# На опасной почве

Джек Хиггинс

Джек Хиггинс


На опасной почве


ПРОЛОГ


ЧУНКИН , АВГУСТ 1944 года


Пилот, летный лейтенант Джо Кейн из транспортного командования Королевских ВВС, устал, промерз до костей, его руки были прикованы к стойке управления. Он сбросил скорость и повел самолет вниз, вынырнув из низких облаков на высоте трех тысяч футов под проливным дождем.


Самолетом, прокладывающим себе путь сквозь густую облачность и грозу, был Douglas DC3, знаменитая Dakota, такая же рабочая лошадка американских ВВС, как и королевских ВВС, которые вместе управляли ими с аэродромов Ассама в Северной Индии, доставляя грузы китайской армии Чан Кайши. По пути они преодолели печально известный Бугор, как его называли экипажи самолетов союзников, Гималайские горы, пытаясь выжить в одних из худших условий полета в мире.


"Вон оно, шкипер", - сказал второй пилот. "Прямо по курсу. Три мили".


"И обычное паршивое затемнение", - сказал Кейн, что было чистой правдой. Жители Чункинга были известны своей ленью в этом отношении, и повсюду горел свет.


"Ну что ж, поехали", - сказал он.


"Сообщение с диспетчерской вышки", - крикнул радист сзади.


Кейн переключился на УКВ и вызвал диспетчерскую. "Шугар Нэн слушает. Какие-то проблемы?"


"Прибывает приоритетный транспорт. Пожалуйста, объезжайте", - сказал нейтральный голос.


"Ради Бога, - сердито ответил Кейн, - я только что преодолел горб на 1000 миль. Мы устали, замерзли, и у нас почти закончилось топливо".


"VIP-трафик по правому борту и ниже вас. Развернитесь. Пожалуйста, подтвердите. Голос был твердым.


Второй пилот выглянул за борт, затем обернулся. - Примерно в пятистах футах ниже, шкипер. Еще одна "Дакота". Судя по виду, янки.


"Хорошо", - устало сказал Кейн и накренился влево.


Человек, который стоял на крыльце офиса командующего станцией, глядя на дождь и прислушиваясь к звукам приближающейся первой "Дакоты", был одет в форму вице-адмирала британских ВМС, на плечах у него был плащ. Его звали лорд Луи Маунтбеттен, и он приходился двоюродным братом королю Англии. Герой войны, отмеченный многими наградами, он также был верховным главнокомандующим союзниками в Юго-Восточной Азии.


Дородный американский генерал в очках в стальной оправе, который появился позади него, остановившись, чтобы прикурить сигарету, был генералом Уксусом Джо Стиллуэллом, его заместителем, а также начальником штаба Чан Кайши. Лучший специалист по Китаю из всех в войсках союзников, он также свободно говорил на кантонском диалекте.


Он взгромоздился на перила. "Ну, вот и он, великий председатель Мао".


"Что случилось с Чан Кайши?" Спросил Маунтбеттен.


"Нашел предлог уехать за город. Это бесполезно, Луи, Мао и Чан никогда не будут вместе. Они оба хотят одного и того же ".


"Китай?" Переспросил Маунтбеттен.


"Совершенно верно".


"Да, хорошо, я хотел бы напомнить тебе, что это не Тихий океан, Джо. Двадцать пять японских дивизий в Китае, и с начала своего апрельского наступления они побеждают. Никто не знает этого лучше тебя. Нам нужен Мао и его коммунистическая армия. Все очень просто."


Они наблюдали за приземлением в Дакоте. Стиллуэлл сказал: "Точка зрения Вашингтона проста. Мы предоставили Чиангу достаточно средств по ленд-лизу".


"И что мы имеем за это?" Спросил Маунтбеттен. "Он сидит на заднице, ничего не делая, сберегая боеприпасы и снаряжение для гражданской войны с коммунистами, когда японцы будут разбиты".


"Гражданскую войну он, вероятно, выиграет", - сказал Стиллуэлл.


"Вы действительно так думаете?" Маунтбеттен покачал головой. "Вы знаете, на Западе на Мао и его людей смотрят как на аграрных революционеров, которые хотят только земли для крестьян".


"И ты не согласен?"


"Честно говоря, я думаю, что они больше коммунисты, чем русские. Я думаю, что они вполне могли бы изгнать Чан Кайши из материкового Китая и захватить власть после войны ".


"Интересная мысль, - сказал ему Стилвелл, - но если ты говоришь о том, чтобы заводить друзей и оказывать влияние на людей, это твое дело. Вашингтон не будет играть. Свежие поставки оружия и боеприпасов должны поступать от вашего народа, а не из американских источников. У нас будет достаточно большая проблема с Японией после войны. Китай - ваше детище ".


"Дакота" подъехала к ним и остановилась. Пара ожидающих на площадке людей выкатили ступеньки вперед и подождали, пока откроется дверь.


"Значит, вы не думаете, что я прошу у старого дорогого председателя Мао слишком многого?"


"Черт возьми, нет!" Стилвелл рассмеялся. "Честно говоря, Луис, если он согласится, я не понимаю, как много ты получишь взамен на всю ту помощь, которую собираешься ему оказать".


"Лучше, чем ничего, старина, особенно если он согласится".


Дверь распахнулась, и появился молодой китайский офицер. Мгновение спустя появился Мао Цзэдун. Он на мгновение остановился, глядя в их сторону, одетый только в простую форму и фуражку с красной звездой, затем начал спускаться по ступенькам.


Мао Цзэдуну, председателю Коммунистической партии Китая, был в то время пятьдесят один год, блестящий политик, мастер партизанской войны и гениальный солдат. Он также был непримиримым врагом Чан Кайши, и обе стороны были вовлечены в открытую войну вместо того, чтобы вместе сразиться с японцами.


В кабинете он сидел за столом начальника станции, молодой офицер - за его спиной. Сбоку от Маунтбэттена и Стиллуэлла стоял майор британской армии. Его левый глаз был прикрыт черной повязкой, а на фуражке красовался значок шотландской легкой пехоты. Капрал в фуражке того же полка стоял у стены позади него, держа картонную канцелярскую папку под левой рукой.


Стиллуэлл сказал на беглом кантонском диалекте: "Я буду рад перевести для этого заседания, председатель Мао".


Мао сел лицом к нему с загадочным выражением лица, затем сказал на превосходном английском, умение, которое он редко демонстрировал: "Генерал, мое время ограничено". Стиллуэлл изумленно уставился на него, и Мао спросил Маунтбеттена: "Кто этот офицер и человек с ним?"


Маунтбеттен сказал: "Майор Иэн Кэмпбелл, председатель, один из моих помощников. Капрал - его денщик. Их полк - шотландская легкая пехота".


"Бэтмен?" Поинтересовался Мао.


"Солдат-слуга", - объяснил Маунтбеттен.


"А, понятно". Мао загадочно кивнул и повернулся к Кэмпбеллу. "Высокогорье Шотландии, я прав? Странный народ. Англичане предали вас мечу, выгнали ваших людей с их земли, и все же вы идете на войну за них ".


Иэн Кэмпбелл сказал: "Я горец из плоти и крови, у меня за плечами тысяча лет, я лэрд замка Лох-Ду и всех окрестностей, как мой отец и его предшественники, и если англичанам время от времени нужна рука помощи, почему бы и нет?"


Мао искренне улыбнулся и повернулся к Маунтбеттену. "Мне нравится этот человек. Вы должны одолжить его мне".


"Невозможно, председатель".


Мао пожал плечами. "Тогда к делу. У меня мало времени. Я должен совершить обратный путь не более чем через тридцать минут. Что вы мне предлагаете?"


Маунтбеттен взглянул на Стиллуэлла, который пожал плечами, и адмирал сказал Мао: "Наши американские друзья не в состоянии предложить оружие и боеприпасы вам и вашим войскам".


"Но все, в чем нуждается Генералисимо, они предоставят?" Спросил Мао.


Он оставался на удивление спокойным, и Маунтбеттен сказал: "Я думаю, у меня есть решение. Что, если бы королевские ВВС доставляли по десять тысяч тонн в месяц через Горб в Куньмин разнообразного оружия, боеприпасов и так далее?"


Мао достал сигарету из старого серебряного портсигара, и молодой офицер дал ему прикурить. Председатель выпустил длинную струю дыма. "И что я должен был бы сделать за такую щедрость?"


"Что-то", - сказал Маунтбеттен. "Я имею в виду, у нас должно что-то быть. Это справедливо".


"И что бы ты имел в виду?"


Маунтбеттен сам закурил сигарету, подошел к открытой двери и посмотрел на дождь. Он обернулся. "Гонконгский договор, аренда Великобритании. Срок действия истекает первого июля тысяча девятьсот девяносто седьмого года."


"И что?"


"Я бы хотел, чтобы вы продлили его на сто лет".


Последовало долгое молчание. Мао откинулся назад и выпустил дым в потолок. "Друг мой, я думаю, дожди немного свели тебя с ума. Генерал Чан Кайши правит Китаем с разрешения японцев, конечно."


"Но японцы уйдут", - сказал Маунтбеттен.


"А потом?"


В комнате было очень тихо. Маунтбеттен повернулся и кивнул. Капрал щелкнул каблуками и передал папку майору Кэмпбеллу, который открыл ее и достал документ, который передал через стол Председателю.


"Это не договор, а соглашение", - сказал Маунтбеттен. "Я называю это Чункинским соглашением. Если вы прочтете это и одобрите своей подписью поверх моей, вы согласитесь продлить действие Гонконгского договора на сто лет, если вы когда-либо будете контролировать Китай. В обмен правительство Его Величества обеспечит вас всем необходимым для военных целей."


Мао Цзэдун изучил документ, затем поднял глаза. "У вас есть ручка, лорд Маунтбеттен?"


Капрал быстро подал один из них. Мао подписал документ. Майор Кэмпбелл достал еще три экземпляра и положил их на стол. Мао подписал каждый, Маунтбеттен поставил свою подпись.


Он вернул ручку капралу и встал. - Хорошая ночная работа, - сказал он Маунтбеттену, - но теперь я должен идти.


Он направился к двери, и Маунтбеттен сказал: "Минутку, мистер Председатель, вы забыли свой экземпляр соглашения".


Мао повернулся. "Позже", - сказал он. "Когда это будет подписано Черчиллем".


Маунтбеттен уставился на него. - Черчилль?


"Но, конечно. Естественно, это не должно задержать поток оружия, но я с нетерпением жду получения моего экземпляра, подписанного самим человеком. Есть проблемы?"


"Нет". Маунтбеттен взял себя в руки. "Нет, конечно, нет".


"Хорошо. А теперь я должен идти. Есть работа, которую нужно сделать, джентльмены".


Он вышел и спустился по ступенькам, сопровождаемый молодым офицером, подошел к "Дакоте" и зашел внутрь. Дверь закрылась, трапы отъехали, самолет начал выруливать, и Стилвелл расхохотался.


"Боже, помоги мне, это самая странная вещь, которую я видел за последние годы. Он, безусловно, персонаж. Что ты собираешься делать?"


- Разумеется, отправьте эту чертову бумажку в Лондон на подпись Черчиллю. Маунтбеттен обернулся у входа и сказал майору Кэмпбеллу: "Иэн, я собираюсь дать тебе шанс поужинать в "Савое". Я хочу, чтобы вы как можно скорее отправились в Лондон с депешей от меня для премьер-министра. Я слышал, как приземлился еще один самолет?"


- Да, сэр, дакота из Ассама.


"Хорошо. Прикажи заправить его и разворачивать". Маунтбеттен взглянул на капрала. "Ты можешь взять Таннера с собой".


"Отлично, сэр".


Кэмпбелл перетасовал бумаги, чтобы положить их в папку, и Маунтбеттен сказал: "Три экземпляра. Одно для Мао, другое для премьер-министра и третье для президента Рузвельта. Разве я не подписал четыре?"


"Я взял на себя смелость сделать дополнительную копию, сэр, на всякий случай", - сказал Кэмпбелл.


"Хороший человек, Йен", - кивнул Маунтбеттен. "Тогда в путь. Только одна ночь в "Савое", потом сразу обратно".


"Конечно, сэр".


Кэмпбелл отдал честь и вышел в сопровождении Таннера. Стиллуэлл закурил сигарету. "Он странный, Кэмпбелл".


"Потерял глаз при Дюнкерке", - сказал Маунтбеттен. "Получил заслуженный военный крест. Лучший помощник, который у меня когда-либо был".


"Что это за чушь про лэрда Лох-Ду?" Сказал Стилвелл. "Вы, англичане, действительно сумасшедшие".


"Ах, но Кэмпбелл не англичанин, он шотландец, и более того, он горец. Как лэрд Лох-Ду, он возглавляет секту клана Кэмпбелл, и это, Джо, традиция, существовавшая до того, как викинги приплыли в Америку."


Он подошел к двери и уставился на проливной дождь. Стилвелл присоединился к нему. "Мы победим, Луис?"


- О да, - кивнул Маунтбеттен. "Меня беспокоит то, что будет после".


В каюте Кэмпбелла Таннер с военной тщательностью упаковал вещи майора, пока Кэмпбелл брился. Они были вместе с детства, потому что отец Таннера был егерем в поместье Лох-Ду, и вместе они пережили сокрушительный опыт Дюнкерка. Когда Кэмпбелл впервые работал на Маунтбэттена в Штабе объединенных операций в Лондоне, он взял капрала с собой в качестве своего денщика. За этим последовал перевод командования в Юго-Восточную Азию. Но для Джека Таннера, хорошего солдата с Военной медалью за храбрость на поле боя, доказывающей это, Кэмпбелл никогда не был никем иным, кроме как Лэрдом.


Майор вышел из ванной, вытирая руки. Он поправил черную повязку на глазу и пригладил волосы, затем надел китель. "Портфель у тебя, Джек?"


Таннер поднял его. - Бумаги внутри, лэрд.


Он всегда называл Кэмпбелла титулом, когда они оставались наедине. Кэмпбелл сказал: "Открой его. Достань четвертый экземпляр, лишний.


Таннер сделал, как ему сказали, и передал его ему. Единственный лист бумаги был озаглавлен "Верховное командование союзных войск в Юго-Восточной Азии". Мао подписал его не только на английском, но и на китайском, с подписью Маунтбеттена.


"Вот ты где, Джек", - сказал Кэмпбелл, складывая листок. "Вот кусочек истории. Если победит Мао, Гонконг останется британским до первого июля двадцать девяносто седьмого года".


- Ты думаешь, это случится, лэрд?


"Кто знает. Сначала мы должны выиграть войну. Передай мне, пожалуйста, мою Библию.


Таннер подошел к комоду, где были разложены туалетные принадлежности майора. Библия была размером примерно шесть дюймов на четыре, с обложкой из тисненого серебра, на которой отчетливо выделялся кельтский крест. Он был очень старым. Кэмпбеллы несли его на войну на протяжении многих веков. Он был найден в кармане предка майора, который погиб, сражаясь за Прекрасного принца Чарли при Каллодене. Он был извлечен из тела его дяди, убитого на Сомме в 1916 году. Кэмпбелл повсюду брал его с собой.


Таннер открыл ее. Внутренняя сторона обложки Библии тоже была серебряной. Он осторожно пощупал ее ногтем; она открылась, обнажив небольшое потайное отделение. Кэмпбелл сложил лист бумаги до нужного размера и вложил его внутрь, закрыв крышку.


"Совершенно секретно, Джек, только ты и я знаем, что это там. Твоя клятва горцев в этом".


"Он у тебя, лэрд. Мне положить его в багажник, лэрд?"


"Нет, я буду носить это в кармане с картой". Раздался стук в дверь, Таннер пошел открывать, и вошел лейтенант авиации Кейн. У него были тяжелые летные куртки и сапоги из овчины.


"Это вам понадобится, сэр. Вероятно, нам придется подняться на высоту до двадцати тысяч над частью Горба. Там чертовски холодно".


Молодой человек выглядел усталым, под глазами залегли темные круги. Кэмпбелл сказал: "Я сожалею об этом. Я знаю, что вы только что поступили".


"Все в порядке, сэр. Со мной второй пилот, пилот-офицер Гиффард. Мы можем называть друг друга по имени. У нас также есть штурман и радист. Мы разберемся ". Он улыбнулся. "Вряд ли можно сказать "нет" лорду Маунтбеттену. Я вижу, на этом пути до Дели".


"Совершенно верно. Тогда вперед, в Лондон".


"Хотел бы я проделать этот отрезок пути". Кейн открыл дверь и посмотрел на дождь. "Он никогда не прекращается, не так ли? Что за чертова страна. Увидимся у самолета, сэр."


Он вышел. Кэмпбелл сказал: "Хорошо, Джек, давай двигаться".


Они натянули летные ботинки и тяжелые куртки из овчины. Наконец, готовый, Таннер взял свои вещи и вещи майора.


"В путь, Джек".


Таннер ушел. Кэмпбелл оглядел комнату, потянулся за фуражкой и надел ее, затем взял Библию, положил ее в карман для карт своей летной куртки и застегнул клапан. Странно, но он чувствовал нечто большее, чем усталость. Это было так, как будто он достиг конца чего-то. Его шотландская кровь снова заговорила. Он отмахнулся от этого чувства, повернулся и вышел под дождь, следуя за Таннером к "Дакоте".


До Куньмина из Чункинга было четыреста пятьдесят миль. Они воспользовались возможностью дозаправиться, а затем продолжили самый опасный участок путешествия - пятьсот пятьдесят миль по Горбатой дороге до аэродромов Ассама.


Условия были ужасающими, проливные дожди и грозы, а также турбулентность, которая угрожала разбить самолет. За последние пару лет при выполнении этого рейса погибло несколько сотен членов экипажа, Кэмпбелл это знал. Это была, вероятно, самая опасная летная работа в Королевских ВВС или ВВС США. Он задавался вопросом, что убедило людей добровольно пойти на такую работу, и, размышляя об этом, на самом деле сумел немного поспать, очнувшись только тогда, когда они прибыли в пункт назначения в Ассаме для дозаправки.


Дальнейшая поездка в Дели занимала еще тысячу сто миль и представляла собой совершенно другую задачу. Голубое небо, изрядная жара и полное отсутствие ветра. "Дакота" двигалась на высоте десяти тысяч футов, и Кейн, предоставив управление самолетом Гиффарду, вернулся и попытался пару часов поспать.


Кэмпбелл снова задремал, а проснувшись, обнаружил, что радист трясет Кейна за плечо. "Дели через пятнадцать минут, шкипер".


Кейн встал, зевая. Он ухмыльнулся Кэмпбеллу. - Эта нога - кусок пирога, не так ли?


Когда он отвернулся, раздался взрыв. От двигателя левого борта отлетели куски металла, повалил густой черный дым, и когда винт перестал вращаться, "Дакота" накренилась и круто спикировала, сбив Кейна с ног.


Кэмпбелла отбросило к переборке сзади с такой силой, что он чуть не потерял сознание. В результате он не мог по-настоящему осознать происходящее. Это был какой-то кошмар, как будто мир вокруг него рушился, удар от падения, запах гари и чей-то крик.


Он осознал, что находится в воде, сумел сфокусировать взгляд и обнаружил, что Дубильщик с дикими глазами тащит его через рисовое поле, а лицо у него в крови. Капрал поднял его на дамбу, затем повернулся и поспешил обратно, по колено в воде, к "Дакоте", которая теперь яростно горела. Когда он был на полпути туда, все взорвалось с оглушительной силой.


Повсюду посыпались обломки, Таннер повернулся и устало вернулся. Он поднял майора повыше по дамбе и нашел коробку сигарет. Его рука дрожала, когда он прикуривал.


"В нас попали?" Кэмпбеллу удалось прохрипеть.


"Похоже на то, лэрд".


"Боже милостивый". Руки Кэмпбелла скользнули по груди. "Библия", - прошептал он.


"Не волнуйся, лэрд, я сохраню это для тебя".


Таннер достал карту из кармана, и тогда для Кэмпбелла исчезли все звуки, все цвета, осталась только тихая темнота.


В Чункине Маунтбеттен и Стиллуэлл изучали по карте неумолимое продвижение наступающих японцев, которые уже захватили большую часть аэродромов союзников в восточном Китае.


"Я думал, мы должны были выиграть войну", - сказал Стиллуэлл.


Маунтбеттен печально улыбнулся. "Я тоже".


Позади него открылась дверь, и вошел помощник с листком для сигналов. "Извините за беспокойство, сэр, но это из Дели с пометкой "Срочно".


Маунтбеттен прочитал это и тихо выругался. "Хорошо, ты можешь идти".


Помощник вышел. - Плохие новости, - сказал Стилвелл.


"У "Дакоты Кэмпбелл", на которой я путешествовал, отказал двигатель, и он разбился недалеко от Дели. После приземления произошел пожар. Судя по всему, документы и мои депеши были вместе с ним ".


"Кэмпбелл мертв?"


"Нет, этот его капрал сумел вытащить его. Вся команда погибла. Похоже, Кэмпбелл получил серьезную травму головы. Он в коме ".


"Будем надеяться, что он выстоит", - сказал Стилвелл. "В любом случае, для тебя это своего рода неудача, твой Чункинский Ковенант сгорает в огне. Что ты будешь делать? Попытаться заставить Мао подписать еще одно?"


"Сомневаюсь, что когда-нибудь снова смогу подобраться к нему достаточно близко. Это всегда была ситуация "все-лучше-чем-ничего". На самом деле я не ожидал, что из этого что-то получится. В любом случае, по моему опыту, китайцы редко дают вам второй раз откусить от вишенки."


"Я согласен", - сказал Стиллуэлл. "В любом случае, хитрый старый ублюдок, вероятно, уже жалеет, что поставил свою подпись под этой штукой. Но как насчет его припасов?


"О, мы проследим, чтобы он их получил, потому что я хочу, чтобы он активно выступал на нашей стороне против японцев. Дела в Гонконге никогда не были серьезными, Джо. Я подумал, что мы должны извлечь что-то из этой сделки, если сможем, и история с Гонконгом - это все, что мы с премьер-министром смогли придумать. Не то чтобы это сейчас имело значение, у нас есть гораздо более серьезные вещи, которые нужно обдумать. Он вернулся к карте на стене. "Теперь покажи мне точно, где находятся эти японские передовые части ".


1993 ЛОНДОН


ОДИН


Нора Белл вышла из такси недалеко от лестницы Сент-Джеймс на Уоппинг-Хай-стрит. Она расплатилась с водителем такси и ушла, маленькая хиппи-темноволосая девушка в кожаной куртке, обтягивающей черной мини-юбке и ботильонах на высоком каблуке. Она шла хорошо, двигаясь как бы тотально всем телом. Таксист посмотрел, как она подняла зонтик от сильного дождя, глубоко вздохнул и уехал.


Она притормозила на первом повороте и купила "Ивнинг Стандард". Первая полоса была посвящена только одному - приезду американского президента в Лондон в тот день для встречи с премьер-министрами Израиля и Великобритании для обсуждения развития ситуации в Палестине. Она сложила газету, сунула ее под левую руку и, свернув за угол следующей улицы, направилась к Темзе.


Юноше, стоявшему в дверном проеме напротив, было лет восемнадцать, он был одет в ботинки на шнуровке, джинсы и поношенную куртку-бомбер. С кольцом в левой ноздре и вытатуированной на лбу свастикой он был типичным представителем определенного типа бандитов, которые бродили по улицам города в поисках добычи. Она выглядела легкой добычей, и он быстро последовал за ней, подбежав лишь в последнюю минуту, чтобы схватить ее сзади, зажав ей рот рукой. Она не сопротивлялась, оставалась совершенно неподвижной, что должно было ему что-то сказать, но к тому времени он был за гранью разумного, заряженный неправильным сексуальным возбуждением.


"Просто делай, как тебе говорят, - сказал он, - и я не причиню тебе вреда".


Он подтолкнул ее к крыльцу давно заброшенного склада, прижимая к себе. Она сказала: "Не нужно быть грубой".


К его изумлению, она поцеловала его, ее язык мелькнул у него во рту. Он не мог поверить своей удаче, и, все еще сжимая зонтик, она опустила другую руку между ними, задев его твердость.


"Господи", - простонал он и снова поцеловал ее, чувствуя, что ее рука, казалось, задирает юбку.


Она нашла то, что искала, - складной нож, засунутый за верх ее правого чулка. Он поднялся, лезвие отскочило, и она рассекла левую сторону его лица от уголка глаза до подбородка.


Он закричал, отступая. Она спокойно сказала, приставив острие к его подбородку: "Хочешь еще?"


Он был напуган больше, чем когда-либо в жизни. "Нет, ради Бога, нет!"


Она вытерла лезвие о его куртку. - Тогда уходи.


Он вышел под дождь, затем обернулся, прижимая к лицу носовой платок. "Сука! Я доберусь до тебя за это".


"Нет, ты этого не сделаешь". У нее был безошибочно ольстерский ирландский акцент. "Вы как можно быстрее найдете ближайшее травматологическое отделение, наложите себе швы и перенесете все это на свой опыт".


Она посмотрела ему вслед, закрыла нож и сунула его обратно в чулок, затем повернулась и продолжила спускаться к Темзе, двигаясь вдоль набережной, наконец остановившись у старого склада.


У главного входа были ворота Иуды, она открыла их и вошла. Это было место теней, но в дальнем конце был стеклянный офис со светом. Туда вела деревянная лестница. Когда она направилась к ней, из темноты выступил молодой темнокожий мужчина с браунингом Hi-Power в руке.


"А кто бы вы могли быть?" - спросила она.


Дверь офиса открылась, и появился невысокий мужчина с темными взъерошенными волосами, одетый в косуху. "Это ты, Нора?"


"А кто еще?" ответила она. "Кто твой друг?"


"Али Халаби, познакомься с Норой Белл. Поднимайся наверх".


"Мне очень жаль", - сказал араб.


Она проигнорировала его и пошла вверх по лестнице, и он последовал за ней, с одобрением отметив, как облегает ее бедра юбка.


Когда она вошла в офис, мужчина в накидке положил руки ей на плечи. - Помоги мне Бог, но ты выглядишь достаточно аппетитно, чтобы тебя съесть, - и он легонько поцеловал ее в губы.


"Спаси бларни". Она положила зонтик на стол, открыла сумочку и достала пачку сигарет. "Что угодно в юбке, Майкл Ахерн. Я знаю тебя слишком долго."


Она сунула сигарету в рот, и араб поспешно достал зажигалку и прикурил для нее. Он повернулся к Ахерну. "Эта дама - член вашей организации?"


"Ну, я не на стороне чертовой ИРА", - сказала она. - Мы Подопытные, мистер, если вы понимаете, что это значит.


"Мы с Норой вместе служили в Ольстерских добровольческих силах, а затем в "Красной руке Ольстера", - сказал Ахерн. "Пока нам не пришлось двигаться дальше".


Нора резко рассмеялась. - Пока они не вышвырнули нас вон. Кучка старых женщин, вот кто. Мы убивали слишком много католиков, чтобы им это нравилось".


"Понятно", - сказал Али Халаби. "Ваша цель - католики или ИРА?"


"Та же разница", - сказала она. "Я из Белфаста, мистер Халаби. Мой отец был армейским сержантом, погиб на Фолклендской войне. Моя мать, моя младшая сестра, мой старый дедушка, вся семья, которая у меня была в мире, погибли в результате взрыва уличной бомбы, заложенной ИРА еще в восемьдесят шестом. Можно сказать, что с тех пор я мщу тебе до сих пор."


"Но мы открыты для предложений", - дружелюбно сказал Ахерн. "Любой революционной организации нужны деньги".


Внизу хлопнула дверь. Али достал из кармана пистолет, и Ахерн направился к двери. "Это ты, Билли?"


"Как всегда".


"Это, наверное, Билли Куигли?" Спросила Нора.


"Кто же еще?" Ахерн повернулся к Али. - Еще один, которого выбросила Красная Рука. Мы с Билли вместе отсидели некоторое время в тюрьме "Мейз".


Куигли был невысоким жилистым мужчиной в старом плаще. У него были выцветшие светлые волосы и изможденное лицо, которое выглядело старым не по годам.


"Господи, это ты, Нора?"


"Привет, Билли".


"Ты получил мое сообщение?" Сказал Ахерн.


"Да, я почти каждый вечер захожу в "Вильгельм Оранский" в Килберне".


Ахерн сказал Али: "Килберн - это то, что вы могли бы назвать ирландским кварталом Лондона. Там много хороших ирландских пабов, католических и протестантских. Это, кстати, Али Халаби из Ирана".


"Так в чем же все-таки дело?" Требовательно спросил Куигли.


"Это". Ахерн поднял газету Evening Standard с заголовком об американском президенте. "Али, присутствующий здесь, представляет группу фундаменталистов в Иране под названием "Армия Бога". Они, скажем так, глубоко сожалеют о сделке Арафата с Израилем по поводу нового статуса Палестины. Они еще больше недовольны тем, что американский президент председательствовал на этой встрече в Белом доме и дал на нее свое благословение ".


"И что?" - спросил Куигли.


"Они хотели бы, чтобы я взорвал его для них, пока он будет в Лондоне, поскольку у меня определенная репутация в этой области".


"За пять миллионов фунтов, - сказал Али Халаби, - не давайте нам забывать об этом".


"Половина из которых уже на депозите в Женеве". Ахерн улыбнулся. "Боже мой, Билли, разве мы не могли бы дать ИРА шанс заработать миллион фунтов, которые можно потратить на оружие?"


Лицо Куигли побледнело. - Американский президент? Вы бы не посмели, даже ты.


Нора рассмеялась своим характерным резким смехом: "О, да, он бы так и сделал".


Ахерн повернулся к ней. - Ты со мной, девочка?


"Я бы ни за что на свете не пропустил это".


- А ты, Билли? Куигли облизал пересохшие губы и заколебался. Ахерн положил руку ему на плечо. - Внутри или снаружи, Билли?


Куигли внезапно улыбнулся. - Почему бы и нет. Человек может умереть только один раз. Как мы это сделаем?


"Спускайся вниз, и я тебе покажу".


Ахерн первым спустился по ступенькам и включил свет внизу. В углу был припаркован автомобиль, прикрытый пыльной пленкой, которую он отодвинул, обнажив грузовик British Telecom.


"Где, черт возьми, ты это взял?" Требовательно спросил Куигли.


"Кто-то сделал это для меня несколько месяцев назад. Я собирался оставить его возле одного из католических пабов в Килберне с пятьюстами фунтами семтекса внутри и разнести к чертям собачьим нескольких ублюдков из "Шинн Фейн", но решил приберечь до тех пор, пока не подвернется что-нибудь действительно важное. " Ахерн весело улыбнулся. "И теперь это произошло".


"Но как ты собираешься это провернуть?" Спросила Али.


"Сотни таких машин по всему Лондону. Они могут парковаться где угодно, и им никто не помешает, потому что у них обычно есть крышка люка, пока инженеры делают то, что они должны делать ".


"И что?" - спросил Куигли.


"Не спрашивайте меня как, но у меня есть доступ через источники к расписанию президента. Завтра он покидает американское посольство на Гросвенор-сквер в десять часов утра, чтобы отправиться на Даунинг-стрит, дом десять. Они едут по Парк-Лейн, сворачивая на Конститьюшн-Хилл рядом с Грин-парком."


"Ты можешь быть в этом уверен?" Спросила Нора.


"Они всегда так делают, милая, поверь мне". Он повернулся к Куигли и Эли. "Вы двое, одетые в комбинезоны телекомов, которые находятся внутри фургона, припаркуетесь на полпути к Конститьюшн-Хилл. Там есть огромный бук. Вы не можете его не заметить. Как я уже сказал, вы паркуетесь, поднимаете крышку люка, вешаете знаки и так далее. Вы будете на месте в половине десятого. В девять сорок пять вы идете через Грин-парк к Пикадилли. Там есть несколько мужских туалетов. Там вы можете снять комбинезон."


"И что потом?" Спросила Али.


"Я буду в машине, ожидая с Норой золотого момента. Когда президентская кавалькада подъедет к грузовику телекомов, я взорву его с помощью дистанционного управления". Он улыбнулся. "Это сработает, я обещаю тебе. Мы, вероятно, убьем всех в кавалькаде".


Наступила тишина, на лице Куигли было что-то вроде благоговения, а Нора была взволнована, ее лицо побледнело. "Ты ублюдок", - сказала она.


"Ты думаешь, это сработает?"


"О, да".


Он повернулся к Али. "А ты? Ты готов принять участие?"


"Почту за честь, мистер Ахерн".


- А ты, Билли? Ахерн повернулся к нему.


"Они будут петь о нас еще много лет", - сказал Куигли.


"Будь хорошим человеком, Билли". Ахерн посмотрел на часы. "Семь часов. Я бы не отказался перекусить. Как насчет тебя, Нора?"


"Прекрасно", - сказала она.


"Хорошо. Я сейчас забираю телекоммуникационный фургон. Я не вернусь в это место. Я заеду за вами двумя в торговый центр в девять часов утра. Вы прибудете отдельно и будете ждать у ворот парка напротив Мальборо-роуд. Нора поедет за мной на машине. Вы двое замените меня, а мы последуем за вами. Есть вопросы?"


Али Халаби был невероятно взволнован. "Я не могу дождаться".


"Хорошо, теперь вы можете идти. Мы уйдем порознь". Араб вышел, а Ахерн повернулся к Куигли и протянул руку. "Здоровенный какой-то, а, Билли?"


"Самый большой, Майкл".


"Хорошо, мы с Норой сейчас пойдем. Иди и открой для нас главные ворота. Я оставлю тебя тушить свет и следовать дальше".


Они спустились вниз. Нора забралась на пассажирское сиденье, но Ахерн покачал головой. - Отойди в тыл, подальше от посторонних глаз, и передай мне одну из тех оранжевых курток. Мы должны выглядеть правильно. Если тебя увидит полицейский, ему может стать любопытно.


На спине куртки было написано "British Telecom". "Это никогда не прижится", - сказала она ему.


Он рассмеялся и выехал на улицу, помахав Куигли, который закрыл за ними ворота. Он проехал всего несколько ярдов, затем свернул во двор и заглушил двигатель.


"Что это?" - требовательно спросила она.


"Ты увидишь. Следуй за мной и держи рот на замке".


Он осторожно открыл врата Иуды и шагнул внутрь. Куигли был в офисе, они слышали его голос, а когда спустились по лестнице, то смогли даже расслышать, что он говорил.


"Да, бригадир Фергюсон. Очень срочно". Последовала пауза. "Тогда соедини меня, ты, глупый придурок, это вопрос жизни и смерти".


Ахерн достал из кармана "Вальтер" и навинтил глушитель, поднимаясь наверх, Нора следовала за ним. Дверь была открыта, и Куигли присел на край стола.


"Бригадир Фергюсон?" внезапно спросил он. "Это Билли Куигли. Вы просили звонить вам только в случае чего. Ну, большего и быть не могло. Майкл Ахерн, эта сучка Нора Белл и какой-то иранец по имени Али Халаби собираются завтра попытаться взорвать американского президента ". Последовала пауза. "Да, я должен быть в этом замешан. Что ж, так оно и есть."


"Билли, мальчик, - сказал Ахерн, - это действительно нехорошо с твоей стороны". Когда Куигли повернулся, он выстрелил ему между глаз.


Куигли вернулся за стол, и Ахерн снял трубку. "Вы меня слышите, бригадный генерал? Майкл Ахерн слушает. Вам понадобится новый человек". Он положил трубку, выключил свет в кабинете и повернулся к Норе. - Пойдем, любовь моя.


"Вы знали, что он был информатором?" - спросила она.


"О, да, я думаю, именно поэтому его так рано выпустили из тюрьмы Мейз. Не забывай, что он отбывал пожизненный срок. Должно быть, они предложили ему сделку".


"Грязный ублюдок", - сказала она. "И теперь он все испортил".


"Вовсе нет", - сказал Ахерн. "Видишь ли, Нора, все получилось именно так, как я планировал". Он открыл дверь фургона и помог ей забраться внутрь. "Мы пойдем перекусим, а потом я расскажу вам, как мы на самом деле собираемся ударить по президенту".


В 1972 году, осознавая растущую проблему терроризма, тогдашний премьер-министр Великобритании приказал создать небольшое элитное разведывательное подразделение, которое в разведывательных кругах стало довольно горько называться частной армией премьер-министра, поскольку оно было подчинено только этому ведомству.


Бригадный генерал Чарльз Фергюсон возглавлял подразделение с момента его создания, служил многим премьер-министрам, но не имел никакой политической преданности. Его кабинет находился на третьем этаже Министерства обороны, окна выходили на Конногвардейский проспект. Он работал допоздна, когда ответили на звонок Куигли. Он был довольно неопрятного вида мужчиной в гвардейском галстуке и твидовом костюме и стоял, глядя в окно, когда раздался стук в дверь.


Вошедшей женщине было под тридцать, она была одета в светло-коричневый брючный костюм отличного покроя и черные очки в роговой оправе, которые контрастировали с коротко остриженными рыжими волосами. Она могла бы быть высокопоставленным секретарем или личным помощником, на самом деле она была детективом-старшим инспектором полиции из Особого отдела Скотленд-Ярда, которого Фергюсон нанял в качестве своего помощника после безвременной кончины при исполнении служебных обязанностей своего предшественника. Ее звали Ханна Бернштейн.


"Что-то случилось, бригадир?"


"Можно сказать и так. Когда вы работали в отделе по борьбе с терроризмом Скотленд-Ярда, вы когда-нибудь сталкивались с Майклом Ахерном?"


"Ирландский террорист, оранжевая протестантская разновидность. Разве он не был Красной Рукой Ольстера?"


"А Нора Белл?"


"О, да", - сказала Ханна Бернштейн. "Это очень мрачная перспектива".


"У меня был информатор, Билли Куигли, под глубоким прикрытием. Он только что позвонил мне и сказал, что Ахерн готовит заговор с целью завтра взорвать американского президента. Он завербовал Куигли. В этом замешан Белл и иранец по имени Али Халаби."


"Извините, сэр, но я знаю, кто такой Халаби. Он принадлежит к Армии Бога. Это экстремистская фундаменталистская группа, которая очень сильно выступает против израильско-палестинского соглашения".


"Серьезно?" Сказал Фергюсон. "Это интересно. Еще интереснее то, что Куигли был застрелен, когда вводил меня в курс дела. У Ахерна действительно хватило наглости снять трубку и поговорить со мной. Сказал, что это он. Сказал, что мне нужен новый мужчина ".


"Хладнокровный ублюдок, сэр".


"О, с ним все в порядке. В любом случае, оповестите всех. Антитеррористическое подразделение Скотланд-Ярда, МИ-5 и службу безопасности американского посольства. Очевидно, что Секретные службы, охраняющие президента, проявят к нему живой интерес ".


"Так точно, сэр".


Она повернулась к двери, и он сказал: "Еще кое-что. Мне нужен Диллон для этого".


Она обернулась. - Диллон, сэр?


"Шон Диллон. Не притворяйся, что ты не знаешь, кого я имею в виду".


"Единственный Шон Диллон, которого я знаю, сэр, был самым грозным силовиком, который когда-либо был у ИРА, и, если я прав, он пытался взорвать премьер-министра и военный кабинет в феврале тысяча девятьсот девяносто первого года во время войны в Персидском заливе".


"И почти преуспел, - сказал Фергюсон, - но теперь он работает в этом Департаменте, старший инспектор, так что привыкайте к этому. Он только недавно выполнил сложнейшее задание по приказу премьер-министра, которое спасло королевскую семью от немалых огорчений. Мне нужен Диллон, так что найди его. А теперь отправляйся. "


У Ахерна была квартира-студия в бывшем складе на берегу канала в Камдене. Он припарковал телекоммуникационный фургон в гараже, затем отвез Нору наверх в том, что когда-то было старым грузовым подъемником. Студия была обставлена просто, деревянный пол отшлифован и покрыт лаком, тут и там лежал ковер, два или три больших дивана. Картины на стенах были очень современными.


"Мило, - сказала она, - но это не похоже на тебя".


"Это не так. У меня аренда на шесть месяцев".


Он открыл бар с напитками, нашел бутылку ирландского виски "Джеймсон" и налил немного в два стакана. Он предложил ей один, затем открыл окно и вышел на небольшую площадку с видом на канал.


"Что происходит, Майкл?" - спросила она. "Я имею в виду, что у нас не так уж много шансов взорвать президента на Конститьюшн-Хилл, не сейчас".


"Я ни на секунду не думал, что смогу. Ты должна помнить, Нора, что я никогда не позволяю своей левой руке знать, что делает моя правая".


"Объясни", - сказала она.


"Из-за телефонного звонка Куигли, куда бы президент ни отправился завтра, все будут как на иголках. Теперь следите за моими рассуждениями. Если произойдет неудачный взрыв на его предполагаемом маршруте к дому номер десять по Даунинг-стрит, все вздохнут с облегчением, особенно если они найдут там то, что осталось от Халаби."


"Продолжай".


"Они не будут ожидать повторной попытки в тот же день в совершенно другом контексте".


"Боже мой", - сказала она. "Ты все это спланировал с самого начала, ты использовал Куигли".


"Бедняга". Ахерн протиснулся мимо нее и налил себе еще виски. "Как только они устроят взрыв, они подумают, что все кончено, но этого не будет. Видите ли, завтра вечером в половине восьмого американский президент, премьер-министр и избранные гости садятся на речной катер "Джерси Лили" у пирса Кадоган на набережной Челси, чтобы провести вечер легкомыслия и коктейлей, совершить круиз по Темзе мимо зданий парламента и оказаться на Вестминстерском пирсе. Организация питания находится в руках "Орсини и Ко", у которых мы с тобой работаем официантами. Он выдвинул ящик стола и достал две карточки безопасности. "Меня зовут Гарри Смит, приятный и безобидный. Обратите внимание на накладные усы и очки в роговой оправе. Я добавлю их позже ".


"Мэри Хант", - сказала Нора. "Это действительно звучит чопорно. Откуда у тебя моя фотография?"


"У меня был старый. Я попросил друга-фотографа подправить его и добавить очки. Они собираются устроить коктейльную вечеринку на носовой палубе, если позволит погода ".


"А как насчет оружия? Как нам пройти через охрану?"


"Позаботились". Мой коллега до вчерашнего дня работал членом экипажа. Он оставил два "вальтера" с глушителями, завернутые в пищевую пленку, на дне песка в пожарном ведре в одном из мужских туалетов, и это было после того, как сотрудники службы безопасности провели проверку. "


"Очень умно".


- Я не камикадзе, Нора, я намерен пережить это. Мы били с верхних палуб. С оружием с глушителем он упадет так, словно у него сердечный приступ ".


"И что же происходит с нами?"


"У судна есть надувной тендер на веревке на корме. Мой коллега проверил его. У него подвесной мотор. В суматохе мы заскочим в воду и направимся на другой берег реки."


"До тех пор, пока неразбериха остается достаточной неразберихой".


"В этой жизни нет ничего идеального. Ты со мной?"


"О, да", - сказала она. "До конца, Майкл, что бы ни случилось".


"Хорошая девочка". Он обнял ее и крепко сжал. "Теперь, может быть, мы пойдем и возьмем что-нибудь поесть? Я умираю с голоду".


ДВОЕ


"Странный человек этот Шон Диллон", - сказал Фергюсон. "Я бы сказала, что это мягко сказано, сэр", - сказала ему Ханна Бернштейн.


Они сидели на заднем сиденье "Даймлера" Фергюсона, пробираясь сквозь поток машин в Вест-Энде.


"Он родился в Белфасте, но его мать умерла при родах. Его отец приехал работать в Лондон, поэтому мальчик пошел в школу здесь. Невероятный актерский талант. Он отучился год в Королевской академии драматического искусства и сыграл одну или две роли в Национальном театре. У него также талант к языкам, ко всему, от ирландского до русского ".


"Все это очень впечатляет, сэр, но в конечном итоге он все равно расстрелял людей для Временной ИРА".


"Да, но это произошло потому, что его отец по дороге домой в Белфаст попал в перестрелку и был убит патрулем британской армии. Диллон принял присягу, прошел ускоренный курс по вооружению в Ливии и никогда не оглядывался назад."


"Зачем переходить от ИРА к международной арене?"


Разочарование в славном деле. Диллон, когда нужно, совершенно безжалостный человек. За свою карьеру он убивал много раз, но случайная бомба, убивающая женщин и детей? Скажем так, это не в его стиле."


"Ты пытаешься сказать мне, что у него действительно есть какое-то представление о морали?"


Фергюсон рассмеялся. "Ну, у него определенно никогда не было фаворитов. Работал на ООП, но также был специалистом по подводному делу у израильтян".


"За деньги, конечно".


"Естественно. Наш Шон любит все хорошее в жизни. Попытка взорвать Даунинг-стрит была предпринята ради денег. За этим стоял Саддам Хусейн. И все же восемнадцать месяцев спустя он летит на легком самолете, груженном медикаментами для детей, в Боснию без всякой оплаты."


"Что случилось, Бог говорил с ним через облака или что-то в этом роде?"


"Имеет ли это значение? Он был у сербов, и его перспективы, мягко говоря, выглядели мрачными. Я заключил с ними сделку, которая спасла его от расстрела. В свою очередь, он пришел работать ко мне с чистой совестью".


"Извините меня, сэр, но это доска, которую никогда не сотрешь начисто".


"Мой дорогой старший инспектор, в нашей работе бывает много случаев, когда полезно иметь возможность поручить вору поймать его. Если ты собираешься продолжать работать на меня, тебе придется свыкнуться с этой мыслью. Он выглянул, когда они сворачивали на Графтон-стрит. - Ты уверен, что он здесь? - спросил я.


"Так мне сказали, сэр. Его любимый ресторан".


"Отлично", - сказал Фергюсон. "Я бы и сам не отказался перекусить". • • • Шон Диллон сидел в баре наверху ирландского ресторана Mulligan's и, чтобы подкрепиться, читал вечернюю газету, расправляясь с дюжиной устриц и половиной бутылки шампанского Krug. Это был невысокий мужчина, не выше пяти футов пяти дюймов, с волосами настолько светлыми, что они казались почти белыми. На нем были темные джинсы cord, старая черная кожаная летная куртка, на шее белый шарф. Самой странной чертой его характера были глаза, как вода на камне, прозрачные, бесцветные, и в уголках его рта постоянно появлялась легкая ироничная складка - взгляд человека, который больше не воспринимал жизнь слишком серьезно.


"Так вот ты где", - сказал Чарльз Фергюсон, и Диллон поднял взгляд и застонал. "Спрятаться негде, по крайней мере, сегодня вечером. Я возьму дюжину таких и пинту "Гиннесса".


Стоявшая рядом молодая официантка услышала. Диллон сказал ей по-ирландски: "Прекрасный, благородный англичанин, Колин, но его мать, упокой Господь ее душу, была ирландкой, так что дай ему то, что он хочет".


Девушка одарила его по-настоящему преданной улыбкой и ушла. Фергюсон сел, и Диллон посмотрел на Ханну Бернштейн. "А ты кто такая, девочка?"


"Это старший детектив-инспектор Ханна Бернштейн, Особый отдел, моя новая помощница, и я не хочу, чтобы ты развращал ее. А теперь, где мой "Гиннесс"?"


Именно тогда она испытала первый шок, потому что, когда Диллон встал, он улыбнулся, и это была не похожая ни на одну улыбку, которую она когда-либо видела прежде, теплая и безмерно очаровательная, полностью меняющая его личность. Она пришла сюда, желая невзлюбить этого человека, но теперь…


Он взял ее за руку. - И что такая милая еврейская девушка, как ты, могла делать в такой плохой компании? Не Выпьете ли бокал шампанского?


"Я так не думаю, я на дежурстве". Теперь она была немного неуверенна и села.


Диллон сходил к бару, вернулся с другим бокалом и налил в него "Круга". "Когда ты устаешь от шампанского, ты устаешь от жизни".


"Что за сборище сапожников", - сказала она, но стакан взяла.


Фергюсон расхохотался. "Остерегайся этой, Диллон. В прошлом году она столкнулась с хулиганом, выходившим из супермаркета с обрезом. К несчастью для него, на той неделе она работала в охране американского посольства, и у нее в сумочке был "Смит-и-Вессон".


"Значит, ты убедил его в порочности его поступков?" Сказал Диллон.


Она кивнула. "Что-то в этом роде".


Появились "Гиннесс" и устрицы Фергюсона. "У нас неприятности, Диллон, серьезные неприятности. Скажите ему, старший инспектор".


Что она и сделала в нескольких коротких предложениях. Когда она закончила, Диллон достал сигарету из серебряного портсигара и прикурил от старомодной зажигалки Zippo.


"Итак, что ты думаешь?" - спросила она.


"Ну, все, что мы знаем наверняка, это то, что Билли Куигли мертв".


"Но ему удалось поговорить с бригадиром", - сказала Ханна. "Что, несомненно, означает, что Ахерн отменит миссию".


"Зачем ему это?" Сказал Диллон. "У вас нет ничего, кроме сообщения о том, что он намерен попытаться взорвать президента завтра. Где? Когда? Имеете ли вы хотя бы малейшее представление, и я готов поспорить, что его график обширен!"


"Это, безусловно, так", - сказал Фергюсон. "Утром на Даунинг-стрит с премьер-министром Израиля. Завтра вечером коктейль на речном пароходе и многое другое".


"Ни один из которых он не готов отменить?"


"Боюсь, что нет". Фергюсон покачал головой. "Мне уже звонили с Даунинг-стрит. Президент отказывается что-либо менять".


Ханна Бернштейн спросила: "Вы знаете Ахерна лично?"


"О, да", - сказал ей Диллон. "Он пытался убить меня пару раз, а затем мы встретились для личных переговоров во время перемирия в Дерри".


"А его девушка?"


Диллон покачал головой. "Кем бы еще ни была Нора Белл, она не такая. Секс - это не ее конек. Она была обычной девушкой из рабочего класса, пока ее семья не была уничтожена бомбой ИРА. В наши дни она убила бы Папу Римского, если бы могла ".


"А Ахерн?"


"Он какой-то странный. Для него это всегда было как игра. Он блестящий манипулятор. Я вспоминаю его любимое изречение. Что ему не нравилось, когда его левая рука знала, что делает правая."


"И что это должно означать?" - Потребовал ответа Фергюсон.


"Просто с Ахерном все никогда не бывает тем, чем кажется".


Наступило короткое молчание, затем Фергюсон сказал: "Все заняты этим делом. Мы заставили их выкачать не очень хорошую фотографию самого человека".


"И еще более неполноценная девушка", - добавила Ханна Бернштейн.


Фергюсон проглотил устрицу. "Есть идеи, как его найти?"


"На самом деле, у меня есть", - сказал Диллон. "В Килберне есть протестантский паб "Вильгельм Оранский". Там у меня могли бы быть слова".


"Тогда чего мы ждем?" Фергюсон проглотил последнюю устрицу и встал. "Пошли".


Дворец Вильгельма Оранского в Килберне удивительно напоминал Белфаст благодаря фреске с изображением короля Вильгельма победоносного в битве при Бойне на побеленной стене с одной стороны. Это мог быть любой апельсиновый паб в Шанкхилле.


"Вы двое не совсем вписались бы в бар", - сказал Диллон, усаживаясь на заднее сиденье "Даймлера". "Мне нужно поговорить с человеком по имени Пэдди Дрисколл".


"Кто он, UVF?" Спросил Фергюсон.


"Допустим, он занимается сбором средств. Подожди здесь. Я зайду сзади".


"Идите с ним, старший инспектор", - приказал Фергюсон.


Диллон вздохнул. "Хорошо, бригадир, но я здесь главный".


Фергюсон кивнул. "Делай, как он говорит".


Диллон вышел из машины и пошел по тротуару. "У тебя есть с собой?" спросил он.


"Конечно".


"Хорошо. Никогда не знаешь, что случится дальше в этом старом злом мире".


Он остановился у входа во двор, достал "Вальтер" из-за пояса сзади, достал глушитель Carswell и привинтил его на место, затем сунул под летную куртку. Они пересекли мощеный двор под дождем, прислушиваясь к музыке, доносившейся из бара, где какая-то лоялистская группа исполняла "Пояс, который носил мой отец". Через заднее окно была видна обширная кухня, за столом сидел невысокий седовласый мужчина и вел бухгалтерию.


"Это Дрисколл", - прошептал Диллон. "Мы идем". Дрисколл, сидевший за столом, почувствовал, как некоторые из его бумаг затрепетали от внезапного порыва ветра, поднял глаза и увидел входящего в комнату Диллона, а за ним Ханну Бернстайн.


"Да благословит Господь всех присутствующих, - сказал Диллон, - и лучшее в этой ночи еще впереди, Пэдди, сынок мой".


"Боже милостивый, Шон Диллон". На лице Дрисколла был неприкрытый страх.


"Плюс ваш собственный детектив, старший инспектор. Сегодня вечером мы хорошо с вами обращаемся".


"Чего ты хочешь?"


Ханна прислонилась к двери, а Диллон придвинул стул и сел за стол напротив Дрисколла. Он достал сигарету и закурил. "Майкл Ахерн. Где он может быть?"


"Господи, Шон, я этого сто лет не видел".


"Билли Куигли? Не говори мне, что ты не видел Билли, потому что я случайно знаю, что он регулярно здесь выпивает".


Дрисколл пытался не поддаваться. "Конечно, Билли приходит постоянно, но что касается Ахерна ..." Он пожал плечами. "В этом он плохой игрок, Шон".


"Да, но я хуже". Одним быстрым движением Диллон вытащил "Вальтер" из-под летной куртки, прицелился и выстрелил. Раздался глухой удар, нижняя половина левого уха Дрисколла оторвалась, и он застонал, прижав руку к уху, из которого хлынула кровь.


"Диллон, ради бога!" Ханна плакала.


"Я не думаю, что Он имеет к этому какое-то отношение". Диллон поднял "Вальтер". "Теперь другой".


"Нет, я скажу тебе", - простонал Дрисколл. "Ахерн звонил сюда вчера. Он оставил сообщение для Билли. Я отдал его ему около пяти часов, когда он зашел выпить."


"Что это было?"


"Он должен был встретиться с ним в месте неподалеку от Уоппинг-Хай-стрит, на складе под названием Olivers. Кирпичная пристань".


Дрисколл нащупал носовой платок, всхлипывая от боли. Диллон сунул пистолет под летную куртку и встал. "Вот ты где", - сказал он. "Это не заняло много времени".


"Ты ублюдок, Диллон", - сказала Ханна Бернштейн, открывая дверь.


"Это уже говорилось раньше". Диллон обернулся в дверях. "Еще кое-что, Пэдди, Майкл Ахерн убил Билли Куигли ранее сегодня вечером. Мы знаем это точно".


"Боже милостивый!" Сказал Дрисколл.


"Совершенно верно. На твоем месте я бы держался подальше от этого", - сказал Диллон и осторожно закрыл дверь.


"Вызвать подкрепление, сэр?" Спросила Ханна Бернштейн, когда "Даймлер" въехал на Брик-Уорф рядом с Темзой.


Фергюсон опустил окно и выглянул наружу. "Не думаю, что это имеет значение, старший инспектор, если он и был здесь, то давно ушел. Давайте сходим и посмотрим".


Именно Диллон первым вошел внутрь, держа "Вальтер" наготове в левой руке, прошел через врата Иуды, нащупал выключатель на стене, залил помещение светом. У подножия лестницы он нащупал выключатель в кабинете и первым поднялся наверх. Билли Куигли лежал на спине по другую сторону стола. Диллон отошел в сторону, засовывая "Вальтер" обратно под летную куртку, а Фергюсон и Ханна Бернстайн двинулись вперед.


"Это он, сэр?" - спросила она.


"Боюсь, что так". Фергюсон вздохнул. "Позаботьтесь об этом, старший инспектор".


Она начала звонить по мобильному телефону, а он повернулся и спустился по лестнице в сопровождении Диллона. Он вышел на улицу и встал у перил, глядя на Темзу. Когда Диллон присоединился к нему, появилась Ханна Бернштейн. Фергюсон сказал: "Ну, что ты думаешь?"


"Я не могу поверить, что он не знал, что Билли был информатором", - сказал Диллон.


Фергюсон повернулся к Ханне. - Что это значит?


"Если Диллон прав, сэр, Ахерн ведет с нами какую-то игру".


"Но что?" Требовательно спросил Фергюсон.


"Бывают моменты, когда нужно подождать, бригадир, и это один из них", - сказал Диллон. "Если вы хотите знать мое мнение по этому поводу, то оно простое. Мы в руках Ахерна. Завтра будет переезд, скорее раньше, чем позже. Исходя из этого, у меня могут возникнуть кое-какие мысли, но не раньше. "


Диллон прикурил сигарету из своей старой "Зиппо", повернулся и пошел обратно к "Даймлеру".


Было около девяти утра следующего дня, когда Ахерн проехал на телекоммуникационном фургоне по Торговому центру и остановился у ворот парка напротив Мальборо-роуд. Нора последовала за ним в седане "Тойота". Али Халаби стоял у ворот, одетый в зеленую куртку с капюшоном и джинсы. Он поспешил вперед.


- Никаких признаков Куигли.


"Садись". Араб сделал, как ему сказали, и Ахерн передал ему одну из оранжевых курток оператора связи. "Он болен. Страдает хронической астмой, и стресс вызвал приступ". Он пожал плечами. "Не то чтобы это имело значение. Все, что тебе нужно делать, это вести фургон. Мы с Норой отведем тебя на твою позицию. Просто вылезай, подними крышку люка и уходи через парк. Ты все еще в деле?"


"Абсолютно", - сказал Халаби.


"Хорошо. Тогда следуйте за нами, и все будет в порядке".


Ахерн вышел. Халаби скользнул за руль. "Бог велик".


"Это определенно так, мой старина", - сказал Ахерн, повернулся и пошел обратно к Норе, припаркованной у обочины в "Тойоте".


Нора проехала весь путь в обход Букингемского дворца, свернула на Гросвенор-плейс и обратно по Конститьюшн-Хилл мимо парка. По указанию Ахерна она притормозила у обочины напротив букового дерева и остановилась. Ахерн высунул руку из окна и поднял большой палец. Когда они отъезжали, фургон телекомов съехал на обочину. Движение было непрерывным. Ахерн дал ей проехать около пятидесяти ярдов, затем велел остановиться. Они видели, как Халаби вылезал. Он обошел фургон сзади и открыл дверцы. Он вернулся с зажимом, наклонился и поднял крышку люка.


"Он хорошо работает, этот мальчик", - сказал Ахерн.


Он достал из кармана маленький пластиковый пульт дистанционного управления и нажал кнопку. Позади них фургон загорелся, и две проезжавшие мимо машины, охваченные взрывом, разлетелись по дороге.


"Вот что дает тебе самоотверженность". Ахерн похлопал Нору по плечу. "Верно, девочка, дорогая. Билли сказал им, что они получат взрыв, и они его получили".


"Дорогой жест. Без Халаби мы не получим вторую половину денег".


"Два с половиной миллиона фунтов на депозите в Швейцарии, Нора, неплохой день для выплаты, так что не жадничай. А теперь давай выбираться отсюда".


Было уже далеко за полдень, Фергюсон все еще сидел за своим столом в Министерстве обороны, когда вошла Ханна Бернштейн.


"Есть что-нибудь новое?" спросил он.


"Ничего, сэр. Как бы невероятно это ни звучало, Халаби осталось достаточно, чтобы его можно было идентифицировать, по крайней мере, его отпечатки пальцев. Похоже, он был на тротуаре, а не в фургоне ".


"А остальные?"


"Две машины попали под взрыв. Водитель передней машины, женщина-врач, погибла мгновенно. Мужчина и женщина в другой ехали на конференцию по продажам. Они оба в реанимации ". Она положила отчет ему на стол. "Куигли был прав, но, по крайней мере, Ахерн сделал все возможное".


"Ты так думаешь?"


"Сэр, вы видели расписание президента. Он должен был проехать мимо Конститьюшн-Хилл около десяти часов по пути на Даунинг-стрит. Ахерн, должно быть, знал это".


"А взрыв?"


"Преждевременно". Такого рода вещи случаются постоянно, вы это знаете, сэр. Халаби был всего лишь любителем. Я подробно изучил его досье. У него была степень бухгалтера Лондонской школы экономики."


"Да, все это имеет смысл - по крайней мере, для меня".


"Но не для Диллона. Где он?"


"Ходит туда-сюда. Вынюхивает все вокруг".


"Он бы не стал доверять своей собственной бабушке".


"Я полагаю, именно поэтому он все еще жив", - сказал ей Фергюсон. "Наливайте себе кофе, старший инспектор".


В квартире-студии в Камдене Ахерн стоял перед зеркалом в ванной и втирал бриллиантин в волосы. Он зачесал волосы назад, оставив пробор посередине, затем аккуратно приклеил темные усы и закрепил их на месте. Он взял очки в роговой оправе и надел их, затем сравнил себя с лицом, изображенным на пропуске. Когда он повернулся, в комнату вошла Нора. Она была одета в аккуратную черную юбку и белую блузку. Ее волосы были собраны сзади в тугой пучок. Как и он, она носила очки, довольно большие в черной оправе. Она выглядела совершенно по-другому.


"Как я выгляжу?" - спросила она.


"Чертовски чудесно", - сказал он ей. "А как же я?"


"Отлично, Майкл. Первый класс".


"Хорошо". Он первым вышел из ванной и подошел к бару с напитками. Он достал бутылку Bushmills и два стакана. "Это не шампанское, Нора Белл, но это хороший ирландский виски". Он налил и поднял свой бокал. "И наша страна тоже".


"И в нашей стране тоже", - ответила она, произнося самый древний из лоялистских тостов.


Он осушил свой стакан. "Хорошо. Все, что мне нужно, - это наша коробка со столовыми приборами, и мы отправимся в путь".


Было около половины седьмого, когда Фергюсон вышел из Министерства обороны с Ханной Бернштейн и сказал своему водителю отвезти его в свою квартиру на Кавендиш-сквер. Дверь открыл Ким, бывший капрал из Гурки, который много лет был его слугой.


"Мистер Диллон ждал вас, бригадный генерал".


"Спасибо", - сказал Фергюсон.


Когда они вошли в гостиную, Диллон стоял у открытого французского окна со стаканом в руке. Он обернулся. - Налил себе. Надеюсь, ты не возражаешь.


"Где ты был?" Требовательно спросил Фергюсон.


"Проверяю свои обычные источники. На этот раз можете не обращать внимания на ИРА. Это действительно Ахерн, и это то, что меня беспокоит ".


"Могу я спросить почему?" Сказала Ханна Бернштейн.


Диллон сказал: "Майкл Ахерн - один из самых блестящих организаторов, которых я когда-либо знал. Очень умный, очень тонкий и очень, очень изворотливый. Как я уже говорил вам, он не позволяет своей левой руке знать, что делает правая."


"Значит, вы не думаете, что он просто выстрелил в этот раз?" Сказал Фергюсон.


"Слишком просто. Для вас это может показаться сложным, но я думаю, что все, от предательства и смерти Куигли до так называемого случайного взрыва телекоммуникационного фургона на пути следования президента, должно было произойти ".


"Ты серьезно?" Спросила Ханна.


"О, да. Попытка провалилась, так что мы все можем успокоиться. Позвольте мне взглянуть на расписание президента ".


Ханна передала экземпляр, и Фергюсон налил себе выпить. "На этот раз я действительно надеюсь, что ты ошибаешься, Диллон".


"Вот оно", - сказал Диллон. "Вечеринка с коктейлями на пароходе "Джерси Лили" по Темзе. Премьер-министр, президент и премьер-министр Израиля. Вот где он нанесет удар, вот где он всегда намеревался; остальное было дымовой завесой ".


"Ты сумасшедший, Диллон", - сказал Фергюсон. "Ты, должно быть, сумасшедший", а затем он повернулся и увидел лицо Ханны Бернштейн. "О, Боже мой", - сказал он.


Она взглянула на часы. - Шесть тридцать, сэр.


"Ладно, - сказал он, - давайте двигаться. У нас не так много времени".


В тот же момент Ахерн и Нора парковали "Тойоту" в переулке рядом с Чейн-Уок. Они вышли и направились к пирсу Кадоган. Дюжиной стояли полицейские машины, повсюду были люди в форме, а в пункте посадки стояла портативная электронная арка, через которую каждый должен был пройти. Рядом с ней стояли двое крупных молодых людей в синих костюмах.


Ахерн сказал: "Секретная служба, телохранитель президента. Я думаю, они покупают свои костюмы в одном магазине".


Они с Норой носили свои удостоверения личности на лацканах, и он ухмыльнулся и передал пластиковую коробку одному из сотрудников Секретной службы, когда они подошли к арке. "Извините за беспокойство, но там двести ножей, ложек и вилок. В этой штуке может перегорать предохранитель".


"Отдай это мне, и ты пройдешь", - сказал сотрудник Секретной службы.


Они миновали арку, и он открыл пластиковую коробку и пошевелил столовые приборы рукой. В этот момент подъехало несколько лимузинов.


"Ради Бога, чувак, это премьер-министр Израиля", - крикнул его коллега.


Сотрудник секретной службы сказал Ахерну: "Вам придется оставить этот ящик. Идите своей дорогой".


"Поступай как знаешь". Ахерн поднялся по трапу в сопровождении Норы. Наверху он просто проскользнул в дверь и, следуя плану корабля, который он выучил наизусть, направился к туалету.


"Жди здесь", - сказал он Норе и пошел в мужской туалет, помеченный номером четыре.


Мужчина мыл руки. Ахерн тоже начал мыть руки. Как только мужчина ушел, он подошел к красному пожарному ведру в углу, порылся в песке и нашел два "Вальтера", завернутых в пищевую пленку, с глушителем на конце каждого. Он засунул один из них за пояс брюк сзади, а другой спрятал под форменным блейзером. Выйдя на улицу, он убедился, что поблизости никого нет, и передал второй "Вальтер" Норе, которая сунула его во внутренний нагрудный карман своего блейзера под левой подмышкой.


"Поехали", - сказал он.


В этот момент раздался голос с сильным итальянским акцентом. "Вы двое, что вы делаете?" Когда они обернулись, по коридору шел седовласый мужчина в черном пальто и полосатых брюках. "Кто тебя послал?"


Ахерн, уже уверенный в своих фактах, сказал: "Синьор Орсини. Мы должны были быть на фуршете во французском посольстве, но он сказал нам прийти сюда в последнюю минуту. Он подумал, что у вас может не хватить рук."


"И он прав". Метрдотель повернулся к Норе. "Канапе для вас. И вино для вас", - добавил он, обращаясь к Ахерну. "Вверх по лестнице налево. А теперь шевелись, - и он повернулся и поспешил прочь.


Премьер-министр и президент уже поднялись на борт, и команда собиралась спуститься по трапу, когда Фергюсон, Диллон и Ханна подъехали на "Даймлере". Фергюсон шел впереди, торопливо поднимаясь по трапу, и двое сотрудников спецслужб двинулись ему наперерез.


"Бригадный генерал Фергюсон. Полковник Кэнди здесь?"


Крупный седовласый мужчина в черном костюме и полосатом галстуке торопливо шел по палубе. - Все в порядке. Какие-то проблемы, бригадир?


"Это мои помощники, Диллон и старший инспектор Бернштейн". Позади него опустился трап, команда отчалила, и "Джерсийская лилия" начала медленно входить в Темзу. "Боюсь, что это могло быть. Взрыв сегодня утром? Теперь мы считаем, что это была уловка. У вас есть фотография этого человека, Ахерна. Пожалуйста, предупредите всех своих людей. Он вполне мог быть на лодке."


"Правильно". Кэнди не стала спорить и повернулась к двум сотрудникам спецслужб. "Джек, ты на корме, Джордж, иди впереди. Я займусь президентом. Предупреди всех".


Они все повернулись и поспешили прочь. Фергюсон сказал: "Хорошо, давайте попробуем быть полезными в нашей собственной скромности, хорошо?"


В ночном эфире звучала музыка, которую обеспечивал джазовый квартет на носу, вокруг толпились люди, в основном политики и сотрудники лондонских посольств, президент, премьер-министр и премьер-министр Израиля двигались среди них, официанты предлагали всем вино и канапе.


"Это кошмар", - сказал Фергюсон.


Появилась Кэнди, сбегающая по трапу. "Большая тройка скажет несколько слов примерно через десять минут. После этого мы продолжим спуск мимо здания парламента и сойдем на Вестминстерском пирсе ".


"Отлично". Фергюсон повернулся к Диллону, когда американец поспешил прочь. "Это безнадежно".


"Может быть, его здесь нет", - сказала Ханна. "Возможно, ты ошибаешься, Диллон".


Он как будто не слушал ее. "У него должен был быть выход". Он повернулся к Фергюсону. "Корма, давайте посмотрим на корму".


Он быстро прошел в заднюю часть корабля, расталкивая людей с дороги, и перегнулся через кормовой поручень. Через мгновение он обернулся. "Он здесь".


"Откуда ты знаешь?" Требовательно спросил Фергюсон.


Диллон протянул руку и потянул за веревку, и в поле зрения появилась надувная лодка с подвесным мотором. "Это его выход", - сказал он. "Или так оно и было". Он протянул руку, отстегнул защелку, удерживающую леску, и надувная лодка исчезла в темноте.


"Что теперь?" Спросила Ханна.


В этот момент голос по системе tannoy произнес: "Дамы и господа, премьер-министр".


Диллон сказал: "Он не из тех, кто совершает самоубийство, поэтому он не стал бы подходить к нему в толпе". Он поднял глаза на рулевую рубку, расположенную на крыше корабля, на три уровня палуб под ней. "Это она. Так и должно быть".


Он побежал к лестнице, ведущей наверх, Ханна следовала за ним по пятам, Фергюсон с трудом тащился позади. Он оглядел первую палубу, которая была пуста, и начал подниматься по ступенькам на следующую. Дойдя до нее, премьер-министр сказал по телефону: "Я с гордостью представляю вам президента Соединенных Штатов".


В тот самый момент, когда Диллон поднялся на палубу, он увидел, как официант открыл дверь салона в дальнем конце и вошел в сопровождении официантки с подносом, накрытым белой салфеткой.


Салон был пуст. Ахерн прошел вперед и посмотрел через окна на носовую палубу, где у микрофона стоял президент, а рядом с ним премьер-министры Великобритании и Израиля. Ахерн приоткрыл одно из окон и достал пистолет.


Дверь за его спиной мягко открылась, и вошел Диллон, держа "Вальтер" наготове. "Господи, Майкл, но ты никогда не сдаешься, не так ли?"


Ахерн повернулся, прижимая пистолет к бедру. "Шон Диллон, ты старый ублюдок", а затем его рука взметнулась вверх.


Диллон дважды выстрелил ему в сердце, двойной глухой удар пистолета с глушителем отбросил его к переборке. Нора Белл застыла на месте, сжимая поднос.


Диллон сказал: "Теперь, если бы под салфеткой был пистолет и ты подумала о том, чтобы дотянуться до него, мне пришлось бы убить тебя, Нора, и никому из нас это бы не понравилось, ты же порядочная ирландская девушка. Просто поставь поднос на землю."


Очень медленно Нора Белл сделала, как ей сказали, и поставила поднос на ближайший стол. Диллон повернулся, держа "Вальтер" в правой руке, и сказал Фергюсону и Ханне: "Ну вот, все хорошо, что хорошо кончается".


Позади него Нора задрала юбку, вытащила из чулка складной нож и, взмахнув лезвием, вонзила его ему в спину. Диллон в агонии поднялся на дыбы и выронил свой "Вальтер".


"Ублюдок!" Нора закричала, вытащила нож и снова вонзила в него.


Диллон налетел на стол и на мгновение завис там. Нора подняла нож, чтобы нанести третий удар, и Ханна Бернштейн опустилась на одно колено, подобрала "Вальтер" Диллона и выстрелила ей в центр лба. В тот же момент Диллон соскользнул со стола и перекатился на спину.


В Лондонской клинике, одной из величайших больниц мира, было около полуночи, и Ханна Бернштейн сидела в приемной на первом этаже рядом с палатой Диллона. Она устала, что при данных обстоятельствах было неудивительно, но диета из черного кофе и сигарет помогла ей держаться на ногах. Дверь в конце коридора распахнулась, и, к ее удивлению, вошел Фергюсон в сопровождении президента и полковника Кэнди.


"Президент возвращался в американское посольство", - сказал ей Фергюсон.


"Но при сложившихся обстоятельствах я почувствовал, что должен заглянуть внутрь. Насколько я понимаю, вы старший инспектор Бернштейн". Президент взял ее за руку. "Я бесконечно благодарен".


"Вы в большем долгу перед Диллоном, сэр. Он был тем, кто все продумал, он был тем, кто знал, что они на борту".


Президент подошел к окну и заглянул внутрь. Диллон, опутанный проводами, лежал на больничной койке, рядом с ним была медсестра.


"Как он?"


"Интенсивная терапия, сэр", - сказала она. "Четырехчасовая операция. Она дважды ударила его ножом".


"Я пригласил профессора Генри Беллами из больницы Гая, господин президент", - сказал Фергюсон. "Лучшего хирурга в Лондоне".


"Хорошо". Президент кивнул. "Я в долгу перед вами и вашими людьми за это, бригадный генерал, я никогда этого не забуду".


Он ушел, а полковник Кэнди сказал: "Слава Богу, что все получилось так, как получилось, и теперь мы можем держать это в секрете".


"Я знаю", - сказал Фергюсон. "Этого никогда не было".


Кэнди ушла, а Ханна Бернштейн сказала: "Я видела профессора Беллами полчаса назад. Он пришел проведать его.


"И что он сказал?" Фергюсон нахмурился. "С ним все будет в порядке, не так ли?"


"О, он будет жить, сэр, если вы это имеете в виду. Проблема в том, что Беллами не думает, что он когда-нибудь снова станет прежним. Она почти выпотрошила его ".


Фергюсон положил руку ей на плечо. - С тобой все в порядке, моя дорогая?


"Вы имеете в виду, я расстроена, потому что сегодня вечером кого-то убила? Вовсе нет, бригадир. Я действительно не такая милая еврейская девушка, какой ее представляет Диллон. Я скорее еврейская девушка из Ветхого Завета. Она была кровожадной сукой. Она заслуживала смерти. Она достала сигарету и закурила. "Нет, я прошу прощения за Диллона. Он проделал хорошую работу. Он заслуживал лучшего".


"Я думал, он тебе не нравится", - сказал Фергюсон.


"Тогда вы ошибались, бригадир". Она посмотрела в окно на Диллона. "Проблема в том, что он мне слишком нравился, а в нашей работе это никогда не окупается".


Она повернулась и пошла прочь. Фергюсон поколебался, еще раз взглянул на Диллона, затем последовал за ней.


ТРИ


А два месяца спустя в другой больнице, Богоматери Милосердия в Нью-Йорке, по другую сторону Атлантики, молодой Тони Джексон заступил на ночное дежурство с наступлением темноты. Это был высокий, красивый мужчина двадцати трех лет, год назад получивший квалификацию врача в Гарвардской медицинской школе. Богоматерь Милосердия, благотворительная больница, в которой в основном работают монахини, не многим молодым врачам представлялась идеальным местом для работы интерном.


Но Тони Джексон был идеалистом. Он хотел заниматься настоящей медициной и, безусловно, мог заниматься этим в Богоматери Милосердия, которая не могла поверить в свою удачу заполучить в свои руки такого блестящего молодого человека. Он любил монахинь, находил увлекательным широкий круг пациентов. Денег было мало, но в его случае деньги не имели значения. Его отец, преуспевающий манхэттенский адвокат, слишком рано умер от рака, но он оставил семью вполне обеспеченной. В любом случае, его мать, Роза, была родом из нью-йоркского района Маленькая Италия, а любящий отец был крупным специалистом в строительном бизнесе.


Тони нравилась ночная смена, эта атмосфера, характерная для больниц по всему миру, и это давало ему возможность быть главным. Первую часть вечера он работал в дежурной смене, имея дело с самыми разными пациентами, накладывая швы на порезанные лица, изо всех сил ухаживая за наркоманами, которые разваливались на части, потому что не могли позволить себе дозу. Все это было довольно напряженно, но после полуночи затихло.


Он был один в маленькой столовой, пил кофе с сэндвичем, когда дверь открылась и заглянул молодой священник. "Я отец О'Брайен из Сент-Маркса. Мне позвонили, чтобы я приехал и увидел мистера Таннера, шотландского джентльмена. Я понимаю, что ему нужно совершить последний обряд. "


"Прости, отец, я пришел только сегодня вечером, я не знал. Дай мне взглянуть на расписание". Он быстро просмотрел его, затем кивнул. "Джек Таннер, это, должно быть, он. Госпитализирован сегодня днем. Возраст семьдесят пять лет, гражданин Великобритании. Потерял сознание в доме своей дочери в Квинсе. Он в отдельной палате на третьем уровне, номер восемь."


"Спасибо", - сказал священник и исчез.


Джексон допил свой кофе и лениво просмотрел "Нью-Йорк таймс". Новостей было немного: бомба ИРА в финансовом центре Лондона, заметка о Гонконге, британской колонии в Китае, которая должна была вернуться под контроль Китая первого июля тысяча девятьсот девяносто седьмого года. Казалось, что британский губернатор колонии вводил полностью демократическую систему голосования, пока у него была такая возможность, и китайское правительство в Пекине было раздражено, что не выглядело хорошо для Гонконга, когда произошли изменения.


Он бросил газету, скучающий и беспокойный, встал и вышел на улицу. Двери лифта открылись, и появился отец О'Брайен. "А, вот и вы, доктор. Я сделал для бедняги все, что мог, но ему недолго осталось жить в этом мире. Он с горной Шотландии, представляешь? Его дочь замужем за американцем."


"Это интересно", - сказал Джексон. "Я всегда представлял шотландцев протестантами".


"Мой дорогой мальчик, только не в Горной Шотландии", - сказал ему отец О'Брайен. "Католическая традиция очень сильна". Он улыбнулся. "Что ж, я пойду. Спокойной тебе ночи."


Джексон проводил его взглядом, затем вошел в лифт и поднялся на третий уровень. Выйдя, он увидел сестру Агнес, ночную дежурную медсестру, которая вышла из восьмой палаты и направилась к своему столу.


Джексон сказал: "Я только что видел отца О'Брайена. Он сказал мне, что этот мистер Таннер неважно выглядит".


"Вот его карта, доктор. Хронический бронхит и тяжелая эмфизема".


Джексон просмотрел записи. "Объем легких всего двенадцать процентов, а кровяное давление невероятное".


"Я только что проверил его сердце, доктор. Очень нерегулярно".


"Давайте взглянем на него".


Лицо Джека Таннера было осунувшимся, редкие волосы - белоснежными. Его глаза были закрыты, он дышал короткими вздохами, из его горла периодически вырывался хриплый звук.


"Кислород?" Спросил Джексон.


"Введен час назад. Я сам дал ему это".


"Да, но она не дала мне сигарету". Джек Таннер открыл глаза. "Разве это не ужасно, доктор?"


"Ну, мистер Таннер", - мягко упрекнула его сестра Агнес. "Вы же знаете, что это запрещено".


Джексон наклонился, чтобы проверить соединения трубок, и заметил шрам на правой стороне груди. "Это могло быть пулевое ранение?" он спросил.


"Да, так оно и было. Ранен в легкое, когда служил в шотландской легкой пехоте. Это было перед Дюнкерком в тысяча девятьсот сорок первом. Я бы погиб, если бы лэрд не вытащил меня, а его ранили так сильно, что он потерял глаз.


"Лэрд, вы говорите?" Джексон внезапно заинтересовался, но Таннер начал кашлять так сильно, что у него чуть не начались конвульсии. Джексон схватился за кислородную маску. "Дыши спокойно и медленно. Вот и все."Через некоторое время он снял его, и Таннер слабо улыбнулся. "Я вернусь", - сказал ему Джексон и вышел.


"Вы сказали, что дочь живет в Квинсе?"


"Совершенно верно, доктор".


"Не будем терять время. Сейчас же пришлите за ней такси и запишите это на мой счет. Не думаю, что у него осталось много времени. Я вернусь и посижу с ним ".


Джексон придвинул стул. "Итак, что ты там говорил о лэрде?"


"Это был майор Иэн Кэмпбелл, кавалер военного креста и барды, храбрейший человек, которого я когда-либо знал. Лэрд замка Лох-Ду в Западном нагорье Шотландии, каким были его предки за столетия до него ".


"Loch Dhu?"


"Это гэльский. Черное озеро. Для нас, выросших там, это всегда было Местом Темных вод ".


"Значит, вы знали лэрда мальчиком?"


"Мы вместе были мальчишками. Учились стрелять куропаток, оленей, а рыбалка была лучшей в мире, а потом началась война. Мы оба служили в резерве до того, как все это началось, поэтому сразу же отправились во Францию."


"Это, должно быть, было захватывающе?"


"Нам почти пришел конец, но потом они дали лэрду работу в штате Маунтбеттена. Ты слышал о нем?"


"Эрл Маунтбеттен, тот, кого взорвала ИРА?"


"Ублюдки, и это после всего, что он сделал на войне. Он был верховным главнокомандующим в Юго-Восточной Азии, одним из его помощников был Лэрд, и он взял меня с собой ".


"Это, должно быть, было интересно".


Таннер выдавил из себя улыбку. - Разве не принято предлагать осужденному сигарету?


"Это правда".


"И я осужден, не так ли?"


Джексон поколебался, затем достал пачку сигарет. - Как и все мы, мистер Таннер.


"Вот что я тебе скажу", - сказал Таннер. "Дай мне одну из них, и я расскажу тебе о Чункинском соглашении. Много лет назад я дал лэрду свою клятву, но, похоже, сейчас это не имеет значения.


"Что?" Спросил Джексон.


"Только одно, Док, это хорошая история".


Джексон перекрыл подачу кислорода, зажег сигарету и поднес ее к губам. Старик затянулся, закашлялся, затем снова затянулся. "Господи, это чудесно". Он откинулся на спину. "Теперь давайте посмотрим, когда все это началось?"


Таннер лежал с закрытыми глазами, теперь очень слабый. "Что произошло после аварии?" Спросил Джексон.


Старик открыл глаза. "Лэрд был серьезно ранен. Понимаете, в мозг. Он три месяца был в коме в больнице Дели, и я оставался с ним в качестве денщика. Они отправили нас морем обратно в Лондон, и к тому времени конец войны был уже не за горами. Он провел месяцы в отделении для военнослужащих с повреждениями мозга в больнице Гая, но так и не оправился по-настоящему, к тому же у него были ожоги после аварии и почти полная потеря памяти. Он был так близок к смерти в начале сорок шестого, что я собрал его вещи и отправил их домой, в замок Ду.


"И он умер?"


"Не раньше, чем через двадцать лет. Вернувшись домой, мы поехали в поместье. Он бродил по дому, как ребенок. Я выполняла все его прихоти ".


"А как насчет семьи?"


"О, он так и не женился. Он был помолвлен с девушкой, которая погибла во время лондонского блица в сорок первом. Была его сестра, леди Роуз. Хотя все называют ее леди Кэтрин. Ее муж был баронетом, погибшим в кампании в пустыне. Она управляла поместьем тогда и управляет до сих пор, хотя сейчас ей восемьдесят. Она живет в гейт лодж. Иногда сдает большой дом на время съемочного сезона богатым янки или арабам."


"А Чункинский пакт?" - Из этого ничего не вышло. Лорду Луису и Мао так и не удалось снова встретиться ".


"Но четвертый экземпляр Библии лэрда, ты сохранил его. Разве он не был передан властям?"


"Это осталось там, где было в его Библии. В конце концов, это дело лэрда, и он не собирается никому ничего рассказывать". Он пожал плечами. "А потом прошли годы, и, казалось, это не имело значения".


"Леди Кэтрин когда-нибудь узнала об этом?"


"Я никогда не говорил ей. Я никогда никому не говорил об этом, а он был неспособен, и, как я уже сказал, это, казалось, больше не имело значения ".


"Но ты мне сказал?"


Таннер слабо улыбнулся. "Это потому, что ты хороший мальчик, который поговорил со мной и угостил сигаретой. Давным-давно, Чанкинг под дождем, Маунтбеттен и ваш генерал Стиллуэлл."


"А Библия?" Спросил Джексон.


"Как я уже говорил тебе, я отправил все его вещи домой, когда думал, что он умрет".


"Значит, Библия вернулась к Лох-Ду?"


"Можно и так сказать". По какой-то причине Таннер начал смеяться, и это привело к тому, что он снова поперхнулся.


Джексон достал кислородную маску, дверь открылась, и сестра Агнес впустила пару средних лет. "Мистер и миссис Грант".


Женщина поспешила вперед, чтобы взять Таннера за руку. Он выдавил из себя улыбку, глубоко дыша, и она заговорила с ним тихим голосом на языке, совершенно незнакомом Джексону.


Он повернулся к ее мужу, крупному, дружелюбно выглядящему мужчине. "Это гэльский, доктор, они всегда говорили по-гэльски. Он был в гостях. Его жена умерла от рака в прошлом году в Шотландии."


В этот момент Таннер перестал дышать. Его дочь вскрикнула, и Джексон осторожно передал ее мужу и склонился над пациенткой. Через некоторое время он повернулся к ним лицом. "Мне очень жаль, но он ушел", - просто сказал он. • • • На этом все могло бы и закончиться, если бы не тот факт, что, прочитав статью в New York Times о Гонконге и его отношениях с Китаем, Тони Джексон был поражен совпадением рассказа Таннера. Это стало вдвойне важно, потому что Таннер умер рано утром в воскресенье, и Джексон всегда обедал по воскресеньям, если позволяли его больничные смены , в доме своего дедушки в Маленькой Италии, где его мать после смерти его бабушки в некотором роде вела хозяйство для своего отца.


Дедушку Джексона, в честь которого он был назван, звали Антонио Мори, и он родился с небольшим отрывом от Америки, потому что его беременная мать прибыла из Палермо на Сицилии как раз вовремя, чтобы произвести на свет своего ребенка на острове Эллис. Всего двадцать четыре часа, но достаточно хорошо, и маленький Антонио родился в Американце.


У его отца были хорошие друзья, друзья в мафии. Антонио недолго проработал чернорабочим, пока эти друзья не пристроили его сначала в производство оливкового масла, а затем в ресторанный бизнес. Он держал рот на замке и всегда делал то, что ему говорили, в конце концов добившись богатства и известности в строительной отрасли.


Его дочь не вышла замуж за сицилийца. Он смирился с этим, так же как смирился со смертью своей жены от лейкемии. Его зять, богатый англосаксонский адвокат, придал семье респектабельность. Его смерть была удобством. Это снова свело Мори и его любимую дочь вместе, а также его прекрасного внука, настолько блестящего, что он поступил в Гарвард. Неважно, что он был святым и выбрал медицину. Мори мог заработать достаточно денег для них всех, потому что он был мафиози, важным членом семьи Лука, лидер которой, Дон Джованни Лука, несмотря на то, что вернулся на Сицилию, был капо ди тутти Капи. Босс всех боссов во всей мафии. Уважение, которое заслужил Мори, не могло быть оплачено.


Когда Джексон прибыл в дом своего дедушки, его мать Роза была на кухне и вместе со служанкой Марией готовила ужин. Она повернулась, все еще красивая, несмотря на седину в своих темных волосах, поцеловала его в обе щеки, затем отстранила.


"Ты выглядишь ужасно. Тени под глазами".


"Мама, я работал в ночную смену. Я пролежал в постели три часа, потом принял душ и пришел сюда, потому что не хотел тебя разочаровывать".


"Ты хороший мальчик. Иди навести своего дедушку".


Джексон вошел в гостиную, где застал Мори за чтением воскресной газеты. Он наклонился, чтобы поцеловать дедушку в щеку, и Мори сказал: "Я слышал твою мать, и она права. Ты творишь добро и одновременно убиваешь себя. На, выпей бокал красного вина."


Джексон принял его и с удовольствием отпил немного. "Это хорошо".


"У тебя была интересная ночь?" Мори искренне интересовался делами своего внука. Фактически, он наскучил своим друзьям похвалами в адрес молодого человека.


Джексон, зная, что дедушка потакает ему, подошел к французскому окну, открыл его и закурил сигарету. Он обернулся. - Помнишь свадьбу Солаццо в прошлом месяце? - Спросил я.


"Да".


"Ты разговаривал с Карлом Морганом, ты только что представил меня".


"Вы произвели впечатление на мистера Моргана, он так сказал". В голосе Мори звучала гордость.


"Да, ну, вы с ним говорили о делах".


"Ерунда, какое дело у нас может быть общего?"


"Ради Бога, дедушка, я не дурак и люблю тебя, но неужели ты думаешь, что я мог достичь этого этапа в своей жизни и не понять, каким бизнесом ты занимаешься?"


Мори медленно кивнул и взял бутылку. - Еще вина? Теперь скажи мне, к чему это ведет.


"Вы с мистером Морганом говорили о Гонконге. Он упомянул огромные инвестиции в небоскребы, отели и так далее и беспокойство о том, что произойдет, когда китайские коммунисты придут к власти".


"Это просто. Миллиарды долларов спускаются в унитаз", - сказал Мори.


"Вчера в "Таймс" была статья о том, что Пекин разозлился из-за того, что британцы вводят демократическую политическую систему перед тем, как уйти в девяносто седьмом".


"Так к чему это ведет?" Спросил Мори.


"Значит, я прав, предполагая, что у вас и ваших партнеров есть деловые интересы в Гонконге?"


Его дед задумчиво посмотрел на него. "Можно и так сказать, но к чему это ведет?"


Джексон сказал: "Что, если я скажу вам, что в тысяча девятьсот сорок четвертом году Мао Цзэдун подписал так называемый Чункинский пакт с лордом Луисом Маунтбэттеном, по условиям которого он согласился, что, если он когда-нибудь придет к власти в Китае, он продлит Гонконгский договор на сто лет в обмен на помощь Британии в борьбе с японцами?"


Его дед сидел и смотрел на него, потом встал, закрыл дверь и вернулся на свое место.


"Объясни", - сказал он.


Джексон сделал, и когда он закончил, его дедушка задумался об этом. Он встал, подошел к своему столу и вернулся с маленьким магнитофоном. "Прослушай это еще раз", - сказал он. "Все, что он тебе сказал. Ничего не опускай".


В этот момент Роза открыла дверь. "Обед почти готов".


"Пятнадцать минут, Кара", - сказал ее отец. "Это важно, поверь мне".


Она нахмурилась, но вышла, закрыв за собой дверь. Он повернулся к внуку. - Как я уже сказал, все, - и он включил диктофон.


Когда Мори добрался до поля для игры в поло в Глендейле позже в тот же день, шел дождь. Под зонтиками или под деревьями все еще толпилась приличная толпа, потому что играл Карл Морган, и Морган был хорош, гандикап в десять голов указывал на то, что он игрок первого ранга. Ему было пятьдесят лет, это был великолепно выглядящий мужчина шести футов роста, с широкими плечами и волосами, зачесанными назад за уши.


Его волосы были черными как смоль - наследие его матери, племянницы Дона Джованни, которая вышла замуж за его отца, молодого армейского офицера, во время Второй мировой войны. Его отец доблестно служил как в Корейской, так и во Вьетнамской войнах, уйдя в отставку в звании бригадного генерала во Флориде, где они наслаждались комфортной пенсией благодаря своему сыну.


Все очень респектабельно, все очень пристойно для сына, который окончил Йель в тысяча девятьсот шестьдесят пятом году и пошел добровольцем в десантники во время войны во Вьетнаме, получив два пурпурных сердца, Серебряную звезду и вьетнамский крест доблести. Герой войны, чьи заслуги привели его на Уолл-стрит, а затем в гостиничный и строительный бизнес, миллиардер в конце концов, принятый на всех социальных уровнях от Лондона до Нью-Йорка.


В игре в поло продолжительностью по семь минут участвуют шесть чукок, по четыре игрока с каждой стороны. Морган играл вперед, потому что это давало больше возможностей для тотальной агрессии, и это было то, что ему нравилось.


Игра подходила к финальной чукке, когда Мори вышел из машины, а его шофер подошел, чтобы подержать над ним зонтик. В нескольких ярдах от нас у универсала стояла очень симпатичная молодая женщина в плаще Burberry, свисающем с ее плеч. Она была ростом около пяти футов семи дюймов, с длинными светлыми волосами до плеч, высокими скулами, зелеными глазами.


"Она, конечно, красивая молодая леди, дочь мистера Моргана", - сказал шофер.


"Падчерица, Джонни", - напомнил ему Мори.


"Конечно, я забыл, но она взяла его фамилию и все такое. Это было действительно плохо, что ее мать умерла таким образом. Аста, это довольно забавное имя ".


"Это шведский язык", - сказал ему Мори.


Аста Морган возбужденно подпрыгивала вверх-вниз. "Давай, Карл, убей их".


Карл Морган, проезжая мимо, покосился, сверкнул зубами и врезался в молодого форварда команды противника, подсунув левую ногу под стремя мальчика и совершенно незаконно вышибив его из седла. Секунду спустя он с грохотом пробил и забил гол.


Игра была выиграна, он подскакал галопом к Асте под дождем и соскочил с седла. Грум взял его пони, Аста вручила ему полотенце, затем зажгла сигарету и передала ему. Она подняла глаза, улыбаясь, между ними была близость, которая исключала всех вокруг.


"Ему определенно нравится эта девушка", - сказал Джонни.


Мори кивнул. "Похоже на то".


Морган обернулся, увидел его и помахал рукой, и Мори вышел вперед. "Карл, рад тебя видеть. И ты, Аста". Он коснулся своей шляпы.


"Что я могу для вас сделать?" Спросил Морган.


"Дело в том, Карл, прошлой ночью произошло кое-что, что может тебя заинтересовать".


Морган сказал: "Ничего такого, о чем ты не мог бы поговорить в присутствии Асты, не так ли?"


Мори заколебался. "Нет, конечно, нет". Он достал из кармана маленький магнитофон. "У моего внука, Тони, прошлой ночью в больнице Богоматери Милосердия на руках умер человек. Он рассказал Тони чертовски интересную историю, Карл. Я думаю, тебе будет интересно."


"Ладно, давай спрячемся от дождя". Морган усадил Асту в универсал и последовал за ней.


Мори присоединился к ним. "Поехали". Он включил магнитофон. • • • Морган сидел там после того, как все закончилось, сигарета свисала из уголка его рта, лицо застыло.


Аста сказала: "Какая поистине удивительная история". Ее голос был низким и приятным, скорее английским, чем американским.


"Ты можешь сказать это снова". Морган повернулся к Мори. "Я сохраню это. Я попрошу своего секретаря расшифровать это и отправить Дону Джованни в Палермо по зашифрованному факсу".


"Я поступил правильно?"


"Ты молодец, Антонио". Морган взяла его за руку.


"Нет, это был Тони, Карл, не я. Что мне с ним делать? Гарвардская медицинская школа, клиника Майо, блестящий студент, но работает с монахинями в Богоматери Милосердия за сущие гроши."


"Ты оставишь его", - сказал Морган. "Он найдет свой путь. Я был во Вьетнаме, Антонио. Никто не сможет отнять это у меня. С этим не поспоришь, богатый мальчик попадает в ад, когда ему это не нужно. Это о чем-то говорит. Он не будет там вечно, но тот факт, что он там был, заставит людей видеть в нем человека, на которого можно равняться всю оставшуюся жизнь. Он прекрасный мальчик ". Он положил руку на плечо Мори. "Хех, надеюсь, я не кажусь слишком расчетливым".


"Нет", - запротестовал Мори. "Вовсе нет. Он тот, кем можно гордиться. Спасибо, Карл, спасибо. Сейчас я тебя покину. Asta." Он кивнул ей и ушел.


"Это было мило", - сказала Аста Морган. "То, что ты сказал о Тони".


"Это правда. Он гениален, этот мальчик. Он окажется на Парк-авеню, только в отличие от других тамошних блестящих врачей, он всегда будет тем, кто работал в центре на монахинь Богоматери Милосердия, и за это вы не сможете заплатить."


"Ты такой циник", - сказала она.


"Нет, милая, я реалист. А теперь пойдем. Я умираю с голоду. Я приглашу тебя куда-нибудь поужинать".


Они закончили ужинать в "Фор Сизонз" и как раз собирались выпить кофе, когда один из официантов принес телефон. "Вам звонят из-за границы, сэр. Сицилия. Джентльмен сказал, что это срочно".


Голос в трубке был резким и узнаваемым. "Карл. Это Джованни".


Морган выпрямился в кресле. "Дядя?" Он перешел на итальянский. "Какой чудесный сюрприз. Как продвигается бизнес?"


"Все выглядит хорошо, особенно после прочтения вашего факса".


"Значит, я был прав, сообщив вам об этом деле?"


"Настолько правильно, что я хочу, чтобы ты вылетел оттуда следующим самолетом. Это серьезное дело, Карл, очень серьезное".


"Хорошо, дядя. Я буду там завтра. Аста со мной. Не хочешь поздороваться?"


"Я бы предпочел посмотреть на нее, так что тебе лучше взять ее с собой. Я с нетерпением жду этого, Карл".


Телефон отключился, подошел официант и забрал у него трубку. - Что все это значило? - спросила Аста. - Что это было?


"Бизнес. Очевидно, Джованни действительно очень серьезно относится к этому Чункинскому соглашению. Он хочет, чтобы я завтра был в Палермо. Ты тоже, любовь моя. Тебе пора посетить Сицилию, - и он махнул метрдотелю.


На следующее утро они вылетели прямым рейсом в Рим, где у Моргана был готов частный самолет Citation для вылета в аэропорт Пунта-Раиси в двадцати милях от Палермо. Там ждал лимузин "Мерседес" с шофером и сурового вида человеком в синем нейлоновом плаще с тяжелыми скулами и приплюснутым носом боксера-призера. В нем чувствовалась настоящая сила, хотя он выглядел скорее славянином, чем итальянцем.


"Лучший силовик моего дяди, - прошептал Морган Асте, - Марко Руссо". Он улыбнулся и протянул руку. "Марко, прошло много времени. Моя дочь, Аста.


Марко выдавил слабую улыбку. - Очень приятно. Добро пожаловать на Сицилию, синьорина, и рад видеть вас снова, синьор. Дон не в городском доме, он на вилле.


"Хорошо, тогда давайте двигаться дальше".


Вилла Луки находилась за деревней у подножия горы Монте-Пеллегрино, которая вздымается в небо в трех милях к северу от Палермо.


"Во время Пунических войн карфагеняне три года держались против римлян на этой горе", - сказал Морган Асте.


"Это выглядит очаровательным местом", - сказала она.


"Пропитанной кровью поколений". Он показал местную газету, которую дал ему Марко. "Прошлой ночью трое солдат подорвались на заминированном автомобиле, сегодня утром священник был убит выстрелом в затылок, потому что его подозревали в информировании".


"По крайней мере, ты на правильной стороне".


Он взял ее за руку. "Все, что я делаю, строго законно, Аста, в этом весь смысл. Мои деловые интересы и интересы моих партнеров чисты, как свежевыпавший снег".


"Я знаю, дорогой", - сказала она. "Ты, должно быть, величайший фронтмен всех времен. Дедушка Морган - генерал, ты - герой войны, миллиардер, филантроп и один из лучших игроков в поло в мире. Ну, в прошлый раз, когда мы были в Лондоне, принц Чарльз попросил тебя сыграть для него."


"Он хочет видеть меня в следующем месяце". Она засмеялась, и он добавил: "Но никогда не забывай одну вещь, Аста. Настоящая власть исходит не из Нью-Йорка. Все находится в руках старика, которого мы сейчас увидим."


В этот момент они свернули через электронные ворота, вделанные в древние пятнадцатифутовые стены, и поехали через субтропический сад к большой мавританской вилле.


Главная приемная была огромной, с выложенным черно-белой плиткой полом, устланным коврами, итальянской мебелью семнадцатого века из темного дуба, поленьями, пылающими в открытом камине, и французскими окнами, выходящими в сад. Лука сидел на диване с высокой спинкой, с сигарой во рту, обхватив руками серебряную ручку трости. Он был крупным, ростом по меньшей мере шестнадцать стоунов, с подстриженной седой бородой, с видом римского императора.


"Иди сюда, детка", - сказал он Асте и, когда она подошла к нему, поцеловал ее в обе щеки. "Ты прекраснее, чем когда-либо. Полтора года прошло с тех пор, как я видел тебя в Нью-Йорке. Я был опустошен прискорбной смертью твоей матери в прошлом году."


"Такие вещи случаются", - сказала она.


"Я знаю. Джек Кеннеди однажды сказал: "Любой, кто верит, что в этой жизни есть справедливость, серьезно дезинформирован ". Вот, сядь рядом со мной ". Она сделала, как ей сказали, и он посмотрел на Морган. "Ты выглядишь хорошо, Карло". Он всегда настаивал на том, чтобы называть его так.


"А ты, дядя, выглядишь чудесно".


Лука протянул руку, и Морган поцеловал ее. "Мне нравится, когда твоя сицилийская половина всплывает на поверхность. Вы поступили мудро, связавшись со мной по этому делу в Чункинге, и Мори проявил здравый смысл, поговорив с вами. "


"Мы в долгу перед его внуком", - сказал Морган.


"Да, конечно. Юный Тони - хороший мальчик, идеалист, и это хорошо. Нам нужны наши святые, Карло, они делают нас более приемлемыми для остального мира ". Он щелкнул пальцем, и вперед вышел слуга в белом халате.


"Зибиббо, Альфредо".


"Немедленно, дон Джованни".


"Тебе понравится это, Аста. Вино с острова Пантеллерия, приправленное анисом". Он повернулся к Морган. "На днях Марко взял меня с собой на пробежку за город, на твой фермерский дом в Вальдини".


"Как это было?"


"Смотритель и его жена, казалось, вели себя нормально. Очень мирно. Вам следует что-то с этим сделать ".


"Там родился дедушка, дядя, это кусочек настоящей Сицилии. Как я мог это изменить?"


"Ты хороший мальчик, Карло, может, ты и наполовину американец, но у тебя сицилийское сердце".


Пока Альфредо открывал бутылку, Морган сказал: "Итак, за Чункинский завет. Что ты думаешь?"


"Мы вложили миллиарды в отели и казино Гонконга, и нашим активам будет нанесен серьезный ущерб, когда коммунисты придут к власти в девяносто седьмом. Все, что могло бы отсрочить это, было бы чудесно ".


"Но действительно ли представление такого документа возымеет эффект?" Спросила Аста.


Он принял один из бокалов Зибиббо из рук Альфредо. "Китайцы проявили большую осторожность, чтобы провести предлагаемые изменения в статусе Гонконга через Организацию Объединенных Наций. В наши дни они хотят всего, от международной респектабельности до Олимпийских игр. Если бы документ всплыл со святым именем Мао Цзэдуна, кто знает, каков был бы результат ".


"Это правда", - согласился Морган. "Хорошо, они будут кричать о подделке".


"Да", - вставила Аста, - "но есть один важный момент. Это не подделка, это настоящая вещь, мы это знаем, и любые привлеченные эксперты должны будут согласиться ".


"Она умна, эта девушка". Лука похлопал ее по колену. "Нам нечего терять, Карло. Предъявив этот документ, мы, по крайней мере, сможем задержать все разбирательство, если не что иное. Даже если мы все равно потеряем миллионы, я бы хотел все испортить для китайцев и особенно для британцев. Это их вина, что они не разобрались со всем этим бардаком много лет назад ".


"Странно, что ты так говоришь", - сказала ему Аста. "Я бы подумала, что именно это Маунтбеттен пытался сделать в сорок четвертом".


Он расхохотался и поднял свой бокал. - Еще вина, Альфредо.


"Что ты предлагаешь?" Спросил Морган.


"Найди эту серебряную Библию. Когда она у тебя, у тебя есть Завет".


"И это должно быть где-то в Замке на озере Лох-Ду, согласно тому, что сказал Таннер", - вставила Аста.


"Совершенно верно. Есть проблема. Я попросил своего лондонского юриста проверить ситуацию в доме, как только получил твой факс. В данный момент он сдан в аренду шейху из Мирного Омана, принцу королевской семьи, так что там ничего нельзя сделать. Он в резиденции и не уедет еще месяц. Мой адвокат арендовал его на ваше имя на три месяца, начиная с этого момента."


"Отлично", - сказал Морган. "Это дает мне достаточно времени, чтобы разобраться с делами. Эта Библия должна быть где-то там".


"Я поручил своему адвокату немедленно отправиться туда и встретиться с леди Кэтрин Роуз, своей сестрой, чтобы лично оформить договор аренды. Он поднял вопрос о Библии, сказал ей, что слышал легенду о том, как все лэрды брали ее с собой в битву. Когда он позвонил мне, то сказал, что она старая и немного растерянная, и сказала ему, что не видела эту штуку много лет."


"Есть одна вещь", - сказала Аста. "По словам Тони Джексона, он сказал Таннеру: "Значит, Библия вернулась в Лох-Ду?"


Вмешался Морган: "И Таннер ответил: "Можно сказать и так".


Аста кивнула. "А потом Тони сказал, что начал смеяться. Я бы сказал, что это довольно странно".


"Странно это или нет, но Библия должна быть где-то здесь", - сказал Лука. "Ты найдешь ее, Карло". Он встал. "Теперь мы поедим".


Марко Руссо стоял у двери в коридоре, и когда они проходили мимо него, Лука сказал: "Ты можешь взять Марко с собой на случай, если тебе понадобится немного мускулов". Он похлопал Марко по лицу. "Высокогорье Шотландии, Марко, тебе придется закругляться".


"Как скажешь, капо".


Марко открыл дверь столовой, где дежурили два официанта. Вернувшись в приемную, Альфредо убрал бутылку вина и бокалы и отнес их на кухню, поставив рядом с раковиной, чтобы горничная помыла их позже. Он сказал повару: "Я ухожу", вышел, закурил сигарету и направился через сад к помещениям для персонала. Альфредо Понти был отличным официантом, но еще лучшим полицейским, представителем новой преданной породы, привезенной с материковой Италии. Ему удалось получить работу у Луки тремя месяцами ранее.


Обычно он звонил извне, когда хотел связаться со своим начальством, но двое других мальчиков по дому, повар и горничная были на работе, так что в данный момент он был один. В любом случае, то, что он подслушал, показалось ему важным, поэтому он решил рискнуть, снял трубку настенного телефона в конце коридора и набрал номер в Палермо. Ответили сразу.


"Гагини, это я, Понти. У меня кое-что есть. Сегодня вечером появился Карл Морган со своей падчерицей. Я подслушал, как они рассказывали Луке очень любопытную историю. Вы когда-нибудь слышали о Чункинском соглашении?"


Паоло Гагини, майор итальянской секретной разведывательной службы из Рима, выдававший себя за бизнесмена в Палермо, сказал: "Это что-то новенькое. Позвольте мне включить магнитофон. Благодари Бога за свою фотографическую память. Ладно, начинай говорить. Расскажи мне все. "


Что Альфредо и проделал в деталях. Когда он закончил, Гагини сказал: "Хорошая работа, хотя я не вижу, чтобы это нам сильно помогло. Я буду на связи. Береги себя".


Альфредо положил трубку и лег спать.


Гагини сидел в своей квартире в Палермо и размышлял. Он мог бы сообщить им в Риме, не то чтобы это кого-то очень заинтересовало. Все знали, кем был Карл Морган, но он также был вполне законным человеком. В любом случае, за все, что он делал в Шотландии, отвечали британские власти, что заставляло его думать о своем старейшем друге в британской разведке. Гагини улыбнулся. Этот ему понравился. Он достал свою кодовую книжку и нашел номер Министерства обороны в Лондоне.


Когда оператор ответил, он сказал: "Соедините меня с бригадиром Чарльзом Фергюсоном, приоритет один, пожалуйста".


Примерно через два часа, когда Морган и Аста ушли спать, Альфредо проснулся от толчка и обнаружил склонившегося над ним Марко.


"Тебя хочет видеть капо".


"Что это?"


Марко пожал плечами. - Обыщи меня. Он на террасе.


Он вышел, и Альфредо быстро оделся и пошел за ним. Он не испытывал никаких особых опасений. Вот уже три месяца все шло так хорошо, и он всегда был таким осторожным, но в качестве меры предосторожности он засунул за пояс маленький автоматический пистолет.


Он нашел Луку сидящим в плетеном кресле, Марко прислонился к колонне. Старик сказал: "Вы недавно звонили по телефону".


У Альфредо пересохло во рту. - Да, у моего двоюродного брата в Палермо.


"Ты лжешь", - сказал Марко. "У нас есть электронная машина для отслеживания. Она зарегистрировала штрих-код "невозврата", поэтому номер невозможно отследить".


"И это относится только к службам безопасности", - сказал Лука.


Альфредо повернулся и побежал через сад к забору, а Марко вытащил пистолет с глушителем.


"Не убивай его", - закричал Лука.


Марко выстрелил ему в ногу, и молодой человек упал, но повернулся на земле, вытаскивая пистолет из-за пояса. Марко, у которого не было выбора, выстрелил ему между глаз.


Лука пошел вперед, опираясь на трость. "Бедный мальчик, такой юный. Они будут продолжать попытки. Избавься от него, Марко".


Он повернулся и пошел прочь.


ЧЕТЫРЕ


Фергюсон был за своим столом, когда вошла Ханна Бернштейн и положила ему на стол папку. "Все, что есть на Карла Моргана".


Фергюсон откинулся на спинку стула. - Расскажи мне.


"Его отец - бригадный генерал в отставке, но его мать - племянница Джованни Луки, а это значит, что, несмотря на Йельский университет и все эти истории о героях войны во Вьетнаме, а также его гостиничный и строительный бизнес, он работает на мафию ".


"Некоторые люди сказали бы, что он был новым, законным лицом мафии".


"При всем моем уважении, бригадир, это полная чушь".


"Ну, старший инспектор, вы сказали грубое слово. Как обнадеживающе".


"Бандит есть бандит, даже если он носит костюмы от Brioni и играет в поло с принцем Чарльзом".


"Не могу не согласиться. Вы проверили замок Лох-Ду и ситуацию там?"


"Да, сэр, в настоящее время он арендован принцем Али бен Юсефом из Омана. Он пробудет там еще месяц".


"Не так уж много радости. Арабские королевские семьи - это всегда сущий дьявол, с которым приходится иметь дело ".


"Кое-что еще, сэр. Карл Морган уже арендовал это место на три месяца, когда принц уедет".


"Зачем ему это делать?" Фергюсон нахмурился, а затем кивнул. "Библия. Это должно быть".


"Вы хотите сказать, что ему нужно это поискать, сэр?"


"Что-то в этом роде. Что еще ты можешь рассказать мне о поместье?"


"Им владеет леди Роуз, сестра Кэмпбелла. Он никогда не был женат. Она живет в гейт Лодж. Ей восемьдесят лет, и у нее слабое здоровье ". Ханна заглянула в досье. "Я вижу, здесь также можно арендовать небольшой охотничий домик. Он называется Ардмурчан Лодж. Примерно в десяти милях от главного дома в оленьем лесу".


Фергюсон кивнул. "Послушайте, давайте попробуем простой подход. Закажите "Лир" из Гэтвика, как только захотите, прилетите туда и приземлитесь на леди Кэтрин. Проявите интерес к этому охотничьему домику от моего имени. Скажите ей, что вы всегда интересовались этим районом, потому что ваш дедушка служил с Кэмпбеллом на войне. Затем поднимите вопрос о Библии. Насколько мы знаем, он мог лежать на журнальном столике."


"Хорошо, сэр, я сделаю, как вы сказали". Телефон оказался на его столе, она подняла трубку, послушала и снова положила. "Диллон проходит последнее обследование в больнице".


"Я знаю", - сказал Фергюсон.


"Насчет Библии, сэр? Вы действительно думаете, что она могла просто валяться где попало?"


"Почему-то я так не думаю. Лука и Морган подумали бы об этом. Тот факт, что они собираются сдавать это место в аренду, похоже, указывает на то, что они чертовски хорошо знают, что это не так ".


"Это логично". Она положила ему на стол другую папку. "Медицинское заключение Диллона. Не очень хорошо".


"Да. Профессор Беллами говорил со мной об этом. Вот почему он проводит последний осмотр сегодня утром, а потом Диллон зайдет ко мне ".


"Он закончил, сэр?"


"Похоже на то, но это не твоя забота, это моя, так что отправляйся в Шотландию и посмотри, что сможешь найти. Тем временем я поговорю с премьер-министром. Телефонного звонка на данном этапе будет достаточно, но я действительно думаю, что он должен знать, что происходит, скорее раньше, чем позже ".


"Теперь ты можешь одеться, Шон", - сказал ему Беллами. "Увидимся в моем кабинете".


Диллон слез с операционного стола, на котором профессор осматривал его. Плоть, казалось, съежилась на его костях, под глазами было что-то похожее на синяки. Когда он оглянулся через плечо, то увидел в зеркале зловещие рубцы от шрамов, оставшихся после двух операций, которые спасли ему жизнь после того, как Нора Белл распорола ему живот.


Он медленно оделся, чувствуя необъяснимую слабость, и когда надел пиджак, "Вальтер" в специальном левом кармане, казалось, весил тонну. Он вышел в кабинет, где Беллами сидел за своим столом.


"Как ты себя чувствуешь в целом?"


Диллон резко упал. "Чертовски ужасно. Слабость, отсутствие энергии, а тут еще боль". Он покачал головой. "Как долго это продолжается?"


"Это требует времени", - сказал Беллами. "Она сломала тебе позвоночник, повредила желудок, почки, мочевой пузырь. Ты хоть представляешь, насколько близок ты был к смерти?"


"Я знаю, я знаю", - сказал Диллон. "Но что мне делать?"


"Отпуск, долгий отпуск, желательно на солнце. Фергюсон позаботится об этом. Что касается боли, - он пододвинул к себе пузырек с таблетками, - я увеличил вашу дозу морфина до четверти грана.


"Большое спасибо, ты и оглянуться не успеешь, как я стану наркоманом". Диллон медленно поднялся. "Я пойду своей дорогой. Лучше повидайся с Фергюсоном и покончи с этим".


Подойдя к двери, Беллами сказал: "Я всегда здесь, Шон".


Ханна, которая должна была прибыть в Гатвик через час, уточняла последние детали своей поездки в приемной. Лох-Ду располагался в местечке под названием Мойдарт на северо-западном побережье Шотландии, недалеко от моря, примерно в ста двадцати квадратных милях гор и вересковых пустошей с небольшим количеством жителей. Одно хорошо. Всего в пяти милях от Лох-Ду находилась старая заброшенная взлетно-посадочная полоса под названием Ардмурчан, использовавшаяся королевскими ВВС в качестве воздушно-морской спасательной базы во время войны. Там мог с комфортом разместиться "Лир". Четыреста пятьдесят миль, так что поездка займет, скажем, полтора часа. Тогда ей понадобится транспорт до Замка. Она нашла номер телефона гейт-лодж и позвонила леди Кэтрин Роуз.


Первой ответила женщина с сильным шотландским голосом, но через некоторое время ее сменила хозяйка. Ее голос был другим, каким-то усталым и слегка дрожащим. "Здесь Кэтрин Роуз".


- Леди Роуз? Интересно, могу ли я приехать и повидаться с вами от имени моего клиента?" - и она продолжила объяснять.


"Конечно, моя дорогая, я пришлю за тобой своего садовника Ангуса. Я с нетерпением жду встречи с тобой. Кстати, зови меня просто леди Кэтрин. Здесь так принято".


Ханна положила трубку и надела пальто. Дверь открылась, и вошел Диллон. Он выглядел ужасно, и ее сердце упало.


"Что ж, Диллон, рад тебя видеть".


"Я сомневаюсь в этом, дорогая девочка. С другой стороны, я должен сказать, что ты выглядишь достаточно хорошо, чтобы тебя съесть. Великий человек дома?"


"Он ожидает тебя. Послушай, мне нужно бежать, "Лир" ждет меня в Гатвике, а мне нужно срочно съездить в Шотландию.


- Тогда я не буду вас задерживать. Счастливого приземления", - и он постучал в дверь Фергюсона и вошел.


"Боже, спаси всех здесь", - сказал Диллон.


Фергюсон поднял взгляд. "Ты выглядишь чертовски ужасно".


"На это был ответ: "Да хранит тебя Господь", - сказал ему Диллон. - И как только я увижу там бренди, я налью себе.


Он так и сделал, проглотив его одним глотком, затем закурил сигарету. Фергюсон сказал: "Удивительно вредные привычки для больного человека".


"Не будем терять время. Ты что, отправляешь меня на травку?"


"Боюсь, что так. Видите ли, ваше назначение никогда не было официальным. Это ставит ситуацию в неловкое положение ".


"Ну что ж, все хорошее когда-нибудь заканчивается".


Он налил себе еще бренди, и Фергюсон сказал: "Обычно полагалась бы пенсия, но в ваших обстоятельствах, боюсь, нет".


Диллон улыбнулся. "Помнишь Майкла Ароуна, ублюдка, с которым я покончил в Бретани в девяносто первом году после дела на Даунинг-стрит? Он должен был положить два миллиона на мой банковский счет и обманул меня".


"Я помню", - сказал Фергюсон.


"Перед отъездом я обчистил его сейф. Разные валюты, но там было около шестисот тысяч фунтов. Со мной все будет в порядке". Он допил бренди. "Что ж, работа с вами была искренним ощущением, я это скажу, но мне лучше идти своей дорогой".


Взявшись за ручку двери, Фергюсон официально сказал: "Еще одно, Диллон, я полагаю, у тебя обычный "Вальтер". Я был бы вам очень признателен, если бы вы оставили его у меня на столе.


"Пошел ты, бригадир", - сказал Шон Диллон и вышел.


Полет в Мойдарт был захватывающим: прямо над Английским озерным краем на высоте тридцати тысяч футов, затем Шотландия и залив Ферт-оф-Форт, Грампианские горы справа и вскоре острова Эйгг и Рам, а также остров Скай на севере. "Лир" повернул на восток, к огромному сияющему пространству озера Лох-Шил, но перед ним был олений лес, замок Лох-Ду и само озеро, черное и неприступное. Штурманом управлял второй пилот, и он указал, когда они снижались, на летное поле, ветхие хижины Nissan, два ангара и старую диспетчерскую вышку.


"Поле Ардмурчан. Спасение с воздуха и моря во время большой войны".


Это было на дальней стороне озера от Замка, и когда они поворачивали, чтобы приземлиться, Ханна увидела приближающийся старый универсал. "Лир" остановился. Оба пилота, прикомандированные королевскими ВВС, вышли вместе с ней, чтобы размять ноги. Капитан, лейтенант авиации Лейси, сказал: "Дальше некуда, старший инспектор, и никакой ошибки".


"Лучше привыкни к этому, летный лейтенант. Я подозреваю, что мы снова будем здесь", - сказала она и направилась к универсалу.


За рулем был мужчина в твидовой кепке и куртке, с красным лицом, покрытым пятнами от слишком большого количества выпитого виски. "Ангус, мисс, ее светлость послала меня найти вас".


"Меня зовут Бернштейн", - сказала она и села на пассажирское сиденье. Когда они отъезжали, она сказала: "Ты не представляешь, как я рада быть здесь".


"С чего бы это, мисс?" поинтересовался он.


"О, мой дедушка знал старого лэрда во время войны, майора Кэмпбелла. Они служили на Дальнем Востоке вместе с лордом Маунтбеттеном".


"Ах, ну, я бы об этом не знал, мисс. Мне всего шестьдесят четыре, так что все, что я делал, - это национальная служба, и это было в тысяча девятьсот сорок восьмом".


"Понятно. Я помню, мой дедушка говорил, что у лэрда был денщик из поместья, капрал Таннер. Вы знали его?"


"Действительно, мисс, он много лет был здесь управляющим недвижимостью. Поехал навестить свою дочь в Нью-Йорк и там умер. Это случилось буквально на днях".


"Какой позор".


"Смерть приходит ко всем нам", - нараспев произнес он.


Это было похоже на реплику из плохой пьесы, особенно когда произносилась с шотландским акцентом, и она замолчала, когда он повернул универсал к огромным старомодным железным воротам и остановился рядом со сторожкой.


Леди Кэтрин Роуз была старой и усталой, и это отражалось на ее сморщенном лице, когда она сидела в кресле с высокой спинкой, укрыв колени пледом. Гостиная, в которой она встретила Ханну, была приятно обставлена, большинство вещей явно антикварные. В камине горел огонь, но у нее было открыто французское окно.


"Надеюсь, ты не возражаешь, моя дорогая, - сказала она Ханне, - понимаешь, мне нужен воздух. Моя грудь уже не та, что раньше".


Приятная, довольно полная женщина лет пятидесяти суетливо вошла с чаем и булочками на подносе, который она поставила на стол из красного дерева. - Мне налить? сказала она, и, как и у Ангуса, у нее был шотландский акцент.


"Не суетись, Джин, я уверен, что мисс Бернштейн вполне способна. Иди".


Джин улыбнулась, подняла соскользнувшую на пол шаль и накинула ее на плечи пожилой женщины. Ханна подошла и налила чай.


"Итак, - сказала леди Кэтрин, - ваш работодатель - бригадный генерал Чарльз Фергюсон, вы так сказали?"


"Да. Он интересовался, есть ли возможность арендовать Ардмурчан Лодж для съемок. Я связался с вашими агентами в Лондоне, но мне дали понять, что большой дом сдан ".


"Действительно, это арабский принц, ни много ни мало, милый человек с несколькими детьми, который продолжает снисходить до меня. Слишком щедро. Он присылает мне еду, которую я не могу есть, и бутылки "Дом Периньон", которые я не могу пить ".


Ханна поставила чашку с чаем на приставной столик. "Да. Я слышала, что он прожил здесь еще месяц, а после этого стал американским джентльменом".


"Да, мистер Морган. Скандально богат. Я видел его фотографию в журнале "Татлер", где он играет в поло с принцем Чарльзом. Его адвокат прилетел ко мне, как и вы, на реактивном самолете. Он занял это место на три месяца. Она не позаботилась о чае. "В серебряной коробке есть сигареты. Налей-ка мне, дорогая, и угощайся, если не возражаешь. Она держала стакан в слегка дрожащей руке. "Так-то лучше", - сказала она, затягиваясь. "У меня отлегло от сердца. В любом случае, к делу. Ардмурчан Лодж свободен и имеет полные права на охоту. Олень, куропатка в следующем месяце, затем рыбалка. Здесь две ванные комнаты, пять спален. Я мог бы организовать прислугу."


"В этом нет необходимости. У бригадира есть слуга, который еще и готовит".


"Как удобно. И ты бы тоже пошел?"


"По крайней мере, некоторое время".


"Бригадир, должно быть, такой же богатый, как этот американец, у него есть частные самолеты и так далее. Чем он занимается?"


"Различные события на международной арене". Ханна поспешно продолжила. "Я рассказывала вашему садовнику, какое волнение для меня было находиться здесь. Впервые я услышала о Лох-Ду, когда была маленькой девушкой, от отца моей матери. Он был армейским офицером во время Второй мировой войны и служил в штабе лорда Луи Маунтбеттена на Дальнем Востоке." Она выдумывала это по ходу дела. - Его звали Горт, полковник Эдвард Горт. Возможно, ваш брат говорил о нем?


"Боюсь, что нет, моя дорогая. Видишь ли, Йен попал в ужасную авиакатастрофу в Индии в сорок четвертом. Его спасло только мужество его бэтмена, Джека Таннера, человека, который вырос вместе с ним в здешнем поместье. Моего брата годами то и дело госпитализировали. Видите ли, повреждение мозга. Он уже никогда не был прежним. Он никогда не говорил о войне. Честно говоря, бедняга никогда много ни о чем не говорил. Он был неспособен. "


"Какая трагедия", - сказала Ханна. "Мой дедушка никогда не упоминал об этом. Я думаю, что в последний раз он видел его в Китае".


"Это, должно быть, было до катастрофы".


Ханна встала и налила еще чая в свою чашку. - Тебе что-нибудь принести?


"Еще одна сигарета, моя дорогая, мой единственный порок, и в моем возрасте какое это имеет значение?"


Ханна сделала, как ей сказали, затем подошла к французскому окну и посмотрела с террасы на большой дом вдалеке. "Он выглядит чудесно. Зубчатые стены и башенки, как я и представляла. Она обернулась. - Я безнадежный романтик. Меня заинтриговала идея о лэрде Клана, как ее описывал мой дед. Волынки, килты и все такое прочее. Она вернулась. "О, и в этом была еще одна довольно романтическая сторона. Он сказал мне, что майор Кэмпбелл всегда носил с собой серебряную Библию, которая была семейной реликвией. У него было это в Дюнкерке, но история заключалась в том, что все Кэмпбеллы веками носили это в битвах."


"Ты прав", - сказала она. "Это определенно было в кармане Рори Кэмпбелла, когда он погиб в битве при Каллодене, сражаясь за прекрасного принца Чарли. Интересно, что ты упомянул об этом. Я годами не вспоминал об этой Библии. Полагаю, она, должно быть, была потеряна в авиакатастрофе."


"Я понимаю", - осторожно сказала Ханна.


"Конечно, никто не выжил, кроме бедняги Йена и Джека Таннеров". Она вздохнула. "Я только на днях услышала, что Джек умер в Нью-Йорке, когда приезжал повидаться со своей дочерью. Хороший человек. Он годами управлял моим поместьем. Новый человек, Мердок, - сплошная заноза. Ты знаешь таких. Высшее образование по управлению имуществом, поэтому он думает, что знает все. "


Ханна кивнула и встала. "Значит, мы можем занять Ардмурчан Лодж?"


"Когда захочешь. Сообщи мне подробности, и я попрошу Мердока прислать тебе контракт".


Ханна уже была готова к этому и достала из сумочки конверт, который положила на стол. "Вот, пожалуйста. Офис бригадира находится на Кавендиш-сквер. Я найду Ангуса, хорошо, и попрошу его отвезти меня обратно к самолету?


"Ты найдешь его в саду".


Ханна подошла и взяла ее за руку, которая была прохладной и невесомой. "До свидания, леди Кэтрин".


"Прощай, моя дорогая, ты очень милая молодая женщина".


"Спасибо".


Она повернулась к французскому окну, и леди Кэтрин сказала: "Странное совпадение. Когда тот юрист был здесь, он тоже спрашивал о Библии. Сказал, что мистер Морган упоминал, что читал об этом в статье о легендах горцев в каком-то американском журнале. Разве это не удивительно? "


"Это, безусловно, так", - сказала Ханна. "Он, должно быть, был разочарован, что этого не было видно".


"У меня сложилось такое впечатление". Пожилая женщина улыбнулась. "До свидания, моя дорогая".


Ханна нашла Ангуса, копающегося в саду. "Готовы идти, мисс?"


"Это верно", - сказала она.


Когда они обошли машину спереди, подъехал "Рейнджровер" и из него вышел высокий мрачный молодой человек в охотничьей куртке и шапке охотника на оленей. Он вопросительно посмотрел на нее.


"Это мисс Бернштейн", - сказал ему Ангус. "Она встречалась с Хозяйкой".


"От имени моего работодателя, бригадира Чарльза Фергюсона", - сказала она. "Леди Кэтрин согласилась сдать нам Ардмерчан Лодж".


Он нахмурился. "Она ничего не говорила мне об этом". Он поколебался, затем протянул руку. "Стюарт Мердок. Я агент по недвижимости".


"Я разговаривал с ней только сегодня утром".


"Тогда это все объясняет. Я был в Форт-Уильяме два дня".


"Я оставила ей полную информацию и с нетерпением жду получения контракта". Она улыбнулась и села в универсал. "Мне нужно спешить, в Ардмурчане меня ждет "Лир". Я уверен, мы еще встретимся."


Ангус сел за руль и уехал. Мердок, нахмурившись, посмотрел им вслед, затем вошел внутрь.


"Лир" взлетел, круто набирая высоту, быстро поднявшись до тридцати тысяч футов. Ханна посмотрела на часы. Было только начало третьего. Если повезет, она будет в Гатвике к половине четвертого, при попутном ветре раньше. Еще час, чтобы добраться до Министерства обороны. Она подняла телефонную трубку и попросила второго пилота соединить ее с Фергюсоном.


Его голос был чистым и резким. "Хорошо добрался?"


"Превосходно, сэр, и договор аренды Ардмурчан Лодж в деле. Не повезло с Библией. Леди не видела ее много лет. Всегда предполагал, что он был потерян в авиакатастрофе."


"Да, но мы же знаем, что это было не так, не так ли?"


- Похоже, нам предстоит что-то вроде охоты за сокровищами в загородном доме на выходные, сэр.


"Вы хотите сказать, что Морган здесь, старший инспектор".


"Так как же нам с этим справиться?"


"Не знаю, я что-нибудь придумаю. Возвращайтесь домой, старший инспектор, я поищу вас в офисе".


Она положила трубку, приготовила себе чашку растворимого кофе и откинулась на спинку стула, чтобы почитать журнал.


Когда она добралась до министерства, то обнаружила Фергюсона, расхаживающего взад-вперед по своему кабинету. "Ах, вот вы где, я уже начал отчаиваться", - сказал он без всякой причины. "И не трудитесь снимать пальто, мы не можем заставлять премьер-министра ждать".


Он снял с вешалки свое пальто, взял свою трость из малакки и вышел, а она поспешила за ним, слегка сбитая с толку.


"Но что происходит, сэр?"


"Ранее я разговаривал с премьер-министром, и он сказал мне, что хотел бы встретиться с нами, как только ты вернешься, так что давай приступим". • • • "Даймлер" без промедления пропустили через контрольно-пропускные пункты в конце Даунинг-стрит. Фактически, самая знаменитая дверь в мире открылась в ту секунду, когда они вышли из машины, и помощник, взяв у них пальто, провел их вверх по лестнице мимо всех портретов предыдущих премьер-министров и по коридору, осторожно постучав в дверь кабинета великого человека.


Они вошли, дверь за ними закрылась, премьер-министр поднял глаза от своего стола. "Бригадный генерал".


"Могу я представить старшего детектива-инспектора Ханну Бернштейн, премьер-министра, мою помощницу?"


"Старший инспектор". Премьер-министр кивнул. "Естественно, я был более чем заинтригован вашим утренним телефонным звонком. Теперь расскажите мне все, что вам удалось выяснить об этом деле на данный момент".


Так сказал ему Фергюсон, ничего не упустив.


Закончив, премьер-министр повернулся к Ханне. "Расскажите мне о вашем визите в это место".


"Конечно, премьер-министр".


Когда она закончила, он сказал: "Без сомнения, леди Кэтрин могла ошибаться?"


"Абсолютно нет, премьер-министр, она была непреклонна в том, что не видела ее, я имею в виду Библию, годами".


Воцарилось молчание, пока премьер-министр размышлял. Фергюсон спросил: "Что бы вы хотели, чтобы мы сделали?"


- Найдите эту чертову штуку раньше, чем это сделают они, бригадир, у нас и так было достаточно проблем с Гонконгом. Все кончено, мы выходим, и все, так что, если эта штука существует, ты найди ее и сожги. И я не хочу, чтобы китайцы были в этом замешаны. За это пришлось бы чертовски дорого заплатить, и уберечь от этого наших американских кузенов тоже ".


Именно Ханне хватило безрассудства вмешаться. "Вы действительно думаете, что все это правда, премьер-министр, что это существует?"


"Боюсь, что да. После того, как бригадный генерал позвонил мне сегодня утром, я поговорил с одним очень уважаемым джентльменом, которому сейчас за девяносто, который когда-то был влиятельным человеком в Министерстве по делам колоний во время войны. Он говорит мне, что много лет назад, он вспоминает слухи об этом Соглашении Чункинга. Очевидно, это всегда отвергалось как миф. "


"Итак, чего вы от нас хотите, премьер-министр?"


"Вряд ли мы можем попросить у принца Али бен Юсефа разрешения обыскать дом, и вряд ли мы можем послать туда грабителей".


"Он уезжает через четыре недели, и Морган сразу переезжает к нам", - сказала Ханна.


"Ну, он бы так и сделал, не так ли? Оказавшись внутри, он может не торопиться и делать все, что захочет ". Премьер-министр поднял глаза на Фергюсона. "Но ты будешь там, в этом Ардмурчанском домике, чтобы присматривать за происходящим. Что ты собираешься делать?"


"Импровизируйте, сэр". Фергюсон улыбнулся.


Премьер-министр улыбнулся в ответ. - Обычно у тебя это неплохо получается. Позаботьтесь об этом, бригадир, не подведите меня. А теперь вы должны меня извинить.


Когда они устроились на заднем сиденье "Даймлера", Ханна спросила: "Что теперь?"


"Мы отправимся в Ардмурчан Лодж как раз перед Морганом через три-четыре недели. А пока я хочу проверить его. Используй все международные связи в полиции. Я хочу знать, куда он ходит и что делает."


"Отлично".


"Хорошо, а теперь позвольте угостить вас ужином. "Блумс", кажется, в Уайтчепеле. Вы не можете сказать "нет", старший инспектор, это лучший еврейский ресторан в Лондоне".


После ухода из Министерства обороны Диллон просто поймал такси до Стейбл-Мьюз недалеко от квартиры Фергюсона на Кавендиш-сквер. У него там был коттедж с двумя спальнями в конце мощеного двора. К тому времени, как он добрался до нее, боль снова стала довольно сильной, поэтому он принял одну из капсул морфина, прописанных Беллами, пошел и лег на кровать.


Это, очевидно, вырубило его, и когда он совершенно внезапно очнулся, было темно. Он встал, сходил в туалет и плеснул водой себе в лицо. В зеркале он выглядел поистине ужасно, вздрогнул и спустился вниз. Он посмотрел на часы. Было семь тридцать. Ему действительно нужно было что-нибудь поесть, он знал это, и все же перспектива еды вызывала у него отвращение.


Возможно, прогулка прояснит его голову, и тогда он сможет найти кафе. Он открыл входную дверь. В свете уличного фонаря на углу мелким туманом тихо падал дождь. Он натянул куртку, ощущая тяжесть "Вальтера", и остановился, раздумывая, не оставить ли его, но эта чертова штуковина так долго была частью его самого. Он нашел старый плащ Burberry и черный зонтик и рискнул выйти.


Он переходил с улицы на улицу, остановившись только один раз, чтобы зайти в паб на углу, где заказал большую порцию бренди и пирог со свининой, который был настолько отвратительным, что от одного укуса его чуть не вырвало.


Он продолжал бесцельно бродить. Теперь в конце улицы сгустился туман, и это создавало ощущение замкнутости, как будто он находился в своем собственном частном мире. Он ощутил смутное чувство тревоги, вероятно, наркотическую паранойю, и где-то вдалеке Биг Бен пробил одиннадцать, звук был странно приглушен туманом. Теперь наступила тишина, а затем послышался безошибочный звук корабельного сирены, когда судно двигалось вниз по реке, и он понял, что Темза совсем близко.


Он свернул на другую улицу и оказался у реки. Магазин на углу все еще был открыт. Он зашел и купил пачку сигарет, и его обслужил молодой пакистанец.


"Нет ли где-нибудь поблизости кафе?" Спросил Диллон.


"На Хай-стрит их много, но если вы любите китайскую кухню, за углом, на Чайна-Уорф, есть "Красный дракон"".


"Интересное название", - сказал Диллон, прикуривая сигарету дрожащей рукой.


"В старые времена китайской торговли там швартовались чайные клиперы". Юноша колебался. "С тобой все в порядке?"


"Беспокоиться не о чем, только что выписался из больницы, - сказал Диллон, - но с вашей стороны очень любезно спросить".


Он шел по улице мимо высящихся складов. Шел сильный дождь, а потом он завернул за угол и увидел десятифутового дракона в красном неоновом свете, сияющего сквозь дождь. Он положил свой зонт, открыл дверь и вошел.


Это было длинное, узкое помещение со стенами, обшитыми темными панелями, баром из полированного красного дерева и парой дюжин столов, каждый из которых был покрыт аккуратной белой льняной скатертью. Там было выставлено несколько артефактов и китайские акварели на стене.


Там был только один посетитель, китаец лет шестидесяти с лысиной и круглым загадочным лицом. Он был не более пяти футов ростом и очень толстый, и, несмотря на свой коричневый габардиновый костюм, имел поразительное сходство с бронзовой статуей Будды, стоявшей в углу. Он ел блюдо из каракатиц и нарезанных овощей вилкой в стиле "Вестерн" и полностью игнорировал Диллона.


За стойкой стояла девушка-китаянка. В волосах у нее был цветок, а на чонсам из черного шелка был вышит красный дракон, такой же, как тот, что снаружи.


"Извините", - сказала она на безупречном английском. "Мы только что закрылись".


"Есть возможность быстро выпить?" Спросил Диллон.


"Боюсь, у нас есть лицензия только на столик".


Она была очень красива со своими черными волосами и бледной кожей, темными, внимательными глазами и высокими скулами, и Диллону захотелось протянуть руку, чтобы прикоснуться к ней, и тогда красный дракон на ее темном платье, казалось, ожил, заколыхался, и он закрыл глаза и ухватился за стойку бара.


Однажды в Средиземном море, выполняя водолазное задание для израильтян, которое включало в себя уничтожение двух скоростных катеров ООП, участвовавших в ночной высадке террористов в Израиле, у него закончился воздух на высоте пятидесяти футов. Вынырнув полумертвым, он испытал то же ощущение, что и сейчас, - будто выплывает из темных мест на свет.


Толстяк с удивительной силой схватил его и усадил в кресло. Диллон сделал несколько глубоких вдохов и улыбнулся. "Извини за это. Я был болен в течение некоторого времени и, вероятно, сегодня вечером зашел слишком далеко."


Выражение лица толстяка не изменилось, и девушка сказала на кантонском диалекте: "Я разберусь с этим, дядя, доедай".


Диллон, который довольно хорошо говорил на кантонском диалекте, с интересом выслушал ответ мужчины: "Ты думаешь, они все еще придут, племянница?"


"Кто знает? Худший вид иностранных дьяволов - гной из инфицированной раны. Тем не менее, я оставлю дверь открытой еще немного ". Она улыбнулась Диллону. "Пожалуйста, извините нас. Мой дядя очень плохо говорит по-английски."


"Это прекрасно. Если бы я мог просто посидеть здесь минутку".


- Кофе, - сказала девушка. - Очень черный и с большим количеством бренди.


"Боже, спаси нас, бренди - это прекрасно, но не выпьешь ли ты случайно чашечку чая, дорогая? Это то, на чем я вырос".


"Кое-что у нас есть общее".


Она улыбнулась, прошла за барную стойку и взяла бутылку бренди и стакан. В этот момент к дому подъехала машина. Она сделала паузу, затем подошла к концу стойки и выглянула в окно.


"Они здесь, дядя".


Когда она обошла барную стойку, дверь открылась и вошли четверо мужчин. Главарь был шести футов ростом, с жестким лицом. На нем было кавалерийское саржевое пальто, которое выглядело очень дорогим.


Он довольно приятно улыбнулся. "Значит, мы снова здесь", - сказал он. "У тебя есть это для меня?"


Акцент был явно белфастский. Девушка сказала: "Пустая трата вашего времени, мистер Макгвайр, здесь для вас ничего нет".


Двое из его спутников были чернокожими, четвертый - альбиносом с такими светлыми ресницами, что они были почти прозрачными. Он сказал: "Не доставляй нам хлопот, дорогая, мы были добры к тебе. Тысяча в неделю за такое место, как это? Я бы сказал, что ты легко отделался."


Она покачала головой. - Ни пенни.


Макгвайр вздохнул, выхватил бутылку бренди у нее из рук и швырнул в зеркало бара, разбив стакан. - Это только для начала. Теперь ты, Терри.


Альбинос двигался быстро, его правая рука нашла высокий вырез шелкового платья, разорвала его до талии, обнажая одну из ее грудей. Он притянул ее ближе, обхватив грудь одной рукой.


"Итак, что у нас здесь?"


Толстяк вскочил на ноги, и Диллон пнул стул, преграждая ему путь. "Не вмешивайся в это, дядя, я сам разберусь", - крикнул он на кантонском диалекте.


Четверо мужчин быстро повернулись лицом к Диллону, и Макгвайр все еще улыбался. "Тогда что у нас здесь, герой?"


"Отпусти ее", - сказал Диллон.


Терри улыбнулся и притянул девушку ближе. "Нет, мне это слишком нравится". Все разочарование, гнев и боль последних нескольких недель поднялись во рту Диллона подобно желчи, он вытащил "Вальтер" и выстрелил вслепую, добив зеркало в баре.


Терри заставил девушку пошатнуться. "Посмотри на его руку, - прошептал он, - он весь дрожит".


Макгвайр не выказал никаких признаков страха. "Благодаря акценту я чувствую себя как дома", - сказал он.


"Я тоже беспокоюсь о тебе, старина", - сказал ему Диллон. "Дорога в Шанкхилл или Фоллс-Роуд, для меня это без разницы. Теперь брось свой бумажник через дорогу".


Макгуайр, даже не колеблясь, бросил его на стол. Он был набит записками. "Я вижу, вы были на обходе", - сказал Диллон. "Это должно компенсировать ущерб".


"Здесь почти две тысячи", - сказал Терри.


"Все, что больше, может достаться вдовам и сиротам". Диллон взглянул на девушку. "Никакой полиции, верно?"


"Никакой полиции".


Позади нее открылась дверь кухни, и появились два официанта и шеф-повар. Официанты несли мясницкие ножи, шеф-повар - тесак для разделки мяса.


"На твоем месте я бы ушел", - сказал Диллон. "Эти люди становятся довольно жестокими, когда их выводят из себя".


Макгвайр улыбнулся. "Я запомню тебя, друг. Пошли, ребята", - и он повернулся и вышел.


Они услышали, как завелась машина и уехала. Последние силы оставили Диллона. Он откинулся на спинку кресла и положил "Вальтер" на место. - Мне бы сейчас не помешал этот бренди.


И она была зла, вот что странно. Она развернулась на каблуках и протолкнулась мимо официантов на кухню.


"Что я сделал не так?" Спросила Диллон, когда персонал последовал за ней.


"Ничего страшного", - сказал толстяк. "Она расстроена. Позвольте, я принесу вам бренди".


Он подошел к бару, взял новую бутылку и два стакана, вернулся и сел. "Вы говорили со мной на кантонском диалекте. Вы часто бывали в Китае?"


"Несколько раз, но не часто. В основном в Гонконге".


"Очаровательно. Я из Гонконга, как и моя племянница. Меня зовут Юань Тао".


"Шон Диллон".


"Ты ирландец и бываешь в Гонконге лишь время от времени, и все же твой кантонский превосходен. Как это может быть?"


"Ну, это примерно так. Некоторые люди могут выполнять сложные математические вычисления в уме быстрее, чем компьютер".


"И что?"


"Я такой же с языками. Я просто впитываю их". Диллон отпил немного бренди. "Я полагаю, что многие из вас бывали здесь раньше?"


"Я так понимаю. Я прилетел только вчера. Я полагаю, что они выдвигали свои требования здесь и в других местах в течение нескольких недель ".


Девушка вернулась в брюках и свитере. Она все еще была зла и, не обращая внимания на дядю, свирепо смотрела на Диллона. "Что тебе здесь нужно?"


Вмешался Юань Тао. "Мы многим обязаны мистеру Диллону".


"Мы ему ничего не должны, и он все испортил. Это просто совпадение, что он заходит сюда?"


"Как ни странно, так оно и было", - сказал Диллон. "Девочка, дорогая, жизнь полна ими".


"И что за человек носит оружие в Лондоне? Еще один преступник".


"Господи, - сказал Диллон Юань Тао, - логика у нее логическая. Я мог бы быть копом или последним из линчевателей, исполняющим роль Чарльза Бронсона, искореняющего злодеев ". Бренди ударило ему в голову, и он встал. - Я пойду. Было весело, - и он встал и вышел за дверь, прежде чем они смогли его остановить.


ПЯТЬ


Диллон устал, очень устал, и тротуар, казалось, ходил ходуном у него под ногами. Он пошел по дороге, и она привела его к Темзе. Он стоял у каких-то перил, вглядываясь в туман, осознавая, что там движется другой корабль. Он был сбит с толку, все происходило как в замедленной съемке, он не осознавал, что кто-то стоит у него за спиной, пока чья-то рука не обвилась вокруг его шеи, перекрывая доступ воздуха. Рука скользнула под куртку и нащупала "Вальтер". Диллона прижали к перилам, он на мгновение задержался там, затем повернулся и двинулся вперед.


Альбинос, Терри, стоял там, сжимая "Вальтер". "Значит, мы снова здесь".


Черный лимузин затормозил у тротуара. Диллон почувствовал, что за его спиной кто-то есть, глубоко вздохнул и собрал все свои ресурсы. Он вскинул правую ногу, поймал руку Терри, и "Вальтер" перелетел через перила в Темзу. Он дернул головой назад, расквасив нос мужчине сзади, затем побежал по тротуару. Он завернул за угол и оказался на пустынной пристани, перекрытой высокими воротами, надежно запертыми на висячий замок.


Когда он повернулся, подъехал лимузин, и они, казалось, все вместе бросились на него. Первый мужчина с железным прутом, который лязгнул о ворота, когда Диллон потерял равновесие и упал, отчаянно перекатываясь, чтобы избежать размашистых ударов. А затем они подняли его, прижав к воротам.


Макгвайр, закуривая сигарету, стоял у лимузина. Он сказал: "Ты сам напросился на это, друг, ты действительно сделал это. Ладно, Терри, разрежь его на куски".


Рука Терри вынырнула из кармана, держа старомодную бритву для перерезания горла, которую он раскрыл, когда подошел ближе. Он был совершенно спокоен, лезвие бритвы тускло блеснуло в свете уличного фонаря, и где-то во влажном воздухе глухим эхом разнесся крик. Терри и Макгуайр развернулись, и из-под дождя вышел Юань Тао.


Куртка его габардинового костюма промокла, и каким-то образом он изменился, двигаясь с какой-то странной неумолимостью, как будто ничто и никогда не могло его остановить, и Макгвайр сказал: "Ради Бога, избавь его от страданий".


Человек с железным прутом обогнул лимузин и бросился на Юань Тао, размахивая прутом, и китаец фактически принял удар на свое левое предплечье без видимого эффекта. В тот же миг его правый кулак нанес короткий ввинчивающийся удар, угодивший мужчине под грудную кость. Он камнем рухнул вниз, не издав ни звука.


Юань Тао на секунду склонился над ним, а Макгуайр обежал лимузин и ударил его ногой. Мужчина постарше с легкостью поймал ногу и вывернул так, что Диллон мог поклясться, что услышал хруст кости, затем поднял, швырнув Макгвайра на капот машины. Он лежал на тротуаре и стонал. Юань Тао обошел лимузин с очень спокойным лицом, и мужчина, державший Диллона сзади, отпустил его и убежал.


Терри поднял бритву. "Ладно, фатти, давай займемся тобой".


- А как же тогда насчет меня, ублюдок? - Сказал Диллон и, когда Терри повернулся, ударил его кулаком в рот, собрав все свои оставшиеся силы.


Терри лежал на тротуаре, ругаясь, изо рта у него текла кровь, а Юань Тао наступил ему на руку и пинком отбросил бритву. На улицу выехал фургон и затормозил. Когда шеф-повар вышел, из-за угла появились двое официантов, державших на руках убежавшего мужчину.


"Я бы сказал им, чтобы оставили его в целости и сохранности", - сказал Диллон на кантонском диалекте. "Он понадобится тебе, чтобы отогнать эту партию".


"Отличное замечание", - сказал Юань Тао. "По крайней мере, ты все еще цел".


"Только что. Я начинаю понимать, почему ваша племянница была раздражена. Предположительно, вы действительно надеялись, что Макгвайр появится?"


"Я специально прилетела из Гонконга ради удовольствия. Су Инь, моя племянница, телеграфировала мне с просьбой о помощи. Дело семейное. Мне было трудно уехать. Я был на ретрите в одном из наших монастырей."


"Монастыри?" Спросил Диллон.


"Я должен объяснить, мистер Диллон, я шаолиньский монах, если вы знаете, что это такое".


Диллон неуверенно рассмеялся. "Конечно, знаю. Если бы только Макгвайр знал. Я подозреваю, это означает, что ты эксперт в кунг-фу?"


"Мастер Тьмы, мистер Диллон, наш самый экстремальный класс. Я учился всю свою жизнь. Думаю, я останусь на две или три недели, чтобы убедиться, что больше не будет неприятностей ".


"Мне не стоит беспокоиться, я думаю, они поймут, в чем дело".


Макгуайр, Терри и один из чернокожих все еще лежали на тротуаре, а шеф-повар и два официанта вывели четвертого мужчину вперед. Юань Тао подошел и заговорил с ними на кантонском диалекте, а затем вернулся. "Они разберутся со всем здесь. Су Инь ждет в своей машине у ресторана".


Они вернулись, завернули за угол и обнаружили темный седан, припаркованный под "Красным драконом". Когда они приблизились, она вышла и, не обращая внимания на дядю, спросила Диллона на кантонском диалекте: "С тобой все в порядке?"


"Я сейчас".


"Я сожалею о своем поведении". Она поклонилась. "Я заслуживаю наказания, как указал мой достопочтенный дядя. Пожалуйста, прости меня.


"Мне нечего прощать", - сказал ей Диллон, и со стороны реки донесся крик.


Она повернулась к своему дяде. "Что это было?"


"Маленький червяк с белыми волосами, тот, кто опозорил тебя перед нами, я велел им отрезать ему правое ухо".


Лицо Су Инь не изменилось. "Благодарю тебя, дядя". Она снова поклонилась, затем повернулась к Диллону. "Сейчас вы пойдете с нами, мистер Диллон", - и на этот раз она заговорила по-английски.


"Девочка, дорогая, я бы ни за что на свете не пропустил это", - сказал он и сел на заднее сиденье машины. • • • "Если вы изучали дзюдо или каратэ, вы наверняка слышали о киаи, силе, которая заставляет человека творить чудеса силы. Только величайшие из мастеров обретают это, и только после многих лет тренировок и дисциплины, как умственной, так и физической."


"Ну, у тебя определенно есть это", - сказал Диллон. "Я все еще вижу, как этот стальной прут отскакивает от твоей руки".


Он был по шею погружен в ванну с такой горячей водой, что по его лицу струился пот. Юань Тао в старом халате присел на корточки у стены и уставился на него сквозь пар.


Диллон продолжал: "Однажды в Японии меня повели посмотреть на восьмидесятилетнего старика, дзенского священника с руками, похожими на палки. Я думаю, он весил семь стоунов. Он оставался сидеть, в то время как два черных пояса по каратэ неоднократно атаковали его."


"И?"


"Он бросал их без усилий. Позже мне сказали, что его сила проистекала из того, что они называли тандэн, или второй мозг ".


", Который можно развить только годами медитации. Все это развитие древнего китайского искусства бокса в храме Шаолинь. Он пришел из Индии в шестом веке вместе с дзен-буддизмом и был разработан монахами храма Шаолинь в провинции Хохань."


"Разве это не грубая игра для священников? Я имею в виду, у меня был дядя, католический священник, который в детстве учил меня боксу голыми руками, а в молодости он был боксером-призером, но это ..."


"У нас есть поговорка. Человек избегает войны, только будучи готовым к ней. Монахи усвоили этот урок. Столетия назад члены моей семьи научились этому искусству и передали его по наследству. На протяжении веков мои предки сражались со злодеями от имени бедных, даже с силами Императора, когда это было необходимо. Мы служили нашему обществу. "


"Вы говорите об Обществе Триады?" Спросил Диллон. "Я думал, они просто своего рода китайская версия мафии".


"Подобно мафии, они начинали как тайные общества для защиты бедных от богатых землевладельцев и, подобно мафии, с годами развратились, но не все".


"Я что-то читал об этом", - сказал Диллон. "Вы хотите сказать, что вы Триада?"


"Как и мои предки до меня, я являюсь членом Тайного Дыхания, старейшего из всех, основанного в Хоане в шестнадцатом веке. В отличие от других, мое общество не было развращено. Я шаолиньский монах, у меня также есть деловые интересы, в этом нет ничего плохого, но я ни перед кем не останусь в стороне".


"Значит, все это и твои боевые способности передаются по наследству?"


"Конечно. Есть много методов, много школ, но без ци они ничто".


"И что бы это могло быть?"


"Особая энергия. Когда она накапливается чуть ниже пупка, она обладает стихийной силой, которая бесконечно превосходит саму физическую силу. Это означает, что кулак - это просто средство фокусирования. Нет необходимости в мощных ударах, которые используют западные боксеры. Я наношу удар с расстояния всего в несколько дюймов, выворачивая кулак при ударе. Результатом может быть разрыв селезенки или перелом костей ".


"Я могу в это поверить, но отклони этот стальной прут рукой. Как ты это делаешь?"


"Практика, мистер Диллон, пятьдесят лет практики".


"У меня нет столько времени". Диллон встал, и Юань Тао передал ему полотенце.


"При дисциплине и усердии можно творить чудеса в течение нескольких недель, а с таким человеком, как вы, я сомневаюсь, что кто-то стал бы начинать с нуля. У тебя на спине шрамы от ножевых ранений, а это старое пулевое ранение в левом плече, и потом, там был пистолет. Он пожал плечами. "Необычный человек".


"Совсем недавно меня ударили ножом в спину", - сказал ему Диллон. "Они спасли меня двумя операциями, но это отравило мой организм".


"А чем вы занимаетесь?"


"Я работал на британскую разведку. Сегодня утром они вышвырнули меня, сказав, что я больше не в состоянии ".


"Тогда они ошибаются".


Последовала пауза, и Диллон сказал: "Ты хочешь сказать, что возьмешь меня в бой?"


"Я у вас в долгу, мистер Диллон".


"Прекрати, я тебе был не нужен. Я вмешался".


"Но ты не знал, что вмешиваешься, и это имеет значение. Важны намерения человека". Юань Тао улыбнулся. "Разве тебе не хотелось бы доказать, что твои люди неправы?"


"Клянусь Богом, и я бы так хотел", - сказал Диллон, а затем заколебался, когда Юань Тао протянул ему халат. "Я бы предпочел честность между нами с самого начала".


"И что?"


Диллон встал и надел халат. "Я много лет был членом Временной ИРА и числился в списке самых разыскиваемых Королевской полицией Ольстера и британской разведкой".


"И все же работал на британцев".


"Да, ну, поначалу у меня не было особого выбора".


"Но теперь что-то изменилось в твоей голове?"


Диллон ухмыльнулся. "Есть ли что-нибудь, чего ты не знаешь? В любом случае, имеет ли это значение?"


"С чего бы это? Судя по тому, как ты ударил одного из тех мужчин сегодня вечером, я думаю, ты изучал карате ".


"Немного, но ничего страшного. Коричневый пояс и работа на черных, потом у меня закончилось время ".


"Это хорошо. Я думаю, мы можем многого добиться. Но сейчас мы поедим. На твоих костях снова будет плоть".


Он провел меня по коридору в гостиную, обставленную в смеси европейского и китайского стилей. Су Инь сидела у камина с книгой, одетая в черный шелковый брючный костюм.


"У меня новости, племянница", - сказала Юань Тао, вставая. "Мистер Диллон пробудет у нас в гостях три недели. Это не доставит тебе неудобств?"


"Конечно, нет, дядя, я сейчас принесу ужин".


Она подошла к двери, открыла ее, оглянулась на Диллона через плечо и впервые с тех пор, как они встретились, улыбнулась.


Морган и Аста прилетели в Лондон утром четвертого июля. В Хитроу их забрал "Роллс-ройс", заказанный его лондонским головным офисом.


"В Беркли?" спросила она.


- Где же еще, в лучшем отеле города. Я снял для нас номер "Веллингтон Люкс" на крыше с двумя спальнями и чудесным зимним садом.


"И так удобно для Harrods", - сказала она.


Он сжал ее руку. "Когда это я говорил тебе не тратить мои деньги? Я просто подвезу тебя, у меня дела в офисе, но я вернусь. Не забудь, что сегодня вечером у нас вечеринка в честь Четвертого июля в американском посольстве. Надень что-нибудь действительно красивое. "


"Я выбью им глаза".


"Ты всегда так поступаешь, милая, твоя мама по-настоящему гордилась бы тобой", - и он взял ее за руку, когда "Роллс ройс" унесли.


Ханна Бернштейн постучала и вошла в кабинет Фергюсона и обнаружила, что он усердно работает за своим столом. "Бумага и еще больше бумаги". Он откинулся на спинку стула. "Что это?"


"Мне позвонил Ким из Ардмурчан Лодж. Прошлой ночью он благополучно прибыл туда на Рейндж Ровере, который вы присвоили. Он сказал, что путешествие было очень напряженным, что горы напомнили ему Непал, но домик очень милый. Очевидно, Джинни, кухарка леди Кэтрин, принесла пирог с мясом и картофелем, чтобы убедиться, что с ним все в порядке."


Ким, когда-то капрал в полку Гуркас, со времен армии был личным слугой Фергюсона, поваром и главным распорядителем по дому.


"Хорошо, а Морган?"


"Принц вылетает в воскресенье утром. У него есть свободные места в авиадиспетчерской службе с аэродрома Ардмурчан. Я проверил, и Морган забронировал место для полета на это обеденное время в Цитате своей компании. Боюсь, нет времени на взлом и проникновение."


"И где он сейчас?" - спросил я.


"Прибыл в Хитроу час назад со своей падчерицей, забронировал номер "Веллингтон Люкс" в отеле Berkeley".


- Боже Милостивый, герцог, должно быть, переворачивается в гробу.


- Явка в американское посольство сегодня вечером, сэр.


- А это значит, что мне придется пропустить вечеринку Четвертого июля. Не бери в голову. У вас есть другие дела в руках?"


"Да, сэр".


"Превосходно. Тогда увидимся позже.


Он вернулся к своей работе, а она вышла.


Диллон рано пробудился от глубокого сна, сразу почувствовав бледный вечерний свет, проникающий через занавешенное окно. Он был один. Он повернулся, чтобы посмотреть на подушку рядом с собой, на углубление там, где раньше была ее голова, а затем встал, подошел к окну и выглянул сквозь наполовину задернутые шторы на мощеную улицу Стейбл-Мьюз.


Это был прекрасный вечер, и он повернулся и пошел к гардеробу, чувствуя себя расслабленным и живым, но, что более важно, снова цельным. Его глаза были спокойны, голова ясна, а боль в животе была вызвана искренним голодом. Он встал перед зеркалом и осмотрел себя. Он выглядел моложе и подтянуто во всех отношениях. Когда он повернулся, чтобы осмотреть свою спину в зеркале, зловещие рубцы от ножевых ранений уже превратились в белые линии. Это было экстраординарно. Едва прошло четыре недели с той ночи в Уоппинге. То, чего добился Юань Тао, было чудом. Он натянул спортивный костюм, затем пошел на звук льющейся воды в ванную. Когда он открыл дверь, Су Инь была в душе.


"Это я", - позвал он. "Мы сегодня ужинаем?"


"Мне нужно заняться бизнесом", - крикнула она. "Ты все время забываешь".


"Мы могли бы поужинать поздно".


"Хорошо, посмотрим, а теперь иди и делай свои упражнения".


Он закрыл дверь и вернулся в спальню. Там было прохладно и тихо, только издалека доносились слабые звуки уличного движения. Он почти слышал тишину и стоял там, полностью расслабившись, вспоминая строки древнего даосского стиха, которому его научил Юань Тао.


В движении будь подобен воде,


В покое, как зеркало,


Откликайся, как эхо,


Будьте незаметны, как будто их вообще не существует.


Способность полностью расслабляться, самый важный дар из всех, способность, присущая всем другим животным, кроме человека. Выращенный, он мог бы дать силу, которая могла бы быть поистине сверхчеловеческой, созданной строгой дисциплиной и системой тренировок, насчитывающей не менее тысячи лет. Из этого проистекала внутренняя энергия ци, жизненная сила, которая в состоянии покоя придавала мужчине податливость ребенка, а в действии - мощь тигра.


Он сел на пол, скрестив ноги, полностью расслабившись; вдыхал через нос, а выдыхал через рот. Он закрыл глаза и прикрыл левое ухо правой рукой. Через пять минут он изменил это, прикрыв правое ухо левой рукой, все еще дыша глубоко и размеренно. Затем он закрыл оба уха, скрестив руки на груди.


Темнота окутала его, и когда он, наконец, открыл глаза, его рот был резко прохладным. Он сделал долгий, прерывистый вдох, и когда он поднялся на ноги, его конечности, казалось, были наполнены силой. Он задавался вопросом, как отреагировал бы Беллами, и все же результаты были на виду у всех. Рука, которая больше не дрожала, ясный взгляд и сила, в которую он никогда бы не поверил, что это возможно.


В этот момент вошла Су Инь, одетая в кремовые брюки и испанскую рубашку ярко-оранжевого цвета. Она расчесывала волосы. "Ты выглядишь довольной собой".


"А почему бы и нет? Я провел день в постели с невероятно красивой женщиной и все еще чувствую себя Самсоном ".


Она рассмеялась. "Ты безнадежен, Шон. Вызови мне такси".


Он позвонил по обычному номеру, затем повернулся. - Как насчет сегодняшнего вечера? Мы могли бы поужинать допоздна в "Ритце" и сходить в кабаре.


"Это невозможно". Она поднесла руку к лицу. "Я знаю, как хорошо тебе сейчас, но ты не можешь иметь все в этой жизни". Она колебалась. "Ты скучаешь по Юань Тао, не так ли?"


"Очень, что странно, учитывая, что он уехал всего пять дней назад".


"Ты бы так же сильно скучал по мне?"


"Конечно. Почему ты спрашиваешь?"


"Я еду домой, Шон. Моя сестра и ее муж открывают новый ночной клуб в Гонконге. Вчера вечером мне позвонил мой дядя. Я им нужен".


"А Красный Дракон?"


"Буду продолжать вполне счастливо, когда моего метрдотеля повысят до менеджера".


"А я?" спросил он. "А как же я?"


"Ты пытаешься сказать, что любишь меня?" Он поколебался, прежде чем ответить, и этого было достаточно. "Нет, Шон, нам было так хорошо вместе, как только могут надеяться двое людей в этой жизни, но все проходит, и мне пора домой".


"Как скоро?"


"Вероятно, выходные". Когда раздался звонок в дверь, она взяла свой портфель. "Вот и мое такси. Мне пора. У меня много дел".


Он подошел с ней к двери и открыл ее. Такси ждало, двигатель работал. Она остановилась на ступеньке. "Это еще не конец, Шон. Ты позвонишь мне?"


Он легко поцеловал ее в обе щеки. "Конечно".


Но он не стал бы, он знал это, и она тоже это знала, он мог сказать это по тому, как она помедлила, прежде чем сесть в такси, оглянулась, как будто понимая, что это в последний раз, а потом хлопнула дверца, и она уехала.


Он пробыл в душе добрых пятнадцать минут, размышляя об этом, когда раздался звонок в парадную дверь. Возможно, она вернулась? Он нашел халат и вышел, вытирая волосы полотенцем. Когда он открыл дверь, там стоял мужчина в коричневом комбинезоне с планшетом в руке, а позади него был припаркован фургон British Telecom.


"Извините за беспокойство, сэр, у нас сегодня утром в конюшне уже четыре телефонных обрыва. Могу я проверить ваш почтовый ящик?" Он показал удостоверение личности British Telecom с его фотографией над именем Дж. Смит.


"Конечно, а почему бы и нет?" Диллон повернулся и повел меня по коридору. "Распределительная коробка под лестницей. Я только пойду переоденусь".


Он поднялся наверх, закончил сушить волосы, расчесал их и надел старый спортивный костюм и кроссовки, затем спустился вниз. Инженер-телефонист находился под лестницей.


"Все в порядке?" Спросил Диллон.


"Я думаю, что да, сэр".


Диллон повернулся, чтобы пройти через гостиную на кухню, и увидел большую корзину для белья посреди комнаты. "Что, черт возьми, это такое?" - спросил он.


"О, это для тебя".


Второй телефонный инженер в таком же форменном комбинезоне вышел из-за двери, держа в руке итальянский автоматический пистолет "Беретта". Он немного преуспевал, и у него было морщинистое и доброе лицо.


"Господи, сынок, в этом нет необходимости, просто скажи мне, чего ты хочешь", - сказал Диллон, подошел к широкому викторианскому камину и встал, положив руку на каминную полку.


"Я бы не стал пытаться схватиться за "Вальтер", который вы продолжаете вешать на гвоздь прямо в дымоход, сэр, мы уже сняли его", - сказал мужчина постарше. "Итак, просто лягте на пол, руки за шею".


Диллон сделал, как ему сказали, когда к ним присоединился Смит. "Спокойно делайте это, мистер Диллон", - сказал он, и Диллон почувствовал, как в его правую ягодицу вонзилась игла.


Что бы это ни было, это было хорошо. Только что он был там, а в следующий момент его уже не было, все было так просто. • • * Он вернулся к жизни так же быстро, как и оставил ее. Сейчас была ночь, и единственным освещением в комнате было что-то вроде ночника на шкафчике рядом с односпальной кроватью, на которой он лежал. На нем все еще был спортивный костюм; они даже не сняли с него кроссовки. Он спустил ноги на пол, сделал пару глубоких вдохов, затем услышал голоса и скрежет ключа в замке. Он поспешно лег на спину и закрыл глаза.


- Все еще в отключке. С этим все в порядке, док?" Это говорил Смит, Диллон узнал его голос.


Кто-то еще сказал: "Дай-ка я посмотрю". Пальцем проверили пульс на правом запястье, а затем расстегнули молнию на его спортивном костюме и приложили стетоскоп. "Пульс в норме, сердце в порядке", - сказал врач, приподнял веки Диллона одно за другим и прощупал их фонариком. Это был высокий, мертвенно-бледный индеец в белом халате, и Диллон усилием воли застыл, уставившись на него. "Нет, он скоро проснется. При таких дозировках лекарств нельзя быть уверенным во временном интервале. Реакция зависит от индивидуальных особенностей. Мы вернемся через час ".


Дверь закрылась, ключ повернулся. Два засова также были задвинуты. Диллон был уже на ногах, подошел к двери и замер, прислушиваясь. Не было особого смысла тратить время на дверь, это было очевидно. Он подошел к окну, отдернул занавеску и сразу же увидел прочную решетку. Он выглянул наружу. Дождь лил не переставая, капая через протечку из водосточного желоба, который был прямо над его головой. Снаружи был сад, обнесенный высокой стеной примерно в пятидесяти ярдах.


Если водосточный желоб был там, где был, это означало, что над ним была только крыша. Это мог быть чердак, но был только один способ выяснить.


У стены стояли маленький деревянный стол и стул. Он оттащил стол в угол у окна и забрался на него. Штукатурка на потолке была такой старой и мягкой, что, когда он уперся в нее локтем, она сразу же треснула, осколки штукатурки осыпались и посыпались в комнату. Он быстро расширил отверстие, отрывая деревянные планки голыми руками. Когда помещение стало достаточно большим, он слез, поставил стул на стол, затем вскарабкался на него, подтянувшись, чтобы найти темное, гулкое пространство на крыше, где тут и там пробивались лучики света.


Он двигался осторожно, ступая по балкам. Пространство под крышей было обширным и, очевидно, охватывало весь дом, кроличий нор из половинок стен и карнизов. Наконец он подошел к люку, который осторожно открыл. Внизу была небольшая площадка, погруженная в темноту, лестница вела вниз, туда, где был рассеянный свет.


Диллон спустился на площадку, остановился, прислушиваясь, а затем спустился по лестнице. Он оказался в конце длинного коридора, который был полностью освещен. Он заколебался, и в этот момент слева от него открылась дверь, и вышли Смит и индийский доктор. И Смит был быстр, Диллон должен был отдать ему должное, вытащив "Вальтер" из кармана в тот момент, когда Диллон двинулся вперед, ударив его кулаком в живот и ударив коленом в лицо мужчине, когда тот опрокинулся. Смит, падая, уронил "Вальтер", и Диллон подобрал его.


"Хорошо, старина", - сказал он доктору. "Ответы. Где я нахожусь?"


Индеец был чрезвычайно встревожен. "Санкт - Дом Марка престарелых, Холланд-парк, Мистер Диллон. Пожалуйста". Его руки дрогнули. "Я ненавижу оружие".


"Ты возненавидишь их еще больше, когда я покончу с тобой. Что здесь происходит? С кем я имею дело?"


- Пожалуйста, мистер Диллон. Теперь мужчина умолял. "Я просто здесь работаю".


Внезапно раздался крик, и Диллон, обернувшись, увидел второго из своих похитителей, стоявшего в конце коридора. Он выхватил свою "Беретту", Диллон быстро выстрелил из "Вальтера", мужчина отлетел назад. Диллон втолкнул индейца в комнату, повернулся и стремглав бросился вниз по лестнице. Прежде чем он достиг дна, снова и снова монотонно раздался пронзительный сигнал тревоги. Диллон, не колеблясь, за считанные секунды достиг коридора на первом этаже и побежал прямо к двери в дальнем конце. Он поспешно отпер ее и выскочил в сад.


Шел сильный дождь. Казалось, он был за домом, и где-то с другой стороны он слышал зовущие голоса и лай собаки. Он перебежал участок газона и продрался сквозь кусты, подняв руку, чтобы защитить лицо от бьющих по нему веток, пока не добрался до стены. Она была около пятнадцати футов высотой и увита колючей проволокой. Возможно, можно было взобраться на ближайшее дерево и перепрыгнуть через него, но черная проволока, натянутая на таком уровне, выглядела зловеще. Он поднял большую ветку, лежащую на земле, и потянулся вверх. Когда он прикоснулся к проводу, немедленно последовала вспышка.


Он повернулся и побежал дальше, параллельно стене. Теперь лаяла не одна собака, но дождь помог убить ее запах, и тогда он подошел к опушке леса и подъездной дорожке к воротам, ведущим во внешний мир. Они были закрыты, и там стояли двое мужчин в беретах и камуфляжной форме, с автоматами в руках.


Подъехал "Лендровер", и кто-то вышел, чтобы поговорить с ними, мужчина в штатском. Диллон повернулся и поспешил обратно к дому. Сигнализация резко оборвалась. Он остановился у черного хода, через который вышел ранее, затем открыл его. В коридоре было тихо, и он осторожно двинулся по нему и остановился у подножия лестницы.


Вдалеке послышались голоса. Он прислушался на мгновение, затем осторожно поднялся обратно по лестнице. Последнее место, где его будут искать, по крайней мере, он на это надеялся. Он добрался до коридора на верхнем этаже. Смит и другой мужчина ушли, но когда Диллон остановился, обдумывая свой следующий шаг, дверь справа от него открылась, и во второй раз за ночь появился доктор-индеец.


Его отчаяние было почти комичным. "О, Боже мой, мистер Диллон, я думал, вы уже далеко отсюда".


"Я вернулся, чтобы преследовать тебя", - сказал ему Диллон. "Ты не назвал мне своего имени".


"Чоудрей - доктор Эмас Чоудрей".


"Хорошо. Я скажу тебе, что мы собираемся делать. Где-то в этом месте находится ответственный человек. Ты отведешь меня туда, где он находится. Если ты этого не сделаешь, - он ткнул Чоудрея дулом "Вальтера" под подбородок, - ты возненавидишь оружие еще больше".


"Нет необходимости в этом насилии, уверяю вас, мистер Диллон, я подчинюсь".


Он первым спустился по лестнице, свернул в коридор на втором этаже и вышел на площадку, покрытую ковром. Изогнутая лестница эпохи регентства вела в великолепный холл. Собаки все еще лаяли в саду снаружи, но в холле было так тихо, что они могли слышать тиканье напольных часов в углу.


"Куда мы идем?" - Куда? - прошептал Диллон.


"Там, внизу, дверь из красного дерева", - сказал ему Чоудрей.


"Тогда мы идем вниз".


Они спустились по покрытой ковром лестнице, прошли через холл к двери. - В библиотеку, мистер Диллон.


"Спокойно", - сказал Диллон. "Открой это".


Чоудрей так и сделал, и Диллон втолкнул его внутрь. Стены были уставлены книгами, в камине Адама ярко горел огонь. Старший детектив-инспектор Ханна Бернштейн стояла у камина и разговаривала с двумя фальшивыми телефонными инженерами.


Она обернулась и улыбнулась. "Заходите, мистер Диллон, заходите. Вы только что выиграли для меня пять фунтов. Я сказал этим двоим, что именно здесь вы окажетесь".


ШЕСТЬ


Машина, которая высадила Диллона у его коттеджа в Стейбл-Мьюз, подождала, пока он зайдет внутрь. Он переоделся в серые слаксы, шелковый темно-синий свитер-поло и твидовый пиджак из Донегола. Он взял свой бумажник, портсигар и зажигалку, вышел на улицу и через несколько минут снова сел в машину. Вскоре после этого они добрались до Кавендиш-сквер, и он позвонил в дверь квартиры Фергюсона. Ответила Ханна Бернштейн.


"Ты теперь и домашними делами занимаешься?" спросил он. "Где Ким?"


"В Шотландии", - сказала она ему. "Ты узнаешь почему. Он ждет".


Она повела их по коридору в гостиную, где они обнаружили Фергюсона, сидящего у камина и читающего вечернюю газету. Он спокойно поднял глаза. "Вот ты где, Диллон. Должен сказать, что ты выглядишь на удивление подтянутой."


"Еще больше кровавых игр", - сказал Диллон.


"Практический тест, который, как я думал, сэкономит мне много времени и покажет, насколько правдивы сообщения, которые я получал о тебе". Он посмотрел на Ханну. "У вас все записано на видео?"


"Да, сэр".


Он вернулся к Диллону. "Ты, конечно, заставил беднягу Смита поработать, а что касается его коллеги, то хорошо, что у тебя в "Вальтере" были только холостые патроны". Он покачал головой. "Боже мой, Диллон, ты действительно становишься ублюдком, когда начинаешь действовать".


"Да благословит Господь вашу честь за то, что я погладил вас по головке", - сказал Диллон. "И есть ли хоть малейший шанс, что вы могли бы рассказать мне, что, черт возьми, все это значит?"


"Конечно", - сказал Фергюсон. "На буфете есть бутылка "Бушмиллс". Достаньте папку, старший инспектор".


"Спасибо", - с иронией сказал Диллон и пошел налить себе.


Фергюсон сказал: "Если бы я не видел этого собственными глазами, я бы ни за что не поверил. Замечательный парень этот Юань Тао. Хотел бы он работать у меня ".


"Я полагаю, ты всегда можешь попытаться купить его", - сказал Диллон.


"Не совсем", - сказал Фергюсон. "Он владеет тремя фабриками в Гонконге и одной из крупнейших судоходных линий на Дальнем Востоке, помимо ряда мелких предприятий, ресторанов и тому подобного. Разве он тебе не сказал?"


"Нет", - сказал Диллон, а затем улыбнулся. "Он бы этого не сделал. Он не такой парень, бригадир".


"Его племянница кажется привлекательной девушкой".


"Так и есть. Она также возвращается в Гонконг в эти выходные. Бьюсь об заклад, ты этого не знал ".


"Какая жалость. Нам придется найти другой способ заполнить ваше время".


"Я уверен, что у вас не возникнет ни малейших трудностей", - сказал ему Диллон.


"Как обычно, ты попал в самую точку. Очевидно, я все равно хотел тебя вернуть, но так получилось, что произошло нечто особенное, что-то, что, я думаю, требует прикосновения Диллона. Во-первых, здесь замешана довольно привлекательная молодая леди, но мы вернемся к этому позже. Старший инспектор, досье."


"Вот, сэр", - сказала она и протянула ему конверт.


"Вы слышали о человеке по имени Карл Морган?"


"Владелец отеля-миллиардер, финансист помимо всего прочего", - сказал Диллон. "Никогда не покидает светских страниц журналов. Он также тесно связан с мафией. Его дядя - человек по имени Дон Джованни Лука. На Сицилии он Капо ди тутти Капи, Босс всех боссов."


Фергюсон был искренне впечатлен. "Откуда, черт возьми, ты все это знаешь?"


"О, около тысячи лет назад, когда я работал с некой незаконной организацией под названием ИРА, сицилийская мафия была одним из источников, из которых мы получали оружие".


"Действительно", - сухо сказала Ханна Бернштейн. "Было бы полезно попросить вас сесть и перенести на бумагу все, что вы помните о том, как это сработало".


"Это мысль", - сказал ей Диллон.


Она протянула ему папку. "Взгляни на это".


"В восторге".


"Я приготовлю чай, сэр".


Она вышла, а Диллон сел на подоконник и закурил сигарету. Когда он закончил, она вернулась с подносом, и он присоединился к ним у камина.


"Захватывающая штука это дело Чункинг Ковенант". В конце папки было прикреплено несколько фотографий, на одной из них Морган в форме для поло. "Сам мужчина. Похоже на рекламу какого-нибудь мужественного лосьона после бритья."


"Он опасный человек", - сказала Ханна, наливая чай. "Не обманывай себя".


"Я знаю, дорогая девочка", - сказал он. Были и другие фотографии, на некоторых Морган с великими и добрыми, а на паре с Лукой. "Он, конечно, знает всех".


"Можно и так сказать".


"А это?" Спросил Диллон.


На последней фотографии Морган запечатлен на своей яхте в гавани Канн, полулежащим в шезлонге с бокалом шампанского в руке и пристально смотрящим на молодую девушку, облокотившуюся на перила. На вид ей было около шестнадцати, она была в бикини, со светлыми волосами до плеч.


"Его падчерица, Аста, хотя и использует его имя", - сказала ему Ханна.


"Шведский?"


"Да. Снято более четырех лет назад. Через три недели ей исполнится двадцать один или около того. У нас где-то в "Татлере" есть ее фотография, сделанная с Морган на скачках в Гудвуде. Очень, очень привлекательно."


"Я бы сказал, что Морган согласился бы с тобой, судя по тому, как он смотрит на нее на этой фотографии".


"Почему вы говорите именно это?" Спросил Фергюсон.


"Обычно он много улыбается, он улыбается на всех других фотографиях, но не на этой. Он как будто говорит: "Я отношусь к тебе серьезно". При чем здесь мать? Вы не указали ее ни на одной фотографии."


"Она утонула год назад во время погружения с аквалангом у берегов греческого острова Гидра".


"Несчастный случай?"


"Неисправный баллон с воздухом, так показало вскрытие, но здесь есть копия расследования, проведенного афинской полицией". Ханна извлекла его из папки. - Бригадир сказал мне, что вы опытный ныряльщик. Тебе это покажется интересным".


Диллон быстро прочитал это, затем поднял глаза, нахмурившись. "Это не случайно. Этот клапан, должно быть, был поврежден. На этом все закончилось?"


"Полиция даже не поднимала этот вопрос с Морганом. Я получил это из их досье о погибших, любезно предоставленного другом из греческой разведки", - сказал ему Фергюсон. "У Моргана огромные интересы в греческом судоходстве, казино, отелях. Был приказ сверху прекратить расследование ".


"Они бы никогда ничего не добились", - сказала Ханна. "Не с такими деньгами, как у него, и всей этой властью и влиянием".


"Но мы утверждаем, что он убил свою жену или организовал это убийство", - сказал Диллон. "Зачем ему это делать? Она была богата?"


"Да, но ничто не сравнится с таким богатым, как он", - сказал Фергюсон. "У меня такое подозрение, что, возможно, она узнала слишком много".


"И это ваше мнение?" Диллон спросил Ханну Бернштейн.


"Возможно". Она взяла фотографию, сделанную на яхте. "Но, возможно, это было что-то другое. Возможно, ему нужна была Аста".


Диллон кивнул. "Именно об этом я и думал". Он повернулся к Фергюсону. "Итак, что мы собираемся делать с этим делом?"


Фергюсон кивнул Ханне, которая взяла на себя ответственность. "Дом в Лох-Ду, Морган въезжает в ближайший понедельник. Мы с бригадиром вылетаем в пятницу на эту старую базу королевских ВВС в Ардмурчане и переезжаем в Ардмурчан Лодж, где Ким уже проживает."


"А как же я?"


"Ты мой племянник", - сказал Фергюсон. "Моя мать была ирландкой, помнишь? Ты присоединишься к нам через несколько дней".


"Почему?"


"По нашей информации, Аста не поедет с Морган. Она на балу в "Дорчестере", который дает посольство Бразилии в понедельник вечером. Морган должен был уйти, и она заступилась за него ", - сказала Ханна. "Мы выяснили, что она вылетает в Глазго во вторник, а затем намеревается сесть на поезд до Форт-Уильяма, а оттуда в Арисайг, где ее заберет машина".


"Откуда ты это знаешь?" Спросил Диллон.


"О, допустим, у нас есть друг в штате Беркли", - сказала она.


"Зачем садиться на поезд из Глазго, когда она могла бы вылететь прямо в Ардмурчан по просьбе Морган?"


"Бог знает", - сказал Фергюсон. "Возможно, ей нравится живописный маршрут. Этот поезд проходит через одни из самых захватывающих пейзажей в Европе".


"Так что же мне, по-твоему, делать?"


"У главного инспектора есть приглашение в золотой оправе для некоего Шона Диллона посетить бал в посольстве Бразилии в понедельник вечером", - сказал ему Фергюсон. "Это черный галстук для тебя, Диллон, у тебя он есть?"


"Конечно, и разве мне это не нужно в те свободные вечера, когда я работаю официантом в "Савое"? И что я там делаю?"


Впервые Ханна Бернштейн выглядела неуверенной. "Что ж, попробуй узнать ее получше".


"Ты имеешь в виду, забрать ее? Не будет ли это выглядеть чем-то вроде совпадения, когда я позже появлюсь в Ардмурчан лодж?"


"Довольно обдуманно с моей стороны, дорогой мальчик. Помнишь наше маленькое приключение в "Американских девственницах"?" Фергюсон повернулся к Ханне. "Я уверен, ты читал досье, старший инспектор. Покойный сеньор Сантьяго и его разношерстная команда знали, кто мы такие, точно так же, как мы знали, кто они и что замышляют. Это было то, что я называю ситуацией "мы знаем, что вы знаете, что вы знаете, что мы знаем ".


"И что?" Сказал Диллон.


"Морган в Лох-Ду с гнусными целями, изолированном поместье в нескольких милях от любой точки Высокогорья Шотландии, обнаруживает, что его соседи, готовые к стрельбе, остановились на другом берегу озера в Ардмурчан Лодж. Он начнет проверять нас, как только узнает, что мы там, дорогой мальчик, и не говори мне, что мы все могли использовать вымышленные имена. С такой компанией, как у него, особенно с его связями в мафии в Лондоне, у него не возникнет ни малейших трудностей вычислить нас.


"Ладно, точка зрения принята, но я знаю тебя, старый хрыч, и это еще не все".


"Не правда ли, у него изящный оборот речи, старший инспектор?" Фергюсон улыбнулся. "Да, конечно, есть. Как я уже указывал, я хочу, чтобы он знал, что мы рядом, я хочу, чтобы он знал, что мы дышим ему в затылок. Конечно, я также прослежу, чтобы история о том, как Морган берет Лох-Дху, а Аста заменяет его в деле о бразильском посольстве, просочилась в колонку светской хроники Daily Mail. Позже ты всегда можешь сказать, что прочитал это, был заинтригован, потому что собирался в то же самое место, поэтому сделал все возможное, чтобы встретиться с ней. Это не будет иметь ни малейшего значения. Морган все равно почувствует запах вонючей рыбы."


"Не будет ли это опасно, бригадир?" Прокомментировала Ханна Бернштейн.


"Да, так и будет, старший инспектор, вот почему у нас есть Диллон". Он улыбнулся и встал. "Становится поздно, и пора ужинать. Вы, должно быть, умираете с голоду, вы оба. Я отведу вас в "Ривер Рум" в "Савое". Отличный танцевальный ансамбль, старший инспектор, вы можете покружиться здесь с этим отчаянным. Он может вас удивить.


Когда наступил вечер понедельника, Диллон рано приехал в отель Dorchester. На нем был темно-синий плащ Burberry, который он оставил в гардеробе. Его смокинг был совершенно обычным изделием безупречного пошива от Armani, однобортным, с лацканами из шелка-сырца, черные заклепки ярко выделялись на фоне белой рубашки. Он был действительно доволен своим внешним видом в целом и надеялся, что Аста Морган почувствует то же самое. Он подкрепился бокалом шампанского в пиано-баре и спустился в большой бальный зал, где предъявил свою визитную карточку и был допущен, чтобы увидеть посла Бразилии и его супругу, приветствующих своих гостей.


Его окликнули по имени, и он вышел вперед. "Мистер Диллон?" - спросил посол с легким вопросом в голосе.


- Министерство обороны, - сказал Диллон. - Так мило с вашей стороны пригласить меня. - Он повернулся к жене посла и галантно поцеловал ей руку. - Мои комплименты по поводу платья, оно мне очень идет.


Она покраснела от удовольствия, и, уходя, он услышал, как она сказала по-португальски своему мужу: "Какой очаровательный мужчина".


Бальный зал был уже заполнен, играл танцевальный оркестр, женщины в изысканных платьях, большинство мужчин в черных галстуках, хотя кое-где виднелась военная форма и тут и там церковные сановники. С хрустальными люстрами, зеркалами это была действительно великолепная сцена, и он взял бокал шампанского у проходящего официанта и стал пробираться сквозь толпу, ища Асту Морган и не видя ее никаких признаков. Наконец он вернулся ко входу, закурил сигарету и стал ждать.


Почти час спустя он услышал, как выкрикнули ее имя. Она собирала волосы наверх, открывая все лицо, высокие скандинавские скулы и своего рода высокомерие, которое, казалось, говорило о том, что ей наплевать ни на кого и ни на что, если уж на то пошло. На ней было абсурдно простое платье из черного шелка, окаймленное на талии лентой, подол значительно выше колен, черные чулки, а в руках она носила вечернюю сумочку, что-то вроде черной кольчуги. Все повернулись посмотреть, как она довольно долго разговаривала с послом и его женой.


"Вероятно, оправдываю Моргана", - тихо сказал Диллон.


Наконец она спустилась по лестнице, остановившись, чтобы открыть сумочку. Она достала золотой портсигар, выбрала одну сигарету, затем поискала зажигалку. "Черт!" - сказала она.


Диллон шагнул вперед, в его правой руке вспыхнула "Зиппо". "Конечно, и ничего не бывает там, где ты этого хочешь, разве это не правда?"


Она спокойно оглядела его, затем взяла за запястье и взяла фонарь. "Спасибо".


Когда она повернулась, чтобы уйти, Диллон весело сказал: "Не меньше шести дюймов на этих каблуках, смотри, как ты ходишь, дорогая девочка, гипсовая повязка не подошла бы к этому короткому платью".


Ее глаза расширились от изумления, затем она рассмеялась и ушла.


Казалось, она знала огромное количество людей, переходя от группы к группе, время от времени позируя светским фотографам, и она, безусловно, была популярна. Диллон держался достаточно близко, чтобы наблюдать за ней, и просто ждал, что принесет ночь.


Она танцевала несколько раз с самыми разными мужчинами, включая самого посла, двух министров правительства и одного-двух актеров. Возможность для Диллона представилась примерно час спустя, когда он увидел, как она танцует с членом парламента, известным своим распутством. Когда танец закончился, он обнял ее за талию, когда они покидали зал. Они стояли у буфета, и она пыталась вырваться, но теперь он держал ее за запястье.


Диллон подошел быстро. - Господи, Аста, прости, что я так опоздал. Дела. Другой мужчина отпустил ее, нахмурившись, и Диллон поцеловал ее в губы. "Шон Диллон", - пробормотал он.


Она оттолкнула его и раздраженно сказала: "Ты действительно свинья, Шон, у тебя одни оправдания. Бизнес. Это лучшее, на что ты способен?"


Диллон взял ее за руку, полностью игнорируя полицейского. "Хорошо, я что-нибудь придумаю. Давай пройдемся по залу".


Оркестр заиграл фокстрот, и она была легка в его объятиях. "Клянусь Богом, девочка, но у тебя это хорошо получается", - сказал он.


"Я училась в школе-интернате. Два раза в неделю у нас в холле были бальные танцы. Девочки, конечно, танцевали вместе. Всегда ссорились из-за того, кто должен был вести ".


"Я могу себе представить. Знаешь, когда я был мальчиком дома, в Белфасте, мы вместе ходили в клуб, чтобы кто-то из толпы мог заплатить за вход в танцзал, а потом он открывал пожарную дверь, чтобы остальные могли войти бесплатно. "


"Вы, собаки", - сказала она.


"Ну, в шестнадцать лет у тебя не было наличных, но когда-то это было время фантазий. Все эти девушки в хлопчатобумажных платьях, пахнущие тальком ". Она усмехнулась. "Мы жили в районе, где жил рабочий класс. Духи были слишком дорогими".


"И там ты довел свое выступление до совершенства?"


"И что бы это было за представление?"


"О, перестань", - сказала она. "Как гладко ты тогда себя вел. Теперь я должна быть благодарна, разве не так все происходит?"


- Ты имеешь в виду, что мы исчезнем в ночи, чтобы я мог заняться с тобой своим порочным делом? Он улыбнулся. - Прости, любовь моя, но у меня запланированы другие дела, и я уверен, что у тебя тоже. - Он остановился на краю площадки и поцеловал ей руку. "Это было весело, но постарайся составить компанию получше".


Он повернулся и пошел прочь, аста Морган смотрела ему вслед с выражением изумления на лице. Пианист в пиано-баре отеля "Дорчестер" был личным любимцем Диллона во всем Лондоне. Когда ирландец появился, он помахал рукой, и Диллон присоединился к нему, облокотившись на пианино.


"Хех, ты отлично выглядишь, чувак, сегодня вечером что-то особенное?"


"Мяч в пользу посольства Бразилии, великие и порядочные иногда выставляют себя дураками".


- Принимает всевозможные меры. Вы хотите внести свой вклад? Мне бы не помешало сходить в мужской туалет.


"С удовольствием".


Диллон проскользнул за пианино и сел, когда пианист встал. Подошла официантка, улыбаясь. "Как обычно, мистер Диллон?"


"Krug, любовь моя, не винтажный". Диллон достал сигарету из своего старого серебряного портсигара, закурил и перешел к "Туманному дню в Лондоне", своему любимому.


Он сидел там, сигарета свисала с уголка его рта, дым поднимался вверх, погруженный в музыку и в то же время прекрасно осознавая приближение Асты Морган.


"Я вижу, человек талантливый".


"Как однажды сказал мой старый враг, сносное пианино в баре, вот и все, плоды нерастраченной молодости".


"Враг, вы говорите?"


"Мы поддерживали одно и то же дело, но у нас были разные взгляды на то, как к этому подойти, скажем так".


"Причина, мистер Диллон? Звучит серьезно".


"Тяжелая ноша". Подошла официантка с кружкой пива в ведерке, и он кивнул. "Бокал для леди, мы посидим вон в той кабинке".


"Я была чужой в этом городе", - сказала она, пересказывая ему несколько стихотворений.


"За городом были люди, которых я знал", - ответил он. "Спасибо за это Гершвинам, Джорджу и Айре. Они, должно быть, любили этот старый город. Написал ее для фильма "Девица в беде". Фред Астер спел ее."


"Я слышала, он тоже умел немного танцевать", - сказала она.


В этот момент вернулся чернокожий пианист. "Хех, чувак, это мило".


"Но не так хорошо, как ты. Возьми управление на себя". Диллон отошел в сторону, когда пианист сел рядом с ним.


Они сели в кабинке, и Диллон зажег для нее сигарету и протянул бокал шампанского.


"Я бы оценила вас как человека с достижениями и высокими стандартами, и все же вы пьете не винтаж", - сказала она, пробуя Krug.


"Лучшее шампанское из всех, не марочное", - сказал он. "Оно совершенно уникально. Это смесь винограда, и не многие знают об этом. Они ориентируются на то, что напечатано на этикетке, на поверхность вещей."


"К тому же философ. Чем вы занимаетесь, мистер Диллон?"


"Как можно меньше".


"Разве не все мы? Ты говорил о причине, не о работе или профессии, о деле. Вот это я действительно нахожу интересным".


"Господи, Аста Морган, мы здесь, в лучшем баре Лондона, пьем шампанское Krug, и ты начинаешь относиться ко мне серьезно".


"Откуда ты знаешь мое имя?"


"Ну, "Татлер" знает это, и "Хелло", и все те другие светские журналы, в которых ты продолжаешь появляться. Вряд ли это секрет, что вы с твоим отцом составляете такую высококлассную компанию. Да ведь они даже держали тебя в Королевском вольере в Аскоте в прошлом месяце с королевой-матерью, храни ее Бог, а я всего лишь бедный ирландский крестьянский мальчик, уткнувшийся носом в окно."


"Я был в Загоне, потому что у моего отца была лошадь, и я сомневаюсь, что вы когда-нибудь в своей жизни прикладывали нос к окну, мистер Диллон. У меня сильное подозрение, что у тебя было бы гораздо больше шансов вмешаться." Она встала. "Теперь моя очередь уходить. Было приятно, и я благодарна тебе за то, что ты тогда вмешался. Хэмиш Хант ведет себя как свинья, когда выпьет."


"Такая девушка, как ты, любовь моя, соблазнила бы кардинала из Рима и без выпивки", - сказал ей Диллон.


На мгновение она изменилась, жесткость исчезла, покраснела, выглядела слегка неуверенно. "Почему, мистер Диллон, комплименты и в такое время ночи? Что дальше?"


Диллон посмотрел ей вслед, затем встал и последовал за ней. Он быстро оплатил счет, взял свой Burberry и, натянув его, вышел в великолепное фойе отеля Dorchester. У входа ее не было видно, и подошел швейцар.


"Такси, сэр?"


"Я искал мисс Асту Морган", - сказал ему Диллон. "Но, кажется, я ее упустил".


"Я хорошо знаю мисс Морган, сэр. Сегодня вечером она была на балу. Я бы сказал, что ее водитель заберет ее у бокового входа".


"Спасибо".


Диллон обошел машину и пошел по тротуару, мимо мелькали машины на Парк-Лейн. Там было припарковано несколько лимузинов, ожидающих своих пассажиров, и когда он приблизился, появилась Аста Морган, одетая в довольно эффектный черный плащ с надвинутым капюшоном. Она остановилась, оглядывая вереницу лимузинов, очевидно, не найдя того, что искала, и пошла по тротуару. В тот же момент член парламента Хэмиш Хант вышел из отеля и направился за ней.


Диллон быстро приблизилась, но Хант схватил ее за руку и прижал к стене, просунув руки под ее плащ. Его голос был громким, невнятным из-за выпитого. - Ну же, Аста, всего лишь поцелуй.


Она отвернулась, и Диллон похлопал его по плечу. Хант удивленно обернулся, и Диллон провел ногой по его голени, сильно наступив на подъем ноги Ханта, затем ударил его головой резко, яростно и с полной экономией. Хант отшатнулся и сполз по стене.


- Опять напился, - сказал Диллон. "Интересно, что скажут избиратели", - и он взял Асту за руку и потянул ее прочь.


Лимузин "Мерседес" подкатил к обочине, и из него выскочил шофер в форме. "Надеюсь, я не заставил вас ждать, мисс Аста, полиция увозила нас раньше, мне пришлось объезжать".


"Все в порядке, Генри".


Полицейский в форме двинулся по тротуару к Ханту, который сидел, прислонившись к стене, Аста открыла заднюю дверцу "Мерседеса" и потянула Диллона за руку.


"Пошли, нам лучше убираться отсюда".


Он последовал за ней, шофер сел за руль и влился в поток машин. "Господи, мэм, какая у вас шикарная машина, а я всего лишь бедный ирландский мальчик, приехавший из деревни и надеющийся заработать фунт или два".


Она громко рассмеялась. "Бедный ирландский мальчик, мистер Диллон, я никогда не слышала такой чуши. Если это так, то я впервые слышу о том, кто носит одежду от Армани".


"А, ты заметил?"


"Если и есть что-то, в чем я эксперт, так это мода. Это плоды моей нерастраченной молодости ".


"Конечно, и это та ужасная старуха, которой ты уже являешься, Аста Морган".


"Хорошо", - сказала она. "Куда мы можем вас отвезти?"


"Куда угодно?"


"Это меньшее, что я могу сделать".


Он нажал кнопку, которая опустила стеклянное окно, отделяющее их от водителя. - Отвезите нас на набережную, водитель, - сказал он и снова поднял стекло.


"Набережная?" переспросила она. "Зачем?"


Он предложил ей сигарету. "Ты когда-нибудь смотрела те старые фильмы, где парень и его девушка прогуливались по тротуару набережной, выходящей на Темзу?"


"Раньше времени, мистер Диллон", - сказала она и наклонилась вперед, чтобы прикурить, - "но я готова хоть раз попробовать что угодно".


Когда они добрались до Набережной, шел дождь. "Вы только посмотрите на это сейчас", - сказал Диллон.


Она опустила окно в перегородке. - Мы пойдем пешком, Генри. Забери нас у Ламбетского моста. У тебя есть зонтик?


"Конечно, мисс Аста".


Он вышел, чтобы открыть дверцы и поставить большой черный зонт, который Диллон взял. Аста взяла его под руку, и они пошли пешком. "Для тебя это достаточно романтично?" - спросил он.


"Я бы не подумала, что ты романтик", - сказала она. "Но если ты имеешь в виду, нравится ли мне это, то да. Я люблю дождь, ночной город, ощущение, что за следующим углом может поджидать что угодно ".


"В наши дни, наверное, грабитель".


"Теперь я знаю, что ты не романтик".


Он остановился, чтобы достать сигареты, и дал ей одну. "Нет, я понимаю твою точку зрения. Когда я был молод и глуп, тысячу лет назад, жизнь, казалось, предоставляла бесконечные возможности".


"И что произошло?"


"Жизнь". Он рассмеялся.


"Ты не валяешь дурака, не так ли? Я имею в виду, там, с этим подонком Хэмишем Хантом, тебе пришлось туго".


"И о чем это тебе говорит?"


"Что ты можешь позаботиться о себе, и это необычно для мужчины, который носит вечерний костюм стоимостью не менее полутора тысяч фунтов. Чем ты занимаешься?"


"Что ж, давайте посмотрим. Я учился в Королевской академии драматического искусства, но это было давно. Я играл Люнгстранд в "Морской даме" Ибсена в Национальном театре. Он был единственным, кто много кашлял."


"А потом? Я имею в виду, что ты, очевидно, бросил актерскую карьеру, иначе я бы о тебе слышал ".


"Не совсем. Можно сказать, что я проявлял значительный интерес к тому, что можно было бы назвать уличным театром у себя дома, в старой Англии ".


"Странно", - сказала она. "Если бы мне пришлось гадать, я бы сказала, что ты был солдатом".


"И кто же тогда эта умная девочка?"


"Будь ты проклят, Диллон", - сказала она. "С тобой загадка нагромождается на загадку".


"Тебе просто придется снимать с меня кожуру слой за слоем, как с луковицы, но на это потребуется время".


"И это именно то, чего у меня нет", - сказала она. "Завтра я уезжаю в Шотландию".


"Я знаю", - сказал Диллон. "В колонке сплетен Найджела Демпстера в "Мейл" этим утром было упоминание. "Карл Морган арендует поместье в Хайленде для съемок", - так гласил заголовок. Там также говорилось, что ты заменяешь его сегодня вечером на балу в бразильском посольстве."


"Вы хорошо информированы".


К этому времени они добрались до Ламбетского моста и обнаружили ожидающий их "Мерседес". Диллон помог ей сесть в машину. - Мне это понравилось.


"Я тебя высажу", - сказала она.


"Нет необходимости".


"Не говори глупостей, мне любопытно посмотреть, где ты живешь".


"Что угодно, лишь бы угодить". Он сел рядом с ней. "Конюшня, Генри, это недалеко от Кавендиш-сквер. Я покажу тебе, где, когда мы приедем".


Когда они свернули на мощеную улицу, дождь все еще лил. Он вышел и закрыл дверцу. Аста опустила стекло и посмотрела на коттедж.


"Все в темноте. У тебя нет подружки, Диллон?"


"Увы, нет, но вы можете зайти на чашечку чая, если хотите".


Она рассмеялась. "О, нет, с меня достаточно волнений для одной ночи".


"Возможно, в другой раз".


"Я так не думаю. На самом деле, я сомневаюсь, что мы когда-нибудь снова увидимся".


"Корабли, которые проходят мимо ночью?"


"Что-то вроде того. Домой, Генри", - и когда она подняла стекло, "Мерседес" тронулся с места.


Диллон наблюдал за происходящим и, повернувшись, чтобы открыть дверь, улыбался.


СЕМЬ


На маленькой железнодорожной станции на берегу озера было тихо, и Диллон выглянул из заднего отсека, стараясь не попадаться на глаза. Следовать за ней было легко. "Лир" отвез его в аэропорт Глазго во время завтрака, и он дождался, пока Аста прибудет утренним рейсом из Лондона, и последовал за ней на центральный железнодорожный вокзал. Держаться в стороне от дороги из Глазго в Форт-Уильям было несложно, так как поезд был переполнен множеством туристов, приехавших сюда посмотреть на озеро Лох-Ломонд, а затем на захватывающие горные пейзажи Хайлендс.


Небольшой местный поезд, следовавший из Форт-Уильяма в Арисейг, был сложнее, потому что там была всего горстка пассажиров, и он держался вне поля зрения, лишь в последний момент запрыгнув в заднее купе. Станция, на которой они остановились, называлась Шил, согласно табличке сбоку от билетной кассы. Казалось, они стояли там довольно долго. Это было очень приятно: гора над ними вздымалась на три тысячи футов в чистое голубое небо, солнечный свет поблескивал на водопаде, который переливался через гранит на березы.


На платформу внезапно вышла Аста Морган. На ней были кожаная куртка, льняные брюки и кожаные броги. В тихой обстановке она представляла собой привлекательное зрелище. Она подошла к контролеру, стоявшему у барьера. Завязался какой-то разговор, раздался взрыв смеха, и она прошла через барьер.


Контролер подошел к охраннику, который стоял у открытой двери рядом с Диллоном. "Ты потерял пассажира, Том".


"Ты мне скажешь?"


"Милая девушка, мисс Морган, с волосами цвета кукурузы и лицом, за которое стоит благодарить Бога. Ее отец - вон тот парень Морган, который только что арендовал замок Лох-Ду. Она далеко, за горами. Ты доставишь ее багаж в Арисайг и оставишь сообщение."


Диллон схватил свой плащ от Burberry и протиснулся мимо охранника. "Вы хотите сказать, что есть короткий путь через гору?"


"Ну, это зависит от того, где ты хочешь быть".


"Ардмурчан Лодж".


Охранник кивнул. "Через вершину Бен-Брик и двенадцать миль пешком на другую сторону. Вы остановитесь у бригадира Фергюсона, нового жильца?"


"Мой дядя, он будет ждать в Арисайге. Возможно, вы могли бы сказать ему, где я, и передать ему мой багаж". Диллон сунул ему в руку пятифунтовую банкноту.


"Предоставьте это мне, сэр".


Охранник дунул в свисток и сел в поезд. Диллон повернулся к контролеру. "Куда мне ехать?"


"Через деревню и по мосту. Там есть тропинка среди берез, идти трудно, но вы не можете пропустить пирамиды из камней, которые отмечают путь. После перевала через вершину дорога ведет прямо в долину внизу."


"Сохранится ли погода?"


Мужчина посмотрел на гору. "Легкий туман и дождь вечером. Я бы продолжил идти, не трать время на вершине". Он улыбнулся. "Я бы сказал юной леди, сэр, что девушке не место быть одной".


Диллон улыбнулся. "Я так и сделаю, жаль видеть, как она промокает".


"Тысячу раз сожалею, сэр".


В маленьком деревенском магазинчике он купил две пачки сигарет и две плитки молочного шоколада по полфунта на пропитание. Двенадцать миль по другую сторону горы, и это не считая миль, которые тянулись бесконечно. Что-то подсказывало ему, что он может проголодаться еще до того, как доберется до Ардмурчана.


Он прошел по улице и пересек мост. Тропинка змеилась среди берез, круто поднимаясь вверх, папоротник подступал с обеих сторон. Было прохладно, темно и вдали от всего мира, и Диллон, благодаря своей обновленной энергии, наслаждался каждым моментом. Асты нигде не было видно, что его пока устраивало.


Деревья стали реже, и он выбрался на поросший папоротником склон. Время от времени тетерев или ржанка поднимались из вереска, потревоженные его присутствием, и, наконец, он добрался до усыпанной валунами равнины, которая простиралась до нижних склонов Бен-Бреака. Затем он увидел Асту на высоте шестисот или семисот футов на склоне горы.


Она обернулась, чтобы посмотреть вниз, и он упал в папоротник. Когда он поднял глаза несколько мгновений спустя, она исчезла за выступом горы. Она, конечно, двигалась быстро, но тогда она была молода и здорова, и трасса была хорошо видна.


Конечно, был другой путь, хотя только дурак стал бы пробовать его, который вел прямо вверх по склону горы и гранитным утесам за ней к вершине. Он достал артиллерийскую карту Мойдарта и взглянул на ситуацию. Диллон поднял глаза. Какого черта, здесь требовались только крепкие нервы, и, если повезет, он действительно сможет ее опередить. Он обвязал свой "Берберри" вокруг талии и начал подниматься.


Нижние склоны были легкими для его вновь обретенной силы, но через полчаса он добрался до большого каскада осыпей и рыхлых камней, которые тревожно двигались у него под ногами. Он повернул налево, нашел водопад, который заметил со станции, и пошел по его следу вверх, перебираясь от валуна к валуну.


Наконец он добрался до плато, и перед ним предстали последние скалы, которые оказались не такими устрашающими, как выглядели со станции, изрезанные оврагами и протоками, доходящими до вершины. Он огляделся, проверяя свой маршрут, съел половину плитки шоколада, затем убедился, что его плащ надежно закреплен, и начал подниматься, решительно взбираясь, проверяя каждую опору для рук. Один раз он посмотрел вниз и увидел железнодорожную станцию в долине внизу, похожую на детскую игрушку. Когда он посмотрел в следующий раз, все исчезло, заволокло туманом, и внезапный ветерок обдал его холодом.


Через несколько минут он перебрался через гранитный край на вершину и обнаружил, что окутан туманом, а в прошлом он провел достаточно времени в горной местности, чтобы знать, что в таких условиях можно сделать только одно. Оставайся на месте. Он так и сделал, закурив сигарету и гадая, как поживает Аста Морган. Прошел добрый час, когда внезапный порыв ветра разогнал завесу тумана, и внизу, в лучах вечернего солнца, раскинулись темные и тихие долины.


Вдалеке виднелась пирамида из камней, отмечающая конечную вершину, но Асты там не было. Он срезал путь и пошел по нему обратно, пока не достиг точки, откуда мог смотреть вниз, почти на три тысячи футов, на железнодорожную ветку, но никаких признаков ее присутствия не было. Итак, она опередила его на вершине, что неудивительно, поскольку с трассой, идущей вдоль тумана, проблем не было бы.


Он повернул назад, следуя по тропинке, чтобы спуститься с другой стороны, и внезапно остановился, уставившись вниз на открывшееся перед ним невероятное зрелище. Море вдалеке было спокойным, острова Рам и Эйгг казались вырезанными из картона, а на темном горизонте виднелся остров Скай, последний барьер на пути в Атлантику. Это было одно из самых красивых зрелищ, которые он когда-либо видел, и он начал спускаться.


Аста устала, и ее правая лодыжка начала побаливать - последствие давнего несчастного случая на лыжах. Переход через Бен-Брек оказался сложнее, чем она себе представляла, и теперь ей предстоял двенадцатимильный пеший переход. То, что изначально начиналось как забавная идея, теперь становилось довольно скучной.


Тропинка, идущая вдоль долины, была сухой и пыльной, и ее ноги затвердели, и через некоторое время она подошла к воротам с пятью засовами и табличкой с надписью "ПОМЕСТЬЕ ЛОХ-ДУ - ПОСТОРОННИМ ВХОД ВОСПРЕЩЕН". Дверь была заперта на висячий замок, и она, прихрамывая, пошла дальше. А потом она завернула за поворот и увидела у костра небольшой охотничий домик. Дверь была заперта, но когда она подошла к задней двери, окно оказалось приоткрытым. Она протиснулась внутрь и оказалась в маленькой кухоньке.


Сейчас было сумрачно, сгущалась тьма, но там были масляная лампа и кухонные спички. Она зажгла лампу и вышла в другую комнату. Комната была прилично обставлена, с побеленными стенами и деревянным полом, в камине горел огонь. Она поднесла к нему спичку и села в одно из кресел с высокой спинкой, внезапно почувствовав усталость. Тепло от камина было приятным, и ее лодыжка больше не болела. Она подбросила в огонь сосновых поленьев и услышала, как снаружи подъехала машина. В замке повернулся ключ, и входная дверь открылась.


Стоявший там мужчина был среднего роста, со слабым, угрюмым лицом и остро нуждался в бритье. На нем были поношенный твидовый костюм и кепка, его желтые волосы доходили до плеч, а в руках он держал двуствольное ружье.


"Не могли бы вы взглянуть на это сейчас?" - сказал он.


- Чего ты хочешь? - спокойно спросила Аста.


"Это хорошо, - сказал он, - и ты вторгся на чужую территорию. Как, черт возьми, ты сюда попал?"


"Через кухонное окно".


"Не думаю, что моему боссу это понравилось бы. Он новенький. Мистер Морган только вчера принял управление поместьем, но я узнаю жесткого человека, когда вижу его. Я имею в виду, что если бы он знал об этом, то мог бы возбудить дело в полиции.


"Не будь глупой. Я подвернул лодыжку, перелетая через Бена Брика. Мне нужно было отдохнуть, вот и все. Теперь, когда ты здесь, можешь меня подвезти.


Он придвинулся ближе, и его рука дрожала, когда он положил ее ей на плечо. "Это зависит, не так ли?"


Его покрытое пятнами лицо, запах виски изо рта внезапно показались ей отвратительными. - Как тебя зовут? - спросил я.


"Это более дружелюбно. Это Фергюс... Фергюс Манро.


Она отстранилась и сильным толчком заставила его пошатнуться. - Тогда не будь дураком, Фергус Манро.


Он сердито потянулся, роняя дробовик. "Ты сука, я тебя проучу". Он схватил ее, задрав блузку под кожаным пальто, тонкий материал разорвался от левого плеча до груди.


Она издала крик ярости, ударив его, ее ногти впились в его правую щеку, а затем за его спиной она увидела мужчину, материализовавшегося из темноты в дверном проеме.


Диллон сильно ударил его по почкам, оттащил за шиворот и швырнул через всю комнату. Манро ударился о стену и упал на одно колено. Он потянулся за дробовиком, который Диллон отбросил в сторону, схватил его за правое запястье, вывернул его вверх, туго и прямо, впечатав Манро головой в стену. Он вскарабкался с окровавленным лицом и нырнул в открытую дверь.


Когда Диллон бросился за ним, Аста крикнула: "Отпусти его!"


Диллон остановился, держась за дверной косяк с обеих сторон, затем закрыл его и повернулся. - С тобой все в порядке?


Снаружи ожил двигатель. "Да, нормально, что это было?"


"У него был сегун".


Она откинулась на спинку стула. "Я действительно начинала отчаиваться, Диллон, я думала, ты никогда не догонишь меня. Что, ради всего святого, ты здесь делаешь?"


"Время исповеди", - сказал он. "У меня есть дядя, бригадир Чарльз Фергюсон, который арендовал для съемок место под названием Ардмурчан Лодж недалеко отсюда, которое находится рядом с поместьем Лох-Ду".


"Правда? Мой отец будет удивлен. Он никогда ни с кем не любит делиться".


"Да, ну, когда я прочитал эту заметку в колонке светской хроники в Daily Mail, увидел вашу фотографию, я не смог удержаться и выпросил себе приглашение в посольство Бразилии встретиться с вами".


"Просто так?"


"У меня ужасно хорошие связи. Ты будешь удивлен".


"Меня в тебе ничто не удивит, и, как бы то ни было, я не верю ни единому слову". Она опустила правую ногу и поморщилась. "Черт!"


"Неприятности?"


"Старая травма, вот и все".


Она подтянула правую штанину брюк, и он снял туфлю и носок. "Я думал, ты догонишь меня".


"Я попробовал короткий маршрут прямо вверх, и он оказался длиннее. Мне пришлось сесть в тумане ".


"Я просто продолжал идти. Я заметил тебя на вокзале в Глазго. Я выходил из туалета и увидел, как ты покупаешь карту в книжном киоске. Я подождал, пока ты сядешь в поезд, прежде чем сесть самому. Очень интригующе, особенно когда ты пересел на другой поезд, как я сделал в Форт-Уильяме. "


"Итак, ты сошел с поезда, чтобы привлечь меня?"


"Конечно".


"Черт бы тебя побрал, Аста, я должен перекинуть тебя через колено".


"Это обещание? Мы, шведы, слывем ужасно сексуальными".


Он громко рассмеялся. "Я лучше займусь этим делом, пока Фергюс Манро не отправится в замок Лох-Ду со своей историей горя. Я думаю, скоро мы можем ожидать гостей."


"Я надеюсь на это. У меня нет ни малейшего намерения идти дальше".


Диллон подняла ногу. На лодыжке была небольшая припухлость и неровный шрам.


"Откуда у тебя это?"


"Катание на лыжах. Было время, когда я был олимпийским кандидатом ".


"Очень жаль. Я возьму лампу на минутку".


Он пошел на кухню, проверил ящики и нашел несколько кухонных полотенец. Он намочил одно в холодной воде и вернулся в гостиную.


"Холодный компресс поможет". Он умело перевязал лодыжку. "Устал?"


"Не слишком. Хотя и голоден".


Он достал из кармана одну из полфунтовых плиток шоколада Burberry. "Вредно для твоей фигуры, но полезно".


"Ты волшебник, Диллон". Она с жадностью съела шоколад, а он закурил сигарету и сел у огня. Она внезапно замолчала. "А как насчет тебя?"


"Я немного выпил". Он потянулся. "Гранд Плейс это. Рыба в огне, олени в лесу, крыша над головой и такая прекрасная, сильная девушка, как ты, которая помогает на суше."


"Большое спасибо. Засушливая жизнь, как мне показалось".


"Разве ты не слышал старую итальянскую поговорку? Можно хорошо прожить на хлебе и поцелуях".


"Или шоколад". Она подняла то, что осталось от батончика, и они оба рассмеялись.


Диллон встал, подошел и открыл дверь. Было полнолуние, и единственным звуком было журчание воды.


"Мы могли бы быть последними двумя людьми, оставшимися на земле", - сказала она.


"Ненадолго, подъезжает машина". Он сошел с крыльца и стоял там в ожидании.


Два "Сегуна" резко затормозили. Фергюс Манро был за рулем первого, а Мердок сидел рядом с ним. Когда Манро вышел, фактор подошел с другой стороны, сжимая дробовик. Карл Морган был за рулем второго автомобиля и вышел из него - невероятно мощная фигура в дубленке.


Мердок что-то сказал Манро и передернул курки дробовика. Манро открыл дверь "Сегуна", и Мердок тихонько присвистнул. Внутри внезапно поднялась суматоха, и черная тень материализовалась из темноты и встала рядом с ним.


"Уведи его, парень".


Когда собака бросилась вперед, Диллон увидел, что это доберман-пинчер, одна из самых смертоносных бойцовых собак в мире. Он пошел ей навстречу.


"Хороший мальчик", - сказал он и протянул руку.


Собака замерла, рычание зародилось где-то в глубине горла, и Манро сказал: "Это он, мистер Морган. Без сомнения, это тот самый ублюдок, который напал на меня, а его любимая женщина все еще внутри."


Морган сказал: "Частная собственность, друг мой, тебе следовало держаться подальше".


Собака снова зарычала, полная угрозы, и Диллон тихо присвистнул - жуткий звук, от которого заныли зубы. Уши пса откинулись назад, и Диллон погладил его по морде.


"Боже милостивый!" Сказал Мердок.


"Легко, когда знаешь как", - сказал ему Диллон. "Я научился этому у человека, который когда-то был моим другом". Он улыбнулся. "Позже он пожалел, что научил меня чему-либо, но такова жизнь".


Морган спокойно сказал: "Кто ты, черт возьми, такой?"


Именно тогда на сцену вышла Аста. "Карл, это ты? Слава Богу, ты здесь".


Она споткнулась в дверях, и Морган с изумлением на лице быстро подхватил ее на руки. "Аста, ради Бога, что это?"


Он помог ей войти, и Фергус Манро спросил Мердока: "Аста? Кто, черт возьми, такая Аста?"


"Что-то подсказывает мне, что тебя ждет очень неприятный сюрприз, сынок", - сказал ему Диллон, повернулся и последовал за ними, доберман следовал за ним по пятам.


Аста вернулась в кресло, а Морган опустился на колени рядом с ней, держа за руку. "Это было ужасно, Карл. Я сошел с поезда в Лохайлорте и перевалил через гору, подвернул лодыжку и чувствовал себя совершенно скверно, когда нашел сторожку и забрался в нее через кухонное окно. А потом пришел этот человек, мужчина снаружи. Он был ужасен."


Морган встал. "Тот человек там?" сказал он, и его лицо было очень бледным.


"Да, Карл, он угрожал мне". Ее рука потянулась к разорванной блузке. "На самом деле, он был очень неприятным, а потом пришел мистер Диллон, началась борьба, и он вышвырнул его вон".


В глазах Моргана была жажда убийства. Он повернулся к Мердоку, который стоял в дверях. "Ты понимаешь, кто это? Моя дочь Аста. Где тот ублюдок, который привел нас сюда, Фергюс?"


Ему ответил рев заработавшего двигателя, и он, оттолкнув Мердока в сторону, выбежал посмотреть, как отъезжает один из сегунов.


"Может, мне пойти за ним?" - Спросил Мердок.


"Нет". Морган покачал головой, разжимая кулаки. "Мы разберемся с ним позже". Он повернулся к Диллону и протянул руку. "Я Карл Морган, и, похоже, я у вас в большом долгу".


"Диллон-Шон Диллон".


Морган повернулся к Асте. "Ты пытаешься сказать мне, что сегодня днем ты поднималась на эту чертову гору?"


"В то время это казалось хорошей идеей. Я думал, что просто зайду к тебе. Удивлю тебя".


Морган повернулся к Диллону, который, прикурив сигарету, опередил его. "Я направляюсь к своему дяде, бригадному генералу Чарльзу Фергюсону, на стрельбу. Он арендовал место под названием Ардмурчан Лодж."


В глазах Моргана сразу что-то промелькнуло, но он просто сказал: "Тогда это делает нас соседями. Полагаю, вы тоже подумали, что было хорошей идеей перебраться через гору?"


"Вовсе нет. Я подумал, что это паршивая идея, и контролер за билетами тоже, когда она вышла из поезда. Честно говоря, я заметил пункт назначения по биркам на ее багаже. Я вышел размять ноги и увидел, как она убегает. Когда я спросил билетного кассира, что происходит, он сказал мне, что она собирается идти пешком через гору. Как я уже сказал, ему эта идея пришлась не по душе, да и мне тоже, поэтому я решил последовать за ним. К сожалению, я выбрал другой маршрут и был задержан туманом, поэтому я не догнал ее, пока она не добралась до сторожки."


- Боюсь, я выставила себя полной дурой, - слабым голосом сказала Аста. Мы можем идти, Карл?


Она играла на пределе своих возможностей, и Диллон, сам актер, видел это, но не Морган, который обнял ее, проявив мгновенную заботу. "Конечно, мы будем". Он взглянул на Диллона. - Мы подбросим тебя по дороге.


"Это было бы прекрасно", - сказал Диллон.


Мердок сел за руль по дороге в долину, а Диллон и Морган сели на большую скамейку, Аста между ними, доберман устроился на полу у их ног. Диллон потрепал его за уши.


"Они сказали, сторожевой пес". Морган покачал головой. "С тобой он больше похож на большого котенка".


"У нас с ним эмоциональные отношения, мистер Морган. Я ему нравлюсь".


"Скорее любит тебя", - сказала Аста. "Я никогда не видела ничего подобного".


"Я все равно не хотел бы быть незваным гостем, который перелезет через стену и обнаружит его там".


"Значит, бригадир Фергюсон - ваш дядя?" Спросил Морган. "Я еще не имел удовольствия, но я сам прибыл в замок Лох-Ду только вчера".


"Да, - сказал Диллон, - я так понимаю".


"Бригадир на пенсии, или в бизнесе, или еще где?"


"О, он много лет служил в армии, но сейчас он консультант ряда компаний по всему миру".


"А ты?"


"Я помогаю. Можно сказать, что-то вроде посредника. У меня слабость к языкам, поэтому он считает меня полезным".


"Я уверен, что так оно и есть".


Мердок переключил скорость и въехал в ворота, следуя по узкой дорожке к дому за ними, в окне горел свет. Он затормозил. "Ардмурчан Лодж".


Снова шел дождь, барабаня по ветровому стеклу. Морган сказал: "Он часто так делает, шесть дней из семи, когда приезжает из Атлантики".


"Только подумай, - сказала Аста, - мы могли бы быть на Барбадосе".


"О, я уверен, в этом есть свои плюсы", - сказал Диллон.


Она взяла его за руку. "Я надеюсь, что у меня будет возможность должным образом отблагодарить вас. Может быть, завтра?"


Морган сказал: "У меня для этого достаточно времени, я что-нибудь придумаю. Вам обоим нужен шанс освоиться.


Когда Диллон вышел, Морган последовал за ним. - Я провожу тебя до двери.


В этот момент она открылась, и появился Фергюсон. - Боже милостивый, Шон, это ты? Мы получили ваше сообщение в Арисайге, но я уже начал беспокоиться. Что случилось?"


- Долгая история, я расскажу тебе ее позже. Могу я представить вам нашего соседа, Карла Моргана?


"Какое удовольствие". Фергюсон взял Моргана за руку. - Твоя репутация опережает тебя. Не выпьешь чего-нибудь перед уходом?


"Нет, я должен отвезти свою дочь домой", - сказал Морган. - В другой раз.


"Я верю, что мы будем участвовать в съемках вместе", - добродушно сказал Фергюсон.


"Да, они не сказали мне этого, когда я заключал договор аренды", - сказал ему Морган.


"Боже мой, я надеюсь, что проблем не возникнет".


"О, я не понимаю, почему так должно быть, если мы не стреляем с противоположных сторон". Морган улыбнулся. "Спокойной ночи". Он вернулся в "Сегун", и он уехал.


"Он знает", - сказал Диллон.


"Конечно, знает", - сказал ему Фергюсон. "А теперь выйди из-под этого ужасного дождя и расскажи мне, чем ты занимался".


Когда сегун прибыл в замок Лох-Ду, Морган помог Асте выйти и сказал Мердоку: "Ты тоже иди, нам нужно поговорить".


"Очень хорошо, мистер Морган".


Большую дубовую дверь с железной окантовкой открыл Марко Руссо, одетый в черную куртку из альпаки и полосатые брюки. "Боже мой, Марко", - сказала Аста. "Я не могу в это поверить, теперь ты дворецкий?"


Она, вероятно, была единственным человеком, которому он когда-либо улыбался, и улыбнулся сейчас. "Только короткая помолвка, мисс Аста".


"Скажи горничной, чтобы приготовила ванну", - сказал Морган и повернулся к Мердоку. "Ты подожди в кабинете".


Он провел Асту через великолепный баронский зал и усадил в большое дубовое кресло у огня, потрескивавшего в открытом очаге.


- Хорошо, - сказал он, - Диллон. Он последовал за тобой через гору. Почему?"


"Он сказал тебе".


"Это куча требухи".


"Ну, он знал, кто я и куда направляюсь, но не из-за ярлыков на моем багаже".


"Объясни".


Что она и сделала - бал в посольстве Бразилии, статья в социальной колонке Daily Mail, все.


"Я мог бы догадаться", - сказал Морган, когда она закончила.


"Почему ты так говоришь?"


"Как только я услышал о новом жильце в Ардмурчан Лодж, я приказал его проверить. Бригадный генерал Чарльз Фергюсон, Asta, является главой очень элитного подразделения британской разведки, обычно занимающегося борьбой с терроризмом и подотчетного только премьер-министру."


"Но я не понимаю".


"Они знают", - сказал он. "Чункинский завет".


"Боже мой!" - воскликнула она. "И Диллон работает на него?" Она кивнула. "Теперь это имеет смысл".


"Что делает?"


"Ну, я говорила тебе, что Диллон спас меня от этого чудовища Хэмиша Ханта на балу. Чего я тебе не сказала, так это того, что Хант схватил меня потом на Парк-Лейн. Он был ужасно пьян, Карл, и довольно сквернословил."


Его лицо снова побледнело. - И?


"Появился Диллон и избил его. Я никогда не видел ничего подобного. Он был таким экономным ".


"Он был бы настоящим профессионалом. Я так и думал". Морган улыбнулся. "Так что я должен ему не один раз, а дважды". Он помог ей подняться. "Иди прими ванну, мы поужинаем позже". Уходя, он позвал: "Марко?"


Сицилиец появился из тени. - Синьор?


- Послушай это. - Морган очень быстро пересказал ему события на итальянском.


Когда он закончил, Марко сказал: "Похоже, он классный парень, этот Диллон".


"Немедленно отправляйся в Лондон. Мне нужны ответы, и у них есть только час, разъясни это ".


"Как скажете, синьор".


Он ушел, а Морган подошел и открыл дверь кабинета. Это была приятная комната, уставленная книгами, французские окна выходили на террасу, и, как и в холле, в камине горел огонь. Мердок стоял, глядя вниз и покуривая сигарету.


Морган сел за стол, выдвинул ящик и достал чековую книжку. "Вот здесь".


"Да, мистер Морган". Мердок пересек комнату, Морган выписал чек и протянул ему. Агент изумленно посмотрел на него. "Двадцать пять тысяч фунтов. Но для чего все это, мистер Морган?"


"Верность, Мердок, мне нравятся жадные люди, и у меня сложилось мнение, что ты именно такой".


Мердок был ошеломлен. - Как скажете, сэр.


"О, но я верю, и вот хорошая новость, Мердок. Когда я уйду, ты получишь ту же сумму, естественно, за оказанные услуги".


Теперь Мердок взял себя в руки, на его лице появилась легкая улыбка. "Конечно, сэр, все, что вы скажете".


Морган сказал: "В течение нескольких сотен лет лэрды Лох-Ду брали в бой серебряную Библию. Ее всегда находили, даже когда они умирали. Она была со старым лэрдом, когда его самолет разбился в Индии в тысяча девятьсот сорок четвертом. У меня есть основания полагать, что ее вернули в замок, но где она, Мердок, вот в чем дело?


"Леди Кэтрин, сэр..."


"Ничего не знает, годами этого не видел. Это здесь, Мердок, где-то спрятано, и мы собираемся это найти. Понимаешь?"


"Да, сэр".


"Обсудите это со слугами. Просто скажите им, что это ценная семейная реликвия и тому, кто ее найдет, будет награда".


"Я так и сделаю, сэр".


"Теперь ты можешь идти". Мердок уже открыл дверь, когда Морган позвал: "А Мердок?"


"Да, сэр?"


"Бригадный генерал Фергюсон и Диллон, они не на нашей стороне".


"Я понимаю, сэр".


"Хорошо, и не забывай. Я хочу знать, где можно найти этого ублюдка Фергуса Манро, желательно сегодня вечером ".


"Да, сэр".


"И еще кое-что. Есть ли кто-нибудь из персонала поместья, кто работает в Ардмурчан Лодж?"


- У Фергюсона есть свой человек, сэр, этот телохранитель Гурка. Это садовник леди Кэтрин, Ангус. Он следит за садом и ежедневным запасом дров.


"Можно ли его купить?"


Мердок кивнул. "Я бы сказал, что да".


"Хорошо. Мне нужны глаза и уши. Позаботься об этом и найди Фергуса".


"Я так и сделаю, сэр". Мердок вышел, закрыв за собой дверь.


Морган посидел там некоторое время, затем заметил библиотечную лестницу. Повинуясь импульсу, он встал, придвинул ее к одному из концов полок на одной из стен и взобрался наверх. Он взобрался наверх и начал снимать книги по нескольку за раз, заглядывая за них.


ВОСЕМЬ


Диллон, приняв ванну и переодевшись в удобный спортивный костюм, растянулся перед камином, Ханна Бернштейн расположилась в кресле напротив. Он только что закончил свой отчет о событиях дня, а Фергюсон разливал напитки в буфете в углу.


- Для вас что-нибудь есть, старший инспектор?


"Нет, спасибо, сэр".


- Ну, я уверен, что этому мальчику не помешало бы выпить бренди.


"Это была довольно долгая прогулка", - сказал Диллон и взял стакан. "Что ты об этом думаешь?"


"О Морган? О, он знает, это было совершенно очевидно из нашего небольшого обмена репликами ".


"Итак, каким будет его следующий шаг?" Спросила Ханна.


"Я не уверен, посмотрим, что принесет завтрашний день". Фергюсон сел. "Кстати, интересная ситуация с правами на охоту и рыбалку. Ким говорит мне, что он рыбачил в озере Лох-Ду за день до нашего приезда, когда появились какие-то чертовы негодяи, которые работают сторожами у этого Мердока, и предложили ему уйти, причем не слишком любезно.


"Кто они такие?" - спросил я.


- Я навел справки. Тинкеры - последние остатки распавшегося клана. Знаете, немного всей этой шотландской романтической чепухи. Они бродили по Высокогорью после Каллодена и всей такой ерунды. Старый Гектор Манро и его выводок. Я видел их вчера в деревне Ардмурчан, и в них нет ничего романтического. Кучка оборванных, дурно пахнущих негодяев. Есть еще старина Гектор, Фергюс...


"Он будет тем, с кем у меня была стычка".


"Еще есть другой брат, Рори, большой, неотесанный мужлан с волосами, собранными в конский хвост. Я имею в виду, зачем они это делают, Диллон? И серьги тоже. В конце концов, сейчас не семнадцатый век."


Ханна расхохоталась, а Диллон сказал: "Они сломали вам стереотип, бригадир. И вы говорите, что они выгнали Ким с работы?"


"Да, я отправил его в замок с жесткой жалобой этому парню Мердоку, фактору, сказав ему, что подумываю подать жалобу главному констеблю графства".


"Что случилось?"


"Мердок был быстр, как пуля, рассыпался в извинениях. Сказал, что будет держать их в узде. Рассказал мне какую-то дурацкую историю об арктической крачке, гнездящейся возле озера Лох-Ду, и не хотел их беспокоить. Извинился за Манро. Сказал, что надерет им задницы и так далее. "


Диллон отошел и налил себе еще бренди. Он вернулся к костру. - Мы имеем право находиться здесь, стрелять оленей в лесу, ловить рыбу в озере?


"Конечно, боимся", - сказал Фергюсон. "Имейте в виду, Моргану это не нравится, я имею в виду, он ясно дал это понять с порога, не так ли?"


- Тогда давай нарисуем ему зубы. Завтра я суну свою голову в пасть тигру. У тебя есть все, что нам нужно для рыбалки?


- И о стрельбе.


- Хорошо, я попробую утром в Лох-Ду, там, наверное, много форели?


- Мессы, дорогой мальчик. Четвертьфунтовые - или иногда фунтовые.


- Хорошо, я спущусь туда с удочкой после завтрака.


Ханна сказала: "Манро могут оказаться неприятными, если поймают тебя, особенно после твоего боя с Фергюсом. Я была с бригадиром, когда мы увидели их в деревне Ардмурчан. Они действительно выглядят устрашающе. Я бы сказал, что они из тех, кто не любит, когда их бьют."


"И я тоже". Диллон допил свой бокал. "Увидимся за завтраком", - и он пошел спать.


В тот же момент Аста сидела напротив Моргана у камина в большом зале замка, когда вошел Марко с листом бумаги в руке.


"Факс из Лондона, синьор".


Морган быстро прочитал это, затем громко рассмеялся. "Боже милостивый, только послушай это. Женщина Бернштейн - старший детектив-инспектор особого отдела Скотленд-Ярда, но печенье забирает Диллон. Шон Диллон, когда-то актер RADA и Национального театра, превосходный лингвист, владеет многими языками. Первоклассный пилот, опытный водолаз. Боже Милостивый, он работал на израильтян в Бейруте."


"Но что он там делал?"


"Очевидно, топит лодки ООП. Наш мистер Диллон не привередлив. Он работал практически на всех, о ком вы когда-либо слышали, включая КГБ в старые времена ".


"Ты хочешь сказать, что он какой-то наемник?" Спросила Аста.


"Можно и так выразиться, но до этого он несколько лет служил во Временной ИРА, одном из их самых страшных силовиков. Есть даже предположение, что он стоял за нападением на Даунинг-стрит во время войны в Персидском заливе."


"Тогда зачем ему работать на Фергюсона?"


"Я полагаю, британцы были единственными людьми, на которых он не работал, и ты знаешь, насколько они беспринципны. Они использовали бы кого угодно в своих целях".


"Чрезвычайно опасный человек", - сказала Аста. "Как захватывающе".


Морган передал факс Марко. "О, мы и раньше имели дело с очень опасными людьми, не так ли, Марко".


"Много раз повторяю, синьор, будет ли что-нибудь еще?"


"Да, принеси мне кофе и скажи Мердоку, что я сейчас с ним встречусь".


Аста встала. - Я спать. Мы можем завтра покататься верхом?


"Почему бы и нет?" Он взял ее за руку. "Приятных снов".


Она поцеловала его в лоб и пошла вверх по большой лестнице. Морган потянулся за сигарой, обрезал ее и закурил, и в этот момент вошел Мердок в промокшем клеенчатом пальто.


"Ну?" Спросил Морган.


"Боюсь, не повезло, этот старый ублюдок Гектор Манро был непоколебим. Он сказал, что Фергус ушел на свой вечерний обход, и с тех пор они его не видели. Он, конечно, врет ".


"Что ты сделал?"


"Обыскал их вонючие фургоны, что ему не понравилось, но я настоял".


"Я хочу Фергюса", - сказал Морган. "Я хочу, чтобы он был там, где я смогу разобраться с ним лично. Он поднял свои грязные руки на мою дочь, и ни одному мужчине это не сойдет с рук. Попробуй еще раз завтра."


"Да, мистер Морган, спокойной ночи, сэр".


Мердок вышел, а Марко вернулся с кофе. Когда он наливал кофе, Морган спросил по-итальянски: "Что вы о нем думаете?"


"Мердок? Кусок дерьма, синьор, никакой чести, там важны только деньги".


"Вот что я подумал, присматривай за ним. Теперь ты можешь идти спать".


Марко вышел, а Морган сидел там в задумчивости, попивая кофе и глядя в огонь.


В восемь утра следующего дня он сидел в кабинете за письменным столом, разбираясь с различными деловыми бумагами, когда раздался стук в дверь и заглянул Мердок.


"У меня здесь Ангус, сэр".


"Приведите его сюда".


Ангус вошел, снял свою твидовую кепку и покрутил ее в руках. "Мистер Морган, сэр".


Морган оглядел его с ног до головы. - По-моему, вы производите впечатление практичного человека, я прав?


"Я надеюсь на это, сэр".


Морган выдвинул ящик стола и достал пачку банкнот, которую бросил на стол. Ангус поднял ее. "Пятьсот фунтов. Если в Ардмерчан Лодж произойдет что-то необычное, звони Мердоку".


"Я так и сделаю, сэр". Он слегка вспотел.


"Ты был там сегодня утром?"


"Чтобы заняться заготовкой дров, сэр".


"И что происходит?"


"Мистер Диллон рано завтракал перед тем, как отправиться на рыбалку на озеро Лох-Ду. Он спросил моего совета ".


Морган кивнул. "Хорошо. Своей дорогой".


Ангус ушел, и Мердок сказал: "Если Манро наткнутся на него, у него могут быть неприятности".


"Именно об этом я и думал". Морган улыбнулся, и в этот момент вошла Аста, одетая в спортивную куртку и бриджи для верховой езды.


"Вот ты где", - сказала она ему. "Ты сказал, что мы можем покататься верхом".


"А почему бы и нет?" Он взглянул на Мердока. "Готовь лошадей, ты можешь пойти с нами". Он улыбнулся. "Мы могли бы взглянуть на озеро".


Воды озера Лох-Ду были темнее, чем можно было предположить даже по названию, тихие и безмятежные серым утром и все же покрытые каплями дождя. Диллон был одет в болотные сапоги, старую дождевик и непромокаемую куртку австралийского погонщика с накидкой на плечах, которые он нашел в сторожке.


Он закурил сигарету и не торопясь собрал удочку. Позади него вереск был по пояс, выше виднелась линия деревьев, и ржанка поднялась в утренний воздух. Ветер всколыхнул поверхность озера, и внезапно форель вынырнула из воды за песчаной косы на высоте доброго фута в воздухе и снова исчезла.


Внезапно Диллон забыл обо всем, помня только овцеводческую ферму своего дяди в графстве Даун и уроки, которые тот давал своему юному племяннику в великом искусстве. Он завязал ширинку, рекомендованную Фергюсоном, очевидно, собственного изготовления, и принялся за работу.


Его первая дюжина забросов были плохими и неопытными, но постепенно, по мере того, как кое-что из прежнего мастерства вернулось, ему повезло больше, и он поймал две четвертьфунтовые снасти. Дождь по-прежнему лил не переставая. Он отпустил еще пару ярдов лески, поднял ее кончик и забросил за песчаную отмель туда, где черный плавник рассекал воду. Его заброс был самым точным из всех, которые он когда-либо делал, мушка скользнула по поверхности, удилище согнулось, а леска натянулась.


Два фунта, если это была унция. Его катушка взвыла, когда форель, пойманная на крючок, направилась к глубокой воде, и он двинулся вдоль песчаной отмели, осторожно проводя ею. Леска провисла, и он подумал, что потерял ее, но форель всего лишь отдыхала, и мгновение спустя леска снова натянулась. Он играл ею добрых десять минут, прежде чем повернуться и потянуться за своей сетью. Он поднял барахтающуюся рыбу, снял крючок и повернул обратно к берегу.


Резкий голос произнес: "Ну и отлично, дружище, угощай нас прекрасным ужином".


Говоривший был стар, по меньшей мере, семидесяти. На нем был твидовый костюм, знававший лучшие дни, а из-под шляпы Гленгарри выглядывали седые волосы. Его лицо было обветренным, морщинистым и покрыто густой щетиной, а в правой руке он криво сжимал дробовик.


Позади него в вереске стояли двое мужчин. Один был крупным и костлявым, с неизменной улыбкой, и это, должно быть, Рори, сказал себе Диллон. Другим был Фергюс с багровым кровоподтеком на одной стороне лица и распухшим ртом.


"Это он, папа, это тот ублюдок, который напал на меня", - и он поднял свой дробовик выше пояса.


Рори отбросил его в сторону, и он разрядился в землю. "Постарайся не валять дурака, как обычно, братишка", - сказал он по-гэльски.


Диллон, говорящий по-ирландски, без труда понял, особенно когда Гектор сказал: "По-моему, он не очень похож", - и замахнулся кулаком.


Диллон пригнулся, избегая удара, но его нога поскользнулась, и он упал на мелководье. Он вскарабкался, и старик поднял дробовик. "Не сейчас, мой храбрый малыш", - сказал он по-английски. "У тебя будет свой шанс. Медленно и спокойно. Иди дальше".


Когда Диллон двинулся вперед, Фергюс сказал: "Подожди, пока я с тобой закончу", и замахнулся прикладом своего дробовика. Диллон легко увернулся, и Фергюс опустился на одно колено.


Рори поднял его за шиворот. - Ты будешь слушать или мне надрать тебе задницу? - потребовал он по-гэльски и подтолкнул его вперед.


"Да поможет ему Бог, но этому он никогда не научится", - сказал ему Диллон по-ирландски. "Некоторые мужчины остаются детьми всю свою жизнь".


Рот Рори отвис от изумления. "Боже, папа, ты слышал это, самый странный гэльский, который я когда-либо слышал".


"Это потому, что это ирландский, язык королей", - сказал Диллон. "Но достаточно близкий, чтобы мы могли понимать друг друга", - и он пошел впереди них.


За деревьями виднелся дым, слышались детские голоса, значит, они не вели его к Моргану, и он понял, что в чем-то просчитался. Они спустились в лощину, где располагался лагерь. Три фургона были старыми, с брезентовыми откидными крышками и многократно залатанными, что было далеко от романтического представления о караване. Атмосфера бедности чувствовалась во всем, начиная от поношенной одежды женщин, которые сидели на корточках у костра и пили чай, и заканчивая босыми ногами детей, игравших в траве рядом с несколькими костлявыми лошадьми.


Фергюс толкнул Диллона, отчего тот пошатнулся, и женщины бросились врассыпную. Дети прекратили свои игры и подошли посмотреть. Гектор Манро сел на старый ящик, оставленный одной из женщин, положил дробовик на колени и достал трубку. Фергус и Рори встали немного позади Диллона.


"Нападение на одного из нас - это нападение на всех, мистер Диллон, или как там вас зовут. Очень жаль, что вы этого не знали". Он набил табаком трубку. "Рори". Рори двигался быстро, заведя Диллону руки за спину, и старик сказал: "Наслаждайся, Фергюс".


Фергюс быстро приблизился и ударил Диллона в живот правой и левой рукой. Диллон не сделал ни одного движения, только напряг мышцы, и Фергюс ударил его кулаком по ребрам с правой стороны. "Теперь о твоем хорошеньком личике", - сказал он. "Подними ему голову, Рори".


Схватив Диллона за волосы, Рори пришлось освободить одну из его рук. Диллон выбросил ногу вперед, поймав Фергуса за костыль, и, полуобернувшись, нанес обратный удар локтем в челюсть Рори. Здоровяк отпустил его, отшатнувшись, и Диллон побежал к нему и споткнулся, когда одна из женщин выставила ногу.


Он отчаянно катался, пока все они пинали его, даже дети, а затем послышался топот лошадей, и чей-то голос крикнул: "Прекрати, черт бы тебя побрал!" - и раздался выстрел из дробовика.


Женщины и дети сорвались с места и побежали, а Диллон поднялся и увидел Мердока верхом на лошади, с дробовиком, прижатым к бедру. Позади него Карл Морган и Аста спустились в лощину. Диллон заметил, что Фергюс проскользнул под один из фургонов.


"Оставайся там, глупый ублюдок", - прошипел Рори по-гэльски, затем с тревогой взглянул на Диллона, поняв, что тот услышал.


Карл Морган направил своего скакуна вниз, в лощину. Копыта его лошади рассеяли огонь, и он натянул правый повод так, что животное развернулось, и его задние лапы нанесли Гектору Манро удар, от которого тот пошатнулся.


Он натянул поводья. "Скажи им, кто я", - приказал он.


"Это мистер Карл Морган, новый жилец замка Лох-Ду, - представился Мердок, - и ваш работодатель".


"Это правда?" - Спросил Гектор Манро.


"Так что обнажи голову, ты, невоспитанный пес", - сказал ему Мердок, наклонился с лошади, сорвал с головы старика шляпу и бросил ее на землю.


Рори сделал шаг вперед, и Диллон сказал по-ирландски: "Полегче, парень, всему свое время и место".


Рори обернулся, нахмурившись, и его отец сказал: "Диллон ловил рыбу в озере, мы всего лишь выполняли свой долг".


"Не лги мне, Манро", - сказал ему Мердок. "Мистер Диллон - племянник бригадира Фергюсона, арендатора Ardmurchan Lodge, и не говори мне, что ты этого не знал. Вы, негодяи, знаете все, что происходит в округе, еще до того, как это, черт возьми, происходит. "


"Хватит об этом", - сказал Морган и посмотрел на Манро сверху вниз. "Вы хотите продолжать работать в поместье?"


"Ну да, сэр", - сказал старик.


"Тогда ты знаешь, как вести себя в будущем".


"Да, сэр". Манро взял свою шляпу и надел ее.


"А теперь этот твой сын, Фергюс. Он напал на мою дочь. Я хочу его".


"И мы его не видели, сэр, как я и сказал мистеру Мердоку. Если он обидел юную леди, мне очень жаль, но Фергюс - великий бродяга".


"Иногда уезжает на несколько дней", - сказал Рори. "Кто может знать, где он может быть?" Он мельком взглянул на Диллона, но Диллон ничего не сказал.


Морган сказал: "Я могу подождать. Мы уходим сейчас, мистер Диллон".


"Со мной все будет в порядке", - сказал Диллон. "Я хочу взять свои рыболовные снасти. Я могу вернуться пешком". Он подошел к стремени Асты и посмотрел на нее снизу вверх.


"С тобой все в порядке?" спросила она.


"Просто отлично", - сказал Диллон. "Я занимаюсь подобными вещами почти каждое утро, это вызывает у меня аппетит к обеду".


Морган сказал: "Я буду на связи, Диллон. Давай, Аста", - и ускакал легким галопом.


Диллон обернулся, чтобы посмотреть вниз, в лощину, на Манро. Фергус вылез из-под фургона, и Диллон позвал его по-ирландски. "Так вот ты где, маленький негодяй. На твоем месте я бы поостерегся."


Он спустился к берегу и забрал свою удочку и рыболовную корзину. Когда он повернулся, чтобы уйти, из-за деревьев вышел Рори Манро. "Итак, почему ты так поступил с Фергюсом, ведь вы с ним плохие друзья?" он спросил по-гэльски.


"Верно, но тогда Морган мне не нравится еще больше. Имей в виду, девушка другая. Если Фергус прикоснется к ней еще раз, я сломаю ему обе руки ".


Рори рассмеялся. "О, так ты самый крутой, маленький человек?"


"Ты всегда можешь обратиться ко мне", - сказал ему Диллон.


Рори уставился на него, нахмурившись, а затем медленно улыбнулся. "И, возможно, это время придет", - сказал он, повернулся и пошел обратно к деревьям.


Диллон пил чай у камина в Ardmurchan Lodge, подробно рассказывая Фергюсону и Ханне Бернстайн о событиях утра.


"Итак, сюжет усложняется", - сказал Фергюсон.


"Тебе повезло, что Морган вовремя подвернулся", - сказала Ханна. - Возможно, ты уже лежал в больнице.


"Да, полезное совпадение", - сказал Фергюсон.


"И ты знаешь, как сильно я в это верю", - сказал ему Диллон.


Ханна нахмурилась. "Ты думаешь, за всем этим стоит Морган?"


"Я не уверен на этот счет, но думаю, он ожидал этого. Вот почему он появился ".


"Очень возможно". Фергюсон кивнул. "Что поднимает вопрос о том, как он узнал, что вы собираетесь отправиться на рыбалку этим утром".


"Я знаю, жизнь - это всего лишь одна большая загадка", - сказал Диллон. "Что теперь будет?"


"Обед, дорогой мальчик, я подумал, что мы могли бы отправиться в деревню Ардмурчан и отведать деликатесы местного паба. Они должны предлагать какую-нибудь еду".


"Жратва в пабе, бригадир, у вас?" Спросила Ханна Бернштейн.


"И вы, старший инспектор, хотя я вряд ли ожидаю, что это будет кошерно".


"Я выясню", - сказала она. "Я думаю, этот парень Ангус работает в саду". Она открыла французские окна и вышла, вернувшись через несколько минут. "Он говорит, что "Кэмпбелл Армз" действительно готовит еду. Пастуший пирог и тому подобное".


"Настоящая еда", - сказал Фергюсон. "Как чудесно. Тогда пошли".


Морган стоял на террасе наверху лестницы с Астой, когда к ним присоединился Мердок. "Мне только что позвонил Ангус. Наши друзья собираются пообедать в "Кэмпбелл Армз"".


"Неужели?" Спросил Морган.


"Это может привести к интересной ситуации. Послезавтра местная ярмарка и Игры горцев. Поблизости есть ремесленники, торговцы лошадьми и так далее. Манро, вероятно, будут там ".


"Это правда?" Морган улыбнулся и повернулся к Асте. "Мы не могли пропустить это, не так ли?" Он повысил голос и позвал: "Марко!" В открытых окнах появился Руссо. "Подгони универсал, мы собираемся в деревню выпить, и ты поведешь. У меня такое чувство, что ты нам можешь понадобиться".


Отель Campbell Arms был очень старым, построенным из серого гранита, но вывеска, висевшая над дверью, была свежевыкрашена. Диллон припарковался на другой стороне улицы, они с Ханной и Фергюсоном вышли и перешли улицу, остановившись, когда мимо проехал молодой цыган на пони без седла, ведя за собой троих других. На стене висел плакат, рекламирующий ярмарку и игры в Ардмурчане.


"Это выглядит забавно", - сказал Фергюсон, открыл дверь и первым вошел внутрь.


Там был старомодный уютный бар, вроде тех, что в старые времена предназначались только для женщин. Он был пуст, но следующая дверь вела в большой салон с потолочными балками. Там был длинный бар с мраморной столешницей, за которым перед большим зеркалом выстроились десятки бутылок. В открытом очаге горел торфяной огонь, стояли столы, стулья, кабинки с деревянными скамьями с высокими спинками. Это была не совсем толпа из тридцати или более человек, некоторые явно цыгане, приехавшие с ярмарки, другие, скорее местные, старики в матерчатых кепках и гетрах или в некоторых случаях шотландские шляпки и пледы, как Гектор Манро, который стоял в одном конце бара с Рори и Фергюсом.


Послышался гул разговоров, который резко оборвался, когда вошел Фергюсон, остальные следовали за ним по пятам. Женщина за стойкой подошла, вытирая руки тряпкой. На ней были старый джемпер ручной вязки и брюки. "Добро пожаловать в это место, бригадир", - сказала она с шотландским акцентом и взяла его за руку. "Меня зовут Молли".


"Рад быть здесь, моя дорогая", - сказал он. "Я слышал, у вас превосходная еда".


"Сюда". Она подвела их к одной из кабинок у камина и повернулась к залу. "Продолжайте пить, пока я разберусь с проклятым английским", - сказала она им по-гэльски.


Шон Диллон сказал по-ирландски: "В моем случае ты совершаешь серьезную ошибку, хозяйка дома, но я прощу тебя, если ты найдешь мне виски Bushmills".


Она обернулась, открыв рот от удивления, затем приложила руку к его лицу. "Ирландец, что ли? Ты хороший парень, и я могу тебя удивить". Они уселись, и она добавила по-английски: "Рыбный пирог - это то, что есть сегодня, если вы не прочь перекусить. Свежая треска, лук и картофель".


"Для меня это звучит невероятно", - сказал ей Фергюсон. "Я буду "Гиннесс", светлое пиво для леди и все, что вы с моим другом здесь решите".


"Человек по сердцу мне и доброе шотландское имя для тебя".


Она ушла, и пока разговор снова тек своим чередом, Диллон закурил сигарету. "Старик с гранитным лицом и в шляпе в конце стойки - Гектор Манро, тот, кто пострадал, - Фергюс, а тот парень с крепкими плечами, который так восхищенно смотрит на тебя, Ханна, любовь моя, - это Рори".


Она покраснела. "Не в моем вкусе".


Диллон повернулся и кивнул Манро. - О, я не знаю, кто знает, если ты выпьешь пару стаканчиков в конце вечера?


"Ты ублюдок, Диллон".


"Я знаю, это уже говорилось раньше".


Гектор Манро вытер рот тыльной стороной ладони и подошел, расталкивая мужчин плечом. "Мистер Диллон, вы оказали моему сыну услугу, - сказал он по-английски, - и за это я благодарю вас. Возможно, мы начали не с той ноги."


"Это мой дядя, бригадный генерал Фергюсон", - представил Диллон.


"Мне знакомо имя Фергюсон", - сказал Манро. "Отсюда всего несколько миль до Мантула, они были на нашем левом фланге при Каллодене, сражались с проклятыми немцами короля Георга".


"У тебя действительно долгая память", - сказал Фергюсон. "Почти двести пятьдесят лет. Да, мои предки сражались при Каллодене за принца Чарльза".


"Сам будь хорошим человеком". Манро пожал ему руку и вернулся к стойке.


"Боже мой, мы попали в ловушку воспоминаний", - сказал Фергюсон, когда Молли принесла напитки. Она положила их на стол, дверь открылась, и вошли Морган и Аста, за ними Мердок и Марко.


Снова воцарилось молчание, Морган осматривал зал, а затем подошел вместе с Астой. Позади него Марко остался у бара, а Мердок подошел к Молли. Морган и Аста сели на скамейку напротив Фергюсона и его компании.


"Бригадир, какое удовольствие. Вчера вечером у меня не было возможности представить вас своей дочери. Asta-Brigadier Ferguson."


"Очень приятно, моя дорогая", - сказал ей Фергюсон. "Ты знаешь моего племянника. Кстати, эта очаровательная леди - мой секретарь, мисс Ханна Бернштейн".


Мердок вышел из бара со стаканами и бутылкой белого вина. "Выбор невелик, сэр, это шабли".


"Пока они не добрались до заднего двора, все будет в порядке", - сказал Морган. "А как насчет еды?"


"Пирог с рыбой и картошкой, старина", - сказал Фергюсон. "У них только одно блюдо в день".


"Тогда пусть будет пирог с рыбой и картошкой", - сказал ему Морган. "Вряд ли мы будем обедать в "Каприсе"".


"На самом деле нет", - сказал Фергюсон. "Совсем в других водах".


"Именно". Мердок разлил вино, и Морган поднял свой бокал. "За что будем пить?"


"Замешательство для наших врагов", - сказал Диллон. "Хороший ирландский тост".


"Как это удачно".


Аста отпила немного вина и сказала: "Как приятно познакомиться с вами, мисс Бернштейн. Странно, но за то время, что мы были вместе, Диллон ни разу не упоминал вас. Встретив тебя, я, конечно, понимаю почему."


"Постарайся вести себя прилично, почему бы тебе этого не сделать", - сказал ей Диллон.


Ее глаза расширились от возмущения, и Морган нахмурился, а затем Мердок наклонился и что-то прошептал ему на ухо, и Морган повернулась и посмотрела в сторону бара. В этот момент Фергюс скользнул к двери.


Морган крикнул по-итальянски: "Останови его, Марко, это тот, кто мне нужен".


Марко положил руку на грудь Фергюса и оттолкнул его, а Гектор Манро и Рори сделали шаг вперед. "Оставьте моего сына в покое, или будете отвечать передо мной", - сказал старик.


Позвонил Морган: "Манро, я спрашивал о вашем сыне ранее, и вы заявили, что ничего не знаете о его местонахождении. Как ваш работодатель, я ожидал лучшего".


"Мой сын - это мое дело. То, что касается его, касается всех нас".


"Пожалуйста, избавьте меня от подобной крестьянской болтовни. Он напал на мою дочь и за это должен заплатить".


И теперь Фергюс был напуган, его лицо побелело от отчаяния. Он попытался увернуться от Марко, который с легкостью поймал его, схватив за шею, развернув и отправив на колени перед Морганом.


В баре стояла полная тишина. "Ну вот, животное", - сказал Морган.


Рори перешел на бег. "Это тебе", - крикнул он и нанес удар в основание позвоночника Марко. Сицилиец пожал плечами, развернулся, блокируя следующий удар Рори, и нанес ему удар правой высоко по левой щеке, отчего Рори отлетел к стойке.


Фергюс, съежившийся от страха на полу, увидел свой шанс и встал, чтобы направиться к двери. Марко, развернувшись, уже двинулся, чтобы заблокировать его, когда Ханна Бернштейн выставила ногу и подставила ему подножку. Марко растянулся на полу, а Фергюс вылетел за дверь, как ласка.


"Ужасно, не правда ли", - сказал Фергюсон Морган. "Я не могу никуда ее отвезти".


Когда Марко встал, Рори отошел от стойки, и Диллон встал между ними. "Эта собака моя", - сказал он по-ирландски Рори. "А теперь пей свое пиво, как хороший парень, и оставь все как есть".


Рори уставился на него с яростью в глазах, затем глубоко вздохнул. "Как скажешь, ирландец, но если он еще раз поднимет на меня руку, он будет моим мясом", - и он повернулся и пошел обратно к бару.


"Странно, - сказал Фергюсон Морган, - но с тех пор, как я встретил тебя, жизнь приобрела совершенно новый смысл".


"Не так ли?" Дружелюбно сказала Морган, и в этот момент появилась Молли с огромным подносом, на котором стояли тарелки с рыбой и картофельным пирогом.


"Честное слово, пахнет вкусно". Фергюсон просиял. "Давайте уложимся, я уверен, нам понадобятся все наши силы".


Позже, стоя на улице, Морган сказал: "Я подумал, не поужинать ли нам завтра вечером. Я подумал, что было бы неплохо пригласить леди Кэтрин".


"Отличная мысль", - сказал Фергюсон. "Рад принять".


- Ты ездишь верхом, Диллон? - спросила Аста.


"Это было известно".


- Возможно, вы могли бы присоединиться к нам завтра утром. Мы могли бы без проблем взобраться на тебя верхом.


"А, ну вот вы и поймали меня", - сказал он. - Мой дядя обещал взять меня завтра на охоту на оленей. Ты когда-нибудь пробовал это?


- Выслеживал оленя? Это звучит совершенно замечательно ". Она обернулась. "Карл? Я бы с удовольствием поехала".


- Это не в моем стиле, а завтра мне нужно заняться делами.


Фергюсон дружелюбно сказал: "Мы были бы рады, если бы ты присоединился к нам, моя дорогая, если, конечно, ты не возражаешь, Морган?"


"Зачем мне это делать, отличная идея".


"Мы заедем за вами", - сказал Фергюсон. "В девять тридцать". Он приподнял свою твидовую шляпу. "Пока до свидания", повернулся и направился обратно к "Рейнджроверу".


"Ладно, поехали", - сказал Морган, и Аста направилась к припаркованному универсалу.


Мердок пробормотал: "На пару слов, сэр, у меня есть идея, куда мог податься Фергюс".


"Это правда?" Спросил Морган. "Хорошо, мы отвезем мисс Асту домой, а потом ты сможешь показать мне".


В Ардмурчан Лодж Фергюсон сбросил пальто, подошел и встал спиной к огню. "И что вы об этом думаете?"


"Человек, блокирующий дверь, сэр, - это его нынешний надзиратель, некто Марко Руссо", - сказала Ханна Бернштейн. "Я справилась в иммиграционной службе. Он пришел с Морганом. Информация итальянской полиции указывает на то, что он известный боевик мафии и член семьи Лука."


"Совершенно отвратительная работа, если хотите знать мое мнение", - сказал Фергюсон и повернулся к Диллону. "Тогда что это за чушь о преследовании оленей?"


"Вы никогда не охотились на оленей, бригадир?" Диллон покачал головой. "Вы никогда не жили, и вы принадлежите к высшему классу".


"Конечно, я выслеживал оленей", - сказал ему Фергюсон. "И будь добр, оставь свои глупые комментарии при себе. Что я хочу знать, так это почему мы забираем девушку завтра? Ты, очевидно, хотела этого, вот почему я спросил ее."


"Я не уверен", - сказал Диллон. "Я хотел бы узнать ее немного лучше. Это может к чему-то привести".


Ханна Бернштейн сказала: "Диллон, проясни одну вещь: это жесткая, способная и умная молодая леди. Если ты думаешь, что она не знает точно, как Морган зарабатывает свои деньги, ты обманываешь себя. Наблюдай за ними, используй свои глаза. Они очень близкая пара. Я бы дал тебе шанс, что она точно знает, что они здесь делают."


Диллон сказал: "Именно поэтому я хочу развивать ее".


"Я согласен", - сказал Фергюсон. "Итак, утром мы выступаем по плану. Ким может нести оружие, вы останетесь здесь и будете держать оборону, старший инспектор".


"Как скажете, сэр".


Фергюсон повернулся к Диллону. - Что-нибудь еще?"


"Да, я решил нанести визит в замок сегодня вечером. Осмотреться, посмотреть, что происходит. Есть возражения?"


"Вовсе нет. Если подумать, это довольно хорошая идея". Фергюсон улыбнулся. "Странно, но Морган на самом деле ведет себя вполне цивилизованно, когда вы с ним встречаетесь, вы не согласны?"


"Не совсем, сэр", - ответила Ханна Бернштейн. "Насколько я понимаю, он просто еще один гангстер в хорошем костюме".


ДЕВЯТЬ


Фергюссон сидел на корточках в старом охотничьем домике на западной оконечности озера Лох-Ду и пил виски из бутылки. Теперь он больше не боялся, события в пабе остались позади, но он злился, особенно когда думал об Асте.


"Ты сука", - сказал он себе. "Ты во всем виноват". Он выпил еще виски. "Просто подожди. Если ты когда-нибудь снова попадешься мне в руки".


Внезапно раздался скрип, дверь распахнулась, и Мердок проскользнул внутрь. "Вот он, сэр", - сказал он, и Морган вошел в дверь позади него с хлыстом в руке, Марко шел рядом с ним.


"Ну вот, ты, кусок грязи", - сказал Морган.


Фергус был в ужасе. Он встал, держа в руке бутылку виски. "Послушай, в этом нет необходимости, это была ошибка, я не знал, кто она такая".


"Ошибка?" Сказал Морган. "О, да, твоя ошибка, ты, маленькая свинья". Он обернулся. "Марко".


Марко натягивал пару кожаных перчаток. Фергюс внезапно разбил бутылку виски, забрызгав кровать ее содержимым, и угрожающе поднял зазубренный стакан. - Я сделаю для тебя все, клянусь, что сделаю.


Когда Марко приблизился, Фергюс взмахнул бутылкой. Сицилиец отвел его руку в сторону и с тошнотворной силой ударил его под ребра. Фергюс выронил бутылку и, пошатываясь, откинулся на кровать.


- Оставь его, - сказал Морган.


Марко отступил, а Морган вышел вперед. "Ты поднял свои грязные руки на мою дочь".


Он снова и снова бил Фергюса хлыстом по лицу, а Фергюс, крича, пытался защититься поднятыми руками. Морган наносил удар за ударом, затем отступил, и Марко снова двинулся вперед, ударив Фергюса кулаком в лицо, отправив его на пол и пиная ногами с жестокой эффективностью.


"Хватит". Марко отступил назад, а Фергюс лежал на полу, постанывая. Морган обернулся и увидел в дверях Мердока, выглядевшего таким же испуганным, как и Фергюс. "У тебя проблемы?" Спросил Морган.


"Нет, мистер Морган".


"Хорошо. Тогда пошли".


Он вывел их на улицу, они сели в универсал, Марко за руль, и уехали.


Прошло некоторое время, наступал вечер, когда Фергюс появился в дверях. Он выглядел ужасно, лицо его было в крови. Он постоял, слегка покачиваясь, а затем, пошатываясь, спустился по склону к озеру. Он зашел на мелководье и опустился на колени, зачерпывая водой лицо и голову. Боль в голове была ужасной, худшей из всех, что он когда-либо испытывал. Это было действительно милосердное облегчение, когда все вокруг потемнело, и он упал лицом в воду. • • • Было одиннадцать часов, и лил сильный дождь, когда Ханна Бернштейн остановила "Рендж Ровер" у стены замка Лох-Ду. "Боже мой, - сказала она, - это чудо, когда здесь действительно перестает идти дождь".


"Вот тебе и прекрасная Шотландия", - сказал Диллон. Он был весь в черном: свитер, джинсы, кроссовки, а теперь натянул на голову черную лыжную маску, так что были видны только глаза и рот.


"Ты определенно выглядишь как положено", - сказала она.


"Это идея". Он натянул тонкие черные кожаные перчатки, достал из бардачка "Вальтер" и вставил в него новый короткий глушитель Harley.


"Ради Бога, Диллон, ты же не собираешься на войну".


"Это ты так думаешь, моя милая". Он сунул пистолет за пояс, и его зубы блеснули в прорези лыжной маски, когда он улыбнулся. "Тогда поехали, дай мне час", - и он открыл дверь и ушел.


Стена была всего в двенадцать футов высотой, и ее было достаточно просто преодолеть. Пара крошащихся бортиков для опоры ног - и он перевалился через них и рухнул во влажную траву. Он пробрался сквозь деревья, вышел на открытую лужайку и трусцой направился к замку, наконец остановившись в другой группе деревьев, глядя через ровную лужайку на освещенные окна замка.


Дождь лил не переставая. Он стоял там, слегка укрытый деревом, когда огромная дубовая входная дверь открылась, и на пороге появился Марко Руссо в сопровождении добермана. Марко пихнул собаку ногой, очевидно, выставляя ее на природу, затем вошел внутрь. Собака постояла там, принюхиваясь к дождю, затем подняла лапу. Диллон издал низкий, любопытный свист, который он использовал в охотничьем домике, уши добермана встали торчком, затем он прыгнул к нему.


Он присел на корточки, погладил пса за ушами, позволил ему лизнуть свои руки. "Хороший мальчик", - мягко сказал он. "Теперь делай, как тебе сказано, и молчи".


Он пересек лужайку, заглянул во французские окна и обнаружил Асту в кабинете, читающую книгу у камина. Она выглядела привлекательно в черной шелковой пижаме для отдыха. Он отошел, собака следовала за ним по пятам, заглянул в длинное узкое окно и увидел пустой холл.


Он обошел дом с дальней стороны, услышал голоса и заметил приоткрытое французское окно. Шторы были частично задернуты, и когда он осторожно заглянул внутрь, то увидел Моргана и Мердока в большой гостиной. У стены стояло несколько книжных шкафов, и Морган менял книги в одном из них.


"Я обыскал каждый дюйм в этой комнате, вытащил каждую книгу, обыскал каждый ящик, каждый шкаф, и то же самое в кабинете. Ни одной чертовой таблички. Что насчет персонала?"


"Все они получили свои инструкции, сэр, каждый из них горит желанием получить обещанную вами награду в тысячу фунтов, но пока ничего".


"Это должно быть где-то здесь, скажи им, чтобы возобновили свои усилия".


Доберман заскулил, проскользнул в окно и бросился к Моргану, который, на удивление, приветствовал его с некоторым удовольствием. "Ты, большой болван, где ты был?" Он наклонился, чтобы погладить животное. "Боже мой, он насквозь промок, он может подхватить пневмонию. Отнеси его на кухню, Мердок, и вытри полотенцем, я иду спать".


Мердок вышел, держа руку на ошейнике добермана, а Морган повернулся и подошел к окну. Он немного постоял, вглядываясь в ночь, затем подошел к двери и вышел, выключив свет.


Диллон проскользнул в окно, подошел к двери и некоторое время стоял, прислушиваясь, затем приоткрыл дверь, услышав голоса Асты и Морган. Дверь кабинета была открыта, и он услышал, как Морган сказала: "Я иду спать. А как насчет тебя?"


"Полагаю, да", - сказала Аста. "Если я завтра отправлюсь на вересковые пустоши охотиться на оленей, мне понадобится вся моя энергия".


"И остроумие", - сказал он. "Слушай все, что говорят Фергюсон и Диллон, запоминай это".


"Да, о учитель".


Она рассмеялась, и когда они вышли, Морган обнимал ее за талию. "Ты замечательная девушка, Аста, единственная в своем роде".


Странно, но наблюдение за тем, как они вместе поднимаются по большой лестнице, было чем-то неожиданным для Диллона, никаких намеков на неподобающую близость вообще не было, и на верхней площадке лестницы Морган всего лишь поцеловал ее в лоб. - Спокойной ночи, любовь моя, - сказал он и пошел в одну сторону, а она - в другую.


- Будь я проклят, - тихо сказал Диллон.


Он оставался там некоторое время, размышляя. Идти дальше не было особого смысла. Он получил одну полезную информацию, которой они так и не добились в отношении поиска Библии. Это была достаточно хорошая ночная работа, и правда заключалась в том, что то, что он сделал, было сделано скорее ради удовольствия, чем что-либо еще.


С другой стороны, опять же просто так, ему не помешало бы выпить, и он заметил через французские окна шкаф с напитками в кабинете. Он открыл дверь и поспешил через большой холл к двери кабинета. Когда он открыл ее, подъехал доберман, который, пытаясь затормозить, поскользнулся на плитках и проскользнул мимо него в кабинет.


Диллон закрыл дверь и включил лампу на одном из столов. "Ты отличный придурок", - сказал он собаке и потрепал ее за уши.


Он подошел к бару с напитками и не нашел ирландского виски, поэтому обошелся скотчем. Он подошел и постоял, глядя в огонь, не торопясь, и за его спиной открылась дверь. Когда он повернулся, доставая "Вальтер", вошла Аста. Сначала она не заметила его, закрыла дверь и повернулась.


И она не выказала никаких признаков страха, спокойно стояла и смотрела на него, а потом сказала: "Это не мог быть ты, не так ли, Диллон?"


Диллон тихо рассмеялся. "Господи, девочка, ты действительно на стороне Моргана, не так ли?"


Он засунул "Вальтер" обратно за пояс сзади и снял лыжную маску.


"А почему бы и нет? Он мой отец, не так ли?"


"Отчим". Диллон взял сигарету из серебряной коробочки на кофейном столике и прикурил от своей вездесущей Zippo. "Отчим из мафии".


"Отец, насколько я понимаю, единственный порядочный человек, которого я когда-либо знал, в первой версии был крысой, из тех мужчин, которые вынюхивали все подряд в юбке. Он превратил жизнь моей матери в ад. Это было благословением, когда однажды его машина съехала с дороги, и он сгорел заживо в аварии."


"Это, должно быть, было тяжело".


"Благословение, Диллон, а потом, через год или два, моя мать встретила Карла, лучшего мужчину в мире".


"Неужели?"


Она взяла сигарету из пачки. "Послушай, Диллон, я знаю все о тебе, все об ИРА, обо всем таком, и я знаю, кто такой на самом деле порядочный старина Фергюсон, Карл сказал мне".


"Держу пари, он рассказывает тебе все. Полагаю, ты мог бы дать мне главу и стих о Чункинском соглашении".


"Конечно, я мог бы, Карл мне все рассказывает".


"Интересно. Я имею в виду, что есть Карл Морган из социальных сетей, игрок в поло, Человек года, миллиардер, а там, в тени, все те же старые мафиозные источники денежных потоков, наркотики, проституция, азартные игры, вымогательство."


Она подошла к французским окнам, открыла одно и выглянула на дождь. "Не будь занудой, Диллон, в конце концов, ты можешь говорить. А как же все эти годы во Временной ИРА? Сколько солдат вы убили, сколько женщин и детей взорвали?"


"Не хочу тебя разочаровывать, но я никогда в жизни не взрывал женщину или ребенка. Солдаты, да, я убил нескольких из них, но, насколько я понимаю, это была война. Если подумать, я действительно взорвал пару катеров ООП в гавани Бейрута, но они должны были высадить террористов на побережье Израиля с намерением взорвать женщин и детей."


"Ладно, замечание принято. Что ты вообще здесь делаешь?"


"Просто любопытно, вот и все. Я задавался вопросом, продвинулись ли вы куда-нибудь, но я подслушал, как Морган обсуждал что-то с Мердоком, а в Библии нет никаких указаний ".


"Это должно быть здесь", - сказала она. "Таннер сказал, что это вернулось". Она нахмурилась. "Я ничего не выдаю, не так ли? Я имею в виду, что вас с Фергюсоном не было бы здесь, если бы вы не знали. "


"Совершенно верно", - сказал он. "Лорд Луис Маунтбэттен, лэрд, Иэн Кэмпбелл, катастрофа "Дакоты" в Индии".


"Тебе не нужно продолжать. Карлу хотелось бы знать, как ты узнал, но я не думаю, что ты мне расскажешь ".


"Секретная информация". Он допил свой напиток, и в холле послышался шум. "Я иду". Он натянул лыжную маску и, выскользнув через французское окно, сказал: "Увидимся утром".


Дверь открылась, и вошел Морган. Он выглядел удивленным. "Боже милостивый, Аста, ты меня напугала. Я думал, ты легла спать".


"Я решил спуститься за своей книгой и, угадай что, Диллон был здесь".


Глаза Морган сузились. "Неужели?"


"Он выглядел ужасно драматично. Весь в черном и в лыжной маске. Был похож на Карлоса Шакала в плохую субботнюю ночь в Бейруте. Он только что ушел ".


"Чего он добивался?"


"Просто бродил вокруг, чтобы посмотреть, что происходит. Очевидно, он подслушал, как вы с Мердоком обсуждали, что вам не удалось найти Библию ". Морган налил бренди и подошел, чтобы встать рядом с ней у французского окна. "Они знают все, Карл, Маунтбеттен, капрал Таннер, лэрд, все", - сказала она.


"Ты так много от него вытянул?"


"Полегче, Карл, я ему нравлюсь, и он ничего не выдавал. Он не сказал мне, как они узнали, и ты сам сказал, что было очевидно, что они знали, иначе зачем бы здесь был такой человек, как Фергюсон.


Он кивнул. - И их не волнует, что мы знаем. Интересная тактика. Он глотнул бренди. - Они все еще забирают тебя утром?


"Да".


"Хорошо". Он осушил свой стакан и закрыл окно. "Тогда в постель, и на этот раз давай говорить серьезно".


"Итак, теперь палубы действительно готовы к действию", - сказал Фергюсон.


"Ты же сказал, что хочешь, чтобы он знал, что мы дышим ему в затылок", - напомнил ему Диллон.


"Да, это хорошая тактика, вы согласны, старший инспектор?"


Он повернулся к Ханне Бернстайн, которая стояла, прислонившись к его столу. "Я полагаю, что да, сэр, если мы играем в игры, то есть."


"Так вот что, по-твоему, мы делаем?"


"Извините, сэр, просто я не чувствую, что мы действительно начинаем разбираться с этим делом. Мы знаем, что задумал Морган, и он знает, кто мы такие, я не уверен, что это имеет смысл. "


"Так и будет, моя дорогая, когда появится эта Библия".


"Неужели? Допустим, бригадир, сегодня вечером он внезапно обнаружил это в глубине ящика стола. Они могли проникнуться его Цитатой и улететь из страны утром, и мы ничего не могли с этим поделать ".


"Ну, мы просто должны посмотреть, не так ли". Вошла Ким с чаем на подносе. Фергюсон покачал головой. "Мне пора в постель, увидимся утром".


Он вышел, а Ким налила чай и удалилась. Ханна спросила Диллона: "Что ты думаешь?"


"Возможно, ты прав, но у меня предчувствие, что это не так". Он подошел к окну, открыл его и посмотрел на дождь, барабанящий по мощеной террасе. "Я не думаю, что Библия спрятана в каком-нибудь неприметном месте, чтобы горничная могла найти ее, вытирая пыль". Он обернулся. "Помните, что сказал Таннер, когда доктор спросил его, вернули ли Библию в Лох-Ду?"


"Да, его ответ был: "Можно и так сказать".


"А потом он рассмеялся. Зачем ему это делать?"


Ханна пожала плечами. "Какая-то личная шутка?"


"Совершенно верно. Это настоящая загадка, и сегодня вечером я наткнулся на еще одну ".


"Что это было?"


Диллон сказал: "Когда я ранее шнырял по замку, я видел, как Морган и Аста поднимались спать".


"И что?"


"Это было не то, чего я ожидал, ни намека на сексуальные отношения. Наверху лестницы он поцеловал ее в лоб, и они пошли разными путями".


"Вот это уже интересно", - сказала ему Ханна Бернштейн.


"Это если рассматривать любую теорию, которая утверждает, что его мотивом для убийства матери было то, что у него были виды на Асту". Диллон допил чай и ухмыльнулся. "Ты можешь заставить свой прекрасный разум поработать над этим, любовь моя, но что касается меня, я хочу спать", - и он оставил ее там.


На следующее утро дождь прекратился впервые за два дня. Когда Range Rover подъехал к замку Лох-Ду, Ким за рулем, Аста и Морган вышли и стояли в ожидании. На ней была шляпка от Гленгарри, кожаная куртка и клетчатая юбка.


"Очень этнически", - сказал Диллон, выходя из машины.


"Доброе утро", - прогремел Фергюсон. "Хороший спортивный день, если повезет. Я рад, что этот чертов дождь прекратился".


"Я тоже", - сказал Морган. "Вы хорошо провели ночь, бригадир?"


"Конечно. Спал как убитый. Это воздух Высокогорья".


Морган повернулся к Диллону. - А ты?


"Я как кошка, я только дремлю".


"Это должно быть полезно". Морган повернулся к бригадиру. "Поужинаем сегодня вечером? В семь часов вас устроит?"


"Отлично", - сказал Фергюсон. - Черный галстук?


- Конечно, и приведи свою секретаршу, а я попытаюсь уговорить леди Кэтрин присоединиться к нам.


"Не могу больше этого ждать. Тогда увидимся вечером", - и Морган повел Асту вниз по ступенькам в "Сегун".


Когда взошло солнце и наступило утро, Диллон почти забыл, зачем он пришел в это дикое и уединенное место, и они продолжили путь пешком, поднимаясь вверх и удаляясь от долины. Они с Астой двинулись вперед, предоставив Фергюсону и Ким следовать за ними в их собственном темпе.


Диллон ощущал своего рода ленивое удовлетворение. Правда заключалась в том, что он наслаждался обществом девушки. У него никогда не было много времени на женщин, как он обычно говорил, учитывая требования его призвания, и совсем не было времени на отношения, но в этой было что-то стихийное, что тронуло его глубоко внутри. Они почти не разговаривали, просто сосредоточились на восхождении и, наконец, перевалили через край скалы и остановились там, видя внизу фиолетовую от вереска долину и спокойное море вдалеке с разбросанными по нему островами.


"Не думаю, что когда-либо видела что-либо более красивое", - сказала Аста.


"У меня есть", - сказал ей Диллон.


Ветер обмотал юбку вокруг ее ног, очертив бедра, и когда она сняла платье "Гленгарри" и тряхнула головой, ее почти белые волосы заблестели на солнце. Она идеально вписывалась в эту сцену - золотая девушка в золотой день.


- У нас с тобой волосы почти одного цвета, Диллон. Она села на камень. "Мы могли бы быть родственниками".


"Господи, девочка, не желай мне такого". Он зажег две сигареты, сложив руки рупором от ветра, дал ей одну, затем лег на землю рядом с ней. "В Ирландии много светлых волос. Тысячу лет назад Дублин был столицей викингов."


"Я этого не знал".


"Ты рассказала Морган о моем визите прошлой ночью?"


"Конечно, я так и сделал. На самом деле, вы почти столкнулись лицом к лицу. Шум, который вы услышали в холле, был от Карла.


"И что же он хотел сказать?"


"Боже мой, Диллон, ты действительно многого ждешь от своей сигареты". Она рассмеялась. "Хорошо, я рассказал ему все, что ты рассказал мне, о Завете Чункинга и так далее, но это было потому, что ты хотел, чтобы я это сделал, не так ли?"


"Совершенно верно".


"Карл сказал, что не возражает. Он проверил Фергюсона в тот момент, когда обнаружил, что тот находится в охотничьем домике, за считанные часы узнал, кто он такой, и тебя. Он знал, что ты должен был быть в курсе происходящего, иначе зачем бы ты был здесь. Он не дурак, Диллон, вряд ли он был бы там, где он есть сегодня, если бы был таким.


"Ты действительно высокого мнения о нем, не так ли?"


"Как я сказал прошлой ночью, я знаю о тебе все, Диллон, так что не трать время на то, чтобы рассказывать мне, какой Карл плохой человек. Это было бы похоже на то, что чайник называют черным, ты согласен?"


"У тебя хороший оборот речи".


"У меня было отличное образование", - сказала она. "Хорошая школа-интернат при Англиканской церкви для юных леди. Затем колледж Святого Михаила и Святого Хью в Оксфорде".


"Это правда? Бьюсь об заклад, ты не заработал мозоли на коленях от молитвы".


"Ты ублюдок", - дружелюбно сказала она, и в этот момент Фергюсон поднялся на холм, Ким следовал за ним с футляром для оружия и парой старомодных цейсовских биноклей на шее.


"Вот ты где". Фергюсон тяжело опустился на стул. "Старею. Кофе, Ким".


Гурка поставил на землю футляр с оружием, открыл рюкзак, висевший у него на боку, достал термос и несколько бумажных стаканчиков, наполнил их и передал по кругу.


"Это мило", - сказала Аста. "Я уже много лет не была на пикнике".


"Вы можете забыть об этом, юная леди", - сказал ей Фергюсон. "Это серьезная экспедиция, цель которой - познакомить вас с тонкостями охоты на оленей. А теперь допивай, и мы продолжим.


И вот, пробираясь по вереску на солнышке, он продолжал на ходу комментировать, подчеркивая, в первую очередь, невероятное обоняние оленя, так что любое успешное приближение могло быть сделано только с подветренной стороны.


- Ты, я полагаю, умеешь стрелять? - спросил он ее.


"Конечно, Карл обучал меня, в основном стрельбе по глиняным голубям. Я много раз охотился с ним за куропатками в течение сезона ".


"Ну, это уже кое-что".


Они были в пути уже добрый час, когда Ким внезапно указала пальцем. - Вот так, сахиб.


"Всем лечь", - сказал им Фергюсон, и Ким передала ему бинокль.


"Отлично". Фергюсон протянул их Диллону. "Триста ярдов. Две самки и королевский олень. Совершенно великолепные рога".


Диллон осмотрелся. "Боже мой, да", - сказал он и передал бинокль Асте.


Когда она сфокусировала их, олень и самки отчетливо появились в поле зрения. "Как чудесно", - выдохнула она и повернулась к Фергюсону. "Мы же не могли застрелить таких замечательных существ, не так ли?"


"Совсем как чертова женщина", - сказал Фергюсон. "Я мог бы догадаться".


Диллон сказал: "Самое интересное в преследовании, Аста, это как игра. Они вполне способны постоять за себя, поверь мне. Нам повезет, если мы подойдем ближе, чем на сотню ярдов".


Ким смочил палец и поднял его. "С подветренной стороны, сахиб, теперь все в порядке". Он посмотрел на небо, где собирались облака. "Я думаю, что направление ветра скоро изменится".


"Тогда действуем быстро", - сказал Фергюсон. "Передай мне винтовку".


Это был старый боевик Джексона и Уитни Болт. Он аккуратно зарядил его и сказал: "Они отстают от нас, помни".


"Я знаю", - сказал Диллон. "Стреляй пониже. Пошли".


Следующий час показался Асте одним из самых волнующих в ее жизни. Они двигались по оврагам, низко пригибаясь, Ким шла впереди.


"Он определенно знает свое дело", - сказала она Диллону в какой-то момент.


"Он должен подойти", - сказал ей Фергюсон. "Лучший следопыт при охоте на тигра, которого я когда-либо знал в Индии в старые времена".


Наконец, они выбрались на вереск и ползли гуськом, пока Ким не приказал остановиться и не остановился в небольшой ложбинке. Он осторожно выглянул из-за вершины. Олень удовлетворенно пасся не более чем в семидесяти пяти ярдах от нас.


- Ближе не подходи, сахиб. - Он взглянул вверх. - Ветер уже меняется.


"Правильно". Фергюсон передернул затвор и загнал патрон в казенник. "Ваша честь, моя дорогая".


"Неужели?" Аста покраснела от волнения, осторожно взяла у него винтовку, затем оперлась на локти, уперев приклад в плечо.


"Не тяни, просто слегка сжимай", - сказал ей Диллон.


"Я это знаю".


"И целься пониже", - добавил Фергюсон.


"Хорошо". Прошло, казалось, довольно много времени, и вдруг она перевернулась и направила на него винтовку. "Я не могу этого сделать, бригадир, этот олень слишком красив, чтобы умереть".


"Что ж, все мы, черт возьми, когда-нибудь умрем", - сказал Фергюсон, и в этот момент олень поднял голову.


"Ветер переменился, сахиб, он учуял наш запах", - сказал Ким, и в одно мгновение олень и две самки с невероятной скоростью умчались прочь через папоротник.


Диллон покатился со смеху, и Фергюсон сказал: "Черт!" А потом нахмурился. "Не смешно, Диллон, совсем не смешно". Он протянул винтовку Киму. "Хорошо, убери это и разломай бутерброды".


Некоторое время спустя на обратном пути они остановились отдохнуть на гребне холма, с которого открывался превосходный вид на долину под замком над озером Лох-Ду и Ардмурчан-Лодж на другой стороне. Диллон заметил то, чего раньше не замечал. Под замком была пристань, рядом с ней была пришвартована лодка.


"Дай мне бинокль", - сказал он Киму и навел его, приближаясь к двадцатипятифутовому моторному катеру с рубкой. "Я не знал, что это там есть", - сказал он, передавая бинокль Фергюсону.


"Ты имеешь в виду лодку?" Переспросила Аста. "Она прилагается к замку. Она называется "Катрина".


"Ты уже участвовал в этом?" Спросил Диллон.


"Без причины. Карл не интересуется рыбалкой".


- Лучше, чем у нас. Фергюсон навел бинокль на шаткий пирс под Ардмурчан Лодж на другом берегу озера и увидел там пришвартованную лодку, старый китобой с подвесным мотором и гребную шлюпку рядом с ним. Он протянул бинокль Киму. "Хорошо, давайте двигаться дальше".


"Честно говоря, мне начинает надоедать этот трек", - сказала Аста. - А мы не можем просто спуститься прямо вниз, Диллон?


Он повернулся к Фергюсону, который пожал плечами. "Скорее к тебе, чем ко мне, но если это то, чего ты хочешь. Давай, Ким", - и он продолжил путь по дорожке.


Диллон взял Асту за руку. "Ну вот, идем, и будь осторожна, мы не хотим, чтобы ты снова подвернула лодыжку", и они начали спускаться по склону.


Большую часть пути было довольно напряженно, поскольку весь склон горы стекал к озеру внизу. Он шел впереди, осторожно выбирая дорогу, около тысячи футов, а затем, когда стало легче, он взял ее за руку, и они вместе спускались вниз, пока внезапно она не потеряла равновесие, громко рассмеялась и не упала, увлекая за собой Диллона. Они пару раз перевернулись и остановились на мягкой подушке из вереска в ложбинке. Она лежала на спине, затаив дыхание, и Диллон приподнялся на локте, чтобы посмотреть на нее.


Ее смех стих, она протянула руку и коснулась его лица, и на мгновение он забыл обо всем, кроме цвета ее волос, запаха ее духов. Когда они целовались, ее тело было мягким и податливым, всем, на что только может надеяться мужчина в этом мире.


Он перекатился на спину, и она села. - Я все думала, когда ты придешь, Диллон. Очень удовлетворительно.


Он достал из портсигара пару сигарет, прикурил и передал одну ей. - Положи на "высоту". Прости.


"Я не такой".


"Так и должно быть. Я на двадцать лет старше тебя".


"Это, должно быть, какая-то ирландская фишка", - сказала она. "Весь этот дождь. Предполагается, что он оказывает смягчающее действие на любовь?"


"Какое отношение к этому имеет любовь?"


Она выдохнула сигаретный дым и легла на спину, закинув руку за голову. "Вот тебе и романтика".


Он сел. - Прекрати предаваться полетам фантазии, Аста, ты не влюблена в меня.


Она повернулась, чтобы посмотреть на него. "Ты сам это сказал. При чем здесь любовь?"


"Морган не придал бы большого значения этой идее".


Она села и пожала плечами. "Он не контролирует мою жизнь".


"Серьезно? Я бы подумал, что это именно то, что он делает".


"Черт бы тебя побрал, Диллон!" Она разозлилась и затушила сигарету о камень. "Ты только что испортил прекрасный день. Теперь мы можем идти?"


Она встала и начала спускаться с холма, и через некоторое время он встал сам и последовал за ней.


Примерно через тридцать минут они достигли края озера и двинулись вдоль береговой линии. Они не разговаривали с момента инцидента в лощине, и теперь Диллон спросил: "Мы снова разговариваем или как?"


Она рассмеялась и взяла его за руку. - Ты свинья, Диллон, но ты мне нравишься.


"Все это часть моего неотразимого обаяния", - сказал он и внезапно замолчал.


Они были недалеко от западной оконечности озера, старого охотничьего домика, где Морган и Марко расправились с Фергюсом слева от них. Он все еще лежал на берегу, уткнувшись лицом в мелководье.


Аста сказала: "Боже мой, разве это не тело?"


"Вот как это выглядит".


Они поспешили вниз по склону и добрались до песчаной отмели. Она стояла там, пока Диллон заходил в воду и переворачивал Фергюса. Аста внезапно вскрикнула. "Фергюс".


"Да". Диллон отступил. "Я бы сказал, что его основательно избили. Подожди здесь". Он подошел к охотничьему домику. Она смотрела, как он заходит. Мгновение спустя он вернулся. "Судя по положению вещей, именно там и была драка. После того, как они ушли, он, должно быть, спустился к берегу, чтобы прийти в себя, и упал в воду. Что-то в этом роде ".


"Несчастный случай", - сказала она, и на ее лице появилось странное спокойствие. "Так оно и было".


"Вы могли бы описать это и так", - сказал Диллон. "Я уверен, что Карл Морган описал бы".


"Оставь это, Диллон". Она протянула руку и схватила его за лацкан пиджака. "Сделай это для меня, просто оставь это, я справлюсь".


В ней была свирепость, которая была чем-то новым. Он сказал: "Я начинаю сомневаться, знаю ли я тебя вообще, Аста. Ладно, я оставлю Моргана тушиться в нем."


Она кивнула. "Спасибо, я сейчас вернусь". Она пошла прочь, остановилась и обернулась. "Увидимся вечером".


Он кивнул. "Я бы ни за что не пропустил это".


Она поспешила прочь. Он снова посмотрел на тело на песчаной отмели, затем вскарабкался по склону и добрался до дороги. Он шел по ней примерно пять минут, когда раздался звуковой сигнал, он обернулся и увидел, что на него надвигается "Рейнджровер".


Фергюсон открыл дверь. - Где девушка? - спросил я.


"Она срезала путь к замку самостоятельно".


Диллон сел в машину, и Ким поехала дальше. "Должен сказать, ты выглядишь задумчивым, дорогой мальчик".


"Ты бы тоже", - сказал Диллон, закурил сигарету и ввел его в курс дела.


Морган был в кабинете, когда она вошла, сидел за своим столом и разговаривал с Марко. Он повернулся и улыбнулся. "Хорошо провел день?"


"Так было до тех пор, пока все не пошло наперекосяк".


Он перестал улыбаться и сказал Марко: "Ты можешь идти".


"Нет, пусть он останется. Ты нашел Фергуса, не так ли, ты избил его?"


Морган потянулся за сигарой и обрезал ее. - Он сам напросился, Аста. В любом случае, откуда ты знаешь?


"Мы с Диллоном только что нашли его тело. Он лежал на мелководье в озере, прямо под тем старым охотничьим домиком. Должно быть, он упал в воду и утонул ".


Морган взглянул на Марко, затем отложил сигару. "Что сделал Диллон?"


- Ничего. Я умоляла его оставить это мне.


"И он согласился?"


Она кивнула. - Он сказал, что оставит тебя тушиться в нем.


"Да, именно так он бы и поступил". Морган кивнул. "И Фергюсон сделал бы то же самое. Милому старому бригадиру не подошло бы проводить полицейское расследование, по крайней мере, в данный момент. Он взглянул на Марко. "И это никуда не приведет без тела, не так ли?"


- Нет, синьор.


Морган встал. "Хорошо, давай позаботимся об этом. Ты останешься здесь, Аста", - и он вышел в сопровождении Марко.


Среди деревьев, окаймлявших озеро ниже Ардмурчан Лодж, прямо над небольшим причалом, Фергюсон и Диллон ждали, ирландец держал цейсовский бинокль. Свет угасал, но видимость все еще была достаточно хорошей, чтобы он мог разглядеть моторный катер "Катрина", движущийся вдоль береговой линии с другой стороны.


"Вон они идут", - сказал он и навел бинокль.


Морган был в рулевой рубке и развернул катер к берегу, Марко на корме. Марко спрыгнул в воду, и Морган подошел помочь ему. Мгновение спустя Фергус перелез через поручень. Морган вернулся в рулевую рубку и повернул к середине озера. Диллон передал бинокль Фергюсону.


Бригадир сказал: "Мне кажется, что Марко обматывает тело куском цепи". Он покачал головой. "Как неприлично".


Он вернул бинокль Диллону, который снова навел его как раз вовремя, чтобы увидеть, как Марко перекидывает тело через борт. Он ушел прямо под воду, и мгновение спустя "Катрина" тронулась с места и повернула обратно к замку.


"Так вот оно что", - сказал Диллон и повернулся к Фергюсону. "Ты рад, что все так и осталось?"


"Я думаю, что да. Несомненно, было совершено преступление, но это дело полиции, и, честно говоря, я не хочу, чтобы местная полиция рыскала по всему замку Лох-Ду. У нас здесь есть дела поважнее, Диллон."


"Я сомневаюсь, что добрый старший инспектор Бернштейн согласился бы", - сказал Диллон. "Эта леди великолепно соответствует букве закона".


"Именно поэтому мы не говорим ей об этом ни слова".


Диллон закурил еще одну сигарету. "В одном мы можем быть уверены: по нему не будут скучать, ульд Фергюс, по крайней мере, в ближайшие несколько дней. Манро подумают, что он просто держится в стороне."


"Это будет то, на что рассчитывает Морган. Я бы предположил, что он надеется убраться отсюда довольно быстро". Фергюсон встал. "Давайте двигаться, мы с нетерпением ждем ужина. Вечер должен получиться интересным".


ДЕСЯТЬ


Они прибыли в замок всего через несколько минут после семи, Диллон за рулем старого универсала, который сопровождал Ардмурчан Лодж. Он и Фергюсон были в смокингах, а Ханна Бернстайн надела кремовый брючный костюм из шелкового крепа. Дверь открыл Марко, одетый в куртку из альпаки и полосатые брюки, и с бесстрастным лицом пригласил их войти туда, где у камина в холле стояла Морган, Аста в зеленом шелковом платье сидела на диване рядом с леди Кэтрин Роуз.


"А, вот и ты", - добродушно сказал Морган. "Входи. Я думаю, вы знакомы с бригадиром Фергюсоном, леди Кэтрин?


"Действительно, да. Он позвонил и выпил со мной чаю, он и эта очаровательная молодая девушка.


Ханна выглядела удивленной, и Фергюсон взял ее за руку. - Рад снова тебя видеть. Я не думаю, что вы знакомы с моим племянником, Шоном Диллоном.


"Мистер Диллон".


Диллон пожал прохладную, сухую руку, и она ему сразу понравилась. "Большое удовольствие".


- Ирландец? - переспросила она. "Мне нравятся ирландцы, многие из них очаровательные негодяи, но милые. Вы курите, молодой человек?


"Мой единственный порок".


"Какой же ты лжец. Дай мне, пожалуйста".


"Леди Кэтрин, мне очень жаль". Морган взял серебряную коробку из-под сигарет и вышел вперед. "Я понятия не имел".


Она взяла сигарету и взяла у Диллона прикурить. "Я курила всю свою жизнь, мистер Морган, нет смысла бросать сейчас".


Появился Марко с бутылкой хрусталя в ведерке и шестью бокалами на подносе. Он поставил его на приставной столик и сказал по-английски с сильным акцентом: "Открыть шампанское, сэр?"


"Не для меня", - сказала леди Кэтрин. "В наши дни это не очень хорошо. Очень сухой мартини с водкой - это как раз то, что нужно. Вот что помогло мне пережить войну, это и сигареты ".


"Я принесу", - сказала Аста и подошла к бару с напитками, пока Марко откупоривал бутылку шампанского.


"Значит, вы служили на войне, леди Кэтрин?" Фергюсон спросил ее.


"Клянусь Богом, я так и сделал. Вся эта чушь о том, что в наши дни молодым девушкам разрешено летать в королевских ВВС". Она фыркнула. "Все это старая шляпа. Я был пилотом с тысяча девятьсот сорокового года в старой вспомогательной авиатранспортной компании. Раньше они называли нас "Молодчагами".


Аста принесла мартини и зачарованно села рядом с ней. - Но что ты сделала?


Пожилая леди попробовала напиток. "Превосходно, моя дорогая. Мы перегоняли военные самолеты между заводами и базами королевских ВВС, чтобы освободить пилотов для участия в боевых действиях. Я летал на всем, мы все летали. "Спитфайры", "Харрикейны" и однажды бомбардировщик "Ланкастер". Наземная команда на станции королевских ВВС, куда я доставил его, не могли поверить, когда я снял летный шлем и они увидели мои волосы ".


"Но в целом, это, должно быть, было чрезвычайно опасно", - сказала Ханна.


"Однажды я совершил аварийную посадку во время Урагана, колеса перевернулись. Это не моя вина, просто отказ двигателя. В другой раз старый "Глостер Гладиатор", это были бипланы, начал разваливаться прямо на мне в воздухе, так что мне пришлось выпрыгнуть ".


"Боже милостивый!" Сказал Морган. "Это потрясающе".


"О, это было нелегко", - сказала она. - Из женщин в моем подразделении шестнадцать были убиты, но тогда мы должны были выиграть войну, не так ли, бригадир?


- Конечно, мы это сделали, леди Кэтрин.


Она подняла свой пустой бокал. "Еще один, кто-нибудь, и тогда я полюблю тебя и покину".


Аста пошла за ним, и Морган сказал: "Боюсь, леди Кэтрин не в настроении ужинать".


- В наши дни еды хватает только на воробья. Она взяла принесенный Астой напиток и посмотрела на Морган. - Ну что, ты уже нашел Библию? - спросил я.


Его на мгновение отбросило. "Библия?"


- О, перестаньте, мистер Морган, я знаю, что вы приказали слугам перевернуть все вверх дном. Почему это так важно?"


Теперь он снова командовал. "Легенда, леди Кэтрин, имеющая огромное значение для вашей семьи. Я просто подумал, что было бы неплохо найти ее и подарить вам".


"Действительно". Она повернулась к Ханне, и в ее глазах что-то промелькнуло. "Внезапно возник удивительный интерес к Библии, и я ничего не могу с этим поделать. Не видела ее много лет. Я все еще думаю, что он был потерян во время авиакатастрофы, в которой так сильно пострадал мой брат ".


Морган взглянул на Фергюсона, который улыбался, и предпринял решительную попытку сменить тему. - Скажите мне, леди Кэтрин, сколько лет замку?


Аста встала, подошла к французским окнам в конце холла и открыла их, и Диллон присоединился к ней, выйдя на террасу вместе с ней, слыша за собой приглушенный гул голосов.


Буковые деревья над озером были вырезаны из черного картона на фоне ярко-оранжевого неба над горами. Она взяла его под руку, и они пошли через лужайку, Диллон закурил сигарету.


"Хочешь одну?"


"Нет, я поделюсь твоей", что она и сделала, вернув ему чашку через мгновение. "Здесь мирно и старо, корни уходят глубоко. Всем нужны корни, ты согласен, Диллон?"


"Может быть, дело в людях, а не в местах", - сказал он. "Взять, к примеру, тебя. Возможно, твои корни - Морган".


"Это мысль, но ты, Диллон, что насчет тебя? Где твои корни?"


"Может быть, нигде, любимая, вообще нигде. О, в Ольстере есть странные тетя или дядя и несколько кузенов, но никто не осмелится приблизиться. Цена славы ".


"Скорее, позор".


"Я знаю, я настоящий плохой парень. Вот почему Фергюсон завербовал меня ".


"Ты знаешь, ты мне нравишься, Диллон, у меня такое чувство, будто я знаю тебя очень давно, но что мне с тобой делать?"


"Не торопись, дорогая девочка, я уверен, что тебе что-нибудь придет в голову".


Морган появился на террасе и позвал: "Аста, ты там?"


"Вот мы и пришли, Карл". Они вернулись и поднялись по ступенькам на террасу. "В чем дело?"


"Леди Кэтрин готова к отъезду".


"Какая жалость. Я бы хотел, чтобы она осталась, она замечательная".


"Единственная в своем роде", - сказал Морган. "Но это так. Я отвезу ее в охотничий домик".


"Нет, не будешь", - сказала ему Аста. "Я позабочусь об этом. У тебя гости, Карл. Мы не должны забывать о хороших манерах".


"Мне пойти с тобой?" Спросил Диллон.


"Ради всего святого, это всего в трехстах ярдах отсюда", - сказала она. "Я вернусь в кратчайшие сроки".


Они вошли внутрь, и леди Кэтрин сказала: "Вот ты где. Думали, мы тебя потеряли".


Она оперлась на свою палку, и Аста обняла ее одной рукой. "Ни за что, я сейчас же отвезу тебя домой".


"Какая милая девушка". Леди Кэтрин повернулась ко всем. - Какое наслаждение. Приходите ко мне в любое время. Всем спокойной ночи".


Морган взял ее за локоть, и они с Астой вывели ее через парадную дверь. Мгновение спустя двигатель универсала "Касл" завелся, и Морган вернулась.


Он щелкнул пальцами в сторону Марко. - Еще шампанского.


Марко наполнил бокалы, и Фергюсон оглядел большой зал, оружие на стене, трофеи, доспехи. "Все это довольно удивительная коллекция. Завораживает".


"Я согласна", - сказала Ханна. "Если ты любишь смерть, то да".


"Не слишком ли ты суров?" Сказал Морган.


Она отпила немного шампанского. "Если бы это была музейная выставка, они, вероятно, назвали бы ее "Во славу войны". Я имею в виду, посмотрите на эти огромные мечи, скрещенные под щитами. Их единственной целью было отрубить кому-нибудь руку."


"Ты ошибаешься", - дружелюбно сказал Диллон. "Удар на спине был предназначен для отсечения голов. Эти мечи - хайлендские клейморы, а щит назывался Тарг. Вот откуда произошло слово "цель"."


"На самом деле, тот, на который вы смотрите, был вооружен в битве при Каллодене Кэмпбеллом того времени", - сказал Морган. "Он погиб, сражаясь за прекрасного принца Чарли".


"Ну, я не считаю это такими уж большими амбициями".


"У вас что, совсем нет чувства истории?" Требовательно спросил Фергюсон.


"Я не могу себе этого позволить, я еврей, помните, бригадир. У моего народа всегда было достаточно одежды, чтобы просто выживать в настоящем".


Наступило молчание, и Диллон сказал: "Что ж, это потрясающее зрелище, если я когда-либо его слышал".


Пока он говорил, дверь открылась, и вошла Аста. "Дело сделано. Я оставил ее в руках грозной Джинни. Теперь мы можем поесть? Я умираю с голоду.


"Жду только тебя, любовь моя", - сказал Морган, подал ей руку и повел внутрь. Столовая была просто великолепна, стены обшиты дубовыми панелями, стол украшен лучшим хрусталем и серебром, горели свечи в больших серебряных подставках. Марко накрывал на стол в сопровождении двух молодых горничных в черных платьях и белых фартуках.


"Мы сделали блюдо относительно простым, поскольку я не был уверен, что всем понравится", - сказал Морган.


Его идея простоты была экстраординарной. За белужьей икрой и копченым лососем последовал жареный фазан с обычными гарнирами, и все это запивалось выдержанным Шато Палмер.


"Совершенно замечательно", - сказал Фергюсон, вгрызаясь в своего фазана. - У вас, должно быть, здесь необыкновенный повар.


"О, она хороша для простых вещей, но фазана зажарил Марко".


"Человек многих талантов". Фергюсон поднял глаза, когда Марко с невозмутимым лицом снова наполнил бокалы.


"Да, можно и так сказать", - согласился Морган.


Вскоре после этого Марко исчез, Диллон заметил это, когда две горничные убирали тарелки. Аста спросила: "А какой восторг вы испытываете от кульминации?"


"Трудно следовать примеру простого пудинга", - заметил Фергюсон.


"В этом нет ничего простого, бригадир, это то, на чем специализируется Марко", - сказал ему Морган.


В этот момент в комнату вошел Марко с большой серебряной жаровней, за ним последовали служанки. Он снял крышку, и послышался восхитительный запах.


"Канноло", - восхищенно произнесла Аста.


"Да, самая известная сладость на Сицилии и такая простая", - сказал Морган. "Трубочка из муки и яиц, заправленная сливками".


Фергюсон попробовал ложку и покачал головой. "В этом нет ничего простого. Этот человек - гений. Где, черт возьми, он научился так готовить?"


"У его отца был небольшой ресторан в Палермо. В детстве он был приучен к этому".


"Среди прочего", - сказал Диллон.


"Да, мой друг", - спокойно ответил ему Морган. "Я подозреваю, что у вас с Марко было бы много общего".


"А теперь, Диллон, давай сосредоточимся на еде", - сказал Фергюсон. "Вот хороший парень".


Что они и сделали, вернувшись, чтобы посидеть у большого камина в холле за кофе, которым оказался йеменский мокко, лучший в мире.


Фергюсон взял сигару. "Ну, я должен сказать тебе вот что, Морган, это была лучшая простая еда, которую я когда-либо пробовал в своей жизни".


"Мы стремимся нравиться".


"В высшей степени приятный вечер", - ответил бригадир.


Диллону захотелось громко рассмеяться над безумием происходящего, над притворством этой удивительной игры, в которую они все играли, над вежливостью разговоров бригадира с человеком, который всего несколькими часами ранее на его глазах избавлялся от тела Фергуса Манро.


"Ну что ж", - сказал он. "Если мы собираемся сыграть "пальчики оближешь", я буду играть на пианино, если ты не возражаешь".


"Будь моим гостем", - сказал ему Морган.


Диллон подошел к роялю и поднял крышку. Он был очень старым, фирмы Schiedmayer, но звучание оказалось не таким уж плохим, когда он попробовал взять несколько аккордов. Он закурил сигарету, посидел так, свесив ее из уголка рта, и начал выполнять несколько стандартов.


Ханна подошла и облокотилась на пианино, потягивая кофе. "Ты постоянно удивляешь меня, Диллон".


"Секрет моего рокового обаяния. Есть пожелания?"


Аста наблюдала, слегка нахмурившись, и Ханна пробормотала: "Вот это интересно, я действительно думаю, что она ревнует. Чем ты занимался, Диллон?"


"Тебе должно быть стыдно, тебе и твоим плохим мыслям", - сказал ей Диллон.


Позади них Морган сказал: "Аста сказала мне, что вы отлично провели день с оленями".


"Да, - сказал Фергюсон, - только когда мы подошли достаточно близко к Королевскому оленю, чтобы увидеть его чертовы глаза, и я навел на нее свой пистолет, она не нажала на спусковой крючок. Она сказала, что не может убить такое великолепное создание."


Ханна обернулась. - Молодец, - сказала она Асте.


"Что ж, это было великолепно", - сказала Аста.


"Все еще чертовски глупая позиция", - сказал ей Фергюсон.


"Нет, я думаю, старший инспектор прав", - сказал ему Морган. "Олень не может сопротивляться. По крайней мере, на ринге у быка есть шанс проткнуть его рогом".


Воцарилось молчание, и Диллон сказал: "Конечно, и ты приложил к этому руку, старина".


"Боже мой, я так и сделала". Морган улыбнулась Ханне. "Прошу прощения, старший инспектор, я не должна была знать, не так ли?"


"О, я бы так не сказал", - сказал ему Фергюсон.


"Все на виду, так что мы все знаем, где находимся", - сказал Диллон.


"И на этой ноте мы пожелаем тебе спокойной ночи". Фергюсон встал. "Как бы то ни было, ты отличный хозяин, Морган. Ты должен позволить мне как-нибудь сделать то же самое для тебя".


"Я буду с нетерпением ждать этого".


Марко открыл дверь, и они вышли на крыльцо. Небо было затянуто облаками, но в то же время подернуто странными мерцающими огнями.


"Что это?" Спросила Ханна.


"Северное сияние", - сказал ей Диллон, - северное сияние".


"Это самая красивая вещь, которую я когда-либо видела", - сказала Аста. "Что за ночь для поездки. Можно нам, Карл?"


"Аста, будь благоразумна. Уже поздно".


"О, с вами неинтересно". Она повернулась к Фергюсону. "Могу я пойти с вами, бригадир? Вы могли бы попросить своего замечательного Гурку привезти меня обратно".


"Конечно, моя дорогая, если ты этого хочешь".


"Тогда решено". Она побежала в дом.


Диллон сказал Морган: "Не волнуйся, я сам приведу ее обратно".


"Вот о чем я беспокоюсь", - сказал Морган, и Аста снова появилась в синей норковой шубе.


"Я буду готова, когда будешь готова ты". Она поцеловала Морган в щеку. "Я ненадолго". Затем она села на заднее сиденье универсала вместе с Ханной.


Диллон сел за руль, Фергюсон присоединился к нему спереди, и они уехали.


Поездка вдоль берега озера была приятно жуткой, северное сияние отражалось в темной воде так, что казалось, будто оно переливается каким-то странным серебряным огнем.


"Замечательно, - сказала Аста, - я так рада, что пришла".


Диллон перестроился, чтобы карабкаться на холм через деревья, когда они огибали восточную оконечность озера. Старый универсал среагировал хорошо; они перевалили через гребень и начали спуск. Трасса была очень крутой, с одним или двумя поворотами ниже. Когда их скорость увеличилась, Диллон нажал ногой на педаль тормоза. Реакции не последовало, и педаль ушла прямо в пол.


"Черт!" - сказал он.


"Что это?" Требовательно спросил Фергюсон.


"Отказали тормоза".


"Боже милостивый, чувак, как? Они отлично поработали по дороге сюда".


"С тех пор, как мы припарковались возле замка Лох-Ду", - сказал ему Диллон и отчаянно попытался перестроиться.


Теперь они ехали действительно очень быстро. Послышался скрежет передач, когда он боролся с клюшкой, а затем ему удалось перевести ее на третью позицию, когда они подходили к первому повороту.


"Держись!" - Крикнул Фергюсон, когда Диллон повернул руль и ему едва удалось повернуть.


"Ради бога, прекрати это, Диллон!" Закричала Аста.


Не то чтобы у него был какой-то выбор, и универсал понесся по прямой, их ждал еще один значительный поворот. Он снова изо всех сил крутанул руль, пробуя старую технику автогонщика входить в поворот, и ему это почти удалось, но затем они задели гранитную стену слева и отскочили в сторону. И это их спасло, потому что Диллон снова взял себя в руки, когда они спустились по другому склону в лощину и начали пологий подъем. Постепенно скорость снизилась, он переключился на нижнюю передачу и нажал на ручной тормоз.


Воцарилось молчание, и Фергюсон сказал: "Вот это могло бы быть действительно очень неприятно".


"Давайте посмотрим", - сказал Диллон.


Он нашел фонарик в ящике приборной панели, подошел и поднял капот универсала, Фергюсон стоял рядом с ним. Мгновение спустя к ним присоединились Ханна и Аста.


Диллон заглянул в двигатель и кивнул. - Вот ты где.


"Что это?" Спросила Ханна.


"Видишь вон ту канистру? В ней тормозная жидкость, только она больше не течет. Клапан сорван сверху, вероятно, отверткой. Нет жидкости - нет тормозов. Это гидравлическая система."


"Мы могли погибнуть, - сказала Ханна, - все мы, но почему?"


"Я думаю, Аста знает почему", - сказал Диллон.


Аста натянула воротник своей норковой шубы на шею и поежилась. - Но зачем Карлу это делать?


"Что более важно, зачем ему делать это с тобой, моя дорогая?" Фергюсон спросил ее. "В конце концов, он не пытался помешать тебе поехать с нами". И на это у нее не было ответа. Он повернулся к Диллону. "Это все еще будет работать?"


"О да, это прямая дорога к домику на другой стороне этого холма, и я останусь на нижней передаче".


"Хорошо. Тогда давайте трогаться в путь", - и Фергюсон усадил двух женщин обратно в универсал.


"Я думаю, тебе это не помешало бы", - сказал Фергюсон Асте, которая сидела у камина в гостиной отеля the lodge, все еще кутаясь в свою норку.


Он протягивал ей бренди, и она взяла большой хрустальный бокал обеими руками, уставившись в него, затем проглотила бренди одним глотком. Она сидела, все еще держа стакан, и Диллон осторожно забрал его у нее и повернулся к Фергюсону.


"Она немного в шоке", - сказал он.


Затем она встала, сняла норковую шубу и бросила ее на стул. - К черту шок. Я зол, Диллон, чертовски зол.


В этот момент из кухни вошли Ханна с Ким, которая начала наливать кофе. Старший инспектор протянула чашку Асте. "Просто сядь, Аста, и успокойся".


Аста взяла чашку кофе и сделала, как ей сказали. "В словах остальных был бы какой-то смысл, но почему во мне? Я не понимаю".


"Я думаю, ты поймешь, если остановишься и подумаешь об этом, Аста", - сказал Диллон.


"Его связь с мафией и все такое прочее? Ты имеешь в виду, что я слишком много знаю? Но я всегда знал ".


"Да, но всплыло кое-что более важное, чем это, ты же знаешь".


Ханна Бернштейн выглядела озадаченной, и Фергюсон сказал: "Вы подписали Закон о государственной тайне, когда присоединились ко мне, что означает, что все, что происходит во время ваших обязанностей со мной, является священным. Я прав?"


"Конечно, сэр".


"Диллон?" сказал он.


"Сегодня утром я нашел тело Фергуса Манро на мелководье у озера Лох-Ду. Со мной была Аста. По моим наблюдениям, его жестоко избили. Я бы сказал, что после этого он упал в воду и утонул."


"Боже мой!" - Воскликнула Ханна.


Диллон повернулся к Асте, которая сказала: "Я попросила Диллона забыть об этом".


"Почему?" Спросила Ханна.


- Потому что в каком-то смысле это была моя вина. Это из-за меня Карл хотел преподать ему урок".


"Понятно". Ханна повернулась к Фергюсону. "На первый взгляд, вы допустили уголовное преступление, сэр, по меньшей мере непредумышленное убийство".


"Совершенно верно, старший инспектор. Если вам нужны грязные подробности, мы с Диллоном наблюдали, как Морган и человек по имени Марко извлекали тело из моторного катера "Катрина". Затем они выбросили его, завернутого в длинную цепь, посреди озера."


Она сказала: "Ты стоял в стороне и позволил ему выйти сухим из воды?"


"Ты все неправильно поняла, дорогая девочка", - сказал Диллон. "Возмездие может прийти позже".


"Именно так", - сказал ей Фергюсон. "Нужно подумать о более важных вещах". Он взял ее за руку, сел на диван и притянул к себе. "Я выбрал вас помогать мне в моей работе, потому что вы один из самых проницательных умов в Скотленд-Ярде".


"Теперь это лесть, бригадир?"


"Ерунда. Посмотри на свое прошлое. Твой дед - очень уважаемый раввин, твой отец - блестящий профессор медицины. У тебя Кембриджская степень магистра психологии. Ты мог бы стать кем угодно. Ты решила стать женщиной-полицейским в Брикстоне и продвинулась по службе благодаря своим способностям. Ты нужна мне, и я хочу тебя, но это не обычная полицейская работа. Это довольно сложная игра, наш вид работы. Мы видим только конечный результат ".


"Потому что цель оправдывает средства?"


Именно Диллон наклонился, взял ее за руки и помог подняться. "Боже, спаси нас, девочка, но он прав, иногда так бывает. Это называется высшим благом".


Он действительно обнял ее, и она прислонилась к нему. Затем она выпрямилась и выдавила слабую улыбку. "Ты, должно быть, понравился в Национальном театре, Диллон, ты бы получил рыцарское звание. Вместо этого ты выбрал ИРА". Она повернулась к Фергюсону. "Нет проблем, сэр, я могу что-нибудь сделать?"


Он наклонил голову в сторону Асты, и Ханна села рядом с ней и взяла ее за руку. "Когда ты сказала Моргану, что хочешь пойти с нами, он не сказал "нет". Я прав?"


"Полагаю, да", - сказала Аста.


"Давай рассуждать логично. Он охотился за нами, не рассчитывал, что ты будешь замешан, но когда представился шанс, когда ты сказал то, что сделал, он не сказал "нет" ".


Аста сидела и молча смотрела на нее. Она облизнула губы. - Почему? Он любит меня.


"Его счет у тебя был полон, Аста. О, ты знала все о прошлом мафии и так далее, и чего ты не понимаешь, так это того, что это всегда было помехой. Но Фергус." Ханна Бернштейн покачала головой. "Даже если бы он утонул из-за избиения, обвинение было бы непредумышленным убийством, за которое Карлу Моргану грозило бы семь лет тюрьмы Олд-Бейли, а адвокаты мафии не пользуются таким успехом в суде в Англии, как в Америке. Семь лет, Аста. Семь лет для игрока в поло-миллиардера, привыкшего к радостям жизни. Он ни за что не мог так рисковать. Ты слишком много знала."


Аста вскочила, прошлась по комнате и обернулась. "Он всегда был так добр ко мне. Я не могу в это поверить".


Фергюсон повернулся к Диллону. "Как ты думаешь, пора?"


"Я думаю, что да".


Фергюсон сказал Ханне: "Греческое досье, старший инспектор". Ханна подошла к столу, и он продолжил. "Ты берешь управление на себя, Диллон".


Диллон взял Асту за руку, подвел ее обратно к дивану у камина и сел рядом с ней. - То, что мы должны показать тебе сейчас, плохо, Аста, настолько плохо, насколько это вообще возможно. Это связано с Гидрой и несчастным случаем, когда твоя мать ныряла с аквалангом.


Она нахмурилась. "Я не понимаю".


- Ты так и сделаешь, моя дорогая. Фергюсон взял папку у Ханны Бернштейн и передал ей. "Прочти это".


Аста отложила папку в сторону и сидела, стиснув руки. "Это кажется невозможным".


"Вы видели досье", - сказал ей Фергюсон. "Технические детали не подлежат сомнению. Кто-то вмешался в работу оборудования твоей матери.


"Несчастный случай?" в отчаянии спросила она.


"Не случайно". Диллон сел рядом с ней и взял ее за руку. "Я опытный дайвер, Аста. Поверь мне, то, что сделали со снаряжением твоей матери, было преднамеренным. Теперь ты скажешь мне, кто был ответственен за это. Ты можешь вспомнить кого-нибудь, кто желал зла твоей матери? Он покачал головой. - Только Карл, Аста. Мы думаем, что она знала слишком много, и это правда ".


Она закрыла глаза и глубоко вздохнула, а когда открыла их снова, то на удивление хорошо владела собой. "Я не могу позволить ему уйти безнаказанным - только не это. Что я могу сделать?"


"Вы могли бы нам помочь", - сказал Фергюсон. "Держите нас в курсе ситуации там, в замке. Самое главное, вы могли бы сообщить нам, как только он найдет Библию".


Она кивнула. "Хорошо. Я сделаю это". Она сделала еще один глубокий вдох. "Можно мне еще бренди?"


"Конечно, моя дорогая". Фергюсон кивнул Диллону, который встал и подошел к бару с напитками. Он вернулся с бренди, и Аста взяла его у него.


Ханна села рядом с ней. "Послушай, Аста, ты уверена, что сможешь пройти через это? Я имею в виду, ты должна вернуться, улыбнуться ему в лицо и вести себя так, как будто ничего не изменилось".


Аста сказала: "Мы похоронили мою мать дома, в Швеции, доставили ее тело туда из Афин, и знаете что? Он стоял рядом с могилой моей матери и плакал". Она одним глотком осушила бокал с бренди. - Я увижу, как он заплатит за это, даже если это будет последнее, что я сделаю. - Она поставила бокал с бренди на кофейный столик и встала. "Думаю, мне пора возвращаться".


"Я отвезу тебя", - сказал Диллон.


Она направилась к двери, подняла свою норковую шубу и натянула ее. Она обернулась. "Хорошо. Пока поиски Библии продвигаются не очень далеко, несмотря на то, что Карл предложил значительное вознаграждение любому, кто ее найдет."


"Спасибо вам за это", - сказал Фергюсон.


"Что касается дальнейших действий, мы должны появиться завтра на ярмарке и играх в Ардмурчане. Я не думаю, что есть что-то еще".


Диллон сказал: "Я возьму тебя сейчас, Аста".


У двери она обернулась. - Я только что вспомнила, Ангус-садовник, он теперь на жалованье у Карла.


"Мы будем иметь это в виду", - сказал Фергюсон.


Она вышла, и Диллон последовал за ней.


На обратном пути в замок в "Рейнджровере" она сидела рядом с ним, сжимая воротник своей норковой шубы вокруг шеи, и ничего не говорила.


"С тобой все в порядке?" спросил он, когда они приблизились к воротам.


"О, да". Она кивнула. "Не беспокойся обо мне, Диллон. Я сыграю свою роль".


Они проехали по дорожке, и он затормозил у крыльца. Прежде чем они успели выйти, открылась входная дверь и появился Морган.


"Я уже начал беспокоиться", - сказал он, когда Диллон обошел машину и открыл дверь для Асты.


"Извини, Карл", - сказала она, поднимаясь по ступенькам. "Но мы чуть не попали в неприятную аварию".


Он сразу же забеспокоился. "Что случилось?"


"У универсала отказали тормоза", - сказал Диллон. "Какой-то разрыв в канистре, поэтому мы потеряли гидравлическую жидкость. Этой машине уже несколько лет".


"Диллон был великолепен", - сказала она. "Вел машину, как Найджел Мэнселл, спускаясь с холма. Я действительно думала, что у нас все получилось".


"Боже мой!" Он сжал ее в объятиях. "Как я могу отблагодарить тебя, Диллон?"


"Самосохранение", - сказал ему Диллон. "Я всегда борюсь за выживание, мистер Морган".


- Я пойду, Карл, - сказала Аста. Думаю, я пойду спать.


Она вошла внутрь, и Морган обернулась, когда Диллон садился в "Рейндж Ровер". "Еще раз спасибо. Ты будешь завтра на ярмарке?"


"Я должен был бы так себе представить".


"Хорошо, тогда увидимся". Он вошел и закрыл дверь.


"И я увижу тебя, ублюдок", - сказал Диллон, отъезжая.


ОДИННАДЦАТЬ


На следующий день в деревне Ардмурчан был местный праздник, наводненный жителями окрестностей и другими людьми, которые проехали много миль, чтобы увидеть ярмарку и принять участие в играх. А еще там были ремесленники и цыгане со своими пони и лошадьми для торговли. Фергюсон, Диллон и Ханна приехали незадолго до обеда, припарковали "Рейндж Ровер" у церкви и пешком отправились в "Кэмпбелл Армз".


"Я думаю, немного наручей, а потом все самое интересное на ярмарке", - сказал Фергюсон.


"До полудня осталось десять минут, бригадир", - напомнила ему Ханна. "Это считается утренней выпивкой".


"Если бы выпивка могла доконасти меня, старший инспектор, это произошло бы давным-давно, на Корейской войне, если быть точным, когда я был двадцатилетним младшим офицером. Я сидел в траншее под снегом, при двадцати градусах мороза, а китайцы атаковали по десять тысяч человек за раз. Только ром помогал мне держаться ".


Он толкнул дверь и первым вошел внутрь. Бар салуна был битком набит, сесть было негде, но он бодро протолкался к бару, где Молли лихорадочно работала с четырьмя местными женщинами, помогавшими ей.


"Гиннесса", - крикнул Фергюсон, - три. Он повернулся к Ханне. "Чрезвычайно питательного".


Молли сама их обслуживала. - Вы надеялись поесть, бригадир?


"Это идея", - сказал он.


"Сегодня ничего особенного, просто горячие корнуоллские пирожки".


"Уникальная мысль, поскольку мы в Шотландии, но почему бы и нет? У каждого из нас будет по одной".


"Точно. Прямо сейчас кто-то поднимается с дивана у костра. Вы садитесь, а я их приведу".


Она была права, в этот момент трое мужчин встали и ушли, а Фергюсон протолкался сквозь толпу, чтобы занять места. Он сел и потер руки. "Нет ничего лучше, чем провести день за городом".


"Разве у нас не должно быть более важных дел, сэр?" Спросила Ханна.


"Ерунда, старший инспектор, всем время от времени нужен перерыв".


Молли принесла "Гиннесс" и три огромных чебурека. "Если вам этого недостаточно, есть палатка с закусками", - сказала она, когда Фергюсон расплачивался с ней. "Наверху, на ярмарке".


"Мы будем иметь это в виду, моя дорогая".


Фергюсон попробовал свой напиток, а затем пирожное. "Боже мой, это вкусно".


Ханна сказала: "Хорошо, сэр, но что будет дальше?"


"Что бы ты хотела, чтобы произошло?" Диллон спросил ее.


"Я не знаю. На самом деле, все, что я знаю, это то, что Морган заботился о Фергусе довольно долго, а затем пытался убить всех нас прошлой ночью. Я бы сказал, что это равносильно открытой войне ".


"Да, но теперь на нашей стороне Аста", - сказал ей Фергюсон, и в этот момент вошла Аста, а за ней Морган и Марко.


Она сразу увидела их и направилась прямо к ним. На ней была шляпка, в которой она охотилась на оленей, и клетчатая юбка, и в комнате не было ни одного мужчины, который не посмотрел бы в ее сторону.


Она улыбнулась. "Вот ты где".


Диллон встал, давая ей сесть. - Сегодня утром ты выглядишь особенно благоухающей.


"Что ж, именно так я себя и чувствую. В боевой форме, Диллон. Мне кажется, именно таким мне и нужно быть ".


Позади нее Морган поговорила с Марко, который направился к бару, и Морган подошла, чтобы присоединиться к ним. "Как дела? Аста описывала, что произошло прошлой ночью. Это ужасно ".


"По меньшей мере волнующе, - сказал ему Фергюсон, - но этот парень не терял голову и вел машину, как Стирлинг Мосс в расцвете сил". Он улыбнулся. "Это было давно, но, насколько я понимаю, он по-прежнему единственный британский автогонщик, достойный своего дела".


Марко принес два пива, отдал одно Морган, а другое Асте и направился к двери. Аста сказала: "Все самое интересное на ярмарке. Я с нетерпением жду этого".


Дверь снова открылась, и вошли Гектор Манро с Рори. Увидев их у камина, он остановился и приложил палец ко лбу. "Дамы", - вежливо сказал он и направился к бару.


"Полагаю, никаких следов твоего сына", - сказал Морган.


"Ах, ну, Фергюс уехал навестить родственников, мистер Морган", - сказал ему Гектор. "Сомневаюсь, что он вернется еще какое-то время".


Он направился к бару, а Фергюсон допил свой напиток. "Ладно, давайте двигаться дальше". Он встал. "Увидимся позже, Морган", - и он направился к выходу.


Там была палатка с напитками, две или три карусели для детей и примитивный боксерский ринг, который в данный момент пустовал. Главным событием, происходившим, когда они прибыли, была распродажа лошадей, и они стояли с краю толпы и смотрели, как цыганские мальчики бегают взад-вперед, хватаясь за уздечки лошадей, когда те показывали свой темп. В какой-то момент Диллон заметил Гектора Манро и Рори, осматривающих пару пони.


Он подошел, закуривая сигарету, и сказал по-ирландски: "Эти двое - только собачатина".


"Мне нужно объяснять?" Гектор ответил по-гэльски.


Рори ухмыльнулся. - Ты эксперт?


"В детстве я провел достаточно времени на ферме моего дяди в графстве Даун, чтобы отличать чушь, когда ее вижу".


Диллон дружелюбно улыбнулся и вернулся к остальным. "Игры только начинаются", - сказал Фергюсон. "Пошли".


Для детей младшего возраста были забеги на пятьдесят ярдов и гонки в мешках, но взрослые виды спорта были более интересными. Крупные мужчины бросали кабер - предмет, напоминающий телеграфный столб. Были соревнования по метанию молота и прыжкам в длину, даже шотландские риллы танцевали под звуки волынок.


Морган и Аста, Марко позади них, появились с другой стороны толпы. Она увидела Диллона и помахала ему рукой. Он помахал в ответ, а затем повернулся посмотреть, как началась борьба. Мускулистые мужчины в килтах с бедрами, похожими на стволы деревьев, боролись с мощью и ударной силой борцов сумо, подгоняемые толпой.


"Довольно забавно все это". Фергюсон достал фляжку. Он отвинтил крышку и сделал глоток. "Прямо как Самсон. Разве он не ударил филистимлян по бедру, старший инспектор?


"Я верю, что он это сделал, сэр, но, честно говоря, это не в моем вкусе".


"Нет, я не думаю, что это было бы так".


А затем толпа двинулась к боксерскому рингу, увлекая их за собой. Диллон сказал: "Теперь это больше похоже на правду".


"Что это?" Спросила Ханна.


"Призовые бои в старом стиле, я бы сказал. Посмотрим, что получится".


Мужчина средних лет в боксерских ботинках и шортах проскользнул под канатами на ринг. У него был приплюснутый нос профессионального бойца, вокруг глаз - шрамы. На спине его старого нейлонового халата была надпись "Тайгер Грант".


"Клянусь Богом, он видел несколько боев", - сказал Фергюсон.


"Трудной", - кивнул Диллон в знак согласия.


В этот момент к ним присоединилась Аста, Марко прокладывал путь для нее и Морган. Сицилиец посмотрел на Тайгера Гранта с загадочным выражением лица.


Диллон сказал: "Судя по выражению его лица, Марко сам кое-чего добился".


"В свое время чемпион Сицилии в полутяжелом весе", - сказал Морган. "Двадцать два боя".


"Сколько он выиграл?"


"Все они. Три решения по очкам, двенадцать нокаутов, семь, когда рефери остановил бой".


"Это факт?" Спросил Диллон. "Я должен помнить, что темной ночью следует избегать его".


Марко повернулся, чтобы посмотреть на него, что-то промелькнуло в его глазах, но в этот момент невысокий мужчина в твидовом костюме и кепке перелез через канаты, сжимая в руках пару боксерских перчаток, и обернулся, призывая к тишине.


"Теперь здесь должно быть несколько спортивных джентльменов, так что я дам тебе шанс заработать немного настоящих денег". Он достал из внутреннего кармана пачку банкнот. "Пятьдесят фунтов, друзья мои, тому, кто продержится три раунда с Тайгером Грантом. Пятьдесят фунтов".


Ему не пришлось долго ждать. Диллон увидел двух крепких молодых людей на другой стороне ринга, разговаривающих с Манро. Один снял куртку, отдал ее Рори и проскользнул между канатами.


"Я в деле", - сказал он, и толпа зааплодировала.


Невысокий мужчина помог ему надеть боксерские перчатки, в то время как Тайгер Грант бросил свою мантию кому-то, кто был его секундантом в углу, невысокий мужчина вышел из ринга, достал секундомер из одного кармана и колокольчик из другого.


"Каждые три минуты раунда - да начнется бой".


Молодой человек агрессивно надвинулся на Гранта, толпа зааплодировала, аста схватила Диллона за руку. "Это захватывающе".


"Бойня была бы лучшим описанием", - заметила Ханна Бернштейн.


И она была права, потому что Грант, легко уклоняясь от диких ударов, быстро продвинулся вперед и нанес своему противнику короткий и мощный удар в живот, от которого тот упал, корчась в агонии. Толпа взревела, когда секундант и невысокий мужчина помогли несчастному юноше выбраться с ринга.


Вернулся невысокий мужчина. "Есть еще желающие?" Но другой, который стоял с Манро, уже поднимался на ринг. "Я возьму тебя, это был мой брат".


Грант оставался невозмутимым, и когда прозвенел звонок и юноша бросился на него, заходил из стороны в сторону, блокируя бешеные удары, в конце концов уложив его так же, как уложил брата.


Толпа застонала, и Ханна сказала: "Это ужасно".


"Могло быть и хуже", - сказал Диллон. "Грант мог бы превратить этих двоих в фарш, но не сделал этого. С ним все в порядке".


Внезапно он осознал, что Морган что-то говорит Марко. Он не мог расслышать, что это было из-за шума толпы, но сицилиец снял куртку и прошел под канатами на ринг, опередив Рори Манро на секунду.


"Еще один спортсмен", - крикнул невысокий мужчина, хотя его улыбка немного померкла, когда он натягивал боксерские перчатки Марко.


"О, боже, теперь он не так уверен", - заметил Фергюсон.


"Не хотите сделать дополнительную ставку, бригадир?" Спросил Морган. "Скажем, сто фунтов".


"Ты потеряешь свои деньги", - сказал Диллон Фергюсону.


"Мне не нужно, чтобы ты мне это говорил, дорогой мальчик. Прости, Морган".


Прозвенел звонок, Марко встал, вытянув руки по швам, и по какой-то причине толпа замолчала. Грант присел, сделал ложный выпад, затем быстро двинулся вперед. Марко с поразительной скоростью отклонился в сторону, развернулся и дважды ударил его кулаком в ребра, звук эхом прокатился по толпе. Голова Гранта поднялась в агонии, и Марко ударил его кулаком в челюсть, причем удар пришелся совсем не далеко. Грант рухнул, как мешок с углем, и остался лежать там, а толпа изумленно ахнула.


Невысокий мужчина стоял на одном колене, пытаясь привести его в чувство с помощью второго, а Марко расхаживал по комнате, как нервное животное. "Мои деньги, где мои деньги?" он потребовал ответа, стянул правую перчатку и поднял маленького человека. Тот, в свою очередь, выглядел испуганным, достал банкноты из кармана и передал их.


Марко обошел по обе стороны ринга, размахивая деньгами над головой. - Кто-нибудь еще? - позвал он.


Раздались свист и улюлюканье, когда коротышка и второй боксер вывели Гранта с ринга, а затем раздался голос: "Я за тебя, ублюдок", и Рори Манро поднялся на ринг.


Марко пнул ему запасные перчатки, и Диллон сказал: "Хороший парень в драке в пабе, но это может привести к его смерти".


Рори нанес сильный удар и фактически принял первый удар Марко, пропустив один в себя, который пришелся высоко по правой щеке сицилийца. Марко сделал ложный выпад, затем снова ударил его в бок, но Рори снова отразил удар и снова ударил его по правой щеке, рассекая кожу. Марко отступил назад, дотронулся перчаткой до щеки и увидел кровь. Теперь в его глазах была ярость, когда он подошел, опустив голову, и ударил Рори кулаком в ребра, один, два, а затем и третий раз.


"Он переломает кости, прежде чем закончит", - сказал Диллон.


Фергюсон кивнул. "И этот молодой дурак не хочет ложиться".


Рори покачнулся, очевидно, испытывая настоящую боль, и Марко несколько раз ударил его кулаком в лицо, придерживая голову рукой в перчатке. Толпа взревела в знак неодобрения такой незаконности, и Марко, презирая их, отступил назад и приготовился нанести Рори последний удар, пока тот стоял, пошатываясь и беззащитный.


"О Боже, нет!" Ханна плакала.


Диллон проскользнул через канаты, встал между Марко и Рори и протянул сицилийцу руку ладонью вперед. "С него хватит".


Он повернулся, перенес вес Рори на себя и помог ему добраться до своего угла, сняв перчатки и спустив его по канатам к отцу и его заботливым рукам. "Будь я лет на тридцать моложе, я бы сам разделался с этим ублюдком", - сказал Манро по-гэльски.


"Ну, это не так".


Диллон обернулся и обнаружил, что Марко стоит и смотрит на него, уперев руки в перчатки в бедра. "Тебе тоже нравится, ирландский пес?" сказал он по-итальянски.


"Это можно было бы устроить", - ответил Диллон на том же языке.


"Тогда надень перчатки".


"Кому они нужны". Диллон вышвырнул их с ринга. "В перчатках я не смогу причинить тебе вреда".


Это была преднамеренная травля, и Марко попался на нее. "Рад услужить".


"Нет, Диллон, нет!" Крикнула Аста. "Он убьет тебя".


В движении будь подобен воде, вот чему учил его Юань Тао. Полное спокойствие, полный контроль. Это больше не был боксерский поединок, и Марко допустил грубую ошибку.


Сицилиец быстро подошел и нанес удар, Диллон отклонился в сторону, ударил ногой в левую коленную чашечку, развернулся и ударил Марко в бок, закручивая удар, как показал ему Юань Тао. Марко закричал в агонии, и Диллон ударил его снова таким же образом, а затем повернулся спиной и нанес обратный удар локтем, разбив Марко рот.


Толпа взревела, и Диллон ушел, а Марко с поразительной стойкостью бросился за ним, как дикий человек, и, когда Диллон повернулся, ударил его под левую щеку. Диллон был отброшен назад в результате нападения, отскочил от канатов и упал, а Марко ударил его ногой в ребра.


Толпа теперь сходила с ума, и Диллон быстро откатился в сторону и поднялся на ноги. "Господи, сынок, это становится скучно", - сказал он, и когда Марко нанес еще один удар, он схватил правое запястье сицилийца, повернул его так, что локоть сомкнулся, и протащил его головой вперед через канаты за пределы ринга, где он упал лицом вниз перед Фергюсоном, Морган и двумя женщинами.


Когда Марко перекатился на спину, Диллон перепрыгнул канаты и поставил ногу ему на шею. "Теперь лежи смирно, как хорошая собака, или я сломаю ее".


Морган сказал по-итальянски: "Оставь это, Марко, я приказываю тебе". Он протянул мужчине куртку и повернулся к Диллону. "Ты замечательный человек, мой друг".


"Герой". Аста схватила его за руку.


"Нет, это не так, он чертов дурак", - сказал Фергюсон. "Теперь пойдем в палатку с напитками, Диллон, я действительно думаю, что мы заслужили выпить после этой небольшой вечеринки", - и он повернулся и повел нас сквозь толпу доброжелателей, всем не терпелось похлопать Диллона по спине.


В шатре было относительно тихо, большинство людей предпочитали пользоваться хорошей погодой. Фергюсон подошел к бару, который был накрыт на большом столе-козлах. Диллон и Ханна сели за другой столик, и она достала свой носовой платок и намочила его в кувшине с водой, стоявшем на столе. "Диллон, он раскололся. Я думаю, тебе придется наложить швы."


"Посмотрим. В данный момент я ничего не чувствую".


"Ну, прижми к нему этот носовой платок на некоторое время".


"Лучше дать ему высохнуть". Он закурил сигарету.


"И ты медленно убиваешь себя этими штуками".


"Фашист, вот кто ты. Следующим ты запретишь выпивку, а потом секс". Он ухмыльнулся. "Ничего не осталось".


"Я всегда думала, что у тебя есть желание умереть", - сказала она ему, но при этом улыбалась.


Фергюсон вернулся с напитками на подносе. "Скотч для нас, джин с тоником для вас, старший инспектор".


"Я бы предпочла чай, сэр, и Диллону это тоже не повредило бы", - и она встала и направилась к буфету.


"Я так и знал", - сказал Фергюсон. "Когда эта девушка выйдет замуж, она станет одной из тех еврейских матерей, о которых вы читали, из тех, кто управляет своим мужем железным прутом и всем говорит, что делать".


"Господи, бригадир, но вы, должно быть, стареете. У меня для вас новость. Многие мужчины с радостью встали бы в очередь, чтобы Ханна Бернштейн управляла ими железным прутом".


В этот момент у входа появилась Аста, огляделась, увидела их и подошла. "Вот вы где".


Она села, и Диллон спросил: "Где Морган?"


"Везу Марко в местную больницу в Арисайге. Он думает, что ты, возможно, сломал ребро. Я сказал, что сам доберусь до замка ".


"Какие совершенно замечательные новости", - сказал Фергюсон.


Ханна присоединилась к ним с подносом, уставленным чашками и двумя чайниками. - Я видела, что ты идешь, - сказала она Асте. - Угощайся.


Аста расставляла чашки и блюдца на столе, пока Ханна разливала. "Разве Диллон не был замечательным?"


"Я полагаю, это зависит от вашей точки зрения".


"О, перестаньте, старший инспектор, этот несчастный человек сам напросился на это, заслужил каждую минуту".


Гектор Манро вошел и направился к бару. Пока они смотрели, он купил полбутылки виски и повернулся, чтобы уйти. Он увидел, что они сидят там, поколебался и подошел.


- Дамы, - вежливо сказал он, а затем обратился к Диллону по-гэльски: - Полагаю, вы ожидаете моей благодарности?


"Не совсем", - сказал Диллон по-ирландски. "Как он?"


"У него крепкая голова, но этот ублюдок ранил его". Он внезапно ухмыльнулся. "Имейте в виду, вы сами немного ублюдок, мистер Диллон".


Он отошел, и Аста спросила: "Это было по-гэльски?"


"Это верно, и я использовал ирландский. Они очень похожи".


"Он благодарил тебя за спасение его сына?" Спросила Ханна.


Диллон улыбнулся. "Он никогда в жизни никого не благодарил".


Кто-то крикнул: "Вот вы где", - и когда они повернулись, леди Кэтрин прошла сквозь толпу, опираясь на трость, Джинни держала ее за другую руку.


"Моя дорогая леди". Фергюсон встал. "Я поражен, что вижу вас во всей этой толпе людей".


Джинни помогла ей сесть, и леди Кэтрин сказала: "Я должна появиться, ты же знаешь, они этого ожидают". Она повернулась к Диллону. "Я видел тебя издалека, поверх голов толпы. Довольно неприятное занятие, и вряд ли спортивное. Боже мой, он изуродовал твое лицо".


"Верно, мэм, но он выглядит хуже", - сказал Диллон.


Она улыбнулась и повернулась к Фергюсону. "Я действительно должна идти, не могу позволить себе переусердствовать, но я тут подумала".


"Задумались, леди Кэтрин?"


"Да, Библия. У меня появилась мысль. Почему бы тебе не заскочить по дороге домой?" Я обсудим это с тобой. Она заставила себя подняться. "Давай, Джинни, сделаем ход. Всем до свидания".


Она двинулась сквозь толпу, опираясь на руку Джинни, и Ханна сказала: "Теперь очередь за книгой".


"Это, безусловно, так", - сказал Фергюсон. "Честно говоря, я не могу дождаться, чтобы услышать, что она собирается сказать. Что ты думаешь, Диллон?"


Диллон, нахмурившись, закурил сигарету. "Что бы это ни было, это будет что-то особенное. Я не думаю, что она собирается сказать "посмотри на заднюю стенку третьего ящика письменного стола в кабинете" или что-нибудь в этом роде. Он медленно кивнул. "Нет, кое-что, о чем мы даже не подумали".


"И Карл тоже". Аста повернулась к Фергюсону. "Могу я тоже пойти, бригадир? Я бы хотел посмотреть, как вы опередите его".


Фергюсон улыбнулся. "Конечно, моя дорогая, почему бы и нет? В конце концов, теперь ты на нашей стороне".


Диллон ехал на Range Rover по дороге в замок Лох-Ду. Перед уходом с ярмарки он посетил палатку первой помощи, и теперь на его правой щеке красовался пластырь, хотя дежурная из бригады скорой помощи Сент-Джона посоветовала ему обратиться за надлежащей медицинской помощью.


"С тобой все в порядке, мой мальчик?" Спросил Фергюсон, когда они вышли перед сторожкой "Гейт лодж".


"Я в порядке, просто забудь об этом", - усмехнулся Диллон. "Это все в голове".


Фергюсон постучал в дверь, и Джинни открыла ее через несколько мгновений. "Ее светлость в гостиной".


Фергюсон вошел первым. Леди Кэтрин сидела в кресле у камина, укрыв колени пледом. "А, вот и ты. Входи, садись. Чаю с печеньем, Джинни, и открой французские окна. Здесь слишком тесно."


"Конечно, ваша светлость". Джинни сделала, как ей сказали.


Все расселись, Диллон облокотился на пианино и закурил сигарету. "Это мило", - сказал он.


"Вы можете подарить мне одну из этих раковых палочек, молодой человек, и передать по кругу ту фотографию в серебряной рамке на краю пианино".


"Конечно, мэм". Он сделал, как ему сказали, закурил сигарету и пошел за фотографией. На нем была изображена молодая женщина в летной куртке королевских ВВС и шлеме времен Второй мировой войны, стоящая рядом со "Спитфайром". Совершенно очевидно, что это была леди Кэтрин.


"Ты выглядишь как какая-нибудь кинозвезда из старых фильмов о войне", - сказал он и передал фотографию Фергюсону.


Бригадир улыбнулся. "Потрясающе, леди Кэтрин, действительно потрясающе", - и он протянул его Ханне и Асте, которые сидели вместе на диване.


"Да, это были те дни. Знаешь, они дали мне М.Б.Е. Рассказав тебе об этом вчера за ужином, я все вспомнил. Я начал думать обо всем этом сегодня рано утром, понимаете, не мог уснуть. Так много удивительных случаев, все эти храбрые женщины, которые погибли, и я вдруг вспомнил довольно странный случай. Замечательная летчица по имени Бетти Кит-Джопп пилотировала "Барракуду" над Шотландией, когда столкнулась с плохой погодой. Приземлилась в заливе Ферт-оф-Форт и погрузилась на сорок футов. Она выбралась и выбралась на поверхность в полном порядке. Ее подобрала рыбацкая лодка. "


"Удивительно, - сказал Фергюсон, - но какое это имеет отношение к Библии?"


Она терпеливо объяснила: "Потому что мысль об этом напомнила мне о "Лисандре", который врезался в озеро Лох-Ду при попытке приземлиться на базе королевских ВВС в Ардмурчане. Видите ли, теперь я вспомнил, что это был самолет, перевозивший вещи моего брата."


"Это было в тысяча девятьсот сорок шестом, в марте, насколько я помню. Я должен сказать вам, что помимо травмы мозга в той ужасной аварии в Индии, мой брат получил несколько довольно серьезных ожогов правой руки, поэтому, когда его сочли достаточно здоровым, его перевели в местечко под названием Ист-Гринстед."


"Теперь, когда я знаю об этом", - сказал Фергюсон. "Пионером этого подразделения был Арчибальд Макиндо. Он специализировался на пластической хирургии для членов экипажа, получивших серьезные ожоги".


"Замечательный человек", - сказала она. "Его пациентами не всегда были королевские ВВС. Например, мой брат".


"Что случилось?" Диллон спросил ее.


"У Йена случился серьезный рецидив, потребовавший дальнейшей операции на головном мозге. Джек Таннер был с ним, все еще выполняя роль его бэтмена. В любом случае, они отказались от него, ожидая, что он умрет в любой момент ".


"И что?" - спросил Фергюсон.


"В то время у него был посетитель, офицер королевских ВВС, который был таким же пациентом в течение нескольких месяцев, но теперь был возвращен к службе, командир крыла Смит-Кит Смит. Я полагаю, позже он дослужился до какого-то очень высокого звания. Оказалось, что он получил в командование базу королевских ВВС на острове Сторнауэй во Внешних Гебридских островах и должен был вылететь туда на "Лисандре", пилотируя его самостоятельно."


"Лисандр"? Спросила Аста. "Что это был за самолет?"


"Это был высокий моноплан с креплением к крылу, с отказавшими колесами. Я сам много раз летал на них. Место для пилота и пары пассажиров. Они могли взлететь или приземлиться на довольно маленьком поле."


Фергюсону удалось сдержать свое нетерпение. "Понятно, но при чем здесь командир крыла Смит?"


"Ну, если бы он летел в Сторнуэй, его курс привел бы его прямо сюда, понимаете, а база королевских ВВС Ардмурчан все еще функционировала. Поскольку казалось, что мой брат вот-вот умрет, он сказал Джеку Таннеру, что если тот соберет все вещи Йена, то возьмет их с собой, приземлится в Ардмурчане и высадит их. Затем он должен был заправиться и вылететь в Сторнуэй."


"Боже мой", - вздохнула Ханна Бернштейн. "Теперь я все понимаю".


Леди Кэтрин продолжила. "В то время я была дома в отпуске. Погода была очень плохой, гроза и низкие облака. Я не видела, как это произошло, я имею в виду, что все произошло так быстро. У него заглох двигатель на последнем заходе на посадку через озеро и он съехал в кювет. Машина камнем пошла ко дну, но ему удалось выбраться на своей шлюпке."


Наступила тишина, и заговорила Аста. "Теперь это имеет смысл. Когда Таннер разговаривал с Тони Джексоном в больнице Богоматери Милосердия, он сказал Джексону, что отправил все вещи Лэрда домой, потому что думал, что тот умрет."


"И Джексон спросил его, вернулась ли Библия в Лох-Ду", - вставил Диллон.


"И Таннер сказал:"Можно сказать и так", а затем, по словам Джексона, он начал смеяться". Ханна медленно кивнула. "Я всегда задавалась этим вопросом".


"Что ж, теперь все, безусловно, раскрыто". Фергюсон повернулся к леди Кэтрин. - Никаких попыток к выздоровлению?


"У них не было оборудования. Ко мне, конечно, приходил Кит Смит, прекрасный человек. Странная в нем черта. Он не служил ни в истребителях, ни в бомбардировщиках. Он шутил о том, что он пилот транспорта, но у него был DSO и два DFC. Я часто задавался этим вопросом. Нет, как я уже сказал, они оставили "Лисандр" там, внизу. Проверил его положение и так далее, по крайней мере, так он мне сказал. Она улыбнулась. "Ну вот и все. Библия бедняги Йена там, на дне озера, в одном из его чемоданов, если, конечно, там что-нибудь осталось. А теперь давай выпьем еще чаю.


"Мы отняли у вас достаточно времени, дорогая леди", - сказал ей Фергюсон.


"Чепуха, я настаиваю". Она позвонила в звонок, вызывая Джинни.


Фергюсон кивнул Диллону и подошел к французским окнам, Диллон последовал за ним. Когда они вышли на террасу, Фергюсон сказал: "Теперь нам нужно действовать быстро. Я позвоню в "Лир" и хочу, чтобы вы со старшим инспектором съездили в Лондон и проверили это по архивам королевских ВВС.


Диллон, нахмурившись, положил руку ему на плечо, и Фергюсон, обернувшись, увидел Ангуса у стены, с плющом на земле у его ног и секатором в руке.


"Да что ты, Ангус, это же ты", - сказал Фергюсон. "Ты давно здесь?"


"Просто делаю небольшую обрезку, сэр. Я уже закончил". Он поспешно собрал обрезки, бросил их в тачку и увез ее.


Ханна появилась в открытом окне, Аста стояла у нее за плечом. "Ты думаешь, нас подслушивали?" Спросила Ханна.


"Конечно, были", - сказал ей Диллон. "Вот что этот ублюдок там делал. Он отправится прямиком к Моргану".


"Несомненно". Фергюсон повернулся к Асте. "Когда ты увидишь Моргана, ты должна прикрыться, рассказав ему все, это укрепит твое положение. Ты понимаешь?"


"Да", - кивнула она.


"Хорошо". Он посмотрел на часы. "Три часа. Если я сейчас свяжусь с офисом, они немедленно отправят резервный "Лир" в полет. Приоритет у авиадиспетчерской службы, так что никаких задержек. Он пожал плечами. "Должен быть здесь самое позднее к пяти. Немедленно разворачиваюсь и возвращаюсь в Лондон".


"А потом?" Сказал Диллон.


"Проверь записи королевских ВВС и постарайся установить детали местонахождения "Лисандра" и раздобыть нужное оборудование для поиска". Он улыбнулся. "Похоже, ты снова собираешься нырять, Диллон".


"Похоже на то", - сказал Диллон.


Фергюсон повернулся и вошел в дом, и они услышали, как он сказал: "Я хотел спросить, дорогая леди, могу ли я воспользоваться вашим телефоном?"


ДВЕНАДЦАТЬ


Прошло добрых два часа, прежде чем Аста увидела, как сегун остановился перед домом и Морган и Марко вышли. Одна сторона лица сицилийца была заклеена бинтом. Ангус притаился возле дома и поспешил вперед, когда Морган и Марко начали подниматься по ступенькам. Они довольно долго разговаривали, а затем Морган достал бумажник и передал им несколько банкнот. Он снова начал подниматься по ступенькам вместе с Марко, аста вернулась в кабинет и села у огня.


В тот момент, когда дверь открылась и вошел Морган, она вскочила и подбежала к нему. "Слава богу, ты вернулся. С Марко все в порядке?"


"Они сделали рентген. Пара сломанных ребер, но это всего лишь волосяной покров, и ему наложили швы на лицо ".


"Диллону тоже нужно наложить швы", - сказала она.


"Ты видел его?"


"Все они, Карл. Леди Кэтрин пригласила нас на чай и сообщила сенсационные новости".


"Правда?" спросил он и потянулся за сигарой. "Расскажи мне". • • • Когда она закончила, он прошелся к окну и обратно. "Вот так, так и должно быть".


"Итак, что ты собираешься делать?"


"Подожди, любовь моя, позволь им сделать всю работу, Диллон - опытный дайвер, помни. Если они смогут определить местоположение самолета, он спустится и поднимет то, что внутри".


"А потом?"


"Дальше мы сами разберемся. У меня будет справка в Ардмурчане, чтобы мы могли побыстрее убраться отсюда".


"И ты думаешь, Диллон и Фергюсон просто будут стоять в стороне и позволят тебе взять это?"


"Я разберусь с этим, Аста".


С другой стороны озера послышался звук взлетающего самолета, и они вышли на террасу как раз вовремя, чтобы увидеть, как "Лир" вдалеке поднимается в раннее вечернее небо.


"Вот и они". Он улыбнулся и обнял ее за плечи. "Я рад этому, Аста, это сработает".


"Конечно, документ мог уже сгнить, - сказала она, - там, в воде".


"Верно, - сказал он, - но я не думаю, что это скрыто в той Библии". Он улыбнулся. "Поверь мне".


В "Лире" Диллон сидел по одну сторону прохода лицом к Ханне, которая сидела по другую. "Захватывающе, не правда ли?" сказал он. "Ни минуты покоя".


"Это хуже, чем в Скотленд-Ярде", - сказала она.


Он потянулся к барной стойке и нашел миниатюрную бутылку виски, которую налил в пластиковый стаканчик и добавил воды. "Все удобства дома".


"Вода сама по себе была бы для тебя полезнее, особенно на такой высоте в самолете, Диллон".


"Разве это не ужасно", - сказал он. "Я никогда не мог поступать правильно".


Она откинулась на спинку стула. - И что теперь будет?


"Мы выясняем все, что можем, о крушении этого "Лисандра" и так далее".


"Архивы королевских ВВС тех дней, возможно, будет трудно найти".


"Да, но в те дни это было министерство авиации, а теперь ты сам работаешь в Министерстве обороны, так что если ты не можешь их отследить, то кто может?" Он ухмыльнулся. "Сила, Ханна Бернштейн, вот в чем суть. Лучше позвони по телефону и заставь их двигаться в Информационном центре".


"Нет, это на втором месте", - сказала она и потянулась к телефону. - Сначала мы приведем в порядок твое лицо.


"Боже, помоги мне", - сказал Диллон. "Мать, которой у меня никогда не было", - и он скрестил руки на груди и закрыл глаза.


У них был такой сильный попутный ветер, что они добрались до Гатвика за час двадцать минут, и только через час после этого, примерно в половине восьмого, Диллон обнаружил, что лежит на спине в небольшом зале Лондонской клиники, а профессор Генри Беллами сидит рядом с ним и накладывает швы на рассеченную левую щеку.


"Не больно?" спросил он.


"Ничего не чувствую", - сказал Диллон.


"Ну, тебе, черт возьми, следовало бы". Беллами бросил иглы в кастрюлю, которую протянула ему медсестра. "Серьезная хирургия на высшем уровне, я выполняю некоторые из своих лучших работ, даже написал статью о вашем случае. Они опубликовали ее в the Lancet ".


"Чудесно", - сказал Диллон. "Я увековечен для потомков".


"Не говори глупостей". Беллами промыл линию швов, затем наложил на них кусок пластыря. "Я собрал тебя снова, а потом ты уходишь и пытаешься покончить жизнь самоубийством".


Диллон спустил ноги на пол, встал и потянулся за курткой. - Теперь я в порядке. Ты чертов медицинский гений, так оно и есть.


"Лестью ты ничего не добьешься, просто оплати свой счет, и, если когда-нибудь захочешь рассказать мне секрет своего замечательного выздоровления, я буду рад узнать".


Они вышли в коридор, где их ждала Ханна Бернштейн. - Шесть швов, старший инспектор, это испортит его красоту.


"Ты думаешь, это обеспокоит этого?" Спросил Диллон.


Ханна опустила воротник его куртки, который стоял торчком. "Он пьет ирландский сорт виски и курит слишком много сигарет, профессор, что мне с ним делать?"


"Она не сказала тебе, что я тоже играю в карты", - сказал Диллон.


Беллами громко рассмеялся. "Давай, убирайся отсюда, негодяй, мне нужно работать", - и он ушел.


У ночного дежурного в Информационном центре Министерства обороны обычно было мало дел. Она была вдовой по имени Тина Гонт, женщиной пятидесяти лет, похожей на мать, чей муж, армейский сержант, погиб во время войны в Персидском заливе. Она была довольно мила с Диллоном, видела его конфиденциальный отчет и, хотя была в ужасе от его происхождения из ИРА, втайне была довольно взволнована.


"Архивы королевских ВВС времен Второй мировой войны и послевоенный период национальной службы все еще доступны в подвалах Херлингема, как мы их называем, но они недоступны в Сассексе. У нас, конечно, есть микрофиши в компьютере, но обычно это скорее наброски, чем что-либо еще. Возможно, я не смогу помочь."


"Конечно, и я не могу поверить в это от такой милой женщины, как ты", - сказал ей Диллон.


"Разве он не ужасен, старший инспектор?" Сказала Тина Гонт.


"Худший человек в мире", - сказала ей Ханна. "Давай начнем с этого послужного списка. Командир крыла Кит Смит".


"Так, начинается". Ее пальцы проворно забегали по клавишам, и она посмотрела на экран, затем остановилась, нахмурившись. "Командир крыла Смит, D.S.O., D.F.C. и Bar, орден Почетного легиона. Боже мой, настоящий ас". Она покачала головой. "Я не понимаю. Мой отец был пилотом бомбардировщика "Ланкастер" во время войны. У меня всегда было что-то вроде хобби, все эти пилоты "Битвы за Британию", великие асы, но я никогда не слышал об этом."


"Разве это не странно?" Сказала Ханна.


Тина Гонт попыталась снова. Мгновение спустя она откинулась на спинку стула. "Что еще более странно, там есть блок безопасности. Только его звание и награда, но никакой послужной список".


Ханна взглянула на Диллона. "Что ты думаешь?"


"Ты полицейский, сделай что-нибудь с этим".


Она вздохнула. "Хорошо, я позвоню бригадиру", - и вышла. • • • Тина Гонт стояла, прижав трубку к уху, и кивнула. "Хорошо, бригадир, я сделаю это, но вы же видите, что моя спина прикрыта". Она положила трубку. "Бригадный генерал заверил меня, что завтра у него на столе будет ордер первой степени, подписанный государственным секретарем по обороне. В сложившихся обстоятельствах я согласился срезать углы".


"Отлично, - сказал Диллон, - тогда давайте двигаться".


Она снова начала стучать по клавиатуре и снова откинулась на спинку кресла, нахмурившись. "Теперь у меня перекрестная ссылка на SOE".


"SOE? Что это?" Спросила Ханна.


"Руководитель специальных операций", - сказал ей Диллон. "Создан британской разведкой по приказу Черчилля для координации сопротивления и подпольного движения в Европе".


"Поджечь Европу", вот что он сказал", - сообщила им Тина Гонт и снова застучала по клавишам. "А, все объясняется".


"Расскажи нам", - попросил Диллон.


"В Темпсфорде была эскадрилья особого назначения "один-три-восемь". Она была известна как эскадрилья "Лунный свет", все в высшей степени секретно. Даже жены пилотов думали, что их мужья просто летают на транспортах."


"И что они сделали?" Спросила Ханна.


"Ну, раньше они летали на бомбардировщиках "Галифакс", окрашенных в черный цвет, во Францию и сбрасывали агентов на парашютах. Они также летали на них в Лизандерсе".


"Ты имеешь в виду, что приземлился и снова взлетел на оккупированной территории?" Спросила Ханна.


"О да, настоящие герои".


"Итак, теперь мы знаем, как командир крыла Кит Смит завоевал все эти медали", - сказал Диллон. "Когда он умер?"


Она снова проверила свой экран. "Здесь нет даты для этого. Он родился в тысяча девятьсот двадцатом. Вступил в королевские ВВС в тысяча девятьсот тридцать восьмом году в возрасте восемнадцати лет. Вышел в отставку в звании маршала авиации в тысяча девятьсот семьдесят втором. Посвящен в рыцари."


"Господи", - сказал Диллон. "У тебя есть его адрес?"


Она попробовала еще раз и откинулась на спинку стула. "Домашнего адреса нет, и, как я уже сказал, информация о рыбных блюдах ограничена. Если вы хотите больше, вам придется попробовать завтра в подвалах Херлингема".


"Черт", - сказал Диллон. "Еще больше времени впустую". Он улыбнулся. "Неважно, ты молодец, любовь моя, благослови тебя Господь".


Он повернулся к двери, и Ханна сказала: "Мне пришла в голову мысль, Тина, ты знаешь об одном месте, которое было в Восточном Гринстеде во время войны для пациентов с ожогами?"


"Но они все еще делают это, старший инспектор, в больнице королевы Виктории. Некоторые из их пациентов военного времени каждый год возвращаются туда для осмотра и дальнейшего лечения. Почему?"


"Смит был там пациентом. Обожженные руки".


"Ну, я, конечно, могу дать тебе номер". Тина проверила компьютер, затем написала номер в своем блокноте, вырвала его и передала через стол.


"Благослови тебя Господь", - сказала Ханна и последовала за Диллоном к выходу.


В кабинете Фергюсона было тихо, и она села на край его стола, прижав телефон к уху, и стала ждать. Наконец она получила ответ.


"Понятно. Маршал авиации сэр Кит Смит", - произнес незнакомый голос. "Да, маршал авиации был здесь на ежегодной проверке в июне".


"Хорошо, и у тебя есть его домашний адрес?" Ханна начала писать. "Большое спасибо". Она повернулась к Диллону.


"Деревня Хэмпстед, ты можешь в это поверить?"


"Все проходит полный круг". Диллон взглянул на часы. "Почти половина одиннадцатого. Мы не можем беспокоить старого парня сегодня вечером. Мы поймаем его утром. Пойдем перекусим."


Они сидели в пиано-баре отеля Dorchester и пили шампанское, а официантка принесла омлет и копченого лосося.


"Это твоя идея перекусить?" Спросила Ханна.


"Что плохого в том, чтобы иметь все самое лучшее, если ты можешь себе это позволить? Эта мысль поддерживала меня, когда британские десантники гнались за мной по боковым улицам и канализационным коллекторам Богсайда в Белфасте ".


"Не начинай все это снова, Диллон, я не хочу знать". Она съела немного копченого лосося. "Как ты думаешь, как у нас сложатся отношения с добрым маршалом авиации?"


"Я бы неплохо себе это представил. Любой, кто смог выиграть все эти медали и подняться до такого ранга, как он, должен быть крутым парнем. Держу пари, он никогда ничего не забывал ".


"Что ж, мы узнаем утром". Официантка принесла кофе, и Ханна достала свой блокнот. "Вам лучше дать мне список снаряжения для дайвинга, которое вам понадобится, и я первым делом подготовлю его в офисе".


"Ладно, поехали. Поставщики должны знать, что это такое. Маска, нейлоновый водолазный костюм средней длины с капюшоном, потому что будет холодно. Перчатки, ласты, четыре утяжелительных пояса по двенадцать фунтов в карманах, регулятор, устройство для контроля плавучести и полдюжины пустых баллонов с воздухом."


"Пусто?" - спросила она.


"Да, мы летим довольно высоко. Вы также получите портативный компрессор Jackson, электрический. Я наполню баки с его помощью и дайв-компьютер Orca ".


"Что-нибудь еще?"


"Триста футов нейлоновой веревки, защелки, пара подводных ламп и большой нож. Этого должно хватить. О, и пара пистолетов-пулеметов "Стерлинг", разновидность с глушителями. Он улыбнулся. "Чтобы отпугивать нарушителей границы".


Она положила блокнот в сумочку. "Хорошо, теперь я могу идти? Завтра у нас важный день".


"Конечно". Они направились к двери, и он остановился, чтобы оплатить счет. Когда они вышли в фойе, он спросил: "Ты не подумала бы о том, чтобы по пути заглянуть в Конюшню?"


"Нет, Диллон, что я действительно хотел бы сделать, так это удивить свою маму".


Водитель Фергюсон припарковал "Даймлер" у тротуара, старший портье открыл для нее дверцу. "Я думаю, это чудесно", - сказал Диллон. "Это показывает такую нежную натуру".


"Чушь собачья, Диллон", - сказала она, и "Даймлер" тронулся с места.


"Такси, сэр?" - спросил носильщик.


"Нет, спасибо, я пройдусь", - сказал Диллон, закурил сигарету и зашагал прочь. • • * Дом находился в тихой заводи недалеко от Хэмпстед-Хит. Было всего девять тридцать следующего утра, когда Диллон и Ханна приехали на "Даймлере" Фергюсона. Шофер припарковал машину на улице, и они вошли через маленькую калитку в высокой стене и прошли через небольшой сад к входной двери викторианского коттеджа. Шел небольшой дождь.


"Это мило", - сказала Ханна, нажимая на звонок.


Через некоторое время дверь открыла чернокожая женщина средних лет. "Да, что я могу для вас сделать?" - спросила она с вест-индским акцентом.


"Мы из Министерства обороны", - сказала ей Ханна. "Я знаю, что еще рано, но мы бы очень хотели увидеть сэра Кита, если это возможно".


"Не слишком рано для него". Она улыбнулась. "Он уже час в саду".


"В такой дождь?" Спросил Диллон.


"Ничто не удерживает его вдали от этого сада. Вот, я вам покажу". Она повела их по мощеной дорожке за угол, в сад за домом. "Сэр Кит, у вас гости".


Она оставила их там, а Ханна и Диллон вышли на небольшую террасу с открытыми французскими окнами, выходящими в дом. На другой стороне лужайки они увидели невысокого мужчину в непромокаемом плаще и старой панаме. Он подрезал розы. Он повернулся, чтобы посмотреть на них, его проницательные голубые глаза выделялись на загорелом лице, которое все еще было красивым.


Он вышел вперед. "Доброе утро, чем могу быть полезен?"


Ханна достала свое удостоверение и показала ему. "Я старший детектив-инспектор Ханна Бернштейн, помощник бригадного генерала Чарльза Фергюсона из Министерства обороны".


- А меня зовут Диллон, Шон Диллон. Ирландец протянул руку. - Я работаю в том же отделе.


"Понятно". Маршал авиации кивнул. "Я знаком с работой бригадира Фергюсона. Я проработал в объединенном комитете безопасности трех служб пять лет после выхода на пенсию. Должен ли я предполагать, что это вопрос безопасности?"


"Это действительно так, сэр Кит", - сказала она.


"Но это уходит корнями в далекое прошлое", - сказал ему Диллон. "К тому моменту, когда ты разбил "Лизандер" в Лох-Ду на Шотландском нагорье в тысяча девятьсот сорок шестом".


Старик удивленно сказал: "Это немного отступление назад. Тебе лучше зайти в дом, я попрошу Мэри приготовить чай, и мы сможем поговорить об этом, - и он провел меня внутрь через французские окна.


"Это было так давно", - сказал сэр Кит. Его экономка принесла чай на подносе. "Все в порядке, Мэри", - сказал он ей. "Мы справимся".


"Я налью, если можно", - сказала Ханна.


"Конечно, моя дорогая. Итак, чего именно ты хочешь?"


"Вы познакомились с майором Иэном Кэмпбеллом в ожоговом отделении Восточного Гринстеда", - сказал Диллон.


"Я, конечно, знал". Сэр Кит поднял руки. Кожа была светлой и блестящей, а на левой не хватало среднего пальца. "Это было после столкновения с МЕ262, это был реактивный истребитель, с которым немцы так хорошо справились в конце концов. Февраль тысяча девятьсот сорок пятого года. Сбил меня с ног в небе над Северной Францией. Я был на "Лисандре", понимаете, без конкурса. "


"Да, мы проверили ваши записи в Министерстве обороны", - сказал Диллон. "Узнали о вашей работе на SOE. Для этого нам пришлось потянуть за ниточки. Вы по-прежнему засекречены".


"Клянусь Богом, это я". Он взял чашку чая, предложенную Ханной, и рассмеялся.


"Мы вышли на вас через сестру Яна Кэмпбелла", - сказала Ханна. "Леди Кэтрин Роуз".


"Боже милостивый, она все еще жива? На войне была пилотом ATA. Замечательная женщина ".


"Да, она все еще живет там, в поместье Лох-Ду", - сказал Диллон. "Это она рассказала нам о том, что вы спустились в озеро на Лайсандре".


"Совершенно верно, март сорок шестого, я направлялся к новому командованию в Сторнуэй, пытался приземлиться в чертовски плохую погоду в Ардмурчане и при заходе на посадку заглох двигатель. Мне повезло, что я выбрался оттуда. Самолет затонул почти сразу. Он насыпал ложкой сахар в свой чай. "Но почему тебя это интересует?"


- Вы помните, как зашли в Ист-Гринстед и обнаружили Йена Кэмпбелла при смерти? Спросила Ханна.


"Это верно, хотя я слышал, что позже он поправился".


"Ты сказал его денщику, что летишь в Сторнуэй, и предложил забрать вещи его лэрда и заскочить в Ардмурчан".


"Верно, два чемодана, это была причина, по которой я все равно собирался приземлиться там". Он выглядел слегка озадаченным. "Но какое это имеет отношение к делу?"


"В одном из этих чемоданов было что-то жизненно важное", - сказала она. "Что-то государственной важности".


"Боже милостивый, что бы это могло быть?"


Она колебалась. "Ну, вообще-то, сэр Кит, дело засекречено. Мы действуем по указанию премьер-министра".


"Ну, так и было бы, если бы в этом замешан Фергюсон".


Диллон повернулся к ней. "Господи, девочка, с этого момента и до Рождества его награждали орденами, королева посвятила его в рыцари, а в итоге он стал маршалом авиации. Если он не может хранить секреты, то кто может?"


"Да, вы правы", - сказала она. "Конечно, вы правы". Она повернулась к сэру Кейту. "Строго конфиденциально".


"Даю вам слово".


Итак, она рассказала ему о Чункинском соглашении, обо всем.


Сэр Кит порылся в нижнем ящике бюро, нашел старую картонную папку и сложенную карту, которые он перенес на обеденный стол.


"Файл представляет собой копию первоначального отчета о несчастном случае. Должно было состояться слушание, так всегда бывает, но я был полностью оправдан ". Он поднял руки. "Их состояние никогда не мешало мне летать".


"А карта?" Спросил Диллон.


"Посмотрите сами, карта артиллерийской разведки этого района. Как видите, в крупном масштабе". Он развернул ее. Там было озеро Лох-Ду, замок и домик Ардмурчан. "Я тщательно отметил свое точное местоположение, когда "Лисандр" пошел ко дну. Видите красную линию от маленькой пристани в Ардмурчан Лодж? Там я приземлился ".


Диллон провел пальцем вдоль линии. "Это кажется достаточно ясным".


"В ста двадцати ярдах к югу от причала. Крестиком отмечено место, и я знаю, что прав, потому что ребята с базы потянулись за ней с помощью абордажного крюка на веревке и вытащили кусок фюзеляжа."


"Насколько глубоко?" Спросил Диллон.


"Около девяноста футов. Министерство авиации решило, что не стоит пытаться вернуть ее. Это означало бы отправку специального оборудования, а война, в конце концов, закончилась. Они разбирали самолеты, так зачем беспокоиться? Другое дело, если бы там было что-то ценное ".


"Которая была, только никто об этом не знал", - сказала Ханна.


- Да, в этом есть ирония судьбы. - Он повернулся к Диллону. - Я полагаю, вы намерены каким-то образом восстановиться?


"Да, я опытный дайвер. Я спущусь и посмотрю, что смогу найти".


"Я не должен ожидать слишком многого, только не после стольких лет. Хотите карту?"


- Я бы, конечно, так и сделал. Я прослежу, чтобы ты вернул его обратно.


Ханна сказала: "Мы отняли у вас достаточно времени. Вы действительно были более чем полезны".


"Я, конечно, надеюсь, что да. Я провожу вас". Он проводил их до входной двери и открыл ее. "Прости такого старого болвана, как я, моя дорогая, но я должен сказать, что полиция стала лучше с тех пор, как я работал".


Повинуясь импульсу, она поцеловала его в щеку. - Для меня было честью познакомиться с вами.


"Удачи вам обоим с этим парнем Морганом. Убедись, что он сдался, Диллон, и передай Фергюсону мои наилучшие пожелания".


"Я так и сделаю", - сказал Диллон, и они пошли по тропинке.


"О, а Диллон?" - Позвал сэр Кит, когда они подошли к воротам.


Они обернулись, и Диллон спросил: "Что это?"


"Если они все еще там, вы найдете там не два чемодана, их должно быть три, и один из них мой. Не могу ожидать многого после сорока семи лет, но было бы забавно получить это обратно. "


"Я прослежу, чтобы ты это сделал", - сказал Диллон, и они вышли.


Они сели на заднее сиденье "Даймлера", и Ханна сказала: "Какой потрясающий мужчина".


"Да, их больше такими не делают", - сказал Диллон. "И что теперь?"


"Место под названием Underseas Supplies находится в Ламбете. Они получили заказ на то, что вы хотели. Менеджер сказал, что все будет готово к полудню. Он хотел бы, чтобы вы проверили их, прежде чем он отправит их в Гатвик."


"А два стерлинга, которые я просил?"


"В багажнике. Я купил их у оружейника в министерстве перед тем, как заехать за тобой этим утром".


"Что за девушка", - сказал Диллон. "Тогда давайте двигаться".


Склад в Ламбете был забит всевозможным водолазным снаряжением. Менеджер, человек по фамилии Спик, справлялся со всем сам, и они с Диллоном просмотрели список, отмечая по ходу каждый предмет.


"Кажется, их ужасно много", - сказала Ханна. "Тебе действительно все это нужно? Я имею в виду, что это за штука?"


Она подняла желтую косатку, и Диллон сказал: "Это мой спасательный круг, дорогая девочка, водолазный компьютер, который сообщает мне, насколько это глубоко, как долго я там был и как долго мне еще идти. Он даже предупреждает меня, если я поднимаюсь слишком быстро."


"Я понимаю".


"Он нужен мне так же, как и это". Он взял тяжелый нейлоновый водолазный костюм оранжево-зеленого цвета. "Там, внизу, будет очень холодно и очень темно. Это не Карибское море".


"Насчет видимости, мистер Диллон", - сказал Спик. "Две лампы, которые вы просили. Я дал вам новую галогенную лампу Королевского военно-морского флота. Вдвое большей мощности".


"Отлично", - сказал Диллон. "Тогда все. Доставьте эту партию в Гатвик как можно скорее".


"Это займет по меньшей мере два часа, сэр, может быть, три".


"Просто делай все, что в твоих силах", - сказала Ханна.


Когда они садились в "Даймлер", Диллон спросил: "Как ты думаешь, во сколько мы выйдем?"


"Три часа", - сказала она.


"Хорошо". Он взял ее за руку. "Мы с тобой можем немного отдохнуть. Как насчет устриц и "Гиннесса" в "Маллигане"? В конце концов, завтра я буду нырять Бог знает куда."


"Черт возьми, Диллон, почему бы и нет?" Она рассмеялась. "Мы это заслужили. Устрицы и "Гиннесс" в "Маллиганз" - да".


ТРИНАДЦАТЬ


Полет из лондонского Гатвика ПРОХОДИЛ относительно гладко до финальных этапов, когда погода ухудшилась, сменившись низкой облачностью и проливным дождем. Когда они заходили на посадку над озером, лейтенант авиации Лейси сказал по громкоговорителю: "Штаб уведомил бригадного генерала о времени нашего прибытия. Он уже в пути".


Они заскочили для приземления и, катясь по взлетно-посадочной полосе, увидели Citation, стоящую внутри одного из ангаров.


"Что это здесь делает?" Спросила Ханна.


"Я бы сказал, что он был в режиме ожидания для быстрого отхода", - сказал Диллон. "В этом есть смысл. Я бы так и сделал".


Когда он открыл перед ними дверь, лейтенант авиации Лейси сказал: "У вас гости, старший инспектор".


"Это личный самолет мистера Карла Моргана, ныне управляющего замком Лох-Ду", - сказал ему Диллон.


"Игрок в поло?"


"Господи, сынок", - рассмеялся Диллон. "И разве это не лучший способ описать его?"


"Рендж Ровер" приближался к ним по разрушающемуся асфальту, Ким за рулем, Фергюсон рядом с ним. Машина остановилась, и бригадир вышел. "Все прошло хорошо?"


"Лучше и быть не может", - сказал ему Диллон. "У меня есть карта озера с точным указанием местоположения. Кстати, угадай, кто оказался пилотом того "Лизандера"?"


"Удиви меня?"


"Маршал авиации сэр Кит Смит", - сказала ему Ханна.


Фергюсон выглядел искренне изумленным. "Конечно! Я не уловил связи, когда леди Кэтрин назвала нам его имя. Я имею в виду, в тысяча девятьсот сорок шестом, командир крыла ".


Лейси сказала: "Мы погрузим все это в багажник "Рейнджровера", бригадир, если ваш человек сможет помочь".


"Конечно". Фергюсон кивнул Ким, затем достал из Range Rover большой зонт для гольфа и прикрыл его от дождя.


"Самолет Моргана, похоже, занял постоянное место жительства", - сказала Ханна.


"Да, этот ублюдок сам там и следит за нами. Я видел их "Сегун", припаркованный в ангаре рядом с "Ситейшн". Наверное, прямо сейчас их бинокли повернуты в нашу сторону".


"Тогда давайте дадим им на что посмотреть", - сказал Диллон. "Передайте мне те два пистолета-пулемета Sterling, лейтенант авиации".


Лейси протянула их, и Фергюсон улыбнулся. "Какая счастливая мысль. Подержите для меня зонтик, старший инспектор". Он опытным взглядом проверил один из "стерлингов", а затем сказал: "Хорошо, давайте выйдем на открытое место, чтобы они могли увидеть, что у нас есть".


Что они с Диллоном и сделали, постояв несколько мгновений под дождем, а затем повернувшись обратно к "Рейнджроверу".


"Этого должно хватить", - сказал Диллон и положил стерлинги на заднее сиденье.


"Вы были похожи на пару маленьких мальчиков, которые тогда играли в гангстеров на школьном дворе", - сказала Ханна.


- Ах, если бы это было только так, старший инспектор, но приближается время, когда все это дело станет серьезным делом. Я только что, так сказать, честно предупредил Моргана, но давайте удостоверимся. Мы прогуляемся."


Он двинулся прямо к ангару и Citation, и они двинулись вместе с ним, все трое под прикрытием огромного зонта для гольфа. Подойдя ближе, они увидели Сегуна, Марко и Моргана, прислонившихся к нему. Двое мужчин в летных комбинезонах ошивались с другой стороны самолета. Ханна сунула правую руку в сумочку, которая свисала с плечевого ремня низко на бедре.


"В этом нет необходимости, старший инспектор", - пробормотал Фергюсон. "Он пока не собирается объявлять войну". Он повысил голос. "А, вот и ты, Морган. Хорошего вам дня."


"И вам хорошего дня, бригадир". Вперед вышел Морган, за ним Марко с разбитым лицом, который стоял, свирепо глядя на Диллона.


"Удачной поездки, старший инспектор?" Спросил Морган.


"Лучше и быть не могло", - сказала она ему.


"Кто бы мог подумать?" Он повернулся и посмотрел на озеро, тихое под дождем. "Там, на дне, все эти годы. Место Темных Вод, не так ли местные называют его по-гэльски? Подходящее название, Диллон. Я думаю, у тебя там будут проблемы."


"Кто знает?" Диллон сказал ему.


"Я вижу, ваш самолет находится в режиме ожидания", - сказал Фергюсон.


"Да, выезжаем ни свет ни заря. У нас старт в восемь часов. Давайте посмотрим правде в глаза, бригадир, вы победили, и я определенно сыт по горло прелестями замка Лох-Ду и этим вечным кровавым дождем."


"Неужели?" Спросил Фергюсон. "Карл Морган сдается? Мне трудно в это поверить".


"О, он просто хороший парень, не так ли, Морган?" Сказал Диллон.


"Но, конечно", - спокойно сказал Морган.


"Что ж, передай Асте наши наилучшие пожелания, поскольку мы, вероятно, больше ее не увидим", - сказал ему Фергюсон.


"Я сделаю это".


"Хорошо, мы сейчас уйдем".


Когда они шли обратно к самолету, Ханна сказала: "Я не верю ни единому слову из этого. Он никуда не улетит".


"Или, если это так, он намерен вернуться", - сказал Диллон. "Я не уверен, как, но это то, что он сделает".


"Конечно, он это сделает", - сказал Фергюсон. "Мы вернулись к той игре, которая была характерна для этого дела с самого начала. Мы знаем, что он намерен вернуться, и он знает, что мы знаем. Он покачал головой. "Непостижимо, что он сейчас сдался. Это против его натуры. Вы когда-нибудь видели, как он выбивает соперника из седла в матче по поло? Ну, это Карл Морган. Он всегда должен побеждать, чего бы это ни стоило ".


"Я бы сказала, что Asta могла бы помочь в этой ситуации, сэр", - сказала Ханна.


"Да, что ж, посмотрим".


Они добрались до "Лира", и Лейси сказала: "В общем, бригадир, мы можем еще что-нибудь сделать?"


"В данный момент нет, летный лейтенант, за исключением возвращения в Гэтвик. Как обычно, мне требуется двадцатичетырехчасовая готовность".


"Я позабочусь об этом, бригадир".


"Хорошо, тогда в путь". Он повернулся. "Пошли, ребята. Давайте выдвигаться".


Они сели в Range Rover, Ким за руль, и когда они отъехали, "Лир" уже заводился позади них.


Морган зашел в кабинет и налил себе бренди, затем пересел к камину. Он медленно потягивал бренди, смакуя его, и тут дверь открылась, и вошла Аста.


"Они вернулись, я слышал шум самолета".


Он кивнул. "Они выгрузили некоторое количество водолазного снаряжения, а Фергюсон и Диллон довольно демонстративно продемонстрировали пару пистолетов-пулеметов Sterling, и все это ради меня. Мы мило поболтали."


"И?"


"Я сказал Фергюсону, что прекращаю борьбу и вылетаю в восемь утра".


"И они тебе поверили?"


Он улыбнулся. "Конечно, нет. Фергюсон чертовски хорошо знает, что я так или иначе вернусь. Конечно, важно то, что я знаю, что он ожидает этого, так что все зависит от времени ".


"Что ты имеешь в виду?"


Он улыбнулся. "Там в ведерке бутылка шампанского, любовь моя. Иди, открой ее, и я тебе скажу".


В гараже Ардмурчан Лодж горел свет, снаряжение для дайвинга было аккуратно разложено на полу. Пока Диллон показывал Ким, как наполнить первый баллон воздухом, из компрессора доносилось ровное гудение.


Ханна вошла и стояла, наблюдая, скрестив руки на груди. "Он понимает, что делает?"


"Ким?" Диллон рассмеялся. "Я только что показал ему, не так ли, а гуркам ты показываешь что-то только один раз". Он сказал Киму: "Все шесть".


"Да, сахиб, я позабочусь об этом".


Диллон последовал за Ханной через боковую дверь и через кухню в гостиную, где они обнаружили Фергюсона, сидящего за письменным столом.


Он поднял глаза. - Все в порядке?


"Пока что", - сказал Диллон.


"Хорошо, значит, план прост. Как только Морган уйдет из Дела, мы приступим к работе. Вы держите оборону в доме, старший инспектор, а мы с Ким отправимся с Диллоном на вельботе.


"Диллон, я совершенно ничего не смыслю в дайвинге, - сказала она, - так что прости мои вопросы, которые кажутся глупыми. Насколько это будет сложно и сколько времени это займет?"


"Ну, начнем с того, что я буду спускаться очень быстро, в этом помогает мой весовой пояс. Если координаты сэра Кита точны, я мог бы оказаться в самолете через несколько минут, но внизу будет темно, и невозможно узнать, на что похоже дно. Там может быть десять футов ила. Другое дело, важна глубина. Чем глубже вы спускаетесь, тем больше воздуха расходуете. Удивительно, насколько десять или пятнадцать футов снижают ваши результаты. В идеале я хотел бы совершить это погружение в пределах спортивного дайвинга, потому что, если я не смогу, мне придется выполнять декомпрессию по пути наверх, а это требует времени."


"Почему именно?"


"Чем глубже ты погружаешься и чем дольше находишься там, тем больше азота попадает в кровь. Это похоже на шипучку в бутылке шампанского, которая хочет вырваться наружу. Это может вывести тебя из равновесия, искалечить, а иногда и убить." Он улыбнулся. "На этом урок заканчивается".


"Должен сказать, что для меня все это звучит довольно тяжело".


"Со мной все будет в порядке". Он пошел и налил себе "Бушмиллс". "Однако у меня появилась мысль, бригадир".


"Что это?"


"Пусть Ким утром будет на взлетно-посадочной полосе с биноклем. Я имею в виду, мы услышим, как улетает самолет, но давайте убедимся, что на борту просто нет пилотов ".


"Хорошая идея", - сказал Фергюсон. Он взглянул на часы. "Одиннадцать часов. У меня появилась идея получше, Диллон, еще одна из твоих ночных вылазок в замок. Попробуй перекинуться парой слов с Астой.


"Я удивлена, что мы ничего о ней не слышали", - сказала Ханна.


"Я не слишком опасен для девушки, чтобы пользоваться телефоном, если только она не будет абсолютно уверена, что Моргана нет поблизости", - сказал ей Фергюсон. "Нет, вы отведете Диллона туда, как вы сделали прошлой ночью, старший инспектор, и мы посмотрим, что произойдет".


Все еще шел дождь, когда Ханна свернула к замку Лох-Ду и заглушила двигатель. Как и в предыдущем случае, Диллон был одет в черное. Он достал свой "Вальтер" и проверил его, затем засунул обратно за пояс сзади.


"Сдается мне, мы уже делали это раньше".


"Я знаю", - улыбнулась Ханна. "Тебе придется придумать вариант".


Он натянул зловещую лыжную маску, оставив видимыми только глаза и губы. "Я всегда могу тебя поцеловать".


"Пока ты носишь эту штуку? Не будь отвратительным, Диллон. Иди своей дорогой".


Дверь мягко закрылась, и через секунду он исчез в темноте.


Он преодолел стену тем же способом, что и раньше, прошел через территорию к лужайке и остановился среди деревьев, глядя на огни замка. Через некоторое время французские окна кабинета открылись, и появился Морган с сигарой в руке, за ним следовала Аста в свитере и слаксах, с зонтиком в руке.


"Что ты собираешься делать?" Спросил Морган.


"Выгуляй собаку. Ты тоже можешь пойти, Карл".


"В такой дождь? Ты, должно быть, сошла с ума. Не задерживайся", - сказал он ей и вернулся в дом.


Она подняла зонт и спустилась по ступенькам террасы. - Пошли, мальчик, - позвала она, и Доберман в мгновение ока выскочил из кабинета и поспешил через лужайку.


Там был небольшой летний домик, и Диллон отошел, чтобы встать сбоку от него. Собака остановилась как вкопанная и заскулила. Диллон издал этот необычный низкий свист, и собака подскочила к нему и нежно лизнула его руку.


"Где ты, мальчик?" Спросила Аста.


"Сюда", - тихо сказал Диллон.


"Это ты, Диллон". Она поспешила вперед и остановилась там, сжимая зонтик. "Что ты задумал на этот раз?"


"О, я не хотел отпускать тебя, не сказав ни слова", - сказал он. "Ты уезжаешь утром, верно?" Он снял лыжную маску.


"Восемь часов", - сказала она.


"Да, это то, что Морган сказал нам на аэродроме. Он был так грациозен в поражении. Так чертовски грациозен, что мы не поверили ни единому слову. Он возвращается, не так ли, Аста?"


Она кивнула. "Он не ожидал, что ты ему поверишь, вот что он мне сказал. Он сказал, что ты ожидаешь его возвращения, поэтому единственное, что нужно было сделать правильно, - это выбрать время ".


"Хорошо, рассказывай".


"Мы выезжаем в восемь утра. Карл сказал, что будет ожидать, что ты совершишь погружение, как только мы отправимся в путь".


"Что потом?"


"Ты знаешь, как далеко находится Арисайг?"


"Около двадцати миль".


"Точно. Там есть еще одна взлетно-посадочная полоса бывших королевских ВВС, похожая на Ардмурчан. Они с Марко спустились туда на универсале и вернулись на "Сегуне". Citation приземлится там после вылета из Ардмурчана. Мы вернемся по дороге на универсале. Пилоты подождут час, затем вылетят обратно в Ардмурчан. "


"Где нас поймают со спущенными штанами?" Сказал Диллон.


"Совершенно верно".


"О, что ж, посмотрим, что мы сможем придумать". Он положил руку ей на плечо. "Ты справляешься, не так ли?"


"Да, - сказала она, - я прекрасно справляюсь".


"Молодец". Он натянул лыжную маску. "Сохраняй веру", - и он исчез в темноте.


На террасе появился Карл Морган. - Ты здесь, Аста? - спросил я.


"Да, Карл, я иду", - сказала она и пошла через лужайку, подняв зонт и держа руку за ошейник собаки.


Ким была на взлетно-посадочной полосе в половине двенадцатого. Он не стал брать машину на случай, если его заметят, а залег на краю небольшой рощицы с биноклем и наблюдал за Цитаделью в ангаре. Он видел, как два пилота расхаживали вокруг, выполняя свои проверки, и через некоторое время появился сегун. Он остановился сразу за ангаром, и Морган с Астой вышли. Два пилота вышли вперед, состоялся короткий разговор, и они достали багаж. Когда Морган и Аста вошли в ангар, Марко завел Сегуна внутрь.


Ким ждал. Через некоторое время двигатели заработали, Citation выехал на открытое пространство и вырулил к концу взлетно-посадочной полосы, разворачиваясь против ветра. Он наблюдал, как самолет пронесся до конца взлетно-посадочной полосы и поднялся в серое небо, затем встал и побежал обратно в сторожку.


Диллон был в водолазном костюме и уже катил тачку, нагруженную четырьмя баллонами с воздухом, к маленькой пристани, где Ханна и Фергюсон ждали на китобойном судне. Шел нещадный дождь, и все же, несмотря на это, по воде стелилось облако тумана высотой в десять-двенадцать футов, значительно ухудшая видимость. Фергюсон был одет в куртку с капюшоном и непромокаемую шляпу, Ханна была в старом плаще и фетровой шляпе, которые она нашла в гардеробе. Там была гребная лодка поменьше, внутри нее плескалось несколько дюймов воды.


Когда Ханна вышла из китобойца ему навстречу, он сказал: "Убери этого с дороги".


Она сделала, как он сказал, и когда он начал передавать Фергюсону баллоны с воздухом, раздался звук взлетающего самолета. "Вот они", - сказал Фергюсон.


"Хорошо", - сказал ему Диллон. "Я обойдусь четырьмя баллонами. Если повезет, они мне все не понадобятся. Я возьму остальное снаряжение".


Он подкатил тачку обратно к домику, погрузил в нее все остальное, включая два стерлинга. Когда он начал спускаться к причалу, из-за деревьев на бегу выскочила Ким. Он догнал Диллона как раз перед тем, как тот добрался до китобойца.


"Ты видел, как они ушли?" - Спросил Фергюсон.


"Да, сахиб, они прибыли в Сегун. Я видел, как Морган и леди вышли и направились к самолету. Мужчина, Марко, тоже был там. Он загнал Сегуна в ангар. Самолет вышел и взлетел очень быстро ".


"Ты хочешь сказать, что они проникли внутрь ангара?" - Спросил Диллон.


"Да, сахиб".


Диллон нахмурился, сделав паузу, когда передавал остальное снаряжение, и Фергюсон сказал: "Ты беспокоишься".


"По какой-то причине, да".


"Я не понимаю почему. Он сам сказал нам, что уходит. Мы ожидали, что он попытается действовать с фланга, и Аста рассказал нам, что именно он планировал. И Ким действительно видела, как они уходили."


"Он видел, как улетал самолет", - сказал Диллон. "Но какого черта, давайте двигаться".


Ким запрыгнула в китобойное судно, и Диллон передал все вниз. Фергюсон положил два стерлинга на кормовое сиденье. "Одно можно сказать наверняка, дорогой мальчик, любой, кто попытался бы напасть на нас, когда у нас есть все эти штуки для отпора абордажникам, должен был бы быть сумасшедшим".


"Будем надеяться". Диллон передал Ханну на руки. "Теперь береги себя".


Она достала из кармана "Вальтер". "Не волнуйся, у меня есть это".


"Ну, я действительно волнуюсь, именно так я продержался столько, сколько смог".


Он спрыгнул в лодку, прошел на корму и завел подвесной мотор. Ханна отвязала леску и забросила ее в лодку. - Удачи, - крикнула она, когда они отчалили.


"Как я уже сказал, будь осторожен, временами ты можешь быть глупцом, хотя и привлекателен при этом", - крикнул Диллон и повел китобойное судно по широкой дуге.


Ханна посмотрела им вслед, затем повернулась и пошла обратно к домику. Она вошла в парадную дверь, сняла плащ и старую фетровую шляпу. Ей было холодно, и ноги у нее промокли. Она вздрогнула, решила сварить чашечку кофе и пошла на кухню. Она начала наполнять чайник в раковине. Позади нее раздался легкий жуткий скрип. Дверь кладовой распахнулась, и оттуда вышел Гектор Манро с обрезом в руках.


И ее "Вальтер" был в плаще. О Боже, Диллон, подумала она, ты прав, я дура. Она развернулась и бросилась к открытой кухонной двери, прямо на Рори Манро. Как и у его отца, у него был обрез, и он легко держал ее одной рукой.


Его лицо выглядело ужасно, ободранное и в синяках, но, несмотря на это, он улыбался. "И куда бы ты собралась, дорогая?"


Он мягко подтолкнул ее обратно в комнату, где Гектор сидел на краю стола, набивая трубку. - А теперь будь хорошей девочкой, и с тобой ничего не случится. Для вас есть хороший сухой погреб, мы уже проверили."


"Имейте в виду, здесь нет окон, из которых можно было бы выламываться, - сказал Рори, - и дубовая дверь с двойными засовами, чтобы выломать которую, понадобился бы пожарный топор".


"Да", - сказал ей Манро. "Ты справишься достаточно хорошо, даже не нужно будет связывать тебе запястья".


"Видишь, как тебе повезло?" Сказал Рори.


Она отошла от него и направилась в другой конец кухни, чтобы встретиться с ними лицом к лицу. "Ты работаешь на Моргана, не так ли? Но почему?" Она указала на Рори. "Вспомни, что произошло на боксерском ринге. Посмотри, что это животное Марко сделало с лицом твоего сына".


"Но мистер Морган в этом не виноват, это, конечно, спорт. Мой парень выдержит удары". Старик поднес спичку к своей трубке. "И потом, возникает вопрос о десяти тысячах фунтов, которые мы получим за помощь ему".


"Что он намерен делать?"


"Ну что ж, тебе придется подождать и посмотреть, не так ли?" Гектор Манро сказал ей.


Она глубоко вздохнула. - Я офицер полиции, вы знали об этом?


Рори громко рассмеялся, а Манро сказал: "Что за чертову чушь ты сейчас несешь, девочка? Все знают, что ты секретарь бригадного генерала".


"Я могу показать вам свое удостоверение личности, позвольте мне достать его. Я старший детектив-инспектор Скотленд-Ярда.


"Старший детектив-инспектор?" Манро печально покачал головой. "События вскружили ей голову, Рори". Он встал, подошел к двери в подвал и открыл ее. "Долой ее".


Рори втолкнул ее внутрь, дверь закрылась, засовы задвинулись. Она потеряла равновесие и поскользнулась на нескольких ступеньках, больно ударившись коленом. И тут она вспомнила единственную вещь, которую должна была сказать, единственную вещь, которая могла бы возыметь эффект.


Фергюс.


Она поднялась по ступенькам, нашла выключатель и повернула его, и в подвале зажегся свет. Она забарабанила в дверь сжатыми кулаками.


"Выпусти меня", - крикнула она. "Я должна тебе кое-что сказать. Он убил твоего сына, он убил Фергуса".


Но к тому времени там уже не было никого, кто мог бы ей ответить.


Гектор Манро и его сын шли к причалу под дождем. Они слышали шум подвесного мотора китобоя, но не могли разглядеть саму лодку из-за тумана. Они прошли вдоль причала и остановились рядом с гребной лодкой.


"Черт возьми, на дне девять дюймов воды", - сказал Рори.


"И ведро под сиденьем, чтобы ты мог вытащить ее оттуда, так что продолжай". Гектор достал старые серебряные часы на цепочке и посмотрел на них. "Не то чтобы мы торопились. По моим подсчетам, нам осталось ждать тридцать минут.


Рори отложил дробовик и забрался в лодку, ругаясь, когда вода захлестнула его ботинки. Он посмотрел на дождь. "Клянусь Богом, остается надеяться, что у Фергюса есть хоть какая-то крыша над головой, где бы он ни был".


"Не бери в голову, ему больше не нужно будет держаться в стороне, они все будут далеко", - сказал ему Гектор Манро. "А теперь займись этим, парень".


Рори взял ведро и начал вычерпывать воду.


Фергюсон взялся за руль, пока Диллон сверялся с картой. Через некоторое время ирландец сказал: "Это должно быть примерно здесь". Он обернулся и смог разглядеть трубы сторожки над туманом, а за ними лес. "Да, это линия, согласно обозначениям сэра Кейта на этой карте. Заглушите двигатель". Они почти остановились, медленно дрейфуя, и он повернулся к Киму, обнаружив, что "Гурка" уже бросает якорь.


Диллон разрезал большой моток нейлоновой веревки на две части по сто футов с защелками на концах. Он привязал к каждой из них по утяжелительному ремню и повернулся к Ким, которая закрепляла их вокруг центрального сиденья.


"Мы переходим", - сказал Диллон, и Гурка перекинул их через себя.


Диллон поднял капюшон своего водолазного костюма, прикрепил нож в оранжевых ножнах к ноге. Затем он собрал свое снаряжение, прикрепив баллон к надувному. Компьютер Orca отключился на линии его датчика давления воздуха, затем Ким помогла ему надеть куртку, принимая на себя вес баллона, пока Диллон не застегнул ему на груди липучки. Он застегнул утягивающий пояс вокруг талии, затем натянул перчатки. Он сел, чтобы надеть ласты. Все это было очень неудобно из-за размера и формы лодки, но с этим ничего нельзя было поделать. Он взял одну из ламп и обмотал ее вокруг левого запястья. Он плюнул в маску, наклонился, ополоснул ее водой и натянул на лицо. Затем он сел на скамейку запасных, проверил, свободно ли проходит воздух через загубник, помахал Фергюсону и перевернулся назад.


Он проплыл под килем лодки, пока не нашел якорный канат, по которому, следуя обычной процедуре, спустился вниз, пару раз останавливаясь, чтобы выровнять давление в ушах, тяжело сглотнув. К его удивлению, вода была довольно прозрачной, темной, но скорее похожей на черное стекло.


Он пошел ногами вперед, подтягиваясь по якорному канату, зная о двух других канатах, которые они опустили совсем рядом. Он проверил свой компьютер Orca. Сорок, затем внезапно шестьдесят, семьдесят, семьдесят пять. Там было темнее, он включил мощный фонарь и увидел дно.


Все было не так, как он ожидал, ничего похожего на ил, который он искал. Вместо этого большие участки песка между чем-то вроде водорослей, огромные листья, колышущиеся взад и вперед в течении, по крайней мере, шести футов в длину.


Он завис, проверяя по компьютеру, сколько у него времени, затем отошел от якорного каната, луч галогенового фонаря осветил его перед собой, и вот он появился, сначала темная тень, задрав нос и высоко подняв хвост.


Двигатель "Бристоль Персей" был хорошо виден из-за коррозии фюзеляжа, а тройной пропеллер все еще был на месте. Фонарь был откинут, очевидно, когда сэр Кит быстро выбрался наружу после удара о поверхность озера. К пассажирскому отсеку вела лестница из гофрированного металла, а рядом с ней - контуры кругляшей королевских ВВС.


Диллон зашел в кабину пилота головой вперед. Все это было по-прежнему в виде скелета, приборная панель, колонка управления. Он повернулся и протиснулся в пассажирское отделение. Там было два сиденья, сохранилась только трубчатая конструкция, кожа и ткань давно сгнили.


Чемоданы были на месте, как по какой-то странной причине он всегда знал. Один был металлический, два других кожаные, и когда он дотронулся до одного из них, тот начал крошиться. Он провел рукой по металлической, и на ней появилось едва заметное выгравированное имя. Там было три слова. Первые два были безнадежно выцветшими, но когда он потер их рукой в перчатке, поднеся лампу поближе, имя Кэмпбелл было ясно видно.


Он отступил, сначала вытащив металлический футляр и поставив его на песок рядом с "Лисандром", затем вернулся за двумя другими. Первый остался относительно целым, но второй, казалось, развалился у него в руке. Когда она распахнулась, он мельком увидел разлагающуюся одежду, несколько проржавевших предметов туалета, то, что осталось от кепки королевских ВВС и остатки кителя с крыльями пилота королевских ВВС над орденскими лентами. Очевидно, кейс Кита Смита. Диллон порылся в обломках и достал почерневший серебряный портсигар. По крайней мере, есть что передать старичку. Он засунул это в один из карманов своей надувной лодки, затем поплыл назад, туда, где на дне болтались две веревки, снятые с китобоя. Он прикрепил футляр к одному из защелкивающихся звеньев лески, затем вернулся к металлическому футляру, принес его с собой и прикрепил к концу другой лески.


Он остановился, чтобы убедиться, что все в порядке, затем начал подниматься, делая шаг в секунду.


Фергюсон и Ким, ожидая под проливным дождем, внезапно услышали звук двигателя. Фергюсон быстро поднял один из стерлингов, передал его Киму и сам потянулся за другим пистолетом. Он быстро взвел курок.


"Не сомневайся", - сказал он Киму. "Если это Морган и тот человек, Марко, они убьют нас без малейшего колебания".


"Не бойтесь, сахиб, я убивал много раз, и сахибу это хорошо известно".


Высокий и ясный голос произнес: "Это вы, бригадир? Это Аста".


Фергюсон поколебался и сказал Киму: "Будь наготове".


Катер "Катрина", плывущий по озеру Лох-Ду-Касл, выплыл из тумана, Аста сидела за штурвалом в рубке. На ней были резиновые сапоги, белый свитер и джинсы.


"Это всего лишь я, бригадир, могу я присоединиться?"


"Что, черт возьми, происходит?" Спросил Фергюсон. "Ким видела, как ты уходил в Цитате".


"О, нет", - сказала она. "Это были Карл и Марко. Он сказал мне вернуться в замок Сегуна и ждать его. Ты видела, как я входил в ангар, Ким?"


"О, да, Мемсахиб".


"На борт самолета сели Морган и Марко. После этого я поехал обратно на "Сегуне" ".


Ким повернулся к Фергюсону и неловко сказал: "Извините, бригадный генерал Сахиб, я ушел, когда самолет взлетел. Я не видел, как отъезжала Мемсахиб".


"Сейчас это не имеет значения". Фергюсон опустил Стерлинг. "Возьми леску с "Мемсахиб" и привяжи ее лодку к борту".


Она заглушила двигатель и подошла к перилам. - Диллон сейчас там, внизу?


"Да, зашел минут пятнадцать назад".


"Как удобно". Дверь салуна открылась, и появился Карл Морган с браунингом Hi-Power в руке, а Марко позади него держал израильский пистолет-пулемет "Узи".


ЧЕТЫРНАДЦАТЬ


В этот самый момент Диллон вынырнул на поверхность и поплыл там, глядя на них всех. Он поднял маску.


"Аста, что это?"


"Боюсь, это означает, что нас провели", - сказал Фергюсон.


Диллон посмотрел прямо на нее. - Ты на его стороне, несмотря на то, что он сделал с твоей матерью?


Лицо Морган потемнело от гнева. "Я получу удовольствие, заставив тебя заплатить за эту грязную ложь. Аста мне все рассказала. Я любил свою жену Диллон больше всего в этой жизни. Она подарила мне дочь, которой у меня никогда не было, и ты думаешь, я мог убить ее?"


Наступила тишина, слышался только шум дождя, с шипением падающего в озеро. Диллон сказал: "Я бы сказал, что вы хорошо подходите друг другу".


Морган обнял ее. "Она хорошо выполнила свою работу, рассказав тебе о моем плане лететь в Арисайг, опустив тот факт, что на самом деле мы не собирались садиться в самолет. Я знал, что один из вас будет ждать, возможно, этот ваш человек, Фергюсон, поэтому мы просто оставались в ангаре, пока он не ушел. В полевой бинокль я видел, как он убегал между деревьями. Тогда все, что было нужно, - это чтобы Аста управляла лодкой, в то время как мы с Марко оставались внизу, и бедный старый бригадир клюнул на это, Диллон. Странно, что я всегда добиваюсь своего, не так ли?"


"Да, - сказал Фергюсон, - должен сказать, у вас отличные связи. Вероятно, с дьяволом".


"Но, конечно", - Морган повысил голос. "Ты здесь, Манро?"


"Мы входим", - крикнул Манро, и появилась гребная лодка с Рори на веслах.


"А как насчет женщины?"


"Запер ее в подвале".


Они ударились о корпус моторного крейсера и поднялись на борт.


Морган посмотрел вниз на Диллона. "Итак, вот мы и подошли к развязке. Ты нашел самолет?"


Диллон просто парил там, глядя на него снизу вверх, и Морган сказал: "Не морочь мне голову, Диллон, если ты это сделаешь, я снесу бригадиру голову, и это было бы жаль, потому что у меня на него свои планы".


"Неужели?" - Спросил Фергюсон.


"Да, тебе это понравится. Я заберу тебя с собой в Палермо, а затем мы продадим тебя одной из самых экстремистских арабских фундаменталистских групп в Иране. Вы должны получить довольно высокую цену. Они были бы рады заполучить в свои руки такого высокопоставленного офицера британской разведки, как ты, и ты знаешь, что это за люди, Фергюсон, они будут сдирать с тебя кожу дюйм за дюймом. Прежде чем они закончат, ты запоешь, как птичка."


"Какое у вас живое воображение", - сказал Фергюсон.


Морган кивнул Марко, который выпустил очередь из "Узи" в воду рядом с Диллоном. "Теперь не связывайся со мной, Диллон, или, клянусь, следующая очередь разнесет твоего босса на куски".


"Хорошо, я понял картину". Диллон вставил загубник, стянул маску и позволил себе утонуть.


Он не стал возиться с якорным канатом, просто наполовину спустился вниз и продолжил движение головой вперед, достигнув дна слева от "Лисандра" над лесом колышущихся листьев. Когда он включил фонарь, первое, что он увидел, был лежащий на спине Фергюс Манро с обмотанным вокруг тела куском цепи. Его лицо распухло, глаза вытаращились, но его можно было узнать. Диллон завис, глядя на него сверху вниз, затем вытащил нож и перерезал веревку, удерживающую цепь. Тело отскочило от дна, и он ухватился за куртку Фергуса и отбуксировал труп обратно к нижним линиям.


Он оставил его на песчаном дне, отвязал более тонкий футляр и прикрепил его рядом с металлическим футляром на другой леске. Затем он вернулся к телу, отбуксировал его ко второй нижней линии и привязал, обмотав веревку вокруг талии и закрепив ее защелкой. Затем он потянул за трос, которым крепились ящики, и тронулся в путь.


Ким и Фергюсон все еще тянули леску, когда Диллон вынырнул на поверхность. Он проплыл рядом с ящиками, отвязал кожаный и передал его Киму. Она уже разваливалась на части и сломалась в руках Гурки, рассыпав массу гниющей одежды по палубе.


"Это ни к черту не годится", - сказал Морган, перегнувшись через поручни и глядя вниз, на китобойное судно. "Другой, Диллон, другой".


Диллон прижал металлический чемодан к корпусу, и Фергюсон с Ким потянулись за ним. Диллон пробормотал: "Если у вас будет шанс прыгнуть, я могу дать вам воздуха под поверхностью, но только одному из вас. Через минуту я снова пойду ко дну и хочу, чтобы ты, Ким, подсоединила другую веревку, это жизненно важно ".


"Спасибо за предложение", - прошептал Фергюсон. "Но мне никогда даже не нравилось плавать. То, что вы предлагаете, довольно ужасная перспектива. Ким может думать иначе".


"Поторопись!" Крикнул Морган.


Они переправили чемодан на дно китобойного судна. Металл почернел и был испещрен зелеными водорослями.


"Открой ее", - приказал Морган.


Фергюсон попробовал защелки на замках, но они оказались жесткими. "Чертова штука проржавела, не поддается".


"Что ж, постарайся сильнее".


Диллон вытащил нож из ножен на ноге и передал его Ким, которая по очереди просунула его за две застежки и оторвала их, затем просунула острие ножа под край крышки и приподняла. Совершенно неожиданно крышка поднялась. Внутри была одежда, заплесневелая, но в удивительно хорошем состоянии. Сверху лежал форменный китель, все еще узнаваемый по майорским коронам на погонах.


"Давай, черт бы тебя побрал!" Морган был чрезвычайно взволнован, когда перегнулся через перила. "Опустошай его!"


Ким перевернула чемодан, высыпав его содержимое на дно китобойного судна, и сразу же нашла его - сверток размером с книгу, завернутый в желтую клеенку.


"Открой это, парень, открой это!" Приказал Морган.


Именно Фергюсон развернул клеенку, слой за слоем, пока не оказался в руке Библии, серебро которой потемнело от лет.


"Похоже, это то, что мы все искали", - сказал он.


"Давай, открой ее, посмотри, там ли она все еще".


Фергюсон взял нож у Ким и провел его острием по внутренней стороне обложки. Потайное отделение открылось, и сразу стало видно, что внутри лежит сложенный документ. Фергюсон развернул его, прочитал, затем поднял глаза со спокойным лицом.


"Да, это, по-видимому, четвертая копия Чункинского завета".


"Дай это мне", - и Морган протянул руку. Фергюсон заколебался, и Марко угрожающе поднял "Узи". "Теперь ты можешь умереть", - сказал Морган. "Это твой выбор".


"Очень хорошо". Фергюсон передал документ.


"Теперь поднимайся сюда сам", - сказал ему Морган и повернулся. "Что касается тебя, Диллон..."


Но Диллон исчез, погрузившись под воду. Марко выпустил бесполезную очередь в воду, а Ким нырнула и продолжала тянуть за леску, и внезапно тело Фергуса Манро всплыло на поверхность, являя собой совершенно жуткое зрелище.


"Боже, помоги мне, это Фергюс!" Гектор Манро позвал, перегнувшись через перила. Рори присоединился к нему, глядя вниз на воду. "Что с ним случилось, папа?"


"Спроси своего друга Моргана. Он и его подручный забили его до смерти", - сказал Фергюсон.


"Вы ублюдки!" Гектор Манро закричал, и они с Рори обернулись, но их дробовики вскинулись слишком поздно, когда Марко прострелил их обоих длинной очередью из "Узи", сбив их с борта в воду.


"Выбирайся из этого, Ким!" - крикнул Фергюсон, и Гурка нырнул с китобоя головой вперед в темную воду, мощными гребками подтягиваясь вниз, пока Марко разбрызгивал воду позади себя.


Существует техника, известная любому опытному дайверу как дыхание товарища, с помощью которой, если нет альтернативного источника воздуха, можно поделиться запасом воздуха с товарищем, передавая регулятор взад-вперед между вами.


Диллон, находясь на высоте двенадцати футов, протянул руку и поймал Кима за ногу, притянул к себе, достал мундштук и передал его через стол. Выносливый маленький воин, ветеран тридцатилетних боевых действий, сразу все понял, набрал в легкие побольше воздуха, затем вернул его обратно.


Диллон начал брыкаться ластами, направляясь к берегу, таща Ким за собой и делясь запасом воздуха, пока они плыли. Через некоторое время он поднял большой палец и начал подниматься, всплывая в коконе тумана, вообще без признаков лодок. Мгновение спустя Ким вынырнула рядом с ним, кашляя.


Диллон спросил: "Что произошло после того, как я нырнул?"


"Когда тело всплыло, Манро сошли с ума. Марко застрелил их обоих из "Узи"".


- А бригадир? - спросил я.


"Крикнул мне, чтобы я прыгал, сахиб".


Диллон слышал, как автомобильная машина удалялась на большой скорости, но не через озеро в направлении замка.


"Куда, черт возьми, они направляются?" спросил он.


"Прямо под взлетно-посадочной полосой есть старый бетонный причал, который использовали королевские ВВС, сахиб", - сказал ему Ким. "Возможно, они направляются туда".


"И быстрый отход", - сказал Диллон, и в этот момент над головой раздался рев двигателей - "Цитадель Моргана" приближалась.


Диллон сказал: "Хорошо, мы не можем быть далеко от причала, так что давайте двигаться", - и направился к берегу.


Они приземлились десять минут спустя. Диллон снял свое снаряжение и побежал к дому, все еще в водолазном костюме, Ким трусцой следовала за ним по пятам. Ирландец распахнул входную дверь, вбежал в кабинет и выдвинул верхний ящик письменного стола. Там лежал браунинг. Пока он проверял его, вошла Ким.


"Сахиб?"


"Я поднимаюсь на взлетно-посадочную полосу. Ты достаешь Мемсахиб из подвала и рассказываешь ей, что случилось".


Он выбежал на улицу и срезал путь через лужайку за домом. Нет смысла брать Range Rover, пешком он добрался бы быстрее, а резиновые и нейлоновые носки для дайвинга, которые он носил, защищали его ноги. Он побежал в лес, петляя между деревьями, понимая, что двигатели Citation не остановились. Когда он выехал из леса, то увидел, как машина выруливает к концу взлетно-посадочной полосы и разворачивается навстречу ветру. В тот же момент Морган и Аста, Марко с "Узи" у спины Фергюсона, вышли из-за угла главного ангара и направились к Citation. Диллон остановился и беспомощно наблюдал, как они садятся. Мгновение спустя Citation с ревом пронесся по взлетно-посадочной полосе и поднялся в небо. • • • Когда Диллон вернулся в Ардмурчан Лодж и вошел в дверь, Ханна бросилась ему навстречу. "Что случилось? Я слышала, как взлетал самолет".


"Вот именно. Морган все предусмотрел. Он даже не вернулся в замок. Ни минуты впустую. Я прибыл вовремя, чтобы увидеть, как они садятся на борт, он и Аста, Марко и бригадир. Они сразу же улетели."


"Я был в штаб-квартире. Я попросил их проверить план полета, который они представили ".


"Хорошо. Отправляйся прямо к ним снова и прикажи Лейси подняться сюда в "Лире", как будто это было вчера ".


"Это я тоже заказала, Диллон", - сказала она.


"Ничто не сравнится с тренировками в Скотленд-Ярде. Я собираюсь измениться".


Когда он вернулся, на нем были черные джинсы, белый свитер поло и его старая черная летная куртка. Ханна сидела в гостиной за столом Фергюсона, прижимая телефон к уху. Вошла Ким с кувшином кофе и двумя чашками.


Она положила трубку. "Их направили в Осло".


"Это имеет смысл. Он хотел побыстрее убраться из нашего воздушного пространства. Что потом?"


"Дозаправляемся, затем отправляемся в Палермо".


"Ну, это то, что, по его словам, было его предполагаемым пунктом назначения. Он везет Завет Луке".


- А бригадир? - спросил я.


"Разве Ким тебе не сказал? Он собирается продать его каким-нибудь арабским фанатикам в Иране".


"Разве мы не можем остановить его в Осло?"


Диллон посмотрел на часы. "Судя по скорости, с которой движется эта штука, он вот-вот приземлится. Вы можете себе представить, сколько времени потребуется, чтобы связаться по каналам Министерства иностранных дел с норвежским правительством? Никаких шансов, Ханна, он давно ушел."


"Тогда остается итальянское правительство, Палермо".


Диллон закурил сигарету. "Лучшая шутка, которую я слышал за долгое время. Мы говорим о доне Джованни Луке, самом могущественном человеке на Сицилии. Он приказывает убивать судей по приказу.


Теперь она была расстроена, и это было заметно, ее лицо было очень бледным. "Мы не можем позволить им выйти сухими из воды, Диллону, Морган и этой коварной маленькой сучке".


"Да, она была хороша, не так ли?" Он мрачно улыбнулся. "Она определенно одурачила меня".


"О, к черту твое проклятое мужское эго, я думаю о бригадире".


"И я тоже, дорогая девочка. Возвращайся в штаб и скажи им, что хочешь связаться с майором Паоло Гагини из итальянской секретной разведывательной службы в Палермо. Он должен быть более чем заинтересован. В конце концов, именно он в первую очередь рассказал Фергюсону историю Ковенанта. Он также эксперт по Луке, согласно досье, которое ты мне показывал. Давайте посмотрим, что он сможет придумать."


"Верно, хорошая мысль". Она взяла телефон и принялась за работу, а Диллон вышел на террасу, закурил сигарету и стал смотреть на дождь, размышляя об этом.


Он слышал голос Ханны по телефону, но был где-то в другом месте, думая о Фергюсоне и о том, что с ним произойдет в Иране, и это было слишком ужасно, чтобы думать об этом. Странно, но только сейчас, в подобной ситуации, он понял, что на самом деле испытывает определенную привязанность к бригадиру. Он также думал о Моргане с какой-то холодной, убийственной яростью, а что касается Асты…


Ханна подошла к открытым французским окнам. - Мне звонит Гагини из Палермо. Я ввела его в курс дела, и он хочет поговорить с тобой.


Диллон вошел и поднял трубку. "Джаджини, я слышал о тебе много хорошего", - сказал он по-итальянски. "Что мы можем сделать в этом деле?"


"Я тоже слышал о тебе, Диллон. Послушай, ты знаешь, какая здесь ситуация. Мафия повсюду. Если я получу судебный ордер, что будет непросто, на это потребуется время".


"А как насчет иммиграции и таможни в аэропорту?"


"У половины из них есть связи с мафией, как и у полиции. О любом моем шаге на официальном уровне Лука узнает в течение пятнадцати минут ".


"Должно же быть что-то, что ты можешь сделать".


"Оставь это мне. Я перезвоню через час".


Диллон положил трубку и повернулся к Ханне. "Он перезвонит через час. Он собирается посмотреть, что можно сделать".


"Это чушь", - сказала она. "Все, что им нужно сделать, это встретить этот чертов самолет нарядом полиции".


"Вы когда-нибудь бывали на Сицилии?"


"Нет".


"У меня есть. Это другой мир. В ту минуту, когда Гагини сделает официальный запрос полиции о встрече с этим самолетом, кто-нибудь потянется за телефоном, чтобы сообщить Луке ".


"Даже из полицейского управления?"


"Особенно из полицейского управления, пальцы мафии проникают повсюду. Скотланд-Ярд - это не так, Ханна. Если Лука заподозрит, что возникла проблема, он свяжется с Морганом и скажет ему отправляться в другое место, возможно, даже прикажет ему лететь прямо в Тегеран, а это последнее, чего мы хотим ".


"Так что же нам делать?"


"Мы ждем, пока Гагини перезвонит", - сказал он, повернулся и снова вышел на улицу.


И когда Гагини позвонил чуть менее чем через час, его голос звучал взволнованно. "Мои источники сообщили мне, что самолет Citation не забронирован на посадку в Палермо".


"У них должен быть план полета даже на Сицилии", - сказал Диллон.


"Конечно, друг мой, просто послушай. У Карла Моргана есть старый фермерский дом в глубине Палермо, в местечке под названием Вальдини. Он им не часто пользуется. В резиденции живут только смотритель и его жена. Это старая семейная собственность. "


"И что?" Диллон взглянул на Ханну, которая слушала по внутреннему телефону.


"Дело в том, что в прошлом году Морган проложил там взлетно-посадочную полосу, вероятно, для доставки наркотиков. Это трава, но открытый луг длиной около мили, так что он идеально подходит для приземления."


"Вы хотите сказать, что это то, что он намеревается сделать?"


"Так сказано в плане полета".


"А как же таможня и иммиграция?" Вмешалась Ханна.


"Обо всем позаботился Лука, старший инспектор".


- Мы можем войти? - спросил Диллон.


"Я сомневаюсь в этом. Это настоящая страна мафии. Вы не могли пройти через деревню незамеченным, каждый мальчик-пастух на холме со своим стадом подобен часовому. Передвижение войск, как и в случае с полицией, невозможно."


"Понятно", - сказал Диллон.


Внезапно раздался рев, когда "Лир" из Гатвика пролетел над головой, совершая посадку.


"Что ты хочешь, чтобы я сделал, мой друг?"


"Дай мне подумать об этом. Наш самолет только что прибыл. Я дам тебе знать. Единственное, в чем можно быть уверенным, так это в том, что мы прилетим в Палермо".


Он положил трубку, как и Ханна. "Звучит не слишком хорошо, не так ли?" - сказала она.


"Посмотрим. А теперь давай выбираться отсюда".


Лейси вышла из кабины и присела на корточки. "Через час до Гэтвика. Мы заправимся и сразу вылетим в Палермо".


"Хорошо", - сказал Диллон. "В этом деле главное - скорость, лейтенант авиации".


Ким откинулась на спинку одного из задних сидений, закрыв глаза. Ханна оглянулась на маленького Гурку. "Что с ним?"


"Мы высадим его в Гатвике. Там, куда я направляюсь, ему делать нечего".


"И где бы это могло быть?"


"Очевидно, Вальдини".


"Но Гагини только что сказал нам, что это было бы невозможно".


"В этой жизни нет ничего невозможного, Ханна, выход есть всегда". Он потянулся к барному ящику, нашел полбутылки скотча, налил себе порцию в пластиковый стаканчик и задумчиво сел. • • • Примерно за двадцать минут до того, как они добрались до Гатвика, Лейси перехватила звонок, на который ответил Диллон. Это был Гагини.


"Интересное развитие событий. Один из моих людей под прикрытием работает в местном гараже рядом с домом Луки. Его водитель зашел заправить бак. Сказали владельцу, что они собираются съездить в Вальдини."


"Это имеет смысл", - сказал Диллон. "Все сходится".


"Итак, мой друг, у тебя есть какие-нибудь мысли о том, как с этим справиться?"


"Да, а как насчет того, чтобы прилететь?"


"Но они будут предупреждены в тот момент, когда вы попытаетесь приземлиться".


"Я думаю о чем-то другом. Однажды Фергюсон рассказал мне историю. На него работал парень по имени Иган, и ему нужно было быстро разобраться в подобной ситуации. Это тоже было на Сицилии, около десяти лет назад."


"Конечно, я помню тот случай, когда он прыгнул с парашютом".


"Совершенно верно".


"Но он был экспертом в таких вещах. Он прыгнул с высоты восьмисот футов, мой друг".


"Ну, он бы так и сделал, не так ли, но я могу это сделать. Я прыгал раньше. Я знаю свое дело, поверь мне. Ты можешь управляться с самолетом, парашютом, оружием и так далее?"


"Это не должно быть проблемой".


"Тогда увидимся в аэропорту", - сказал Диллон и положил трубку.


"Что все это значит?" Спросила Ханна, но в этот момент загорелись знаки "пристегнись", и они начали снижаться в сторону Гатвика.


"Я расскажу тебе позже", - сказал ей Диллон. "Теперь будь хорошей девочкой и пристегни ремень".


Остановка в Гатвике заняла всего час. Ханна отвела Ким в небольшой офис, который использовало Специальное летное подразделение, и заказала такси.


"Я бы предпочел пойти с тобой, Мемсахиб".


"Нет, Ким, ты возвращайся на Кавендиш-сквер и сделай все хорошо для бригадира".


"Он вернется, Мемсахиб, ты клянешься в этом?"


Она глубоко вздохнула и, вопреки всем убеждениям, солгала ему. "Он вернется, Ким, я обещаю тебе".


Он улыбнулся. - Благословляю тебя, Мемсахиб, - и направился к своему такси.


Она нашла Диллона в зале ожидания, бросающего монеты в автомат для приготовления сэндвичей. "Пластиковая еда, но что ты можешь сделать? Хочешь чего-нибудь? Лично я умираю с голоду".


"Полагаю, что да. Все, что есть".


"Ну, ветчину ты не захочешь, поэтому мы приготовим ее с помидорами и вареным яйцом. На борту есть чай и кофе. Пошли".


Когда они вышли к "Лиру", бензовоз как раз отъезжал. Лейси стояла и ждала, второй пилот уже был на борту.


"Будьте готовы, когда будете готовы", - сказал лейтенант авиации.


"Тогда мы начинаем двигаться", - сказал ему Диллон и поднялся по ступенькам вслед за Ханной.


Они устроились на своих местах, и несколько минут спустя "Лир" начал выруливать. • • • Диллон подождал, пока они выровнялись на высоте тридцати тысяч футов, затем разлил чай по пластиковым стаканчикам. Он сидел и ел бутерброды, ничего не говоря.


Наконец Ханна сказала: "Ты собирался сказать мне, что собираешься делать?"


"Несколько лет назад на Фергюсона работал парень по имени Иган, бывший сотрудник SAS. У него была похожая проблема с быстрым перемещением куда-либо, и это тоже было на Сицилии ".


"Как он это решил?"


"Прыгнул с парашютом с высоты восьмисот футов с небольшого самолета. На такой высоте ты достигнешь земли за тридцать секунд ".


На ее лице был неподдельный ужас. - Ты, должно быть, сошел с ума.


"Вовсе нет. Что касается их, то это будет просто самолет, пролетающий над головой, возможно, немного низко, но они не будут ожидать того, что я имею в виду, и к тому времени уже стемнеет ".


- И майор Гагини согласился на это?


"О, да, он готовит подходящий самолет, оборудование, оружие, все остальное. Все, что мне нужно сделать, это выпрыгнуть из самолета. Вы можете следовать дальше и приземлиться в "Лире", скажем, через тридцать минут."


Он выпил немного чая, а она сидела и смотрела на него, а затем на ее лице появилось любопытное выражение. "Когда ты разговаривал с Гагини, я слышал, ты сказал, что прыгал раньше. Мне было интересно, о чем ты говоришь. Теперь это имеет смысл. "


"Ну, так и было бы, не так ли".


"За исключением того, что по какой-то странной причине я думаю, что ты лгал ему. Я не думаю, что ты когда-либо в своей жизни прыгал с парашютом, Диллон".


Он одарил ее своей лучшей улыбкой и закурил сигарету. "Верно, но все когда-нибудь случается в первый раз, и ты сейчас будь хорошей девочкой и ни слова не говори об этом Гагини. Я бы не хотел, чтобы он передумал."


"Это безумие, Диллон. Случиться может все, что угодно. Во-первых, ты можешь сломать себе чертову шею".


"Ты бы послушала язык, а ты порядочная девушка?" Он покачал головой. "Ты можешь придумать альтернативу? У тебя есть все факты".


Она немного посидела молча, затем вздохнула. "Если разобраться, то нет".


"Все просто, любовь моя, забудь о Завете Чункинга и просто думай о Фергюсоне. Никогда не говори ему об этом, но мне действительно нравится этот старый хрыч, и я не буду стоять в стороне и смотреть, как он катится к черту, если смогу предотвратить это. " Он наклонился, положил руку на ее руку и улыбнулся той особенной улыбкой, в которой не было ничего, кроме тепла и огромного обаяния. "А теперь, не могли бы вы выпить еще чашечку чая?"


Они заходили на посадку над морем, Палермо по левому борту, быстро сгущался вечер, и в городе уже мерцали огни. На небе, которое в остальном было чистым, было несколько кучевых облаков и виднелся полумесяц. Через несколько минут они приземлились в Пунта-Раиси, и Лейси, повинуясь приказу диспетчерской, вырулила в отдаленную зону в дальнем конце аэропорта, где было припарковано несколько частных самолетов.


Грузовик, который показывал им дорогу, уехал, и Лейси заглушила двигатели. Перед входом в ангар стоял невысокий мужчина в матерчатой кепке и старой летной куртке, и когда Диллон и Ханна спустились по ступенькам, он вышел вперед.


"Старший инспектор Бернштейн? Paolo Gagini." Он протянул руку. "Мистер Диллон, для меня это настоящее удовольствие. Пройдемте сюда. Между прочим, мы полагаем, что Морган приземлился в Вальдини два часа назад. Его Цитата была приведена здесь некоторое время назад. Он заправляется там, но сегодня никуда не полетит. Я видел, как пилоты покидали аэропорт."


Диллон обернулся, когда Лейси и второй пилот спускались по трапу. "Вам лучше тоже пойти".


Они вошли в ангар, и Гагини провел их в большой офис со стеклянными стенами. "Вот и ты, мой друг. Все, что я смог придумать". Там были парашют, пистолет-пулемет "Селеста" с глушителем, пистолет "Беретта" в наплечной кобуре, "Вальтер" и темно-синий бронежилет, а также инфракрасные очки ночного видения.


"Все, кроме кухонной раковины", - сказала Лейси. "Вы собираетесь на войну, мистер Диллон?"


"Можно и так сказать".


"Здесь для тебя есть камуфляжный костюм, - сказал ему Гагини, - и армейские ботинки для прыжков. Молю Бога, чтобы они были подходящего размера".


"Хорошо, я пойду переоденусь", - сказал Диллон. "Если ты покажешь мне мужской туалет". Он повернулся к Ханне. "Пока меня не будет, ты введешь в курс дела лейтенанта авиации и его друга", - и он последовал за Гагини к выходу.


И в тот же момент в Вальдини седан Mercedes Луки въехал в ворота в стене и поехал по гравийной дорожке, чтобы припарковаться у подножия ступенек, ведущих к входной двери. Когда водитель помогал Луке выйти, открылась входная дверь, появился Морган и поспешил вниз по ступенькам.


"Don Giovanni."


Они обнялись. Старик сказал: "Так ты добился своего, Карло, несмотря ни на что? Я горжусь тобой. Не могу дождаться, когда увижу это".


"Пойдем, зайдем внутрь, дядя", - сказал Морган и повернулся к водителю. "Ты останешься здесь. Я попрошу принести тебе что-нибудь с кухни".


Он помог Луке подняться по ступенькам и войти в дом. Аста вышла из гостиной и сразу же обняла Луку, а он расцеловал ее в обе щеки.


- Карл сделал это, дон Джованни, разве он не умен?


"Не слушай ее", - сказал Морган. "На этот раз она сыграла больше, чем свою роль, поверь мне".


- Хорошо, ты должен рассказать мне об этом.


Он провел меня в гостиную, где Фергюсон сидел у камина, а Марко стоял позади него с "Узи" в руке.


"Итак, это грозный бригадир Фергюсон", - сказал Лука, опираясь на свою трость. "Очень приятно".


"Для тебя - возможно, но не для меня", - сказал ему Фергюсон.


"Да, это понятно". Лука опустился в большое кресло напротив Фергюсона и протянул руку. - Где это, Карло? - спросил я.


Морган достал документ из внутреннего кармана, развернул его и передал мне. "Чункинский завет, дядя".


Лука медленно прочитал это, затем поднял глаза и рассмеялся. "Невероятно, не правда ли?" Он посмотрел на Фергюсона. - Подумайте о том, какой вред я смогу причинить этим, бригадир.


"Вообще-то, я бы предпочел этого не делать", - сказал ему Фергюсон.


- Пойдемте, бригадир. Лука сложил Соглашение и положил его во внутренний карман. - Не портите нам удовольствие. Вы проиграли, а мы выиграли. Я знаю, что тебя ждет неопределенное будущее, но, конечно, мы можем относиться к этому цивилизованно. - Он улыбнулся Моргану. - Приятного ужина и бутылки вина, Карло. Я уверен, что мы сможем сделать бригадира более счастливым человеком ".


Диллон вернулся в камуфляжной форме и прыжковых ботинках, взял бронежилет и натянул его. Он проверил "Вальтер" и сунул его за пояс сзади под туникой, затем попробовал "Селесту". На столе у Гагини лежало несколько больших увеличенных фотографий, которые он показывал двум пилотам королевских ВВС и Ханне.


"Что это?" - спросил я. - Спросил Диллон.


"Фотографии фермерского дома в Вальдини, сделанные с воздуха. Я достал их из досье отдела по борьбе с наркотиками.


"Вы ожидаете каких-либо проблем с посадкой там?" - Спросил Диллон у Лейси.


"Не совсем. Эта полоса через луг чертовски длинная, и этот полумесяц поможет".


"Хорошо". Диллон повернулся к Гагини. "А как насчет самолета?"


"Вождь навахо ждет снаружи, готовый к бою".


- И хороший пилот, который знает, что делает?


"Лучший". Гагини широко развел руками. "Я, Диллон, разве я не говорил тебе, что служил в ВВС до того, как перешел на разведывательную работу?"


"Что ж, это удобно. Сколько времени туда добираться?"


- При скорости "навахо" не более пятнадцати минут.


Диллон кивнул. "Верно. Мне нужно полчаса на земле".


"Понял", - кивнул Гагини. "Я сразу вернусь сюда и присоединюсь к остальным на "Лире". К тому времени, когда мы приземлимся в Вальдини, все должно быть в порядке. Я пойду и заведу двигатели."


Диллон сказал Лейси: "Я оставлю тебе "Беретту" в наплечной кобуре, на всякий случай". Он поднял парашют. "Теперь покажи мне, как это надевать".


Лейси выглядела шокированной. "Ты хочешь сказать, что не знаешь?"


- Давай не будем спорить об этом, летный лейтенант, просто покажи мне.


Лейси помогла ему застегнуть ремни, туго затянув их. - Ты действительно уверен в этом?


"Просто покажи мне, за что тянуть", - сказал Диллон.


"Кольцо там, и не валяй дурака, не на высоте восьмисот футов. В "Навахо" есть дверь воздушной лестницы. Просто спустись по ней, спрыгни и сразу же дерни за кольцо ".


"Как скажешь". Диллон подобрал пистолет-пулемет "Селеста" и повесил его на грудь, а ночной бинокль повесил на шею. Он повернулся к Ханне. "Ну что, ты собираешься поцеловать меня на прощание?"


"Убирайся отсюда, Диллон", - сказала она.


"Да, мэм".


Он шутливо отсалютовал ей, повернулся, вышел и направился по летному полю к "Навахо", где Гагини сидел в кабине, вращая пропеллеры. Диллон поднялся по ступенькам и обернулся. Ханна в последний раз мельком увидела, как он поднимает дверь Воздушной лестницы, а затем навахо двинулся прочь.


ПЯТНАДЦАТЬ


Ночное небо было чистым до самого горизонта и усыпано звездами, и в свете полумесяца местность внизу была прекрасно видна. Они летели на высоте двух тысяч футов над глубокой долиной, по обе стороны от которой возвышались горы, и когда Диллон выглянул в одно из окон, он увидел белую линию дороги, вьющуюся по дну долины.


Все произошло очень быстро. Гагини поднялся до двух с половиной тысяч, преодолел что-то вроде горба в конце долины, а за ним было большое наклонное плато, и он начал спускаться.


Пять минут спустя он выровнялся на скорости восемьсот, повернулся и крикнул через плечо: "Опустите дверь воздушной лестницы. Это может произойти с минуты на минуту, и я не хочу снова ходить по кругу, это может их насторожить. Иди, когда я тебе скажу, и удачи тебе, мой друг.


Диллон попятился к двери, неловко из-за парашюта. Он повернул ручку, дверь выпала в космос, ступени раскрылись. Раздался рев воздуха, и он, держась за фюзеляж, раскачиваемый ветром, посмотрел вниз, а далеко слева от него был фермерский дом, выглядевший точно так же, как на фотографии.


"Сейчас!" Закричал Гагини.


Диллон сделал два шага вниз, держась за поручень, а затем позволил себе упасть головой вперед, один раз перевернувшись в потоке скольжения самолета, одновременно дернув за кольцо страховочного троса. Он поднял глаза и увидел, что самолет круто набирает высоту слева от него, шум двигателя уже затихал.


В столовой фермерского дома они только что покончили с первым блюдом ужина, и Марко, снова исполняющий обязанности дворецкого, убирал со стола, когда они услышали шум самолета.


"Что, черт возьми, это такое?" Спросил Морган, встал и вышел на террасу, Марко последовал за ним.


Шум самолета удалялся вправо. В этот момент вышла Аста. "Ты о чем-то беспокоишься?"


"Самолет. Он казался таким низким, что на какой-то безумный момент я подумал, что он собирается приземлиться ".


"Диллон?" Она покачала головой. "Даже он не настолько безумен, чтобы попытаться это сделать".


"Нет, конечно, нет". Он улыбнулся, и они вернулись в дом. "Просто пролетающий самолет", - сказал он Луке, повернулся к бригадиру и пожал плечами. "На этот раз никакой кавалерии, спешащей на помощь".


"Какая жалость", - сказал Фергюсон.


"Да, не так ли? Мы продолжим трапезу, хорошо? Я вернусь через минуту". Он кивнул Марко и вышел с ним в холл.


"Что это?" Требовательно спросил Марко.


"Я не знаю. Этот самолет не пытался приземлиться, но он определенно был низко, когда пролетал ".


"Возможно, кто-то вынюхивает местность", - предположил Марко.


"Точно, тогда, если бы кто-то приближался по дороге, он мог бы сообщить им о том, как выглядит ситуация, по радио".


Марко покачал головой. "Никто не смог бы подъехать сюда ближе чем на двадцать миль по дороге, не поставив нас в известность, поверь мне".


"Да, возможно, я перестраховываюсь, но кто у нас есть?"


"Вот смотритель, Гвидо. Я поставил его у ворот и двух пастухов, Тогноли, Франко и Вито. Они оба убивали ради Общества, они хорошие люди ".


"Выведи их в сад, а ты проследи за всем. Я просто хочу быть уверен". Он рассмеялся и положил руку на плечо Марко. "Это говорит моя сицилийская половина".


Он вернулся в столовую, а Марко пошел на кухню, где обнаружил Розу, жену смотрителя, возившуюся у плиты, и братьев Тоньоли, сидящих на одном конце стола и поедающих тушеное мясо.


"Ты можешь закончить это позже", - сказал он. "Прямо сейчас выйди в сад на всякий случай. Синьор Морган был недоволен пролетевшим самолетом".


"По вашему приказу", - сказал Франко Тогони, вытирая рот тыльной стороной ладони, и снял со спинки стула свою Лупару, обрез, который был традиционным оружием мафии с незапамятных времен. "Пошли", - сказал он брату. "У нас есть работа", и они вышли.


Марко взял бокал красного вина, стоявший на столе. "Тебе придется самой подавать еду, Роза", - сказал он, одним глотком осушил стакан, затем достал из наплечной кобуры "Беретту" и проверил ее, выходя.


Тишина была необычайной. Диллон не испытывал особого возбуждения. Это был странный черно-белый мир в лунном свете, скорее похожий на один из тех снов, в которых тебе снилось, что ты летишь, и время, казалось, остановилось, а потом внезапно земля неслась на него, и он с глухим стуком ударялся и катился по высокой луговой траве.


Он немного полежал, чтобы отдышаться, затем щелкнул кнопкой быстрого отсоединения и освободился от парашютных ремней. Фермерский дом находился в двухстах ярдах слева, за оливковой рощей, на небольшом возвышении. Он побежал довольно быстро, пока не добрался до рощи, спустился под прикрытием деревьев на другой стороне и оказался примерно в семидесяти пяти ярдах от осыпающейся белой стены фермерского дома.


Он навел бинокль ночного видения на ворота, которые были открыты, и сразу увидел Гвидо, сторожа у ворот, в матерчатой кепке и охотничьей куртке, с дробовиком через плечо, и все же проблема заключалась не в нем. Что там было, так это большой старомодный колокол, висевший над воротами, с болтающейся веревкой. Стоит дернуть за него, и все место всполошится.


Справа от него в земле был обрыв, овраг глубиной около двух футов, тянувшийся к стене. Он осторожно пополз вдоль него и, наконец, добрался до стены. В этом месте трава была высокой и заросшей, и он снял с плеча пистолет-пулемет "Селеста" с глушителем и осторожно двинулся вдоль стены, придерживаясь травы, но она кончилась, когда он был еще в двадцати ярдах от него.


Гвидо курил сигарету, стоя спиной к Диллону и глядя на звезды, и Диллон встал и быстро вышел, теперь уже на открытое место. Когда он был в десяти ярдах от него, Гвидо обернулся, сразу увидел его и в ужасе открыл рот. Он потянулся к веревке звонка, и Диллон выпустил короткую очередь, которая сбила его с ног и мгновенно убила.


Удивительно, как мало шума произвела "Селеста", но нельзя было терять времени. Диллон оттащил тело Гвидо под прикрытие стены и бросился через ворота. Он немедленно свернул с подъездной аллеи и укрылся в пышном, разросшемся субтропическом саду. Здесь тоже остро требовалось подстричь траву. Он осторожно двинулся по ней между оливковыми деревьями к дому. Совершенно неожиданно пошел дождь, один из тех внезапных ливней, которые обычны для региона в это время года, и он скорчился там, осознавая, что находится на террасе, что окна открыты, и слышит голоса.


Марко, спускаясь по подъездной дорожке, выругался, когда начался дождь, поднял воротник и продолжил путь к воротам. Сразу стало ясно, что Гвидо там нет. Марко вытащил свою "Беретту", вышел наружу и увидел тело, лежащее у подножия стены. Он потянулся к веревке, несколько мгновений яростно звонил в звонок, затем вбежал в ворота.


"Здесь кто-то есть", - крикнул он. "Будьте осторожны", - затем он, пригнувшись, двинулся в кусты. • • • В столовой немедленно поднялся переполох. "Что происходит?" Потребовал Лука.


"Тревожный звонок", - сказал Морган. "Что-то происходит".


"Ну, кто бы мог подумать?" Сказал Фергюсон.


"Ты заткнись". Морган подошел к бюро, выдвинул ящик и достал несколько пистолетов. Он выбрал Браунинг и протянул Асте "Вальтер". "На всякий случай", - сказал он, и в этот момент снаружи раздался выстрел из дробовика.


Именно Вито Тогони в панике совершил ошибку, позвав своего брата: "Франко, где ты? Что происходит?"


Диллон выпустил длинную очередь в направлении голоса. Вито издал сдавленный крик и вылетел из кустов ничком.


Диллон скорчился под дождем, выжидая, и через некоторое время услышал шорох в кустах и низкий голос Франко: "Эй, Вито, я здесь".


Секунду спустя он вышел из кустов и остановился под оливковым деревом. Диллон, не колеблясь, отбросил его к дереву еще одной очередью из "Селесты". Франко упал, разряжая дробовик, и лежал очень тихо. Диллон двинулся вперед, глядя на него сверху вниз, и позади послышался щелчок спускаемого курка.


Марко сказал: "Теперь я держу тебя, ублюдок. Положи эту штуку и повернись". • • • Диллон положил "Селесту" на землю и спокойно повернулся. "А, так это ты, Марко, мой старина, я все гадал, где ты прячешься".


"Бог знает, как ты здесь оказался, но сейчас это не имеет значения. Важно только то, что ты здесь, и я получу удовольствие убить тебя собственноручно".


Он поднял дробовик Франко одной рукой и убрал "Беретту" в кобуру, затем крикнул: "Это Диллон, синьор Морган, он у меня здесь".


- Теперь понял? - Спросил Диллон.


"Это Лупара, всегда используемая мафией для ритуальных убийств".


"Да, я слышал об этом", - сказал Диллон. "Единственная проблема в том, старина, что это всего лишь двустволка, и она выстрелила, когда упал Франко".


Была одна-единственная секунда, когда Марко осмыслил то, что он сказал, и понял, что это правда. Он опустил дробовик, его рука потянулась к кобуре Beretta в кармане пальто.


Диллон сказал: "Прощай, мой старый сын". Его рука нащупала "Вальтер" с глушителем за поясом под туникой на спине, пистолет взметнулся, и он дважды выстрелил, каждая пуля попала Марко в сердце и отбросила его назад.


Диллон стоял и смотрел на него сверху вниз, затем засунул "Вальтер" за пояс, наклонился и поднял "Селесту". Он сделал шаг вперед, глядя сквозь кусты на террасу, затем выпустил длинную очередь, пробив стену рядом с окном.


"Это Диллон", - позвал он. "Я здесь, Морган". • • • Морган в гостиной стояла у обеденного стола, Лука с одной стороны, Аста с другой, держа "Вальтер" в руке.


"Диллон?" позвал он. "Ты меня слышишь?"


Диллон перезвонил. "Да".


Морган обошел стол и схватил Фергюсона за воротник. "Встань на ноги", - сказал он. "Или я убью тебя сейчас".


Он подтолкнул бригадира вокруг стола к открытым окнам и террасе. "Послушай меня, Диллон, здесь твой босс. Я разнесу его мозги по всей комнате, если ты не сделаешь, как я говорю. В конце концов, ты пришел именно за ним.


Воцарилась заметная тишина, слышался только шум дождя, а затем, как ни странно, появился Диллон, поднимающийся по ступенькам на террасу с "Селестой" в руках. Он сам добрался до террасы и стоял там, пока лил дождь.


"Что теперь?" - спросил он.


Морган, приставив дуло браунинга к виску Фергюсона, оттягивал его назад, шаг за шагом, пока не оказался в конце стола, Лука по-прежнему сидел с одной стороны от него, Аста - с другой, ее правая рука прижимала "Вальтер" к бедру.


Диллон вошел в подъезд, чрезвычайно угрожающая фигура в камуфляжной форме, его волосы прилипли к черепу. Он заговорил по-ирландски, а затем улыбнулся.


"Это значит, что Бог благословит всех здесь".


Морган сказал: "Не делай неверных шагов".


- С какой стати мне это делать? Диллон отошел к краю стола и кивнул Асте. - У тебя в руке пистолет, девочка? Надеюсь, ты знаешь, как им пользоваться.


"Я знаю", - сказала она, и ее глаза стали похожи на темные провалы, а лицо было очень бледным.


"Тогда отойди в сторону". Она колебалась, и он сказал резким голосом: "Сделай это, Аста".


Она отступила, и Морган сказал: "Не волнуйся. Если он выстрелит из этой штуки, он убьет всех нас, включая бригадира, не так ли, Диллон?"


"Верно", - сказал Диллон. "Я полагаю, что джентльмен с избыточным весом - ваш дядя, Джованни Лука. Это касается и его тоже. Большая потеря для вашего Уважаемого Общества".


"Всему свое время, Диллон", - сказал старик. "Я не боюсь".


Диллон кивнул. "Я уважаю это, но ты живешь прошлым, капо, ты слишком долго был Хозяином Жизни и Смерти".


"Всему когда-нибудь приходит конец, мистер Диллон", - сказал Лука, и в его глазах появилось странное выражение.


Морган сказал: "К черту все это, положи автомат на стол, Диллон, или я размажу мозги Фергюсона по столовым приборам, клянусь".


Диллон стоял там, удобно держа "Селесту", и Фергюсон сказал: "Я ненавижу сквернословие, дорогой мальчик, но у тебя есть мое разрешение перестрелять их всех к чертовой матери".


Диллон внезапно улыбнулся своей глубоко личной улыбкой абсолютного обаяния. "Храни вас Бог, бригадир, но я пришел забрать вас домой и не собирался укладывать в гроб".


Он подошел к столу, поставил "Селесту" и подтолкнул ее к краю, где она остановилась перед Лукой.


На лице Моргана появилось что-то вроде облегчения, и он оттолкнул Фергюсона от себя. "Итак, вот мы и на месте, Диллон. Ты замечательный человек, я отдаю тебе должное".


"О, не льсти мне, старина".


"Марко?" Спросил Морган.


"Он пошел путем всякой плоти плюс двое парней в матерчатых кепках, которых я нашел бродящими по саду". Диллон улыбнулся. "Конечно, и я забыл того, что у ворот. Итого четверо, Морган. Я почти так же хорош, как тот портной из сказки братьев Гримм. Он хвастался, что сделал шестерых одним ударом, но это были мухи на джеме и хлебе.


"Ты ублюдок", - сказал Морган. "Я собираюсь насладиться твоим убийством".


Диллон повернулся к Асте. "Ты все это принимаешь? Это весело, не так ли? Прямо по твоей части!"


Она сказала: "Говори сколько хочешь, Диллон, с тобой покончено".


"Пока нет, Аста, нужно кое-что сказать". Он улыбнулся Морган. "Странная эта девушка. Она выглядит так, словно сошла с пятьдесят второй страницы журнала "Вог", но в ней есть и другая сторона. Ей нравится насилие. Получает от этого удовольствие".


"Закрой свой рот!" Тихо сказала Аста.


"И почему я должен это делать, девочка, особенно если он собирается взорвать меня? Всего несколько слов. Приговоренный имеет на это право".


Морган сказал: "Ты загоняешь себя в могилу".


"Да, что ж, это ждет всех нас, единственное, в чем можно быть уверенным, разница лишь в том, как ты туда попадешь. Теперь возьмем, к примеру, твою жену, странное это дело".


Браунинг внезапно показался Моргану тяжелым в руке. Пистолет опустился, и он прижал его к бедру. "О чем ты говоришь, Диллон?"


"Она погибла, ныряя с аквалангом у острова Гидра в Эгейском море, я прав? Несчастный случай".


"Совершенно верно".


"Фергюсон получил копию отчета, составленного афинской полицией. На борту были вы, ваша жена Аста и дайвмастер".


"И что?"


"У нее закончился воздух, и в полицейском отчете указано, что это не было несчастным случаем. Была повреждена система клапанов в ее оборудовании. Трудно что-либо доказать, особенно с таким могущественным человеком, как великий Карл Морган, поэтому они поместили этот отчет в файл."


"Ты лжешь", - сказал Морган.


- Нет, я видел отчет. Кому же теперь понадобилось ее убивать? Вряд ли это дайвмастер, так что мы можем его устранить. Мы подумали, что это ты, и сказали об этом Асте, но на яхте ты сказал, что это была грязная ложь, и, похоже, так оно и было. Диллон пожал плечами. "Похоже, остается только один человек".


- Ты ублюдок, Диллон! - закричала Аста.


Морган остановил ее поднятой рукой. "Это чушь, этого не может быть".


"Хорошо, значит, ты собираешься убить меня, так что просто ответь на один вопрос. В ночь званого ужина у нашего универсала отказали тормоза. Теперь, если бы это был ты, это означало бы, что ты хотел смерти Асты, потому что позволил ей вернуться с нами в коттедж. "


"Но это же чепуха, - сказал Морган. - Я бы никогда не сделал ничего, что могло бы навредить Асте. Это был несчастный случай.


Наступило молчание, и Диллон повернулся к Асте. Когда она улыбнулась, это было самое ужасное, что он когда-либо видел в своей жизни. "Ты действительно умный, не так ли?" - сказала она, и ее рука взметнулась с "Вальтером".


"Ты испортил тормозную систему и все же поехал с нами?" сказал он.


"О, я полностью доверяла тебе, Диллон, казалось вероятным, что мы выживем, если ты будешь за рулем, но я знала, что ты обвинишь Карла, и это укрепит мои позиции рядом с тобой". Она повернулась к Морган. "Это все было ради тебя, Карл, чтобы я мог узнавать о каждом шаге, который они, вероятно, предпримут".


"А твоя мать?" Спросил Фергюсон. "Это тоже было ради Морган?"


"Моя мать?" Она уставилась на них со странно отсутствующим выражением на лице и снова повернулась к Морган. "Это было по-другому. Она стояла у меня на пути, пытаясь забрать тебя у меня, и ей не следовало этого делать. Я спас ее, спас от своего отца. Она улыбнулась. "Он слишком часто вмешивался в наши жизни". Она снова улыбнулась. "Ему нравились быстрые женщины и ему нравились быстрые машины, поэтому я позаботилась о том, чтобы он съехал с дороги на одной из них".


Морган посмотрел на нее с ужасом на лице. "Аста, что ты говоришь?"


"Пожалуйста, Карл, ты должен понять. Я люблю тебя, всегда любила. Никто другой никогда не любил тебя так, как я, так же, как ты любишь меня".


Выражение ее лица было по-настоящему безумным, и Морган, казалось, разваливалась на части. "Люблю тебя? Была только одна женщина, которую я любил, и ты убил ее".


Браунинг взметнулся вверх, но рука Диллона уже лежала на рукояти "Вальтера", заткнутого сзади за пояс. Он дважды выстрелил Моргану в сердце. Морган упал, и Лука потянулся к Селесте. Диллон повернулся, вытянув руку, и выстрелил ему между глаз, и Капо отлетел назад через стул.


В тот же момент, когда Аста закричала: "Нет!", она дважды выстрелила Диллону в спину, заставив его упасть лицом на стол, затем повернулась и выбежала через французское окно.


Диллон, которому было трудно дышать, почти без сознания, услышал, как Фергюсон зовет его по имени, в его голосе слышалось страдание. Его руки нащупали край стола, он приподнялся и, пошатываясь, направился к ближайшему стулу. Он сидел, хватая ртом воздух, затем потянулся к застежкам-липучкам на пуленепробиваемом жилете, расстегнул их и снял его. Когда он осмотрел его, две выпущенные ею пули были вонзены в материал.


"Вы только посмотрите на это сейчас?" - сказал он Фергюсону. "Слава Богу, что есть современные технологии".


"Диллон, я думал, что потерял тебя. На, выпей". Фергюсон налил красного вина в один из бокалов на столе. "Я бы и сам не отказался".


Диллон снял его. "Господи, так-то лучше. С тобой все в порядке, старый хрыч?"


"Лучше не бывает. Как, черт возьми, ты сюда попал?"


"Гагини доставил меня сюда, и я прыгнул с парашютом".


Фергюсон выглядел шокированным. "Я не знал, что ты можешь это сделать".


"Всегда бывает в первый раз". Диллон потянулся за бутылкой и налил еще один стакан.


Фергюсон поднял за него тост. "Ты замечательный человек".


"Честно говоря, бригадир, есть те, кто может считать меня немного чертовым гением, но это может стать предметом для обсуждения. Что случилось с Ковенантом?"


Фергюсон подошел к Луке, опустился на одно колено и пошарил у него во внутреннем кармане. Он встал, повернулся и развернул документ. "Чункинский завет, вот в чем все дело".


"И вот чем это закончится", - сказал Диллон. "У тебя есть спички, и мы сожжем эту чертову штуку?"


"Нет, я так не думаю". Фергюсон аккуратно сложил его, достал бумажник и положил внутрь. "Я думаю, мы оставим это премьер-министру".


"Ах ты, старый ублюдок", - сказал Диллон. "Ты добиваешься рыцарского звания, так оно и есть".


Он встал, закурил сигарету и вышел на террасу, и Фергюсон присоединился к нему. "Интересно, где она? Я слышал, как отъехала какая-то машина, когда пытался привести тебя в чувство".


"Давно ушли, бригадир", - сказал Диллон.


Над головой раздался рев двигателей, на луг спикировала темная тень. "Боже милостивый, что это?" - Что это? - спросил Фергюсон.


"Ханна Бернштейн собирается собрать все по кусочкам плюс хороший майор Гагини. Он был более чем полезен в этом деле. Ты у него в долгу ".


"Я этого не забуду", - сказал Фергюсон.


Ханна Бернштейн стояла прямо в столовой, Гагини рядом с ней, и обозревала сцену. "О, Боже мой, - сказала она, - мясная лавка".


- У вас с этим какие-то проблемы, старший инспектор? Спросил Фергюсон. - Позволь мне рассказать тебе, что здесь произошло. Что он и сделал.


Она глубоко вздохнула, когда он закончил, и, повинуясь импульсу, подошла и поцеловала его в щеку. "Я рада видеть тебя целым и невредимым".


"Спасибо Диллону".


"Да". Она снова посмотрела на Морган и Луку. "Он не берет пленных, не так ли?"


"Еще четверо на территории, моя дорогая".


Она вздрогнула, и Диллон вошел через французское окно вместе с Джаджини. Итальянец стоял, глядя на Луку сверху вниз, и качал головой. "Я никогда не думал, что доживу до этого дня. Они не поверят, что он уехал в Палермо."


"Тебе следует положить его в открытый гроб в витрине магазина, как это делали с преступниками на Диком Западе", - сказал ему Диллон.


"Диллон, ради бога", - сказала Ханна.


"Ты думаешь, я был плохим, Ханна?" Диллон пожал плечами. "Это животное, которое разжирело не только на азартных играх, но и на наркотиках и проституции. Он был ответственен за развращение тысяч людей. Ну его к черту", - и он повернулся и вышел.


В Пунта-Раиси шел дождь, пока они ждали в офисе. В дверь заглянула Лейси. "Когда будете готовы".


Гагини прошел вместе с ними через ангар и пересек перрон. "Странно, как все получилось, бригадир, я думал, что оказываю вам услугу, когда связываюсь с вами по поводу Чункинского соглашения, а в итоге вы оказываете мне самую большую услугу из всех. Ты избавился от Луки ради меня."


"Ах, но это дело рук Диллона, а не моих".


- Не слишком волнуйтесь, майор, - кисло сказал Диллон, - к завтрашнему утру найдется кто-нибудь на его место.


"Верно", - сказал Гагини. "Но какая-то победа". Он протянул руку. "Спасибо, мой друг. Все, что я могу сделать, тебе нужно только попросить".


"Я запомню это".


Диллон пожал руку, поднялся по ступенькам в "Лир" и устроился на одном из задних сидений. Фергюсон сел напротив него с другой стороны, а Ханна заняла место позади него. Они пристегнулись, и двигатели заработали. Несколько мгновений спустя они двигались по взлетно-посадочной полосе и поднялись в воздух. Они неуклонно набирали высоту, пока не достигли тридцати тысяч и не начали крейсерский полет.


Ханна сидела с серьезным лицом, и Диллон воинственно спросил: "Что с тобой не так?"


"Я устал, это был долгий день, и я все еще чувствую запах кордита и крови, Диллон, разве это так странно? Мне это не нравится." Внезапно она взорвалась: "Боже мой, ты только что убил шестерых человек, шестерых, Диллон. Тебя это не беспокоит?"


"Что я слышу?" - сказал он. "Какая-то тонкая интерпретация этого? Та мораль, которая гласит: позволь твоему врагу сделать это с тобой, но не делай этого ему?"


"Ладно, я не знаю, что я имею в виду". Не было никаких сомнений, что она была искренне расстроена.


Диллон сказал: "Тогда, может быть, ты не на той работе. Я бы на твоем месте подумал об этом".


"А каким ты видишь себя, в некотором роде общественным палачом?"


"Хватит, вы оба". Фергюсон открыл ящик бара, достал полбутылки скотча, налил немного в пластиковый стаканчик и протянул ей. "Выпей это, это приказ".


Она глубоко вздохнула и потянулась за ним. "Спасибо, сэр".


Фергюсон налил щедрую порцию в другую чашку и передал ее Диллону. "Попробуй это". Диллон кивнул и сделал большой глоток, а бригадир налил себе еще.


"Таков наш бизнес, старший инспектор, постарайтесь помнить об этом. Конечно, если вы недовольны и хотите вернуться к обычным обязанностям?"


"Нет, сэр", - сказала она. "В этом нет необходимости".


Диллон потянулся за бутылкой и налил еще, а Фергюсон сказал: "Интересно, что случилось с той несчастной молодой женщиной?"


"Бог знает", - сказал Диллон.


"Безумен, как шляпник, - сказал Фергюсон. - Многое очевидно, но это не наша проблема", - и он закрыл глаза и откинулся на спинку сиденья.


Примерно в то же время Аста подъехала к воротам виллы Луки. Она держала руку на клаксоне, и с другой стороны появился охранник. Он бросил один взгляд и поспешно открыл ворота, и она проехала через них к дому. Когда она вышла из "универсала", дверь наверху крыльца открылась, и появился слуга Луки, Джорджио.


"Signorina. Вы один? Капо и синьор Морган придут позже?"


Она могла бы сказать ему правду, но по какой-то причине колебалась и в то же время понимала почему. Если Лука был все еще жив, она все еще могла использовать его силу, и она хотела эту силу.


"Да, - сказала она, - капо и синьор Морган остановились в Вальдини по делам. Вы свяжетесь со старшим пилотом "Лира". Как его зовут?"


"Руффоло, синьорина".


"Да, именно так. Найди, где он, и скажи ему, чтобы он приезжал сюда как можно быстрее и связался с нашим связным в аэропорту. Там находится Лир из Англии. Возможно, он уже ушел, но соберите всю информацию, какую сможете."


"Конечно, синьорина". Он поклонился, пропуская ее в дом, закрыл дверь и подошел к телефону.


Она подошла, налила себе выпить и стояла, потягивая его, глядя на террасу, и была удивлена тем, как быстро вернулся Джорджио. "Я нашел Руффоло, он в пути, и вы были правы, синьорина. Английский "Лир" улетел. На борту было два пилота и три пассажира".


Она уставилась на него. - Три, ты уверен?


"Да, женщина, полный пожилой мужчина и невысокий мужчина с очень светлыми волосами. Наш контакт не узнал имен, но видел, как они садились".


"Понятно. Отличная работа, Джорджио. Позвони мне, когда Руффоло приедет".


Аста разделась и встала под горячий душ. Это было похоже на дурной сон, так трудно было поверить, что Диллон все еще жив. Карл, ее любимый Карл, и Лука, и во всем виноват Диллон. Как он мог ей когда-либо нравиться? Диллон и Фергюсон, но особенно Диллон. Они все испортили, и за это им пришлось заплатить.


Она вышла из душа, вытерлась полотенцем, затем смазала тело маслом, размышляя об этом. Наконец, она накинула халат и начала расчесывать волосы. Зазвонил телефон. Когда она подняла его, это был Джорджио.


"Signorina. Капитан Руффоло здесь."


"Хорошо, я сейчас спущусь".


Руффоло был в рубашке с открытым воротом, блейзере и слаксах, когда она вошла в гостиную. Он подошел поприветствовать ее, поцеловав руку.


- Простите меня, синьорина, я вышел перекусить, но Джорджио удалось меня выследить. Чем я могу вам помочь?"


- Пожалуйста, присаживайтесь. Она жестом указала ему на стул, подошла и начала открывать бутылку шампанского "Боллинджер", которую Джорджио оставил в ведерке со льдом. - Вы выпьете стаканчик, капитан.


- С удовольствием, синьорина. Его взгляд остановился на зрелых изгибах ее юного тела, и он выпрямился.


Аста налила шампанское в два хрустальных бокала и протянула один ему. - Это деликатный вопрос, капитан. Капо дал мне особое задание. Завтра я отправляюсь в Англию, но не официально, если вы меня понимаете."


Руффоло попробовал немного шампанского. "Превосходно, синьорина. Вы имеете в виду, что хотели бы нелегально попасть в Англию, чтобы не осталось никаких следов вашего пребывания там, я прав?"


"Совершенно верно, капитан".


"С этим проблем нет. В Сассексе есть частный аэродром, которым мы можем воспользоваться. Я уже делал это раньше. На подходах к Лондону такое оживленное движение, что, если я зайду со стороны моря на высоте шестисот футов, следов не останется. Вы хотите попасть в Лондон?"


"Да", - сказала она.


"Всего в тридцати милях отсюда по дороге. Без проблем".


"Замечательно", - сказала она, встала и вернулась к ведерку с шампанским. "Капо будет доволен. А теперь позвольте налить вам еще один бокал шампанского".


ШЕСТНАДЦАТЬ


Было около шести вечера следующего дня, когда "Даймлер" пропустили через охраняемые ворота на Даунинг-стрит. Диллон, Фергюсон и Ханна Бернштейн сидели сзади, и когда шофер открыл перед ними дверцу, вышли только Фергюсон и Ханна.


Фергюсон повернулся. "Извини за это, но тебе придется подождать нас, Диллон. Я не думаю, что мы задержимся надолго".


"Я знаю". Диллон улыбнулся. "Я ставлю этого человека в неловкое положение".


Они подошли к двери, где дежурный полицейский, узнав Фергюсона, отдал честь. Она сразу открылась, и они прошли внутрь, где помощник взял их пальто и трость Фергюсона из малакки. Они последовали за ним наверх и по коридору. Секунду спустя он впустил их в кабинет, где они обнаружили премьер-министра, сидящего за своим столом и разбирающегося с кучей бумаг.


Он поднял взгляд и откинулся на спинку стула. - Бригадир, старший инспектор. Прошу вас, сядьте.


"Спасибо, премьер-министр", - сказал Фергюсон, и они придвинули стулья.


Премьер-министр потянулся за папкой и открыл ее. "Я прочитал ваш отчет. Абсолютно первоклассная работа. Диллон, похоже, действовал со своей обычной довольно безжалостной эффективностью".


"Да, премьер-министр".


"С другой стороны, без него мы бы потеряли вас, бригадир, и мне бы это совсем не понравилось, катастрофа для всех нас, вы согласны, старший инспектор?"


"Абсолютно, премьер-министр".


"Кстати, где сейчас Диллон?"


"Жду снаружи в своем "даймлере", премьер-министр", - сказал ему Фергюсон. "Я считаю, что это разумный поступок, учитывая довольно необычное прошлое Диллона".


"Конечно". Премьер-министр кивнул, а затем улыбнулся. "Что оставляет нас с Чункинским соглашением". Он достал его из папки. "Замечательный документ. Это открывает такие бесконечные возможности, но, как я сказал на нашей первой встрече по поводу этого дела, у нас было достаточно проблем с Гонконгом. Мы выбираемся, и все, вот почему я сказал тебе найти эту чертову штуку и сжечь ее ".


"Я скорее подумал, что вы хотели бы сделать это сами, премьер-министр".


Премьер-министр улыбнулся. "Очень предусмотрительно с вашей стороны, бригадный генерал".


В решетке викторианского камина ярко горел огонь. Он встал, подошел к документу и положил его сверху. Края документа скрутились от жара, затем он вспыхнул. Мгновение спустя это был просто серый пепел, уже растворившийся.


Премьер-министр повернулся и обошел свой стол. "Я хотел бы поблагодарить вас обоих". Он пожал им руки. "И поблагодарите от меня Диллона, бригадный генерал".


"Я сделаю это, премьер-министр".


"А теперь вы должны меня извинить, я должен быть в Палате общин. Дополнительное время для вопросов премьер-министра. Мы должны позволить членам Палаты повеселиться ".


"Я понимаю, премьер-министр", - сказал Фергюсон.


Позади них, с помощью обычной таинственной алхимии, дверь открылась, и снова появился помощник, чтобы проводить их.


"Значит, все прошло хорошо?" - Спросил Диллон, когда "Даймлер" выехал через охраняемые ворота на Уайтхолл.


"Можно и так сказать. Ему доставляло удовольствие самому поджигать "Чункинский завет" ".


"Что ж, это было приятно для мужчины".


"Он действительно просил бригадира поблагодарить тебя, Диллон", - сказала Ханна.


"Неужели и сейчас?" Диллон повернулся к Фергюсону, который сидел, сложив руки на серебряной ручке своей трости из малакки. "Вы не упомянули об этом".


"Не хотел, чтобы это ударило тебе в голову, дорогой мальчик". Он открыл окно в перегородке. "Кавендиш-сквер". Он откинулся на спинку стула. "Я подумал, что мы все могли бы выпить у меня дома".


"О, Господи, ваша честь", - сказал Диллон. "Это так любезно с вашей стороны спросить нас, такого великого человека, как вы".


"Перестань разыгрывать из себя театрального ирландца, Диллон, тебе это не идет".


"Ужасно сожалею, сэр". Диллон теперь был англичанином средней школы. "Но факт в том, что я сочту за честь, если вы и старший инспектор выпьете со мной у меня дома". Он снова открыл окно в перегородке. "Меняем место встречи, водитель, сделай так, чтобы конюшня была стабильной".


Когда Диллон закрыл окно, Фергюсон вздохнул и сказал Ханне: "Ты должна извинить его, видишь ли, он когда-то был актером".


"Даймлер" свернул на мощеный двор Конюшенных дворов и остановился перед коттеджем Диллона. "Подожди нас", - сказал Фергюсон своему водителю, когда ирландец отпер входную дверь, и Ханна вошла вслед за ним. Фергюсон присоединился к ним, закрыв дверь.


"Это действительно довольно мило", - сказал он.


"Пойдемте в гостиную". Диллон первым вошел внутрь, нащупал выключатель, и когда зажегся свет, Аста Морган сидела в кресле с высокой спинкой у камина. На ней был спортивный костюм из черного жатого бархата и черный берет. Что более важно, на коленях она держала "Вальтер" с глушителем, привинченным к концу ствола.


"Что ж, это мило, я ждала тебя здесь, Диллон, и я получила все три". Ее глаза блестели, лицо было очень бледным, под глазами залегли темные тени.


"Не будь глупой девочкой", - сказал ей Фергюсон.


"О, но я была очень умной девушкой, бригадир. Меня вообще не должно было быть в стране, и когда я закончу здесь, мой самолет будет ждать на тихой маленькой взлетно-посадочной полосе в Сассексе, чтобы снова вывезти меня отсюда ".


- Чего ты хочешь, Аста? - Спросил Диллон.


"Повернись и облокотись на стол. Насколько я помню, ты предпочитаешь носить пистолет за поясом сзади. Именно так ты убил Карла ". Там ничего не было. Она проверила его подмышки. - Никакого оружия, Диллон. Это довольно неосторожно.


"Видите ли, мы были на Даунинг-стрит", - сказал Фергюсон. "Там самая сложная система сигнализации в мире. Попробуйте пройти через охраняемые ворота с любым видом оружия, и начнется настоящий ад."


"Да, ну, ты тоже можешь наклониться". Фергюсон сделал, как ему сказали, и когда она закончила, повернулась к Ханне. "Вылей содержимое своей сумочки на пол".


Ханна сделала, как ей сказали, и пудреница, золотая губная помада, бумажник, расческа и ключи от машины рассыпались по полу. "Видишь, никакого оружия, бригадир говорил правду".


- Встаньте вон там, - приказала Аста, - а вы двигайтесь вправо, бригадир. Диллон по-прежнему стоял к ней спиной. "Я думал, что убил тебя там, на ферме, Диллон. Я хотел бы знать, как я потерпел неудачу".


"Пуленепробиваемый жилет", - сказал он. "Они в моде в наши дни".


"О, ты хорош в остротах, - сказала она, - но ты все мне испортил, Диллон, забрал у меня Карла и за это расплачиваешься".


"И что бы ты предложил?" Сказал Диллон, слегка расставляя ноги.


"Два удара в живот, это должно заставить тебя скривиться".


Ханна Бернштейн потянулась к маленькой греческой статуэтке, стоявшей на кофейном столике рядом с ней, и запустила в нее. Аста пригнулась и яростно выстрелила, попав Ханне в левое плечо и отбросив ее назад на диван. Диллон сделал свой ход, но она обернулась, направив на него ствол "Вальтера".


"Прощай, Диллон".


Позади нее раздался щелчок, когда Чарльз Фергюсон повернул серебряную ручку своей трости из малакки в сторону, девятидюймовый кинжал, который был в ней, вылетел, и он вонзил его ей в спину, пронзив сердце, острие вышло через переднюю часть комбинезона.


У нее даже не было времени вскрикнуть, "Вальтер" выпал из ослабевшей руки, и она качнулась вперед, руки Диллона схватили ее за обе руки. Фергюсон вытащил кинжал. Она с некоторым изумлением посмотрела на свою грудь, еще раз посмотрела на Диллона, как будто не верила в происходящее, а затем ее колени подкосились, и она упала, перекатившись на спину.


Диллон отпустил ее и подошел к Ханне, которая лежала, откинувшись на диван, прижав руку к плечу, между пальцами сочилась кровь. Он достал свой носовой платок и вложил его ей в руку. "Держи это крепче. С тобой все будет в порядке, я тебе обещаю".


Он повернулся и увидел, что Фергюсон разговаривает по телефону. "Да, профессор Генри Беллами для бригадира Чарльза Фергюсона. Чрезвычайная ситуация". Он стоял и ждал, в руке у него был окровавленный кинжал, трость валялась на полу. "Генри? Чарльз здесь. Огнестрельное ранение в левое плечо, старший инспектор Бернштейн. Я попрошу Диллона отвезти ее в лондонскую клинику прямо сейчас. Увидимся позже. "


Он положил трубку и повернулся. "Хорошо, Диллон, садись в "Даймлер" и быстро в клинику. Беллами будет там, как и ты".


Диллон помог Ханне подняться и взглянул на Асту. - А что насчет нее?


"Совершенно мертв, но я позабочусь об этом. А теперь двигайся".


Он последовал за ними по коридору, открыл дверь и проводил их до "Даймлера", затем вернулся. Он положил кинжал на стол, а теперь поднял его, достал из нагрудного кармана носовой платок и тщательно вытер лезвие. Он вставил ее в малаккскую трость, постоял, глядя на нее сверху вниз, затем взял телефон и набрал номер.


Спокойный, отстраненный голос произнес: "Да?"


"Фергюсон. У меня есть для тебя распоряжение. Абсолютно первоочередное. Я в конюшне за углом от Кавендиш-сквер ".


"Дом Диллона?"


"Это верно. Я буду ждать тебя".


"Двадцать минут, бригадир".


Фергюсон положил трубку, перешагнул через тело Асты, подошел к бару Диллона с напитками и налил себе виски.


Час спустя Диллон сидел в коридоре перед операционной, когда к нему присоединился Фергюсон. "Как дела?" - спросил бригадир, садясь.


"Скоро узнаем. Беллами сказал, что операция по извлечению была простой. Он не ожидал никаких проблем". Диллон закурил сигарету. "Вы быстро вернулись туда, бригадир, я действительно думал, что уже на пути к отступлению".


"Ну, ты там не был".


"Что ты с этим сделал?"


"Позвонили в отдел утилизации. Я ждал их. Ее обработают в некоем крематории на Севере Лондона, который мы считаем весьма полезным. К завтрашнему утру останется шесть фунтов серого пепла, и, насколько я понимаю, они могут делать с ним все, что им заблагорассудится. Мы не скажем старшему инспектору, пока она не встанет на ноги.


"Я знаю", - сказал Диллон. "Эта ее прекрасная хасидская совесть".


Дверь театра открылась, и появился Беллами с опущенной маской. Они встали. "Как она?" Спросил Фергюсон.


"В порядке. Приятная чистая рана. Неделя в больнице, вот и все. Она быстро пойдет на поправку. Вот она идет сейчас ".


Медсестра выкатила Ханну Бернштейн на каталке. Ее лицо под белой тюбетейкой было осунувшимся и бледным. Медсестра остановилась, чтобы они посмотрели вниз, и веки Ханны дрогнули, затем открылись.


"Диллон, это ты?"


"Как всегда, девочка моя".


"Я рад, что с тобой все в порядке. Ты ублюдок, но по какой-то странной причине ты мне нравишься".


Ее глаза снова закрылись. "Уведите ее, сестра", - сказал Беллами и повернулся к Фергюсону. "Я сейчас выхожу, Чарльз, увидимся завтра", - и он ушел.


Фергюсон положил руку на плечо Диллона. "Я думаю, нам тоже стоит пойти, дорогой мальчик, это был адский день. Я думаю, что выпить не помешает".


"Теперь куда мы поедем?" - Спросил Фергюсон, когда "Даймлер" тронулся с места.


Диллон отодвинул стеклянную перегородку. "Набережная, конец Ламбетского моста, подойдет".


Фергюсон спросил: "Есть какая-то особая причина?"


"В ночь бала в посольстве Бразилии мы с Астой Морган гуляли по набережной под дождем".


"Понятно", - сказал Фергюсон и откинулся на спинку стула, не сказав больше ни слова.


Десять минут спустя "Даймлер" затормозил у моста. Шел сильный дождь, Диллон вышел и подошел к парапету у реки. Фергюсон присоединился к нему мгновением позже, держа в руках зонтик.


"Как я уже сказал, она была безумна, как шляпник, это не твоя проблема, дорогой мальчик".


"Не волнуйтесь, бригадир, я просто изгоняю призрака". Диллон достал сигарету и закурил. "На самом деле, она может гнить в аду, насколько я понимаю. А теперь пойдем выпьем, - и он повернулся и пошел обратно к машине.