# Дочь президента

Джек Хиггинс

Джек Хиггинс


Дочь президента


Шестая книга из серии о Шоне Диллоне, 1997


На добрую память


моего дорогого друга Джорджа Коулмана


В одном мече больше правды, чем в десяти тысячах слов.


– КОРАН


Вьетнам


1969


ОДИН


Джейку Казалету было двадцать шесть лет, когда это произошло - инцидент, которому суждено было оказать столь глубокое влияние на всю его дальнейшую жизнь.


Его семья была бостонскими браминами, пользовавшимися большим уважением, его мать была чрезвычайно богата, его отец был успешным адвокатом и сенатором, а это означало, что юриспруденция казалась юному Джейку естественным путем. Гарвард и привилегированная жизнь, а когда я был студентом колледжа, можно было избежать призыва, и Вьетнам казался таким далеким.


И Джейк преуспел, блестящий студент, получивший отличную степень и с огромным успехом поступивший в Гарвардскую школу права. Ему предсказывали большое будущее. Он начал получать докторскую степень, а затем произошла странная вещь.


В течение некоторого времени его беспокоили сцены из Вьетнама, то, как он видел эту жестокую войну, показываемую по телевизору каждый вечер. Иногда это казалось видением из ада. Кардинальные перемены произошли, когда он сравнил свою комфортную жизнь с тем, какой казалась жизнь там. Ирония заключалась в том, что он действительно мог говорить по-вьетнамски, потому что в возрасте тринадцати лет он жил во Вьетнаме, когда его отец провел год в посольстве США.


А потом наступил день в кафетерии колледжа. Люди выстраивались в очередь к буфету, много новых студентов, и среди них один, которому было не больше двадцати, одетый в белую футболку и джинсы, как и все остальные, с книгами подмышкой, с той разницей, что там, где раньше была его правая рука, теперь была только небольшая культя. Большинство людей игнорировали его, но один парень, чванливый хулиган по фамилии Кимберли, повернулся, чтобы посмотреть на него.


“Привет, как тебя зовут?”


“Тедди Грант”.


“Ты потерял это там, во Вьетнаме?”


“Примерно в этом все дело”.


“Так тебе и надо”. Кимберли похлопала его по лицу. “Скольких детей ты зарезал?”


Казалета вывела из себя боль на лице Гранта, и он оттащил Кимберли. “Этот человек служил своей стране. Что ты когда-либо делала?”


“Так что насчет тебя, богатенький мальчик?” Кимберли усмехнулась. “Я не вижу тебя там. Только здесь”. Он повернулся и снова похлопал Гранта по лицу. “Если я куда-нибудь войду, ты выйдешь”.


Единственным видом спорта Джейка Казалета был бокс, и он был в команде. Кимберли превосходил его на двадцать фунтов, но это не имело значения. Подстегиваемый яростью и глубоким стыдом, он нанес Кимберли двойной удар в живот, от которого тот согнулся пополам. Боксерским клубом, в который он ходил в центре Бостона, руководил пожилой англичанин по имени Уолли Шорт.


“Если вы когда-нибудь попадете в настоящую драку, вот вам полезное дополнение. В Англии мы называем это сводить кого-нибудь с ума. Вот здесь это просто удар головой. Итак, используй свой череп, движение на девять дюймов, аккуратное и короткое, прямо ему в лоб ”.


Именно это и сделал Казалет, когда Кимберли подошла, чтобы схватиться с ним, и здоровяк рухнул спиной на стол. Последовало столпотворение, девочки кричали, а затем прибыла охрана и парамедики.


Казалет чувствовал себя хорошо, лучше, чем за многие годы. Когда он повернулся, Грант сказал: “Ты чертов дурак, ты даже не знаешь меня”.


“О да, я знаю”, - сказал Джейк Казалет.


Позже, в кабинете декана, он стоял за письменным столом и слушал лекцию. Декан сказал: “Я слышал факты, и мне кажется, что Кимберли перешла все границы. Однако я не могу мириться с насилием, по крайней мере, в кампусе. Мне придется отстранить тебя от работы на месяц.


“ Спасибо, сэр, но я облегчу вам задачу. Я бросаю учебу”.


Декан был по-настоящему потрясен. “ Бросаешь учебу? Но почему? Что скажет твой отец? Я имею в виду, что ты собираешься делать?”


“Я собираюсь пойти прямо в тот призывной пункт в центре города и вступить в армию”.


Декан выглядел опустошенным. “ Джейк, подумай об этом, умоляю тебя.


“До свидания, сэр”, - сказал ему Джейк Казалет и вышел.


И вот он здесь, восемнадцать месяцев спустя, лейтенант Сил специального назначения в составе десантных войск – об этом свидетельствовало его знание вьетнамского языка - и на полпути к завершению своей второй командировки, награжденный, дважды раненный, ветеран боевых действий, который чувствовал себя примерно на тысячу лет старше.


Санитарный вертолет дрейфовал над Дельтой на высоте тысячи футов. Казалета подвезли автостопом, потому что он заходил в укрепленный лагерь в Катуме, и он был нужен там для допроса высокопоставленного вьетнамского кадрового офицера.


Казалет была ростом всего пять футов шесть или семь дюймов, с рыжеватыми волосами. У него были карие глаза, сломанный нос - наследие боксерских дней, и, несмотря на загар, шрам от штыкового удара, рассекающий пополам его правую щеку, был белым. В последующие годы он должен был стать его визитной карточкой.


Сидя там сейчас в своей камуфлированной форме, с закатанными рукавами, в берете спецназа, сдвинутом вперед, он выглядел таким, каким сделала его война, - чрезвычайно опасным человеком. Молодой медик и воздушный стрелок Харви и Хедли, чернокожий командир экипажа, наблюдали за ним и одобрили.


“Он побывал везде, по крайней мере, так они говорят”, - прошептал Хедли. “ Десантники, Воздушно-десантные рейнджеры, а теперь еще и Силы Специального назначения. Его старик - сенатор.


“Ну, извините меня”, - сказал Харви. “Итак, что вы получаете за человека, у которого есть все?” Он повернулся, чтобы выбросить сигарету за дверь, и застыл. “Эй, что там происходит внизу?”


Хедли выглянул наружу, затем потянулся за крупнокалиберным пулеметом. “ У нас неприятности прямо здесь, в Ривер-Сити, лейтенант.


Казалет присоединился к нему. Внизу простирались рисовые поля и заросли тростника, уходящие в бесконечность. Телега блокировала дамбу, пересекавшую этот район, и какой-то местный автобус остановился, не в силах продолжить движение.


Харви заглянул ему через плечо. “Послушайте, сэр, в "Ритце" снова пижамный вечер”.


Там, внизу, были вьетконговцы, по меньшей мере двадцать человек, в конических соломенных шляпах и черных пижамах. Из автобуса вышел мужчина, раздался характерный щелчок автомата AK47, и он упал. Две или три женщины выскочили и с криками побежали, пока ружейный огонь не прикончил их.


Казалет подошел к пилоту и наклонился к нему. “Посадите нас, а я выйду и посмотрю, что можно сделать”.


“Вы, должно быть, сошли с ума”, - сказал пилот.


“Просто сделай это. Спустись вниз, высади меня, а потом убирайся отсюда к чертовой матери и приведи кавалерию, прямо как старый добрый Джон Уэйн”.


Он повернулся, нашел себе М16 и несколько подсумков с магазинами и повесил их на шею. Он прицепил с полдюжины гранат к поясу и засунул сигнальные ракеты в карманы своей камуфляжной куртки. Они быстро снижались, и виктории стреляли по ним, Хедли отвечал огнем из крупнокалиберного пулемета.


Он повернулся, ухмыляясь. “У тебя есть желание умереть или что-то в этом роде?”


“Или что-то в этом роде”, - сказал Казалет и, когда вертолет завис прямо над землей, прыгнул.


Раздался звонок. “Подожди меня”. Когда он обернулся, Харви следовал за ним с медицинской сумкой через плечо.


“Сумасшедший человек”, - сказал Казалет.


“Разве не все мы?” Ответил Харви, и они побежали через рисовое поле к дамбе, когда вертолет поднялся и развернулся.


Теперь тел было больше, и автобус подвергся сильному ружейному обстрелу, стекла разбились вдребезги. Изнутри донеслись крики, а затем появилось еще несколько женщин, две из них побежали к камышам, а дальше на дороге появились трое вьетконговцев с винтовками наготове.


Казалет поднял свою М16 и выстрелил несколькими короткими очередями, сбив с ног двоих из них. На мгновение воцарилась тишина, и Харви опустился на колени рядом с одной из женщин и пощупал пульс.


“Для начала, с нее хватит”, - сказал он, поворачиваясь к Казалету, и затем его глаза расширились. “Позади вас”.


В тот же момент пуля попала Харви в сердце, перевернув его на спину. Казалет размахнулся и выстрелил от бедра в двоих, которые появились на дамбе позади него. Он поймал одну, а другая скользнула обратно в камыши. Теперь была только тишина.


В автобусе остались в живых пять человек: три вьетнамские женщины, старик, ехавший в соседнюю деревню, и темноволосая симпатичная молодая женщина, которая выглядела сильно напуганной. На ней были рубашка и брюки цвета хаки, и рубашка была испачкана кровью, чужой, не ее.


До этого она разговаривала со стариком по-французски, и теперь он повернулся к ней, когда единственная пуля попала в топливный бак автобуса и вспыхнуло пламя.


“Оставаться здесь нехорошо, мы должны спрятаться в камышах”. Он повторил женщинам, по-видимому, то же самое сообщение по-вьетнамски.


Они что-то крикнули ему в ответ, и он, пожав плечами, сказал молодой женщине: “Они боятся. Сейчас ты пойдешь со мной”.


Она мгновенно отреагировала на настойчивость в его голосе, выскользнув за дверь вслед за ним, присев на корточки, а затем начала двигаться. Пуля попала ему в спину, и она, спасая свою жизнь, побежала вниз по дамбе и нырнула в заросли тростника. Казалет, находившийся в их укрытии чуть дальше по дамбе, видел, как она уходила.


Она пробилась сквозь воду и грязь, раздвигая камыши, нырнула прямо в темную лужу и обнаружила двух вьетконговцев, противостоящих ей на другом берегу с автоматами наизготовку. В пятнадцати ярдах, не больше, чтобы она могла разглядеть каждую черточку этих юных лиц, совсем мальчишеских, не более.


Они подняли оружие, она приготовилась к смерти, а затем раздался ужасный крик, и Казалет выскочил из камышей слева от нее, выстрелив от бедра, отправив их обоих обратно в воду.


Поблизости раздались голоса, и он сказал: “Никаких разговоров”. Он отступил в камыши, и она последовала за ним.


Казалось, они прошли несколько сотен ярдов, пока он не сказал: “Этого хватит”. Они были на краю рисовых полей, защищенных последней завесой тростника. Над водой возвышался небольшой холм. Он потянул ее на землю рядом с собой. “Очень много крови. Куда ты ранена?”


“Это не мое. Я пыталась помочь женщине, сидящей рядом со мной”.


“Вы француженка”.


“Совершенно верно. Жаклин де Бриссак”, - сказала она.


“Джейк Казалет, и я хотел бы сказать, что мне было приятно познакомиться с вами”, - ответил он по-французски.


“Это хорошо”, - сказала она. “Тебя этому в школе не учили”.


“Нет, год в Париже, когда мне было шестнадцать. Мой отец работал в посольстве”. Он ухмыльнулся. “Таким образом я выучила все свои языки. Он много переезжал”.


Ее лицо было перепачкано грязью, волосы спутались, когда она пыталась их поправить. “Должно быть, я выгляжу ужасно”, - сказала она и улыбнулась.


Джейк Казалет мгновенно и восхитительно влюбился. Как это называли французы, раскат грома? Это было все, что он когда-либо слышал. О чем писали поэты.


“С нас хватит?” - спросила она, услышав голоса поблизости.


“Нет, санитарный вертолет, на котором я направлялась в Катум, улетел вызывать кавалерию. Если мы не будем высовываться, у нас будут хорошие шансы”.


“Но это странно. Я только что была в Катуме”, - сказала она.


“Боже милостивый, за что? Это действительно зона боевых действий”.


Она на мгновение замолчала. “Я искала своего мужа”.


Казалет ощутил невероятную пустоту. Он сглотнул. “ Ваш муж?


“Да. Капитан Французского иностранного легиона Жан де Бриссак. Он был в районе Катума с миссией Организации Объединенных Наций по установлению фактов три месяца назад. Их было двадцать”.


Какое странное ощущение. Печаль, сочувствие… было ли это почти облегчением? “Я помню, что слышал это”, - медленно произнес он. “Разве они все не были...?”


“Да”, - тихо сказала она. “Попала в теракт. Вьетконговцы использовали ручные гранаты. Тела не были опознаны, но я нашла окровавленную походную куртку моего мужа и его документы. В этом нет никаких сомнений.”


“Так почему же ты здесь?”


“Паломничество, если хотите. И я должен был убедиться”.


“Я удивлена, что они позволили тебе приехать”.


Она слегка улыбнулась. “О, моя семья обладает большим политическим влиянием. Моим мужем был граф де Бриссак, очень старинный военный род. У него много связей в Вашингтоне. Множество связей повсюду.”


“Так вы графиня?”


“Боюсь, что так”.


Он улыбнулся. “Что ж, я не возражаю, если ты этого не сделаешь”.


Она собиралась что-то сказать, когда они услышали неподалеку голоса, перекликающиеся друг с другом, и Казалет что-то крикнул по-вьетнамски.


Она была встревожена. “Зачем ты это сделала?”


“Они продираются сквозь камыши. Я сказал им, что здесь нас не видно”.


“Очень умная”.


“Не благодари меня, поблагодари моего отца за год работы в посольстве в Сайгоне”.


“И там тоже?” - спросила она, невольно улыбнувшись.


“Да, там тоже”.


Она покачала головой. “ Вы в высшей степени необычный человек, лейтенант Казалет. Она помолчала. “ Полагаю, если мы выберемся из этого, я вам кое-что должна. Не могли бы вы поужинать со мной?”


Джейк ухмыльнулся. “Графиня, для меня это было бы удовольствием”.


Послышался отдаленный стук быстро приближающихся винтов, и несколько боевых вертолетов "Хьюи Кобра" приблизились, выстроившись в линию за кормой. Казалет достал из кармана две сигнальные ракеты, красную и зеленую, и запустил их в небо. Звуки голосов вьетконговцев стихли, когда они удалились, и Казалет взял ее за руку.


“Кавалерия прибывает в самый последний момент, прямо как в кино. Теперь с тобой все будет в порядке”.


Ее рука крепче сжалась в его руке, когда они вышли на рисовое поле и приземлился один из боевых вертолетов.


Отель Excelsior был построен во французском колониальном стиле в старые времена, и ресторан на втором этаже был восхитительным убежищем от войны: белые скатерти, льняные салфетки, столовое серебро, свечи на столах. Казалет ждал в баре, эффектная фигура в своей тропической униформе, орденские ленты выделялись яркими красками. Он был взволнован так, как не был взволнован уже много лет. В его жизни были женщины, но ни одна из них не тронула его настолько, чтобы он задумался о серьезных отношениях.


Когда она вошла в бар, его сердце перевернулось. На ней была очень простая белая сорочка, расшитая бисером, волосы стянуты сзади бархатным бантом, почти никакого макияжа, пара золотых браслетов, кольцо с бриллиантом рядом с обручальным кольцом. Все было изысканно и сдержанно, и метрдотель-вьетнамец сразу же накинулся на нее, бегло говоря по-французски.


“Очень приятно, графиня”. Он поцеловал ей руку. “Лейтенант Казале ждет в баре. Не могли бы вы сразу присесть?”


Она улыбнулась и помахала Джейку, который подошел. “О, да, я думаю, что да. Мы выпьем бутылочку "Дом Периньон". Празднование”.


“Могу я поинтересоваться случаем, графиня?”


“Да, Пьер, мы празднуем то, что остались в живых”.


Он рассмеялся и повел их к угловому столику на внешней веранде, усадил их и улыбнулся. “Шампанское будет подано сию минуту”.


“Вы не возражаете, если я закурю?” - спросила она Казалета.


“Только если у меня тоже будет такая же”.


Когда он наклонился, чтобы дать ей прикурить, он сказал: “Ты выглядишь чудесно”.


Она перестала улыбаться, стала очень серьезной, затем снова улыбнулась. “А ты выглядишь очень красивым. Расскажи мне о себе. Ты солдат регулярной армии?”


“Нет, волонтер с двухлетней задержкой”.


“Вы хотите сказать, что решили приехать сюда? Но почему?”


“Позор, я думаю. Я избежала призыва, потому что училась в колледже. Затем я поступила на юридический факультет Гарварда. Я работала над докторской степенью ”. Он пожал плечами. “Произошли определенные вещи, поэтому я решила записаться в армию”.


Принесли шампанское и меню. Она откинулась на спинку стула. “Что это были за блюда?”


Итак, он рассказал ей все, что именно произошло в кафетерии и его последствия. “И вот я здесь”.


“А мальчик, который потерял руку?”


“Тедди Грант? С ним все в порядке. Он заканчивает юридическую школу. Я видел его, когда ездил домой в отпуск. На самом деле, он работает на моего отца сейчас, во время его отпуска. Он умный, Тедди, очень умный.”


“И твой отец в некотором роде дипломат?”


“В некотором смысле. Блестящий юрист, который раньше работал в Государственном департаменте. Сейчас он сенатор”.


Она подняла брови. “И что он подумал о твоем зачислении?”


“Принял это близко к сердцу. Сказал мне вернуться целой и начать все сначала. Когда я в последний раз была в отпуске, он участвовал в предвыборной кампании. Честно говоря, ему больше подходило иметь сына в военной форме.”


“И герой?”


“Я этого не говорила”.


“Нет, но ваши медали имеют значение. Но мы забыли про шампанское”. Она подняла свой бокал. “За что будем пить?”


“Как ты и сказал, за то, чтобы быть живым”.


“Тогда за жизнь”.


“И стремление к счастью”.


Они чокнулись. “Когда ты возвращаешься?” спросил он.


“В Париж?” Она покачала головой. “Сейчас я никуда не спешу. Я действительно не знаю, что собираюсь делать дальше”.


“Теперь, когда ты уложила призраков?”


“Что-то в этом роде. Давай, ” сказала она, “ сделаем заказ”.


Джейк Казалет был безумно счастлив и впоследствии даже не мог вспомнить, что ел на ужин, за исключением того, что там был какой-то стейк. Заиграл небольшой оркестр, они вошли внутрь и затанцевали. Она была такой легкой в его объятиях, он всегда должен был помнить это и запах ее духов.


И как они разговаривали. Он никогда в жизни не мог припомнить, чтобы у него с кем-нибудь был подобный разговор. Она хотела знать все. Они выпили вторую бутылку шампанского, мороженое и кофе.


Он дал ей сигарету и откинулся на спинку стула. “Нас не должно быть здесь. Мы должны быть там, в грязи”.


Тень пробежала по ее лицу. “ Как Джин?”


“Мне очень жаль”. Он мгновенно раскаялся и потянулся к ее руке.


Она улыбнулась. “Нет, это я должна извиняться. Я сказала тебе, что покончила с призраками, а потом… Послушай, я бы хотела прокатиться в одном из этих экипажей, запряженных лошадьми. Ты отвезешь меня?”


“Я думал, ты никогда не спросишь”, - сказал он и отодвинул свой стул назад.


Улицы Сайгона были такими же шумными, как обычно, и запружены машинами, скутерами и велосипедистами, люди были повсюду, девушки подпирали стену возле баров, наблюдая за обычаями.


“Интересно, что они все будут делать, когда мы уйдем?” Спросил Казалет.


“Французы справились после того, как мы ушли”, - сказала она. “Жизнь всегда так или иначе продолжается”.


“Ты должна помнить это”, - сказал он и взял ее за руку.


Она не сопротивлялась, просто надавила в ответ и выглянула наружу. “Я люблю города, все города, и особенно ночью. Ночной Париж, например, и чувство возбуждения оттого, что прямо там, за следующим углом, может случиться все, что угодно ”.


“И обычно этого не происходит”.


“ Ты не настоящий романтик.


“Тогда научи меня”. Она повернула к нему лицо в тени, и он очень нежно поцеловал ее, обняв рукой за плечо.


“ О, Джейк Казалет, какой ты прекрасный мужчина, ” сказала она и положила голову ему на плечо.


В отеле "Эксельсиор" она взяла на стойке регистрации ключ от своего номера, молча вручила его ему и поднялась по широкой лестнице, покрытой ковром. Она остановилась у двери в номер, ожидая, и Казалет отпер дверь и распахнул ее. Он отошел в сторону, затем последовал за ней внутрь.


Она подошла к открытому французскому окну и встала на террасе, глядя вниз на многолюдную улицу. Казале обнял ее за талию.


“Ты уверена насчет этого?”


“О, да”, - сказала она. “Как мы уже говорили, жизнь для того, чтобы жить. Дай мне несколько минут, затем заходи”.


После этого Казале лежал, откинувшись на подушки, и курил. Это был самый замечательный опыт за всю его жизнь, и теперь она спокойно спала рядом с ним. Он посмотрел на часы и вздохнул. Четыре часа, а в восемь он должен был быть на базе на брифинге.


Он осторожно выбрался из постели и начал одеваться. Приглушенный голос произнес: “Ты уходишь, Джейк?”


“Конечно, я на дежурстве. Важный брифинг. Мы можем встретиться за ланчем?”


“Это было бы замечательно”.


Он наклонился и поцеловал ее в лоб. “Увидимся позже, любовь моя”, - сказал он и вышел.


Брифинг проводился на уровне генерального штаба, и избежать его было невозможно. Его полковник, Арч Проссер, застал его за чашкой кофе и сказал: “Генерал Арлингтон хочет высказаться. Вы снова покрыли себя славой”.


Генерал, невысокий энергичный мужчина с седыми волосами, взял его за руку. “Чертовски горжусь вами, лейтенант Казалет, и ваш полк гордится вами. То, что вы там сделали, было великолепно. Вам будет интересно узнать, что другие разделяют мою точку зрения. Кажется, я уполномочен повысить вас до капитана. Он поднял руку. “Да, я знаю, что ты молода для этого звания, но не обращай на это внимания. Я также представил тебя к кресту за выдающиеся заслуги”.


“Я потрясена, сэр”.


“Не стоит. Ты этого заслуживаешь. Я имел удовольствие познакомиться с твоим отцом три недели назад на приеме в Белом доме. Он был в отличной форме ”.


“Приятно это знать, генерал”.


“И очень гордый, и таким он и должен быть. Молодой человек с вашим происхождением мог бы избежать Вьетнама, и все же вы бросили Гарвард и пошли добровольцем. Вы делаете честь своей стране ”.


Он энергично пожал руку и ушел. Казалет повернулся к полковнику Проссеру. “Могу я теперь выйти?”


“Не понимаю, почему бы и нет, капитан”. Проссер ухмыльнулся. “Но вы не покинете эту базу, пока не зайдете к квартирмейстеру и не получите соответствующие знаки отличия”.


Он припарковал свой джип возле отеля "Эксельсиор", вошел внутрь и взбежал по лестнице, возбужденный, как школьник. Он постучал в дверь ее номера, и она открыла ее с мокрым от слез лицом и обвила руками его шею.


“О, Джейк, слава Богу, ты здесь. Я как раз уходила. Я не знала, увижу ли тебя”.


“Уезжаешь? Но – но что случилось?”


“Они нашли Джин. Он не мертв, Джейк! Патруль подобрал его в буше, он тяжело ранен; его доставили самолетом сегодня утром. Он в военном госпитале Митчелла. Ты возьмешь меня с собой?”


Джейк почувствовал, что комната кружится вокруг него, но говорил осторожно. “Конечно, я приду. Мой джип снаружи. Тебе что-нибудь нужно?”


“Нет, Джейк, просто доставь меня туда”.


Она уже ускользала от него, как лодка, плывущая в другие воды, а не в его.


В больнице он заглянул в окно в двери отдельной палаты и увидел человека, который был капитаном графом Жаном де Бриссаком, лежащим там с туго забинтованной головой, рядом с ним Жаклин и врач. Они вышли вместе.


- Как он? - спросил Джейк.


Ответил врач. “Пуля пробила ему череп, и он был полуголодным, когда его нашли, но он будет жить. Вам обоим очень повезло”.


Он ушел, а Жаклин де Бриссак улыбнулась сквозь слезы. “Да, не так ли?” У нее сорвался голос. “О Боже. Что мне делать?”


Он чувствовал себя невероятно спокойным, зная, что ей нужна его сила. По ее лицу текли слезы, и он достал свой носовой платок и осторожно вытер их. “Ну, ты, конечно, иди к своему мужу”.


Она стояла и смотрела на него, затем повернулась и открыла дверь в отдельную комнату. Казалет прошел по коридору к главному входу. Он встал на верхнюю ступеньку и закурил сигарету.


“Знаешь что, Джейк, я чертовски горжусь тобой”, - тихо сказал он, а затем очень быстро направился к машине, пытаясь сдержать слезы, которые подступали к его глазам.


Когда его время истекло, он вернулся в Гарвард и защитил докторскую диссертацию. Он поступил на работу в юридическую фирму своего отца, но политика неизбежно манила его, сначала он был конгрессменом, а затем, когда ему было тридцать пять, женился на Элис Бидл, приятной, порядочной женщине, к которой испытывал большую привязанность. Его отец настаивал на этом, чувствуя, что пришло время для детей, но их не было. Здоровье Элис было слабым, и у нее развилась лейкемия, которая продолжалась годами.


На протяжении многих лет Джейк знал о повышении Жана де Бриссака до звания полного генерала французской армии. Жаклин была воспоминанием настолько далеким, что произошедшее казалось сном, а затем де Бриссак умер от сердечного приступа. В "Нью-Йорк таймс" был некролог с фотографией генерала с Жаклин. Прочитав это, Казале обнаружил, что там был только один ребенок, дочь по имени Мари. Он хотел написать, но потом передумал. Жаклин не нуждалась в смущающем отголоске прошлого. Какой в этом был бы смысл?


Нет, лучше оставить ее в покое…


После того, как его избрали сенатором и считали перспективным человеком, ему приходилось совершать поездки за границу по государственным делам, обычно в одиночку, поскольку Элис просто не была готова к этому. Так получилось, что в 1989 году в Париже, по делам правительства, он снова оказался один, если не считать своего верного помощника и личного секретаря, однорукого юриста по имени Тедди Грант. Среди прочего, там было приглашение на президентский бал. Казалет сидел за столом в гостиной своего люкса в отеле "Ритц", когда Тедди положил его перед ним.


“Вы не можете сказать "нет", это командное представление, как в Белом доме или Букингемском дворце, только это дворец ”Лис"".


“У меня нет ни малейшего намерения говорить ”нет", - сказал ему Казалет. “И я хотел бы отметить, что там написано "Сенатор Джейкоб Казалет и его спутники". На сегодняшний вечер это означает тебя, Тедди, так что иди поищи свой черный галстук.


“О, я не возражаю”, - сказал ему Тедди. “ Бесплатное шампанское, клубника, красивые женщины. По крайней мере, для тебя”.


- Красивые француженки, Тедди. Но я больше не работаю на рынке, помнишь? А теперь убирайся отсюда”.


На балу было все, на что можно было надеяться, он проходил в невероятном салоне, с оркестром, играющим в одном конце. Казалось, что здесь собрался весь мир: красивые мужчины, красивые женщины, повсюду униформы, церковные сановники в пурпурных или алых сутанах. Тедди отошел, чтобы принести еще шампанского, а Казале в одиночестве стоял на краю танцпола.


Чей-то голос произнес: “Джейк?”


Он обернулся и увидел, что она стоит там, на ней была маленькая бриллиантовая диадема и черное шелковое бальное платье. “Боже мой, это ты, Жаклин”.


Сердце у него перевернулось, когда он взял ее за руки. Она все еще была так красива, как будто время остановилось. Она сказала: “Теперь сенатор Казалет. Я с таким интересом следил за вашей карьерой. Говорят, будущий президент.”


“И свиньи могут летать”. Он поколебался. “Я с прискорбием узнал о смерти вашего мужа в прошлом году”.


“Да. Однако все произошло быстро. Полагаю, большего и желать нельзя”.


Подошел Тедди Грант с подносом, на котором стояли два бокала шампанского. Казале сказал: “Тедди, графиня де Бриссак ... мой старый друг”.


“Не тот Тедди Грант из гарвардской столовой?” Она улыбнулась. “О, я действительно рада познакомиться с вами, мистер Грант”.


“Эй, что это?” Спросил Тедди.


“Все в порядке, Тедди. Иди и принеси еще бокал шампанского, а я объясню позже”.


Тедди ушел, выглядя слегка смущенным, и они с Жаклин сели за ближайший столик. “Вашей жены нет с вами?” - спросила она.


“Элис боролась с лейкемией в течение многих лет”.


“О, мне очень жаль”.


“Она храбрая женщина, но это доминирует в ее жизни. Вот почему у нас не было детей. Знаете, это иронично. Мой отец, который тоже умер в прошлом году, убеждал меня жениться на Элис, потому что считал, что у меня должна быть семья. Люди беспокоятся о политиках, которые этого не делают.”


“Разве ты не любил ее?”


“О, я испытываю большую привязанность к Элис, но любовь?” Он покачал головой. “Я познал любовь только однажды”.


Она коснулась его руки. “ Прости, Джейк.


“Я тоже". Мы все проиграли – Элис, ты и я. Иногда я думаю, что мне досталось хуже всего из-за того, что у меня не было детей ”.


“Но ты это делаешь, Джейк”, - мягко сказала она.


Для Джейка время, казалось, остановилось. “ Что вы имеете в виду? ” спросил он наконец.


“Посмотри туда, прямо на французское окно, выходящее на террасу”, - сказала Жаклин.


У девушки были длинные волосы, белое платье очень простое. На мгновение сердце остановилось, возможно, это была ее мать.


“Ты бы не стала обманывать парня”, - прошептал он.


“Нет, Джейк, это было бы слишком жестоко. Она была зачата той ночью в Сайгоне, а родилась в Париже в тысяча девятьсот семидесятом. Ее зовут Мэри, и она уже наполовину закончила свой первый курс в Оксфорде.”


Джейк не мог оторвать глаз от девушки. “ Генерал знал?


“Он считал, что она принадлежит ему, по крайней мере, я так думала до самого конца, когда врачи сказали ему, насколько плохо у него с сердцем”.


“Ичто?”


“Похоже, что пока он лежал в больнице во Вьетнаме после того, как его нашли за границей, кто-то прислал ему письмо. В нем говорилось, что его жену видели с американским офицером, который не выходил из своего номера до четырех часов утра”.


“Но кто?..”


“Мы думаем, сотрудник аппарата. Как это злобно! Иногда я прихожу в отчаяние от человеческих существ. Но он все это время знал, мой дорогой Жан. Перед смертью он подписал декларацию в соответствии с положениями Наполеоновского кодекса, в которой заявил, что является титульным отцом Мари. Это было сделано для того, чтобы юридически сохранить ее положение и титул.”


“И она не знает?”


“Нет, и я этого не хочу, и ты тоже, Джейк. Ты хороший человек, благородный человек, но политик. Большая американская общественность не слишком благосклонно относится к политикам, у которых есть незаконнорожденные дочери.”


“Но все было не так. Черт возьми, все думали, что твой муж мертв”.


“Джейк, послушай меня. Однажды ты мог бы стать президентом, все так говорят, но не тогда, когда над тобой висит такой скандал. А как насчет Мари? Не лучше ли, если она просто будет жить с воспоминаниями о своем отце, генерале? Нет, если Мари не расскажут, останутся только два человека в мире, которые знают – ты и я. Мы договорились?”


Джейк посмотрел на прелестную девушку у окна, а затем снова на ее мать. “ Да, - сказал он. “ Да, ты права.


Она взяла его за руку. “Я знаю. Теперь… не хотели бы вы познакомиться с ней?”


“Боже мой, да!”


Она подвела меня к французским окнам. - У нее твои глаза, Джейк, и твоя улыбка. Ты увидишь.


Мари де Бриссак оторвалась от разговора с красивым молодым офицером. “Мама”, - улыбнулась она. “Я уже говорила это раньше, но ты выглядишь потрясающе в этом платье”.


Жаклин расцеловала ее в обе щеки. “Спасибо тебе, дорогая”.


Мари сказала: “Это лейтенант Морис Гийон из Французского иностранного легиона, только что вернувшийся из кампании в Чаде”.


Гийон, очень военный, очень корректный, щелкнул каблуками и поцеловал Жаклин руку. - Очень приятно, графиня.


“А теперь позвольте мне представить сенатора Джейкоба Казалета из Вашингтона. Мы хорошие друзья”.


Гийон откликнулся с энтузиазмом. “ Очень приятно, сенатор! Я читал статью о вас в прошлом году в Paris Soir . Ваши подвиги во Вьетнаме были достойны восхищения, сэр. Выдающаяся карьера”.


“Что ж, спасибо вам, лейтенант”, - сказал Джейк Казалет. “Это много значит, слышать это от такого человека, как вы”. Он повернулся и взял свою дочь за руку. “Могу я сказать, что, как и твоя мать, ты выглядишь чудесно”.


“Сенатор”. Она улыбалась, но теперь улыбка исчезла, и на ее лице было только недоумение. “Ты уверен, что мы раньше не встречались?”


“Абсолютно”. Джейк улыбнулся. “Как я мог забыть?” Он поцеловал ей руку. “А теперь, если ты меня извинишь, я хотел бы потанцевать с твоей мамой”.


Пока они кружили по залу, он сказал Жаклин: “Все, что ты сказала – абсолютно все – правда. Она замечательная”.


“С таким отцом она была бы такой”.


Он посмотрел на нее сверху вниз с невероятной нежностью. “ Знаешь, я думаю, что никогда не переставал любить тебя, Жаклин, - сказал он. “ Если бы только...


“Тише”, - сказала она, приложив пальцы к его губам. “Я знаю, Джейк, я знаю. Но мы можем быть довольны тем, что у нас есть”. Она улыбнулась. “А теперь давайте вдохнем немного жизни в эти ноги, сенатор!”


Он больше никогда ее не видел, шли годы, его жена, наконец, умерла от лейкемии, которая мучила ее годами, и только случайная встреча с послом Франции на приеме в Вашингтоне через три года после войны в Персидском заливе ввела его в курс дела. Они с Тедди стояли рядом с ним на лужайке у Белого дома.


Посол сказала: “Поздравления, кажется, уместны. Я понимаю, что вы сами попросили выдвинуть свою кандидатуру в президенты”.


“Немного преждевременно”, - сказал Джейк. “Есть еще сенатор Фримен, если он решит баллотироваться”.


“Не слушайте его, господин посол, он не может потерпеть неудачу”, - сказал Тедди.


“И я должен тебе верить”. Посол повернулся к Казалету. “В конце концов, как всем известно, Тедди - твоя éсмертельная опасность ” .


“Полагаю, что да”. Джейк улыбнулся. Тогда он не знал почему – из-за музыки? – он сказал: “Скажите мне, посол, есть моя подруга, которую я не видел много лет, графиня де Бриссак – вы ее знаете?”


На лице посла появилось странное выражение, затем он сказал: “Боже мой, я совсем забыл. Вы спасли ей жизнь во Вьетнаме”.


“Черт возьми, я и забыл об этом”, - сказал Тедди. “Так ты получила свой пост генерального прокурора”.


“Вы не выходите на связь?” - спросил посол.


“Не совсем”.


“Дочь была помолвлена с капитаном Гийоном, прекрасным парнем. Я знал эту семью. К сожалению, он погиб в Персидском заливе”.


“Мне очень жаль это слышать. А графиня?”


“Друг мой, рак при смерти, насколько я понимаю. Очень жаль”.


Казалет сказал Тедди: “Я должен убираться отсюда, и побыстрее. Две вещи”. Он быстро шел по коридору Белого дома. “Свяжитесь с нашим посольством в Париже и узнайте о текущем состоянии графини де Бриссак, затем позвоните в аэропорт и скажите, чтобы подготовили ”Гольфстрим" к вылету в Париж".


Смерть его матери пару лет назад сделала его очень богатым, хотя, учитывая его интерес к политике, он был доволен тем, что доверил все это слепому фонду и оставил финансы другим. Однако это давало ему привилегии ранга, и частный самолет Gulfstream был одной из них.


Тедди уже разговаривал по мобильному телефону и, когда они подошли к лимузину, сказал: “Они мне позвонят”. Они сели сзади, и он закрыл стеклянную перегородку между ними и водителем. “Джейк, какие-то проблемы? Есть что-нибудь, о чем мне следует знать?”


Казалет в течение дня совершил необычный для него поступок. Он потянулся к барной стойке и выбрал хрустальный бокал. “ Налей мне виски, Тедди.


“Джейк, ты в порядке?” Встревоженно спросил Тедди.


“Конечно, рад. Единственная женщина, которую я когда-либо по-настоящему любил, умирает от рака, а моя дочь совсем одна, так что налей мне виски ”.


Глаза Тедди Гранта расширились, и он налил себе. “Дочь, Джейк?”


Казалет проглотил виски одним глотком.


“Это было хорошо”, - сказал он, а потом рассказал ему все.


В конце концов, безумный бросок через Атлантику оказался безрезультатным. Жаклин де Бриссак умерла за две недели до этого. Они опоздали на похороны на пять дней. Казалет, казалось, двигался как в замедленной съемке, и именно Тедди следил за всем.


“Она была похоронена в фамильном мавзолее де Бриссаков. Это на кладбище в Валенси”, - сказал он, отворачиваясь от телефона в их номере в отеле "Ритц".


“Спасибо, Тедди. Мы засвидетельствуем наше почтение”.


Казалет выглядел на десять лет старше, когда они усаживались в лимузин, и Тедди Грант заботился о нем больше, чем о ком-либо другом на этой земле, даже больше, чем он заботился о своем давнем партнере, профессоре физики Йельского университета.


Казалет был братом, которого у него никогда не было, который заинтересовался его карьерой после инцидента в кафетерии в Гарварде, дал ему работу в семейной юридической фирме, дал ему совершенно уникальную работу своего личного помощника, и Тедди ухватился за нее.


Однажды, на заседании сенатского комитета, он сидел за плечом Казалета, наблюдая за ходом разбирательства и давая советы. После этого высокопоставленный представитель Белого дома подошел к Казалету, кипя от злости.


“Черт возьми, сенатор, я искренне возражаю против того, чтобы этот маленький хуесос постоянно появлялся на этих заседаниях. Я не просил, чтобы в этот комитет входили педики”.


В комнате воцарилась тишина. Джейк Казалет сказал: “Тедди Грант с отличием окончил Гарвардскую школу права. Он был награжден Бронзовой звездой за храбрость на поле боя во Вьетнаме и вьетнамским крестом Доблести. Он также пожертвовал рукой ради своей страны”. На его лицо было страшно смотреть. “Но более того, он мой друг, и его сексуальная ориентация - это его личное дело”.


“А теперь послушайте сюда”, - сказал другой мужчина.


“Нет, ты посмотри сюда. Я выхожу из состава комитета”, - и Казалет повернулся к Гранту. “Пойдем, Тедди”.


В конце концов, когда президент узнал об этом, сместили сотрудника Белого дома, а не Джейка Казалета, и Тедди никогда этого не забывал.


На кладбище шел дождь и было слегка туманно. Там был небольшой архив с дежурным клерком, и Тедди зашел туда, чтобы узнать, где это находится. Он вернулся с листом бумаги и единственной розой в целлофановом футляре, сел в лимузин и заговорил с водителем.


“Езжай по дороге на север, затем наверху налево. Мы выйдем там”.


Он ничего не сказал Казалету, который сидел с усталым и напряженным видом. Кладбище было старым и заросло лесом готических памятников и надгробий. Когда они вышли, Тедди поднял черный зонтик.


“Сюда”. Они пошли по узкой тропинке. Он снова сверился с инструкциями на бумаге. “Вот оно, сенатор”, - сказал он странно официально.


Мавзолей был богато украшен, с ангелом смерти наверху. К дубовой двери, окованной железом, вел арочный вход с фамилией де Бриссак.


“Я бы хотела побыть одна, Тедди”, - сказала ему Казалет.


“Конечно”. Тедди вручил ему розу и вернулся в лимузин.


Джейк вышел на крыльцо через дверь. Там была табличка с именами членов семьи, похороненных там, но для генерала была отдельная. Имя Жаклин де Бриссак было выведено золотыми буквами под ним и заново вписано.


Там было несколько подставок для цветов, и Джейк вынул розу из упаковки, поцеловал ее и вставил в одну из подставок, затем сел на каменную скамью и заплакал так, как никогда в жизни не плакал.


Некоторое время спустя – он не знал, сколько прошло времени – послышались шаги по гравию, и он поднял голову. На пороге стояла Мари де Бриссак в плаще от Burberry и платке на голове. Она держала розу, точно такую же, как у него, а Тедди Грант стоял позади нее с поднятым зонтиком.


“Простите меня, сенатор, это моих рук дело, но я подумала, что она должна знать”.


“Все в порядке, Тедди”. Казалета переполняли эмоции, его сердце билось.


Тедди вернулся к лимузину, и они остались вдвоем, уставившись друг на друга. “Не сердись на него”, - сказала она. “Видишь ли, я уже знаю. Моя мать рассказала мне об этом через год или два после того, как мы встретились на Балу, когда она впервые заболела. ”Пора", - сказала она."


Она поставила свою розу в один из других держателей. “Вот и ты, мама”, - мягко сказала она. “По одной от каждого из нас, двух людей в мире, которые любили тебя больше всех на свете”. Она повернулась и улыбнулась. “Итак, мы здесь, отец”.


Когда Казалет снова заплакал, она обняла его за шею и крепко прижала к себе.


После этого, сидя на скамейке запасных и держась за руки, он сказал: “Я должен все исправить. Вы должны позволить мне выразить вам признательность”.


“Нет”, - сказала она. “Моя мать была непреклонна в этом, и я тоже. Ты великий сенатор, и как президент Соединенных Штатов Америки ты мог бы добиться замечательных результатов. Ничто не должно это испортить. Незаконнорожденная дочь - последнее, что вам нужно. У ваших политических оппонентов был бы отличный день ”.


“Да пошли они к черту”.


Она засмеялась. “Такие слова от будущего президента. Нет, мой способ лучше. Только ты и я знаем, идеальное прикрытие”.


“И Тедди”.


“Ах, да, милый Тедди. Такой хороший человек и твой настоящий друг. Моя мама рассказывала мне о нем. Ты не должна сердиться, что он заговорил со мной”.


“Я не такая”.


Она повысила голос. “Тедди, подойди сюда”.


Тедди Грант вышел из лимузина и присоединился к ним. “ Прости, Джейк.


“Ты поступил правильно, Тедди. Я благодарен, но она не позволяет мне предавать это огласке. Скажи ей, что она неправа”.


“Нет, боюсь, она права. Вы могли бы свести на нет свои шансы. Оппозиция выставила бы это по-настоящему грязным. Такова политика ”.


Сердце Джейка бешено заколотилось, но в глубине души он знал, что они оба правы. Черт возьми! “Все в порядке”. Казалет повернулся к ней, все еще держа за руку. “Но мы должны регулярно видеться”.


Она мягко улыбнулась и подняла брови, глядя на Тедди, который сказал: “Прости, Джейк, но будут разговоры. Черт возьми, пресса ухватилась бы за это. Они бы подумали, что ты нашел себе новую подружку.”


Плечи Казалета поникли. Она нежно коснулась его лица. “Возможно, по странному поводу, на каком-нибудь общественном мероприятии. Вы знаете, что это такое”.


“Боже, но это больно”, - сказал он.


“Ты мой отец, и я люблю тебя, и не потому, что ты был тем славным молодым героем войны, который спас мою мать в каком-то забытом богом болоте. Я восхищаюсь порядочностью мужчины, который ухаживал за своей женой во время ужасной болезни до самого конца и никогда не колебался. Я люблю тебя, Джейк Казалет, таким, какой ты есть, и я искренне рада быть твоей дочерью”. Она крепко прижала его к себе и повернулась к Тедди, в глазах которого стояли слезы. “Присмотри за ним, Тедди. Я ухожу”. Она вышла под дождь и пошла прочь.


“Боже, помоги мне, Тедди, что же мне делать?” Джейк Казалет сокрушенно произнес.


“Вы заставите ее гордиться вами, сенатор. Вы будете лучшим президентом, которого когда-либо видела наша страна. А теперь поехали ”.


Когда они шли к лимузину, Казалет сказал: “Кеннеди был прав. Любой, кто верит в справедливость в этой жизни, был серьезно дезинформирован ”.


“Конечно, сенатор, жизнь - сука, но это все, что у нас есть”, - сказал Тедди, когда они садились в лимузин. “О, и, кстати, мне только что позвонили на мобильный. Сенатор Фримен решила не баллотироваться. Ваша кандидатура. Мы уже в пути ”.


ЛОНДОН • СИЦИЛИЯ • КОРФУ


ВОСТОЧНОЕ СРЕДИЗЕМНОМОРЬЕ


1997


ДВОЕ


Ночью на Лондон с запада обрушился дождь, подгоняемый холодным ветром, сильным и безжалостным. К утру ветер стих, но когда тюремный надзиратель в темно-синем макинтоше открыл ворота прогулочного дворика в тюрьме Уондсворт, дождь лил еще безжалостнее, чем когда-либо. Офицера звали Джексон, и у него были подстриженные военные усы, что неудивительно, поскольку он был бывшим гвардейским гренадером.


Он подтолкнул Дермота Райли вперед. “ Иди своей дорогой.


Райли, одетая только в тюремную робу, выглянула наружу. Двор, окруженный высокими кирпичными стенами, был пуст.


“Я промокну насквозь”, - сказал он с сильным ольстерским акцентом.


“Нет, ты этого не сделаешь. Я хорошо к тебе отношусь”. Джексон протянул маленький складной зонтик.


“Я бы предпочла вернуться в свою камеру”, - угрюмо сказала Райли.


“Тренируйся один час в день, так написано в правилах, затем мы оттрахаем тебя на оставшиеся двадцать три. Мы же не можем допустить, чтобы ты общалась с честными мошенниками, не так ли? Ты знаешь, как сильно они хотели бы заполучить в свои руки такую мразь из ИРА, как ты. В результате взрыва бомбы в Вест-Энде на прошлой неделе погибли шестнадцать человек и Бог знает, сколько ранено. Ты не популярна, Райли, совсем не популярна. А теперь продолжай.”


Он вытолкал Райли под дождь и запер за ним дверь. Райли нажала кнопку на складном зонтике, и тот открылся. Он достал из кармана пачку сигарет, прикурил одну дешевой пластиковой зажигалкой и начал.


Забавно, что прогулка под дождем взбодрила его, а сигарета показалась приятной на вкус. С другой стороны, все было лучше, чем одинокая жизнь, которую он вел двадцать три часа в сутки в этой камере. До сих пор он терпел шесть месяцев, а до конца оставалось всего четырнадцать с половиной лет. Иногда ему казалось, что он сходит с ума, когда представлял перспективу того, что эти годы растянутся в бесконечность. Было бы не так плохо, если бы его отправили домой, в тюрьму в Ольстере. По крайней мере, он отбывал бы свой срок со старыми товарищами, но здесь, в Уондсворте.…


В этот момент открылась дверь и появился Джексон. “Иди сюда, Райли, к тебе посетитель”.


“Посетитель?” - Спросила Райли.


“Да, твое дело”. Райли стоял под дождем с зонтиком над головой, и Джексон нетерпеливо добавил: “Твое дело, твой адвокат, ты, тупой ирландский мерзавец. А теперь пошевеливайся”.


Джексон не повел его в общий зал для свиданий, а открыл дверь в конце бокового коридора. Там был стол, по стулу в каждом конце и большое зарешеченное окно. Мужчина, который стоял там и выглядывал из-за нее, был одет в светло-коричневый плащ Burberry поверх темно-коричневого костюма. Белую рубашку оттенял полосатый галстук университетского образца. У него были черные вьющиеся волосы, приятное открытое лицо и очки в роговой оправе. На вид ему было около сорока.


“Ах, мистер Райли. Не знаю, помните ли вы меня. Я была в суде в тот день, когда вам вынесли приговор. Джордж Браун”.


Райли сыграла это действительно очень круто. “О, да”.


“Лига защиты наняла меня для рассмотрения вопроса об апелляции по вашему делу. Были определенные нарушения, показания свидетелей, которые вполне могли быть искажены ”. Он повернулся к Джексону, который стоял у двери. “Не могли бы вы выйти, мистер...?”


“Джексон, сэр”.


“Я думаю, вы обнаружите, если проверите раздел третий регламента, что при рассмотрении вопроса об апелляции адвокат и его клиент имеют право на неприкосновенность частной жизни”.


“Поступай как знаешь”, - сказал Джексон.


Дверь за ним закрылась, и Райли сказала: “Что, черт возьми, происходит? Я никогда в жизни тебя раньше не видела, и у меня уже была надежда на отклонение апелляции государственным защитником”.


Браун достал из внутреннего кармана кожаный портсигар и предложил ему сигарету. “Пятнадцать лет”, - сказал он, давая Райли прикурить. “Это большой срок. Здесь и так все плохо, но скоро тебя отправят в Паркхерст на острове Уайт. Самое суровое наказание в Британии и самые суровые минусы. Как будто крышка гроба закрывается, когда тебя туда кладут. Я разбираюсь в таких вещах. Я юрист, хотя, естественно, моя фамилия не Браун.”


“Во что ты играешь, парень?” Спросил Райли.


“Сядь, и я тебе расскажу”. Райли сделал, как ему было сказано, и Браун продолжил. “Я хотел бы сделать тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться, прямо как Крестный отец”.


“И что же это может быть? Новое обращение?”


“Нет”. Браун подошел к окну и выглянул наружу. “Как бы ты хотела быть свободной?”


“Ты имеешь в виду побег?” Сказал Райли.


“Нет, я имею в виду действительно свободную. С чистого листа”.


Райли был ошеломлен, и его голос был хриплым, когда он сказал: “Я бы сделал все для этого – что угодно”.


“Да, почему-то я так и думал, что ты сможешь, но это еще не все. Делай, как я тебе говорю, и ты не только снова станешь свободным человеком, но и получишь в руки двадцать тысяч фунтов, чтобы начать все сначала.


“Боже мой”, - прошептала Райли. “И кого мне придется убить?”


Браун улыбнулась. “Никто, уверяю вас, но позвольте мне задать вам вопрос. Вы знаете бригадного генерала Чарльза Фергюсона?”


“Лично нет, ” сказал Райли, “ но я знаю о нем. Он руководит разведывательным подразделением, специализирующимся на борьбе с терроризмом. Они называют это частной армией премьер-министра. Это не имеет никакого отношения к SIS или MI5. Я знаю одно: это доставляло ИРА неприятности в последние несколько лет.”


“А Шон Диллон?”


“Господи, это Боузер замешан в этом?” Райли рассмеялась. “Конечно, и я знаю Шона как самого себя. Мы вместе сражались на кровавой войне в Дерри в семидесятые, когда были еще совсем мальчишками. Устроила этим британским солдатам старый добрый танец в канализации, но ходят слухи, что Шон в эти дни работает на Фергюсона ”.


“Расскажи мне о нем”.


“Его мать умерла при его рождении, и они с отцом уехали в Лондон. У Шона был талант к актерскому мастерству. Он мог меняться даже без грима. Я видел, как он это делал. Человек с тысячей лиц, вот как называла его британская разведка, и за двадцать лет им так и не удалось дотронуться до него пальцем.


“Насколько я понимаю, его отец был убит британскими солдатами во время визита в Белфаст”, - сказал Браун.


“Совершенно верно. Шону было девятнадцать, насколько я помню. Он вернулся домой, присоединился к Движению и никогда не оглядывался назад. Одно время он был самым страшным силовиком, которого имела Временная ИРА ”.


“Так что же пошло не так?”


“Ему никогда не нравились бомбардировки, хотя говорят, что он стоял за тем минометным обстрелом Даунинг-стрит, десять, во время войны в Персидском заливе. После этого он уехал в Европу и предложил себя в качестве наемника любому, кто заплатит, и он был беспристрастен. В одну минуту он работал на ООП, а в следующую взрывал палестинские канонерские лодки в Бейруте ”.


“И при чем здесь Фергюсон? Я слышал эту историю, но хотел бы, чтобы она подтвердилась”.


“Ну, помимо других своих талантов, наш Шон может управлять практически всем, что может летать. Он перевозил лекарства для детей в Боснию и был сбит. Кажется, сербы собирались застрелить его, но появился Фергюсон и заключил какую-то сделку, шантажируя Шона, чтобы тот пошел к нему работать.”


“Поручи вору поймать вора”, - сказал Браун.


“Примерно так. Это не сделало его слишком популярным среди Прово дома ”.


“Ну, этого бы не случилось, не так ли?”


Последовала пауза. Наконец Райли сказала: “Послушай, чего ты хочешь?”


“Вообще-то, Шон Диллон”. Браун улыбнулся и предложил ему еще одну сигарету. “Или, другими словами, люди, которых я представляю, хотят его заполучить”.


“И кто бы это мог быть?”


“Не ваше дело, мистер Райли, но я думаю, что могу гарантировать, что если вы будете делать в точности то, что я скажу, вы получите свободу, а у нас будет Диллон. У вас это вызывает проблемы?”


“ Ни в малейшей степени. ” Райли улыбнулся. “Что я должен сделать?”


“Для начала вы подаете заявление на прием к губернатору и спрашиваете о Фергюсоне. Скажи, что у тебя есть важная информация только для его ушей.


“Тогда что?”


“Фергюсон, несомненно, захочет тебя увидеть. За последние две недели в Хэмпстеде и Камдене произошла серия небольших взрывов у порогов домов. Общеизвестно, что в настоящее время в Лондоне действуют по меньшей мере три активных подразделения ИРА. Он достал из бумажника листок бумаги и передал его через стол. “Скажи Фергюсону, что он найдет Действующее Сервисное подразделение по этому адресу, а также запас Семтекса, предохранителей и так далее”.


Райли взглянул на газету. “Холланд Парк”. Он поднял глаза. “Это кошерное?”


“Никакого АСУ, только Семтекс и таймеры, достаточно, чтобы показать, что ты говорила правду. Не твоя вина, если там никого нет”.


“И ты ожидаешь, что Фергюсону смягчат мой приговор за это?” Райли покачал головой. “Возможно, если бы ему удалось зарезать сотрудника спецслужб”. Он пожал плечами. “Так не пойдет”.


“Да, он захочет большего, и вы дадите ему это. Два года назад арабская террористическая группировка под названием "Армия Бога" взорвала самолет Jumbo, вылетавший из Манчестера. Погибло более двухсот человек.”


“Итак”.


“Их лидером был человек по имени Хаким аль Шариф. Я знаю, где он скрывался. Я скажу тебе, а ты скажи Фергюсону. Нет ничего, чего бы он хотел больше, чем прибрать к рукам этого ублюдка, и он наверняка использует Диллона, чтобы провернуть это дело.


“И что мне делать?”


“Вы предлагаете пойти с ним, чтобы доказать, что вы искренни в этом деле”. Браун улыбнулся. “Это сработает, мистер Райли, но только если вы будете делать в точности то, что я вам говорю, так что слушайте внимательно”.


Кабинет бригадира Чарльза Фергюсона находился на третьем этаже Министерства обороны с видом на Конногвардейскую авеню. Он сидел за своим столом, крупный, неопрятный мужчина с копной седых волос, в мятом желтовато-коричневом костюме и галстуке гвардейской бригады. Он слегка нахмурился, нажимая кнопку внутренней связи.


“Бригадный генерал”?


“Диллон здесь, старший инспектор?”


“Только что приехала”.


“Я увижусь с вами обоими. Кое-что произошло”.


Женщине, шедшей впереди, было около тридцати, на ней был светло-коричневый брючный костюм от Армани. У нее были коротко остриженные рыжие волосы и очки в черной роговой оправе. Она была не столько красива, сколько та, на кого можно взглянуть дважды. Она могла бы стать топ-секретарем, директором компании, и все же это была старший детектив-инспектор Ханна Бернштейн, выходец из ортодоксальной еврейской семьи, магистр психологии из Кембриджа, отец - профессор хирургии, дед - раввин, и оба были чрезвычайно шокированы, когда она решила присоединиться к полиции. Стремительная карьера привела ее в Специальный отдел, откуда Фергюсон откомандировал ее в качестве своей помощницы. Несмотря на свою внешность и четкий английский аристократический голос, насколько ему известно, она трижды убивала при исполнении служебных обязанностей, сама получила пулю.


Мужчина позади нее, Шон Диллон, был невысокого роста, не более пяти футов пяти дюймов, со светлыми, почти белыми волосами. На нем были темные вельветовые брюки и старая черная кожаная летная куртка, на шее белый шарф. Его глаза, казалось, были лишены всякого цвета и были очень ясными, и он был достаточно красив, в нем чувствовалась беспокойная животная энергия. Левый уголок его рта постоянно приподнимался в подобии улыбки, которая говорила о том, что он не относился к жизни слишком серьезно, возможно, никогда и не относился.


“Боже, храни хорошую работу, бригадир”, - весело сказал он с характерным ирландским акцентом Ольстера.


Фергюсон отложил ручку и снял очки для чтения. “Дермот Райли. Он тебе что-нибудь сказал, Диллон?”


Диллон достал старый серебряный портсигар, выбрал сигарету и прикурил от зажигалки Zippo. “Можно сказать и так. Мы были не более чем мальчиками, сражавшимися вместе в тяжелые дни семидесятых в Деррийской бригаде Временной ИРА.”


“Стреляет в британских солдат”, - сказала Ханна Бернштейн.


“Ну, им не следовало присоединяться”, - весело сказал ей Диллон и снова повернулся к Фергюсону. “В прошлом году его задержал антитеррористический отряд Скотланд-Ярда прямо здесь, в Лондоне. Предположительно, служила в одном из подразделений Действительной службы.”


“Насколько я помню, в его квартире нашли Семтекс и различное оружие”.


“Верно, - сказал Диллон, - но когда его задержали в Олд-Бейли, он не кашлял. Его посадили на пятнадцать лет”.


“И скатертью дорога”, - сказала Ханна.


“Ах, ну, теперь у каждого своя точка зрения”, - сказал ей Диллон. “Для тебя он террорист, в то время как Дермот считает себя доблестным солдатом, сражающимся за правое дело”.


“Больше он этого не делает”, - сказал Фергюсон. “Мне только что звонил начальник тюрьмы Уондсворт. Райли хочет заключить сделку”.


“Неужели?” Диллон перестал улыбаться, на его лице появилась легкая хмурость. “Итак, зачем ему это понадобилось?”


“Ты когда-нибудь бывал в Уондсворте, Диллон? Если бы ты был, ты бы знал почему. Ад на земле, и у Райли было шесть месяцев, чтобы попробовать это, и еще четырнадцать с половиной лет впереди, так что давайте посмотрим, что он скажет ”.


“И ты хочешь меня?” Спросил Диллон.


“Конечно. В конце концов, вы знали этого проклятого человека. Вы тоже, старший инспектор. Я хотел бы услышать ваше мнение ”. Он отодвинул стул и встал. “Даймлер" ждет, так что пошли”, - и он направился к выходу.


Они ждали в комнате для допросов в Уондсворте, и через некоторое время дверь открылась, Джексон втолкнул Райли в комнату и закрыл дверь.


Райли спросила: “Шон, это ты?”


“Как всегда, Дермот”. Диллон зажег сигарету, затянулся и передал ему.


Райли ухмыльнулась. “Ты так делала в старые времена в Дерри. Помнишь, когда мы гоняли кольца вокруг британцев?”


“Мы действительно это сделали, старина, но времена меняются”.


“Ну, ты определенно изменилась”, - сказала Райли. “Причем с одной стороны на другую”.


“Хорошо”, - вмешался Фергюсон. “Итак, вы вели себя как старые приятели. Теперь давайте перейдем к делу. Чего ты хочешь, Райли?”


“Вон, бригадир”. Райли села на один из стульев за столом. “Шести месяцев достаточно. Я больше не могу смотреть правде в глаза, я бы предпочла умереть”.


“Как и все те люди, которых ты убил”, - сказала Ханна.


“И кто бы вы могли быть?”


“ Старший детектив-инспектор Особого отдела, ” сказал ему Диллон, “ так что следите за своими манерами.


“Я сражался на войне, женщина”, - начала Райли, и Фергюсон вмешался.


“А теперь с тебя хватит этого славного дела”, - сказал Фергюсон. “Итак, что у тебя есть для меня?”


Райли, казалось, колебался, и Диллон сказал: “Этот старый хрыч тверд, как гвоздь, Дермот, но очень старомоден. Человек чести, так и скажи ему.


“Хорошо”. Райли подняла руку. “Вы, люди, всегда думали, что в Лондоне действуют три действующих подразделения. Было четвертое, и оно было устроено по-другому. Хороший дом в Холланд-парке. Трое парней и женщина, у всех хорошая работа в Городе. И еще одно – все подобраны вручную, потому что родились или выросли в Англии. Идеально подходят для глубокого прикрытия ”.


“Имена?” Потребовал Фергюсон.


“Это не принесет тебе никакой пользы. Ни у кого из них нет никакого послужного списка в полиции, но вот и все”.


Он назвал четыре имени, которые Ханна Бернштейн записала в свой блокнот. Диллон бесстрастно наблюдал.


Фергюсон спросил: “Адрес?”


“Вилла в парке, Дворцовая площадь. Это на олд-Виктория-Плейс, в красивом саду”.


“Так вы имели с ними дело?” Спросил Диллон.


“Нет, но мой друг, Эд Мерфи, был их поставщиком. Однажды вечером он повел себя немного нескромно. Вы знаете, как это бывает после выпитого. Во всяком случае, он мне все о них рассказал.”


“А где Мерфи сейчас?”


“В прошлом году вернулась в Ирландию”.


Диллон повернулся к Фергюсону и пожал плечами. “Если бы это был я, я бы давно ушел, особенно после того, как Дермота сняли”.


“Но почему?” Спросила Ханна. “Здесь нет никакой связи”.


“Но так бывает всегда”, - сказал Диллон.


“Прекратите эти препирательства”, - сказал им Фергюсон. “Попробовать стоит”.


Он постучал в дверь, а когда она открылась и появился Джексон, достал из кармана конверт. “ Отнесите это губернатору и получите подпись. Это ордер на освобождение этого человека из-под моей опеки. После этого отведите его обратно в камеру, чтобы он собрал свои вещи. Мы будем ждать в моем "даймлере" во дворе.


“Очень хорошо, бригадир”. Джексон топнул обутыми в сапоги ногами, как будто вернулся на плац, и отошел в сторону, когда они проходили мимо.


Несколько человек ждали под дождем у главных ворот освобождения заключенных. Среди них был юрист, назвавшийся Джорджем Брауном, стоявший рядом с лондонским черным такси с зонтиком над головой. Водитель выглядел как среднестатистический лондонский таксист, которым он и был, совершенно особой породы: темные вьющиеся волосы с проседью, нос, который когда-то был сломан.


“Ты думаешь, это сработает?” спросил он.


В этот момент ворота открылись, и из них вышли несколько мужчин, за ними следовал "Даймлер".


“Теперь знаю”, - сказал Браун.


Когда "Даймлер" проезжал мимо, Райли, сидевший рядом с Диллоном и напротив Фергюсона и Ханны, выглянул и сразу узнал Брауна. Он отвел взгляд.


Браун помахал седану Ford на другой стороне дороги и указал, когда тот отъехал от бордюра и поехал вслед за Daimler.


Браун села в такси. “Что теперь?” - спросил водитель.


“Они последуют за ними. Фергюсону нужно где-то его держать”.


“Конспиративная квартира?”


“Возможно, но что было бы безопаснее, чем оставить его у Диллона в Конюшне Мьюз, это очень удобно, потому что квартира Фергюсона находится сразу за углом на Кавендиш-сквер. Вот почему я принял меры, которые у меня есть. Посмотрим, прав ли я. А пока мы ждем здесь. Я выбрала день посещений, потому что была всего лишь одной из двухсот или трехсот человек, и никто на приеме меня не вспомнит, но тюремный офицер, который отвез меня к Райли, вспомнит. Его зовут Джексон.” Он взглянул на часы. “Нынешняя смена должна была только что закончиться. Мы подождем и посмотрим, выйдет ли он”.


Что Джексон и сделал двадцать минут спустя и поспешил прочь по улице к ближайшей станции метро. Он был заядлым игроком в снукер, в тот вечер участвовал в турнире Британского легиона и хотел поскорее попасть домой, чтобы принять душ и переодеться.


Метро было таким же загруженным, как обычно, и когда он вошел, черное такси остановилось у тротуара, Браун вышел и поехал за ним. Джексон спустился по эскалатору и поспешил по туннелю, Браун следовал за ним, но между ними было несколько человек. Платформа была переполнена, Джексон протолкался и стал ждать на краю. Вдалеке послышался шум поезда, и Браун протиснулся поближе, когда толпа хлынула вперед. Когда показался поезд, раздался порыв воздуха, рев, и Джексон почувствовал руку на своей спине, последнее, что он помнил в этой жизни, когда он упал головой вперед на рельсы прямо на пути поезда.


Чернокожий водитель такси нетерпеливо ждал. Ему уже пришлось отказаться от нескольких билетов, он немного вспотел, и тогда Браун вышел из входа в метро, поспешил по тротуару и сел на заднее сиденье.


“О вас позаботились?” - спросил водитель и завел двигатель.


“Когда крышка гроба закрылась”, - сказал ему Браун, и они уехали.


Фергюсон сказал: “Ты останешься с Диллоном у него дома. Всего в пяти минутах ходьбы от моей квартиры”.


“Очень удобно”, - сказал Райли.


“И постарайся быть благоразумной, ты хороший парень. Не пытайся прикинуться дурочкой и сбежать ”.


“И зачем мне это делать?” Сказала Райли. “Я хочу уйти от этого чистюлей, бригадир. Я не хочу оглядываться через плечо всю оставшуюся жизнь ”.


“Хороший человек”.


В этот момент "Даймлер" свернул к конюшням, объезжая серый фургон BT, припаркованный на тротуаре с поднятой крышкой канализационного люка за небольшим ограждением. Телефонный инженер в каске и характерной желтой клеенчатой куртке с логотипом BT, напечатанным на спине, работал в канализационном люке.


Фергюсон сказал: “Ладно, вы двое, выходите. У нас со старшим инспектором есть работа”.


“Когда мы нанесем удар?” Спросил Диллон.


“Как-нибудь вечером. Лучше раньше, чем позже”.


"Даймлер" отъехал, Диллон отпер дверь коттеджа и первым вошел внутрь. Дом был маленьким и очень викторианским, с ало-синей турецкой ковровой дорожкой в холле. Дверь в гостиную была открыта, пол из полированного дерева, гарнитур из трех частей, обитый черной кожей, тут и там были разбросаны восточные ковры. Над камином висела картина маслом, изображавшая реку Темзу ночью в викторианские времена.


“Господи, ” сказал Райли, - это Аткинсон Гримшоу, и он стоит кучу денег, Шон”.


“И откуда ты это знаешь?” Спросил Диллон.


“О, однажды мне пришлось навестить Лайама Девлина в его коттедже в Килри под Дублином. На стенах у него было по меньшей мере шесть картин Гримшоу”.


“Уже пять”, - сказал Диллон и налил виски Bushmills в два стакана, стоявших на буфете. “Он дал этот мне”.


“Значит, старый хрыч все еще жив”.


“Безусловно, он такой. Восемьдесят пять, а все еще претендует на семьдесят”.


“Живая легенда ИРА”.


“С наилучшими пожеланиями”, - сказал Диллон. “В мой лучший день и в его худший, с наилучшими пожеланиями. За Лайама”. Он поднял свой бокал.


Снаружи, на углу конюшни, мужчина, работавший у канализационного люка, вышел, открыл дверцу фургона и зашел внутрь. Другой мужчина, одетый как инженер BT, сидел на табурете, манипулируя преломляющим направленным микрофоном, рядом с которым крутился магнитофон.


Он повернулся и улыбнулся. “Отлично. Слышал все, что они сказали”.


И в девять часов того же вечера Дворцовая площадь в Холланд-парке была оцеплена полицией. Фергюсон, Диллон и Райли сидели в "Даймлере" у ворот Парк-Виллы и наблюдали, как вооруженные полицейские из антитеррористического отряда выбивают молотками входную дверь и врываются внутрь.


“Пока все идет хорошо”, - сказал Фергюсон.


Диллон взял зонтик из машины, вышел, закурил сигарету и стоял под проливным дождем. Ханна Бернштейн вышла из парадной двери и направилась к ним. На ней был черный спортивный костюм и бронежилет, на левом бедре висел пистолет "Смит-и-Вессон" в кобуре.


Фергюсон открыл дверь. “Есть успехи?”


“Стопка "Семтекса", сэр, и куча таймеров. Похоже, мы действительно пресекли какую-то кампанию бомбардировок в зародыше”.


“Но нет Действующего подразделения?”


“Боюсь, что нет, бригадный генерал”.


“Я же говорил тебе”, - сказал Диллон. “Вероятно, давно ушел”.


“К черту это!” Сказал ему Фергюсон. “Я хотел их, Диллон”.


Райли сказала: “Что ж, я выполнила свою часть сделки. Это не моя вина”.


“Да, но этого недостаточно”, - сказал ему Фергюсон.


Райли действительно работал очень хорошо. Он добавил немного беспокойства в свой голос. “Послушай, ты не отправишь меня обратно, не в Уондсворт?”


“На самом деле у меня нет особого выбора”.


Райли охватила паника. “Нет, не это. Я сделаю все, что угодно. Я мог бы рассказать тебе много чего, и не только об ИРА”.


“Например?”


“Два года назад. "Джамбо" из Манчестера, который взорвался над Ирландским морем. Двести двадцать погибших. За этим стояла шайка арабских фундаменталистов, Армия Бога, и вы знаете, кто был за этим ответственен ”.


Лицо Фергюсона стало очень бледным. “Хаким аль Шариф”.


“Я могу достать его для тебя”.


“Ты хочешь сказать, что знаешь, где этот кровожадный ублюдок?”


“Я разговаривала с ним в прошлом году. Он также поставлял оружие для ИРА”.


Фергюсон поднял руку. “Достаточно”. Он посмотрел на Ханну. “Садитесь, старший инспектор. Мы поедем в коттедж Диллона и продолжим расследование”.


Чайник на кухне Диллона был старомодным и свистел, когда закипал. Фергюсон разговаривал по телефону, связываясь с офисом, Райли сидела на диване у камина, Ханна Бернштейн - у окна.


Она встала, когда зазвучал чайник, и Диллон сказал: “Ничего подобного. Это было бы неполиткорректно. Я заварю чай”.


“Дурак, Диллон”, - сказала она ему.


Он заварил большой чайник, поставил его на поднос с молоком, сахаром и четырьмя кружками и отнес его в дом. “Чай Барри, Дермот”, - сказал он, назвав любимую ирландскую марку. “Вы будете чувствовать себя как дома”.


Ханна налила, и Фергюсон положил трубку. Он взял чай, предложенный Ханной, и сказал: “Хорошо, давайте начнем сначала”.


Райли сказала: “Перед тем, как меня забрали сюда, в Лондон, в прошлом году, глава администрации в Дублине нанял меня в качестве курьера. Мне пришлось слетать в Париж, посетить определенный банк, где в сейфе лежал портфель. Все, что я знаю, это то, что там была куча денег в американских долларах. Я никогда не знал, сколько. Я так понял, что это был аванс за поставку оружия в Ирландию.”


“А потом?”


“У меня были точные инструкции, и я им следовала. Вылетела в Палермо на Сицилии, где взяла напрокат машину и поехала на южное побережье острова, в рыбацкий порт Салинас, на самом деле ничем не примечательное место. Мне сказали позвонить по определенному номеру и просто сказать: ‘Ирландец здесь”.


“Продолжай”, - настаивал Фергюсон.


“Затем я должна была ждать в баре на набережной под названием ”Английское кафе"é.


История была настолько хороша, что Райли сам почти поверил в нее, и именно Диллон спросил: “И они пришли?”


“Двое мужчин в "Рейнджровере". Арабы. Они отвезли меня на виллу у моря, примерно в шести или семи милях от Салинаса. Больше ничего вокруг. Там был причал, что-то вроде моторной лодки.”


“А Хаким аль Шариф?” Спросила Ханна.


“О, да. Очень гостеприимный. Он проверил наличные, дал мне запечатанное письмо для главы администрации в Дублине и заставил меня остаться на ночь”.


“Сколько человек?” Спросил Диллон.


“Двое парней, которые подобрали меня, очевидно, были его помощниками, затем была арабская пара в маленьком коттедже по соседству. Женщина готовила, а ее муж был разнорабочим. Казалось, что они присматривали за домом, пока его не было”. Он отпил немного чая. “О, и еще с ними жила молодая арабская женщина. Я думаю, она была там, чтобы иногда делать Хакима счастливым. Во всяком случае, так это казалось ”.


“Что-нибудь еще интересное?” Спросил Фергюсон.


“Ну, он не был обычным мусульманином. Выпил много шотландского виски”.


“Значит, он раскрылся?” Сказал Диллон.


“Только до такой степени, что у него развязался язык. Продолжал рассказывать о работе, которую он выполнял, и о том, как он выставил дураками разведслужбы дюжины стран. О, и он сказал мне, что вилла принадлежала ему шесть лет. Сказал, что это была самая безопасная база, которая у него когда-либо была, потому что все местные сицилийцы были мошенниками того или иного сорта, и каждый занимался своими делами ”.


“И он все еще там?” Спросила Ханна.


Райли удалось придать голосу неохотность. “Не понимаю, почему нет, но я не могу в этом поклясться”.


Наступила тишина. Фергюсон сказал: “Боже, я бы хотел наложить на него руки”.


“Ну, если он будет там, а я думаю, что есть большая вероятность, что он там, ” сказал Райли, “ ты сможешь получить то, что хочешь. Я имею в виду, это другая страна, но ты постоянно отталкиваешь людей из других стран, не говори мне, что это не так ”.


“Это, безусловно, мысль”. Фергюсон кивнул.


“Послушай, пошли Диллона”, - сказал Райли. “Пошли кого хочешь, и я пойду с ними, подвергая себя риску на каждом шагу”.


“И удирай при первой же возможности, Дермот, мальчик мой”, - сказал Диллон.


“Господи, Шон, сколько раз я должна тебе повторять? Я хочу выйти из этого чистой. Я не хочу быть в бегах всю оставшуюся жизнь”. Он повернулся к Фергюсону. “ Бригадный генерал?


Фергюсон принял решение. “ Отведи его куда-нибудь поужинать или еще куда-нибудь, Диллон. Я позвоню тебе через два часа. Он повернулся к Ханне. “Хорошо, старший инспектор, у нас есть работа, которую нужно сделать”.


Он вышел, она удивленно подняла брови, взглянув на Диллона, и последовала за ним.


Диллон подошел к ящику в буфете, открыл его и достал "Вальтер" с глушителем, который засунул за пояс своих брюк сзади под пальто.


“Как говорят в тех плохих фильмах, Дермот, одно неверное движение, и я убью тебя”.


“Нет, ты не сделаешь этого, Шон, потому что я не собираюсь его создавать”.


“Хорошо, тогда это "Голова короля" на другой стороне площади. Отличная еда в пабе. Они готовят пастуший пирог, похожий на тот, что готовила твоя мама, и после шести месяцев в Уондсворте, я бы сказал, тебе не помешало.


Райли застонала. “Просто покажи мне дорогу”.


Не успели они вернуться в коттедж и пяти минут, как зазвонил телефон. Диллон поднял трубку.


“Фергюсон”, - сказал бригадный генерал. “Так оно и есть”.


Диллон внимательно выслушал, затем кивнул. “Хорошо. Мы ждем вас в девять часов утра”.


Он положил трубку и закурил сигарету. Райли спросила: “Он включен?”


Диллон кивнул. “Фергюсон связался с эскадрильей специальных катеров морской пехоты в Акротири, суверенной британской базе на Кипре. Эту работу получили капитан Картер и четверо мужчин. Они отправятся на Сицилию на лодке, выдавая себя за рыбаков. Если позволит погода, они должны быть в Салинасе завтра рано вечером.”


“А ты и я?”


“Фергюсон заедет за нами в девять с Ханной Бернштейн и отвезет на Фарли Филд. Это испытательный полигон королевских ВВС. Ты и я, плюс Бернштейн, летим на самолете министерства "Лир" на Сицилию. Мы едем в Салинас. Картер даст о себе знать по прибытии. ”Лир" вылетит на Мальту. "


“Почему Мальта?”


“Потому что именно туда мы отправимся после того, как Картер и его парни схватят Хакима. Кстати, мы с тобой пойдем с ними”.


“Совсем как в старые добрые времена”.


“Короткое морское путешествие. Желаю тебе удачи после Уондсворта”.


Райли кивнула. “Ожидали ли вы каких-либо проблем с Хакимом на Мальте?”


“Совсем никаких. Они на нашей стороне. Я имею в виду, это не Босния. Выстрел чего-нибудь такого, что могло бы его усмирить, а в "Лире", в конце концов, играет РАФ Ронделс. К тому времени, когда Хаким перестанет болеть, он будет в Лондоне.”


В фургоне BT мужчина с направленным микрофоном кивнул своему другу, затем выключил магнитофон.


“У меня все есть. Ты закрой крышку люка и приберись, пока я звоню”.


Мгновение спустя он разговаривал с человеком по имени Браун. “Хорошо, скоро увидимся”.


Он выключил телефон, вышел из фургона и обошел машину, чтобы сесть за руль. Мгновение спустя к нему присоединился его друг.


“Идеально”, - сказал тот, что сидел за рулем. “Лучше и быть не может. Наши люди уже ждут в Салинасе, и Райли с Диллоном будут там завтра вечером”.


“Что случилось?”


Водитель выехал на площадь и рассказал ему. Когда он закончил, его друг сказал: “Эскадрилья специальных катеров. Это горячая штучка”.


“Об этом позаботятся. Все по плану, именно так, как и предполагал Иуда. Он гений, этот человек, просто гений.


Он свернул с площади в основной поток транспорта и уехал.


ТРИ


Реактивный самолет "Лир", которым они пользовались, стоял на перроне перед одним из ангаров. Все выглядело очень официально, с участием королевских ВВС ронделс, и два пилота, которые стояли в ожидании у двери кабины, были одеты в комбинезоны королевских ВВС со знаками различия.


Когда “Даймлер" остановился, Фергюсон сказал: "Все красиво и официально. Это должно облегчить жизнь на Мальте”. Он достал из кармана маленький кожаный футляр и отдал его Ханне Бернштейн. “Вы найдете там шприц, готовый к употреблению. Просто сделайте нашему другу Хакиму укол в руку. Он останется на ногах, но не будет знать, какое сейчас время суток, и вот паспорт, который я подделал, чтобы загладить его вину. Абдул Крым, гражданин Великобритании.” Он достал другой из внутреннего кармана и передал Райли. “Вот твой, ирландский сорт. Я подумал, что он лучше подойдет к акценту. Томас О'Мэлли”.


“Разве это не странно”, - сказала ему Райли. “И я с двоюродной сестрой, которую когда-то убрали, по имени Бриджит О'Мэлли”.


“Меня ни в малейшей степени не интересуют ваши семейные связи”, - сказал ему Фергюсон. “Просто поднимайтесь на борт, это хороший парень, и старайтесь делать то, что вам говорят”.


Все они вышли и подошли к "Лиру". Командир звена лейтенант авиации Лейси был опытным специалистом и уже два года служил в подразделении Фергюсона. Он представил своего коллегу-пилота, лейтенанта авиации Пэрри.


- Тогда сколько еще до Сицилии, лейтенант авиации? - спросил Фергюсон.


“Сегодня все время встречный ветер, бригадир. Не могу представить, что это займет меньше добрых пяти часов”.


“Делайте все, что в ваших силах”. Фергюсон повернулся к остальным. “Ладно, идите и удачи”.


Они поднялись по ступенькам, одна за другой, дверь закрылась. Фергюсон отступил назад, когда заработали двигатели и "Лир" вырулил на дальний конец поля. Он прогрохотал по взлетно-посадочной полосе и поднялся в воздух.


“Теперь все зависит от тебя, Диллон”, - мягко сказал он, повернулся и пошел обратно к "Даймлеру".


Все это был сон, решил Райли, и он мог бы проснуться в своей камере в Уондсворте, вместо того чтобы сидеть здесь, на кожаном клубном сиденье, в тихом элегантном "Лире". Все получилось так, как обещал Браун.


Он наблюдал, как Ханна Бернштейн, сняв очки, достала из портфеля какие-то бумаги и начала их читать. Странная, но, судя по тому, что он слышал, чертовски хороший полицейский, и разве не она застрелила эту протестантскую сучку Но-ра Белл, когда они с Майклом Ахерном пытались убить американского президента во время его визита в Лондон?


Диллон вышел из кабины пилотов, скользнул в кресло напротив. Он открыл барный шкаф. “ Не хотите ли чего-нибудь выпить, Дермот? Боюсь, шотландского виски, а не ирландского.


“Это можно взять с собой”.


Диллон нашел полбутылки Bell's и плеснул немного в пару стаканов. Он передал один из них Райли и предложил ему сигарету.


“Сигареты, виски и дикие, необузданные женщины, разве не об этом поется в песне, только не для старшего инспектора. Она думает, что я отнимаю годы у своей жизни ”.


Она подняла взгляд. “И ты такой, Диллон, но отправишься в ад своим собственным путем”.


Она вернулась к своей работе, а Диллон повернулся к Райли. “Жесткая женщина, но она меня очень любит. Скажи мне, это правда, что у тебя есть двоюродный брат по имени О'Мэлли?”


“Господи, да”, - сказала Райли. “Разве я никогда не упоминала о ней? Моя мать умерла, когда мне было пять. Это был Дерри, а у меня была десятилетняя сестра Кэтлин. Мой старик не выдержал и послал за племянницей моей матери, Бриджит О'Мэлли, из деревни под названием Талламор, расположенной между рекой Блэкуотер и горами Нокмилдаун. В этом месте есть капля настоящей старой Ирландии, скажу я вам.”


“И она тебя вырастила?”


“Пока мне не исполнилось восемнадцать”.


“И никогда не была замужем?”


“У нее не могло быть детей, поэтому она никогда не видела в этом смысла”.


“Что с ней случилось?”


“Ее отец был вдовцом. Ее старший брат погиб, сражаясь в рядах британской армии где-то на Дальнем Востоке, поэтому, когда ее отец скончался, она унаследовала ферму за пределами Талламора ”.


“Значит, она вернулась?”


“Маленькое местечко, но свое”.


“Вы поддерживали с ней связь?”


“Она не раз приютила меня, Шон, когда я был в бегах, хотя ИРА она не одобряет. Месса три раза в неделю, это Бриджит. Это всего лишь маленькая ферма, сорок коров, несколько свиней, козы, небольшое стадо овец на склоне горы.”


“И тебе нравилось, когда ты залегала там на дно?”


“Понравилось?” Лицо Райли побледнело. “Она всегда говорила, что предоставит это мне. У нее есть только пара старичков-пенсионеров из деревни, которые могли бы помогать, так что дел было предостаточно. Я была там, и вонь зоны боевых действий все еще стояла у меня в носу, поднявшись на гору, чтобы присмотреть за овцами под дождем, а ее эльзасец Карл наступал мне на пятки. И знаешь что, Шон? Мне это нравилось, каждая минута. Разве это не странно?”


“Не совсем. Корни, Дермот, это то, что нам всем нужно, и твои корни в ней”.


“А как насчет тебя, Шон, где твои корни?”


“Может быть, нигде, вообще нигде. Несколько разбросанных тут и там кузенов, которых я не видел годами и которые, вероятно, до смерти боятся меня”. Он улыбнулся. “Послушай моего совета, старина. Как только выпутаешься из этого, возвращайся в Ирландию, на ферму под Талламором. Тебе предложили чудо. От смерти при жизни в тюрьме Уондсворт до твоей нынешней ситуации. ”


“Я знаю”, - сказал Райли. “Это как камень, который откатывают от устья могилы на третий день”.


“Именно”. Диллон зевнул. “Сейчас я немного вздремну. Подтолкни меня через час”, - и он закрыл глаза.


Райли некоторое время наблюдал за ним. Хорошая дубинка, Шон, отличный товарищ в старые времена, когда сражался с британцами в Дерри. В одном памятном случае, когда Райли получил пулю в левую ногу, Диллон отказался оставить его и оттащил в безопасное место через городскую канализацию.


Он взглянул на Диллона, который сейчас спал. Прости, Шон, хотел сказать он, но какой в этом был бы смысл? Он не мог смириться с возвращением в Уондсворт и еще четырнадцатью с половиной годами сущего ада, поэтому закрыл глаза и попытался заснуть сам.


Около двух часов дня они пролетели над морем, со стороны Палермо, и приземлились в Пунта-Раиси. Лейси подчинилась приказу с вышки и вырулила на отдаленную площадку в дальнем конце аэропорта, где было припарковано несколько частных самолетов. Перед ангаром стоял невысокий мужчина в матерчатой кепке и старой летной куртке, а сбоку был припаркован "Пежо".


“И кто бы это мог быть?” Спросил Райли.


“Не позволяйте внешности обмануть вас, мистер Райли”, - сказала Ханна. “Это полковник Паоло Гагини из Итальянской секретной разведывательной службы. Он посадил за решетку больше крестных отцов мафии, чем кто-либо из моих знакомых, и он наш старый друг ”.


Пэрри открыл дверь, и Лейси вошла за ним, остальные последовали за ней.


Вперед вышла Гагини. “Старший инспектор, приятно снова видеть вас и тебя, Диллон. Все еще здесь и все еще в целости и сохранности? Потрясающе”.


Диллон взял его за руку. “Это Том О'Мэлли, мой коллега”.


Гагини оглядел Райли с ног до головы и громко рассмеялся. “Коллега, вы говорите? Ну, для этого нужны разные способы”.


“Прекрати играть в полицейского, Паоло”, - сказала ему Ханна.


“Все для вас, старший инспектор. Я всегда находил красоту с мозгами более захватывающей, чем красоту саму по себе, и все для моего старого друга Чарльза Фергюсона. Я не знаю, почему вы здесь, и не хочу знать, только постарайтесь, чтобы это не попало в газеты. Он повернулся к Лейси. “ И что я могу для вас сделать, лейтенант авиации?


“Мне нужно заправиться, а потом следующая остановка на Мальте”.


“Хорошо. Позвольте мне сначала разделаться с моими друзьями”. Он повернулся и направился к "Пежо". Из машины вышел водитель, невысокий энергичный темноволосый мужчина в клетчатой рубашке и джинсах.


“Полковник?”


Гагини положил руку на голову мужчины. “Луиджи, я произвел тебя в сержанты, потому что думал, что ты обладаешь определенным умом. Эта леди - старший инспектор, так что обращайся с ней соответственно. Мистер Диллон и мистер О'Мэлли - коллеги. Ты везешь их через весь остров и высаживаешь в Салинасе. Потом возвращаешься.”


“Да, мой полковник”.


“И если ты хоть как-то облажаешься, я оторву тебе яйца”.


Луиджи улыбнулся и придержал заднюю дверцу. Там было два ряда сидений. “Старший инспектор”.


Ханна поцеловала Гагини в щеку и села на заднее сиденье. Диллон и Райли сели на другое. Гагини улыбнулся через открытое окно. “Удачной охоты, друзья мои”.


Он отступил назад, и Луиджи уехал.


Это был день какого-то святого, и, проезжая через Палермо, они сбавили скорость, поскольку движение было запружено различными религиозными процессиями. Мужчины в мантиях с капюшонами несли огромный катафалк, на вершине которого стояла богато украшенная статуя Пресвятой Девы.


“Вы только посмотрите на это”? Сказал Райли. “Эти люди очень религиозны”.


“Да”, - сказала Ханна Бернштейн. “Но не обычная Девственница. Разве вы не заметили нож в ее сердце?”


“Вот тебе и Сицилия”, - сказал Диллон. “Смерть здесь как культ. Не думаю, что твоей кузине Бриджит это понравилось бы, Дермот”.


“Она бы этого не сделала”, - решительно заявила Райли, но все равно зачарованно посмотрела в открытое окно.


Они переехали из Палермо в сердце острова, следуя маршрутом, которым обычно пользуются туристы, направляющиеся в Агридженто на южном побережье, и пейзажи были впечатляющими.


Они проезжали мимо крестьян на ослах, мимо корзин с овощами для продажи, мимо стариков в твидовых кепках и залатанных костюмах, обычно с лупарой , любимым сицилийцами короткоствольным дробовиком, перекинутым через плечо.


Там были женщины в черном, работавшие в полях или шедшие шеренгой по обочине дороги с корзинами на головах, казалось бы, непроницаемые для солнца и деревень, зданий, которым было много веков, открытых канализационных стоков по центру улицы, сильного запаха мочи на солнце.


“Иисус, Мария и Джозеф, но назовите мне Ирландию в любой день недели. Это бедное место”, - сказал Райли.


“Все еще очень по-средневековому”, - заметила Ханна Бернштейн.


Луиджи заговорил впервые и на превосходном английском. “Это бедные люди, раздавленные нищетой. Крупные землевладельцы и мафия годами высасывали из них все соки, и на Сицилии осталась только земля. Оливковые рощи, виноградники и, в наши дни, туристы.”


“Пропитанная кровью на протяжении многих лет”, - сказал Диллон. “Каждый получал по кусочку, от арабов до норманнов. Ты знаешь, что Ричард Первый из Англии когда-то был здесь королем?” он спросил Ханну.


Она изобразила удивление. “Нет, я этого не делала. Каждый день узнаешь что-то новое”.


“Разве это не факт?” Сказал Диллон и закурил сигарету.


В тот же самый момент на Корфу Мари де Бриссак спускалась по тропинке из небольшого коттеджа, который она сняла на северо-восточном побережье острова.


На тот момент ей было двадцать семь, но выглядела она моложе. На ней были футболка и шорты цвета хаки, а соломенная шляпа оттеняла спокойное, умное лицо с высокими скулами. Ее светлые волосы были собраны в конский хвост, в одной руке она несла коробку с холодильниками, под мышкой - мольберт, а в другой руке была коробка с красками.


Пляж хорсшу был восхитителен, и из него открывался вид на Албанию, с одной стороны, и на Грецию - с другой. Складной стул стоял там, где она его оставила, за скалой, и зонтик. Она расположила их так, как ей было угодно, затем установила свой мольберт и приступила к работе.


Она любила акварель гораздо больше, чем масло. Она быстро набросала углем сцену перед собой, ловя проплывающую рыбацкую лодку, затем выцвела ее и начала рисовать.


Она все еще не оправилась от смерти своей любимой матери. Коттедж был убежищем, по крайней мере, в ее сознании. Никакой прислуги, просто крестьянка, которая приезжала на осле три раза в неделю со свежим хлебом, молоком и дровами. Время поразмышлять о смысле жизни и ее предназначении и, конечно, заняться живописью.


Она открыла холодильную коробку. Среди прочего там была бутылка шабли со льдом. Она откупорила ее и налила стакан.


“Странно, ” тихо сказала она, “ но, кажется, все умирают из-за меня. Сначала Морис на той дурацкой войне в Персидском заливе, потом генерал, а теперь мама. Интересно, что я натворила?”


Она не услышала никаких приближающихся звуков, только голос, произнесший: “Превосходно, я особенно восхищаюсь этим средством синего цвета и тем, как оно впитывается в береговую линию”.


Она подняла глаза и обнаружила, что он стоит там. Вероятно, примерно ее возраста, со светлыми волосами и сильным загорелым лицом. На нем были джинсы и старая косуха. В его английском был легкий акцент, который она не могла определить.


Она сказала: “Я не хочу показаться неприветливой, но это частный пляж”.


“ Да, я знаю об этом, так же как знаю, что вы графиня де Бриссак.


Тогда она, конечно, поняла, что это был не случайный незваный гость, что здесь была какая-то цель. “Кто ты такой?” - спросил я.


“Что в имени”. Он улыбнулся. “Скажем, Дэвид Браун”. Он достал бутылку шабли из холодильника и изучил этикетку. “Интересно”. Он налил бокал и попробовал. “Неплохо, совсем неплохо”.


“Я рад, что тебе это нравится”. Странно, но она не испытывала чувства страха. Это была не случайная встреча, не угроза изнасилования.


Он свистнул и что-то крикнул, на этот раз не по-английски, и молодой человек спустился по тропинке, чтобы присоединиться к нему, и она сразу узнала этот язык.


“ Иврит, ” сказала она. “ Ты говорил на иврите. Я был в Израиле. Я узнаю этот язык.


“Хорошо”. Он допил вино. “А теперь, ” сказал он по“английски, - собирай вещи леди и следуй за нами в коттедж”.


“Что все это значит?” - спокойно спросила она.


“Всему свое время, графиня”. Он махнул рукой. “После вас, если не возражаете”.


Возле коттеджа был припаркован "Форд-универсал". Другой молодой человек положил ее принадлежности для рисования на заднее сиденье, и она увидела, что там также были ее чемоданы.


“Кстати, это Моше”, - сказал ей Дэвид Браун. “Он начал собирать вещи, как только ты ушла. В шкафу, как говорится, пусто. Я знаю, что ты пользовалась только такси, пока была здесь, поэтому пожилая женщина, когда она подъедет на своем осле, подумает, что ты просто встала и уехала.”


“Куда?”


Он открыл заднюю дверцу. “Ваш экипаж ждет, и интересная поездка на самолете. Что может быть лучше?”


Она поколебалась, затем сделала, как ей сказали, и он сел рядом с ней. Когда Моше отъехал, она спросила: “А конечный пункт назначения?”


“Ах, теперь ты ожидаешь слишком многого. Просто наслаждайся поездкой. Например, вон тем видом”.


Она автоматически повернулась, почувствовала укол в свою обнаженную правую руку, повернулась и увидела в его руке пластиковый медицинский шприц.


“Черт бы тебя побрал!” - воскликнула она. - “Что это было?”


“Это имеет значение?” Он выбросил шприц в открытое окно. “Теперь ты уснешь – приятным долгим сном. Ты действительно почувствуешь себя лучше, когда проснешься”.


Она попыталась ответить, но ее веки отяжелели, и внезапно его просто больше не было рядом, и она погрузилась в темноту.


На Сицилии "Пежо" действительно находился в высокогорье, на горе Каммарата, возвышающейся на шесть тысяч футов с одной стороны.


“Похоже, это суровая местность”, - сказал Райли.


Луиджи кивнул. “Сальваторе Гильяно построил там свой дом на долгие годы. Армия и полиция не смогли его поймать. Великий человек, истинный сицилиец.


“Он имеет в виду великого бандита, ” сказала Ханна Райли, “ который время от времени платил за квартиру какой-нибудь бедной старой женщине и любил видеть себя Робин Гудом”.


“Боже, но ты занимаешь жесткую позицию, женщина”, - сказал Диллон. “Гильяно был не таким уж плохим парнем”.


“ Как раз такой мужчина, которого ты бы одобрила.


“Я знаю, какая я злая”. В этот момент они въехали в деревню, и он добавил: “Пит-стоп, Луиджи. Я могла бы обойтись необходимым, и, я подозреваю, все мы тоже могли бы ”.


“Конечно, синьор”.


Они остановились перед тратторией с несколькими грубыми деревянными столами и стульями под навесом. Владелец, пожилой седовласый мужчина в грязном фартуке, поприветствовал их. Луиджи что-то прошептал ему, затем повернулся.


“Туалет в задней части дома, старший инспектор”.


“В путь”, - весело сказал ей Диллон. “Мы будем по очереди”.


Она последовала за Луиджи, который направился в бар, чтобы заказать напитки. Там было темно, и запах туалета ни с чем не спутаешь. Диллон и Райли закурили сигареты в качестве своего рода компенсации. Единственной уступкой современной жизни была кофемашина для приготовления эспрессо.


Луиджи обернулся. - Кофе подойдет? - спросил я.


“Почему бы и нет”, - сказал Диллон.


Ханна вышла из тени и скорчила гримасу. “Я бы не стала задерживаться, джентльмены. Я подожду снаружи”.


Диллон и Райли нашли заднюю комнату, которая была в ужасающем состоянии. Диллон вошел первым и вздрогнул, когда вышел. “Сделай это быстро, Дермот. Там может погибнуть человек.”


Луиджи все еще разносил кофе, и Диллон направился к украшенному бисером входу, остановившись, чтобы прикурить еще одну сигарету. Ханна возмущенно вскрикнула. Он вышел на улицу и бросил сигарету.


Она сидела за одним из столиков, и к ней присоединились двое молодых людей, судя по виду, бедных сельскохозяйственных рабочих, в залатанных куртках, потертых кожаных гетрах и матерчатых кепках. Одна из них сидела на столе, перекинув ружье через плечо, и смеялась, другая поглаживала Ханну по затылку.


“Я сказала, прекрати это!” Теперь она была по-настоящему зла и говорила по-итальянски.


Мужчина рассмеялся и провел рукой по ее спине. Диллон ударил его кулаком по почкам, схватил за воротник и отшвырнул в сторону, так что тот споткнулся о стул и упал. Практически тем же движением он повернулся и ударил того, кто сидел на краю стола, тыльной стороной ладони по носу, почувствовав, как тот рухнул на землю.


Дермот крикнул: “Я с тобой, Шон”, - и на бегу выскочил из-за занавески из бус. У того, кто упал первым, в правой руке появился нож, когда он поднимался, и Дермот схватил его за запястье, вывернул и заставил его уронить нож. Другой натянул перевязь с лупарой через голову и встал, его лицо превратилось в кровавую маску. Когда он попытался взвести курок, Диллон отбросил его в сторону и нанес ему сильный удар в живот, отчего мужчина выронил лупару .


Раздался одиночный выстрел, когда Луиджи приблизился и выстрелил в воздух. Внезапно он показался мне другим человеком с пистолетом в одной руке и ордером на арест в другой.


“Полиция”, - сказал он. “Теперь оставь лупару и убирайся”.


Они заковыляли прочь. Появился старик, странно беззаботный, с четырьмя чашками эспрессо на подносе. Он поставил его в центр стола.


“Извини за суету, дедушка”, - сказал Диллон на превосходном итальянском.


“Мой племянник и его друг”. Старик пожал плечами. “Плохие парни”. Он взял лупару . “Я прослежу, чтобы он вернул это, и обвинения предъявлено не будет. Мне жаль, что синьорина подверглась такому насилию. Мне стыдно ”.


Он вошел в дом, и Диллон взял одну из чашек кофе. “Ему стыдно. Это был его племянник и друг...


“Я слышала, что он сказал”, - сказала ему Ханна. “Мой итальянский не хуже твоего”.


Диллон повернулся к Райли. “Спасибо, Дермот”.


“Ничего особенного”, - сказал Райли. “Совсем как в старые добрые времена”.


“Вы действуете быстро, синьор”, - сказал Луиджи.


“О, он все делает правильно”, - сказала Ханна, допивая кофе. “Удар ногой и кулак, это наш Диллон, и вы бы видели его с пистолетом”.


Диллон дружелюбно улыбнулся. “Ты умеешь подбирать слова, дорогая девочка. А теперь допивай и поехали”.


По мере того, как они продвигались к южному побережью, все менялось, пейзаж становился мягче.


“Во время войны американцы проходили здесь по пути через Каммарату в Палермо. Итальянские солдаты бежали после получения директивы мафии поддержать американцев против немцев”, - сказал им Луиджи.


“И зачем им это делать?” Спросил Диллон.


“Американцы освободили из тюрьмы в Нью-Йорке великого дона мафии Лаки Лучано”.


“Еще один гангстер”, - сказала Ханна.


“Возможно, синьорина, но он выполнил свою работу, и люди поверили в него. Он вернулся в тюрьму в Америке, но был освобожден в тысяча девятьсот сорок шестом. Что касается помилования, то там было сказано: ”За заслуги перед своей страной".


“И вы верите в такие фантазии?” - спросила она.


“Во время предвыборной кампании мой собственный отец видел его в деревне Корлеоне”.


Диллон громко рассмеялся. “Вот это потрясающее зрелище, если я когда-либо его слышал”.


По мере того, как пейзаж смягчался, повсюду появлялись цветы: на склонах - ранец с желтыми головками, пчелиные орхидеи, амброзия и горечавки.


“Такая красивая”. Ханна вздохнула. “ И все же столетия насилия и убийств. Такая жалость”.


“Я знаю”, - сказал Диллон. “Прямо как в Библии. Что касается меня, я просто проезжал мимо”.


Он закрыл глаза, и Райли взглянула на него, и все повторилось снова, и он почувствовал себя чертовски виноватым, но, в конце концов, он ничего не мог поделать. Скоро Салинас, и все это будет кончено. Некоторое утешение в этом есть.


Мари де Бриссак всплыла на поверхность в какой-то мгновенный момент, одна секунда - ничто, темнота, как в могиле, следующая - бледный вечерний свет. Первое, что она почувствовала, было то, что она чувствовала себя прекрасно, ни головной боли, ни тяжести, и это показалось странным.


Она лежала на большой кровати с балдахином в комнате со сводчатым потолком и обшитыми панелями из темного дуба стенами. Там была дубовая мебель, тяжелая и старинная, а на дальней стене висел гобелен с какой-то средневековой сценой. То, что, по-видимому, было входной дверью, тоже было дубовым и обшито железными полосами. Рядом с кроватью была еще одна дверь.


Там было большое окно, разумеется, зарешеченное, стол и три стула рядом с ним. Человек, назвавшийся Дэвидом Брауном, сидел там и читал книгу. Он поднял глаза.


“ А, вот и ты. Как ты себя чувствуешь?”


“В порядке”. Она села. “Где я?”


“О, в другой стране это все, что тебе нужно знать. Я принесу тебе кофе или чай, если ты предпочитаешь”.


“ Нет, кофе был бы в самый раз, крепкий, черный, с двумя кусочками сахара.


“Я ненадолго. Посмотри вокруг”.


Он открыл дверь и вышел, и она услышала, как в замке поворачивается ключ. Она встала, подошла к другой двери, открыла ее и оказалась в большой старомодной ванной комнате. Унитаз, умывальник и ванна со встроенным душем выглядели прямо из девятнадцатого века, но на полке рядом с умывальником был набор туалетных принадлежностей. Мыло, шампуни, тальк, дезодоранты, набор гигиенических прокладок. Там был даже электрический фен, расчески и расчески для волос, и ей пришло в голову, что все это, скорее всего, было приобретено для нее.


Ее уверенность еще больше укрепилась, когда она обнаружила на письменном столе в спальне пачку "Гитанес", свою любимую сигарету и пару пластиковых зажигалок. Она открыла пачку, взяла сигарету и закурила, затем подошла к окну и выглянула наружу сквозь решетку.


Здание, чем бы оно ни было, располагалось на краю утеса. Внизу была бухта со старым причалом, там был пришвартован скоростной катер. За ней было только очень синее море, свет которого меркнул с наступлением сумерек. В двери позади нее повернулся ключ, она открылась, и вошел Браун с подносом.


“Итак, вы устроились?”


“Можно назвать это и так. Когда я получу ответы на некоторые вопросы?”


“Мой босс придет через несколько минут. Это зависит от него”. Он налил ей кофе.


Она взяла книгу, которую он читал. Это было английское издание "Четырех квартетов" Т. С. Элиота. “ Ты любишь поэзию? - спросила она.


“Мне нравится Элиот”. Он неправильно процитировал: “В нашем конце - наше начало и все такое. Он так много и так просто говорит”. Он подошел к двери и остановился. “Он не захочет, чтобы вы видели его лицо, так что не пугайтесь”.


Он вышел, а она допила свой кофе, налила вторую чашку и закурила еще одну сигарету. Некоторое время она ходила взад-вперед, пытаясь осмыслить все это, но правда заключалась в том, что в этом не было никакого смысла. За ее спиной в замке повернулся ключ, и, когда она повернулась, дверь открылась.


Дэвид Браун вошел и встал в стороне, и ее шокировал мужчина, следовавший за ним. Он казался около шести футов ростом, с широкими плечами, и был одет в черный спортивный костюм. Шоком стала черная вязаная лыжная маска, которую он носил, и сквозь которую, казалось, блестели его глаза. В целом, это было самое зловещее существо, которое она когда-либо видела в своей жизни.


Его голос, когда он заговорил, был настоящим американским бостонцем. “Очень приятно, графиня, и я приношу извинения за причиненные неудобства”.


“Боже мой, вы американка, а я подумала, что вы израильтяне, когда услышала, как говорят на иврите”.


“Моя дорогая графиня, половина мужчин в Израиле говорят по-английски с американским акцентом. Именно там большинство из нас получило образование. Лучшее в мире”.


“Неужели?” спросила она. “Вопрос мнения”.


“Да, я забыла. Ты училась в Оксфорде и Парижском университете”.


“Вы хорошо информированы”.


“Я знаю о вас все, графиня, абсолютно все. Никаких секретов”.


“И я ничего не знаю о вас. Например, ваше имя”.


Она могла видеть его зубы сквозь прорезь для рта, и ей показалось, что он улыбнулся. “Иуда”, - сказал он. “Зовите меня Иудой”.


“Очень по-библейски, - сказала она, - но, увы, неудачный подтекст”.


“О да, я понимаю, что вы имеете в виду, Иуда, предающий Христа в Саду”. Он пожал плечами. “Но на то были веские политические причины. Иуда Искариот был зелотом. Он хотел освободить свою страну от римлян.”


“А ты?”


“Я просто хочу, чтобы моя страна была свободна от всех”.


“Но, ради бога, какое это имеет отношение ко мне?”


“Позже, графиня, позже. А пока Дэвид позаботится обо всем, что вам нужно. Естественно, вам придется поесть здесь, но если вам захочется чего-нибудь особенного, просто спросите его. На полках полно книг, а у тебя есть твоя картина. Я поговорю с тобой снова ”.


Браун открыл перед ним дверь и вышел вслед за ним. Иуда снял капюшон и провел пальцами по коротко остриженным волосам медного цвета. У него было волевое лицо, высокие скулы, голубые глаза, и в нем чувствовалась неугомонная жизнерадостность. На вид ему было около пятидесяти лет.


“Присмотри за ней, Дэвид”, - сказал он. “Все, что она захочет на данный момент”.


“Считай, что дело сделано”. Браун поколебался. “Она милая женщина. Ты действительно собираешься пройти через это, если не получишь того, что хочешь?”


“Конечно”, - сказал Иуда. “Почему, ты слабеешь из-за меня, Дэвид?”


“Конечно, нет. Наше дело правое”.


“Хорошо, держи это в голове. Увидимся позже”.


Когда он повернулся, Браун спросил: “Есть новости от Аарона и двух других?”


“Он позвонил из Салинаса по корабельному радио. Все в порядке, Дэвид”. Человек, называвший себя Иудой, улыбнулся. “Это сработает. Просто сохраняй веру”.


Он пошел прочь по вымощенному каменными плитами коридору, а Браун отперла дверь и вошла. Она отвернулась от окна.


“Вот ты где. Значит, большой злой волк ушел?”


Он проигнорировал замечание. “Я знаю, что ты не вегетарианка. Сегодня в меню вишизу, затем свежий морской окунь, приготовленный на гриле, картофель, смешанный салат и ассорти из фруктов. Если вам не нравится рыба, есть бараньи отбивные.”


“Ты говоришь как официант, но нет, это действительно очень подойдет”.


“Вообще-то, я повар. Не хотите ли белого вина?”


“Нет, кларет успокоил бы мои нервы, и я никогда не соглашалась с идеей, что нужно пить красное или белое, потому что это диктует еда. Я пью так, как мне нравится ”.


“ Ну, конечно, графиня. Он слегка насмешливо поклонился и направился к двери.


Когда он открыл ее, она спросила: “А Дэвид?”


Он обернулся. “Да, графиня”.


“Поскольку вам так нравится Элиот, вот вам цитата из ”Бесплодной земли"".


“ И что бы это могло быть, графиня?


“Я думаю, мы находимся в крысином переулке, где мертвецы потеряли свои кости”.


Он перестал улыбаться, повернулся, открыл дверь и вышел, закрыв ее за собой. В замке щелкнул ключ, и внезапно ей стало страшно.


ЧЕТЫРЕ


Салинас представлял собой скопление домов, гавань, окруженную двумя причалами и битком набитую маленькими рыбацкими лодками. Луиджи проехал вдоль набережной и остановился перед заведением с вывеской над дверью, на которой было написано Английское кафе é.


“Бог знает, почему у него такое название”, - сказал Луиджи.


“Возможно, здесь подают полный английский завтрак”, - предположил Диллон. “ Английским туристам это нравится.


“ Какие туристы? - Сказал Луиджи и пожал плечами. “ Как бы то ни было, ты здесь. Я просто развернусь и поеду обратно в Палермо.


Они вышли, и Ханна пожала ему руку. “Большое спасибо, сержант. Один полицейский другому”. Она улыбнулась и поцеловала его в щеку, и он уехал.


Диллон первым поднялся по ступенькам. Ночь была теплой, и с наступлением темноты на некоторых лодках в гавани зажглись огни. Он открыл дверь и вошел. В баре находилось с полдюжины рыбаков, и это было убогое заведение, очень жаркое, а потолочный вентилятор, похоже, не работал.


Он помахал бармену и повернулся к остальным. “Это помойка. Давайте посидим снаружи”.


Они так и сделали, заняв столик у перил веранды, и тут появился бармен. “Что у вас есть поесть?” Ханна спросила его по-итальянски.


“Мы готовим только одно основное блюдо каждый день, синьорина. Сегодня вечером это рипьени каннеллони. Наш шеф-повар готовит их с особой начинкой из пикантного мяса и лука. Ты могла бы съесть с ним салат.”


“Хорошо, и принеси нам бутылку вина”, - сказал ему Диллон. “Что-нибудь холодное”.


Он объяснил Райли перспективы ужина, и появился бармен с тремя стаканами и бутылкой со льдом. Он плеснул немного в стакан, и Диллон понюхал.


“Это то, что надо. Пассито. Крепкий, очень крепкий. Три стакана - и ты на спине”. Он ухмыльнулся Ханне. “На твоем месте, дорогая, я бы приготовила лимонад”.


“Иди набивайся, Диллон”.


В этот момент вышел бармен в сопровождении полной дамы, которая несла поднос с тремя тарелками и корзиночкой с хлебом. Он поставил все это на стол, и они с женщиной удалились.


Еда была, на самом деле, превосходной, и Райли вымыл свою тарелку. “Помоги мне Бог, но этот хлеб был лучшим с тех пор, как я в последний раз пробовала выпечку моей кузины Бриджит”.


“Должен признать, это было вкусно, ” сказал Диллон, - хотя я не слишком уверен, что это было строго кошерно”.


“Не будь глупцом, Диллон”, - холодно сказала ему Ханна. “Библия не говорит мне морить себя голодом в трудных обстоятельствах. Теперь я выпью еще бокал вина”.


Когда Диллон наливал, тихий голос произнес на хорошем английском, которым учат в государственных школах: “Старший инспектор Бернштейн?” Все обернулись и посмотрели на человека, стоявшего у подножия лестницы. “Джек Картер”.


Он был среднего роста, в заляпанной солью матросской фуражке, рефрижераторной куртке с потускневшими медными пряжками и джинсах. Лицо у него было загорелое, и он был моложе, чем Диллон предполагал. Возможно, лет двадцать пять, но уж точно не больше.


Ханна представила их друг другу. “Это Шон Диллон и Томас О'Мэлли. Они...”


“Я очень хорошо знаю, кто они, старший инспектор. Меня хорошо проинструктировали”.


Он присоединился к ним на веранде, и Диллон предложил ему бокал вина, но Картер покачал головой. “Я уже навел справки о вилле нашего друга Хакима, когда мы только приехали, осторожно, конечно. В этом районе мало что похожего, поэтому найти его было легко. Мы пробежали мимо него. ”


“Это было разумно?” Спросила Ханна.


“Без проблем. Здесь много рыбацких лодок, и катер, которым мы пользуемся, не сильно отличается от других, если не считать нескольких сетей, накинутых на него. Дальнейшие осторожные расспросы в деревенском магазине показали, что Хаким находится дома. Двое его головорезов заходили за припасами этим утром.”


“Очень эффективно”, - сказал Диллон. “Итак, когда мы приступаем?”


“Сегодня около полуночи. Нет смысла слоняться без дела, "Лир" ждет на Мальте. Мы спустимся на яхту, и я покажу тебе, как я собираюсь действовать. Излишне говорить, что мне понадобится мнение мистера Райли ...”


“Мистер О'Мэлли”, - сказал Диллон.


“Да, конечно. Тогда мне понадобится мнение мистера О'Мэлли. В конце концов, он действительно был внутри этого заведения ”. Он повернулся к Ханне. “Вы будете держать оборону здесь, пока мы не вернемся, старший инспектор. У них действительно есть комнаты наверху”.


Она кивнула. “Я схожу с тобой на яхту, просто чтобы посмотреть самой. Потом вернусь и забронирую номер”.


На набережной было тихо, вода плескалась о волнорез, откуда-то играла музыка, пахло готовящейся едой. Лодка представляла собой сорокафутовый крейсер, увешанный сетями, как и указывал Картер. Двое мужчин в вязаных шапочках и рефрижераторных куртках работали на палубе перед рулевой рубкой.


“Я знаю, это выглядит не очень, но она может делать двадцать пять узлов”, - сказал он и крикнул: “Только я”, - и добавил Ханне: “Со мной еще двое, но они в данный момент на берегу. Сюда.”


Он спустился по трапу в главный салон. На столе была разложена пара карт.


“Вот ты где”, - сказал он. “ Салинас, а вон и вилла на востоке. Я обвел его красным кружком.


Они все склонились над столом, и Райли обнаружил, что вспотел, и почувствовал явное желание блевать. Именно Ханна разрядила напряжение.


“Мне здесь больше нечего делать, поэтому я вернусь в английское кафе, закажу номер, а затем позвоню Фергюсону на мобильный, просто чтобы ввести его в курс дела”.


Она поднялась по трапу, остальные последовали за ней. Когда они вышли на палубу, Диллон сказал: “У тебя великолепные ноги, девочка, и хорошей формы. Должно быть, это результат того, что ты отбивал ритм, когда был констеблем.


“Следи за своими манерами, Диллон”, - строго сказала она, но положила руку ему на плечо. “Постарайся оставаться целым. Ты ублюдок, но по какой-то причине, которую я никогда не могу понять, ты мне нравишься”.


“Ты хочешь сказать, что у меня еще есть шанс?”


“О, иди к черту”, - сказала она и пошла прочь по причалу.


“Нам лучше пойти и еще раз взглянуть на эту карту”, - сказал Картер и направился вниз. Дермот последовал за ним, его сердце бешено колотилось, потому что он знал, что это должно быть оно.


Диллон перегнулся через стол, и Картер спросил: “Кстати, у вас есть оружие, мистер Диллон?”


“Конечно”.


“Твой обычный ”Вальтер"?"


Именно тогда, когда какой-то инстинкт, порожденный двадцатью годами неправильного образа жизни, подсказал Диллону, что у него действительно серьезные неприятности, Картер достал Браунинг.


“Руки за голову, старина, без глупостей”. Он пошарил в карманах Диллона и нашел в одном из них "Вальтер". “Вот мы и пришли. Руки за спину”.


Диллон сделал, как ему было сказано, и Картер достал наручники из ящика стола и вручил их Райли. “Наденьте на него наручники”.


Диллон покачал головой. “Непослушный, Дермот, очень непослушный”.


“Арнольд, спускайся сюда”, - позвал Картер на иврите.


Диллон, когда-то работавший на израильскую разведку, сразу узнал этот язык. Это был не один из его лучших языков, но он знал достаточно, чтобы справиться.


В дверях появился один из моряков. “ Я здесь, Аарон. Значит, он у тебя?


“На что это похоже? Вы с Рафаэлем готовитесь к выходу в море. Я должен отправиться за женщиной”.


“Ты убьешь ее?”


“Конечно, нет. Нам нужно, чтобы она связалась с Фергюсоном в Лондоне. Давай, шевелись”. Он повернулся к Райли. “Ты останешься здесь и присмотришь за ним”.


“А как же мои деньги?” Хрипло спросил Райли.


“Ты получишь это, когда мы туда доберемся”.


“Добраться куда?”


“Просто заткнись и делай, что тебе говорят”, - и он поднялся по трапу.


Диллон сказал: “С таким же успехом ты мог бы сказать мне, Дермот”.


Которую Райли описал в мельчайших деталях, Браун и визит в Уондсворт, детали заговора, как ему его изложили, – все.


“Значит, старый добрый Хаким не на побережье, на своей вилле?”


“Я бы не знала. Я даже никогда не слышала о нем, пока Браун не назвал мне его имя”. Он покачал головой. “Ты должен понять, Шон, что это Браун все придумал, фальшивый склад оружия АГУ в Лондоне, этот чертов Хаким”.


“И вы ни разу не общались с ним после отъезда из Уондсворта?”


“Он сказал, что в этом нет необходимости; что он всегда будет заниматься моим делом”.


“Так как же он узнал, что мы приедем?”


“Я спросила его об этом. Он сказал, что направленные микрофоны - замечательное изобретение. Он сказал, что вы можете находиться на улице и все равно слышать, что происходит в доме ”.


“Фургон BT в конюшне”, - сказал Диллон. “Умные ублюдки”.


“Мне жаль, Шон, но ты должен посмотреть на это с моей точки зрения. Все эти годы мне предстояло провести в тюрьме. Предложение Брауна было тем, от чего я не могла отказаться ”.


“О, заткнись, ” сказал ему Диллон, “ и достань мой бумажник”.


Дермот сделал, как ему сказали. “И что мне прикажешь с этим делать?”


“Ты найдешь там пять тысяч долларов разными купюрами, и они тебе понадобятся, старина. Это были мои текущие деньги”.


“Но они платят мне двадцать тысяч фунтов”, - сказал Райли. “Мне это не нужно”.


“О, да, ты понимаешь, бедный чертов дурачок”, - сказал ему Диллон.


Женщина, которая принесла еду на подносе, проводила Ханну в спальню. Она была маленькой и простой, с открытым в ночь окном, так что она могла видеть гавань. Там была односпальная кровать, туалет и душ в помещении, которое было немногим больше шкафа. Она положила свою дорожную сумку на кровать. На поясе вокруг талии у нее была дорожная сумочка. В нем были ее текущие деньги и "Вальтер", который она достала и умело проверила. Затем она спустилась вниз.


Она чувствовала беспокойство и странную неуверенность в себе, думая о Диллоне и предстоящей работе. Она не одобряла Диллона, никогда не одобряла. Все эти убийства ради ИРА и работа, которую он выполнял практически для каждой террористической группировки, которая там существовала. Конечно, работая на Фергюсона, он компенсировал это. Но ее знания о его прежних проступках просто так никуда не делись.


Она совершила необычный для нее поступок: подошла к бару и заказала коньяк, затем вышла на улицу и села за маленький угловой столик.


“ Будь ты проклят, Диллон! ” тихо сказала она.


Что-то холодное ткнулось ей в затылок, и человек, назвавшийся Картером, тихо сказал: “Не оборачивайтесь, старший инспектор. Я должен представить, что у тебя при себе, так что возьми оружие из своей сумки в левую руку и подними его повыше.”


Она сделала, как ей сказали. “Что это?”


Он отобрал у нее пистолет. “Допустим, все не так, как кажется. Кстати, у нас есть Хаким для тебя. Считай это бонусом, но все остальное было средством для достижения цели. Бедный Дермот, его мучает совесть, но он сделал, как ему сказали, просто для того, чтобы убраться из Уондсворта.”


“Но с какой целью?”


“Нам был нужен Диллон. О, мы отправим его обратно довольно скоро, и все выяснится. Скажите Фергюсону, что мы свяжемся с ним, и ему придется какое-то время обходиться без него. А теперь положи руки за голову.”


Последовало короткое молчание. Она спросила: “Но почему? А что случилось с настоящим Картером и его людьми?”


Ответа не последовало, и когда она осторожно повернулась, он уже ушел. Она спустилась по ступенькам и поспешила вдоль набережной, но, добравшись до причала, услышала, как заработал двигатель, а затем лодка отчалила. Один мужчина находился в рулевой рубке, другой сматывал канаты на корме. Ничего нельзя было поделать, и она повернулась и поспешила вдоль набережной.


Картер спустился по трапу и увидел Диллона, сидящего на скамейке, а Райли со стаканом в руке угрюмо сидел по другую сторону стола.


“А, вы нашли виски”, - сказал Картер.


“Вы видели старшего инспектора?”


“Да, и передал ей сообщение для Фергюсона”.


“Это было любезно с вашей стороны. Ранее вы говорили на иврите. Я на нем не говорю, но узнаю язык. Если вы израильтянка, то у вас великолепный акцент английской государственной школы ”.


“Мой отец был дипломатом в Лондоне. Я ходила в собор Святого Павла”.


“Неплохо. Между прочим, Дермот все раскрыл. Значит, Хаким был всего лишь фантазией?”


“Вовсе нет. Вилла существует, и Хаким был в резиденции”.


“Вы говорите, была?”


“Мы оказали тебе услугу. Вчера вечером я заскочила со своими ребятами и вырубила его”.


“Только он?”


В этот момент заработали двигатели. “О, нет, мы убили их всех”.


“Включая двух женщин?”


Картер пожал плечами. “Выбора не было, это должны были быть они все. Арабские страны находятся в состоянии войны с нами, Диллон, так что все или ничего. Я думал, что ты, как старый служака ИРА, оценишь это ”.


Диллон спросил: “А как же настоящий Картер и его люди? Вы их тоже убили?”


“В этом нет необходимости. Они сели в лодку сегодня днем и пришвартовались на другой стороне причала. Моше переплыл и подождал, пока все спустятся вниз перекусить или, возможно, посовещаться. Он поднялся на борт с канистрой Кальсана и выпустил ее по трапу. Это нервно-паралитический газ, который отключает вас на двенадцать часов. Только временно, никаких побочных эффектов впоследствии.”


“Насколько вам известно”.


Картер улыбнулся. “Мне нужно идти. Мы поговорим позже.


Он вышел, и Диллон повернулся к Райли. Лодка двигалась не очень быстро, очевидно, пробираясь сквозь небольшую флотилию рыбацких лодок. Райли налил еще виски с затравленным видом.


Диллон сказал: “Значит, вы не знаете, кто они?”


“Клянусь Пресвятой Девой, Шон. Я не знаю и не хочу знать. Я хочу получить свои деньги и хочу уйти”.


“Серьезно? А когда ты прыгаешь за борт с пулей в голове?”


Райли выглядела шокированной. “Какого черта они это сделали?”


“Потому что ты им больше не нужна. Ты выполнил свою задачу. Господи, Дермот, ты тупой или что-то в этом роде? Ты слышал Картера. Ты имеешь дело с совершенно безжалостными людьми ”. Диллон действительно был зол. “Они не только наказали Хакима и двух его головорезов, они также убили смотрителя, его жену и дочь. Они просто не берут пленных, и мне все равно, что они говорят, газ Калсан все еще является экспериментальным, и существует высокая вероятность необратимого повреждения мозга ”.


“Пресвятая Богородица!” Райли застонал.


“Так кому же ты нужен, Дермот?”


“Шон, что мне делать?”


“Это бросается тебе в глаза. У тебя мои пять тысяч долларов на текущие нужды, у тебя есть паспорт. Прыгаем с тобой за борт, пока мы не вышли из гавани, но поторопись ”.


Райли, казалось, была воодушевлена на действия. “Клянусь Христом, и я это сделаю”. Он колебался. “Я не могу взять тебя с собой, Шон, из-за наручников”.


“О, продолжай в том же духе”, - сказал ему Диллон.


Райли осторожно приоткрыл дверь наверху трапа и выглянул наружу. Один из мужчин был на носу. Картер и тот, кого он назвал Арнольдом, находились в рулевой рубке. Лодка продвигалась вперед, лавируя между маленькими суденышками рыболовецкой флотилии. Райли метнулась по палубе, перевалилась через поручень, на мгновение зависла там, затем скользнула в воду. Было на удивление тепло, и он проплыл под кормой рыбацкой лодки, повернулся и стал смотреть, как огни лодки удаляются от входа в гавань.


“Удачи, Диллон, она тебе понадобится”, - тихо сказал он, повернулся и поплыл к нескольким ступенькам, затем поспешил вдоль причала. У него были деньги и паспорт. Следующая остановка в Палермо, самолет в Париж, а оттуда в Ирландию и снова в безопасности среди своего народа. Он не смог добраться туда достаточно быстро.


Когда яхта вышла в море, Картер спустился по трапу и обнаружил, что Диллон все еще сидит на скамейке запасных. Он нахмурился. “Где Райли?”


“Давно ушла”, - сказал ему Диллон. “Услышав, как вы обошлись с Хакимом и компанией, ему пришло в голову, что вы можете счесть его просто одноразовым”.


“О, вы убедили его? Я удивлен, мистер Диллон, после того, как он вас предал”.


“Перестань, старина, у него не было особого выбора. Я бы поступил так же, столкнувшись с таким тюремным заключением, а у нас с Дермотом давнее прошлое”.


Картер позвал по-английски: “Арнольд, спускайся сюда”.


Он выдвинул ящик стола, нашел кожаный футляр, достал шприц и наполнил его из маленькой бутылочки.


“Как мне тебя называть?” Спросил Диллон.


Картер улыбнулся. “Почему бы и нет? Это Аарон, мистер Диллон, а это Арнольд”, - добавил он, когда вошел другой мужчина. “Переверните мистера Диллона, Арнольд”.


Арнольд сделал, как ему сказали. Диллон почувствовал, как кто-то сильно постучал пальцем по тыльной стороне его правой руки, затем по игле.


“Я надеюсь, что эта не такая экспериментальная, как Калсейн”.


“Производное петидина, но действует дольше”.


“Нет смысла спрашивать, куда мы направляемся?”


“Совсем никаких”. Аарон кивнул Арнольду. “Отведи его в каюту и запри там”.


Диллон сумел пробежать по коридору, заметил, как открылась дверь, увидел двухъярусную кровать, но после этого ничего.


Ханна дозвонилась до Фергюсона без каких-либо проблем, воспользовавшись своим мобильным телефоном со спутниковой связью. Он был в своей квартире на Кавендиш-сквер, сидел у камина в гостиной и терпеливо слушал, пока она вводила его в курс дела.


“Боже мой, но они действительно надули нас в этом деле, кто бы они ни были”.


“Но зачем им понадобился Диллон, сэр? А что насчет настоящего Картера?”


“Бог знает, но мы узнаем достаточно скоро. Они сказали, что будут на связи, и они также сказали, что Диллон вернется. Нам просто нужно подождать ”.


“Да, сэр”.


“Я свяжусь с Лейси на Мальте и скажу ему, чтобы он вылетел обратно в Палермо, чтобы забрать тебя утром, и попрошу Гагини прислать за тобой машину”.


“Я была бы благодарна”, - сказала она.


“Просто возвращайтесь домой, старший инспектор, в данный момент ничего другого нельзя сделать”.


Фергюсон некоторое время сидел, размышляя об этом, затем позвонил в тюрьму Уондсворт и попросил соединить его с начальником службы безопасности.


Диллон пришел в себя в темноте каюты. С него сняли наручники, и было очень темно. Он попытался разобраться со светящимся циферблатом своих часов, который, по-видимому, указывал на то, что он отсутствовал около восьми часов. Движение корабля указывало на достаточно высокую скорость, и он встал, нащупал дверь и нащупал выключатель.


Иллюминатор был плотно закрыт и выкрашен в черный цвет. Во рту у него пересохло, но в углу был маленький тазик и пластиковый стаканчик, который он несколько раз наполнял водой, сидя на краю кровати. В двери повернулся ключ, она открылась, и вошел Аарон. За ним шел другой мужчина с подносом.


“Я думал, ты уже встала”, - сказал Аарон. “Кстати, это Рафаэль, он несет подарки. Здесь бритва, крем для бритья и шампунь. За этой дверью вы найдете маленькую душевую. Что более важно, фляжку с чаем, молоком и бутерброды с ветчиной.”


“Ham?” Сказал Диллон. “А ты славный еврейский мальчик?”


“ Да, позор, не правда ли, но потом, как я уже говорил вам, я отправился в собор Святого Павла. Увидимся позже”.


Они ушли, и Диллон принялся за бутерброды, которые оказались превосходными, затем выпил чашку чая. Он чувствовал себя на удивление хорошо, учитывая действие наркотика, а потом разделся, принял душ, побрился и снова оделся. После этого он достал сигареты из кармана пиджака и закурил. На полке стояли книги. Он полистал их и нашел старую книгу Яна Флеминга "Из России с любовью". Джеймс Бонд . Почему-то это показалось ему уместным, и он забрался на двухъярусную кровать и начал читать.


Пару часов спустя в замке повернулся ключ и дверь открылась. Вошел Аарон в сопровождении Арнольда.


Диллон поднял книгу. “Ты знал, что это первое издание? В эти дни на аукционах за них дают бешеные цены”.


“Я запомню это”, - сказал Эрон. “Извините за занудство, но снова пора спать, мистер Диллон. Протяните руку, пожалуйста”.


И поскольку Диллон мало что мог с этим поделать, он подчинился. Аарон похлопал по тыльной стороне ладони и ввел иглу.


“Ты уверена, что я не превращусь в овощ?” Спросил Диллон.


“Никаких шансов, мистер Диллон. Вы очень важный человек. На самом деле, вы были бы удивлены, узнав, насколько вы важный человек”.


Но Диллон уже откинулся на подушку, звуки стихли.


В этот момент Мари де Бриссак, сидевшая у окна своей комнаты и рисовавшая, подняла глаза, когда открылась дверь и вошел Дэвид Браун с подносом. Он поставил его на стол. Там были пирожные и кувшин с кофе, и он отошел, чтобы посмотреть на картину.


“Превосходно. Моя сестра раньше рисовала акварелью. Это сложная среда ”.


“Ты говоришь, раньше она так и делала?”


“Она мертва, графиня. У меня было две сестры. Они погибли, когда арабский террорист взорвал студенческий автобус в Иерусалиме”.


Она была потрясена, и это было заметно. “Мне очень жаль, Дэвид, искренне жаль”, - и она взяла его за руку.


Его реакция была потрясающей, особенно осознание того эффекта, который произвела на него эта замечательная женщина. Он поспешно отстранился.


“Все в порядке. Пять лет назад. Я научилась справляться. Мне жаль свою мать. Она так и не оправилась от этого. Она в психиатрическом отделении ”. Он выдавил из себя жуткую улыбку. “Увидимся позже”.


Он вышел, а Мари де Бриссак сидела там, размышляя, и не в первый раз, был ли у Бога выходной, когда он решил сотворить мир.


На этот раз, когда Диллон вынырнул, он находился в комнате, очень похожей на комнату Мари де Бриссак: обшитые панелями стены, кровать с балдахином, сводчатый потолок. Он почувствовал удивительную ясность в голове и посмотрел на часы, которые показывали, что с момента отъезда с Сицилии прошло около двенадцати часов.


Он встал, подошел к зарешеченному окну и увидел почти тот же вид, что и у Мари - скалы, пляж, пристань, – с той лишь разницей, что моторный катер теперь был пришвартован с другой стороны от скоростного катера. Он сходил в ванную, и по возвращении дверь открылась и вошел Аарон.


“А, встала и поехала”.


Он отошел в сторону, и вошел Иуда в черном капюшоне и спортивном костюме. Он курил сигару, и его зубы сверкнули, когда он улыбнулся. “Итак, Шон Диллон. Мне говорили, что ты была лучшей в ИРА. Почему ты изменилась?”


“Что ж, как однажды сказал один великий человек, времена меняются, и все люди меняются вместе с ними”.


“Замечание, но такому человеку, как вы, нужна причина получше, чем эта”.


“Скажем так, в то время это казалось хорошей идеей”.


“После этого ты обработала всех. ЭТА в Испании, ООП, затем израильтян. Ты взорвала палестинские канонерские лодки в гавани Бейрута”.


“Ах, да, ” согласился Диллон, “ но за это мне очень хорошо заплатили”.


“Ты, конечно, не принимаешь ничью сторону”.


Диллон пожал плечами. “Теперь это действительно не окупается”.


“Что ж, на этот раз ты встанешь на мою сторону, старина”.


“ Иди набивайся, ” сказал ему Диллон. “ Давай посмотрим правде в глаза, я тебя даже не знаю.


“ Зови меня просто Иудой.


“Господи, сынок, а теперь ты, должно быть, шутишь”.


Аарон сказал на иврите: “Зачем тратить время?”


Иуда ответил на том же языке. “Он нам нужен, и не волнуйся, я знаю, как с ним обращаться”. Он повернулся к Диллону и сказал на иврите: “И я действительно знаю, как обращаться с тобой, не так ли?”


Хотя иврит Диллона был далек от совершенства, он понимал, но решил не афишировать этот факт.


“Послушайте, я ни слова не понимаю”.


Иуда рассмеялся. “Конечно, нет, просто испытываю тебя. Я видел твое досье в файлах Моссада, и они подробные. Это отчет о работе, которую ты выполнила для них в Бейруте. Хорошо говорит по-арабски, но без иврита.”


“Я знаю, что значит шалом”.


“Ну, шалом тебе, а теперь ты можешь следовать за мной”.


“И еще кое-что”, - сказал Диллон. “Извините за мое ненасытное любопытство, но вы янки?”


Иуда рассмеялся. “Я действительно устал от того, что меня об этом спрашивают. Почему вы все предполагаете, что израильтянин не может быть израильтянином, если он хорошо говорит по-американски по-английски?”


Он повернулся и вышел, а Аарон махнул рукой. “Сюда, мистер Диллон”.


Кабинет был огромным и просторным, с огромным каменным камином и гобеленами на стенах. Освинцованные окна были открыты, из каких-то садов за ними доносился аромат цветов. Иуда сел за большой, заваленный бумагами стол и указал на стул напротив.


“Садись. Сигареты ты найдешь в серебряной коробке”.


Аарон прислонился к стене рядом с дверью. Диллон взял сигарету и прикурил от настольной зажигалки. “Когда этот мальчик говорил на иврите со своими приятелями на яхте, я, по крайней мере, узнал этот язык”.


“Да, я заметил это в вашем досье Моссада. Талант к языкам. Все, от ирландского до русского”.


“Языки - это какой-то сбой в моем мозгу, - сказал ему Диллон, “ как будто некоторые люди могут считать быстрее компьютера”.


“Тогда почему не иврит?”


“Я тоже не говорю по-японски. Как вы знаете, я работала на "Моссад" всего один раз, и если вы знаете столько, сколько говорите, то должны понимать, что бейрутская операция была постоянной работой. Три дня, и я уехала с чеком на швейцарский банк, зажатым в одной жадной руке. В любом случае, кто ты, черт возьми, такая и что все это значит?”


“Ну, вы знаете, что мы израильтяне, но мы израильтяне-патриоты, готовые пойти на все, чтобы сохранить целостность нашей страны”.


“Например, застрелить премьер-министра Рабина?”


“Это не наше дело. Честно говоря, у нас есть дела поважнее”.


“Так вы что, своего рода фанатики последних дней?”


“Не совсем, старина”, - весело сказал Иуда. “Они хотели изгнать римлян и были сильными патриотами, но мы возвращаемся к более ранней традиции. Моя страна под сирийским господством, Храм осквернен, наша религия, весь наш образ жизни под угрозой”.


“Совсем как сегодня, ты так думаешь?”


“Мы постоянно находимся под угрозой. Мои родственники погибли в результате бомбежек ХАМАСА, у Аарона был брат, пилот, сбитый над Ираном. Его замучили до смерти. Еще один из моих людей потерял двух сестер при взрыве студенческого автобуса. У всех нас есть свои истории. Он снова зажег свою сигару, которая погасла.


“Так что же это за ранняя традиция, о которой вы упоминали?”


“Сирийцы были побеждены Иудой по имени Маккавей, что означает ”Молот".


“Ах, светлые зори”.


“Его последователи были известны как маккавеи, ярые националисты, которые желали национальной независимости для нашей страны. Под руководством Иуды они вели партизанскую войну с таким успехом, что разгромили сирийские армии, намного превосходящие их собственные, взяли Иерусалим, очистили и заново освятили Храм.”


“Я знаю эту историю”, - сказал Диллон.


“От грозного старшего инспектора Ханны Бернштейн?”


“Теперь она говорит на иврите”, - сказал Диллон. “В любом случае, однажды она рассказала мне, что такое Ханука”.


“Ежегодно празднуется в память о том, чего достигли Маккавеи. Маленькая страна снова стала независимой”.


“Пока не пришли римляне”.


“Верно, но на этот раз мы не позволим этому случиться”.


Диллон кивнул. “Значит, ты видишь себя Иудой Маккавеем, а твоих последователей, например, парней, которые сбили меня с ног, - маккавеями двадцатого века?”


“Почему бы и нет? В вашей игре кодовые имена необходимы, поэтому Иуда Маккавей справляется очень хорошо ”.


“Возглавляет армию Маккавеев”.


“Мне не нужна армия, только небольшая группа преданных последователей”. Иуда поднял руку. “Нет, верующие и несколько сотен разбросанных по всему миру евреев, таких как я, которые превыше всего верят в то, что государство Израиль должно выжить, и готовы пойти на все, чтобы обеспечить это”.


“Я бы подумала, что Израиль проделал довольно хорошую работу в этом направлении. Когда ООН вышла из состава в тысяча девятьсот сорок восьмом, вы победили шесть арабских стран. В Шестидневной войне тысяча девятьсот шестьдесят седьмого года вы победили Египет, Сирию и Иорданию.”


“Верно, но до меня. Судный день был моей войной в семьдесят третьем, и мы бы проиграли ее, если бы американцы не предоставили нам истребители и вооружение. С тех пор одни неприятности. Мы живем на грани. Наши поселенцы на севере никогда не знают, когда на них нападут, ХАМАС постоянно проводит кампании бомбардировок. Ракеты "Скад" во время войны в Персидском заливе показали нашу уязвимость. Так больше не может продолжаться ”.


Почти неохотно Диллон сказал: “Я это вижу”.


“Даже в Британии есть мусульмане, которые призывают к уничтожению евреев. Сирия, Иран и Ирак никогда не будут счастливы, пока нас не сокрушат. Саддам Хусейн продолжает дальнейшую разработку химического оружия, муллы в Иране призывают к войне против Америки, Великого сатаны. Взрыв бомбы на казармах США в Дхаране был только началом. Общеизвестно, что Иран работает над созданием ядерной бомбы. У них есть многочисленные тренировочные лагеря для террористов. В Сирии также есть ядерные исследовательские учреждения.”


“Общеизвестно на протяжении многих лет”, - сказал Диллон. “Итак, что еще нового?”


“Ракеты, закупленные в Восточной Европе после распада Советского Союза, и, как мы видели во время войны в Персидском заливе, Израиль уязвим перед таким оружием”.


Диллон потянулся за очередной сигаретой, и Иуда взял зажигалку, лежавшую у него в правой руке, наклонился и дал ему прикурить. Это было потускневшее серебро, какая-то черная птица на барельефе, с зазубренными молниями в когтях, очевидно, какой-то военный мотив.


Диллон сказал: “Итак, вы изложили свое дело. Каково решение?”


“Пришло время положить этому конец, раз и навсегда. Ирак, Сирия и Иран поставлены под каблук навсегда”.


“И как, черт возьми, ты этого добиваешься?”


“Мы этого не делаем. Американцы добьются этого за нас, под вдохновенным руководством своего президента”.


“Джейк Казалет?” Диллон покачал головой. “Конечно, и старые добрые Соединенные Штаты Америки всегда были готовы нанести ответный удар, когда на них давили – война в Персидском заливе доказала это, – но уничтожить три страны?” Он покачал головой. “Я этого не вижу”.


“То, о чем я говорю, - это точечные авиаудары”, - сказал Иуда. “Для начала полное уничтожение объектов ядерных исследований и всех объектов химического оружия. Также атомных электростанций и так далее. Полное разрушение инфраструктуры. Баллистические ракеты с ядерными боеголовками также могут поражать такие цели, как военно-морской флот Ирана в Бандар-Аббасе. Штабы армии во всех трех странах являются известными целями. Нет необходимости в наземной войне ”.


“Холокост?” Переспросил Диллон. “Ты это имеешь в виду? Ты был бы готов зайти так далеко?”


“Для государства Израиль?” Иуда кивнул. “Я не могу поступить иначе”.


“Но янки никогда бы на это не пошли”.


“ Вот тут вы, возможно, ошибаетесь. Фактически, такой план существовал в Пентагоне со времен войны в Персидском заливе. Они называют это Немезидой, ” сказал ему Иуда. “В высшем командовании американских вооруженных сил никогда не было недостатка в людях, которые хотели бы применить это в действии”.


“Так почему же они этого не сделали?”


“Потому что как Главнокомандующий президент должен подписать оперативный приказ, а он всегда его отвергал. Со времен войны в Персидском заливе его ежегодно представляли секретному комитету президента – Комитету проектов будущего, как они его называют. Странно, не правда ли? Он соберется снова на следующей неделе. И на этот раз что-то подсказывает мне, что результат будет немного другим ”.


“Ты думаешь, Джейк Казалет подпишет?” Диллон покачал головой. “Ты, должно быть, сумасшедший”.


“ Спецназ во Вьетнаме, ” сказал Иуда. “Крест за выдающиеся заслуги, Серебряная звезда, два Пурпурных сердца”.


“Ну и что?” Сказал Диллон. “Он работал на благо мира усерднее, чем любой президент за последние годы. Демократ такого типа, которого любят даже республиканцы. Он никогда не подпишет ничего подобного Немезиде”.


“О, я думаю, он смог бы, когда услышит то, что я хочу сказать, и вот тут на помощь приходишь ты, старина. Бригадный генерал Фергюсон имеет доступ к президенту благодаря любезности премьер-министра Великобритании. Вы действительно встречались с президентом. Сорвал заговор протестантских военизированных формирований с целью его убийства, когда он был в Лондоне, и вы оказали большую помощь в решении одного или двух сложных вопросов, касающихся ирландского мирного процесса или его отсутствия. ”


“Ну и что?”


“Ты можешь пойти и повидаться с ним ради меня, тебя и Фергюсона, если хочешь. Конечно, все держится в секрете. Так и должно быть”.


“Черта с два я это сделаю”, - сказал ему Диллон.


“О, я думаю, тебя можно было бы убедить”. Иуда встал и кивнул Аарону, который достал "Беретту" из кармана своего длинного пальто. “Позволь мне показать тебе”.


“И к чему это сводится? Вы подключаете то, что моя старая тетушка Эйлин назвала бы моими конечностями, к очень большой батарее?”


“В этом нет необходимости. Вам пора подумать, вот и все. А теперь, не будете ли вы так любезны последовать за мной?”


Он открыл дверь и вышел, Диллон пожал плечами и последовал за ним, Аарон замыкал шествие.


Они прошли по коридору и спустились по ряду широких каменных ступеней, всего на три уровня. Диллон услышал, как кто-то зовет, высокий и пронзительный женский голос, полный ужаса.


Когда они спустились на нижний уровень, из другого коридора появились Арнольд и Рафаэль, держа между собой Мари де Бриссак. Она отчаянно сопротивлялась, очевидно, сильно напуганная, и Дэвид Браун подошел сзади и попытался успокоить ее.


“Беспокоиться не о чем”.


“ Послушайте его, графиня, ” сказал Иуда. “Он говорит правду. Кстати, это мистер Диллон. Я привел его сюда, чтобы показать, что я серьезно отношусь к делу, и я всегда держу свое слово. Смотри и учись, а потом сможешь вернуться в свою милую теплую комнату ”.


Аарон отодвинул засов на массивной дубовой двери, открыл ее и первым вошел внутрь, включив свет. Это был древний подвал, стены из каменных блоков были влажными от влаги. В центре был колодец, низкая круглая кирпичная стена и ведро на веревке, подвешенное к какому-то подъемному механизму.


Иуда поднял камень и бросил его вниз. Раздался глухой всплеск. “Сорок футов и всего четыре или пять футов воды и грязи”, - сказал он. “ Им не пользовались уже много лет. Немного вонючий и довольно холодный, но нельзя есть все подряд. Дай графине взглянуть.


Она неудержимо дрожала, когда Рафаэль и Арнольд попытались оттащить ее вперед, и Диллон сказал Иуде: “Ты что, садист или что-то в этом роде?”


Глаза блеснули из-под черного капюшона, и наступила пауза, которую нарушил Дэвид Браун. “Я отведу ее”. Арнольд и Рафаэль отступили назад, и он обнял ее за плечи. “Все в порядке, я здесь. Доверься мне.


Он подвел ее к колодцу, Иуда поднял еще один камень и бросил его. “Вот так”. Раздался всплеск, а затем какой-то жуткий вой. Он рассмеялся. “Это, должно быть, крысы. Им это нравится из-за проходящей через него нижней канализации. Разве это не весело?” Он повернулся к Диллону. “Или это случится, когда ты встанешь в ведро, и мы тебя опустим”.


В этот единственный момент Диллон понял, что столкнулся с безумием, потому что Иуда слишком наслаждался собой, но сохранил хладнокровие.


“Я скажу тебе одну вещь. Очевидно, ты ничего не знаешь о канализации”.


“И что это должно означать?”


“Если вы проглотите патогенные микроорганизмы человека, у вас велики шансы умереть, а если вас укусит крыса, у вас еще больше шансов подхватить болезнь Вейля. Вероятность умереть от этого, когда твоя печень сдает, всего пятьдесят на пятьдесят, так что мне кажется, ты не слишком беспокоишься о том, чтобы держать меня рядом.


Иуда взорвался от ярости. “Пошел ты, умный ублюдок. А теперь встань в ведро, или я разнесу тебе голову”.


Он выхватил "Беретту“ у Аарона и прицелился, а Мари де Бриссак закричала: ”Нет!"


Диллон улыбнулся ей. “Я не знаю, кто ты, дорогая девочка, но не волнуйся. Я слишком сильно нужна ему”.


Он опустил ноги в ведро, и Рафаэль с Арнольдом опустили его вниз. Он поднял глаза, увидел, что Иуда смотрит на него сверху вниз, а затем несколько мгновений спустя шлепнулся в воду. Его ноги утонули в футе грязи, и вода была ему по грудь. Мгновение спустя ведро было поднято. Он посмотрел вверх, на круг света, и внезапно все потемнело, и он остался один.


Запах был ужасный, а вода очень холодная. Он вспомнил похожую ситуацию в Бейруте однажды. Он думал, что находится в руках арабских террористов, и был убит примерно так же, как протестантский террорист из Ольстера, который пытался проникнуть в урановый бизнес. Оказалось, что это была афера израильской разведки с целью сломить другого человека. Диллону все еще требовалось принять четыре ванны, чтобы избавиться от вони.


Он нашел выступ в кирпичной кладке и сел на него, скрестив руки на груди от холода, гадая, кто эта женщина. Тайна нагромождалась здесь на тайну. Только в одном можно было быть уверенным. Иуда был не только фанатиком, он был по-настоящему сумасшедшим, и Диллон никогда в жизни ни в чем не был так убежден.


Что-то скользнуло по его бедрам и уплыло, и он понял, что это было.


Мари де Бриссак плакала в своей комнате, а Дэвид Браун крепко прижал ее к себе и вдруг обнаружил, что гладит ее по волосам, как ребенка.


“Теперь с тобой все в порядке”, - мягко сказал он. “Я здесь”.


“О, Дэвид”. Она подняла глаза, на ее лице были слезы. “Я так боялась, иуда”. Она вздрогнула. “Он напугал меня”.


“Он имеет большой вес”, - сказал Браун. “Много бремени”.


“ Этот человек, которого он назвал Диллоном, кто он такой?


“Вы не должны беспокоиться о себе. Я знаю, что было бы хорошо для тебя - хорошая ванна. Я включу воду, а потом пойду проверю, готов ли твой ужин.


“ Не сегодня, Дэвид, я ничего не могла съесть. Но вино, Дэвид! Помоги мне Бог, я, как правило, не пью, но сегодня вечером мне это нужно ”.


“Увидимся позже”.


Он открыл дверь, вышел, запер ее и на мгновение остановился в коридоре, чувствуя, что у него дрожат руки.


“Что со мной происходит?” - тихо сказал он и поспешил прочь.


Мари де Бриссак, по шею в пене, выкурила сигарету и попыталась расслабиться. Все это было дурным сном, и взрыв ярости Иуды был ужасающим. Но этот человек, Диллон. Она нахмурилась, вспомнив странную ироническую улыбку на его лице, когда они опускали его на землю. Как будто ему было наплевать, и в этом не было никакого смысла. А потом был Дэвид. Она была достаточно женщиной, чтобы понимать, что происходит. Да будет так. В ее нынешней ситуации ей придется использовать все возможные преимущества.


В Лондоне шел дождь, сильно барабанивший по окнам квартиры Чарльза Фергюсона на Кавендиш-сквер. Ханна Бернштейн выглянула в окно, и Ким, бэтмен Фергюсона в "Гурке", вошла из кухни с кофейником и чашками на подносе.


Фергюсон, сидевший у камина, позвал: “Давайте, старший инспектор, нет смысла волноваться. Выпейте кофе”.


Она присоединилась к нему, усевшись в кресло напротив, и Ким налил. “Нет новостей, сэр”.


“Я знаю это”, - сказал он. “Но так и будет. Я имею в виду, что во всем этом должен быть смысл”.


“Я полагаю, что да”.


“Тебе нравится Диллон, не так ли?”


“Если ты имеешь в виду, нравлюсь ли он мне, то нет. Я не одобряю и никогда не одобряла. Его прошлое проклинает его”.


“И он все еще тебе нравится?”


“Я знаю. Это абсолютный ублюдок, не так ли, сэр? Но не обращайте внимания”.


“Итак, как у тебя дела в Уондсворте?”


“Я видела Данкерли, начальника службы безопасности, и он рассказал мне почти то же, что и вам, когда вы позвонили ему. Тюрьма похожа на базар в день посещений. Вряд ли кто-нибудь в приемной помнит Брауна среди нескольких сотен человек. Как сказал мистер Данкерли, было весьма прискорбно, что тюремный надзиратель Джексон, единственный, кто лично обращался с Брауном, погиб в результате этого несчастного случая ”.


“Несчастный случай, моя задница”, - сказал Фергюсон.


“Так говорится в полицейском отчете, сэр. Все доступные свидетели говорят, что он просто упал вперед”.


“Чертовски удобно. А как насчет Юридического общества?”


“У них на учете три Джорджа Брауна, или были. Один умер месяц назад, второй чернокожий, а третий знаменит тем, что ездит в суд в инвалидном кресле”.


“Я понимаю”.


“У меня есть копия записи с камер наблюдения в приемной, но только один человек мог опознать Брауна по ней”.


“Райли?”


“Совершенно верно, сэр”.


“О боже”, - сказал Фергюсон. “И еще одна новость для вас. Капитан Картер связался с нами на обратном пути на Кипр. Он и его команда проводили совещание в салоне своей яхты, когда выяснилось, что их отравили газом. Все они потеряли сознание на несколько часов.”


“С ними все в порядке, сэр?”


“Он недоволен двумя из них. Их поместят в военный госпиталь, когда они поступят. Мы будем держать пальцы скрещенными ”.


Диллон, холоднее, чем когда-либо, прислонился спиной к кирпичной стене. “Господи”, - тихо сказал он. “Парню это может надоесть в мгновение ока”.


Внезапно в воде поднялся шквал, и по его правой ноге скользнула крыса. Он смахнул ее. “Так вот ты где, маленький негодяй. Теперь веди себя прилично”.


ПЯТЬ


Поскольку ему разрешили взять с собой часы, Диллон следил за временем, хотя не был уверен, хорошо это или нет, потому что время, казалось, растянулось в вечность.


Он вспомнил, что заметил, что было четыре часа утра, а затем, несмотря на обстоятельства, он, должно быть, задремал, потому что резко проснулся, крыса спрыгнула с его плеча, и когда он снова проверил время, то обнаружил, что было семь тридцать.


Вскоре после этого наверху появился свет, и Иуда наклонился. “Ты все еще цел, Диллон?”


“В некотором смысле”.


“Хорошо. Мы отведем тебя наверх”.


Ведро опустилось, Диллон сунул ноги в ведро, и его медленно вытащили. Когда его голова показалась над кирпичной стеной, он увидел стоящих там Иуду, Аарона и Арнольда.


“Боже мой, но ты воняешь, Диллон, ты действительно воняешь”. Иуда рассмеялся. “Уведи его отсюда, Аарон, и продолжай, как я предложил”.


Он побежал вверх по лестнице впереди них, и Аарон сказал: “Я отведу тебя обратно в твою комнату. Я думаю, тебе нужно принять душ”.


“Или трое, или четверо”, - сказал Диллон.


Он разделся в ванной и положил загрязненную одежду в черный пластиковый пакет, который дал ему Аарон. В середине второго приема душа появился Арнольд и забрал пакет. Диллон принял еще один душ, а затем четвертый. Потянувшись за полотенцем, Аарон заглянул внутрь.


“Свежая одежда на кровати, мистер Диллон”.


“Надеюсь, размер подходящий”.


“Мы знаем о тебе все”.


“Обувь? А как насчет обуви?”


“И это тоже. Я вернусь, когда ты оденешься”.


Диллон высушил волосы, побрился, затем пошел в спальню, чтобы найти свежее нижнее белье, клетчатую рубашку, джинсы, носки и пару кроссовок. Он быстро оделся и причесывался, когда дверь открылась и появился Аарон.


“Так-то лучше. Ты готова к завтраку?”


“Можно сказать и так”.


“Тогда иди сюда”.


Он открыл дверь, вышел, прошел по коридору и остановился у другой двери. Он открыл ее и отступил в сторону.


“Сюда, мистер Диллон”.


Мари де Бриссак, стоявшая у своего мольберта, обернулась. Она помедлила с кистью в руке, и Эрон сказал: “Я привел тебе компанию. Я принесу завтрак через минуту”. Дверь закрылась, и в замке повернулся ключ.


“Шон Диллон”. Он протянул руку. “Графиня, не так ли?”


“Не бери в голову. Подойдет Мари - Мари де Бриссак. Ты плохо провела время?”


“Плохая ночь, конечно. Я возьму одну из этих сигарет, если ты не возражаешь”.


“Конечно, нет”.


Он закурил и выпустил струйку дыма. “Ты случайно не знаешь, где мы находимся?”


“Не имею ни малейшего представления. А ты?”


“Боюсь, что нет. Последнее, что я помню, я была в рыбацком порту под названием Салинас на Сицилии. По своим часам я знаю, что провела в море не менее двенадцати часов, но большую часть времени была без сознания.”


“Со мной то же самое. Я была на Корфу, когда меня похитили. Упоминалась поездка на самолете, а затем укол иглой в руку, и я ничего не знала, пока не очнулась здесь ”.


“Но что, черт возьми, все это значит?” Спросил Диллон, и дверь открылась, и вошел Браун, а не Аарон, с подносом.


“Доброе утро, мистер Диллон– графиня”. Он поставил поднос на стол. “Яичница-болтунья, тосты, джем и чай "Английский завтрак". Для вас это гораздо полезнее, чем кофе. Я вернусь.”


Он вышел, и Диллон сказал: “Не знаю, как ты, но я умираю с голоду. Давай съедим это, пока горячее”.


“Я согласна”, - сказала она.


Они сидели по обе стороны стола и разговаривали во время еды. Диллон сказал: “Итак, мы не знаем, где мы находимся. Может быть, в Италии или Греции, может быть, даже в Турции или на Крите. Египет был бы вполне возможен.”


“Выбор велик, но кто вы, мистер Диллон, и почему вы здесь?”


“Я работаю на подразделение британской разведки. Я была на Сицилии, чтобы арестовать крайне незаконным образом разыскиваемого арабского террориста. Со мной была моя напарница, старший инспектор Ханна Бернштейн из Специального отдела Скотленд-Ярда. Все это оказалось подстроено. Они забрали меня, но оставили Ханну отчитываться перед моим боссом, бригадным генералом Фергюсоном. А как насчет тебя?”


“Я была в отпуске по рисованию на северо-востоке Корфу, на побережье, и одна, потому что в данный момент мне так больше нравится”.


“Ты француженка”, - сказал Диллон.


“Совершенно верно. Я рисовала на пляже, когда появился тот, кого звали Дэвид, Дэвид Браун, с другим, которого звали Моше. Они собрали мою одежду и забрали меня без каких-либо объяснений. Остальное вы знаете.”


“Должна быть причина”, - сказал Диллон. “Я имею в виду, что в тебе особенного? Расскажи мне о себе”.


“Ну, моим отцом был генерал граф Жан де Бриссак и герой войны. Он умер несколько лет назад. Моя мать умерла год назад, и я до сих пор не могу смириться с этим. Это значит, что теперь я графиня де Бриссак. Титул передается именно так. От моей матери или моего отца.”


“Но никто не стал бы похищать тебя по этой причине”, - сказал ей Диллон.


“Я тоже богата. Возможно, они хотят выкуп”.


“Это могло бы иметь смысл, за исключением того, что это не объясняет, почему они схватили меня”. Он налил еще чаю. “Послушайте, судя по тому, что сказал мне этот персонаж Иуда, это какая-то еврейская экстремистская группировка”.


“Что делает это еще более абсурдным. У меня нет связей с евреями”. Она нахмурилась. “Наш семейный юрист в Париже, Майкл Рокар, еврей, но какое это имеет отношение к делу? Он был адвокатом де Бриссаков по меньшей мере тридцать лет. Коттедж, который я снимал на Корфу, принадлежит ему.”


“ Есть что-нибудь еще? - спросил я. Требовательно спросил Диллон. “ Что-нибудь в твоей жизни было? Давай, девочка”.


“Насколько я могу судить, нет”. Но там было большое нежелание, и он сразу же ухватился за это.


“Давай, говори правду”.


Поэтому она вздохнула и откинулась на спинку стула. И она рассказала ему.


Диллон был ошеломлен. Он подошел к столику у окна и взял одну из ее сигарет. “ Джейк Казалет. Это должно быть причиной ”.


“Но почему?”


Разговаривая с ней, он присел на край стола. “Просто послушайте, и вы увидите связь”. И он рассказал ей все о Сицилии и людях, которые были там убиты, затем об Иуде и Маккавеях и, наконец, о плане Немезиды.


Когда он закончил, она смогла только покачать головой, ее очередь быть ошеломленной. “Я не могу в это поверить”, - сказала она. “Это так ужасно. Все эти смерти, да еще в таком грандиозном масштабе.”


“Лично я считаю, что Иуда сошел с ума, но таковы многие экстремисты”.


“Но они евреи. Ты не...”


“Вы же не ожидаете, что евреи будут террористами? И кто же убил премьер-министра Рабина? Все, что для этого нужно, - это одна маленькая, упорная, преданная делу группа. Возьмите Ирландию. Более двадцати пяти лет под бомбами и пулями, тысячи убитых, сотни тысяч раненых, иногда искалеченных на всю жизнь, но ни разу активных членов ИРА не было более трехсот пятидесяти. Большинство ирландского народа ненавидит насилие и осуждает его”.


Она нахмурилась. “Вы хорошо информированы”.


Там был вопрос, и он ответил на него. “Я родом из Белфаста. Когда мне было девятнадцать, я был молодым актером в Лондоне. Мой отец поехал домой с визитом, попал в перестрелку на улице Белфаста и погиб от пуль британской армии”.


Она спросила: “И вы вступили в ИРА?”


“То, что ты могла бы сделать в девятнадцать. Да, графиня, я стала стрелком ради славного дела, и как только ты ступишь на эту дорогу, пути назад уже не будет”.


“ Но ты изменился. Я имею в виду, что вы работаете на британскую разведку и на этого бригадира Фергюсона.


“У меня не было особого выбора. Передо мной стояла перспектива быть расстрелянной командой сербов в Боснии или принять предложение Фергюсона поехать и работать на него ”.


“Делаю то же самое, что и ты”, - проницательно заметила она.


“Совершенно верно, хотя обычно на стороне правых”.


“Я понимаю”.


Она была очень спокойной, очень неподвижной, и Диллон сказал: “Я никогда не верил в бомбы, графиня, и чего это стоит – на Сицилии? Я бы застрелил Хакима и его людей, но не пожилую пару и девушку”.


“Да, я думаю, что верю тебе”.


Затем он улыбнулся той особенной улыбкой Диллона, теплой и безмерно обаятельной, которая полностью изменила его личность.


“Лучше бы это было так, графиня, потому что я твой единственный друг здесь”.


“Я тебе верю, поэтому дай мне одну из этих сигарет и скажи, что, по-твоему, нам следует сделать”.


“Хотела бы я знать”. Он дал ей прикурить от своей старой "Зиппо". “Интересно, что Иуда ни словом не обмолвился о том, что ты дочь Казалета, но он, очевидно, знает”.


“Тогда почему он тебе не сказал?”


“О, я думаю, ему нравится играть в игры, такие как "подвал и колодец прошлой ночью". Я думаю, он хотел, чтобы я выяснила это сама ”.


Она кивнула. “Значит, он намерен использовать меня в качестве посредника, чтобы убедить моего отца подписать этот приказ? Это полное уничтожение трех стран?”


“Примерно так”.


Она покачала головой. “Джейк Казалет - хороший человек, мистер Диллон. Я не могу поверить, что он подписал такое соглашение, какими бы ни были угрозы”.


“В обычной ситуации я бы согласился”. Диллон встал и подошел к окну. “Но с тобой он, очевидно, чувствует, что у него есть что-то необычное. Рычаг давления, какого нет ни у кого другого”. Он повернулся. “Расскажи мне об этом. Расскажи мне о нем и своей матери. Что угодно. Это могло бы помочь. Возможно, там что-то есть”.


“Я не знаю, смогу ли”. Она нахмурилась. “Моя мать рассказала мне, как это произошло, собрала все по кусочкам за эти годы, и это не было грязным делом – чем угодно, кроме.” Она храбро рассмеялась, но ее голос дрогнул. “На самом деле, довольно трагично”.


“От нечего делать, дорогая девочка. Просто скажи мне, пока у нас есть время. Они могут прийти за мной в любую минуту”.


“Ну, это началось во Вьетнаме давным-давно”, - сказала она. “Вообще-то, мой возраст, это значит, что мне было двадцать восемь лет ...”


ВОСТОЧНОЕ СРЕДИЗЕМНОМОРЬЕ


СИЦИЛИЯ • ЛОНДОН


ВАШИНГТОН


1997


ШЕСТЬ


“Вот это чертовски интересная история”, - сказал Диллон.


Она кивнула. “Помните, как он пришел к власти?”


“Вы видели его с тех пор?”


“Однажды, во время визита в Париж в прошлом году, сразу после его избрания. Я была гостьей на президентском балу. Очень неудовлетворительно. Всего несколько мгновений, все очень официально, но Тедди провел время со мной. Дорогой Тедди. Мой отец учредил для него специальную должность. Главный секретарь. У него больше власти в Белом доме, чем у остальных сотрудников, вместе взятых. Он бы убил за моего отца ”.


“Но все это оставляет нас с вопросом без ответа”, - сказал ей Диллон.


“И что же это такое?”


“Если Иуда знает, кто ты, как он узнал? Ты, твой отец и Тедди Грант - единственные люди, которые знали”.


“Я знаю. Меня это тоже беспокоит”.


“Вы упомянули своего семейного адвоката, этого Майкла Рокара. Мог ли он знать?”


“Определенно нет. Когда моя мать умирала и мы обсуждали все это дело, она ясно дала понять, что он ничего не знал ”.


Диллон взял одну из ее сигарет и дал ей одну. “Теперь послушай меня. Я на твоей стороне во всем этом, что бы ни случилось. Он скоро пришлет за нами, я в этом уверен, и тогда мы узнаем план игры. Говорю вам сейчас, что соглашусь на все, что он захочет. На самом деле выбора нет, но что бы ни случилось, моей единственной заботой будет в конце концов вытащить тебя отсюда. Ты мне веришь?”


“Да, мистер Диллон, знаю”.


“Хорошо. Теперь есть одна вещь, которую ты можешь сделать для меня, ты художник. У Иуды есть старая серебряная зажигалка с гербом сбоку, в виде какой-то черной птицы, возможно, ястреба, с молнией в когтях. У тебя есть угольные карандаши?”


Она подошла к мольберту, открыла коробку с красками и вернулась к столу с листом бумаги для рисования. “Покажи мне”. Диллон сделал все, что в его силах. “Итак, полностью черная, с расправленными крыльями”, - сказала она, взяла угольный карандаш и сделала набросок. “Голова и клюв были такими, потому что это ястреб?”


“Нет, клюв был какой-то желтый”.


Она потерла головку и начала снова. “Вот и все”, - сказал Диллон.


Она засмеялась. “Ворон, мистер Диллон”, - и она снова подошла к коробке, достала два цветных карандаша, один черный, другой желтый, и закончила с птицей.


“Красная молния в его когтях”, - сказал ей Диллон.


Когда все было закончено, она откинулась на спинку стула. “Неплохо”.


“Чертовски чудесно”. Диллон сложил листок и положил в карман.


“Это важно?”


“Я думаю, это какой-то военный герб. Это может быть зацепкой”.


В этот момент открылась дверь, и вошли Дэвид Браун и Аарон. “Сюда, пожалуйста”, - сказал Аарон. “Вы оба”.


Браун пошел первым, Аарон последовал за ним, и они снова оказались перед Иудой в его кабинете.


“Так вот ты где”, - сказал он. “Приятно было поболтать?”


“Хорошо”, - сказал Диллон. “Давайте покончим с этим”.


“Ладно, старина, вот как это происходит. Немезида предстает перед Комитетом по проектам будущего на следующей неделе, и на этот раз президент подписывает это ”.


“Зачем ему это?”


“Потому что, если он этого не сделает, я казню его дочь здесь”.


Последовала долгая пауза, прежде чем Диллон спросил: “О чем ты говоришь?”


“Не морочь мне голову, Диллон, я знаю, кто она”.


“И как ты могла?”


“Я же говорила тебе, у меня повсюду маккавеи. МИ-5 в Лондоне, ЦРУ. Сделай компьютерный запрос обо мне, например, и один из моих людей узнает. Любой в разведке скажет вам, что беспокоиться нужно не о крупных людях, а о людях-невидимках. Операторы компьютеров, делопроизводители, секретарши. Он рассмеялся. “Итак, я знаю, кто она, и не спрашивайте меня откуда”.


Мари де Бриссак сказала: “Мой отец никогда не подпишет это безумие”.


“О, я думаю, он может поддаться искушению. Казале испытывает к тебе множество эмоций, Мари - любовь, вину, глубокое чувство потери и упущенных возможностей. Ты не обычная заложница. И он всегда может придумать провокацию со стороны арабов. ЦРУ хорошо разбирается в такого рода вещах, и мы, конечно, будем рады помочь. Нет, я думаю, мы можем ожидать, что он будет сотрудничать, после того как подумает об этом ”.


Диллон спросил: “И что теперь?”


“Вы будете возвращены в Салинас. Следующая остановка - Лондон и Фергюсон”. Он выдвинул ящик стола и достал мобильный телефон. “ Последняя модель, старина, подключена к спутнику и не поддается отслеживанию. Ты не можешь позвонить мне, но я позвоню тебе.”


“И зачем тебе это делать?”


“Чтобы доказать свою власть. Позвольте мне объяснить. После разговора с Фергюсоном было бы понятно, если бы он решил проверить компьютерные файлы британской секретной разведывательной службы на предмет каких-либо упоминаний о террористической группе, известной как Маккавеи. Если он это сделает, я узнаю быстрее, чем вы можете себе представить, и позвоню, чтобы сообщить вам. Если Казалет сделает то же самое по архивам ЦРУ, я узнаю и снова позвоню вам. Это просто для того, чтобы продемонстрировать мощь организации Маккавеев. Они повсюду, мои невидимые люди. Кстати, оба запроса будут пустой тратой времени. Нигде нет никакой информации обо мне или моей организации.”


“Так в чем же смысл этого упражнения?”


“Это демонстрирует мою полную власть в этом вопросе, но позвольте мне перейти к сути. Вы возвращаетесь целым и невредимым. Мы высадим вас в Салинасе. Ты вернешься к Фергюсону и скажешь ему, что, если Джейк Казалет не подпишет ”Немезиду" на ближайшем заседании Комитета по проектам будущего, я казню его дочь ".


“Ты сошла с ума”, - сказала Мари де Бриссак.


“Скажите Фергюсону, что я не думаю, что премьер-министру было бы полезно знать это. Вы с ним отправитесь в Белый дом в Вашингтоне, где у Фергюсона не должно возникнуть трудностей с получением аудиенции у президента.”


“Понятно”, - сказал Диллон. “И мы передадим послание президенту?”


“Совершенно верно, с этим в придачу. Если будет предпринят какой-либо подход с привлечением ЦРУ, ФБР или любого военного спецназа, я узнаю, и – опять же – графиня будет немедленно казнена. У меня повсюду свои люди, Диллон, о чем свидетельствуют твои запросы и мои телефонные звонки тебе.”


Диллон глубоко вздохнул. “Итак, все сводится к простому. Либо Казалет дает знак ввести ”Немезиду" в действие, либо она умирает ".


“Совершенно верно, старина, я сам не смог бы выразиться лучше”.


“Но он этого не сделает”.


“Это очень плохо – слишком плохо для здешней графини”.


“Ты ублюдок!” Мари де Бриссак сказала ему.


Иуда кивнул Дэвиду Брауну. “Уведите ее отсюда и верните в ее комнату”.


“До свидания, мистер Диллон, и да благословит вас Бог. Мы больше не увидимся. Мой отец никогда не подпишет такой документ”, - сказала Мари де Бриссак.


“Сохраняй веру, дорогая девочка”, - сказал ей Диллон, и Дэвид Браун отпустил ее.


Диллон подошел к столу, взял сигарету, взял богато украшенную зажигалку Иуды и щелкнул ею. Он выпустил дым. “С таким же успехом ты можешь убить ее сейчас. Казалет не подпишет. Это слишком серьезно ”.


“Тогда тебе лучше убедить его”. Иуда повернулся к Аарону. “Проводи мистера Диллона. Следующая остановка в Салинасе”.


Аарон быстро заговорил на иврите. “От него одни неприятности, от этого парня. Вы видели его досье”.


“Ненадолго. Я прикажу расстрелять его после того, как он встретится с президентом в Вашингтоне. Все устроено. Хорошая профессиональная работа. Уличное преступление. Вы знаете Вашингтон? На людей постоянно нападают и стреляют. Я знаю отель, где всегда останавливается Фергюсон. "Чарльтон". В наши дни подземные парковки очень небезопасны ”.


“ А Фергюсон?


“Нет, не ему. Слишком важный, и он мог бы быть полезен.


“И что все это значит?” - Спросил Диллон, полностью все поняв. “Ты передумал? Неужели я перелезу через борт лодки с двадцатью фунтами цепи на лодыжках?


“Мне просто нравится твое воображение, старина. А теперь иди своей дорогой”.


Он сунул в рот сигару, Аарон взял со стола специальный мобильный телефон и выпроводил Диллона.


Вернувшись в свою комнату, он нашел свой пиджак на кровати. “Вычищенный и отглаженный”, - сказал ему Аарон. “Ты найдешь свой бумажник, карточки, паспорт и свой собственный мобильный телефон, чтобы ты могла позвонить Фергюсону, как только доберешься до Салинаса”. Он показал специальный мобильный. “Твой подарок от Иуды. Не потеряй это.”


Диллон надел куртку и положил мобильный телефон в карман. “К черту Иуду”, - сказал он.


“Великий человек, мистер Диллон. Ты увидишь, насколько это здорово.” Аарон достал из кармана черный капюшон и сказал: “Теперь натяни это на голову”. Диллон сделал, как ему сказали, и Аарон открыл дверь и взял его за руку. “А теперь мы пойдем на яхту”, - и он вывел его наружу.


Когда лодка пришвартовалась к причалу в Салинасе, было темно. Диллон посмотрел на часы. Прошло около двенадцати часов, и он, как и раньше, был накачан наркотиками, но только первые восемь часов. Когда они повели его по трапу, было темно и шел дождь, серебристые стержни скользили вниз в болезненно-желтом свете лампы.


“В восемь часов чудесного сицилийского вечера, мистер Диллон, ” сказал Эрон, “ и старый добрый Салинас ждет вас”.


“Какое удовольствие”.


“Удачи, мистер Диллон”, - сказал Аарон и довольно неожиданно добавил: “Она вам понадобится”.


Диллон перелез через перила и пошел по причалу под дождем. В дальнем конце он укрылся под навесом, закурил сигарету и стал смотреть, как лодка уходит в море, как красные и зеленые огни растворяются в ночи. Он достал свой личный мобильный телефон и набрал номер Фергюсона в квартире на Кавендиш-сквер.


Было удивительно, как быстро он получил ответ. “Фергюсон”.


“Это я”, - сказал ему Диллон.


“Слава Богу”.


“Они высадили меня обратно на пристани в Салинасе с сообщением для президента через нас с тобой”.


“Все так плохо, как кажется?”


“Твой худший кошмар”.


“Хорошо. Я попрошу Лейси и Пэрри в течение часа уехать с Фарли Филд в Палермо. Я позвоню Джаджини и попрошу его организовать для вас транспорт как можно скорее. Где вы будете?”


“Английское кафе”é.


“Просто подожди здесь”. Последовала пауза. “Я рад, что ты цел и невредим, Шон”.


Диллон выключил телефон. Сюрприз, сюрприз, подумал он, сентиментальность от Фергюсона.


Фергюсон сначала позвонил Ханне Бернштейн на квартиру. Когда она ответила, он сказал: “Он в безопасности, старший инспектор, вернулся в Салинас. Я позабочусь о том, чтобы он вернулся как можно скорее.”


“Что все это значило, сэр?”


“Я не знаю. Я бы хотел, чтобы ты сейчас пришла в себя. Ты можешь воспользоваться одной из свободных спален. Ким все устроит”.


“Конечно, сэр”.


“Тогда и увидимся”.


Затем он позвонил в транспортный отдел Министерства обороны и договорился о перелете в Палермо. Наконец, он поговорил с Гагини.


“Послушай, я не могу сказать тебе, в чем дело, Паоло, но дело серьезное, и я хочу, чтобы Диллон как можно скорее убрался из Салинаса в Палермо в безопасности”.


“Нет проблем”, - сказал ему Гагини. “ Скажем так, ты будешь у меня в долгу.


“С удовольствием”.


“Чао, Чарльз”, - сказал Гагини и положил трубку.


Фергюсон сидел у камина, а Ким угощала его чаем и пышками, и, хотя они пришлись ему по вкусу, он чувствовал себя крайне неловко.


“Будь ты проклят, Диллон!” - тихо сказал он. “Что ты придумал на этот раз?”


Некоторое время спустя Ким открыла дверь, и вошла Ханна с дорожной сумкой, которую она отдала ему. С ее плаща капала вода, и Ким забрала его у нее.


“Боже, ты промокла насквозь”, - сказал Фергюсон. “Иди и сядь у огня”.


“Я в порядке, бригадир, но как насчет Диллона?”


“ Они бросили его обратно в Салинас, как я уже говорил тебе. Все, что я знаю, это то, что он сказал, что это большое дело и как-то связано с президентом ”.


“Боже мой!” - сказала она.


“Я не думаю, что нам пока нужно привлекать Всевышнего. Я попрошу Ким приготовить свежий чай, и нам просто придется набраться терпения.


В Салинасе Диллон сидел на террасе, с крыши капал дождь. Он только что съел тарелку спагетти по-неаполитански и полбутылки местного красного вина, когда подъехала полицейская машина. Водитель остался за рулем, но из машины вышел молодой сержант и поднялся по ступенькам.


“Извините меня, синьор”. Он сделал паузу, его английский был явно плохим.


Диллон помог ему на беглом итальянском. “Меня зовут Диллон, сержант. Чем я могу помочь?”


Сержант улыбнулся. “Я получил приказ от полковника Гагини из Палермо. Он приказал нам доставить вас туда как можно скорее”.


Сзади подъехала еще одна полицейская машина с двумя офицерами в ней, тот, что на пассажирском сиденье, держал автомат.


“Долгая поездка”, - сказал Диллон.


“Долг есть долг, синьор, и полковник Гагини настаивает, чтобы вас доставили в целости и сохранности”. Он улыбнулся. “Мы идем?”


“Очень приятно”, - сказал Шон Диллон, допил вино и спустился по ступенькам.


На следующее утро, когда в девять часов на Фарли Филд приземлился самолет "Лир", шел дождь. Диллон вышел из самолета и улыбнулся Лейси. “Я бы не рассчитывал на отпуск, летный лейтенант. Ты будешь очень активна ”.


“В самом деле, сэр?” Лейси ухмыльнулась и повернулась к Пэрри. “Ах, ну, мы обнаружили, что это нарушает монотонность”.


Диллон подошел к "Даймлеру" и обнаружил внутри только Ханну Бернштейн. Он сел. “Великий человек слишком занят, не так ли?”


“Он ждет в офисе”. Она притянула его голову к себе и поцеловала в щеку. “Ты заставил меня волноваться, ублюдок”.


“Ну, тогда это сквернословие в адрес милой еврейской девушки”. Он закурил сигарету и открыл окно. “Давай выпустим пассивный дым”.


Она проигнорировала его. “Что случилось? Что все это значило?”


Так он ей и сказал.


Когда он закончил, она сказала: “Это чудовищно”.


“Да, можно и так сказать”.


“И этот Иуда. Он, должно быть, сумасшедший”.


“Да”, - сказал он. “Можно и так сказать”.


Бригадный генерал, сидя за столом в своем кабинете в Министерстве обороны, выслушал все. Когда Диллон закончил, Фергюсон сидел, обдумывая услышанное, и, наконец, заговорил.


“Это самая фантастическая вещь, о которой я когда-либо слышала. Я имею в виду, этот человек настоящий?”


“Я расспрашивал Гагини о Хакиме, - сказал Диллон, - и, полагаю, вы ознакомились с его отчетом”.


“Да, настоящая кровавая баня”.


“Иуда и его Маккавеи серьезно относятся к делу, бригадир. Как я уже сказал, ваш худший кошмар, но достаточно реальный”.


“Так что же нам делать?”


“Хорошо”, - сказал Диллон. “Давай попробуем его”. Он повернулся к Ханне. “Получи доступ к главному компьютеру Секретной разведывательной службы. Скажи это избранному Иуде Маккавею и Маккавеям ”.


Она повернулась к Фергюсону, который кивнул. “Сделайте это, старший инспектор”.


Она вышла, и Фергюсон сказал: “Эта бедная женщина, которая была там с вами, она, должно быть, в ужасе”.


“Она настоящая леди. Она справится”, - сказал Диллон.


“Коуп?” Свирепо спросил Фергюсон. “Он собирается убить ее”.


“Нет, он этого не сделает, потому что я убью его первым”, - сказал Шон Диллон с каменным лицом, и Ханна вернулась.


“Ничего, сэр, полная пустота. Компьютер никогда не слышал об Иуде Маккавеях”.


“Хорошо”, - сказал Диллон. “Итак, теперь мы подождем и посмотрим, позвонит ли он мне на специальный мобильный”, - и он достал его из кармана и положил на стол.


Фергюсон сказал: “Старший инспектор, вы слышали, что Диллон говорит о беспокойстве маккавеев по поводу будущего Израиля, их страхах и так далее. Как еврей, что ты думаешь?”


“Мой дедушка - раввин, как вы знаете, сэр, мой отец очень ортодоксален, и все же они с любовью поддерживают меня, даже когда я вынуждена нарушать законы, налагаемые моей религией из-за требований моей профессии. Я очень горжусь тем, что я еврейка, и я поддерживаю Израиль”.


“Но?” Сказал Фергюсон. “Вы, кажется, колеблетесь”.


“Позвольте мне выразить это так, сэр. Во время Второй мировой войны нацисты совершали ужасные вещи, британцы - нет. Они вели себя так, как мы и ожидали. Существуют арабские террористические группировки, которые убивают женщин и детей. Я не ожидаю таких действий от израильтян. Однако есть группы фундаменталистов из числа меньшинств, вроде тех, что аплодировали убийству Рабина, которые такие же плохие, как и любая из них ”.


“И вы этого не одобряете?”


“Если бы мой дедушка, раввин, был сейчас здесь, он бы сказал вам, что фундаментальным принципом еврейского закона является то, что человек не может обеспечить собственное выживание, намеренно лишая жизни другого”.


“Итак, что это говорит вам об Иуде?” Спросил Диллон.


“Этот человек не религиозный фанатик. Я предполагаю, что он практический националист”.


“Совсем как настоящий Иуда Маккавей?”


“Совершенно верно”.


“И вы уверены, что не испытываете к нему симпатии?”


Она взнуздала себя. “Почему? Просто потому, что я еврей?”


Фергюсон умиротворяюще поднял руку. “Я должен был спросить, Ханна, ты это знаешь”.


Зазвонил мобильный телефон. Диллон поднял трубку. “Диллон слушает”.


“А, вот и ты, старина. Запроси в компьютер номер три "Дельта", источник, старшего инспектора Ханну Бернштейн, любую информацию о Маккавеях. Ответа ноль ”.


“Да, мы в курсе этого. Вы хотите поговорить с бригадным генералом Фергюсоном?”


“Зачем? Просто скажи ему, чтобы тащил свою задницу в Вашингтон. Время поджимает, и передай Ханне Бернштейн шалом и что я большой поклонник”.


Линия оборвалась. Диллон сказал: “Он все знал о расследовании”.


“Это невероятно”, - сказал Фергюсон.


“Нет, это люди-невидимки”.


“Одна из его сети маккавеев”, - сказала Ханна.


“Совершенно верно. Кстати, он сказал, что был вашим большим поклонником”.


“Дерзость какая-то. Я даже никогда с ним не встречалась”.


“Откуда ты знаешь? Откуда я знаю? Интересный момент. Парни, которые похитили меня, остальные в замке, все показали свои лица, и почему?”


“Потому что они всего лишь пехотинцы”, - сказала Ханна.


“Совершенно верно, но Иуда носил капюшон. Теперь подумайте об этом своим прекрасным полицейским умом, старший инспектор”.


“Это очевидно”, - сказала она. “У него лицо, которое можно узнать”.


“Ты хочешь сказать, что он кое-кто”.


Вмешался Фергюсон. “Не обращайте на это внимания. Мы установили, что он говорит правду. Мы только что задали вопрос нашему самому мощному информационному компьютеру разведки, и у него есть мгновенный доступ. Другими словами, он отрезал нам ноги”.


“Так что же нам делать?” Спросил Диллон.


“Поезжай в Вашингтон и повидайся с президентом, но сначала я собираюсь позвонить Блейку Джонсону. Что касается тебя, старший инспектор, убедись, что "Лир" наготове на Фарли Филд”.


Блейку Джонсону было сорок восемь лет, это был высокий и красивый мужчина с черными как смоль волосами, который выглядел на годы моложе своих лет. Девятнадцатилетний морской пехотинец, он вернулся из Вьетнама с Серебряной звездой, двумя пурпурными сердцами и вьетнамским крестом доблести. Диплом юриста в университете Джорджии привел его в ФБР.


Однажды в июне, тремя годами ранее, он следил за сенатором Джейком Казалетом из-за угроз расправы, поступавших от определенных правых фашистских групп. Полицейский эскорт потерял лимузин сенатора, но Блейк Джонсон, пробиваясь сквозь плотное вечернее движение, прибыл как раз в тот момент, когда происходило нападение. Он застрелил обоих причастных к этому людей, получив пулю в левое бедро.


Это было началом длительных отношений с Джейком Казалетом, которые привели его к нынешнему назначению директором департамента по общим вопросам в Белом доме.


Предполагалось, что это подразделение отвечало за различные административные вопросы и было известно, потому что находилось внизу, как Подвал. Фактически, для тех, кто в курсе, это была частная следственная группа президента и один из наиболее тщательно охраняемых секретов администрации. Он был полностью отделен от ЦРУ, ФБР, Секретной службы. На самом деле, слухи об этом были настолько слабыми, что мало кто верил в его существование. Казалет унаследовал его и воспользовался уходом на пенсию предыдущего действующего президента, чтобы предложить эту работу Блейку Джонсону.


Фергюсон позвонил по прямой линии Codex Four в офис на цокольном этаже, и Джонсон, сидевший за своим столом, сразу же ответил.


“Скажи, кто ты”.


“Чарльз Фергюсон, ты ублюдок”.


“Чарльз, как дела?”


“Боюсь, плохо. У меня очень серьезные неприятности для вас и президента, и я имею в виду серьезные. Я знаю, это странно, но, пожалуйста, никаких контактов с премьер-министром ”.


“Все так плохо?”


“Боюсь, что так. Я уезжаю через час с Диллоном и старшим инспектором Бернштейном. Диллон по уши в этом деле. Мы должны увидеть президента в Белом доме, как только войдем туда.”


“Невозможно. Он уехал в свой собственный дом на пару дней на пляж в Нантакете. Время подумать ”.


“Это вопрос жизни и смерти, Блейк”.


Последовала пауза. “Понятно”.


Фергюсон глубоко вздохнул. “Ты его друг, Блейк. Скажи ему, что это касается безопасности ... того, кто был потерян, но теперь найден”.


“Господи, Чарльз, это что, салонная игра?”


“Я не могу сказать больше, не сейчас. Просто скажи ему. Он поймет, что я имею в виду. Как и Тедди Грант. Ты должен довериться мне в этом, Блейк – это настолько важно, насколько это возможно ”.


И Джонсон теперь была сама деловитость. “Хорошо. Не заходи в Международный аэропорт Вашингтона. Сделай это базой ВВС Эндрюс. Я скажу им, чтобы ждали тебя. Они организуют вертолет, чтобы высадить вас на пляже в Нантакете, как они делают для президента.”


Фергюсон сказал: “Никакого ЦРУ, Блейк, никаких служб безопасности любого рода. Просто приезжай сам”.


“Я верю тебе на слово, Чарльз. Хорошо, я пойду и подготовлю президента. Увидимся там”, - и он положил трубку.


Фергюсон сказал: “Хорошо, давайте двигаться. Не будем тратить на это время”, - и направился к выходу.


Президент прогуливался по пляжу у старого дома недалеко от Нантакета, за ним следили двое сотрудников Секретной службы и его собака Мерчисон, черный плоскошерстный ретривер. Дул ветер, накатывал прибой, и было хорошо быть живым и вдали от Вашингтона. Он подозвал ближайшего сотрудника Секретной службы, огромного чернокожего бывшего морского пехотинца по имени Клэнси Смит, служившего в Персидском заливе.


“Зажги мне сигарету, Клэнси”, - сказал президент. “Не справляюсь при таком ветре”.


Клэнси достал из пачки две сигареты "Мальборо", зажег их под штормовкой и передал одну президенту.


Казалет рассмеялся. “Разве Пол Хенрайд не сделал это для Бетт Дэвис в " Теперь " Вояджере "?”


“Должно быть, это было еще до меня, господин президент”.


В этот момент раздался крик, они обернулись и увидели бегущего к ним Тедди Гранта. Мерчисон бросилась ему навстречу, и они добрались вместе, Тедди запыхался.


“ Ради бога, Тедди, в чем дело? Требовательно спросил Казалет.


Тедди жестом подозвал Клэнси, который удалился, и только тогда сообщил плохие новости.


У Белого дома на Пенсильвания-авеню было обычное скопление людей, в основном туристов, которые фотографировались и надеялись увидеть знамение добра и величия, может быть, даже президента, но телекамер не было.


Марк Голд поднял воротник своего пальто, защищаясь от мелкого дождя, и улыбнулся ближайшему полицейскому. “Сегодня никакого телевизора. Не могли же они так быстро потерять интерес к Казалету.


Полицейский пожал плечами. “Его здесь нет. Съездил в Нантакет на день или два. Если бы вы были здесь раньше, то увидели бы вертолет.


“Хех, мне жаль, что я это пропустил”.


Марк Голд пробрался сквозь толпу и прошел некоторое расстояние по Пенсильвания-авеню до того места, где оставил свою машину. Он был старшим оператором компьютера в Министерстве обороны, окончил Колумбийский университет по специальности "компьютерные науки". Он не мог вспомнить, когда в последний раз посещал синагогу. Его старший брат Саймон был другим, глубоко религиозным человеком, который бросил прибыльную работу брокера на Нью-Йоркской фондовой бирже, чтобы эмигрировать в Израиль и заниматься фермерством в кибуце на севере, недалеко от Голан. Он был убит вместе с двенадцатью другими людьми, когда террористы ХАМАСА обстреляли кибуц семью ракетами.


Голд уехал в Израиль слишком поздно для каких-либо похорон, но, чтобы засвидетельствовать свое почтение, стоял у могилы горячо любимого брата, переполненный глубокой яростью, так что, когда Аарон Эйтан обратился к нему, якобы за сочувствием, но прощупывая его, было хорошо, что есть кому излить свой гнев.


Все закончилось тем, что его подобрали на машине, завязали глаза и доставили в дом на окраине Иерусалима. Когда с его глаз сняли повязку, за столом сидел Иуда в черном капюшоне.


Итак, Марк Голд был Маккавеем и гордился тем, что служил. Это придавало его жизни смысл, а его возможность получить доступ к компьютерам Министерства обороны была более чем полезна для организации. Он мог даже взломать архивы ЦРУ в Лэнгли.


Прежде чем завести машину, он достал специальный мобильный телефон со спутниковой связью и набрал кодовую серию. Иуда ответил очень быстро.


“Это золото. Президент уехал на выходные в свой дом в Нантакете. Полагаю, именно туда отправятся наши друзья”.


“Вы проверили отель?”


“Да, бронирование подтверждено”.


“Они наверняка отправятся туда после Нантакета. Диллон, конечно, выполнил свою задачу. Вы можете позаботиться о нем в "Чарльтоне", как мы и договаривались ”.


“Считай, что дело сделано”.


Голд положил телефон в карман, завел двигатель и уехал.


Когда самолет "Лир" приземлился на базе ВВС Эндрюс, новости были не из приятных. Молодой майор, ожидавший их, чтобы поприветствовать, официально отдал честь.


“Мое почтение, генерал”.


“Бригадир”, - сказал ему Фергюсон.


“У нас могут возникнуть проблемы. В Нантакете, как и во всем регионе, часто бывает туман. Обычно мы высаживаем президента на пляж прямо возле его дома на вертолете. Сегодня это может оказаться невозможным ”.


“Так куда же мы пойдем?”


“Неподалеку находится база ВВС. Вы отправитесь дальше на лимузине. Обо всем позаботились”.


“Тогда давайте покончим с этим”, - сказал Фергюсон.


Десять минут спустя они втроем пристегивались ремнями к вертолету, который почти мгновенно взлетел.


Когда Марк Голд зашел в бар "У Сэмми", был ранний вечер и заведение было почти пустым. Чернокожего мужчину с дредами за угловым столиком звали Нельсон Харкер , и как раз сейчас он читал " Вашингтон пост " .


Голд сел. “Не хотите ли чего-нибудь выпить?”


“Только не тогда, когда я работаю”.


Харкер поднял голову. У него было интересное лицо, быстрый, умный взгляд, что удивляло Голда в профессиональном наемном убийце, а Харкер убивал часто, иногда всего за тысячу долларов. На этот раз он получил десять, но с репутацией Диллона это казалось заслуженным. Он достал из кармана фотографию и протянул ей.


“Еще одно фото Диллона, просто чтобы убедиться”.


“Хех, я уже видела одного. Значит, он был большой шишкой в ИРА, из тех говнюков, которые бомбят женщин и детей. Так не может быть. Я плюю на них”.


“Что ж, плюнь на Диллона в отеле "Чарльтон" сегодня вечером. Я хочу, чтобы ты была там не позже десяти”.


“А потом?”


“Если мы не увидим его поблизости, ты можешь отвести его в его номер. В подвальном гараже есть ночной лифт на все этажи”.


“По-моему, звучит заманчиво. Где мои деньги?”


Голд достал конверт и протянул ему. “Половину сейчас, половину после”. Он встал. “Увидимся позже”, - и вышел.


СЕМЬ


На пляже шумел прибой, когда президент прогуливался с Блейком Джонсоном и Тедди Грантом. Все они были одеты в штормовки от ветра, и Мерчисон, бешено лая, время от времени совершал набеги на воду. Клэнси Смит последовал за ними слева.


“Ради Бога, Блейк, что это может значить?” - потребовал ответа Президент.


“Я не знаю, господин президент. Что я знаю наверняка, так это то, что если Чарльз Фергюсон говорит, что это серьезно, то вам лучше ему поверить. Сам факт, что с ним был Диллон, говорит сам за себя.


“Да, конечно”. Президент повернулась к Тедди. “Ты был в больнице в прошлом году, когда я совершала поездку в Лондон, и эти протестантские активисты пытались убить меня. Диллон доказал свою ценность в тот день. Замечательный человек.”


“Это один из способов выразить это, господин Президент. Я навел о нем справки. Я имею в виду, на чьей он стороне? Он пытался уничтожить британский военный кабинет в девяносто первом году, во время войны в Персидском заливе, и, черт возьми, ему это почти удалось.


“Да, что ж, теперь он на нашей стороне”.


Именно в этот момент позвонил Клэнси Смит: “Я получаю сообщение, мистер Президент. Вертолет приземлился, и они уже в пути”.


“Слава Богу”, - сказал Джейк Казалет, и мгновение спустя на пляже появился черный лимузин, мчавшийся к дому президента. “Сюда, джентльмены”. Он бежал по пляжу сквозь липкие нити тумана, Мерчисон следовала за ним по пятам, и добрался до дома, когда вертолет садился.


В главной комнате горел камин, и они сидели вокруг него, пока Диллон сообщал плохие новости. Когда он закончил, президент казался потрясенным, но в то же время недоверчивым.


“Позвольте мне прояснить. Это Иудино создание настаивает на том, что у него есть доступ к нашим основным компьютерным системам. ЦРУ в Лэнгли, ФБР, Министерство обороны?”


“Совершенно верно, господин президент”.


“Так что, если мы проведем какое-либо расследование, попытаемся выяснить, кто он и его люди, он убьет мою дочь”.


“Да, примерно в этом все дело”, - сказал Диллон. “Он занимает жесткую позицию. Они не только убили Хакима и его людей на Сицилии, они убили пожилую пару и девушку”.


“И, вероятно, тюремный охранник Джексон в Лондоне”, - вставил Фергюсон.


“И если я не подпишу контракт с "Немезидой”, он все равно убьет ее?"


“Боюсь, что так”. Диллон взял мобильный телефон, который дал ему Иуда, и положил его на кофейный столик. “Это то, что он дал мне. Два шанса доказать, что он прав или нет”.


“Как мы уже говорили вам, господин президент, ” сказал Фергюсон, “ моя проверка на наличие какой-либо информации о маккавеях через компьютерные источники британской разведки в Лондоне вызвала почти мгновенный отклик”.


“Итак, теперь вы хотите попробовать систему Министерства обороны”.


Фергюсон кивнул. “Если мы получим такой же ответ, мы будем точно знать, где находимся”.


Перебила Ханна Бернштейн. “Не возражаете, если я вас кое о чем спрошу, господин Президент. Боюсь, это мнение полицейского. В моей работе развивается нюх на вещи, просто предчувствие, ничем не подкрепленное.”


“И у вас сейчас есть такая, старший инспектор?” Спросил ее Казалет. “Хорошо, стреляйте вперед”.


“Подвал, кто о нем знает? Он такой секретный, как говорят?”


Президент повернулась к Блейку Джонсону. “У вас есть мое разрешение”.


Блейк сказал: “Официально я представляю Департамент по общим вопросам, и это все, что люди знают. У меня есть секретарша по имени Элис Квармби, вдова, которой можно полностью доверять, и все: других сотрудников нет. Люди воображают, что я имею какое-то отношение к администрации Белого дома”.


“Тогда как же ты справляешься?”


“Скорее как Иуда. У меня есть круг людей, занятых в других сферах, например, бывшие сотрудники ФБР, ученые, университетские профессора, к которым я обращаюсь для выполнения конкретной работы. Всегда абсолютно надежные люди ”.


“Вы хотите сказать, что министр обороны или советник по национальной безопасности, подобные люди, не понимают истинной природы Подвала?” - Спросил Фергюсон.


“Тедди знает, но ведь Тедди знает все”. Президент выдавил из себя улыбку. “Позвольте мне объяснить. Несколько президентов назад, и я не буду говорить, какого именно, произошла серия скандалов, связанных с проникновением коммунистов в ЦРУ и Министерство обороны. Возможно, вы помните легенду о русском ”кроте" в Пентагоне."


“Действительно, господин президент”.


“Тогдашний президент по собственной инициативе поручил старому личному другу, бывшему сотруднику ЦРУ, создать Департамент по общим вопросам, что означало, что у него был человек, которому можно было полностью доверять. Это сработало очень хорошо, и когда его преемник вступил в должность, президент поговорил с ним наедине по этому вопросу, и ”Подвал" продолжился ".


“И до сих пор любит”, - сказал Блейк Джонсон. “Конечно, за эти годы ходило несколько слухов, но ничего достаточно конкретного, чтобы нарушить нашу тайну. Наша единственная связь за границей была с тобой, Чарльз, и это особые отношения ”.


“Действительно, это так”, - сказал Фергюсон и повернулся к Ханне. “К чему вы клоните, старший инспектор?”


“Слушая то, что сказал Диллон, может показаться, что Иуда упоминал о своих связях с основными службами безопасности, но он никогда не упоминал Подвал”.


“Боже мой, девочка, ты права”, - сказал Диллон. “Вот тебе и мнение великого копа”.


“Я бы подумала, что он согласится, особенно в таком личном для президента вопросе”.


“Вы хотите сказать, что он не знает о существовании Подвала”, - сказал Фергюсон.


Она кивнула. “И мы можем доказать это тем или иным способом”. Она повернулась к Блейку. “Я полагаю, что из-за чрезвычайной секретности вашей деятельности у вас есть собственный компьютерный банк?”


“Конечно, знаю. Я могу получить доступ к Лэнгли, ФБР, Министерству обороны, но мой надежно заблокирован нашими собственными кодами безопасности”.


“Хорошо. Он сказал Диллону, что может провести еще одно компьютерное расследование после Лондона, чтобы доказать свою власть. Давайте не будем обращаться к другим службам безопасности, давайте зададим наш вопрос компьютерному банку в подвале ”.


Последовала короткая пауза, и именно Тедди сказал: “Я всегда говорил, что у нас должно быть больше женщин-полицейских. У женщин такой изворотливый ум”.


“Мы попробуем”, - сказал Блейк. “Я воспользуюсь диспетчерской, господин президент”.


Он встал и вышел, и Джейк Казалет встал. Мерчисон, лежавшая на полу, тоже встала, и президент сказал: “Нет, ложись”.


Вместо этого Мерчисон подошел к Ханне, и она погладила его за ушами. Диллон сказал: “Если это сработает, это многое изменит”.


“Посмотрим”, - сказал Фергюсон.


Джонсон вернулся. “Я запросил любую террористическую группу, известную как Маккавеи, и человека, известного как Иуда Маккавеус. Ответ был отрицательным. Ничего не известно ”.


“Итак, теперь мы ждем”, - сказал Президент. “Но как долго?”


“Он сразу же вышел на нас в Лондоне”, - сказал Фергюсон.


“Что ж, вот что я вам скажу”, - сказал им Джейк Казалет. “Это один из худших сценариев в моей жизни, но мужчина должен есть, и я полагаю, что на кухне приготовлен легкий ужин. Давайте зайдем на часок и посмотрим, что получится.”


“Я сказал миссис Боулдер уйти пораньше”, - сказал Тедди, когда они вошли на кухню. “Все готово. Я подам. Она оставила картошку в духовке на слабом огне, а все остальное остыло.”


Ханна помогла ему, и президент открыл две бутылки холодного сансерского. Они заказали холодного лосося, молодой картофель, салат и хрустящий хлеб, но разговор был эпизодическим. Все смотрели только на мобильный телефон, который Иуда подарил Диллону и который лежал на столе.


“ Я приготовлю кофе, ” сказал Тедди.


Диллон взглянул на часы. “Прошел час. Какого черта. Я предлагаю получить доступ к компьютеру Министерства обороны и задать тот же вопрос. Давайте продолжим ”.


Блейк Джонсон взглянул на президента, и Джейк Казалет сказал: “Давай ва-банк, Блейк”.


Блейк встал и вышел. Диллон сказал: “Хорошо, давай уберем со стола, и ты приготовишь кофе, Тедди, хотя я бы предпочел чай в пакетиках”.


Они с Ханной очистились и едва закончили, когда вернулся Блейк. “Я получил доступ к совместному плану Лэнгли, ФБР и Министерства обороны. Абсолютно негативный ответ по Иуде и Маккавеям ”.


“Итак, теперь мы ждем”, - сказал Фергюсон.


Тедди приготовила кофе и чай для Диллона, и все они снова сели за кухонный стол. Было тихо, очень тихо, и Джейк Казалет сказал: “Это бесполезно, ничего не происходит”.


Зазвонил телефон.


Иуда сказал Диллону: “Эй, старина, ты испытал меня и не нашел во мне ничего плохого. Точно так же, как Лондон, ты получишь доступ к тем компьютерным системам, которые ищут меня и моих людей, и я узнаю ”.


“Чушь собачья, ты чертов садист”. Диллон намеренно придал своему голосу ярость и разочарование.


“Не теряй хладнокровия, старина. Просто скажи президенту, что теперь он знает счет. Если он попытается вовлечь в это силы безопасности, его дочь умрет мгновенно. Если он откажется подписать контракт с ”Немезидой", она умрет".


“Ты сумасшедшая”, - сказал Диллон.


“Нет, просто практичная. Передай президенту мои наилучшие пожелания”.


Иуда отключился, и Диллон повернулся к Ханне. “Ты чертов гений. Он не знает о существовании Подвала. То, что только что произошло, является доказательством ”.


“Хорошо”, - сказал Блейк Джонсон. “Итак, ситуация примерно такая. Компьютер в подвале чист, хотя о нем нет никакой информации. Если мы обратимся к другим основным службам безопасности, он узнает, и узнает очень быстро ”.


“И мы сделали две попытки”, - сказал Диллон. “Если мы попытаемся задействовать какую-либо другую службу безопасности, он убьет Мари”.


“И вы в это верите?” - спросил президент.


“Я никогда не была так уверена”.


“Но он не сможет получить доступ к нашим телефонным системам, включая мобильные, если мы будем продолжать использовать системы Четвертого Кодекса”, - сказала Ханна. “Так что, по крайней мере, у нас может быть закрытое общение”.


“Это правда”, - согласился Фергюсон.


“Но малейший намек на любой регулярный канал связи - и мы его получили”, - сказал Блейк Джонсон. “Откровенно говоря, господин Президент, тот факт, что, когда я получила доступ к таким чувствительным областям, как компьютеры службы безопасности, он узнал об этом менее чем за полчаса, действительно демонстрирует мощь организации Маккавеев. Я считаю, что если мы попытаемся привлечь ЦРУ и другие учреждения, велика вероятность, что он узнает ”.


“Но что я могу сделать?” - потребовал ответа Президент. “Я уже нарушаю все чертовы правила в книге, весь протокол, не ставя в известность госсекретаря и Объединенный комитет начальников штабов, не говоря уже о главах ЦРУ и ФБР”.


“Совершенно верно”, - сказал Блейк, - “именно поэтому один из ваших предшественников изобрел Подвал. Мы не можем доверять никому, вот в чем суть”.


“Хорошо, но есть еще один момент. Я нанесу сильный удар по арабским террористам, если они того заслуживают и если мне придется, но я не могу по совести подписать "Немезиду", когда Комитет соберется на следующей неделе. Я имею в виду, что мне делать?”


Воцарилась тишина, и по какой-то причине они повернулись именно к Диллону. Он сказал: “Возможно, есть путь вперед, если мы будем действовать быстро, но следующим шагом, по словам Иуды, будет моя смерть. Я думаю, что это довольно хорошая идея”.


“Что, черт возьми, вы имеете в виду?” Спросил Фергюсон.


“Я воспользуюсь своим шансом, когда мы вернемся в Вашингтон. Я надену пуленепробиваемый жилет”.


“Не так уж много хорошего, если стрелок выстрелит в голову”, - сказал Джонсон.


“Что ж, ты рискуешь каждый день своей жизни”.


“Что потом, мистер Диллон?” Спросил Казалет.


“Раньше я была студенткой Королевской академии драматического искусства в Лондоне, господин Президент. Я даже играла в Национальном театре. У меня всегда была способность меняться, и не только с помощью грима. Позволь мне показать тебе. Вот, дай мне свои очки, Тедди.”


Тедди передал их, и Диллон вышел, закрыв за собой дверь. Когда дверь снова открылась, он, шаркая, вошел, сильно прихрамывая на правую ногу, слегка опустив голову, с выражением боли на лице, но дело было не только в этом, не только в очках. Язык его тела изменился. Он как будто стал другим человеком.


“Боже милостивый”, - сказал президент. “Я бы не поверил в это, если бы не видел собственными глазами”.


“В международных разведывательных кругах его называли Человеком с тысячей лиц”, - сказал Фергюсон. “В бегах в Ирландии, двадцать лет в ИРА, и мы ни разу не прикоснулись к его ошейнику”.


“Как только я официально умру в Вашингтоне, я переоденусь, - сказал Диллон. - Перекрашу волосы в другой цвет, надену затемненные очки, возможно, набухну щеками, посмотрим. Другой паспорт, конечно, но без проблем. Я всегда ношу с собой два или три паспорта и делаю макияж в соответствии с фотографией, на какой бы я ни выбрала. ”


“Если тебе нужна помощь, у меня есть подруга, которая живет в моем многоквартирном доме”, - сказал Тедди. “Милдред Аткинсон. Она делает макияж многим большим звездам. Она рассказывала мне, что занималась ДеНиро на прошлой неделе.”


“Она в безопасности?”


“Абсолютно”.


“Ну, я посмотрю”.


Ханна сказала: “Что касается общей безопасности, у нас в любом случае есть всего пять дней до заседания Комитета по проектам будущего”.


“И что же происходит?” сказал президент.


“Суть проблемы довольно проста”, - сказал ему Диллон. “Где ее удерживают? Все, что я знаю определенно, это то, что это в двенадцати часах езды на лодке от Сицилии”.


“Да, но вы не можете учесть эти двенадцать часов”, - сказал Фергюсон. “Могло быть и меньше”.


“Да, но если мы примем максимум за двенадцать часов, то в пределах досягаемости могут быть Корсика, если мы отправимся на запад, побережье Туниса или Египта, Италия, Греция, Турция”.


“Вы что-нибудь упустили?” - С иронией спросил Джонсон.


“Бог знает. Мари рассказала мне, что, когда Дэвид Браун похитил ее на Корфу, он сказал, что она собирается немного прокатиться на самолете”.


Последовала пауза. Президент сказал: “Хорошо, в конце концов, ты умрешь, ты сменишь свою личность. Что потом?”


“Опечаленные бригадир и старший инспектор отправляются домой на "Лире". Я поеду в Ирландию и разыщу Райли. Я привезу его в Лондон, и он сможет опознать для нас адвоката по записям наблюдения в тюрьме Уондсворт.


- Ты действительно думаешь, что сможешь найти Райли? - спросил Джонсон.


“Я думаю, что да. Я думаю, что он направится прямо на ферму своего кузена в Талламоре. У него был ирландский паспорт, который достал ему бригадир, у него были мои текущие деньги. Не было бы никакого смысла в том, чтобы он не возвращался в Ирландию. Там он в безопасности.


Президент кивнула. “Да, в этом есть смысл”. Он повернулся к Блейку. “Мне кажется, что мистеру Диллону нужна срочная транспортировка. Он не хочет слоняться без дела, теряя время, куда бы он ни направился.


“Нет проблем, господин президент. У меня под рукой новый частный самолет Gulfstream Five, я летал на нем несколько раз за последнее время. Это адский самолет ”.


Президент повернулся к Диллону. - На “Гольфстриме" вы могли бы долететь до Ирландии не более чем за шесть часов. ” Он кивнул Блейку Джонсону. “Я бы хотел, чтобы ты поехала с ним. Тедди может держать здесь оборону.


“По вашему приказу, господин президент”, - сказал Блейк.


Казалет кивнул. “Тогда все. Все, что я могу сказать, это приступать к делу. Вертолет готов, Тедди?”


“Готовлюсь”.


“Ты пойдешь с ними. Увидимся завтра”.


Диллон сказал: “Только одно. Мне нравится ваша дочь, и мне не нравится Иуда, и я сделаю все, чтобы вернуть ее, даже если для этого придется снова играть роль общественного палача. Тебя это устраивает?”


“Это чертовски верно”, - сказал Джейк Казалет, его лицо побелело от страсти.


В своей машине по улице от отеля "Чарльтон" Марк Голд что-то стучал по своему ноутбуку. Он удовлетворенно вздохнул, когда на экране появилось то, что он хотел. Он зашел в раздел информации о дорожном движении на базе ВВС Эндрюс, и там было все. Время приземления зарегистрированного в Великобритании "Лира", имена пассажиров. Вертолет ВВС, которым пользовался президент, вылетел через десять минут в Нантакет. Сведения о пассажирах в этом случае всегда были засекречены, но угадать, кто это был, не представлялось возможным. Вертолет должен был снова приземлиться в Эндрюсе через полчаса. Он вышел и оглядел улицу. Харкера нигде не было видно, и он вернулся в машину, раздраженный начавшимся ливнем.


Мари сидела у окна перед картиной на мольберте. Дверь открылась, и вошел Дэвид Браун с кофе и печеньем на подносе. Он поставил его на стол.


“Я вижу, она работает в отъезде”.


“Что, по-вашему, я должна сделать, составить свою последнюю волю и завещание?”


“Мари, пожалуйста, я ненавижу все это. Ты мне небезразлична. Я сделаю для тебя все, что угодно”.


“Что ж, это хорошо. Тогда иди и пристрели Иуду. Это действительно помогло бы”.


Его плечи поникли, он вышел, и в двери повернулся ключ.


В Эндрюсе все они разместились в лимузине Блейка Джонсона. Когда они ехали в Вашингтон, он сказал: “Шон, я тут подумал. Зачем подвергать себя риску? Ну, знаешь, выставляешь себя мишенью? Почему бы просто не сменить личность, как планировалось, и не уехать в Ирландию?”


“Потому что Иуда может почуять неладное, тогда как, если я официально умру, он будет намного счастливее. В любом случае, первое, что вы сделаете, это найдете нам такси, и мы с бригадиром, старшим инспектором переведемся. Это для того, чтобы все видели, как мы прибываем в отель самостоятельно.”


“И что мне делать?”


“Высади Тедди, нет смысла подвергать его опасности”.


“И вы тоже идите к черту, мистер Диллон”, - сказал Тедди.


“Хорошо, будь по-твоему”.


“А как насчет спасательного жилета?” Спросил Джонсон.


“У меня в чемодане есть жилет из нейлона и титана, я всегда ношу его с собой. В любом случае, поскольку вы будете прикрывать мне спину, вот как это происходит ”.


Такси высадило бригадира, Ханну Бернштейн и Диллона у ступенек, ведущих в отель Charlton. Консьерж вышел с зонтиком, и носильщики поспешили за багажом.


“Черт!” - сказал Марк Голд. “Где ты, Харкер?”


В этот момент раздался стук в окно. Он выглянул и увидел Харкера, пристально смотревшего на него сверху вниз. Голд опустил окно.


“Где, черт возьми, ты была?”


“Угнала машину, дурочка. Ты же не думала, что мы заедем в твой гараж, чтобы кто-нибудь мог записать твой номер, если нам придется торопиться? Это дальше по улице ”.


Голд вышла, заперла машину и последовала за ним.


В тот же момент Блейк Джонсон и Тедди Грант въехали в подземный гараж отеля, который был достаточно полон. Блейк нашел свободное место, окруженное другими автомобилями, и припарковался. Он выключил двигатель, открыл бардачок, достал "Беретту" с уже установленным глушителем и проверил ее.


“Заряжен для медведя”, - сказал Тедди.


“Тебе лучше поверить в это”, - мрачно сказал ему Джонсон.


Мгновение спустя въехал лимузин и припарковался неподалеку. Они притормозили, когда седовласый, довольно дородный мужчина вышел и направился к лифту.


“Нет, я так не думаю”, - сказал Блейк.


Две или три минуты спустя подъехал седан песочного цвета. Блейк на мгновение сверкнул золотом за рулем, а Харкер.


“Ложись, Тедди”, - настойчиво сказал он, и они опустились на свои места. “Я думаю, это все. Сурового вида чернокожий мужчина с дредами и парень в костюме от Brooks Brothers за рулем. Это не подходит.”


Седан припарковался между двумя грузовиками с панелями возле лифта, и его фары погасли. “Пригнись, Тедди”. Блейк осторожно поднял голову. “Они просто сидят там. Позвони бригадиру на свой мобильный.”


В своем номере Диллон разделся по пояс, чтобы надеть жилет из нейлона и титана, а Ханна Бернштейн с тревогой наблюдала за ним. Он надел свитер-поло из темно-синего шелка, затем куртку.


“Ты уверена, что хочешь это сделать?” Спросил Фергюсон.


“Он хочет моей смерти, он так сказал. Он также сказал, что подземные гаражи, подобные гостиничным, были опасными местами”.


“Я думаю, это безумие”, - сказала Ханна.


“Но это только потому, что ты любишь меня, дорогая девочка”.


“Ради Бога, Диллон, неужели ты ни к чему не можешь относиться серьезно?”


“Никогда не мог понять смысла”. Он улыбнулся. “Я видел президента, и Иуда это знает, поэтому теперь он хочет, чтобы я не мешала ему. Роковая ошибка не для меня, а для него”.


Зазвонил мобильный телефон Фергюсона, он поднял трубку, послушал и кивнул. “Хорошо”.


Он повернулся к Диллону. “Седан песочного цвета у лифта. Двое мужчин, один черный, другой белый, и он за рулем. Джонсон говорит: "Когда будете готовы”.


Диллон достал свой "Вальтер", проверил его и засунул за пояс сзади. Он поцеловал Ханну в щеку. “Мы, которые вот-вот умрем, и вся эта старая добрая римская чушь. Просто придерживайся плана. Это сработает. Великий Диллон никогда не ошибается ”.


“О, убирайся отсюда, черт бы тебя побрал!” - сердито сказала она, и он именно это и сделал.


Харкер и Голд молча ждали. Через некоторое время Харкер спросил: “Сколько времени мы собираемся дать этому парню, прежде чем я поднимусь наверх? Мы могли бы пробыть здесь всю ночь. У вас есть номер его апартаментов?”


“Конечно, я дала чаевые носильщику”.


В этот момент дверь лифта открылась, и Диллон вышел. Он прошел на свободное пространство между рядами машин и, не торопясь, закурил сигарету.


“Это он”, - взволнованно сказал Голд.


“У меня есть глаза, не так ли? Я видел его фотографию”. Харкер достал автоматический кольт и навинтил глушитель. “Поехали. Пришло время поцелуя смерти.”


Он открыл дверь, вышел и тут же прицелился, дважды выстрелив Диллону в спину. Диллон, которого отбросило вперед, упал на колени лицом вниз, задняя часть его куртки тлела в том месте, куда попали пули.


Блейк Джонсон выпрыгнул из своего лимузина. “Что там происходит?” он закричал.


Харкер дважды выстрелил в него, но Блейк уже пригибался, и Харкер запрыгнул в седан. “Шевелись!” - прорычал он, и Голд завел двигатель, вырулил в проход и направился ко входу.


Наступила полная тишина, а Тедди уже склонился над Диллоном, сбивая крошечный огонек. “Шон, поговори со мной, ради Бога”.


“Сначала я пытаюсь отдышаться”. Диллон встал на колени.


Джонсон разговаривал по мобильному. Он выключил его. “Ты в порядке, Шон?”


“Такое чувство, будто по мне дважды ударили кувалдой, но я выживу”.


“Просто держись. Скорая помощь уже в пути”, - сказал Блейк. “Я позвоню бригадиру и скажу ему, что с тобой все в порядке”.


Голд припарковался за три улицы от дома, и Харкер возбужденно рассмеялся. “Это я надул этого маленького ублюдка или я надул его?”


“Ты, конечно, это сделала. Жаль, что этот идиот случайно появился”.


“А, пошел он к черту. Где мои деньги, чувак?”


Голд достал из кармана конверт и протянул ему. Харкер ухмыльнулся. “Приятно иметь с вами дело. На вашем месте я бы поторопился”.


Он вышел из седана и пошел прочь под дождем. Голд последовал за ним. Ничего вытирать не понадобилось, поскольку он был в перчатках. Он вернулся в отель, открыл машину и сел внутрь. Через несколько мгновений появилась машина скорой помощи и въехала в гараж отеля.


Голд достал мобильный и набрал специальный номер. “Голд на связи, миссия выполнена”.


“Ты уверена?” - Спросил Иуда.


“Двое сзади. Я сама видела, как он упал. Только что приехала скорая, чтобы забрать его ”.


“Следуйте этому”, - сказал Иуда. “Убедитесь и свяжитесь со мной снова”.


Голд выключил двигатель и, когда появилась машина скорой помощи, повернул ключ зажигания и поехал за ней.


В машине скорой помощи Фергюсон и Ханна смотрели, как Диллон снимает пиджак и рубашку. Две пули застряли в пуленепробиваемом жилете. Диллон расстегнул застежки-липучки, и Джонсон помог ему снять их.


“У тебя будет чертовски сильный синяк”, - сказал Блейк. “Между ними всего два дюйма. Этот ублюдок хорош. У меня есть друг в уголовно-процессуальном департаменте Вашингтона, который должен мне за услугу взглянуть на видео с камер наблюдения в гараже. Он посмотрит, сможет ли он опознать мужчин, а затем сотрет нашу маленькую комедию. Все это в высшей степени незаконно.”


“Парень за рулем был бы Маккавеем”, - сказал Диллон, когда Ханна протянула ему чистую клетчатую рубашку в деревенском стиле. “Наш черный друг будет нанятым мускулом. Мы не можем допустить, чтобы кого-то арестовали, это насторожило бы Иуду ”.


Ханна подарила ему кожаную куртку-бомбер. “Ты уверен, что с тобой все в порядке?”


“Я бы не отказалась от виски Bushmills, но это будет позже. Ты взяла косметичку из моего чемодана?”


Она кивнула. “Да”.


“Хорошо. Тогда, я думаю, пришло время для второго акта”.


Голд затормозил и наблюдал, как машина скорой помощи въезжает в морг Третьего округа. Полиции там не было, но потом они вернутся в отель и продолжат расследование. Он подождал довольно долго, затем глубоко вздохнул, вышел из машины и вошел внутрь.


Ночным дежурным был чернокожий бывший сержант морской пехоты по имени Тино Хилл. Он знал Блейка с прежних времен, когда Хилл был наблюдателем ФБР за ежемесячный гонорар, чтобы следить за плохими людьми с их лицами на плакатах.


Блейк, Тедди, Фергюсон и Ханна стояли в заднем кабинете, дверь которого была слегка приоткрыта. Диллон сидел за столом с открытой косметичкой и, глядя на себя в маленькое зеркальце, наносил на лицо сначала бело-зеленую основу, а затем мазал фальшивой кровью.


Он повернулся. “Я подойду?”


“Ты ужасно выглядишь”, - сказала ему Ханна.


“Хорошо. Посмотрим, что получится”.


“Ты уверена насчет этого?” Джонсон.


“Я думаю, Иуда захочет подтверждения”.


Зазвонил наружный звонок. Джонсон выглянул в приоткрытую дверь. “ Это он, водитель. Делай, как я тебе сказал, Тино.


Тино вышел. “ Я могу вам помочь? - спросил я.


“Ну, я не знаю”, - сказал Голд. “Мой двоюродный брат должен был встретить меня возле отеля "Чарльтон", но он не пришел, и кто-то сказал мне, что там была стрельба”.


“Просто подожди минутку”.


Тино вернулся внутрь, кивнул Диллону, открыл дверь и провел его в комнату с воздушным охлаждением, где стояло несколько хирургических столов, на которых лежали тела, три из которых были обнажены, остальные накрыты простынями.


“Готова к приему патологоанатомов утром”, - сказал он. “Хорошо, мистер Диллон, поднимайтесь”.


Диллон лег на свободный стол, и Тино накрыл его простыней, вышел, кивнул остальным и подошел к Голду.


“Теперь давайте посмотрим”. Он заглянул в свою кассу. “Вы сказали, рядом с "Чарльтоном”?"


“Совершенно верно”.


“Как звали вашего двоюродного брата?”


“Диллон”. Голд почти прошептал это.


“Эй, это жертва стрельбы в гараже Чарльтона. Его только что привезли. Вы сможете его опознать?”


“Если я должен”.


“Хорошо. Сюда, и если тебя вырвет, беги к зеленой двери”.


В приемной Голд остановился, особенно потрясенный видом обнаженных мертвых тел. “Они плохо выглядят, не так ли?” Сказал Тино. “Это касается всех нас. Имейте в виду, посмотрите на размер члена на том, что на конце. Я чертовски уверен, что он хорошо провел время ”.


Голд глубоко вздохнул. Тино откинул простыню, открыв только лицо Диллона. Его глаза были неподвижны и пристально смотрели. Он выглядел поистине ужасно, и Голд действительно побежал к зеленой двери, где оказался в туалете, и его сильно вырвало.


Когда он вышел, Тино провел его к стойке регистрации. “Могу я узнать ваши данные, сэр? Они понадобятся полиции”.


“Я сейчас слишком расстроен”, - сказал Голд. “Я вернусь завтра”, - и он поспешил к выходу.


В задней комнате Блейк выключил свой мобильный. “У меня есть машина без опознавательных знаков, чтобы следовать за ним. Естественно, мы оставим его на месте. Если бы мы этого не сделали, Иуда был бы недоволен, но я хотел бы знать, кто он на будущее ”.


“А стрелку, ” сказал Тедди, “ ему это тоже сходит с рук? Такой ублюдок”.


“Я знаю, Тедди, но такие парни, как этот, могут подцепить его на улице в любую ночь”.


Диллон вошел, сел, достал из косметички очищающий крем, смыл жирный блеск с лица, затем умылся в раковине в углу.


Он улыбнулся, вытираясь полотенцем. “Напугал ублюдка до смерти”.


У Блейка зазвонил телефон. Он послушал, затем сказал: “Спасибо, я у вас в долгу”. Он посмотрел на них. “Мой друг из уголовного розыска. Он сразу узнал стрелявшего, некоего Нельсона Харкера. Лицо водителя было неясным. Харкер - наемный убийца номер один, который так сильно пугает людей, что никто никогда не даст показаний. Он живет на Флауэр-стрит.”


“Ты навестишь его?” Спросила Ханна.


“На днях. Посмотрим. Давай вернемся в отель. Я высажу тебя, потом поеду домой и соберу вещи. Следующая остановка - Ирландия”.


По дороге в отель у него снова зазвонил мобильный, и он ответил. Выключив его, он сказал: “Мой человек проследил за нашим неизвестным до жилого дома в Джорджтауне. Его зовут Марк Голд. Моя секретарша Элис Квармби проверила его по нашему компьютеру, и угадайте что? Он старший компьютерный оператор в Министерстве обороны, очень умный молодой человек. Его брат, тоже американец, эмигрировал в Израиль. Он был убит в результате ракетного обстрела кибуца ХАМАС, где он работал.”


“Значит, Голд - Маккавеец?” - Спросила Ханна.


“Несомненно”.


Он затормозил под навесом у входа в отель. “Увидимся в Эндрюсе как можно скорее”.


Они вышли и вошли в дом, а Блейк Джонсон уехал с Тедди.


Голд оставил свой звонок Иуде, пока не добрался до своей квартиры. Тела в морге привели его в ужас, приторно-сладкий запах разложения.


Он выпил бренди и позвонил по специальному мобильному. “Это золото”, - сказал он, когда Иуда ответил. “Я получил доступ в морг. Он действительно мертв”.


“Отлично”, - сказал Иуда. “Я буду на связи”.


Мари де Бриссак отдыхала в своей комнате, лежа на кровати, когда дверь открылась. Вошел Дэвид Браун, за ним следовал Иуда в капюшоне. Мари села и спустила ноги на пол.


“Чего ты хочешь?” Она была встревожена, но отказалась показать это.


“Я просто хотела поделиться с тобой кое-какими новостями”. Она могла сказать, что Иуда смеялся. “Твоего друга Диллона недавно вырубили”.


“Ты лжешь”.


“Прямо сейчас он лежит в морге в Вашингтоне с двумя пулями в спине. Он не вернется, графиня”.


Он громко рассмеялся и вышел, а она заплакала. Дэвид Браун положил руку ей на плечо, но она стряхнула его руку.


“Давай, убирайся! Ты такая же плохая, как и он!”


ИРЛАНДИЯ • ЛОНДОН • ФРАНЦИЯ


ВОСТОЧНОЕ СРЕДИЗЕМНОМОРЬЕ


ВОСЕМЬ


Диллон сидел перед раковиной в ванной в квартире Тедди, обернув шею и плечи полотенцем. Тедди стоял в углу и курил сигарету, а Милдред Аткинсон стояла позади Диллона и смотрела на него в зеркало.


“Ты можешь что-нибудь сделать, Милдред?”


“Конечно, могу. Милое личико”. Она кивнула. “Волосы, правда, но я ненавижу заставлять людей красить их в черный цвет. Неважно, насколько хорошо ты это делаешь, это выглядит неправильно. Я имею в виду, я обожаю твои волосы, милый, ” сказала она Диллону, - они цвета бледной соломы. Что я сделаю, так это подрежу их, на самом деле ежиком, и сделаю бронзовыми, как на фотографии в паспорте, которую ты мне показывал. Это изменит форму твоего черепа. Затем брови. ” Она нахмурилась. “Я вижу, очки тонированные. Я проверю, что у меня есть в сумке с фокусами”.


Она взяла ножницы и начала. “Вы англичанка”, - сказал Диллон.


“Это правда, любимая. Я из Камдена в старом добром Лондоне. Начал играть в эту игру еще ребенком в Pinewood Studios ”.


“Что привело тебя сюда?”


“С любовью, моя дорогая, к самому большому американскому ублюдку, которого ты когда-либо встречала в своей жизни. К тому времени, когда я это обнаружила, я уже прочно вошла в бизнес, поэтому решила остаться. В любом случае, хватит болтать, и давайте займемся этим ”.


Диллон откинулся на спинку стула, другой Диллон смотрел на него из зеркала. Тедди сказал с благоговением: “Ты гений, Милдред. Тонированные стекла в самый раз”.


Она собрала свою сумку. “Удачи, мистер Диллон. Краска должна простоять две недели”.


“Позволь мне кое-что тебе подарить”, - сказал Тедди.


“Ерунда, было приятно”. Она погладила его по лицу и улыбнулась Диллону. “Чудесный мальчик, Тедди”, - и вышла.


В Эндрюсе они расстались, Фергюсон и Ханна Бернштейн первыми в "Лире". Блейк, Диллон и Тедди смотрели им вслед, стоя внутри ангара, укрывшись от дождя.


Тедди пожал ему руку. “Ну, теперь все зависит от вас, ребята”.


Диллон начал отворачиваться, потом что-то вспомнил и достал бумажник. Он достал рисунок, который сделала для него Мари де Бриссак, и развернул его.


“Дочь президента сделала это для меня. Это герб на боковой стороне серебряной зажигалки, которой пользовался Иуда”.


“По-моему, это похоже на вспышку в армейской дивизии”, - сказал Блейк.


“Да, и поскольку мы знаем, что Иуда служил в войне Судного дня, это должен быть Израиль. Ворон с молнией в когтях. Зацени, Тедди. Где-то должны быть списки погон израильской армии.”


“Наверное, в публичной библиотеке”. Тедди рассмеялся. “Хорошо, я позабочусь об этом”.


Крупный чернокожий мужчина, одетый в стандартную темно-синюю форму авиакомпании, подошел к нам с зонтиком. “Сержант Пол Керси, джентльмены. Я ваша стюардесса. Я думаю, вы знаете пилотов, мистер Джонсон”.


“Конечно, хочу”.


Диллон протянул руку. “Киф – Мартин Киф”. Нет смысла называть его настоящее имя, поскольку предполагалось, что он мертв.


“Очень приятно. Сюда, джентльмены”.


Он держал над ними зонтик, и они направились к трапу, где ждали пилоты. Джонсон поприветствовал их как старых друзей и представил друг другу.


“Капитан Том Вернон и лейтенант Сэм Гонт. Это Мартин Киф”.


“Приятно познакомиться”, - сказал Вернон. “Как вы можете видеть, мы носим гражданскую форму. Мы считаем, что реклама не стоит денег. Обычно экипаж этого самолета состоит из четырех человек, но мы обходимся тремя. "Галф Файв" - лучший частный коммерческий самолет в мире. Мы развиваем скорость шестьсот миль в час и дальность полета шесть тысяч пятьсот.”


“Итак, Ирландия - это не проблема”.


“Сегодня хороший ветер. Мы должны быть в Дублине через шесть часов”.


“Итак, давайте продолжим”, - сказал Джонсон. “После вас, джентльмены”, - и он последовал за пилотами вверх по ступенькам.


Тедди Грант в своей квартире чувствовал беспокойство, не мог присесть. Так много было поставлено на карту, чертовски много, и казалось, что он ничего не может сделать, и это расстраивало его. Он посмотрел на часы. Было всего девять часов, и тут он вспомнил о наброске, который дал ему Диллон. В Джорджтауне были книжные магазины, которые оставались открытыми до 10 часов вечера, так что ему было чем заняться. Он взял свой плащ и вышел.


Его седан был автоматическим и имел определенные приспособления из-за того, что он был одноруким, и он умело вел машину в Джорджтаун. Он припарковался на обочине, открыл бардачок и достал складной зонтик. Там также был короткоствольный револьвер "Кольт". Он проверил его и положил в карман плаща. В наши дни грабежи были частым явлением, и осторожность стоила того.


Он нажал автоматическую кнопку на зонтике, и тот подпрыгнул у него над головой. У него оставалось еще сорок минут до закрытия магазинов, и он нашел район, вокруг которого группировались книжные магазины, и зашел в первый попавшийся.


Он нашел военный раздел и просмотрел его. Большинство книг, казалось, были посвящены Второй мировой войне, нацистам и СС. Странная одержимость некоторых людей этим. Вообще ничего об израильской армии. По пути к выходу он задержался у стенда, где была выставлена новая книга по истории иудаизма. Он угрюмо посмотрел на нее и вышел.


Хотя Тедди был христианином, его бабушка по отцовской линии была еврейкой и вышла замуж, как говорится, не по своей вере. Давно умерла, но Тедди вспоминал ее с нежностью и гордился еврейскими корнями, которые она ему передала. Он никогда не афишировал этот факт, потому что религия любого рода ничего для него не значила, но евреи были великим народом. Религиозные предписания, мораль, которую они дали миру, не имели себе равных. Его разозлила мысль о том, что такие люди, как Иуда и его Маккавеи, пачкают своими действиями само название своей расы.


Он перепробовал еще три магазина, прежде чем ему повезло. Маленькое заведение на углу как раз закрывалось, владелец - очень старый седовласый мужчина.


“Я не буду вас задерживать”, - сказал Тедди. “Я искал справочник по подразделениям израильской армии, дивизионным знакам, погонам”.


“Минутку”. Старик подошел к полке, порылся на ней и вернулся с небольшой книжкой в мягкой обложке. “Это серия, которую выпускает эта компания. "Армии мира". Они довольно популярны. На самом деле, у меня остались книги только для российской и израильской армий. Я должен изменить порядок.”


“Сколько?” Спросил Тедди.


“Пятнадцать на пятьдесят”.


Тедди достал наличные. “Сумка не нужна, и большое спасибо за вашу помощь”.


Он вернулся к седану под дождем в приподнятом настроении, сел, включил свет и открыл книгу. В основном это был текст примерно на двенадцати страницах, выполненный в цвете, с изображением погон различных израильских подразделений. Он закрыл книгу. Там не было ничего, даже отдаленно напоминающего ворона.


Он сидел там, расстроенный и почему-то злой. Он закурил сигарету и начал перечислять события дня, кульминацией которых стало покушение на Диллона. То, что Марка Голда нужно было оставить нетронутым, имело смысл, но Харкер, животное, которое много раз убивало за деньги? Тедди это совсем не устраивало.


“Я имею в виду, ради чего все это было, Вьетнам?” - мягко спросил он себя. “Создало ли это лучшее общество? Черт возьми, нет. Весь путь шел под откос”.


Он открыл бардачок, нашел глушитель, надел его на ствол кольта и положил обратно в карман. Что там Блейк говорил о Харкере? Такие парни, как он, могут получить это на улице в любую ночь . Тедди натянуто улыбнулся и уехал.


Когда Нельсон Харкер свернул на Флауэр-стрит, он был более чем слегка пьян и промок до нитки под проливным дождем. Имея наличные в кармане, он действительно повесил одну из них, а также оплатил услуги двух проституток прямо на улице, именно так, как ему нравилось. Он споткнулся на неровном тротуаре и остановился, покачиваясь.


“Извините меня”.


Он обернулся и увидел, что маленький однорукий человечек в плаще пристально смотрит на него. Харкер уставился на него. “Чего ты хочешь, маленький гаденыш?”


Рука Тедди лежала на рукоятке кольта в кармане плаща. Всем своим существом он хотел вытащить его и пристрелить ублюдка – но внезапно не смог. Сквозь ярость просочилось какое-то провиденциальное второе зрение. Это был не вопрос морали. Во Вьетнаме он убивал по более скромным причинам, но если бы все пошло не так и он оказался в руках полиции, последовавший скандал привел бы к падению самого президента, единственного человека, которого он ценил больше всего. Господи, о чем он только думал?


Он глубоко вздохнул. “Что ж, извините меня. Я только собирался спросить дорогу до Центра”.


“Иди на хуй”, - сказал Харкер и, пьяно пошатываясь, пошел прочь.


Тедди быстро зашагал прочь, сворачивая с одной улицы на другую, пока не добрался до седана. Еще через милю ему нужно было пересечь реку. Он остановился на полпути, вышел и бросил Кольт в темную воду. Он был незарегистрирован, его невозможно было отследить, но это не имело значения. Она утонет в грязи и останется там навсегда, как памятник тому, что было едва ли не самым глупым поступком за всю его жизнь.


“Чертова дура”, - тихо сказал он. “Во что, по-твоему, ты играла?” он сел в седан и уехал.


"Гольфстрим" произвел на Диллона огромное впечатление. Было так тихо, что просто невероятно. Там стояли огромные клубные кресла, которые наклонялись для сна, диванчик с одной стороны, а столы были отделаны кленовым шпоном. Он уже обратил внимание на камбуз и помещения для отдыха экипажа, и там был даже душ для стояния.


“Ты хорошо справляешься с собой”, - сказал он Джонсону.


“Это лучшее”, - сказал Блейк. “Лучшее в мире, и это то, что мне нужно. Здесь даже могут использоваться взлетно-посадочные полосы вдвое меньшей длины, чем требуется для коммерческих авиалайнеров”.


“Мне нравится, как они сделали ”пятерку" после "Гольфстрима", - сказал Диллон. “Роман с буквой V.”


“Это стиль для тебя”, - сказал ему Блейк. “У нас также есть ультрасовременная система спутниковой связи”.


“Я попробую это прямо сейчас”.


Из динамика донесся голос капитана Вернона. “Мы летим на высоте пятидесяти тысяч футов, и у нас сильный попутный ветер. Кстати, Ирландия на пять часов опережает нас, так что я предлагаю вам перевести свои часы.”


Керси принесла кофе и чай для Диллона. “Пожалуйста, джентльмены. Пойте, если что-нибудь захотите. Я подам ужин через час, если вас это устроит”.


“Что ж, большая порция виски Bushmills сейчас бы подошла”, - сказал ему Диллон. “Если у вас есть такая вещь”.


“У нас есть все”. Керси вернулся к Бушмиллам через несколько секунд. “Все в порядке, сэр?”


“Очень хорошо”, - сказал Диллон.


После того, как Керси ушла, закрыв дверь на кухню, Блейк спросил: “Вы хотели позвонить?”


“Да, моему старому другу Лиаму Девлину, величайшему эксперту по ИРА из ныне живущих. Он оказал нам значительную помощь в деле об ирландской розе, помнишь?”


“Конечно, хочу”. Блейк посмотрел на часы. “Но там сейчас половина третьего ночи”.


“Так я его разбужу”, - и Диллон поднял трубку.


Лежа в постели в своем коттедже в деревне Килри под Дублином, Лайам Девлин услышал непрекращающийся телефонный звонок. Он выругался, включил свет и поднял трубку телефона, проверяя время на прикроватных часах.


“Иисус, Мария и Иосиф, вы знаете, который час, кто бы вы ни были?”


“О, заткнись, старый плут, и послушай, ладно? Это Шон – Шон Диллон”.


Девлин заставил себя подняться. “Ах ты, юный дьяволенок. Откуда ты звонишь?”


“Гольфстрим" пересекает Атлантику, Лиам. Со мной друг, и ты нам нужен”.


“Это дело ИРА?” Спросил Девлин.


“Хуже, намного хуже, но Дермот Райли замешан, только не в делах ИРА”.


“Конечно, и он отбывает пятнадцать лет в тюрьме Уондсворт”.


“Был, пока не предложил Фергюсону сделку, местонахождение другого Подразделения Действующей армии в Лондоне и склад оружия”.


“И ты ему поверила?” - Девлин громко рассмеялся. “И он тебя обманул?”


“Что-то вроде этого, но гораздо сложнее, и, как я уже сказал, это не дело ИРА. Мне нужно добраться до него, Лиам. Это отчаянно важно. Пошарь вокруг и посмотри, что ты сможешь выяснить ”.


“Ну, в Талламоре всегда бывает его кузина, Бриджит О'Мэлли. Ее ферма недалеко от реки Блэкуотер”.


“Может быть, или он сочтет это слишком очевидным. Увидимся в Килри около половины десятого. Кстати, он использовал имя Томас О'Мэлли ”.


“Все в порядке. Теперь я могу снова лечь спать?” Спросил Девлин.


“Конечно, а когда ты вообще делала что-нибудь, кроме того, что хотела делать?” Спросил Диллон и положил трубку.


Девлин сидел и думал об этом. Судя по тому, что сказал Диллон, это было что-то особенное, очень особенное, и в его возрасте это его взволновало. Он потянулся за сигаретой и закурил. Его врач пытался заставить его сократить дозу, но, черт возьми, какое это имело значение в его возрасте? Он встал, нашел халат, пошел на кухню и поставил чайник, затем снял трубку телефона и набрал номер.


“Это ты, Майкл?” спросил он. “Это Лиам Девлин”.


“Господи, Лиам, ты допоздна не спишь”.


“И ты”.


“Ну, вы знаете, я увлеклась написанием романов, и мне нравится работать по ночам”.


“Я слышала это, а также слышала, что вы почти всегда завтракаете в ”Ирландском гусаре" около семи часов утра".


“Это правда”.


“Я присоединюсь к тебе. Мне нужно поковыряться в твоих мозгах”.


“И я знаю, что это значит, старый хрыч. Тогда увидимся, и мы попробуем”.


Девлин положил трубку, выключил чайник и, тихонько насвистывая, заварил чай.


На "Гольфстриме" они отлично поужинали филе камбалы с лимоном, картофелем и смешанным салатом, за которым последовало итальянское мороженое с фундуком. Они распили бутылку шабли.


После этого Диллон сказал: “Интересно, что получат бедняги в первом классе сегодня вечером на коммерческих рейсах. Это было здорово”.


“Мы стремимся нравиться”. Блейк отпил немного кофе. “Девлин кажется необыкновенной личностью. Все истории, которые я слышал, правда?”


“Вероятно. Он был выпускником Тринити-колледжа в Дублине. Ученый и поэт, а также один из самых опасных боевиков, которые когда-либо были у ИРА. Во время Гражданской войны в Испании он сражался против Франко и был взят в плен итальянцами, которые передали его нацистам в Берлине.”


“И он работал на них?”


“Ну, он не был фашистом, но ИРА в то время торговалась с Гитлером. Они думали, что проигрыш Англии в войне даст Ирландии возможность. Девлин прыгнул с парашютом в Ирландию по заданию абвера и с трудом добрался до Берлина.”


“Тогда что? Есть ли доля правды в старой легенде о попытке немцев похитить Черчилля с помощью Девлина в качестве посредника?”


“Норфолк, тысяча девятьсот сорок третий”, - сказал Диллон. “Отборный отряд немецких парашютистов. Девлин был там, но попытка провалилась. И снова он выбрался маленьким чудом.”


“Но вы сказали, что он был антифашистом?”


“Они хорошо заплатили ему, и деньги пошли в фонды организации. Однажды он сказал, что попытался бы схватить Гитлера, если бы кто-то заплатил ему достаточно. Он знал их всех лично. Himmler, General Walter Schellenberg. Он даже сыграл важную роль в спасении Гитлера от убийства ЭСЭСОВЦАМИ в конце войны.”


“Боже милостивый!” - Воскликнул Блейк.


“Идея заключалась в том, что лучше было оставить его в живых и подстроить все под себя, тогда как с СС во главе война могла бы продолжаться дольше”.


“Я поняла, к чему ты клонишь”.


“Гитлер наградил его Железным крестом первой степени. Девлин чуть не расхохотался, когда рассказал вам об этом ”.


“А потом начались проблемы?”


“Да. Он был одним из первых архитекторов Временной ИРА. В списке самых разыскиваемых британской армией”.


“И тогда вы с ним познакомились?”


“Он научил меня всему, что я знаю, но Лиам был старомодным революционером, а я переживала марксистскую фазу; всю чистоту насилия, будучи молодой и глупой. Они обменялись выстрелами, но особого вреда не причинили. За последние годы мы помирились”.


“Странный человек”.


“Великий человек, лучший из всех, кого я когда-либо знал”.


Блейк кивнул. “Это имя в вашем фальшивом паспорте, Мартин Киф. Что-нибудь значит?”


Диллон пожал плечами. “Псевдоним, которым я пользовался время от времени в течение многих лет”.


Блейк кивнул. “Так ты думаешь, Девлин мог бы помочь нам найти Райли?”


“Если кто-нибудь сможет. Как только мы поймаем Райли, мы доставим его обратно в Лондон, чтобы опознать того фальшивого адвоката по камерам наблюдения в Уондсворте. Как только у нас будет его лицо, мы перейдем к его личности ”.


“Ты говоришь уверенно!”


“Да. Если повезет, он может стать ступенькой на пути к Иуде”.


Блейк медленно кивнул. “Это немного”.


“Это все, что у нас есть, и еще кое-что. Если мы найдем то место, где Иуда держит ее, вызывать "Морских котиков" или какой-либо другой спецназ не принесет никакой пользы. Он убьет ее насмерть при первом же звуке.


“Ты имеешь в виду, что хотела бы пойти туда одна?”


“Мне понадобится подкрепление”, - сказал ему Диллон. “Но я видел изрядную часть интерьера. Я знаю, что она на третьем этаже и тому подобное”.


“Но один человек”. Блейк покачал головой. “Это безумие”.


“С ним всего пятеро Маккавеев”, - сказал Диллон. “ И никаких признаков персонала. Но тогда у него не было бы персонала по очевидным причинам. Итак, пять плюс Иуда - это шесть”.


“И ты бы сделал это сам?”


“Почему бы и нет? Вы слышали старую шутку о портном из сказки братьев Гримм? Пять одним ударом? Я сделаю шесть ”.


“Это были мухи на ломтике хлеба с джемом”, - сказал Блейк.


“Разница та же”. Диллон позвонил Керси. “Еще один Bushmills, и я сдамся”.


“Сию минуту, сэр”.


“Знаешь, - сказал Блейк, - есть одна вещь, которая действительно беспокоит меня во всем этом бизнесе”.


“И что это?” Спросил Диллон, взяв принесенный Керси напиток.


“Из того, что рассказала вам Мари де Бриссак, генерал знал из анонимного письма только то, что его жена провела ночь с американским офицером. Он не знал, что это был Джейк Казале”.


“Так могло бы показаться”.


“Итак, только Мари, ее мать и президент знали этот секрет”.


“Ты забываешь о Тедди Гранте”.


“Хорошо, но это означает, что после смерти графини осталось только трое. Так как, черт возьми, Иуда узнал?”


“Бог знает. Важно лишь то, что он это сделал”. Диллон выключил верхний свет. “Я собираюсь поспать, пока все в порядке”, - и откинулся на спинку сиденья.


Девлин припарковал свою машину на набережной реки Лиффи и пошел под мелким дождем в паб под названием "Ирландский гусар". Это было приятное старомодное заведение с кабинками и баром из красного дерева с зеркалом за спиной и рядами бутылок на полках. Обычно пользующаяся большим успехом у республиканцев и сторонников Шинн Фейн, в это утреннее время посетителями были в основном работники всех мастей, готовящие полноценный ирландский завтрак. Он нашел свою добычу, некоего Майкла Лири, в конце стола, когда тот только приступал к трапезе.


“Лиам, ты старый пес”.


“И тебе того же”, - сказал ему Девлин.


К столу подошла молодая женщина, расплывшаяся в улыбке, потому что Девлин был всеобщим любимцем. “И что я могу вам предложить, мистер Девлин?”


“То же самое и побольше чая на завтрак, и имей в виду, я могу опустить в него ложку”. Он повернулся к Лири. “Работа продвигается хорошо, Майкл?”


“Триллер, в котором я снималась, отлично продавался в аэропортах. Честно говоря, Лиам, за последние двенадцать месяцев я заработала пятьдесят тысяч фунтов, и, кажется, он растет ”.


“И все еще работаешь по ночам?”


“Это нога. У меня сильная боль. Не могу уснуть”, - и он стукнул по ней кулаком.


Лири, активный член Временной ИРА на протяжении более двадцати лет, потерял ногу, когда бомба, которую он должен был перевезти через границу в старом грузовике, взорвалась преждевременно, убив двух его товарищей и оторвав ему ногу. По крайней мере, этот инцидент спас его от британской тюрьмы, но положил конец его карьере активного члена Движения.


Молодая женщина принесла Девлину завтрак и чайник чая и удалилась, и он принялся за еду.


“В чем дело, Лиам? Чего ты хочешь?” Спросил Лири.


“Пятнадцать лет назад, когда мне было шестьдесят и я должна была соображать лучше, я спасла тебе жизнь в графстве Даун. Когда пилеры из РУК выстрелили тебе в плечо, я перевезла тебя через границу”.


“Верно, - сказал Лири, - но в одном отношении фальшиво, как моя левая нога. Тебе было не шестьдесят, тебе было семьдесят”.


“Небольшое отклонение от истины, но ты у меня в долгу, и я пришла забрать его”.


Лири сделал паузу, слегка нахмурившись, затем продолжил есть. “Продолжай”.


“Мы оба знаем, что вы все еще тесно связаны с организацией. Вы все еще руководили отделом разведки в Дублине при начальнике штаба, пока не начался мирный процесс”.


Лири отодвинул свою тарелку, и молодая женщина подошла и забрала ее. “Это дело ИРА, Лайам?”


“ Только косвенно. Услуга для друга.


“ Продолжай. ” Лири набил свою трубку из кисета.


“ Ты все еще держишь ухо востро. Знаете ли вы, вернулся ли Дермот Райли целым и невредимым? Видите ли, последнее, что я слышал, это то, что он отсидел пятнадцать лет в тюрьме Уондсворт, а потом, кажется, вышел. Насколько я понимаю, когда его видели в последний раз, у него был ирландский паспорт на имя Томаса О'Мэлли.


“ Кто его видел? - спросил я.


“ Друг мой, но это конфиденциально.


“Что ж, Дермота хотели бы видеть больше, чем кто-либо, включая главу администрации. Хорошо, он вернулся. Три дня назад он прошел проверку в аэропорту Дублина под именем Томаса О'Мэлли. Сотрудник службы безопасности узнал его. Поскольку он один из наших, он просто проверил его, а затем доложил о случившемся начальнику штаба.”


“И что он сделал?”


“Позвонила в Лондон, затем отправила двух силовиков, Белла и Барри, нанести визит Бриджит О'Мэлли на ее ферму у реки Блэкуотер. Это было вчера. Она поклялась, что его там не было. Думали, что он все еще в тюрьме, поэтому они вернулись ”.


“Зная этих двоих, я удивлен, что они не попытались прижечь ее сигаретами”.


“Ты думаешь, он там, Лиам?”


“Или около того. Куда еще он мог пойти?”


Последовала пауза, пока Девлин пил чай, и, наконец, Лири сказал: “Дело в том, что это воняет. У нас везде друзья, ты это знаешь, даже в тюрьме Уондсворт. Похоже, Райли арестовали по ордеру, подписанному бригадным генералом Чарльзом Фергюсоном несколько дней назад.”


“Это ты мне говоришь?” Девлин закурил сигарету.


“И мы все знаем, кто в наши дни является его сильной правой рукой – Шон Диллон. Был бы он твоим другом, Лиам?”


Девлин улыбнулся. “Откуда бы мне знать такого отчаянного парня?”


“Перестань, Лиам. Ты научил его всему, что знаешь сам. Ты говорил, что он - твоя темная сторона”.


Девлин встал. “Великолепный завтрак, и ты теперь успешный писатель, Майкл, я позволю тебе угостить меня. Если вы столкнетесь с Дермотом Райли, я хотел бы поговорить с вами.


“Не будь глупцом, Лиам. Даже живая легенда ИРА может плохо кончить”.


“Господи, сынок, кого это волнует в моем возрасте? О, и ты можешь сказать главе администрации, когда позвонишь ему, что это не дело ИРА. У него есть мое слово ”.


Он ушел, а Лири сидел и думал об этом, и тут до него дошло. Зачем Фергюсону забирать Райли из Уондсворта? Очевидно, для какой-то сделки, и Райли сбежал, а если и нет, то находился ли он в Ирландии по фальшивому паспорту, чтобы выполнить ту или иную работу для Фергюсона?


В любом случае, оставался только один выход, и он встал и ушел, быстро направляясь к своей машине.


Он сидел в гостиной маленького загородного домика, который был домом начальника штаба. Его жена подала чай, а Вождь сидел, поглаживая кошку, сидевшую у него на коленях, и слушал.


Когда Лири закончил, другой мужчина сказал: “Свяжись с Беллом и Барри и пришли их ко мне”.


“А Лайам?”


“Никто не любит его больше, чем я, но если старый хрыч там появится, особенно если с ним Диллон, тогда Белл и Барри смогут надуть их обоих”.


Коттедж Девлина в Килри находился рядом с монастырем. Сад поражал буйством красок, а сам коттедж был викторианским, с готическими фронтонами и крутой крышей. Блейк Джонсон и Диллон прибыли на арендованной машине из аэропорта Дублина в половине десятого.


“Это мило”, - сказал Джонсон.


“Да, ему нравится его сад”, - сказал Диллон и позвонил в звонок.


Дверь открылась, и появился Девлин в черном свитере и брюках. “Ах ты, юный ублюдок”, - воскликнул он и крепко обнял Диллона, затем улыбнулся Блейку. “И кто бы это мог быть?”


“Друг из Вашингтона, Блейк Джонсон”.


“Друг, не так ли? Ну, я здесь достаточно долго, чтобы распознать овощечистку, когда вижу ее. Это в Белфасте для полицейского, мистер Джонсон, но пойдемте на кухню. Я позавтракала, но приготовлю тебе кофе. К какой разновидности полицейских ты относишься?”


“Раньше я работала в ФБР”, - сказала Джонсон, пока Девлин наполняла чайник.


“А теперь?”


Джонсон взглянул на Диллона, который сказал: “Допустим, он делает для президента то, что Фергюсон делает для премьер-министра”.


“Это, должно быть, непростая задача”. Девлин улыбнулся. “Хорошо, садись и расскажи мне об этом”.


Что Диллон и сделал, Блейк Джонсон тут и там вставлял пару замечаний. Когда они закончили, Девлин сказал: “Нехорошо, совсем нехорошо, и я вижу, где тебе нужна Райли”.


“Вы поможете нам, мистер Девлин?”


“Лиам, сынок, Лиам. На самом деле, я уже пытался”. Он продолжил рассказывать им о своем завтраке с Лири.


Когда он закончил, Диллон спросил: “Значит, Белл и Барри все еще здесь?”


“Они особенные?” Спросил Блейк.


“Худшее. Если они возьмутся за нее, она узнает об этом. ” Он достал свой "Вальтер" и проверил его. “У тебя есть оружие?” - спросил он Блейка.


“ Конечно, моя "Беретта". Понадобится ли мне это?”


“Может быть. Лири расскажет начальнику штаба, и он отправит их к ней ”.


“Я знаю. Я подумал, что это поможет размешать кашу, Шон”, - сказал Девлин.


“Вы, конечно, слышали. Мы сейчас пойдем”.


“Не без меня”. Девлин улыбнулся Блейку. “Прекрасная страна, где у Бриджит ферма. Талламор, между рекой Блэкуотер и горами Нокмилдаун. Великолепный день за городом. Что может быть лучше?”


В то же время в офисе Фергюсона в Министерстве обороны Ханна звонила в службу безопасности Уондсворта. Она поговорила со старшим офицером и изложила свою просьбу, затем постучала в дверь Фергюсона.


“Я разговаривала с человеком, ответственным за записи с камер наблюдения, бригадный генерал. Он сейчас копается в том, что у них есть, и я сказала ему, что буду там немедленно ”.


“Возьми мою машину с водителем”, - сказал Фергюсон.


“Я тут подумала. Я не думаю, что Иуда мог нарушить целостность Департамента как такового. Если бы у него здесь был завод, наверняка его людям не понадобилось бы подслушивать в коттедже Диллона с помощью направленных микрофонов.”


“Один момент, который пришел мне в голову, старший инспектор”.


“Это все еще оставляет нас с фактом, что, по-видимому, Маккавеи работают в компьютерном отделе как МИ-5, так и SIS”.


“Нам придется прекратить охоту на этого человека до тех пор, пока это несчастливое дело так или иначе не разрешится”.


“Хорошо, сэр”.


“Так получилось, что первое, что я сделала, придя в офис, - это проверила резюме каждого сотрудника Отдела на своем компьютере”.


“Из-за религиозной ориентации, бригадир?”


“Да простит меня Бог, но да”.


“И я была единственной еврейкой”. Она улыбнулась. “Когда Маккавеи перестают быть Маккавеями?” Она снова улыбнулась. “Увидимся позже, сэр”, - и вышла.


“И как далеко, вы сказали?” Блейк Джонсон спросил Девлина.


“Ну, мы проехали миль тридцать или около того. Может быть, еще сотню или сто двадцать. Это проселочные дороги, которые петляют и поворачивают. Здесь нет ни супермагистралей, ни автострад”.


- Я позвоню Фергюсону и узнаю, что он задумал, - сказал Диллон.


Он нажал кнопку Codex на своем мобильном телефоне, затем позвонил Фергюсону. “Это я”, - сказал он и, несмотря на зашифрованный характер звонка, добавил: “Мартин Киф”.


“В этом нет необходимости”, - сказал Фергюсон. “Индикатор машины горит зеленым. Где ты?”


“ Еду из Дублина в Карлоу, а потом в Уотерфорд.


“ Ты собираешься встретиться с этой женщиной, О'Мэлли?


“Да. Девлин узнал от источника в ИРА, что Райли три дня назад проехала через аэропорт Дублина по паспорту О'Мэлли. Дело в том, что власти тоже хотели бы с ним поговорить. Глава администрации отправил пару крутых парней в Талламор, чтобы попытаться найти его, но у них ничего не вышло.”


“Я понимаю”.


“Девлин хорошенько размешал кашу со своим связным. Мы думаем, это заставит главу администрации снова послать туда своих головорезов. Возможно, они даже опередят нас ”.


“Будь осторожен, - сказал ему Фергюсон, - и сохрани Джонсона в целости и сохранности. Ты расходный материал, Диллон, но его кончина станет международным инцидентом”.


“Большое спасибо”. Диллон выключил свой мобильный, откинулся на спинку стула и начал беспомощно смеяться.


ДЕВЯТЬ


На ферме недалеко от Талламора Дермот Райли закончил доить последнюю корову. Он отнес бочки с молоком к трактору, погрузил их в прицеп, затем выехал из сарая и проехал по дороге четверть мили, чтобы оставить бочки на платформе у ворот, чтобы их забрал грузовик с молочной фермы в деревне.


Он подъехал обратно к сараю, припарковался внутри, закурил сигарету и встал у входа, глядя на возвышающиеся над ним склоны гор Нокмилдаун. На нем была кепка, старая куртка из ослиной кожи и резиновые сапоги, и он никогда не был так счастлив. Карл, немецкий эльзасец, лежал на тюке сена и наблюдал за ним, высунув язык.


“Это и есть жизнь, пес, не так ли?” Райли сказал: “Единственная чертова жизнь”.


Собака заскулила, и Бриджит крикнула через двор: “Заходи, Дермот”.


Ей было чуть за шестьдесят, но выглядела она старше - полная женщина с материнским взглядом, с красными щеками, характерными для сельской жизни, и седыми волосами. Когда Дермот появился ночью на пороге ее дома, она была вне себя от радости. Потрясение от встречи с ним во плоти, когда она думала, что он в тюрьме, было почти невыносимым. Конечно, он сказал ей, что его присутствие пока нужно держать в секрете, пока он не разберется с ИРА. Она нашла одеяла и подушки и проехала с ним полмили по трассе на своем старом джипе до сарая в Хай Мидоу, где они занимались овцами в сезон ягнения. Над чердаком была комната с потайной дверью, и Райли часто пользовалась ею в прежние времена, когда была в бегах.


“Ты управляйся здесь, пока я не увижу старину Колина и Питера и не скажу им, чтобы они взяли недельный отпуск”, - сказала она, имея в виду двух пенсионеров, которые работали на ферме неполный рабочий день.


Но утром Белл и Барри приехали из Дублина на серебристом BMW, по-настоящему напугав мужчин, которые спрашивали о Дермоте. Она солгала сквозь зубы, чего не любила делать как добрая католичка, настояв на том, что Дермот в тюрьме. Помогли две вещи. Когда они допрашивали Колина и Питера, двое стариков были искренне сбиты с толку, также настаивали на том, что Дермот находится в тюрьме в Англии, и явно говорили правду. Во-вторых, Бриджит смогла достать письмо, написанное Дермотом в Уондсворте всего десять дней назад.


Двое мужчин настояли на обыске дома и хозяйственных построек. Барри, ростом шесть футов три дюйма и сложением как стена, сказал ей низким, опасным голосом, когда они уходили: “Ты знаешь, кому позвонить в Дублин, если он объявится, ты делала это на протяжении многих лет. Ему не о чем беспокоиться. Шеф хочет высказаться, вот и все.”


Не то чтобы она ему поверила, ни на мгновение.


На кухне она передала ему сэндвич с яйцом и кружку чая. “Ты меня балуешь”, - сказал Дермот.


“Ах, тебя стоит побаловать”. Она села за стол и сама выпила чай. “Что теперь будет, Дермот? Достаточно плохо, чтобы скрываться от полиции, но ИРА - это нечто другое ”.


“Я заключу мир. Все, что мне нужно, - это шанс рассказать свою версию событий. Все будет хорошо, вот увидишь”.


“И ты останешься?”


“Я больше никогда не собираюсь уезжать”. Он ухмыльнулся. “Найди мне хорошую девушку в деревне, и я остепенюсь”.


В этот момент Белл и Барри подъезжали к Талламору на BMW. Их встреча с главой администрации была короткой.


“Я обеспокоен тем, что Райли замышлял недоброе. В последний раз слышали, что он покидал Уондсворт в компании бригадира Чарльза Фергюсона, и мы все знаем, что это значит. Мне нужен этот ублюдок, так что возвращайся и забери его для меня ”.


Когда они въезжали в деревню, именно Белл заметил Колина и Питера, выходящих из почтового отделения. “Это интересно”, - сказал он. “Два старика с фермы. Почему они не работают?”


“Может быть, они работают неполный рабочий день”, - предположил Барри.


“Но они все равно работали по утрам, когда вся тяжелая работа была сделана”, - сказал Белл. “Загоняли коров, доили и так далее. Я знаю об этих вещах, я выросла на ферме. У меня будут слова.”


Колин и Питер исчезли в баре Murphy's Select, и Белл последовал за ними. В то утро в баре были только Мерфи, двое стариков, перед каждым из которых уже стояла пинта стаута, и сурового вида молодой человек в матерчатой кепке, куртке и джинсах.


Старики замолчали, застыв от страха, а Мерфи, который очень хорошо знал, кто такой Белл, побледнел. Молодой человек отпил немного эля и нахмурился.


“Итак, вы, старые ублюдки, - сказал Белл, - я не думаю, что вы говорили правду, когда мы разговаривали вчера”.


“Господи, мистер, клянусь, так и было”.


“Тогда скажи мне одну вещь. Почему ты не работаешь?”


“Это миссис хотела дать нам выходной”, - сказал Питер.


“ Эй, ты, ” окликнул молодой человек за стойкой бара. “ Оставь их в покое.


Мерфи положила руку ему на плечо. “ Оставь это, Патрик, это дело ИРА.


Белл проигнорировал его. “Значит, ты не видел Райли?”


“Клянусь Богом, я этого не делала”.


Патрик подошел к Беллу и похлопал его по плечу. “Я сказал, оставь их в покое”.


Белл замахнулся правым локтем назад, угодив ему прямо в рот, и когда Патрик отшатнулся, появившийся в дверях Барри нанес ему сильный удар по почкам, от которого тот упал на колени. Он оставался там до тех пор, пока Белл не толкнул его.


“Глупый мальчишка”, - крикнул он Мерфи. “Скажи ему, чтобы в будущем следил за своими манерами”, и они ушли.


Барри сел за руль и поехал на ферму. Он остановился у входа, где был припаркован грузовик с молочной фермы, двое мужчин поднимали на борт молочные бочки Бриджит.


“ Интересно, ” сказал Белл. “Она дала своим работникам отпуск, так как же, черт возьми, эта старая женщина управлялась с этими молочными бочками?”


“Ну, посмотрим, не так ли?” Барри сказал ему об этом и поехал по трассе.


Бриджит случайно оказалась в подсобке в задней части дома, когда они приехали, поэтому она их не слышала, а овчарка была в сарае в Хай Мидоу, где Дермот проверял овцематок. Она вошла на кухню с пакетом муки и остановилась как вкопанная. Барри и Белл стояли прямо в дверях кухни.


“Ты вернулась”, - прошептала она и положила пакет с мукой на стол.


“Да, это мы, лживая старая сука”, - сказал Барри. Он сделал шаг вперед и влепил ей пощечину. “Ну и где он теперь?”


Она была напугана до смерти. “Я не знаю, правда, не знаю, мистер Барри”.


“Ты никудышный лжец”. Он снова дал ей пощечину. Из ее носа потекла кровь, он схватил ее за волосы и кивнул Беллу, который закурил сигарету.


Она начала сопротивляться. Он толкнул ее через стол, и Белл подул на сигарету, пока она не раскалилась докрасна, и коснулся ее правой щеки.


Она закричала, корчась в агонии. “ Нет– пожалуйста! Я тебе скажу”.


Барри позволил ей встать. “Вот видишь, все приходит к тому, кто ждет”, - сказал он Белл и повернулся к Бриджит, которая горько рыдала. “Где он?” - спросил я.


“ В полумиле вверх по дороге, в сарае на Хай-Мидоу. Над чердаком есть комната с потайной дверью. Он спит там.


Барри улыбнулся. “Это было не слишком сложно, не так ли?” - и они с Беллом вышли.


“О, Дермот, что я наделала?” Сказала Бриджит и горько заплакала.


В Хай Мидоу с овцами Дермот увидел серебристую вспышку на дорожке внизу и понял, что попал в беду. Он поспешил в сарай, Карл последовал за ним. Он не мог взять собаку с собой в потайную комнату, потому что любой скулеж выдал бы его, не говоря уже о лае.


“Иди, парень, домой к Бриджит”. Карл неуверенно топтался на месте. “Давай, шевелись!” Сказал ему Дермот.


На этот раз овчарка сделала, как ему сказали. Дермот поднялся по лестнице на чердак, затем перелез через тюки сена и открыл потайную дверь в деревянной обшивке. Он забрался внутрь. Было темно, только странная полоска света, и он ждал.


Когда Барри и Белл вышли из BMW, овчарка сидела и смотрела на них. “Избавься для начала от этого”, - сказал Барри, и Белл достал револьвер "Смит и Вессон".


В тот момент, когда он прицелился, Карл сорвался с места, распугивая овец, и направился к долине внизу. Белл рассмеялся и положил револьвер обратно в карман.


“Умный ублюдок, этот пес”.


“Что ж, давайте посмотрим, так ли это”, - сказал Барри и повел Дермота внутрь.


Они стояли и смотрели на чердак, заваленный тюками сена, и Барри крикнул: “Мы знаем, что ты там, Дермот, так что можешь выходить. После недолгих уговоров Бриджит была очень откровенна.”


Дермот в темноте чуть не задохнулся от ярости, но у него не было оружия, вот в чем была загвоздка, он не мог справиться с ними.


Теперь заговорил Белл. “ Здесь много соломы, Дермот, если не сказать сена. Если я уроню спичку, у тебя будут серьезные неприятности. Конечно, если ты хочешь, чтобы в итоге получился хорошо прожаренный говяжий бок, это твое дело.


Мгновение спустя потайная дверь открылась, и оттуда выбрался Дермот. Он подошел к краю чердака и остановился, глядя на них.


“Вы, кровавые ублюдки, - сказал он, - если вы причинили вред Бриджит, я с вами разделаюсь”. Затем он спустился по лестнице.


Барри схватил его за руки сзади. “Ты не должен так говорить, тебе действительно не следует”. Он кивнул Беллу. “Только его тело. Я хочу, чтобы его лицо выглядело нормальным, когда он будет сидеть на заднем сиденье машины на обратном пути в Дублин ”.


“С удовольствием”, - сказал Белл и очень сильно ударил Райли под ребра.


Когда арендованная машина затормозила во дворе фермы, за рулем был Блейк Джонсон. Дверь кухни была открыта, и Карл взорвался, прыгнув к машине, яростно рыча. Диллон открыл окно и свистнул - низкий и жуткий звук, от которого заныли зубы. Карл затих, прижав уши.


“Господи, но я же научил тебя, как это хорошо делать”, - сказал Девлин.


Когда они выходили из машины, в дверях появилась Бриджит. Она выглядела ужасно, пытаясь кухонным полотенцем остановить кровь из носа.


“Лиам Девлин, это ты?”


“Как всегда”, - сказал Девлин и обнял ее за плечи. “Кто это с тобой сделал?”


“Барри и Белл. Они были здесь вчера в поисках Дермота. Я сказал им, что его здесь нет ”.


“Но он был таким”, - сказал Диллон и положил руку ей на плечо. “Я Шон Диллон. В старые времена я сражался с Дермотом в Дерри”.


Она рассеянно кивнула. “Они появились некоторое время назад, избили меня и прижгли сигаретой”.


“Ублюдки”, - сказал Девлин.


“Дело в том, что я сказала им, где прячется Дермот. В полумиле вверх по дороге. Амбар в Хай Мидоу”. Теперь она плакала. “Я ничего не могла с собой поделать, боль была ужасной”.


“Иди в дом, сделай себе чашку чая. Мы вернемся к Дермоту, я тебе обещаю”.


Она сделала, как ей сказали, и Девлин мрачно сказал: “Я думаю, здесь уместен урок”.


Трое мужчин сели в машину, Блейк снова сел за руль. Диллон достал свой "Вальтер", проверил его и навинтил глушитель.


“Отнесись к этому спокойно и давай посмотрим, как обстоят дела. Может быть жарко. Они будут нести, и они хороши. А как насчет тебя, Лиам?”


Девлин ухмыльнулся. “И зачем бы мне понадобился стрелок, если бы за мной присматривали такие отчаянные личности, как вы двое?”


Они поднялись на гребень холма, Блейк переключил передачу на пониженную. По краю трассы росли деревья, ряд деревьев окаймлял луг, за ними виднелся сарай.


“Они увидят, что мы приближаемся”, - сказал Блейк.


“Вот почему я собираюсь выскочить на повороте и скрыться за деревьями, - сказал ему Диллон, - так что притормози ради меня. Позаботься о столкновении, Лиам, и не волнуйся. Жесткий человек, этот, со всей этой подготовкой в ФБР. Он справится, особенно когда я войду через черный ход.”


“Что ж, это утешительная мысль”, - сказал Блейк и притормозил на повороте.


Диллон открыл дверь и направился к канаве, когда Девлин закрыл за собой дверь. Машина набрала скорость, и Диллон поспешил сквозь деревья.


Услышав звук двигателя подъехавшей машины, Белл оставил Барри, прижимающего к себе Райли, и направился к двери, доставая револьвер.


“В чем дело?” Требовательно спросил Барри.


“Не знаю. Черный автомобиль-седан, водитель и один пассажир”.


“Иди на чердак”. Белл сделал, как ему сказали, поднялся по лестнице, а Барри сбросил Райли на землю и пнул его. “Стой спокойно”. Он переместился за открытую дверь.


Он услышал, как снаружи остановилась машина и приближающиеся шаги. В дверях появился Девлин, за его спиной - Блейк Джонсон. Он помедлил, затем вышел вперед.


“Ну, Дермот, ты не слишком хорошо выглядишь”.


“Будьте осторожны, мистер Девлин, этот ублюдок за дверью”, - сказал ему Райли.


Барри вышел, держа в руке револьвер. “Полегче, вы оба, или я вышибу вам хребты”. Он ткнул Блейка стволом в спину, похлопал по карманам и нашел "Беретту". “ Ты только посмотри на это сейчас? А что насчет тебя, Девлин?


“Не будь идиотом. Стал бы семидесятипятилетний мужчина вроде меня носить пистолет?”


“Добавь к этому десять лет, старый лживый ублюдок”.


Девлин вздохнул и сказал Блейку: “Неандерталец вернулся, чтобы преследовать нас. Он научился ходить прямо только сегодня утром”.


“Я сделаю это для тебя, старый хрыч”. Барри был неистово зол. “У тебя был свой день. Ты уже много лет должна была попасть на живодерню”.


“Что ж, это случается со всеми нами”. Девлин протянул Райли руку. “Вставай, Дермот. Не позволяй таким ублюдкам, как этот, раздавить тебя”.


Барри взорвался от ярости. “Я предупреждал тебя. Я посажу тебя на палки”.


“Интересно, зачем тебе это понадобилось?” Звонил Шон Диллон.


Он стоял сразу за другой дверью сарая, в этот момент дождь усилился с огромной силой. Его левая рука была за спиной, прижимая "Вальтер" к спине. Правой рукой он вытряхнул сигарету из пачки, сунул одну в рот и прикурил от своей старой "Зиппо".


Барри был совершенно ошеломлен переменой во внешности Диллона. “ Шон Диллон, это ты? - спросил я.


“Твой худший кошмар”, - сказал Диллон.


“Чердак, следи за чердаком, Шон”, - прохрипел Райли.


Барри пнул его. “Взять его!” - закричал он.


Белл встал на краю чердака, держа пистолет наготове, и рука Диллона одним плавным движением повернулась. Он дважды выстрелил, попав Беллу в сердце, звук оружия с глушителем разнесся во влажном воздухе. Белл упал головой вперед.


В тот самый момент, когда Барри поднял револьвер, Лиам Девлин выстрелил ему в спину из "Вальтера", который он держал в кармане плаща, отправив его на землю. Наступила тишина, слышался только стук дождя по крыше.


Блейк Джонсон сказал: “Боже мой, это было нечто”.


Диллон положил "Вальтер" в карман, подошел и пошевелил тело Белла, затем проверил Барри. “Что ж, мы оказали миру услугу”. Он посмотрел на Девлина и покачал головой. “Ты сказала мне, что не беременна”.


“Я знаю”, - сказал Девлин. “Я ужасный лжец”. Он повернулся к Дермоту. “С тобой все в порядке?”


“ У меня что-то не очень хорошо болят ребра.


“Ты будешь жить. Это мистер Джонсон, американец и бывший сотрудник ФБР, так что следи за своими манерами. Он и Диллон работают над делом, в котором ты участвовала. Ты вернешься с ними в Лондон ”.


“И зачем мне это делать?”


“Потому что это самое безопасное место для тебя на данный момент”, - сказал ему Диллон. “Фергюсон сдержит свое слово. Все, что вам нужно сделать, это просмотреть запись с камер видеонаблюдения за тот день, когда фальшивый юрист Джордж Браун посетил вас в Уондсворте, и встретиться с ним лицом к лицу. Оставайся здесь, и Временная ИРА оторвет тебе яйца ”.


“Может быть, и нет”, - сказал Девлин. “Я поговорю с нужными людьми, Дермот, объясню правду. Ты ничего не сделал против организации. У меня все еще есть влияние”.


“Когда двое силовиков лежат здесь мертвыми?”


“Дермот, ты подонок, и глава администрации это знает. Иногда приходится пачкать руки. А теперь давай выбираться отсюда”.


Девлин позвонил Майклу Лири на мобильный. “Это ты, Майкл? Тебе лучше прислать сюда, в Талламор, команду по обезвреживанию. Вы найдете Белла и Барри в сарае на Хай Мидоу, совершенно мертвых. Мне пришлось самому усыплять Барри. Шон позаботился о Белл.”


“Лиам, что ты наделал?”


“Ничего такого, чего эти два животного не получали годами. Позор для организации. Диллон забирает Райли обратно в Лондон сегодня днем. Ничего, что могло бы повлиять на ИРА. После этого я хочу, чтобы вы позволили ему вернуться ”.


Голос Лири звучал потрясенно. “Ты, должно быть, сошла с ума”.


“Я увижу тебя в "Ирландском гусаре" ближе к вечеру, и я все объясню, а ты сможешь передать начальнику штаба. Я не приму отказа”.


Диллон сказал: “Все такой же жесткий человек, Лайам”.


“Достаточно сильно”. Девлин повел ее обратно на кухню. Блейк стоял у открытой двери, а Бриджит сидела за столом. “Ты позовешь доктора, Бриджит, обещай мне”.


Она кивнула. “Хорошо”.


“Позже появятся какие-нибудь мужчины на катафалке или грузовике, что-нибудь в этом роде. Они увезут тела. Белла и Барри никогда не существовало. Просто забудь о них ”.


“А Дермот?”


“Он уезжает в Лондон на день или около того с Шоном, потом вернется. Я улажу это с ИРА ”.


“Да благословит тебя Бог, Лиам”.


Райли вошел в вельветовых брюках, пиджаке и галстуке. Он выглядел очень респектабельно. “Я подойду?”


“Определенно”, - сказал Диллон. “Давайте начнем”.


Райли обняла Бриджит. “Скоро увидимся”.


“Я буду молиться за тебя, Дермот”, - а затем она залилась слезами и выбежала из кухни.


В своем кабинете в Министерстве обороны Фергюсон, нахмурившись, выключил Codex, затем нажал старомодную кнопку звонка на своем столе. Вошла Ханна Бернштейн.


“Бригадный генерал”?


“ Только что звонил Диллон. У них есть Райли. Сейчас они на пути обратно в Дублин.


“Это было грязно, сэр?”


“Диллон, похоже, всегда замешан в этом ". Погибли двое силовиков ИРА, одного убил Диллон, и вы бы поверили, что другого досталось Девлину?”


“Я бы не особо удивился”.


“Очевидно, они пытали Бриджит О'Мэлли, чтобы заставить ее сказать, где скрывается Райли. Невелика потеря”.


“Значит, мы сможем показать видео Райли сегодня вечером?”


“Я бы предположила, что да”.


“Превосходно”. Ханна кивнула. “Тогда, если ты не возражаешь, я возьму несколько часов отпуска, съезжу домой и приведу себя в порядок. Я вернусь в пять”.


“Тогда иди”, - сказал Фергюсон.


В Овальном кабинете Белого дома президент ответил на звонок Блейка Джонсона по линии Codex. Он нажал на специальный звонок, который вызвал Тедди. Тедди стояла у стола в ожидании, пока президент слушал, а затем сказал: “Отлично, Блейк, я буду ждать дальнейшего отчета”.


Он отключился, и Тедди спросил: “Хорошие новости?”


Президент кивнула и вкратце рассказала ему о том, что произошло в Талламоре, как об этом рассказал ему Блейк.


“Значит, они с Райли возвращаются в Лондон, чтобы он мог просмотреть видео и попытаться опознать Брауна?” Спросил Тедди.


“Вот и все”.


“Хорошо, но даже если они увидят его лицо, им все равно придется его опознать”.


“Он сказал Райли, что на самом деле он юрист, но что Браун - это не его настоящее имя”, - сказал Казалет.


“В Лондоне много юристов, господин президент”.


“Тедди, мне это не нужно”, - сказал президент. “Эти люди - все, что у меня есть”.


На его лице была мука, и Тедди тут же раскаялся. “Это было глупо с моей стороны. Прости меня”. Он повернулся и вышел, закрыв за собой дверь, и остался стоять в коридоре, ругаясь. “Ты дура”, - тихо сказал он. “Ты чертова дура!”


Девлин проводил их в аэропорту Дублина, наблюдая за удаляющимся "Гольфстримом", затем взял такси до города. Он попросил водителя остановиться по дороге у телефонной будки и позвонил Лири.


“Это я, Лайам”, - сказал он. “Я буду в "Ирландском гусаре” через двадцать минут", - и он положил трубку.


На борту "Гольфстрима" Блейк наслаждался кофе, в то время как Диллон и Райли пили чай. “Я в долгу перед тобой, Дермот, - сказал Диллон, - за то, что ты предупредил меня о том, что Белл был на чердаке”.


“И предупредила Девлина и меня о том, что Барри стоит за дверью”, - добавил Блейк.


“Не то чтобы это принесло какую-то пользу”, - сказала ему Райли.


“Да, это произошло”, - сказал Диллон. “В конце концов, мы прикончили обоих ублюдков”.


Райли казалась обеспокоенной. “Скажи мне, Шон, Фергюсон будет играть со мной честно? Он отпустит меня, когда все закончится?”


“Моя рука на этом”.


“Но куда ехать? Я все еще не вижу себя в безопасности в Ирландии”.


“Предоставь это Лиаму. Он все исправит”.


Блейк сказал: “Ты действительно думаешь, что он справится с этим?”


“Посмотри на это с другой стороны. Как я уже сказал, ничто из того, что Дермот сделал в этом деле, не противоречило интересам ИРА. Как только Лиам объяснит это, все будет в порядке. Он может быть очень убедительным.”


“Но как же Белл и Барри?”


“Там, откуда они пришли, еще много мусора, в то время как Лиам Девлин - живая легенда ИРА. Это сработает, потому что он заставит это работать ”.


“Боже, я надеюсь на это”, - горячо сказала Райли.


В этот момент Девлин расплачивался с такси возле "Ирландского гусара". Когда он вошел, бар был наполовину полон, многие посетители кивнули в знак признания, и он услышал, как упомянули его имя. Майкл Лири и глава администрации сидели в последней кабинке.


“Боже, спаси всех присутствующих”. Девлин сел, и ни один из них не произнес ни слова. “Боже, храни вас по-доброму”, - был ответ на это.


“Лиам, что, черт возьми, ты наделал?” Требовательно спросил Лири.


“Он перерезал себе горло - вот что он сделал”, - сказал глава администрации.


Девлин махнул официантке. “ Здесь три большие Лесопилки. Он достал сигарету, закурил и посмотрел на начальника штаба. “Я не всегда одобряла эту тактику, но разве я не всегда поддерживала организацию?”


“Вы хорошо нам послужили”, - неохотно сказал глава администрации.


“Лучше некуда”, - согласился Лири.


“Тогда зачем мне лгать сейчас, когда я старик, стоящий одной ногой в могиле?”


“Ах, черт бы тебя побрал, Лиам”, - сказал глава администрации. “Продолжай”.


Итак, Девлин изложил им усеченную версию истории, немного приукрашенную.


“ Фальшивый адвокат по имени Браун встречает Дермота в Уондсворте и предлагает ему выход. Свяжитесь с Фергюсоном и скажите, что он может сообщить, где ошивается очень мерзкий террорист по имени Хаким. Так уж получилось, что на Сицилии.


“И что?”


“Ну, все это было аферой другой арабской фундаменталистской группировки, которой Диллон оказал плохую услугу. Они знали, что именно Диллона Фергюсон пошлет за Хакимом, и Райли, как было приказано, предложил пойти с ним, чтобы проявить добрую волю ”.


“И что же произошло?”


“О, они схватили Диллона в каком-то сицилийском рыбацком порту, Райли с ними, только к этому времени он начал подозревать, что его самого надуют, поэтому он прыгнул за борт, когда они покидали гавань, и поплыл обратно. Остальное вы знаете.”


“Нет, мы этого не делаем”, - сказал Лири, но самое странное, что смеялся именно глава администрации.


“Продолжай, - сказал он, - и как Диллону удалось сбежать? Я имею в виду, это, должно быть, было хорошо”.


“У него был один пистолет в кармане, другой - за поясом сзади, под пиджаком. Они нашли их и пропустили "Вальтер", который он носил под левой штаниной в кобуре на лодыжке. Он застрелил троих и сам нырнул в воду. Конечно, когда он добрался до берега, Дермота уже давно не было.


“И что из этого следует?” - спросил глава администрации.


“Совершенно верно. Дермота разыскивают в Лондоне только с одной целью. Чтобы посмотреть, сможет ли он запечатлеть лицо этого фальшивого адвоката Брауна на видео с камер видеонаблюдения. Как только он это сделает, он свободен ”.


“Я понимаю”.


“ИРА здесь ни при чем”, - сказал Девлин. “Даю вам слово. Человек, который действительно отличился, - Дермот. Он мог бы просидеть в камере все пятнадцать лет, даже двенадцать, если бы получил ремиссию, британцы в этом проиграли. Я думал, тебе бы это понравилось.”


Глава администрации взглянула на Лири, затем неохотно улыбнулась. “Хорошо, Лиам, ты победил. Райли может вернуться домой, и мы выпьем за это”.


Когда Фергюсон поднял трубку, Девлин сказал: “Так вот ты где, старый хрыч. Они уже приехали?”


“Слишком рано”, - сказал Фергюсон. “ Долгая поездка на машине, как только они приземлятся. Ты проделал безупречную работу.


“Оставь мягкое мыло для тех, кто в нем нуждается. Скажи Диллону, что у меня хорошие новости для Райли. Я видел Лири и главу администрации, и его отпустят домой ”.


“Как тебе это удалось?”


“ Я сказал им полуправду, если хотите. Он продолжил и рассказал Фергюсону историю, которую он продал Лири и начальнику штаба.


Фергюсон сказал: “Боже мой, ты самый невероятный мужчина, которого я когда-либо знал”.


“ Я согласен с тобой. ” Девлин рассмеялся. “ Скажи Шону, чтобы он прикрывал спину, ” и он положил трубку.


Ханна выехала из гаража Министерства обороны на своей красной мини-машине, которая, по ее мнению, была лучшей в лондонских пробках. Она припарковалась во дворе своей квартиры на первом этаже на Эбери-Плейс, открыла дверь и вошла.


Человек, называвший себя Джорджем Брауном, выпрямился за рулем черного Ford Escort, припаркованного вдоль улицы, и потянулся за своим мобильным телефоном.


“Она здесь. Приезжай как можно быстрее. Если она уйдет до того, как ты доберешься сюда, я последую за ней и свяжусь с тобой ”.


Ханна в этот момент быстро принимала душ. Она вышла, вытерлась насухо полотенцем, затем надела свежее нижнее белье и блузку. Она нашла светло-коричневый брючный костюм, оделась и спустилась вниз.


Она позвонила в офис своего отца на Харли-стрит только для того, чтобы узнать от его секретарши, что ему делают пересадку сердца и легких в больнице Принцессы Грейс, которая, вероятно, займет восемь часов.


Не то чтобы это имело значение, потому что она знала, кого на самом деле хочет увидеть. Она схватила свою сумочку, вышла и уехала на мини-машине как раз в тот момент, когда машина скорой помощи завернула за угол. Браун выругался и пошел за ней, но через пять минут, идя по набережной Темзы, с облегчением обнаружил, что у него на хвосте машина скорой помощи.


За рулем был Аарон Эйтан, Моше сидел рядом с ним. “Держитесь поближе”, - сказал Моше. “Движение ужасное”.


Аарон рассмеялся. “Прошло много лет с тех пор, как я в последний раз ездил за рулем в Лондоне. Как весело”.


Раввин Томас Бернштейн сидел за своим рабочим столом, невысокий, но представительного вида мужчина с белоснежной бородой и волосами, увенчанными простой ермолкой из черного бархата. Раздался стук, дверь открылась, и вошла его внучка.


Он отложил ручку и протянул руки. “Так вот ты где, свет моей жизни”.


Она тепло обняла его. “Твоя проповедь для шаб-бес?”


“Королева недели. Это как шоу-бизнес. Я должна привлечь их внимание. Как дела?”


“Занята”.


Он рассмеялся. “Я достаточно узнал о вас и вашей работе, чтобы понимать, что это означает, что вы расследуете крупное дело”.


“Самая большая”.


Он перестал улыбаться. “Ты можешь рассказать мне об этом?”


“Нет, строго секретно и все такое”.


“У тебя проблемы. Почему?”


“Все, что я могу сказать, это то, что здесь есть еврейский элемент, и это меня беспокоит”.


“В каком смысле?”


“Позвольте мне задать вам вопрос. Человек, который застрелил премьер-министра Рабина...”


Он перебил ее. “Убит” - более точное слово.


“Человек, который это сделал, и те, кто его поддерживает, утверждали, что то, что он сделал, является своего рода библейским авторитетом”.


Его голос был суров. “Ни в Библии, ни в Торе нет такого авторитета. Этот отвратительный акт насилия был большим грехом в глазах Бога”.


“Значит, если бы мне пришлось выслеживать таких людей, вас бы это не беспокоило?”


“Потому что они евреи? С чего бы это? Мы такие же, как и другие люди. Хороший, плохой, заурядный, иногда злой.”


“Скажи мне, ” попросила она, “ почему Бог допускает, чтобы происходили эти вещи, то зло, которое творят люди?”


“Потому что он дал нам свободу воли, возможность выбора. В этом заключается единственный истинный смысл спасения”. Он взял ее за руки. “Верь в то, что ты считаешь правильным, дитя, делай то, что должна делать. Я, как всегда, благословляю тебя”.


Она поцеловала его в лоб. “Я должна идти. Скоро увидимся”.


Она вышла. Он сидел, уставившись на дверь, затем начал молиться за нее.


ДЕСЯТЬ


Машина скорой помощи была припаркована на улице, за ней ехал черный эскорт Брауна, а сам он стоял рядом с ней. Когда она вышла из ворот небольшого садика перед домом своего дедушки, ей пришлось пройти мимо сопровождения и машины скорой помощи, чтобы добраться до своего мини-автомобиля. Браун постучал в задние двери машины скорой помощи и одновременно заговорил с ней.


“Детектив-инспектор Бернштейн?”


Она инстинктивно остановилась, повернувшись к нему. “Да, кто вы?”


Двери машины скорой помощи открылись, и Моше спрыгнул вниз, схватил ее за руку и втащил в щель. Аарон нагнулся и втащил ее внутрь. Моше последовал за ним и достал пистолет с глушителем.


“Теперь ведите себя хорошо, старший инспектор. Если бы ему пришлось застрелить вас, никто бы ничего не услышал”. Аарон взял ее сумочку, открыл ее и достал "Вальтер". “Я позабочусь об этом”.


“Кто ты?”


“Евреи любят вас, старший инспектор, и гордятся этим”.


“Маккавеи”?


“Вы хорошо информированы. Запястья, пожалуйста”. Он надел на них перед ней пластиковые наручники. “Теперь ведите себя прилично”.


Он вышел и закрыл дверцы. Браун сказал: “Я буду сразу за вами. Я присоединюсь к тебе в Доркинге.


“Тогда поехали”, - сказал ему Аарон, сел за руль и уехал.


- Хочешь сигарету? - спросил Моше.


“Я не курю”, - сказала она на иврите.


Он радостно улыбнулся и ответил в том же духе. “Но, конечно, я должен был догадаться”.


“Куда вы меня ведете?”


“Ты достаточно скоро узнаешь”.


“Тебе это никогда не сойдет с рук”.


“Мне стыдно за вас, старший инспектор, это всего лишь реплика из плохого фильма. Мы Маккавеи, как, должно быть, сказал вам Диллон. Мы можем все. Мы похитили дочь президента. Мы похитили Диллона, и где он сейчас? На плите в морге Вашингтона.”


“Так вы, животные, тоже это делали? Я не была уверена, теперь я знаю. Как вы это оправдываете?”


“Он выполнил свою задачу, но Диллон был из тех людей, которые могли стать серьезной обузой”.


“Вы приказали его убить?”


“Иногда цель оправдывает средства, и наше дело справедливо. Важнее, чем жизнь такого человека, как Диллон”.


“Звучит знакомо”. Ханна кивнула. “Ах, да, Герман Геринг, тысяча девятьсот тридцать восьмой год. Давайте не будем расстраиваться из-за смерти нескольких евреев, вот что он сказал”.


Моше был бледен, и пистолет дрожал в его руке. “Закрой рот!”


“С удовольствием. На самом деле, я бы предпочла вообще с тобой не разговаривать”, - сказала ему Ханна Бернштейн.


В своем кабинете Фергюсон посмотрел на часы. Было чуть больше пяти, а Ханны все еще не было видно. В этот момент зазвонил его телефон, и он включил Codex. “Фергюсон”.


“Это я”, - сказал Диллон. “Только что заехал на Фарли Филд. Спасибо за Range Rover королевских ВВС”.


“Прямиком в министерство”, - сказал ему Фергюсон. “В нашем гараже столько машин, что вы просто заблудитесь”.


“Меня все равно никто не узнал бы”.


“Одно хорошо. Здесь нет направленных микрофонов. Я распорядился, чтобы привезли новое оборудование для обнаружения, так что мы в безопасности ”.


“Все, кроме нашей компьютерной системы”, - сказал Диллон. “Скоро увидимся”.


Аарон добрался до Доркинга за полчаса и заехал на парковку огромного супермаркета, забитую автомобилями. Браун припарковал машину, обошел вокруг, и Аарон высунулся наружу.


“Ладно, садись на заднее сиденье. Потом возвращайся сюда на машине скорой помощи, выкинь все и уезжай на своей машине”.


“Прекрасно”.


Браун обошел машину, открыл заднюю дверцу и забрался внутрь, закрыв ее за собой. Ханна проводила его взглядом, пока машина скорой помощи отъезжала, и ее осенило что-то вроде осознания. “Ну, а вы, случайно, не Джордж Браун?”


Браун был выведен из себя. “Что вы имеете в виду?”


“О, обоснованное предположение. Запиши это на двенадцать лет работы копом. У человека развивается нюх на такие вещи”.


“Будь ты проклята!” - сказал он.


“Нет, черт бы тебя побрал!” Ханна Бернштейн сказала ему.


Из Доркинга Аарон направился в Хоршем. С другой стороны, он двинулся дальше в Сассекс к реке Арун, наконец, свернув в лабиринт проселочных дорог, следуя указателям на Флаксби. Он добрался до нее, своего рода деревни, которая представляла собой единственный паб и россыпь домов. Проехав милю, он свернул в узкий переулок, который вел к огромному заросшему аэродрому с башней и несколькими разрушающимися от времени ангарами. Он затормозил у ангаров.


Он обошел машину и открыл задние дверцы. “Все вышли”.


Он поднял руку и помог Ханне. Она спросила на иврите: “Где мы находимся, или я наивна?”


“Не совсем. Мы находимся в глубине сельской местности Сассекса. Раньше здесь была база бомбардировщиков "Ланкастер" во время Второй мировой войны. Обратите внимание на длинную взлетно-посадочную полосу, которой все еще можно пользоваться, несмотря на траву и сорняки. Нам нужна длинная взлетно-посадочная полоса”.


Заработали двигатели, и мгновение спустя из одного из ангаров вылетел реактивный самолет Citation. Машина остановилась рядом, и дверь открылась, ступеньки опустились вниз.


“Узнаю ли я, куда мы направляемся?” Спросила Ханна.


“Волшебный мистический тур. Возьми ее на борт, Моше.


Моше помог ей подняться по трапу, и один из пилотов втащил ее внутрь и усадил. Выйдя на улицу, Аарон сказал Брауну: “Идите своей дорогой. Мы будем на связи”.


“Наверное, если бы я была арабской фундаменталисткой, я бы сказала:”Бог добр", ’ сказала ему Браун.


“Но это так”, - сказал Аарон. “Во всяком случае, наш Бог”.


Он поднялся по ступенькам, потянув их за собой, закрыл и запер дверь. Citation прорулил до конца поля и развернулся. Самолет остановился, прогрохотал по взлетно-посадочной полосе и поднялся в воздух. Браун посмотрел ему вслед, затем сел в машину скорой помощи и уехал.


В одной из диспетчерских Министерства обороны Фергюсон, Диллон, Райли и Блейк Джонсон откинулись на спинки кресел и смотрели, как оператор прокручивает соответствующую часть видеозаписи.


“Хорошо, улучшай имидж и действуй сквозь толпу”.


Оператор сделала, как ей сказали, увеличив изображение, сосредоточившись на лицах, и Райли закричала: “Это он там, в плаще, с портфелем”.


“Заморозьте, где это возможно”, - призвал Фергюсон.


Было несколько снимков Брауна спереди и сбоку, все в разных ракурсах.


“Этого должно хватить”, - сказал Диллон. “Теперь печатайте”.


В считанные секунды машина выдала несколько цветных отпечатков с различными видами человека, называющего себя Джорджем Брауном. Диллон передавал их Блейку одну за другой.


“А вот и наш человек”. Он повернулся к оператору. “Теперь ты можешь идти”.


“ Но как нам найти его, Диллон? Фергюсон взглянул на часы. “ И где, черт возьми, старший инспектор? Сейчас шесть тридцать.


Мобильный, который Иуда дал Диллону, зазвонил у него в кармане. Диллон вытащил его и включил. Он поднял его с бесстрастным лицом и передал Фергюсону.


Бригадный генерал сказал: “Фергюсон слушает”.


“Это Иуда, дружище. Я подумал, что ты, возможно, сохранил тот особый мобильный, который я подарил покойному, оплакиваемому Шону Диллону”.


“Чего ты хочешь?”


“Я подумала, что вам, возможно, не хватает одного старшего детектива-инспектора”.


Фергюсону пришлось глубоко вздохнуть, чтобы сохранить контроль. “Что ты говоришь?”


“В этот самый момент она летит ко мне на высоте тридцати тысяч футов в своем собственном частном самолете Citation”.


“Но почему?”


“Просто чтобы убедиться, что вы не перейдете черту, бригадир. Теперь их не одна, а двое. Одно неверное движение, и они оба умрут. Спокойной ночи”.


Линия оборвалась, и Фергюсон выключил мобильный, его лицо побледнело. “Это был Иуда. Он говорит, что у него Ханна”.


Повисло тяжелое молчание, и Блейк Джонсон сказал: “Полагаю, мне придется проинформировать президента”.


“Да, конечно. Воспользуйтесь телефоном в моем кабинете”. Блейк вышел, и Фергюсон спросил: “Что, черт возьми, мы собираемся делать?”


“Это ничего не меняет”, - сказал Диллон и сделал глубокий вдох, чтобы подавить свой гнев. “Наша задача по-прежнему найти Иуду”.


“И как мы к этому приступим?”


“С этими”. Диллон показал фотографии. “Мы находим Брауна”.


“Ну, мы не можем показывать его по чертову телевидению”, - сказал бригадный генерал.


“Тогда нам придется найти другой способ”.


Президент выключил "Кодекс" в своей гостиной, посидел там некоторое время, а затем позвонил Тедди, затем пошел и налил себе виски. Он пил его, когда вошел Тедди.


“Я могу что-нибудь сделать, господин президент?”


“Я начинаю думать, что никто ничего не может сделать. Я только что разговаривала с Блейком. Хорошая новость в том, что Райли изобразила лицо фальшивого адвоката на видео ”.


“Это здорово”, - сказал Тедди.


“Плохая новость в том, что Иуда похитил старшего инспектора Бернштейна. Теперь не об одном, Тедди, а о двух стоит беспокоиться. Он сказал Фергюсону, что это для того, чтобы держать его в узде ”.


“Свинья-садистка”, - сказал Тедди.


“Это правда, но совсем не помогает”, - сказал ему президент.


“Одну вещь мы точно знаем”, - сказал Диллон. “Он юрист, потому что он сказал Райли, что он юрист, не так ли, Дермот?”


“Определенно”. Дермот нахмурился. “Он знал свое дело, знал систему. За мной присматривал этот придурок тюремный офицер, и Браун устроил его без каких-либо проблем. В любом случае, как насчет меня? Я могу еще что-нибудь сделать?”


“Не совсем”, - сказал Фергюсон. “Иди и подожди в приемной. Я попрошу кого-нибудь приготовить постель на ночь. У нас здесь есть комнаты для особых случаев. Я прослежу, чтобы утром ты была на обратном пути в Ирландию.”


“Спасибо”. Дермот повернулся к Диллону. “Извини, Шон”.


“Это не твоя вина. Удачи, Дермот”.


Райли вышла. Фергюсон сказал: “Что, черт возьми, нам делать?”


Диллон внезапно улыбнулся. “Мне только что пришла в голову мысль. Мы могли бы обратиться к человеку, который обладает самыми широкими знаниями адвокатов по уголовным делам из всех, кого я знаю, потому что он так часто ими пользовался”.


“И кого, черт возьми, ты имеешь в виду?”


“Гарри Солтер”.


“Боже милостивый, Диллон, этот человек - гангстер”.


“Именно это я и хочу сказать”. Диллон повернулся к Блейку. “Ты в игре?”


“Я чертовски в этом уверена”.


“Хорошо, мы возьмем машину у бассейна, и я покажу тебе кое-что из более мрачной стороны лондонского преступного мира”.


“Гарри Солтеру, ” сказал Диллон Блейку, когда они ехали по Конногвардейской авеню, “ под шестьдесят, динозавр. Он отсидел семь лет за ограбление банка, когда ему было за двадцать. С тех пор в тюрьме ни разу не был. У него есть складские помещения, прогулочные катера, которые покажут вам прелести Темзы, и он все еще цепляется за свою первую покупку - паб на Темзе в Уоппинге под названием ”Темный человек".


“И он все еще занимается рэкетом?”


“В основном контрабанда. Нелегальные беспошлинные сигареты и выпивка из Европы. Крупный бизнес после взрыва Общего рынка. Возможны также бриллианты из Амстердама ”.


“Вы не упомянули наркотики или проституцию”, - сказал Блейк. “Может быть, мы здесь увлекаемся старомодным гангстером?”


“Именно. Имей в виду, он оторвет тебе коленную чашечку, если ты перейдешь ему дорогу, но это бизнес. Он из твоего круга людей, Блейк ”.


“Что ж, я с нетерпением жду встречи с ним”.


Когда они шли по Уоппинг-Хай-стрит, Блейк сказал: “Интересно, почему Иуда не похитил Ханну в то же время, когда он похитил тебя на Сицилии?”


“Я предполагаю, что ему нужно было, чтобы она вернулась в Фергюсон в качестве свидетельницы того, что произошло. Конечно, он мог бы взять и ее с собой и лично связаться с Фергюсоном, но, предоставив это ей, сделал это еще сильнее. Это означало, что Фергюсон, вне всякого сомнения, знал, что произошедшее было правдой ”.


“Да, в этом есть смысл”. Блейк кивнул. “Но я думаю, что у нас здесь неуравновешенный парень. Он любит играть в игры”.


“Он, конечно, знает”.


“Вы раньше пользовались Солтером?”


“О, да, он помог мне на небольшом концерте, который у меня был некоторое время назад, где я должна была доказать, что могу нарушить систему безопасности в Палате общин и пробраться на террасу у реки. В наши дни у него не так уж много банд, только его племянник Билли, настоящий сорвиголова, и двое помощников, Бакстер и Холл. Остальное - бухгалтеры и офис, все законно.”


Они свернули на Кейбл-Уорф и остановились у "Темного человека". Это был старомодный лондонский паб с нарисованной вывеской, изображающей зловещего вида человека в черном плаще, развевающемся на ветру.


“Вот и все”, - сказал Диллон. “Пошли”.


Он толкнул дверь и вошел в салон. Посетителей не было, заведение было совершенно пустынно. В этот момент дверь в задней части бара открылась, и вошла барменша, аккуратная блондинка лет сорока с зачесанными назад волосами и густо накрашенным лицом. Ее звали Дора, и Диллон хорошо ее знал. Она выглядела расстроенной.


“ Это вы, мистер Диллон. Я думал, эти ублюдки, возможно, вернулись.


“ Сделай глубокий вдох, Дора. Где все?”


“Все клиенты стали редкостью, и кто может их винить? Гарри и мальчики полчаса назад ели пастуший пирог в угловой кабинке, когда вошли Сэм Хукер и четверо его людей с обрезами.”


“Зачем ему это делать?”


“В наши дни он работает на реке, как Гарри, используя прогулочные катера в качестве прикрытия. Хотел партнерства, но Гарри сказал ему, чтобы он это бросил ”.


“Так что же произошло?”


“Они забрали Гарри, Бакстера и Холла. Билли оказал сопротивление, но они вырубили его. Я только что присматривал за ним на кухне. Проходите ”.


Она подняла крышку бара и повела на кухню. Билли Солтер сидел за столом и пил виски, перед ним лежало помповое ружье. Ему было двадцать шесть, суровый молодой человек, отсидевший в тюрьме за нападение. Только что левая сторона его лица была в синяках и распухла. Он поднял глаза.


“Диллон, какого черта ты здесь делаешь?”


“ Я надеялся увидеть твоего дядю. Мне нужна его помощь кое в чем, только, похоже, ему больше подошла бы моя.


“ Гребаный Сэм Хукер, я сам с ним разберусь.


“Ты совсем один с этим дробовиком? Не будь глупым мальчиком, Билли. По словам Доры, с Хукером четверо головорезов. Кем ты себя возомнил, Грязный Гарри? Это срабатывает только в кино, потому что сценарий заставляет это срабатывать ”.


Билли налил еще немного виски в свой стакан и посмотрел на Блейка. - Кто твой друг? - спросил я.


“Если бы я сказал, что он был бывшим сотрудником ФБР, вы бы мне не поверили. Блейк Джонсон”.


“Твое лицо выглядит не слишком хорошо”, - сказал Блейк. “Возможно, трещина на скуле. Я бы сказал, что тебе нужно в травматологическое отделение ближайшей больницы”.


“Набей это. Что мне нужно, так это голова Сэма Хукера на блюде”.


“Ну, стоя здесь, ты этого не поймешь”, - сказал ему Диллон. “Куда они его забрали?”


“Хукер обычно работает на прогулочном катере под названием "Линда Джонс " . Он пришвартовывается к старому причалу в Поул-Энде. Это в полумиле вниз по реке отсюда ”.


Диллон повернулся к Блейку. “Послушай, это личное, тебе не нужно вмешиваться”.


“Ради Бога, давайте не будем стоять и болтать”, - сказал Блейк. “Давайте сделаем это”, - и он направился к выходу.


Поул-Энд был пустынным местом, символом упадка того, что когда-то было величайшим портом в мире, ржавые краны выделялись на фоне ночного неба. Диллон затормозил на некотором расстоянии, и они вышли, Билли с дробовиком в руках, и подошли к причалу.


“Черт бы побрал это к черту”, - сказал Билли. “Ты только посмотри на это. Они перевезли ее. Это Линда Джонс там”.


Доки двумя рукавами вдавались в реку, площадь между ними составляла около трехсот ярдов в поперечнике, и Линда Джонс стояла на якоре в центре.


“Ты уверена, что твой дядя будет именно там?” Спросил Блейк.


“Куда же еще? И еще одно, зачем выходить на середину пристани?” Сказал Билли. “Я тебе скажу. Потому что никому невозможно выйти туда без их ведома”.


“Не совсем”, - сказал Диллон. “Я познакомил тебя с подводным плаванием в прошлом году, Билли, помнишь? И разве Гарри не видел возможностей? Я случайно знаю, что ты ездила в отпуск на Барбадос и получила сертификат по дайвингу.”


“Ну и что?”


“Давай, Билли, ты освоил новый вид рэкета. Бриллианты из Амстердама упали за борт вместе с плавающим маркером с кораблей, проходящих вверх по реке. Позже ты спустишься под воду и заберешь их. Это значит, что у тебя есть водолазное снаряжение в ”Темном человеке", верно?


“Ладно, значит, у тебя есть я, но к чему ты клонишь?”


“Ты поспеши обратно в паб, возьми надувной баллон, ласты и маску и быстро возвращайся сюда. Не беспокойся о водолазном костюме”.


“Ты хочешь сказать, что собираешься поплавать там?”


“Ты можешь придумать что-нибудь еще, чем можно заняться?”


“Но их всего пятеро”.


“Ну, это значит, что с учетом того, как я заряжаю свой "Вальтер", у меня будет по два патрона к каждому из них. Иди своей дорогой, Билли, и не забудь сумку для дайвинга. Вот ключи ”.


Билли поспешил прочь, а Блейк подошел к краю причала и посмотрел вниз сквозь тени. Он выпрямился. “Там внизу даже гребной лодки нет. Ты уверен в этом, Шон?”


“Почему бы и нет? Все, что мне нужно сделать, это задержать их, освободить Солтера и двух других и привести лодку ”.


“Ты чертовски уверен, что в твоих устах это звучит просто”.


Они посмотрели в сторону огней яхты. Раздался взрыв смеха. “Люди на палубе”, - сказал Диллон.


“Я думаю, их трое, и один из них спускается по трапу”, - сказал Блейк. “Там, внизу, немного темно, но я думаю, что там должна быть лодка”.


Так оно и было, потому что взревел двигатель, и катер двинулся по воде к причалу. Диллон и Блейк остались в тени у крана.


“Ты крупнее меня, так что подойди к нему сзади, зажми ему рот рукой и не издавай ни звука, пока у меня есть слова”, - сказал Диллон.


“Ты в деле”.


Странно, но, стоя там, в тени, Блейк Джонсон чувствовал себя более живым, чем когда-либо за последние годы, и он размял руки в ожидании, когда скоростной катер подкатит к каменным ступеням. Мужчина за рулем вышел и подошел к нам. Когда он добрался до причала, Блейк быстро подошел и схватил его.


Диллон приставил дуло "Вальтера" к подбородку мужчины. “Ни звука, или я убью тебя. Это оружие с глушителем. Они ничего не услышат. Ты понимаешь?” Мужчина кивнул, Блейк убрал руку. Диллон сказал: “Солтер и его парни там с Хукером, верно?”


Мужчина был в ужасе. “Да”.


“Где?”


“В главном салоне”.


“Хорошо одета?” Мужчина кивнул, и Диллон спросил: “Хукер и еще трое, так что вы здесь делаете?”


“На главной улице есть китайский ресторан. Хукер позвонил им и передал заказ. Он послал меня за ним ”.


“Заботливо с его стороны. На тебе красивый галстук”. Диллон снял его и передал Блейку, который связал мужчине запястья.


“Ты думаешь, кто я?” - Спросил Блейк.


“Полагаю, что так. В ту минуту, когда ты увидишь, что я поднимаюсь на борт на корме, вы с Билли выходите на катере. Хукер подумает, что это его человек с китайцем ”. Он ухмыльнулся. “Показывает тебе, куда приводит тебя жадность”. Он яростно встряхнул мужчину. “Где твой транспорт?”


“Вон там, на том старом складе”.


Диллон повел его туда и обнаружил припаркованный в темноте фургон Ford. Блейк открыл задние двери, и Диллон втолкнул мужчину внутрь. “Ни звука, или я вернусь, и ты знаешь, что это будет означать”.


Они закрыли двери и вернулись к краю причала.


Билли приехал через несколько минут с выключенным двигателем, съезжая с небольшого уклона по булыжной мостовой. Он выключил двигатель, вышел, подошел и открыл багажник машины.


“Все в порядке?”


“Скажи ему, Блейк”, - сказал Диллон, открыл заднюю дверцу машины, сел на сиденье и разделся до трусов, сунув очки в карман куртки.


Он натянул надувную куртку, затем прикрепил к ней баллон. “Дай мне пять минут. Свет под тентом на корме достаточно яркий, чтобы вы могли увидеть, как я перелезаю через поручень, а затем вы двое выходите на катере, как я сказал ”.


“Там чертовски холодно”, - сказал ему Билли.


“Ненадолго”. Диллон положил свой "Вальтер" в сумку для дайвинга и повесил ее на шею, затем спустился по ступенькам, сел на последнюю и натянул ласты. Он поправил маску, потянулся за загубником и соскользнул в темные воды.


Билли был прав, было очень холодно, но он продолжал идти, один раз вынырнув, чтобы проверить свое положение, затем снова погрузившись под воду. Он снова всплыл на поверхность, держась за якорный канат, сбросил надувную лодку, баллон, маску и ласты, затем подтянулся к отверстию якорной цепи. Он осторожно заглянул внутрь. Кормовая палуба под навесом была пуста, из салона доносились звуки смеха, а затем крик боли. Диллон протиснулся внутрь, снял с шеи сумку для подводного плавания и достал "Вальтер". Он помахал рукой в сторону причала, и когда направился к салуну, скоростной катер тронулся с места.


Раздался еще один крик боли, и он заглянул внутрь через иллюминатор в двери. Солтер и двое его помощников, Бакстер и Холл, сидели на трех стульях со связанными за спиной руками. Крупный мужчина в темном костюме, предположительно Хукер, держал в руках баллон с бутаном, который используется для снятия краски. На его жестоком лице появилось выражение радости, когда он поднес язычок пламени к левой щеке Бакстера.


Бакстер закричал от боли, и Гарри Солтер сказал: “Я сделаю это для тебя, клянусь в этом”.


“Правда?” Сказал Хукер. “Я так не думаю, потому что к тому времени, как я закончу, ты превратишься в хорошо прожаренный гамбургер. Как тебе это на закуску?”


Проблема была в том, что там были только двое его людей, смеющихся с бокалами в руках, так где же был третий? Но Диллон не мог позволить себе ждать, и когда Хукер приблизился к Солтеру, он распахнул дверь и вошел.


“Я так не думаю”.


Хукер тупо уставился на него. “ Что, черт возьми, у нас здесь есть? Возьмите его, ребята.


Один из них сунул руку в карман, и Диллон выстрелил ему в бедро.


Солтер откинулся назад и громко рассмеялся. “Боже милостивый, Диллон, ты маленький ирландский ублюдок. Я не знаю, что ты с собой сделал, но я узнаю этот голос”.


Диллон сказал Хукеру: “Просто выключи конфорку и поставь ее на стол”.


“Пошел ты!” Сказала ему Хукер.


“Какая жалость”, - сказал Диллон и отстрелил часть левого уха Хукера.


Хукер закричал и выронил горелку, которая по какой-то причине погасла. Хукер прижимал руку к уху, между пальцами текла кровь, и Диллон кивнул единственному мужчине, оставшемуся невредимым.


“Отпусти их”.


Он не заметил никакого движения позади себя, потому что дверь была открыта, и только дуло дробовика упиралось ему в шею. Он слегка повернул голову и увидел в зеркальной стене маленького, похожего на цыгана мужчину с темными вьющимися волосами, держащего в руке обрез.


Мужчина потянулся к “Вальтеру" в руке Диллона, и Хукер прорычал: "Убей его! Разнеси его кровоточащую голову!”


В этот момент Диллон увидел, как дверь в другом конце салона открылась, и вошел Блейк Джонсон, а за ним Билли. Диллон опустился на одно колено, рука Блейка взметнулась, держа "Беретту", идеальный выстрел попал цыгану в правое плечо, развернув его, когда он выронил обрез.


“Что тебя задержало?” Спросил Диллон.


Билли поднял помповое ружье. “Я убью вас всех!”


“Нет, ты не сделаешь этого, Билли, прекрати”, - сказал ему Гарри Солтер. “Просто освободи нас”. Он взглянул на обожженное лицо Бакстера. “Не волнуйся, Джордж, я подлечу тебя в лондонской клинике. Для моих мальчиков только самое лучшее”. Освободившись, он встал, разминая руки. “Диллон, ты выглядишь нелепо, но я упомяну тебя в своем завещании”.


Та, которую Диллон ранил в бедро, и цыганка растянулись на скамейке под зеркалом. Хукер со стоном прислонился к столу, повсюду была кровь.


Солтер рассмеялся. “Не в твоей лиге, но ты никогда этого не осознавал”.


“Поехали”, - сказал Диллон. “Твой катер ждет”.


“Хорошо”. Солтер повернулся к Хукеру. “Очень хороший индийский хирург недалеко от Уоппинг-Хай-стрит. Зовут Азиз. Скажи ему, что тебя послал я. Он вышел на палубу, и все они последовали за ним. Он остановился на верхней ступеньке лестницы, ведущей на катер. “Я забыл. Дай мне этот ”Вальтер", Диллон.


Диллон без колебаний отдал пистолет, и Солтер вернулся в салон. Раздался выстрел, за ним другой, крик боли. Он появился снова и вернул "Вальтер" Диллону.


“Что ты сделала?” Спросил Диллон, когда они спускались по трапу.


“Что вы делаете, кровожадная ИРА. Я всадил ему по одному в каждую коленную чашечку, посадил на палки”, - сказал Солтер. “Я могла бы убить его, но так он стал бы лучшей рекламой. А теперь давай убираться отсюда к черту и представь меня своему другу. Кажется, он знает, что делает”.


Вернувшись в "Темный человек", Холл увез Бакстера за медицинской помощью, а Солтер, Блейк и Билли сели в кабинку у пустой стойки бара.


“ Шампанского, Дора, ” позвал Солтер. “ Ты же знаешь, что этому ублюдку нравится Краг, так что пусть это будет Краг.


“ Вот, я тебе помогу, Дора, ” сказал Билли, встал и зашел за стойку.


Солтер сказал: “Мне чертовски повезло, что ты оказалась рядом. По какому поводу ты хотела меня видеть?”


“Что-то особенное”, - сказал Диллон. “Очень секретно, но примешан адвокат, который посетил заключенного в Уондсворте, используя вымышленное имя. Некий Джордж Браун”.


“Как вы можете быть уверены, что он был юристом или нет, если уж на то пошло?”


“Скажем так. То, как он вел себя, по-видимому, указывает на то, что он хорошо ориентируется в криминальной системе. Я подумал, что вы могли бы узнать его”.


Он достал из внутреннего кармана четыре фотографии таинственного Брауна и разложил их. Солтер просмотрел их. “Извини, старина, никогда его раньше не видел”.


Дора подошла, пытаясь открутить пробку от бутылки Krug, а Билли последовал за ней с ведерком для льда. Он поставил его на стол и посмотрел на фотографии. “Черт возьми, что он там делает?”


Повисло легкое ошеломленное молчание, и Диллон спросил: “Кто, Билли, кто он такой?”


“Berger – Paul Berger.” Он повернулся к Солтеру. “Ты помнишь, как девять месяцев назад Фредди Блу проходил по делу о мошенничестве, взяв авансовые платежи за телевизоры, которые так и не были доставлены?”


“Конечно, хочу”.


“Этот парень, Бергер, был его адвокатом. Он придумал какой-то закон, о котором никто никогда не слышал, и освободил его. Очень умный. Он партнер в фирме под названием "Бергер и Бергер ". Я запомнил, потому что мне показалось, что это прозвучало забавно ”.


Диллон сказал Доре: “Принеси мне телефонную книгу, будь добра”.


Билли разлил шампанское. “Ты этого хотела?”


“Билли, ты только что добыл для нас золото”. Диллон поднял свой бокал. “За тебя”. Он поставил шампанское на стол и встал. “Я позвоню Фергюсону”.


Он отошел от стойки и позвонил. Через некоторое время он вернулся. “Все в порядке?” Спросил Блейк.


“Да, Фергюсон проходит проверку через BT”.


“Будем надеяться, что в их информационной службе нет Маккавеев”, - сказал Блейк.


“Вряд ли. Они не могут быть повсюду, так что нет смысла впадать в паранойю”.


“А что такое Маккавеи?” Спросил Солтер. “По-моему, звучит как плитка шоколада”.


“Что угодно, только не это, Гарри”, - и Диллон протянул свой бокал за добавкой.


Зазвонил его мобильный, и он включил его, достал ручку и написал то, что сказал ему Фергюсон, на обратной стороне барного коврика.


“Хорошо, мы будем на связи”. Он отключился и кивнул Джонсону. “У меня есть его домашний адрес. Камден-Таун. Поехали”.


Он встал, и Солтер взял его за руку. “Надеюсь, ты найдешь то, что тебе нужно”.


“Рада была быть полезной, Гарри”.


“Не так чертовски рада, как я”, - сказал Солтер.


ОДИННАДЦАТЬ


Адрес находился в переулке под названием Хоукс-Корт, недалеко от Кэмден-Хай-стрит. “ Пятнадцать, вот и все, – сказал Блейк, и Диллон замедлил шаг.


Вдоль улицы стояли виллы, построенные на пике викторианского процветания и сильно отличавшиеся друг от друга. Очевидно, это было то, что агенты по недвижимости называют перспективным районом, где молодые специалисты переезжали и улучшали купленную недвижимость. В результате некоторые дома выглядели потрепанными и обветшалыми, а в других были установлены новые окна и ставни и ярко раскрашенные двери с латунной отделкой.


Номер пятнадцать не подходил ни под одну из категорий. Он не был совсем захудалым, но и не выглядел особо востребованным. Диллон обернулся в конце Хоукс-Корта. Там была старая церковь, очень викторианского вида, с кладбищем. Там были ворота через ограду, одна или две скамейки, пара старомодных уличных фонарей. Диллон развернулся, поехал назад и припарковался на Камден-Хай-стрит у обочины.


Они пошли обратно. Блейк спросил: “Как ты собираешься с этим справиться?”


“Я не имею ни малейшего представления”, - сказал ему Диллон.


“Ну, мы не можем просто оставить его без присмотра после разговора с ним”.


“У нас есть подходящее убежище, где его можно было бы содержать”, - сказал Диллон.


“А что, если Иуда упустит его? Почует неладное?”


“Что у нас осталось, Блейк, четыре дня? Может быть, пришло время рискнуть. Давай найдем этого Бергера и вселим в него страх Божий. В любом случае, черт с ним. Мари и Ханна важнее”.


Они открыли калитку, поднялись на несколько ступенек и позвонили в дверь. В доме по-прежнему было тихо и темно. Диллон попробовал еще раз. “Ничего хорошего”, - сказал он наконец. Когда он повернулся к Блейку, дверь соседнего дома, одного из самых захудалых, открылась и появилась молодая женщина.


У нее были светлые волосы, увенчанные черным беретом, на ней был черный пластиковый макинтош и пластиковые ботинки того же цвета. “Вы уверены, что ищете не меня?” - спросила она.


“Нет, мистер Бергер”, - ответил ей Диллон.


Она заперла дверь. “ Извини, я подумал, что это может быть по делу. Большую часть времени его нет дома. Живет сам по себе с тех пор, как от него ушла жена. Он должен тебе денег?”


“Господи, нет”, - сказал Диллон. “Мы просто клиенты. Он наш юрист”.


“Ну, он обычно ходит по вечерам в ресторан Джио. В конце поверните направо, и это в ста ярдах”.


“ Большое спасибо, ” сказал ей Диллон, и она очень быстро ушла, постукивая высокими каблуками.


“Если подумать, я еще ничего не ел”, - сказал Блейк.


“Тогда это Джио. Есть только одна проблема. Мы знаем, что мой коттедж в Стейбл-Мьюз был оснащен направленными микрофонами. Может быть, Бергер был лично замешан в этом, может быть, нет, но есть шанс, что он знает меня, так что тебе придется ужинать одному ”.


“Бедный старина Шон, ты умрешь с голоду”, - сказал Блейк. “Но я понимаю твою точку зрения”.


"Джио" был маленьким итальянским семейным заведением с клетчатыми скатертями, зажженными свечами и одной или двумя кабинками. Диллон остался в стороне, а Блейк встал и посмотрел на меню в витрине. Он повернул голову и тихо сказал: “Он один, вторая кабинка от окна, читает книгу и ест макароны. Он с головой ушел в книгу. Ты можешь посмотреть”.


Диллон сделал, как ему сказали, узнал Бергера и отступил. “Заходи. Я просто побуду рядом. Когда он уйдет, мы заберем его в Хоукс-корт”.


“Ты имеешь в виду последовать за ним в его дом?”


“Нет, у него, вероятно, хорошая охрана, учитывая, какие у него клиенты. Это может быть грязно. Мы отведем его на кладбище и там поговорим”.


“Тогда увидимся позже”.


Блейк вошел внутрь, где его приветствовал официант, который проводил его к столику в другом конце зала от Бергер. Американец заказал в баре бокал красного вина и спагетти с фрикадельками. Кто-то оставил газету на стуле рядом с ним, и он начал читать ее, одним глазом постоянно поглядывая на Бергер.


Диллон зашел в универсальный магазин через два дома отсюда, где у них был выбор сэндвичей. Он выбрал французскую булочку с ветчиной и помидорами, налил в пластиковый стаканчик чая из автомата и вышел обратно на улицу. Шел небольшой дождь, и он остановился в дверях магазина, который закрылся на ночь, съел сэндвич и выпил чай. Затем он выкурил сигарету и прошел мимо витрины "Джио".


Бергер все еще уткнулся носом в книгу, но, похоже, дошел до стадии приготовления кофе, в то время как Блейк доедал спагетти наполовину. Дождь усилился, и Диллон вернулся к машине, открыл дверцу и заглянул внутрь. На полке у заднего окна лежал складной зонт. Он открыл ее и пошел обратно по тротуару, проходя мимо "Джио" как раз вовремя, чтобы увидеть, как Бергер оплачивает счет. Когда официант отвернулся, Блейк помахал ему рукой.


Бергер встал, подошел и снял свое пальто с вешалки на стене, пока Блейк еще устраивался, затем взял свою книгу и направился к двери. Диллон отступил. Бергер остановился, поднял воротник и вышел под дождь, Диллон последовал за ним, держась в нескольких ярдах впереди. Когда они повернули за угол на Хоукс-Корт, Блейк догнал их, и они пошли бок о бок, пока Бергер не добрался до своих ворот.


Открыв его, Диллон позвал: “Мистер Браун?”


Бергер остановилась и обернулась. “ Прошу прощения?


“Джордж Браун?” - Весело спросил Диллон.


“Извините, вы ошиблись. Меня зовут Бергер – Пол Бергер”.


“Конечно, мы это знаем, но вы назвались Брауном, когда навестили Дермота Райли в тюрьме Уондсворт”, - сказал Блейк Джонсон.


“Не отрицай этого”, - посоветовал ему Диллон. “Мы засняли тебя на видео с системы безопасности, так что мы знаем, кто ты, так же как мы знаем, что ты Маккавеи, один из веселой банды братьев милого старого Иуды”.


“Ты сошла с ума”, - сказал Бергер.


“Я так не думаю”. Диллон сунул руку в правый карман своего плаща и откинул клапан, чтобы показать "Вальтер". “Как вы можете видеть, звук заглушен, так что, если я выстрелю в вас сейчас, никто ничего не услышит”.


“Ты бы не посмела”.


“После того, что вы все натворили, я отважусь на что угодно, так что идите прямо на кладбище. Мы собираемся поговорить”. Он с силой ткнул Бергера "Вальтером" в живот. “Давай, шевелись!”


Сразу за оградой кладбища было крыльцо, внутри него стояла скамейка. Одна из ламп стояла рядом, так что было достаточно света. Диллон толкнул Бергер вниз.


“Верно, Иуда Маккавеус - еврейский террорист правого толка. Его последователей называют Маккавеями, и вы один из них. Он похитил дочь президента Соединенных Штатов. Теперь он также похитил старшего инспектора Ханну Бернштейн.”


“Это чепуха”.


Блейк сказал: “Ну же, давайте будем разумны. Мы знаем, что вы тот самый Джордж Браун, который навещал Дермота Райли в Уондсворте. У нас есть запись с камер видеонаблюдения из тюрьмы, и у нас также есть Райли.”


“Чушь, ты не можешь этого получить”, - сказал Бергер, выдавая себя.


“Абсолютно. Сегодня утром забрал его в Ирландии и привез обратно в Лондон. Сейчас он работает в Министерстве обороны. Он поклянется в том, что вы продвигали план по его освобождению из тюрьмы, чтобы подставить некоего Шона Диллона на Сицилии, и Диллон также подтвердит это.”


“Но это невозможно”, - сказала Бергер, попадая в ловушку.


“Почему, потому что он мертв, убит в Вашингтоне?” Улыбка Диллона была ужасной, когда он на мгновение снял очки. “Нет, это не так, потому что я прямо здесь”.


Пол Бергер закричал от ужаса.


“Все так гладко, ” сказал Диллон, - вплоть до очень удобной смерти того тюремного офицера Джексона. Это были вы, Бергер? Я имею в виду, он мог опознать вас. Кто знает? Диллон закурил сигарету. “Но даже великий Иуда ошибается. Он погибнет, Бергер, и ты погибнешь вместе с ним, так что говори”.


“Я не могу. Он прикажет меня убить”.


Диллон начал действовать, любимый полицейскими всего мира, хорошим парнем и плохим парнем. Он повернулся к Блейку, дрожа от ярости. “Ты это слышал? Хорошо, вот что я тебе скажу. Я собираюсь лично убить этого ублюдка. Я имею в виду, что мы находимся в нужном месте, чтобы сделать это. ” Он указал на памятники и надгробия, вырисовывающиеся из ночи. “Там достаточно места, чтобы похоронить его”. Он повернулся к Бергеру и ткнул его "Вальтером" в подбородок. “Я сделаю это сейчас – прямо сейчас”.


Блейк оттащил его. “Ты не говорил, что будут убийства”. Он сел рядом с Бергером. “Ради Бога, скажи ему”.


Бергер трясло. “Что ты хочешь знать?”


“Как общается Иуда?”


“У меня есть специальный мобильный, поэтому он поручил мне вызволить Райли из Уондсворта. Он разговаривает лично ”.


“Вы когда-нибудь встречались с ним?”


“Нет, меня завербовал другой Маккавеи”.


Теперь все взял на себя Блейк. “Итак, откуда действует Иуда?”


“Я не знаю”.


“Перестань, сынок, я не могу в это поверить”, - сказал Диллон.


Бергер был близок к срыву, и было очевидно, что он говорил правду. “Я, честно говоря, не знаю. Я не знаю”.


Последовала пауза. Блейк положил руку ему на плечо. “ А как насчет старшего инспектора Бернштейна?


“Ее подобрали возле дома ее дедушки на машине скорой помощи двое маккавеев из личного штаба Иуды”.


“Имена?” Спросил Диллон.


“Аарон и Моше”.


Диллон повернулся к Блейку. “Это те парни, которые сбили меня в Салинасе”.


“Ты была там?” Спросил Блейк.


Бергер кивнула. “Мы отвезли ее в местечко на другой стороне Флаксби в Сассексе. Там была одна из тех старых заросших баз бомбардировщиков времен Второй мировой войны. Их ждал самолет Citation, и они улетели вместе с ней. Моей работой было бросить машину скорой помощи в Доркинге.”


“И вы не знаете, куда они летят?” Спросил Блейк.


“Понятия не имею, клянусь в этом”.


Для них обоих было очевидно, что он говорит правду, и внезапная мысль Диллона дала им то, в чем они нуждались.


“ Ты сказал, что был завербован маккавеем. Почему это было?”


“Я был на конференции, посвященной будущему государства Израиль. Он проводился в Парижском университете. Я принял участие в семинаре, высказался. Я всегда придерживался твердых взглядов ”.


“Ичто?”


“Ко мне обратился адвокат. Он сказал, что восхищен моей речью, и пригласил меня на ужин.


“Маккавеем?” - Сказал Блейк.


“Совершенно верно. Мы сидели на одном из тех ресторанных катеров на реке и разговаривали. Я была там четыре дня и видела его каждый день ”.


“И он завербовал тебя?”


“Ты хоть представляешь, как это звучало? Боже, я хотела присоединиться, быть частью всего этого”.


“Тогда с тобой заговорил Иуда, сам Всемогущий”, - сказал Диллон.


“Он великий человек. Он любит свою страну”. К Бергеру, казалось, вернулась часть его храбрости.


Диллон сказал: “Как звали юриста в Париже, который тебя завербовал, и не говори мне, что ты не можешь вспомнить”.


“Рокар – Майкл Рокар”.


“Иисус, Мария и Джозеф!” Диллон повернулся к Блейку Джонсону. “Адвокат семьи де Бриссак. Должно быть, он каким-то образом раскрыл ее личность. Черт возьми, ему даже принадлежал коттедж, в котором она жила на Корфу, когда ее похитили.


“ Похоже, следующая остановка в Париже, ” сказал Блейк. “А что насчет него?”


Диллон повернулся к Бергеру. “ Пошли. ” Он потянул его вверх. “ Мы доставим его на явочную квартиру. Они могут подержать его там до тех пор, пока все не разрешится, а потом мы увидимся с Фергюсоном ”.


Они двинулись по Хоукс-Корт, Бергер между ними, и миновали его дом. Он сказал: “Ты собираешься убить меня, не так ли? Здесь нет конспиративной квартиры”.


Блейк сказал: “Да, есть, не будь дураком”.


“Ты лжешь!” Тихо сказала Бергер и вдруг очень быстро убежала.


Они погнались за ним. Он добежал до угла и, пригнув голову, побежал через Камден-Хай-стрит в тот самый момент, когда подъехал двухэтажный автобус. Столкновение было неизбежно, и его подбросило в воздух.


Когда собралась толпа, началось столпотворение, и водитель автобуса вышел из машины в сильном расстройстве. Подъехала полицейская машина, из нее вышли двое полицейских и стали проталкиваться сквозь толпу. Один из них опустился на одно колено рядом с Бергером и осмотрел его.


Он поднял глаза и сказал своему партнеру: “Ничего хорошего, он мертв”.


Толпа была шокирована, а несчастный водитель сказал: “Это была не моя вина”.


Несколько человек крикнули: “Он прав, мужчина просто выбежал на дорогу”.


Диллон, стоявший в конце толпы, кивнул Блейку. Они вернулись к машине и уехали.


Поездка, упомянутая в статье, прошла без происшествий. Ханна держалась особняком и как можно дальше от Аарона и Моше. Она приняла поданный ей кофе и бутерброды и полистала несколько журналов - банальное занятие, но что еще оставалось, кроме как время от времени выглядывать в окно. Полет на высоте тридцати тысяч футов при большом количестве облаков внизу означал, что она не имела ни малейшего представления, где находится.


Через три часа далеко внизу промелькнуло море, которое могло быть только Средиземным. Там было побережье острова, который мог быть где угодно, а затем снова облако.


Моше занялся приготовлением еще кофе и отнес немного пилотам. Аарон проигнорировал ее, очевидно, углубившись в книгу, которую читал последние три часа. Моше вернулся и снова занялся закусками. Он передал Аарону несколько сэндвичей и кофе.


“То же самое касается и вас, старший инспектор?”


“Нет, только кофе”.


Она снова выглянула в окно, мельком увидев другой участок земли далеко внизу, а затем все заволокли облака. Она обернулась на хлопок по плечу, и Моше подал ей кофе.


Выпивая его, она заметила, что Аарон наблюдает за ней, сам потягивая кофе, и на его лице появилась легкая улыбка, что, конечно, ее разозлило.


“Ты находишь меня забавной?”


“Напротив, я считаю вас очень замечательной женщиной. Твой дедушка раввин, отец отличный хирург, богатая женщина, которая учится в Кембридже, затем поступает в полицию и становится ведущим детективом Скотленд-Ярда, которая не боится убивать, когда это необходимо. Сколько раз? Это два или три?”


Боже, как она ненавидела его, и все же, когда она подыскивала резкий ответ, его не последовало. Он медленно поставил свою чашку и потянулся за ее.


“Я возьму это на себя, старший инспектор”, - сказал он. “Вы просто ложитесь поудобнее и спите. Как видите, мы почти на месте. Для всех будет лучше, если вы не будете знать, где находитесь”.


Кофе. Слишком поздно, конечно, слишком поздно, и в момент осознания она соскользнула во тьму.


В своей квартире на Кавендиш-сквер Фергюсон сидел у камина и слушал, как Диллон и Блейк Джонсон рассказывали ему о происходящем между ними. Когда они закончили, он сидел и размышлял об этом, нахмурившись.


“Странно, но на данном этапе все сводится к адвокату де Бриссака, этому Майклу Рокару”.


“Да, но он управлял семейными делами в течение многих лет”, - сказал Диллон. “Если бы кто-то казался вне подозрений, это был бы он, и все же я подозреваю, что он должен быть источником истинной личности Мари. Он, должно быть, узнал. Возможно, случайно ”.


“Как мы привыкли говорить в ФБР, ” сказал ему Блейк, “ если это убийство, всегда проверяй сначала семью. Здесь возникает интересный вопрос. Зачем такому человеку, как Рокар, знаменитому, входящему в истеблишмент, вообще связываться с Маккавеями?”


Фергюсон принял решение. “Я собираюсь проверить его”.


“Разумно ли это?” Спросил Диллон.


“О, да. Условия строжайшей секретности, как мужчина с мужчиной. Я говорю о Максе Арну”.


Французская секретная служба, вероятно, в течение многих лет пользовалась более дурной славой, чем КГБ, и как SDECE пользовалась репутацией непревзойденной безжалостной организации. При правительстве Миттерана она была реорганизована в DGSE, что обозначало Направление Gén érale de la Securit é Ext érieure.


Он по-прежнему был разделен на пять секций и множество отделов, а Секция 5 по-прежнему оставалась Службой действий, отделом, который разгромил ОАГ в старые времена и большинство незаконных организаций с тех пор.


Полковник Макс Арну, возглавлявший пятый отдел, служил десантником в Индокитае, был взят в плен при Дьенбьенфу, а затем участвовал в ожесточенной и кровопролитной войне в Алжире, хотя и не за ОАГ, которую поддерживали так много его товарищей, а за генерала Шарля де Голля.


Он был элегантным, утонченно выглядящим мужчиной с седыми волосами, которому в шестьдесят семь лет следовало бы уйти на пенсию, единственная проблема заключалась в том, что премьер-министр Франции и слышать об этом не хотел. Он сидел за своим столом в штаб-квартире DGSE на бульваре Мортье, изучая отчет сторонников ЭТА, проживающих во Франции, когда ответил на звонок Фергюсона по линии Codex.


“Мой дорогой Чарльз”. На его лице было неподдельное удовольствие. “Прошло слишком много времени. Как ты?”


“Держусь там, как и ты”, - сказал ему Фергюсон. “Премьер-министр меня не отпускает”.


“У них такая привычка. Это бизнес или развлечение?”


“Давай просто скажем, что ты у меня в долгу и оставим все как есть”.


“Я могу сделать все, что в моих силах, ты это знаешь, Чарльз”.


“Вы знаете семью де Бриссак?”


“Но, конечно. Я хорошо знал генерала и его жену. Оба, увы, сейчас мертвы. У меня есть очаровательная дочь Мари, нынешняя графиня”.


“Я так понимаю”, - осторожно произнес Фергюсон. “Семейный юрист, Майкл Рокар. Вы можете что-нибудь рассказать мне о нем?”


Арну немедленно насторожился. “Здесь какая-то проблема, Чарльз?”


“Не как таковая. Его имя всплыло, скажем так, в связи с делом, в котором я участвую. Я был бы благодарен за любую информацию, которая у вас есть об этом человеке ”.


“Очень хорошо. Абсолютно безупречен. Кавалер ордена Почетного легиона, выдающийся юрист, служивший некоторым из величайших французских семей. Принят на всех уровнях общества ”.


“Замужем?”


“Был, но его жена умерла несколько лет назад. Детей нет. У нее много лет было слабое здоровье. Она тяжело пережила войну ”.


“Что вы под этим подразумеваете?”


“Рокар еврей, как и женщина, на которой он позже женился. В детстве они были переданы нацистам во времена правления правительства Виши вместе со своими семьями и тысячами других людей. В их случае они оказались в концентрационном лагере Освенцим. Я полагаю, им было, должно быть, пятнадцать или шестнадцать, когда закончилась война. Я полагаю, Рокар был единственным выжившим членом своей семьи. Я не уверен насчет семьи его жены.”


“Спасибо”, - сказал Фергюсон. “Очень интересно. Где он живет сейчас?”


“Я думаю, у него все еще есть квартира на авеню Виктора Гюго. Послушай, Чарльз, я знаю тебя достаточно долго, чтобы понять, когда что-то происходит”.


“Макс, ты ошибаешься сильнее некуда”, - гладко солгал Фергюсон. “Его имя всплыло, потому что у него были юридические дела с оружейной фирмой, о которой мы беспокоились. Торговля с Ираном, что-то в этом роде. Тебе не о чем беспокоиться. Я бы сказал тебе, если бы что-то было, ты это знаешь ”.


“Чарльз, ты лжешь сквозь зубы”.


“Оставь это, Макс”, - сказал Фергюсон. “Если есть что-то, что тебе следует знать, я тебе скажу”.


“Все так плохо?”


“Боюсь, что да. Я был бы признателен, если бы вы отправили мне по факсу его фотографию”.


“Хорошо, но держите меня в курсе”.


“Как только я смогу, я сделаю это, даю вам слово”.


“Слово английского джентльмена”, - рассмеялся Арну. “Вот теперь ты действительно заставляешь меня волноваться”, - и он отключился.


В Овальном кабинете Джейк Казалет пытался пересмотреть речь для ленча на следующий день, чтобы приветствовать делегацию японских политиков, приехавших с визитом. Было вообще трудно сосредоточиться. Все это крутилось и крутилось у него в голове, вся эта гнилая история. Он отложил ручку и сидел, размышляя об этом, когда зазвонил телефон, специальная линия Codex, и он потянулся к ней.


“Господин президент, Чарльз Фергюсон”.


“Есть прогресс?” Казалет внезапно насторожился.


“Думаю, можно сказать и так. Нам удалось выйти на след юриста, который называл себя Джорджем Брауном”.


И теперь Казалет был взволнован. “Тот, кто видел Райли в Уондсворте?”


“То же самое”.


“И он сказал тебе, где она?”


“Он не знал”.


“Как, черт возьми, ты можешь быть уверена?” - и теперь в ее голосе слышался гнев.


“Позвольте мне соединить вас с Блейком Джонсоном, господин президент”.


Наступила пауза, он мог слышать их разговор, а затем прозвучал голос Джонсона. “Господин президент? Мы с Диллоном тщательно допросили человека, причастного к этому делу, и он не знал, где она”.


“Ты используешь прошедшее время”.


“Да, хорошо, он мертв. Позвольте мне объяснить, пожалуйста”.


Когда Блейк закончил, президент сказал: “Итак, Иуда был всего лишь голосом по телефону”.


“Очевидно, что он так управляет делами. Это немного похоже на старую коммунистическую систему ячеек. Каждый человек знает только одного или двух других людей ”.


“Как будто Бергер знала этого адвоката в Париже, Рокара?”


“Совершенно верно”.


“Итак, следующая остановка в Париже?” Сказал Казалет.


“Абсолютно. Сегодня слишком поздно, но мы с Диллоном отправимся в путь утром ”.


“Хорошо, соедините меня обратно с бригадиром”.


Мгновение спустя Фергюсон сказал: “Господин президент”.


“Что вы думаете?” Спросил Казалет.


“Я разговаривал со связным во французской секретной службе, в основном как со старым приятелем. Мальчиком Майкл Рокар был в Освенциме, как и его жена. Он был единственным выжившим из своей семьи.”


“Боже милостивый”, - сказал Президент. “Так вот почему он Маккавеец?”


“Похоже, что так”.


“Верно, я могу только молиться, чтобы Блейк и Диллон смогли вытянуть из него нужную информацию”.


Казалет сидел и размышлял об этом. Раздался стук в дверь, и вошел Тедди с парой папок под здоровой рукой.


“Вам нужно подписать несколько документов, господин Президент”.


Он положил одну из папок на стол и открыл ее. Казалет сказал: “Со мной только что разговаривали Фергюсон и Блейк”.


“Есть какой-нибудь прогресс?”


“Можно сказать и так”, и президент ввела его в курс дела.


Тедди сразу же пришел в восторг. “Этот парень, Рокар, должно быть, держит ключ у себя. Черт возьми, он, должно быть, узнал о вашей дочери и рассказал Иуде”.


“Это имело бы смысл. В любом случае, где мне расписаться?”


Тедди провел его по нескольким бумагам, и когда Казале закончил, он сложил папку и поднял ее. При этом другая папка выскользнула у него из-под руки, и несколько бумаг рассыпались. Одним из них был рисунок углем, сделанный Мари де Бриссак, изображающий черного ворона с молнией в когтях.


Трубку поднял президент. “Какого черта ты с этим делаешь, Тедди?”


“Это рисунок, который ваша дочь сделала для Диллона, господин президент. Очевидно, у Иуды есть серебряная зажигалка с этим гербом. Диллон подумал, что, поскольку мы знаем, что Иуда служил в войне Судного дня, это должен быть полковой герб. Я раздобыл книгу со знаками израильских дивизий, нашивками на плечах, гербами, всем прочим. Диллон подумал, что если бы мы знали, что за организация, это могло бы стать зацепкой, но у меня ничего не вышло.”


“Это потому, что вы смотрели не в ту книгу”, - сказал президент. “Черный ворон с молнией в когтях. Это 801-й воздушно-десантный полк. Один из тех нарядов, которые возникли из ниоткуда во время войны во Вьетнаме. Я принимал участие в большой операции по зачистке Дельты в январе шестьдесят девятого. Они были на левом фланге.”


“Боже мой!” - Воскликнул Тедди.


“Я знаю”, - кивнул президент. “Помнишь, что сказал Диллон? Иуда говорил по-американски, но отрицал это. Он лгал по очевидным причинам. Если он служил в 801-м полку, он должен быть американцем.”


“Вы чертовски правы, он, должно быть, американец, и вы можете чертовски точно поспорить, что он за парень, что он был офицером”.


“В этом есть смысл”. Президент откинулся на спинку стула. “ Насколько я помню, они действовали из Форт-Лансинга. Это в Пенсильвании. Там базировались несколько таких новых воздушно-десантных подразделений.


“ Пойду проверю, ” сказал Тедди и направился к двери.


Президент сказала: “Минутку, Тедди. Если у них есть архивный отдел, который, вероятно, у них есть, у вас могут возникнуть проблемы, если вы спросите подробности об офицерах, служивших в полку”.


“Почему-то я не думаю, что у Иуды есть свой особенный Маккавеи, который сидит там и просто ждет, не собирается ли кто-нибудь провести подобную проверку, но я буду более деликатен. Предоставьте это мне ”.


Тедди вернулся через десять минут. “Да, у них действительно есть архив. Я поговорил с куратором, милой леди по имени Мэри Келли, которая как раз закрывалась. Оттуда действовали двенадцать воздушно-десантных подразделений. Я сказала ей, что беру отпуск на историческом факультете Колумбийского университета, чтобы написать книгу о воздушно-десантных войнах во Вьетнаме.”


“Это довольно умно, Тедди, но что, черт возьми, ты ищешь?”


“Мы знаем, что он сказал Диллону, что его война была войной Судного дня. Теперь это было в тысяча девятьсот семьдесят третьем. Он не участвовал в Шестидневной войне, которая была в тысяча девятьсот шестьдесят седьмом. Почему бы и нет?”


“Я понимаю вашу точку зрения”. Казалет кивнул. “Потому что он служил во Вьетнаме”.


“Итак, я проверю список офицеров, служащих в полку, и, естественно, буду искать офицеров-евреев”.


“Но, Тедди, там было много офицеров-евреев”.


“Конечно, например, мой бывший командир роты”. Тедди внезапно потерял терпение и забыл о себе. “Ради Бога, Джейк, это лучше, чем ничего не делать. Я могу вылететь на одном из самолетов из Эндрюса утром, если вы дадите на это разрешение. Я буду там в мгновение ока.”


Джейк Казалет, защищаясь, поднял руку. “Ладно, Тедди, иди с моим благословением”. Он потянулся к телефону Codex. “Я дам знать Фергюсону”.


Ханна Бернштейн выплыла из темноты. Свет был очень ярким от маленькой люстры на сводчатом потолке. Комната была обшита панелями из темного дерева и казалась очень старой. Кровать огромная. Здесь стояла мебель из темного дуба, на полированном дубовом полу был расстелен большой персидский ковер.


Она поднялась на ноги и встала, слегка покачиваясь, затем подошла к зарешеченному окну и выглянула наружу. То, что она увидела, хотя и не осознавала этого факта, было тем же видом, который открывался Мари де Бриссак из ее комнаты – залив, причал с быстроходным катером рядом с ним, катер на другой стороне, ночное небо, усыпанное звездами, лунный свет, танцующий на воде.


Дверь открылась, и вошел Аарон, за ним Дэвид Браун с подносом. “А, встали, старший инспектор. Вам кофе, крепкий и черный. После этого вы почувствуете себя намного лучше”.


“Как в прошлый раз?”


“У меня не было выбора, ты это знаешь”.


“Где я?”


“Не говори глупостей. Выпей кофе, потом прими душ, и тебе станет намного лучше. Ванная вон там. Кстати, это Дэвид”.


Браун сказал Аарону на иврите: “Старший инспектор? Это поразительно”.


Ханна сказала на том же языке: “Давайте, убирайтесь отсюда, вы оба”.


В одном он был прав. Кофе помог. Она выпила две чашки, затем разделась, пошла в ванную и добрых пять минут стояла под холодным душем. Она быстро вытерла полотенцем свои короткие волосы, затем закончила укладку с помощью настенного фена.


“Все удобства дома”, - тихо сказала она, вернулась в спальню и оделась.


Десять минут спустя она стояла у окна, когда в замке повернулся ключ. Она повернулась, Аарон открыл дверь и отступил в сторону. Иуда последовал за ним, угрожающая фигура в черном комбинезоне с капюшоном.


Он курил сигару, и его зубы сверкнули в улыбке. “Итак, великий детектив, старший инспектор Ханна Бернштейн. Что милая еврейская девушка делает на такой работе, как ваша, когда она должна быть замужем и иметь троих детей?”


“Готовит куриный суп с лапшой для своего господина?” спросила она.


“Мне это нравится!” - сказал он на иврите. “Сожалею о твоем приятеле Диллоне, но когда тебе нужно идти, ты должна идти. Имейте в виду, судя по тому, что я слышал, этот ублюдок уже много лет находится в долгу.”


“Он стоил десяти таких, как вы”, - сказала она.


Он рассмеялся. “Больше нет, это не так”. Он повернулся к Аарону. “Возьми ее с собой. Пора ей познакомиться с нашим особым гостем”.


Мари де Бриссак рисовала, сидя перед мольбертом, когда дверь открылась и вошел Аарон, а за ним Ханна и Иуда. Мари нахмурилась и отложила кисть.


“Что происходит?”


“Я привел тебе друга, компаньонку, если хочешь”. Он повернулся к Ханне. “Давай, скажи ей, кто ты”.


“Меня зовут Ханна Бернштейн”.


Вмешался Иуда. “Эй, давайте разберемся во всем правильно. Старший детектив-инспектор Ханна Бернштейн”. Мари выглядела озадаченной. “Она была с Диллоном на Сицилии, когда мы его забрали. Тогда я отпустил ее, потому что хотел, чтобы она могла поговорить со своим боссом. Потом я подумал о том, что ты здесь совсем одна и расстроена, потому что мы уволили Диллон, поэтому Аарон и Моше прилетели в Лондон и привезли ее обратно только для тебя.” Он повернулся к Ханне. “Ты ведь ничуть не возражала, правда?”


Она спокойно сказала: “Почему, черт возьми, ты не уберешься и не оставишь нас в покое?”


Он снова рассмеялся. “Эй, я действительно добр к тебе. Вы могли бы поужинать вместе”. Он повернулся к Эрону. “Позаботься об этом”, - и он вышел.


“Откуда мне знать, что ты та, за кого себя выдаешь?” Спросила Мари де Бриссак.


“Ты имеешь в виду, за кого этот ублюдок меня выдает?” Спросила Ханна, затем печально рассмеялась. “Я полагаю, тебе просто придется поверить мне. Я не знала, что ты рисуешь. Это довольно хорошо.”


Она подошла к мольберту, остановилась у стола, взяла кусочек угля и написала на первом листке бумаги: Диллон жив . Мэри прочитала сообщение и удивленно посмотрела на нее, а Ханна продолжила: Возможно, комната прослушивается. Иди в ванную .


Мари сделала, как ей сказали, и Ханна последовала за ней, закрыв дверь и спустив воду в туалете. “ Мы видели вашего отца – Диллон и я. Диллон знал, что они собирались убить его после этого, и сумел обмануть их, заставив думать, что он мертв. Не имеет значения, каким образом.


“О, Боже мой!”


“Может быть, ваша комната и не прослушивается, но в любом случае, с этого момента, когда мы упоминаем Диллона, он мертв”.


“Да, я это понимаю”.


“Итак, он занимается твоим делом”.


“А твоя?”


Ханна улыбнулась. “ Он самый лучший, графиня. Иуда не знает, с чем он столкнулся. Теперь мы возвращаемся. ” Она снова спустила воду в унитазе, и они вернулись в спальню. “ Значит, ты понятия не имеешь, где мы находимся?


“ Боюсь, что нет, а вы, старший инспектор?


“Меня похитили в Лондоне и доставили сюда, где бы это ни находилось, на частном самолете. Мы летели над Средиземным морем, я это знаю, но потом они подсыпали мне в кофе снотворное.


“Они накачали меня наркотиками, когда схватили на Корфу”, - сказала Мари.


“Я знаю, Диллон сказал мне”. Ханна покачала головой. “Бедный Шон. Закончить вот так, выстрелом в спину от какого-то жалкого наемного убийцы”.


Дверь открылась, и вошел Дэвид Браун, толкая перед собой тележку. “Ужин, дамы”.


Он начал накрывать на обеденный стол, и Мари сказала: “Это Дэвид, старший инспектор, Дэвид Браун. Я ему действительно нравлюсь, но, с другой стороны, он считает Иуду действительно великим человеком”.


“Тогда все, что я могу сказать, это то, что он, должно быть, психически ненормальный”. Ханна подтолкнула Дэвида к двери. “Давай, выкручивайся. Мы прекрасно справимся сами”.


Фергюсону не спалось. Он рассказал Диллону и Блейку о намерении Тедди Гранта посетить Форт Лансинг. Он сидел в постели и читал, когда зазвонил специальный мобильный, который Джуда подарил Диллону. Фергюсон подождал некоторое время, затем поднял трубку.


“Фергюсон”.


“Привет, старина, просто подумал, что стоит сообщить тебе, что она прибыла целой и невредимой. Сейчас она ужинает с графиней. Время обратного отсчета, бригадир. Сколько у нас времени? Три дня. Боже мой, Джейк Казалет, должно быть, проходит через ад ”.


Он начал смеяться, и Фергюсон выключил телефон.


ДВЕНАДЦАТЬ


Когда на следующее утро "Гольфстрим" стартовал с аэродрома Фарли Филд, по громкой связи раздался голос капитана Вернона.


“Мы сможем приземлиться в аэропорту Шарль де Голль, но погода плохая. В самом Париже сильный дождь и туман”.


Он отключился, и Блейк приготовил чашку кофе и чай для Диллона. “Представь, что этот ублюдок звонит Фергюсону вот так”.


“Ему нравится втыкать булавки в людей”.


“Ну, я бы чертовски хотела воткнуть в него булавки. Как мы собираемся это разыграть, Шон?”


“Не имею ни малейшего представления. А ты что думаешь?”


“Честно говоря, я не вижу, как мы можем избежать личной конфронтации”.


“Ту же тактику мы применили и к Бергер”.


“Что-то в этом роде”.


“И как далеко ты был бы готов зайти, чтобы спасти дочь президента, Блейк? Могу я отстрелить ему ухо, пустить пулю в коленную чашечку?”


Блейк нахмурился. “Ради бога, Шон”.


“Цель учений - спасти жизнь Мари де Бриссак. Итак, как далеко я могу зайти? Я имею в виду, что, если Рокар сделан из более прочного материала, чем Бергер? Что, если он прикажет нам убираться восвояси? Все, что я пытаюсь сказать, если тебе не нравится то, что я делаю, просто выйди из комнаты ”.


Блейк подняла руку, защищаясь. “Дай мне передохнуть. Давай посмотрим, как все пройдет, ладно? А вот и Тедди проверяет 801-й воздушно-десантный полк в Форт-Лансинге. Может быть, он что-нибудь придумает.”


Иуда в тот момент находился в своем кабинете, поднявшись рано, сидел за письменным столом, просматривал бумаги и проводил пальцами одной руки по коротко остриженным волосам, когда зазвонил его специальный телефон.


“Да”, - сказал он и выслушал. Через некоторое время он кивнул. “Спасибо за информацию”.


“ Черт! ” тихо выругался он и щелкнул кнопкой интеркома. “Аарон, иди сюда”.


Аарон вошел мгновением позже. “ Там что-то было?


“Черт возьми, нет, я просто хотел сообщить вам, что Бергер мертв. Мне позвонил один из моих людей в Лондоне. Его сбил автобус на Кэмден-Хай-стрит. Об этом сообщили в новостях местного телевидения.”


“Прискорбно”, - сказал Аарон.


“Да, он был нам полезен”.


“Ты готова к завтраку?”


“Да, я поговорю с тобой. Я подойду через минуту”.


Аарон вышел, а Иуда немного посидел там, затем взял свой специальный мобильный и набрал номер Рокара в Париже. Металлический голос ответил по-французски. “Майкл Рокар слушает. Я уехала в Морле на три дня. Вернусь в среду.”


Иуда тихо выругался на иврите, затем сказал: “Бергер погиб в результате несчастного случая в Лондоне. Свяжись со мной, как только сможешь”. Он отключился, встал и вышел.


Когда Блейк и Диллон пересекли взлетно-посадочную полосу аэропорта Шарль де Голль и вошли в зал прилета, молодая женщина в плаще Burberry вышла им навстречу, держа в руке большой конверт.


“Мистер Диллон, я Анджела Доусон из посольства. Бригадный генерал Фергюсон просил передать это”. Она подняла конверт и передала его. “Кроме того, у меня для вас машина на улице. Сюда, пожалуйста”.


Она была сама деловитость, когда проводила их к главному входу и на парковку. Она остановилась возле синего "Пежо" и вручила ключи Диллону. “Удачи, джентльмены”.


Она быстро ушла, и Блейк спросил: “Где, черт возьми, Фергюсон ее нашел?”


“Полагаю, в Оксфорде”, - сказал Диллон и сел за руль. “Поехали”.


Прогноз погоды на этот раз оказался точным: проливной дождь и липкий серый туман. “Какое приветствие”, - сказал Блейк.


“Мне нравится Париж”, - сказал ему Диллон. “Дождь, снег, туман, мне наплевать. Меня это всегда возбуждает. У меня здесь есть место”.


“Квартира?”


“Нет, лодка на Сене. Я жила в ней, время от времени, годами во время того, что Девлин назвал бы моим мрачным периодом ”. Он свернул на авеню Виктора Гюго и затормозил у обочины. “Похоже на то”.


Они вышли из "Пежо" и поднялись по ступенькам к главному входу. Пока они стояли, разглядывая именные карточки, каждая рядом с кнопкой звонка, дверь открылась, и появилась полная женщина средних лет в плаще и платке, с корзинкой в руке.


Она сделала паузу. “ Могу я чем-нибудь помочь, джентльмены?


“Мы ищем месье Рокара”, - сказал ей Диллон.


“Но его здесь нет. Он уехал в Морле на несколько дней. Он должен вернуться завтра”. Она спустилась по ступенькам, раскрыла зонтик и обернулась. “Он действительно сказал, что, возможно, вернется сегодня поздно вечером, но не был уверен”.


“Он оставил адрес? У нас с ним законное дело”.


“Нет, я думаю, он остановился у одного из своих бойфрендов”. Она улыбнулась. “У него их много, месье”.


Она ушла, а Диллон ухмыльнулся. “Давай посмотрим”. Он нажал кнопку наугад, и когда женский голос ответил, сказал: “Это я, дорогая”, по-французски.


Раздался звонок. Дверь открылась от толчка, и они вошли.


Они нашли квартиру Рокара на третьем этаже. Коридор был пуст, и Диллон достал бумажник, достал отмычку и принялся за работу.


“Прошло много времени с тех пор, как мне приходилось пользоваться чем-то подобным”, - сказал Блейк.


“Ты никогда не теряешь сноровки”, - сказал Диллон. “Я всегда чувствовал, что это было бы полезно, если бы мне когда-нибудь пришлось заняться преступлениями”.


Замок поддался, он приоткрыл дверь и вошел, Блейк последовал за ним.


Это была приятная старомодная квартира с большим количеством антиквариата и мебелью в стиле ампир, расписанной золотом. Все ковры были коллекционными, на одной стене висело что-то похожее на подлинного Дега, на другой - Матисса. В доме было две спальни, богато отделанная мрамором ванная комната и кабинет.


Диллон нажал кнопку вызова на автоответчике. Голос произнес: “Это Майкл Рокар. Я поехал в Морле”.


“Просмотрите его сообщения”, - сказал Блейк.


Диллон нажал кнопку, и пришли сообщения, все на французском, а затем вмешался Иуда.


“Иврит”, - сказал Диллон. “Мы только что выиграли джекпот. Я сыграю еще раз”. Он внимательно выслушал, затем кивнул. “Бергер погиб в результате несчастного случая в Лондоне. Свяжитесь со мной, как только сможете.”


“Иуда?” - Спросил Блейк.


“Или я дядя обезьяны”. Диллон оглядел кабинет. “Не стоило переворачивать все вверх дном. Он бы не стал оставлять компрометирующие улики, такой умный человек”.


Блейк взяла со стола фотографию в серебряной рамке. Она была очень старомодной и выполнена в черно-белых тонах. Женщина была в шифоновом платье, мужчина - в темном костюме с жестким воротничком. Там были мальчик лет десяти-двенадцати и девочка пяти-шести. Это было странно, отстраненно, что-то из другой эпохи.


“Семейная группа?” Переспросил Блейк.


“Наверное, это тот парень в коротких штанишках”, - сказал ему Диллон.


Блейк аккуратно положил фотографию на место. “ И что теперь?


“Лучше уходи тихо. Мы можем попробовать еще раз на случай, если он вернется ближе к вечеру. В противном случае нам просто придется заполнить время ”. Он улыбнулся. “В Париже это обычно означает действительно отличный обед”.


Они вышли из квартиры, постояли, пока Диллон запирал дверь, затем спустились вниз. На улице все еще шел дождь, и они остановились, глядя на Булонский лес.


“Хорошее обращение”, - прокомментировал Диллон.


“Для успешного человека”, - кивнул Блейк.


“Человек, у которого было все, но в конце концов оказалось, что у него ничего нет”.


“Пока не появился Иуда?”


“Что-то в этом роде”.


“Так что же нам теперь делать?”


Диллон улыбнулся. “Мы пойдем и посмотрим, цела ли еще моя баржа”.


Он был пришвартован в небольшом бассейне на набережной Сен-Бернар. К каменной стене были привязаны прогулочные катера, по Сене плыли моторные катера с брезентовыми тентами, защищающими от дождя и тумана. Нотр-Дам был недалеко. На кормовой палубе стояло несколько цветочных горшков, в которых не было цветов. Диллон поднял один и нашел ключ.


“Как давно вы были здесь в последний раз?” Спросил Блейк.


“Год или восемнадцать месяцев, что-то в этом роде”. Диллон спустился по небольшому трапу и отпер дверь.


Он стоял прямо внутри. “Господи, понюхай сырость. Не мешало бы хорошенько проветриться”.


Это было не то, чего ожидал Блейк: каюта, отделанная красным деревом, удобные диваны, телевизор и письменный стол. Там была еще одна каюта с диваном-кроватью, душевой и кухонным камбузом.


“Я найду нам выпить”. Диллон прошел на камбуз и обыскал шкафы. Когда он вернулся с бутылкой красного вина и двумя бокалами, то обнаружил, что американка разглядывает выцветшую газетную вырезку.


“Я нашла это на полу. Премьер-министр. Это из Лондон Таймс , но я не могу разобрать дату”.


“Старый добрый Джон Мейджор. Должно быть, соскользнул с задней стенки стола, когда я разбирал остальные материалы. Февраль тысяча девятьсот девяносто первого года, минометный обстрел Даунинг-стрит”.


“Так это действительно правда, и ты был ответственен за это. Ты чуть не провернул это, ублюдок”.


“Это правда. Это была срочная работа, не было времени приварить направляющие пластины к минометам, поэтому они были недостаточно точными. Поднимайтесь сюда ”.


Он был очень спокоен, очень деловит, когда говорил. Он открыл еще одну дверь, которая вела на кормовую палубу. Там был навес, с краев которого стекали капли дождя, маленький столик и два плетеных стула. Диллон разлил по бокалам кларет.


“Вот так-то”.


Блейк сел и смаковал его. “Превосходно. Предполагалось, что я уже остановился, но мне не помешала бы сигарета.


“Конечно”. Диллон дал ему сигарету и прикурил, а вторую взял сам. Он стоял у перил, потягивая вино и глядя на Собор Парижской Богоматери.


“Почему, Шон?” Спросил Блейк. “Черт возьми, я знаю твой послужной список задом наперед, но все равно не понимаю. Все эти хиты, все эти задания для таких людей, как ООП, КГБ. Хорошо, итак, твой отец попал под перекрестный огонь в какой-то уличной стычке в Белфасте, и ты обвинила британскую армию и присоединилась к ИРА. Тебе было сколько, девятнадцать? Я понимаю это, но потом.”


Диллон повернулся, облокотившись на перила. “Помните историю гражданской войны в Америке. Такие люди, как Джесси и Фрэнк Джеймс? Совершали набеги, сражались и убивали за славное дело, и это было все, что они знали, так что же было потом, когда война закончилась? Они грабили банки и поезда ”.


“И когда вы покинули ИРА, вы предложили себя в качестве наемного убийцы”.


“Что-то в этом роде”.


“Но когда сербы сбили вас в Боснии, вы летели с медикаментами для детей”.


“Доброе дело в порочном мире, разве не так сказал Шекспир?”


“ И Фергюсон спас тебя от самого себя, перетянул на сторону правых.


“Что за сборище сапожников”. Диллон громко рассмеялся. “Я делаю именно то, что делал раньше, только теперь я делаю это для Фергюсона”.


Блейк серьезно кивнул. “Я понимаю твою точку зрения, но разве для тебя нет ничего серьезного?”


“Конечно. Например, спасти Мари де Бриссак и Ханну от Иуды.


“Но больше ничего?”


“Как я уже говорил раньше, иногда ситуации нуждаются в общественном палаче, и так случилось, что это то, в чем я хорош”.


“А в остальном?”


“Просто проходил мимо, Блейк, просто проходил мимо”, и Диллон повернулся и посмотрел вдоль Сены.


В тот же момент, на шесть часов назад, Тедди сел в самолет ВВС "Лир" в Эндрюсе. Они взлетели, набрали высоту тридцать тысяч футов, и старший пилот обратился к громкоговорителю.


“Чуть больше часа, мистер Грант, и все должно пройти довольно гладко. Мы приземлимся на Митчелл Филд. Это примерно сорок минут езды по дороге до Форт-Лансинга”.


Он отключился, и Тедди попытался почитать "Вашингтон пост", но не смог вникнуть в суть прочитанного. Он был слишком под кайфом. У него было странное предчувствие по этому поводу. Что-то ждало его в Форт-Лансинге. Что-то должно было быть, но что? Он подошел к бару, приготовил чашку растворимого кофе и сидел там, размышляя обо всем, пока пил его.


Мари де Бриссак делала набросок Ханны углем. “У тебя хорошая структура костей”, - сказала она. “Это всегда помогает. Вы с Диллоном были любовниками?”


“Это наводящий вопрос”.


“Я наполовину француженка. Мы очень прямолинейны. А вы?”


Ханна Бернштейн на всякий случай старалась говорить в прошедшем времени, когда дело касалось Диллона. “Боже Милостивый, нет. Он был самым приводящим в бешенство человеком, которого я когда-либо знала”.


“Но, несмотря на это, он тебе нравился?”


“Было много, что могло понравиться. У него было остроумие, обаяние, огромный интеллект. Был только один недостаток. Он убивал слишком легко ”.


“Я полагаю, ИРА добралась до него раньше”.


Это было утверждение, а не вопрос, и Ханна сказала: “Раньше я верила в это, но только поначалу. Такова была его натура. Видите ли, у него это слишком хорошо получалось”.


Стукнула дверь, и вошел Дэвид Браун с подносом. “Кофе и печенье, дамы. Сегодня прекрасный день”.


“Просто поставь это на стол, Дэвид, и уходи”, - сказала ему Мари. “Не давайте нам притворяться, что все не так, как есть”.


Это было так, словно она дала ему пощечину, и его плечи поникли, когда он выходил.


“Ты ему действительно нравишься”, - сказала ей Ханна.


“ У меня нет времени на фальшивые сантименты, по крайней мере, на данном этапе.


Она начала заполнять набросок, а Ханна налила пару чашек кофе и поставила одну из них перед Мари. Она взяла свою, подошла к открытому окну и выглянула наружу сквозь решетку.


“Давай, Диллон”, - мягко сказала она. “Разберись с ублюдками”.


Президентское разрешение Тедди произвело на Митчелл Филд тот же магический эффект, что и на Эндрюс. Дежурный офицер, майор Хардинг, через пятнадцать минут прислал из автопарка лимузин ВВС с сержантом-водителем.


“Теперь ты очень хорошо присматриваешь за мистером Грантом, Хилтон”, - сказал он.


“Считайте, что дело сделано, сэр”.


Они выехали с базы и поехали по дороге, которая вела через холмистую зеленую местность. “Очень красиво”, - сказал Тедди.


“Я видела и похуже”, - сказала ему Хилтон. “Моей последней работой был Кувейт. Я вернулась всего два месяца назад”.


“Я думал, ты загорела”, - сказал Тедди.


Хилтон, казалось, колебалась. “ Вы служили в армии, мистер Грант?


“Ты имеешь в виду мою руку?” Тедди рассмеялся. “Не смущайся. Я был сержантом пехоты во Вьетнаме. Оставил руку там”.


“Жизнь - сука”, - сказала ему Хилтон.


“Это уже говорилось раньше. Теперь расскажи мне о Форт-Лансинге”.


“Во время войны во Вьетнаме там проходил один полк за другим, но когда конфликт закончился, он пришел в упадок. Во времена Персидского залива произошло своего рода возрождение, но в наши дни это всего лишь начальная база подготовки пехоты.”


“Я просто хочу музей”.


“Черт возьми, без проблем. Это открыто для публики”. Они выехали на автостраду. Набирая скорость, он сказал: “В пяти милях по дороге есть закусочная, а после нее на протяжении тридцати миль ничего. Хочешь кофе, или пит-стоп, или еще что-нибудь?”


“Хорошая идея”, - сказал Тедди. “Но только на десять минут. Я хочу идти”, - и он откинулся на спинку стула и попытался снова сосредоточиться на "Посте".


В Париже Майкл Рокар припарковался как можно ближе к своей квартире и подошел к входной двери. Он поспешил наверх, держа в одной руке только сумку, и отпер дверь своей квартиры.


Учитывая его возраст, его волосы были изрядно подкрашены, и он выглядел на десять лет моложе своих лет, хотя превосходный костюм, который он носил, помогал в этом отношении.


Он проверил сообщения на своем автоответчике, прослушивая их одно за другим, затем замер почти в панике, когда дошел до послания Иуды на иврите. Бергер мертв . Он подошел к буфету и налил коньяк. Чего даже Иуда не знал, так это того, что Рокар и Берже были случайными любовниками. На самом деле, Рокар испытывал к нему искреннюю и значительную привязанность. Он отпер ящик своего стола, достал специальный мобильный телефон и набрал номер. Иуда ответил почти сразу.


“Это Рокар”.


“Ты дурак”, - сказал ему Иуда. “Сбежал в Морле, как собака во время течки, и в такое время”.


“Что я могу сказать?”


“Итак, Бергер мертва, ее сбил лондонский автобус. Как говорится? Каждый имеет право на пятнадцать минут славы? Что ж, Бергер получил свое, только это было пятнадцатисекундное сообщение о том, как он встретил свою смерть, по местному телевидению Лондона.”


Жестокость была разрушительной, но то, что последовало дальше, было еще хуже. “Тебе понадобится новый парень для твоих поездок в Лондон”.


Было ли что-то, чего этот ублюдок не знал?


Рокар пробормотал: “Что я могу сделать?”


“Ничего. Если ты мне понадобишься, я позвоню. Три дня, Рокар, осталось всего три дня”.


Он выключил телефон, а Рокар стоял, сжимая в руке мобильный, думая о Поле Бергере, и в его глазах стояли слезы.


Когда Тедди зашел в музейный комплекс в Форт-Лансинге, он был впечатлен. Он был современным, с кондиционером, кафельными полами и великолепными фресками со сценами боевых действий на стенах. Он обошел приемную и прошел по главному коридору, пока не подошел к кабинету с табличкой "Куратор". Он постучал, открыл дверь и обнаружил очень привлекательную чернокожую женщину, сидящую за столом у окна.


Она подняла глаза. “Могу я вам помочь?”


“Я искала куратора, Мэри Келли”.


“Это я”. Она улыбнулась. “Вы мистер Грант из Колумбии?”


“Ну, да ... и нет. Я мистер Грант, но я не с исторического факультета Колумбийского университета”. Тедди открыл бумажник, достал визитку и положил ее перед ней.


Мэри Келли изучила карточку, и шок был физическим, это было очевидно. “Мистер Грант, что это?”


“У меня здесь президентское разрешение, если вы хотите его увидеть”.


Он достал его из конверта, развернул и передал через стол. Мэри Келли прочитала его вслух. “Мой секретарь, мистер Эдвард Грант, выполняет миссию чрезвычайной важности от имени Белого дома. Президент Соединенных Штатов был бы глубоко признателен за любую предложенную помощь”.


Она подняла глаза. “О, Боже мой!”


Он вынул разрешение из ее пальцев, снова сложил его и положил обратно в конверт. “Я не должен был тебе говорить, но я рискую, потому что у меня нет времени валять дурака. Даже сейчас я не могу рассказать вам всю историю. Может быть, когда-нибудь.”


Она медленно улыбнулась. “Чем я могу помочь?”


“У вас есть записи о нескольких воздушно-десантных полках, которые проходили здесь во время войны во Вьетнаме”.


“Совершенно верно”.


“Одним из них был 801-й. Я хотел бы проверить список офицеров, служивших в этом полку, скажем, с тысяча девятьсот шестьдесят седьмого по семидесятый год”.


“Какое имя ты ищешь?”


“У меня нет имени”.


“Тогда что у вас есть?”


“Только то, что он еврей”.


“Ну, это охватывает довольно большую территорию. Во время войны в армии было много евреев. Призыв коснулся всех, мистер Грант”.


“Я знаю. Это невероятно рискованный шаг. Ты поможешь мне?”


Она глубоко вздохнула. “Конечно, я пойду. Сюда”, - и она направилась к выходу.


Архивы находились в подвале, и они были предоставлены сами себе. Было слышно только тихое гудение кондиционера, когда Мэри Келли просматривала запись микрофильма, записывая имена в блокнот правой рукой. Она откинулась на спинку стула.


“Вот вы где. За четыре года, с тысяча девятьсот шестьдесят седьмого по семьдесят включительно, в списке числятся двадцать три офицера иудейского вероисповедания”.


Тедди просмотрел список поименно, но это было бессмысленно. Он покачал головой. “Чертовски бесполезно. Я должен был догадаться”.


Она переживала за него, и это было заметно. “И у вас нет другой информации?”


“Ну, он служил в израильской армии во время войны Судного дня в тысяча девятьсот семьдесят третьем”.


“Ну, почему ты сразу не сказал? У нас это будет записано в его личном деле. Пентагон требует вести учет случаев, когда американские военнослужащие служат в армии другой страны ”.


- И ты можешь это проверить? - спросил Тедди.


“Очень просто. У меня здесь есть небольшой внутренний компьютер. Он не магистральный. Это для облегчения наших собственных записей. Вот здесь ”. Она подошла, села перед экраном и застучала по клавишам. “Да, мы здесь. Только один офицер 801-го полка продолжил службу в израильской армии. Капитан Дэниел Леви, родившийся в тысяча девятьсот сорок пятом году в Нью-Йорке, уволился из армии в тысяча девятьсот семидесятом.”


“Бинго!” - Сказал Тедди с каким-то благоговением в голосе. “Это, должно быть, он”.


“Герой”, - сказала она. “Две серебряные звезды. Отец Сэмюэл и мать Рейчел указаны в списке ближайших родственников, но это было давно. Отец был нью-йоркским адвокатом. Адрес был Парк-авеню, так что они, должно быть, довольно богаты с таким адресом.”


“Это все?” Спросил Тедди. “Больше ничего?”


“Мы ничем не можем вам помочь”. Она слегка нахмурилась. “Это действительно важно, не так ли?”


“Это действительно могло бы спасти чью-то жизнь”. Он схватил ее за руку и пожал. “Когда я смогу, я вернусь, обещаю, и, возможно, тогда вы сможете услышать всю историю, но сейчас я должна вернуться в Вашингтон. Если бы вы показали мне выход, я была бы вам очень признательна.”


Он встал на некотором расстоянии от лимузина, позвонил президенту на мобильный и рассказал ему о том, что обнаружил.


“Это, конечно, звучит многообещающе, Тедди, но к чему это нас приведет?”


“Мы могли бы проверить семейное прошлое. Я имею в виду, отец юрист, живет на Парк-авеню. Он, должно быть, был важной персоной. Я использую прошедшее время, потому что он либо мертв, либо очень стар ”.


“Мне только что пришла в голову мысль”, - сказал Казалет. “Арчи Худ. Он много лет был главой нью-йоркских адвокатов”.


“Я не думал, что он еще жив”, - сказал Тедди.


“О, да, ему восемьдесят один. Я видела его на благотворительном вечере в Нью-Йорке три месяца назад, когда ты был в Лос-Анджелесе. А. Предоставь это мне, Тедди, и возвращайся сюда как можно быстрее ”.


Тедди направился к лимузину, где Хилтон придержал для него дверцу. “О'кей, сержант, Митчелл, как можно быстрее. Я должен вернуться в Вашингтон как можно скорее”.


Было около четырех часов, когда Рокар надел плащ и спустился вниз. Консьерж протирал зеркало в холле и остановился.


“А, месье Рокар, вы вернулись”.


“Так могло бы показаться”.


“Сегодня утром с вами пытались связаться два джентльмена. Они сказали, что это легальный бизнес”.


“Тогда, если это важно, они вернутся. Я собираюсь рано поужинать в одном из отелей типа "Постель и завтрак" в то Муш ”.


Он вышел и направился к своей машине, и в этот момент Диллон остановил "Пежо" у обочины на другой стороне дороги.


Блейк достал факс с фотографией, который Макс Арну отправил Фергюсону. “Это он, Шон”.


Рокар уже садился в свою машину и уезжал. “Давайте посмотрим, куда он направляется”, - сказал Диллон и последовал за ним.


Рокар припарковался на набережной Монтебелло напротив острова Сит é, недалеко от того места, где была пришвартована лодка Диллона. Там было пришвартовано несколько прогулочных катеров, на кормовой и носовой палубах были навесы от непогоды. Рокар пробежал под дождем и поднялся по сходням одного из них.


“Что это?” Спросил Блейк, когда Диллон припарковался у мощеной набережной.


- Bâteaux mouches, - сказал ему Диллон. “ Плавучие рестораны. Поднимитесь вверх по реке, осмотрите достопримечательности и заодно перекусите или просто выпейте бутылку вина, если это доставит вам удовольствие. Они следуют расписанию”.


“Похоже, они уже готовятся отчаливать”, - сказал Блейк. “Нам лучше перенести это”.


Двое матросов, которые начали подниматься по трапу, позволили им подняться на борт, и они перешли в главный салон, где был бар и множество обеденных столов.


“Не так уж много людей”, - сказал Блейк.


“Этого не было бы при такой погоде”.


Рокар, судя по виду, был в баре за бокалом вина. Он взял его, прошел к трапу и поднялся на верхнюю палубу.


“Что там наверху?” Спросил Блейк.


“Еще одна обеденная палуба, но довольно открытая. То, что весело в хорошую погоду. Нам лучше выпить и посмотреть, что он задумал ”.


Они перешли к бару, и Диллон попросил два бокала шампанского. “Вы собираетесь ужинать, джентльмены?” спросил бармен.


“Посмотрим”, - ответил Диллон на своем превосходном французском. “Я дам вам знать”.


Они подошли к лестнице и поднялись наверх. Как он и сказал, это была еще одна обеденная площадка, но борта были открыты, и внутрь заливал дождь. Съемочная группа расставила стулья в центре, дождь усилился, и над рекой поплыл туман.


Конечно, были и другие лодки, баржи, связанные в ряд по три, и еще один ресторанный катер, плывущий в противоположном направлении.


“Это нечто особенное”, - сказал Блейк.


Диллон кивнул. “Великий, великий город”.


“Так где же он?”


“Давайте попробуем строгий променад”.


Туда вела дверь со стеклянной панелью. Снаружи стояли три или четыре столика под навесом. Рокар сидел за одним из них, перед ним стоял бокал вина.


“Лучше всего покончить с этим”, - сказал Блейк.


Диллон кивнул, открыл дверь и провел меня внутрь. “Дождливый вечер, месье Рокар”, - сказал он.


Рокар поднял глаза. “У вас есть преимущество передо мной, месье...?”


“Диллон – Шон Диллон, тот, кто должен был быть мертв в Вашингтоне, но уже третий день, и ты знаешь, что это значит”.


“Боже мой!” - Воскликнул Рокар.


“Кстати, это джентльмен по имени Блейк Джонсон, присутствующий здесь от имени президента Соединенных Штатов, который, по вполне понятным причинам, отчаянно нуждается в новостях о своей дочери”.


“Я не понимаю, о чем ты говоришь”. Рокар попытался встать, но Диллон толкнул его и достал свой "Вальтер". “Заставили замолчать, так что, если я захочу, я могу убить тебя без единого звука и перебросить через ограждение”.


“Чего ты хочешь?” Рокар выглядел больным.


“О, разговоры, капуста и короли, Иуда Маккавей, бедный старый Поль Бержер, но больше всего Мари де Бриссак. Где же она теперь?”


“Перед Богом, я не знаю”, - сказал Майкл Рокар.


ТРИНАДЦАТЬ


Лодка двинулась вперед, в туман. “ Мне трудно в это поверить, - сказал Блейк.


“Это правда”.


“Послушай, игра окончена”, - сказал ему Диллон. “Мы знаем об Иуде и его Маккавеях. Ты же не станешь отрицать, что ты один из них?


“Это правда, но я никогда не встречался с Иудой лично”.


“Тогда как вас завербовали?”


Рокар надолго задумался, затем пожал плечами, смирившись. “ Хорошо, я тебе расскажу. В любом случае, меня тошнит от всего этого. Это зашло слишком далеко. Я был на встрече выживших в концлагере Освенцим. Мальчиком я был в Освенциме со своей семьей. Эти свиньи из Виши сдали нас нацистам. Там я познакомился со своей женой.”


“И что?” Сказал Блейк.


“Мы все встали и дали показания о том, что с нами произошло. У меня были мать, отец и сестра. Нас отправили в Освенцим Два, центр уничтожения в Биркенау. Там погиб миллион евреев. Джентльмены, вы можете себе это представить? Один миллион? Я была единственным членом моей семьи, который выжил, потому что я понравилась охраннику-гомосексуалисту СС и он перевел меня в Освенцим Три для работы на заводе ”Иг Фарбен"."


“Я знаю об этом месте”, - сказал Блейк Джонсон.


“Девушка, которая стала моей женой, и ее мать были переданы одним и тем же человеком в качестве одолжения”. Его лицо было полно боли. “Мы выжили, вернулись во Францию и взяли в руки нити нашей жизни. Я стал юристом, ее мать умерла, мы поженились. Он пожал плечами. “Она никогда не была здоровой, постоянно болела, она умерла много лет назад”.


“Так при чем же здесь Иуда?”


“На встрече выпускников Освенцима ко мне подошел мужчина и предложил шанс помочь обеспечить будущее Израиля. Я не мог устоять. Это казалось, – он развел руками в очень французском жесте, - таким стоящим.


“И вы служили семье де Бриссак?” - Спросил Диллон.


“Я много лет была их адвокатом”.


“И выдала Иуде тот факт, что отец Мари на самом деле был американским президентом?” Обвиняемый Блейк.


“Я не хотела, чтобы все так обернулось. Перед смертью генерал подписал документ, подтверждающий, что он был титулованным отцом Мари в соответствии с Кодексом Наполеона, чтобы гарантировать, что она унаследует титул. Когда я попросил объяснений, он отказался.”


“Итак, как ты узнала?” Спросил Диллон.


“Таким обычным способом. Однажды, когда графиня умирала от рака, они с Мари сидели во внутреннем дворике, наслаждаясь солнцем. Я приехала с бумагами, которые графиня должна была подписать. Они не слышали, как я подошла, но обсуждали ситуацию. Я слышала, как графиня сказала: "Но что подумает твой отец?’ но, конечно, для меня ее отец был мертв ”.


“Так ты слушала?” Сказал Блейк.


“Да, и услышала все, что мне нужно было знать. Имя ее настоящего отца”.


“И ты рассказала Иуде”.


“ Да, ” неохотно согласился Рокар. “Послушайте, я имею дело со многими важными людьми, политиками, высокопоставленными генералами. Одна из моих задач - информировать Иуду обо всем интересном.


“ И вы рассказали ему тайну Мари де Бриссак? - Сказал Блейк.


“Я не представляла, что он будет делать с этой информацией, клянусь в этом”.


“ Бедный ты дурачок, ” сказал Диллон. “Выше твоих сил, и все это казалось таким романтичным. Бергер был точно таким же.


Рокар напрягся. “ Вы знали Пола? - спросил я. Его глаза расширились. “Ты убил его?”


Блейк сказал: “Не будь глупой и возьми себя в руки. Я принесу тебе коньяк.


Он вошел внутрь. Рокар сказал: “Что случилось с Полем? Расскажи мне”.


“Мы выследили его и допросили. Он рассказал нам, как вы его завербовали. Я намеревался держать его на конспиративной квартире, пока все это не закончится, но он запаниковал, подумал, что мы хотим причинить ему вред. Он перебегал дорогу, и его сбил автобус. Это правда”.


“Бедный Поль”. Глаза Рокара увлажнились. “Мы были...” Он заколебался. “Друзьями”.


Блейк вернулся с большим бокалом коньяка. “Попробуй, это может помочь”.


“Спасибо вам”.


“Хорошо”, - сказал Диллон. “Тогда расскажи нам, как это случилось с Мари. Давай, тебе теперь нечего терять”.


“Иуда позвонил и приказал мне купить небольшой коттедж на северо-восточном побережье Корфу. Я должен был убедить Мари провести там отпуск”.


“Почему Корфу?”


“Понятия не имею. Было легко убедить ее поехать, потому что после смерти ее матери она заполняла свое время, проводя каникулы за рисованием повсюду ”.


“Тебе не приходило в голову, что у него мог быть коварный мотив?” Спросил Блейк.


“Я привыкла подчиняться его приказам, именно так он управляет делами. Я не думала. Ущерб был нанесен ”. Он покачал головой. “Я просто не думала. Я понятия не имела, что произойдет то, что произошло. Я забочусь о Мари, всегда заботилась, с тех пор как она была ребенком ”.


“Но вы слепо последовали за Иудой?” - Спросил Блейк.


“Помните Освенцим, мистер Джонсон. Я хороший еврей. Я люблю свой народ, и Израиль - наша надежда. Я хотела помочь, разве вы этого не видите?”


И именно Диллон положил руку ему на плечо. “Я вижу. Я прекрасно вижу”.


“Ты знаешь, что он намерен с ней сделать?” Спросил Блейк.


А Рокар - нет, это сразу стало ясно. “Использовал ее как своего рода торговую марку, я полагаю”.


“На самом деле, он собирается казнить ее во вторник, если ее отец не подпишет указ об американском военном ударе по Ираку, Ирану и Сирии”.


Рокар был по-настоящему напуган и, казалось, заметно постарел. “Что я наделал? Мари, что я наделал?” Он встал, подошел к перилам и посмотрел на дождь. “Я ничего такого не имела в виду, поскольку Бог мне судья”.


Диллон повернулся к Блейку Джонсону. “Я верю бедняге”.


Он обернулся, а Рокара уже не было, исчез, как будто его никогда и не было. Они с Блейком подбежали к поручням. Над рекой клубился туман, казалось, будто кто-то поднял руку, а затем туман окутал ее снова. Диллон выпрямился, упершись руками в перила.


“Я бы сказала, что человек может вынести примерно столько боли”.


Блейк повернулся к нему, и на его лице была мука. “Но мы потерпели неудачу, Шон, мы не продвинулись дальше. Что мы собираемся делать?”


“Ну, не знаю, как вы, а я собираюсь спуститься в бар и взять себе очень большую порцию ирландского виски. После этого мы возвращаемся в Лондон, чтобы сообщить плохие новости Фергюсону.”


Президент столкнулся с препятствиями в своих попытках связаться с Арчи Худом. Его не было в его квартире, это точно, но звонок в юридическую фирму, где он все еще работал консультантом, дал номер телефона на Каймановых островах, где он был в отпуске.


Наконец, Казалет вышел на связь. “Арчи, ты старый канюк. Это Джейк Казалет. Где ты?”


“Господин Президент, я нахожусь на террасе восхитительной виллы над усаженным пальмами пляжем с бокалом шампанского в руке. Меня также окружают красивые женщины, три из них, так уж случилось, что они мои внучки ”.


“Арчи, мне нужна твоя помощь, только от имени Президента. Дело жизненно важное. В данный момент не могу сказать тебе почему, но надеюсь, что когда-нибудь скажу ”.


Голос старика изменился. “Чем я могу быть полезен, господин Президент?”


“Леви, Сэмюэл Леви, это тебе о чем-нибудь говорит?”


“Хорошо его знала. Он был мультимиллионером из семейной судоходной компании, но выбрал юриспруденцию и продался, когда получил наследство. Блестящий адвокат. Делал это ради удовольствия. Никогда не нуждалась в деньгах. Мертва уже около пяти лет.”


“А его сын Дэниел Леви?”


“Так вот, был один странный человек. Большой герой войны во Вьетнаме, потом он переключился на Израиль. Вступил в израильскую армию и сражался на войне Судного дня. Конечно, несколько лет назад у них была большая семейная трагедия.”


“Что это было?”


“Мать и замужняя сестра Дэна Леви приехали навестить его в отпуск. Они обе погибли при взрыве на автобусной станции в Иерусалиме. Старик так и не оправился от этого. Это действительно убило его ”.


Джейк Казалет изо всех сил старался сохранять спокойствие. “А что случилось с Дэниелом Леви?”


“Унаследовал почти сто миллионов долларов, дом на Итон-сквер в Лондоне, замок на Корфу. Последнее, что я слышал, он был полковником израильских воздушно-десантных войск, но подал в отставку. Был скандал. Он казнил арабских заключенных или что-то в этом роде.”


“Вы говорите, замок на Корфу?”


“Конечно, я посетила его однажды, много лет назад, когда им владел его отец. Мы с женой были в круизе, и Корфу был одним из пунктов остановки. Странное место на северо-западном побережье под названием замок Кениг. Очевидно, в старые времена им владел немецкий барон. Фрицам всегда нравился Корфу. Если я правильно помню, там родился принц Филипп. Последовала пауза. “Помогает ли что-нибудь из этого?”


“Помочь? Арчи, ты оказал мне величайшую услугу в своей карьере. Однажды ты узнаешь почему, но пока соблюдай полную секретность”.


“Господин президент, даю вам слово”.


Когда Тедди вошел в Овальный кабинет, президент стоял у окна. Он повернулся, и в нем была видна энергия. “Не говори ни слова, Тедди, просто слушай”.


Когда он закончил, Тедди сказал: “Все сходится. Иуда сказал Диллону, что у него были убиты родственники. Я имею в виду, все это чертовски хорошо сходится ”.


“Итак, все указывает на то, что она и старший инспектор Бернштейн находятся в этом замке Кениг плейс. Когда они похитили ее, сказав, что она собирается прокатиться на самолете, прежде чем накачать ее наркотиками, это был просто блеф ”.


“Так что же нам делать, послать морских котиков, позаимствовать SAS у британцев?”


“Ни за что, Тедди. При первых признаках неприятностей он бы их убил”. Казалет потянулся за Кодексом. “Давай позовем Фергюсона”.


На самом деле, Фергюсон только что закончил разговор с Диллоном в Gulfstream на обратном пути в Лондон. Он выслушал то, что хотел сказать Казалет.


“Тедди прав, все сходится, господин президент. Боюсь, Рокар, адвокат де Бриссака, рано ушел вслед за Бергером в могилу, но перед смертью он указал на связь с Корфу ”.


“Так что же нам делать?”


“У меня есть партнеры на Корфу, потому что в течение нескольких лет мы осуществляли незаконную торговлю в Албанию через море, где, как вы знаете, все еще доминируют коммунисты. Люди, которых я использую, полностью подходят для такого рода операций. Диллон и Блейк Джонсон прибудут на Фарли Филд на "Гольфстриме". Я присоединюсь к ним там, введу их в курс дела, и мы отправимся на Корфу в кратчайшие возможные сроки. Поверьте мне, господин Президент. Я буду поддерживать тесную связь ”.


Джейк Казалет выключил “Кодекс”, и Тедди спросил: "Ну?"


Так сказал ему президент.


Фергюсон некоторое время сидел, размышляя об этом, а затем набрал номер на Корфу. К телефону подошла женщина и заговорила по-гречески.


“Да, кто это?”


“Бригадир Фергюсон”, - сказал он по-английски. “Это вы, Анна?”


“Так и есть, бригадный генерал. Рад вас слышать”.


“Мне нужен этот ни на что не годный негодяй в качестве твоего мужа, Константин”.


“Не сегодня, бригадир, он работает”.


“Я знаю, что это значит. Когда он вернется?”


“Может быть, часа четыре”.


“Скажи ему, что я позвоню, и убедись, что он там, Анна. Большая зарплата”.


Он положил трубку, подошел к буфету, налил себе виски и, стоя у окна, смаковал его. “Ладно, ублюдок, мы едем за тобой”, - сказал он.


В этот момент Константин Алеко находился за рулем своей рыбацкой лодки "Критский любовник", на полпути между побережьем Корфу и Албанией, его голова, по-видимому, была бестелесной в свете нактоуза. Шел небольшой дождь, и с моря дул легкий ветерок.


Алеко было пятьдесят лет. Когда-то он был лейтенант-коммандером военно-морских сил Греции, но закончил довольно блестящую карьеру, ударив капитана в пьяной драке из-за женщины в баре Пирея.


Итак, он вернулся домой на Корфу, в маленький порт Витари, и использовал свои компенсационные деньги в качестве первоначального взноса за "Критский любовник", предполагаемую рыбацкую лодку с двигателями, способными развивать скорость до двадцати пяти узлов.


При поддержке своей любимой жены Анны он занимался контрабандой изо всех сил, используя обширные знания албанского побережья, которые он приобрел в греческом военно-морском флоте, в своих интересах. Торговля сигаретами была особенно прибыльной. Албанцы готовы были заплатить почти все за британские и американские марки.


Конечно, они были хитрыми ублюдками и нуждались в присмотре, вот почему на его стороне были два его племянника, Дмитрий и Янни, и двоюродный брат его жены, старый Ставрос. Именно Ставрос принес ему кофе сейчас, когда дождь барабанил в окно рулевой рубки.


“У меня плохое предчувствие по этому поводу. Я ни на йоту не доверяю этому албанскому ублюдку Боло. Я имею в виду, в прошлый раз он пытался нас прикончить из-за того груза шотландского виски”.


“Об этом позаботились, старый зануда, поверь мне. Я знаю, как обращаться с такими подонками, как Боло”. Константин отпил кофе. “Превосходно. Вот, сядь за руль вместо меня. Я хочу перекинуться парой слов с мальчиками.”


Ставрос взял управление на себя, и Алеко пересек палубу, миновав развешанные сети и корзины с рыбой, и спустился по трапу. В главном салоне Дмитрий и Янни натягивали водолазные костюмы. На столе лежали два пистолета-пулемета "Узи".


“Привет, дядя”, - сказал Янни. “Ты думаешь, эти албанские обезьяны попытаются нас схватить?”


“Конечно, знает, глупышка”, - сказал Дмитрий. “Иначе зачем бы мы беспокоились?”


“Боло должен мне пять тысяч американских долларов за этот груз сигарет Marlboro”, - сказал Алеко. “У меня есть веские основания думать, что он попытается забрать их даром. Итак, вы знаете, что делать. Вам не нужны баллоны. Просто подойдите в нужное время и переплывите на другую сторону его лодки и не забудьте это ”.


Он поднял один из Uzis, и Дмитрий спросил: “Как далеко мы заходим?”


“Они пытаются застрелить тебя, ты стреляешь в них”.


Он оставил их наедине с этим и вернулся на палубу. Зайдя в рулевую рубку, он зажег две сигареты и дал одну Ставросу.


“Удачной ночи для этого”.


“Лучше бы так и было, - сказал ему Ставрос, - потому что, если я не сильно ошибаюсь, они сейчас там”.


Другая лодка была довольно похожей: сети были натянуты от мачты до рубки. На кормовой палубе работали двое мужчин, которые, по-видимому, сортировали рыбу в болезненно-желтом свете лампы, висевшей в углу рулевой рубки. За рулем сидел мужчина, которого Алеко раньше не видел, а рядом с ним стоял Боло и курил сигарету. Ему было сорок пять, крупный мужчина с широкими плечами в надетом на нем рефрижераторном пальто, а лицо под козырьком кепки обладало тем бесшабашным очарованием, которым обладают только по-настоящему неискренние люди. Он вышел на палубу.


“Привет, мой хороший друг Константин. Что у тебя есть для меня на этот раз?”


“То, что вы просили, сигареты Marlboro, за которые вы заплатите мне пять тысяч американских долларов со своей обычной неохотой”.


“Но, Константин, я твой друг”. Боло достал из кармана пачку банкнот, перевязанную резинкой. “Вот, посмотри сам. Все здесь”. Он бросил ее через стол. “Где мои сигареты?”


“Здесь, под сетями. Покажи им, Ставрос”.


Пока Алеко быстро пересчитывал деньги, Ставрос снял сетки, обнажив несколько картонных упаковочных ящиков. Двое матросов Боло присоединились к нему и грубо перетащили их через борт. Закончив, они снова перешагнули через перила.


Алеко подняла глаза. “Итак, все здесь. Удивительно”.


“Да, не так ли, и теперь я получу это обратно”.


Боло полез в рулевую рубку и достал пистолет-пулемет времен Второй мировой войны, немецкую разновидность, известную как "Шмайссер" и очень любимую итальянскими партизанами. Двое его матросов достали револьверы.


“Я мог бы догадаться”, - сказал Алеко. “Леопард не меняет своих пятен”.


“Боюсь, что нет. А теперь верните мне деньги, или я убью вас всех и потоплю вашу чертову лодку”.


“О, я так не думаю”.


Дмитрий и Янни, фигуры в черных капюшонах и резиновых костюмах, скользнули под поручень с другой стороны албанской лодки. Они встали, держа "Узи" наготове, угрожающие фигуры.


Янни сказала: “Добрый вечер, капитан Боло”.


Албанец в тревоге обернулся, и Янни выпустил короткую очередь, которая попала Боло в правую руку и вырвала "Шмайссер" у него из рук. Дмитрий уже тщательно прицелился и произвел одиночный выстрел, который ранил одного из матросов в заднюю часть ноги. Он упал, а другой выронил пистолет и поднял руки.


“Мне это понравилось”, - сказал Алеко. “Возвращайтесь на борт, ребята, и отчаливайте”.


Когда разрыв увеличился, Боло стоял, вцепившись в пропитанный кровью рукав, его лицо исказилось от боли. “Будь ты проклят, Константин”.


“Ты всего лишь новичок”. Алеко махнул рукой. “Я не думаю, что мы увидимся какое-то время”.


Мальчики спустились вниз переодеться, Ставрос сварил кофе, а Алеко сел за руль. Когда старик вернулся, он поставил кружку с кофе на штурманский столик и сказал: “Я одного не понимаю. Почему мы не забрали сигареты обратно?”


“Сделка есть сделка”. Алеко ухмыльнулся. “Но я только что вызвал канонерскую лодку, работающую в проливе сегодня вечером. Командует лейтенант Китрос. Когда-то он служил под моим началом на флоте. Я изложил ему их позицию, но от нее было бы мало толку без веских доказательств.”


“Сигареты?”


“Совершенно верно”.


“Ты замечательный ублюдок”.


“Да, я знаю. А теперь давай вернемся домой, в Витари”.


Витари был небольшим рыбацким портом на северо-восточном побережье острова Корфу, а домом для него была таверна на холме с видом на гавань. За все отвечала Анна, красивая, сильно загорелая женщина в платке и традиционном крестьянском платье черного цвета. Она была предана своему мужу, сожалея только о том, что не смогла родить ему детей.


В баре было с дюжину рыбаков, молодая местная девушка выполняла их просьбы, и они обменялись приветствиями, когда вошла команда критского любовника.


“Вы трое выпейте”, - сказал Алеко. “Я буду на кухне с Анной”.


Она стояла у плиты, помешивая тушеную баранину в черной кастрюле, и обернулась, улыбаясь. “ Удачная ночь?


Он поцеловал ее в лоб, налил себе бокал красного вина из кувшина, стоявшего на столе, и сел. “Боло пытался захватить нас”.


Ее лицо потемнело. “Что случилось?” Он рассказал ей, и когда он закончил, она сказала: “Свинья. Я надеюсь, Китрос найдет его. Он должен получить пять лет ”.


“О, Китрос с ним справится. Я сам тренировал этого молодого человека”.


“Вам звонили из Лондона, Англия. Бригадный генерал Фергюсон”.


Алеко выпрямился. “Чего он хотел?”


“Он просто сказал, что это будет большая зарплата и что он перезвонит”.


“Звучит интересно. В любом случае, ему всегда хорошо платили”.


“Так и должно быть. Те запасы, которые ты приготовил для него на албанском побережье, это опасная работа, Константин. Если коммунисты доберутся до тебя...”


Он прервал ее. “Ты слишком много беспокоишься, женщина”. Он встал и обнял ее за талию. “Это хорошая работа, я люблю тебя”.


Вошли Ставрос и мальчики со своими напитками. “Все еще влюбленные в твоем возрасте?” Спросил Ставрос.


“О, заткнись и сядь”, - сказала Анна.


Они сделали, как она им сказала, и она расставила тарелки. Алеко сказал: “Анна сказала мне, что наш старый друг бригадный генерал Фергюсон позвонил мне из Лондона”.


Все они сразу заинтересовались. “Зачем?” Янни спросил. “Опять Албания?”


“Я не знаю”, - сказал Алеко. “Большая зарплата, вот что он сказал, и он перезванивает”.


“Черт возьми, звучит заманчиво”, - сказал Дмитрий.


Анна принесла кастрюлю и начала ложкой накладывать тушеное мясо. “Прекратите, все вы, и просто ешьте”.


Примерно через десять минут в маленьком кабинете зазвонил телефон, Алеко встал и вошел.


“Бригадир”, - сказал он на превосходном английском. “И что я могу для вас сделать? Снова Албания?”


“Не в этот раз. Расскажи мне, что ты знаешь о месте под названием замок Кениг”.


“Примерно в пятнадцати милях к северу отсюда, на побережье. Принадлежит американской семье много-много лет. Фамилия Леви”.


“Насколько вам известно, там сейчас кто-нибудь есть?”


“Они нанимают местную пару для присмотра. Дом достался в наследство сыну по имени Дэниел. Какой-то герой войны. Кажется, во Вьетнаме. Он даже сражался за израиль. Он просто приходит и уходит, вот что я слышал. Довольно популярен среди местных. Смотрите, что это?”


“У меня есть основания полагать, что в данный момент он удерживает там двух женщин. Одна из них - мой помощник, старший инспектор Бернштейн. Не имеет значения, кто другой, это секретно ”.


“Это политический вопрос?”


“Больше похоже на террориста”, - сказал Фергюсон. “Я собираюсь вылететь как можно скорее на частном самолете, и со мной будут два первоклассных оперативника. Мы намерены вызволить этих женщин, Константин, и мне нужна твоя помощь. На это были бы потрачены очень большие деньги ”.


“Забудь об этом на время. Для чего нужны друзья? Когда ты приедешь?”


“Где-нибудь утром. В аэропорту меня будет ждать Range Rover, мы проедем через остров и присоединимся к тебе в таверне. Критский любовник, надеюсь, в хорошем состоянии?”


“Совершенство. Ты думаешь отправиться туда морем?”


“Вероятно”.


“У меня есть идея. Дайте мне контактный номер”.


“Без проблем. Я дам тебе свой мобильный. Он подключен к спутнику, так что ты сможешь даже посадить меня в самолет. Что ты имеешь в виду?”


“Я сейчас съезжу туда. Если я поеду на мотоцикле, то буду там через полчаса. У меня есть двоюродный брат по имени Гулос, у которого небольшая ферма недалеко от замка. Я посмотрю, что смогу выяснить.”


“Я с нетерпением жду вашего звонка”.


Алеко вернулся на кухню, достал из-за двери свое длинное пальто и надел его. “Но ты еще не доел”, - сказала ему Анна.


“Позже, это важно”. Он выдвинул ящик стола, достал браунинг, проверил его и положил в карман.


“Что это?” Спросил Ставрос.


Алеко сказал: “Я расскажу тебе все об этом позже. Я беру твой "Сузуки", Янни, так что давай ключи”.


Янни подчинилась. “Куда ты идешь?”


“Повидать моего кузена Гулоса. В замке Кениг происходит что-то странное, и я хотел бы знать, что именно”, - и он вышел.


Послание, ожидавшее Диллона и Блейка, когда они прибыли на Фарли Филд, было недвусмысленным. Они должны были дождаться известий от Фергюсона. Они присоединились к пилотам в офицерской столовой королевских ВВС за ужином и были на полпути к нему, когда зазвонил мобильный Диллона. Он кивнул Блейку, встал и вышел из столовой, отвечая на звонок, стоя на летном поле.


“Я знаю, что ты околачивалась там какое-то время, - сказал Фергюсон, - но многое произошло. Я знаю, где она, Корфу, и я знаю, кто такой Иуда”.


“Но как?”


Итак, Фергюсон ввел его в курс дела.


Когда бригадир закончил, Диллон спросил: “Что теперь?”


“Я скоро присоединюсь к вам в Фарли. Попросите капитана Вернона подготовить план полета. Я, конечно, должен получить известие от Алеко”.


“Значит, мы нанесем удар с моря?”


“Это казалось бы логичным”.


“Нам понадобятся инструменты”.


“У Алеко довольно обширный ассортимент снаряжения, но я принесу несколько предметов от оружейника”.


“Отлично. Тогда увидимся, когда увидимся”.


Диллон вернулся в столовую и сел. “Это был бригадир Фергюсон”, - сказал он капитану Вернону. “Он хотел бы, чтобы вы представили план полета на Корфу”.


Блейк поднял голову и нахмурился.


“Возможно, это будет невозможно раньше утра”. Вернон отодвинул тарелку и встал.


“Я пойду с вами”, - сказал лейтенант Гонт и последовал за ним.


“Что, черт возьми, происходит?” Спросил Блейк.


“Мы нашли их, благодаря Тедди и тому наброску с черным вороном. Это был не израильтянин, Блейк, это был американец. Иуда - один из твоих”.


“Тогда, ради Бога, расскажи мне”, - потребовал Блейк. “Все”.


Когда оружейник из Министерства обороны постучал в дверь кабинета Фергюсона, он обнаружил Фергюсона у окна, выходящего на Конногвардейскую авеню.


“А, мистер Харли”.


“Бригадный генерал”. Харли чуть не щелкнул каблуками. Сержант-майор в отставке, он служил на Корейской войне вместе с Фергюсоном. “ Чем я могу помочь, бригадный генерал?


“ Черная операция, сержант-майор, очень черная. Ваше разрешение вон там, на столе.


“ Спасибо, сэр. ” Харли поднял листок, сложил его и положил в карман, затем достал блокнот и ручку. “Что бы вам потребовалось?”


“ Три бронежилета, самой последней модели, черного цвета. К ним подойдут черные комбинезоны. Светошумовые гранаты, очки ночного видения, а также пару хороших биноклей ночного видения.


“Оружие, сэр?”


“Пистолеты, разумеется, с глушителями, и какие-то пистолеты-пулеметы с глушителями. Что бы вы предложили?”


“Браунинги с глушителем для пистолетов, сэр, по-прежнему являются предпочтительным оружием SAS, и я бы предпочел "Узи" в качестве пистолета-пулемета. Последняя модель, которую придумали израильтяне, - это превосходная версия с глушителем. Что-нибудь еще?”


“Семтекс" всегда полезен. Я подумываю о том, чтобы взорвать двери”.


“Я приготовлю для тебя коробку. Небольшие заряды для карандашей с пятисекундным таймером и кубики весом в три или четыре четверти фунта для чего-нибудь большего, плюс набор разнообразных таймеров”.


“Превосходно. В кратчайшие сроки, сержант-майор, доставлю на Фарли Филд”.


“Я позабочусь об этом сам, сэр”. Харли сложил блокнот. “Звучит примерно так, как приказал бы мне мистер Диллон”. Он колебался. “Я услышал шепот, сэр. Я надеюсь, что это неправда.”


“Фарли Филд, старший сержант, к вашим услугам”.


“Конечно, сэр”, - и Харли вышел.


Алеко показал хорошее время на главной дороге, свернув на узкую колею, когда был уже близко к месту назначения, медленно преодолевая неровности при свете фар. Когда он въехал во двор фермы, была полночь, но на кухне все еще горел свет и залаяла собака. Алеко заглушил двигатель и поставил Suzuki на стоянку. Дверь открылась, и появился Гулос, пожилой мужчина с седыми волосами, держащий в руках дробовик.


“Кто ты?”


“Это твой кузен, Константин, дурак. Убери пистолет”.


Собака выбежала из дома, продолжая лаять, но теперь начала скулить и лизать руку Алеко.


“Что это за время такое?” Спросил Гулос.


“ Пригласи меня войти, и я все объясню.


“Что ж, входите. Моя жена в отъезде, так что вам придется обойтись мной”.


Алеко достал посылку из боковой сумки Suzuki и последовал за ним. Это была кухня в загородном стиле с каменным полом, открытым камином и мебелью из соснового дерева. Он положил посылку на стол.


“Тысяча сигарет Marlboro, мой подарок тебе”.


Гулос чуть не сошел с ума. “Эти вещи похожи на золото, такие дорогие. Почти слишком хорош, чтобы курить, но я буду.


“Вот, возьми пока одну из моих, и давай выпьем”, - сказал Константин.


Гулос подошел к цистерне, открыл ее и достал бутылку. “Это немецкое вино под названием Hock. Изумительное в холодном виде, а цистерна лучше, чем ящик со льдом”.


Он достал штопор, открыл бутылку, налил два бокала и взял одну из сигарет Алеко. “Замечательно”. Он выпустил дым. “Значит, я умру немного раньше. Кого это волнует? Я слышал, у вас в последнее время очень хорошо идут дела с контрабандой.”


“Справедливая”.


“Что за чушь, ты сколотила состояние. Так чего же ты хочешь от своей бедной старой кузины?”


Алеко налил еще виски. “Ты моя семья, Гулос, и я люблю тебя, но если ты подведешь меня в этом деле, я убью тебя собственноручно”.


“Это важно?” Спросил Гулос. “Ну, а для чего существуют семьи? Так скажи мне”.


“Замок Кениг”, - сказал Алеко.


Гулос перестал улыбаться. “У вас там какие-то проблемы?”


“Я могла бы. Серьезная проблема. Расскажи мне все, что можешь”.


“Ну, эта американская семья владела им в течение многих лет. Нынешний член семьи является или был полковником израильской армии по фамилии Леви. Эту семью всегда любили местные жители. В детстве у него были каникулы, он немного выучил греческий, но в наши дни, – он пожал плечами, – это не то же самое”.


“В каком смысле?”


“Ну, у него всегда были смотрители, Зарчасс и его жена, потому что он приезжал в замок только время от времени, но около двух месяцев назад он уволил их без объяснения причин”.


“А потом?”


“Появились пятеро молодых людей, все израильтяне. С тех пор они там и находятся. Один из них, по имени Браун, делает покупки в деревенском магазине. Он не знает греческого, поэтому пользуется английским ”. Он налил Алеко еще стакан виски. “Они сейчас там, я это точно знаю, и полковник Леви тоже. В чем дело, Константин?”


“Все дело в плохих людях”, - сказал ему Алеко. “Я думаю, они держат в плену двух женщин”.


Гулос очаровательно улыбнулся. “Ну разве это не совпадение? Маленький Стефанос, мой козленок, был на склоне недалеко от замка несколько дней назад. Он был в оливковой роще, искал бездомную собаку, и мог видеть внутренний двор. Кто-то въехал на автомобиле, затем двое израильтян помогли женщине выйти и провели ее через главный вход между ними.”


“Боже мой”, - сказал Алеко. “Вот и все”.


“Нет, это еще не все. Вчера он снова был там, когда произошло то же самое, только на этот раз пострадавшую женщину пришлось внести внутрь ”.


Алеко стукнула кулаком по столу. “Как я уже сказал, плохие люди, мой двоюродный брат”.


“Так что же ты будешь с ними делать?”


Алеко улыбнулся. “О, что-нибудь подходящее”. Он встал и пожал руку. “Приятного аппетита”, - после чего открыл дверцу и вернулся к "Сузуки".


Когда он вернулся в таверну, его племянники и Ставрос сидели за стойкой, единственные посетители, Анна стояла позади.


“Что случилось?” требовательно спросила она.


“Сначала я позвоню бригадиру Фергюсону, потом объясню”. Он прошел в офис и вернулся через пять минут. “Хорошо”, - сказал он. “Что ты хочешь знать?”


Фергюсон ответил на звонок, сидя на заднем сиденье своего "Даймлера" по дороге на Фарли Филд. Он никогда не испытывал такого восторга. Он сидел, размышляя об этом, затем позвонил президенту на мобильный. Казалет был в гостиной Белого дома, пил кофе с бутербродами с Тедди, когда ответил на звонок.


“Полное подтверждение, господин Президент. Мой местный контакт установил, что они там”.


“Слава Богу!” - сказал президент. “Что теперь происходит?”


“Завтра мы сделаем все, что в наших силах. Я буду там с Диллоном, Блейком Джонсоном и моими местными жителями. Я буду поддерживать постоянную связь ”.


“Спасибо”, - сказал Казалет, затем повернулся к Тедди. “Они там”, - просто сказал он. “Они там, в замке Кениг. Фергюсону это подтвердили.”


Единственной ложкой дегтя в бочке меда была погода. На Фарли Филд монотонно лил дождь, когда Фергюсон сидел в маленьком кабинете, который ему одолжил начальник станции, и разговаривал с Блейком и Диллоном. Вошли капитан Вернон и лейтенант Гонт. Гонт развернул на столе карту.


“Вот и мы, бригадир, прямым рейсом над Францией, Швейцарией, северной Италией и вниз по Адриатическому морю к Корфу”.


“Как далеко?”


“Почти тысяча четыреста миль”.


“Сколько времени это займет?”


“Обычно я бы сказала, что прошло три часа с учетом любых непредвиденных обстоятельств, но погода на материковой части Британии в данный момент настолько плохая, что они не дадут мне время вылета до восьми утра”.


“Черт!” Сказал Фергюсон.


“Извините, бригадный генерал, я ничего не могу сделать”.


“Да, это не твоя вина. Тогда действуй в этом масштабе времени”.


Вернон вышел, а Диллон открыл французское окно и посмотрел на дождь. “Адская ночь”.


“Я знаю, не надо придавать этому значения”, - сказал Фергюсон.


Очевидное констатировал Блейк. “Даже если мы не доберемся до Корфу к полудню и нам все равно придется пересекать остров на Range Rover, это не будет иметь большого значения. Каким бы ни был план, когда дело доходит до нападения на замок Кениг, это должно быть под покровом темноты.”


Фергюсон кивнул. “Вы, конечно, правы”. Он отодвинул стул и встал. “Несколько часов сна, джентльмены. Давайте захватим их, пока можем, ” и он направился к выходу.


ЧЕТЫРНАДЦАТЬ


На следующее утро, когда они взлетели, все еще шел дождь, неуклонно набирая высоту в плохую погоду, пока они не выровнялись до пятидесяти тысяч. Сержант Керси принес кофе и чай для Диллона и удалился.


“Можем ли мы еще раз повторить то, что передал сержант-майор Харли?”


Фергюсон сказал ему, и Диллон кивнул. “Кажется, этого достаточно. Я рад, что вы вспомнили о сборах за дверь”.


Фергюсон мягко сказал: “Я хотел бы напомнить тебе, Диллон, что я занимаюсь подобными вещами даже дольше, чем ты”.


“Это факт?” Диллон невинно спросил. “Я не думал, что ты такая старая”.


“Девятнадцатилетний младший офицер, попавший на крючок Корейской войны, как вы прекрасно знаете”.


“Я всегда слышал, что это плохое место”, - сказал Блейк.


“Можно и так сказать. Позиционная война, прямо как в Первую мировую войну. Вы сидели там в полку численностью семьсот пятьдесят человек, а китайцы атаковали силами дивизии, обычно около двенадцати тысяч”. Он пожал плечами. “Истории стариков. Кого это волнует?”


“Ну, ты получил за это Военный крест, а это неплохо для девятнадцати лет, старый хрыч”, - сказал Диллон. “Давай еще раз посмотрим на эту карту”.


Фергюсон достал ее из своего портфеля и развернул. Это была самая обычная крупномасштабная карта Корфу. “Вот мы и пришли, Витари, это деревня Алеко, и он сказал, что замок Кениг находится примерно в пятнадцати милях к северу”.


“Но без метки”, - сказал Блейк.


“Ну, этого не могло быть, это не такая карта”. Фергюсон посмотрел на Диллона. “Ты думаешь, это можно сделать?”


“Под покровом темноты, да”.


“Есть одна проблема. Алеко и его ребята - хорошие люди и самая прекрасная банда головорезов, какую я когда-либо использовал, но против Иуды, или Леви, как, я полагаю, мы должны называть его теперь... Фергюсон покачал головой. “Первоклассный солдат, и я бы сделал вывод, что каждый из его людей служил в израильской армии”.


“Это не имеет значения”, - сказал Диллон. “В любом случае, это операция одного человека. Алеко и его ребята просто высаживают меня, выходят в море и ждут сигнала, чтобы вернуться, когда понадобится”.


“Худшая идея, о которой я когда-либо слышал”, - сказал ему Блейк Джонсон. “Я думаю, ты разучился считать, Диллон. Насколько нам известно, у Леви пять человек – это шестеро, включая его самого, – и мы получили эту информацию от вас. И что теперь, черт возьми, вы собираетесь делать? Пробраться туда и убить их одного за другим, как в плохом боевике?”


“Я знаю интерьер замка, я знаю, куда идти”.


“ Ты, черт возьми, плохо знаешь. Вы были на третьем этаже, как и Мари де Бриссак, и вы знаете это только потому, что они отвели вас в подвал. О, я забыл. Они отвели вас в кабинет великого человека, так что вы знаете, где это находится. В остальном, ты же знаешь сквота.


“Так что ты хочешь сказать?”


“ Что тебе нужна поддержка, мой прекрасный ирландский друг, и вот я здесь.


“Это не в твоих правилах”.


“ Две командировки во Вьетнам, Диллон, и я несколько раз убивал в ФБР. Это не подлежит сомнению”. Блейк повернулся к Фергюсону. “ Скажите ему, бригадир.


Фергюсон улыбнулся. “Честно говоря, я воспринял это как должное. Я даже захватил с собой спортивный костюм и бронежилет”.


“Теперь я знаю, что мир сошел с ума”, - сказал Диллон.


“Да, поразмыслив, я останусь с лодкой. Хотя бронежилет пригодится, если мы попадем под обстрел, но я голодна. Сержант Керси!”


Керси вышел из камбуза. “Генерал?”


“Я продолжаю говорить тебе, это бригадный генерал британской армии. Я не знаю, чего хотят эти двое, но я бы предпочел чай, тосты и джем. Я просто в настроении ”.


“Сейчас подойду, генерал”, - нарочито вежливо сказал Керси и вернулся на камбуз, улыбаясь.


В своем кабинете полковник Дэн Леви, также известный как Иуда, стоял у окна и смотрел на улицу с незажженной сигарой во рту, когда раздался стук в дверь, и все они вошли во главе с Аароном и встали полукругом.


Леви повернулся к ним лицом. “Доброе утро, джентльмены”.


“Полковник”. Эрон кивнул. “Вы посылали за нами”.


“Очевидно, что операция достигла критической точки. Президент должен принять решение подписать контракт с Nemesis послезавтра ”.


Первым заговорил Дэвид Браун. “Полковник, вы действительно думаете, что он это сделает?”


“Я не знаю. Единственное, в чем я уверена, так это в том, что я обязательно казню его дочь, если он этого не сделает. Мой разум сосредоточен на этом”. Он выглядел жестким, невероятно решительным. “Есть ли здесь кто-нибудь, кто сомневается в этом?”


Он испытующе переводил взгляд с одного на другого. “Есть ли здесь кто-нибудь, кто сомневается в том, за что мы боремся?”


Заговорил Эрон. “Конечно, нет. Мы с вами до конца. Чего бы это ни стоило”.


“Хорошо. Итак, следующие сорок восемь часов имеют решающее значение. Как там женщины, Дэвид?” он спросил Брауна.


“Я отвела женщину Бернштейн обратно в ее комнату на ночь”.


Вмешался Леви. “Только не эта Бернштейн, Дэвид. Назови ее должным образом. Лично я ею безмерно восхищаюсь. Она могла бы пригодиться в Иерусалимском управлении уголовных расследований”.


Дэвид Браун выглядел смущенным. “Я отвел старшего инспектора обратно в ее комнату на ночь. Я еще не отвел ее присоединиться к графине, потому что отложил завтрак до окончания этой встречи ”.


“Дай им все, что они захотят”. Он резко рассмеялся. “Завтрак с шампанским. Почему бы и нет?”


“Будут еще распоряжения, полковник?” Спросил Эрон.


“Насколько я могу судить, нет. Честно говоря, нам не о чем беспокоиться. Как я уже говорила вам раньше, у меня повсюду глаза и уши. Морские котики не собираются нападать на нас, джентльмены, Силы специального назначения не собираются десантироваться с парашютом, и не только потому, что они не знают, где мы находимся, но и потому, что президент Соединенных Штатов знает, что если он сделает хоть одно движение, его дочь умрет на месте. Не так ли, Аарон?”


“Конечно, полковник”.


“Так просто, что это гениальная работа”, и Леви запрокинул голову и рассмеялся. “Если подумать, я гений”, - и его глаза заблестели.


Они неловко поерзали, и Аарон сказал: “Тогда мы начинаем двигаться, сэр”.


“Хорошо. Как обычно, сегодня вечером на территории два охранника-бродяги. Два часа работы, четыре часа отдыха. Свободны, джентльмены ”.


Оказавшись на улице, Моше, Рафаэль и Арнольд ушли, оставив Дэвида Брауна с Аароном. Браун был взволнован, и Аарон спросил: “У вас проблемы?”


“Впервые я начинаю думать, что он сумасшедший. Может быть, немного синайского солнца попало ему в мозг”.


“Пусть он услышит, как ты так говоришь, и ты труп, дурак. А теперь возьми себя в руки и приготовь им завтрак”.


Браун забрал Ханну из ее комнаты и повел по коридору. “Надеюсь, ты хорошо спала?”


“Тебе наплевать, хорошо я спала или нет, так зачем притворяться?”


Он открыл дверь в комнату Мари де Бриссак и пригласил Ханну войти. “Я скоро приготовлю завтрак”.


Мари вышла из ванной. “Что это было?”


“Просто Браун. Он пошел завтракать”.


“Он сегодня опаздывает. Интересно, почему?”


Ханна подошла к окну и выглянула сквозь решетку. Неподалеку от залива проплывала рыбацкая лодка. “Вот если бы только он развевал флаг своей страны, мы бы знали, где мы находимся. Примерно.” Ханна рассмеялась.


Мари указала на свой мольберт. “Что ты об этом думаешь?” Набросок углем теперь был выполнен в цвете и получился просто превосходным. “Акварель была бы неподходящей, поэтому мне пришлось использовать карандаш”.


“Это изумительно”, - сказала Ханна. “Можно мне это взять? Я бы с удовольствием вставила это в рамку”.


В тот же момент, осознав, что сказала, она расхохоталась. “Ну, во всяком случае, это оптимистично”, - сказала ей Мари.


Десять минут спустя дверь открылась, и Браун вкатил тележку внутрь. “ Сегодня утром яичница-болтунья с сосисками.


“Они кошерные?” Спросила Ханна.


“О, мы берем то, что можем достать”. Он поднял крышку блюда. “Хлеб местной выпечки, и мед тоже местный. Кофе в термосе”.


“А шампанское?” Спросила Мари и взяла бутылку из ведерка со льдом. “Чья это идея, Иуды?”


Браун неловко поерзал. “Ну, да, он подумал, что это может тебя подбодрить”.


“Приговоренный плотно позавтракал?” Вставила Ханна.


“Очень сытно, если к нему добавить вот это”, - сказала Мари. “Луи Редерер Кристал, тысяча девятьсот восемьдесят девятый. У Иуды есть вкус, я скажу это за него. Безумно, конечно, но со вкусом.”


“Он великий человек”, - взорвался Браун. “Во время войны Судного дня, когда египтяне застали нас врасплох, Иуда командовал некоторыми из самых стратегически важных бункеров, имея под своим началом сотню человек. Они сражались как львы в ту жгучую синайскую жару. Когда их сменили, в живых осталось всего восемнадцать человек ”.


“Давным-давно”, - ответила Мари. “Я бы подумала, что он уже справился с этим”.


Браун был зол. “Преодолел что? Ненависть арабов, постоянные нападения террористических групп, таких как ХАМАС? А как насчет Ливана и Персидского залива, когда Ирак нацелил на нас ракеты?”


“Хорошо, мы вас слышим”, - сказала ему Ханна.


“Нет, ты не веришь, и ты еврейка. Тебе должно быть стыдно. Как насчет брата Аарона, сбитого над Сирией и подвергнутого пыткам? Что насчет двух моих сестер, разорванных на куски в студенческом автобусе?”


Он был очень взволнован, и Мари сказала: “Дэвид, успокойся, просто успокойся”.


“И Иуда”.


Последовала пауза, и Ханна тихо спросила: “А что насчет него?”


“Его мать, его замужняя сестра, порядочные люди, приехавшие из Америки, чтобы провести с ним время, погибли в результате взрыва бомбы на автобусной станции в Иерусалиме. Более восьмидесяти человек были убиты или ранены. Это смешно?”


“Дэвид, никто не считает это смешным”, - сказала ему Мари.


Он открыл дверь и обернулся. “Вы думаете, мне это нравится, графиня? Вы мне нравитесь. Вы мне очень нравитесь. Разве это не грандиозная шутка?”


Он вышел, заперев дверь, и Ханна сказала: “Бедный мальчик, я действительно верю, что он влюблен в тебя”.


“Ну, это не принесет никакой пользы ни ему, ни мне”, - сказала Мари. “ Но давайте займемся яичницей-болтуньей, а заодно откроем шампанское.


“Почему бы и нет?” Сказала Ханна. “ Ты знаешь историю о Louis Roederer Cristal и почему это единственная бутылка шампанского, которую можно разглядеть насквозь?


“Нет, я так не думаю”.


“Он был спроектирован российским царем Николаем. Он сказал, что хочет иметь возможность посмотреть на шампанское.


“И посмотри, чем он кончил”, - сказала Мари де Бриссак и вытащила пробку.


В этот момент критский любовник , Ставрос за рулем, миновал замок Кениг в нескольких милях от берега. Алеко тоже был в рулевой рубке, Янни и Дмитрий работали с натянутыми сетями. Аарон с Моше на зубчатой стене навели бинокль Zeiss, четко сфокусировав лодку. Он опустил их.


“Всего лишь рыбацкая лодка”.


Моше взял у него бинокль и взглянул. “Критский любовник . Да, я видел его привязанным в Витари, когда ходил за припасами”.


Он вернул очки Аарону, который сказал: “Я буду рад, когда это закончится, так или иначе, но закончится”.


“Не могу не согласиться”, - сказал Моше и ушел, с МИ-6 на левом плече.


В рулевой рубке Алеко навел старый бинокль времен службы на флоте, и каждая линия замка стала отчетливой.


“Двое мужчин на зубчатой стене, ” тихо сказал он, - один из них с винтовкой”. Он обошел весь залив. “Морской катер с одной стороны причала, быстроходный катер с другой, и, судя по виду, мощный. Держу пари, эта малютка делает тридцать узлов”. Он кивнул Ставросу. “Я увидела достаточно. Пойдем домой”.


Когда они вышли в море, Ставрос сказал: “Вам понадобилась бы целая армия, чтобы проникнуть в подобное место”.


“Может, и нет. Посмотрим, что придумает Фергюсон”.


Когда "Гольфстрим" приземлился в аэропорту Корфу, он по инструкции вырулил в отдаленный район, где находились старые ангары и несколько частных самолетов. Там ждала полицейская машина с водителем, рядом с ней стоял молодой капитан. Он вышел вперед, когда Фергюсон первым спускался по трапу.


“Бригадир Фергюсон?” - сказал он на хорошем английском и пожал руку. “Меня зовут Андреас. Полковник Микали позвонил мне из Афин с приказом предоставить вам все условия”.


“Это очень любезно с его стороны”, - сказал Фергюсон.


“О таможне и иммиграции позаботились, и у меня есть Range Rover для вас. Могу я еще что-нибудь сделать?”


“Помоги нам загрузить наши вещи, и мы отправимся”, - сказал Фергюсон.


Различные чемоданы были вручную перенесены из грузового люка в Range Rover, и капитан Андреас уехал.


“Этот полковник Микали в Афинах очень любезен”, - сказал Диллон. “Вот мы и импортируем оружие в страну. Он имеет хоть малейшее представление, чем мы занимаемся?”


“Конечно, нет, ” сказал Фергюсон, “ но он действительно должен мне кое-что”. Он повернулся к Вернону и Гонту, Керси стоял позади них. “Джентльмены, вы, вероятно, чертовски заинтригованы, но на данный момент я ничего не могу сказать, кроме того, что вы никогда не были частью чего-то настолько важного. Если наши усилия увенчаются успехом сегодня вечером, вашим следующим пунктом назначения будет Вашингтон.”


“Тогда нам лучше заняться дозаправкой, бригадир”, - сказал Вернон.


Фергюсон сел на заднее сиденье Range Rover, Блейк - на пассажирское сиденье спереди, а Диллон сел за руль.


“Итак, вот тут-то и начинается самое интересное, джентльмены”, - сказал он и уехал.


Когда они подъехали к таверне в Витари, Алеко спустился по ступенькам, чтобы поприветствовать Фергюсона, выходящего из Range Rover.


“Привет, бригадир, ты выглядишь моложе”. Он пылко обнял Фергюсона и расцеловал его в обе щеки.


“Прекрати всю эту греческую чушь”, - предостерег его Фергюсон. “Это Шон Диллон, на сегодняшний день мой главный силовик”.


Диллон пожал руку. “Вас хорошо рекомендовали”, - сказал он на сносном греческом.


“Привет, человек со стажем”, - сказал Алеко по-английски.


“И американский друг, Блейк Джонсон”.


Алеко снова пожал руку. “Проходите сюда. Я закрыл таверну до конца дня, чтобы мы могли побыть наедине”.


Янни, Дмитрий и Ставрос были в баре, и Фергюсон приветствовал их как старых друзей. Пока Блейк и Диллон наблюдали, Алеко сказал: “Настоящий мужчина, бригадный генерал. Несколько лет назад он получил сообщение с просьбой забрать одного из его агентов из Албании. Мы добираемся до пляжа и находим шестерых полицейских, а бригадир проскальзывает на корму с автоматом "Стерлинг" и нападает на них с тыла. Стреляет двоим в спину, а остальных задерживает.”


“Это целая история”, - сказал Блейк.


Появилась Анна с кофе на подносе, поставила его на стойку и обняла Фергюсона, после чего последовали новые представления. Наконец, все сели и перешли к делу.


“Сегодня утром мы совершили пробежку к замку”, - сказал Алеко. “На рыбацкой лодке. На зубчатой стене были двое мужчин, у одного на плече висела винтовка”.


“И что?” Фергюсон кивнул.


“Я тут подумала, ” сказала Алеко, - что, если мы собираемся туда ночью, я возьму с собой несколько рыбацких лодок. Хорошее прикрытие”.


“Отличная идея”.


Алеко кивнул. “Итак, чего вы на самом деле ожидаете от нас?”


“Двое моих друзей, вооруженных до зубов, намерены проникнуть в замок и освободить двух женщин, удерживаемых там в заложниках. Все шестеро мужчин, находящихся в резиденции оппозиции, - бывшие израильские солдаты”.


“Матерь Божья”, - сказал Янни. “Это может быть кровавая баня”.


“Это их дело, - сказал ему Алеко, “ и, на мой взгляд, они выглядят так, как будто знают свое дело. Значит, наша задача - посадить их?”


“И без предупреждения охраны”, - сказал Диллон. “Возможно ли это?”


“Все возможно, мистер Диллон. Вы ныряете с аквалангом? У нас есть снаряжение”.


“Да, я мастер-ныряльщик”.


“Что ж, это освобождает меня”, - сказал Блейк. “Несколько лет назад я подорвался по делу ФБР, и у меня разорвалась правая барабанная перепонка. Для меня все, что находится под водой”.


“Ничего, мы что-нибудь придумаем”, - сказал ему Алеко.


Дмитрий спросил: “Сколько за это платят, бригадир?”


Фергюсон взглянул на Блейка, который сказал: “Деньги здесь ни при чем, но, скажем, сто тысяч долларов”.


Наступила мертвая тишина, и Янни спросил: “И кого, черт возьми, мы должны убить?”


“Это плохие люди”, - сказал ему Диллон. “И они могут постоять за себя. Они могут убить тебя”.


“Ну, это мы еще посмотрим”, - сказал Янни с юношеской бравадой.


Алеко выглядела серьезной. “Вы сказали мне, что одна из женщин была вашей помощницей, этот старший инспектор Бернштейн”.


“Совершенно верно”.


“Значит, ключ к разгадке - в другой женщине, той, кто действительно важен?”


“Не сейчас, Константин. Однажды ты узнаешь, но не сейчас”, - сказал ему Фергюсон.


Диллон встал. “Я бы хотел взглянуть на яхту, если это возможно”.


“Конечно”. Алеко повернулся к остальной команде. “Вам нет необходимости приходить”.


“И я все это видел раньше”, - сказал Фергюсон. “Возможно, мальчики могли бы разгрузить оборудование, которое мы привезли, оружие и так далее”.


“Конечно, бригадир”. Алеко повернулся к Ставросу. “Отнесите все в сарай. Он получает все, что хочет бригадир”.


“Конечно”, - сказал Ставрос.


Алеко кивнул Диллону и Блейку и направился к выходу.


Критский любовник все еще был накрыт сетями, сушащимися на солнце, и в воздухе стоял приятный соленый запах рыбы, смешанный с запахом моря. Диллон и Блейк осмотрели яхту, пока Алеко сидел на носу и курил сигарету.


“Значит, ты все еще ловишь рыбу?” Спросил Диллон.


“Почему бы и нет? Это дает нам какое-то занятие, когда мы не заняты албанской торговлей, и нам нужен фронт”.


“Ты хочешь сказать, что таможенники и флотские не знают, чем ты занимаешься?” Диллон заглядывал в люк, ведущий в машинное отделение. “У вас там внизу достаточно энергии, чтобы привести в действие торпедный катер”.


“Конечно, знают. Сержант полиции знает, но он мой троюродный брат и лейтенант, командующий самым важным патрульным катером, но я сам обучал его, когда служил на флоте. С другой стороны, с точки зрения военно-морского флота, все должно выглядеть правильно ”.


“Значит, все могут смотреть в другую сторону с чистой совестью?” Сказал Блейк.


Алеко улыбнулся. “Вот что я тебе скажу. Давай совершим небольшую пробежку и посмотрим, сможем ли мы найти решение твоей проблемы”.


Он зашел в рулевую рубку и нажал кнопку стартера. Когда двигатели с грохотом заработали, Диллон отбросил кормовой трос и смотал его, а Блейк сделал то же самое на носу.


"Критский любовник" вышел из маленькой гавани, и Алеко увеличил мощность, в этот момент лодка поднялась над волнами. Все это было очень приятно под жарким солнцем. Когда они были примерно в четырехстах или пятистах ярдах от гавани, Алеко заглушил двигатели.


“Снимайся с якоря”.


Об этом позаботился Блейк, и Алеко оперся о дверь рулевой рубки, лодка накренилась, когда вода поднялась длинными волнами.


“Давайте представим, что рыбацкие лодки закидывают сети примерно на таком расстоянии от пристани замка. Это очень похоже”.


“Насколько глубоко?” Спросил Диллон.


“Восемьдесят морских саженей, иногда сто. В это время года сардин много, и они не заходят глубоко, так что все это выглядело бы законно”.


“Главное - добраться до берега незамеченным, - сказал Диллон.


“Ну, под водой - это очевидный способ”.


“Но не для меня”, - напомнил ему Блейк.


“Давай все равно попробуем, хотя бы для того, чтобы проверить осуществимость. Что на счет этого, Диллон? У меня в салоне полно снаряжения”.


“Я в игре”, - сказал Диллон. “Веди меня к этому”.


Они подняли на палубу пару танков, и Алеко предоставил им надувные куртки, маски и ласты. “Водолазные костюмы не нужны. Мы войдем всего на пятнадцать-двадцать футов, и на этом уровне достаточно тепло.”


Они надели снаряжение, Блейк помогал. Когда они были готовы, Алеко открыл коробку и достал пару марафонов, передав один Диллону.


“Что это?” Спросил Блейк, когда Диллон включил его.


“Компьютер для подводного плавания. Абсолютное чертово чудо. Автоматически считывает вашу глубину, время, проведенное под водой, сколько времени у вас осталось ”.


“Это необходимо?” Спросил Блейк. “Я не думал, что есть проблемы, когда ты держишься мелководья”.


“На любой глубине всегда есть шанс какой-нибудь декомпрессионной болезни, небольшой, но он есть. Дайвинг - опасный вид спорта ”.


“Хорошо”, - сказал Алеко. “Пошли”.


Он перевалился через борт спиной вперед. Диллон затянул утягивающий ремень, проверил, свободно ли проходит воздух через мундштук, и последовал за ним. Он пару раз сглотнул, чтобы выровнять давление в ушах, и пошел за Алеко.


Вода была очень голубой и, казалось, простиралась в бесконечность, и она была такой прозрачной, что они могли видеть белый песок дна примерно в восьмидесяти футах внизу. Повсюду была рыба, в основном довольно мелкая, а однажды над головой проплыла моторная лодка, и Диллона закачало на ударных волнах турбулентности.


Он продолжал идти, всего в паре ярдов позади Алеко, зная о несущем их прибрежном течении и о том, что морское дно опускается. Когда они вошли в гавань, глубина там была не более тридцати футов. Они проплыли под килями многочисленных рыбацких лодок и вынырнули у каменных ступеней, ведущих с причала.


Алеко выплюнул мундштук и посмотрел на часы. “Пятнадцать минут. Неплохо, но нас несло сильным течением”.


“Не слишком хорошо для обратного путешествия”, - сказал Диллон, и в этот момент на ступеньках над ними появилась Янни.


“Что ты здесь делаешь?” Спросил Алеко.


“На самом деле я не была нужна им в амбаре, поэтому я подумала, что посмотрю, чем ты занимаешься”.


“Хороший парень. Теперь иди и принеси надувную лодку. Ты можешь отвезти нас обратно к лодке”.


Надувная лодка была черной и приводилась в действие двигателем Mercury, который был невероятно шумным, даже когда Янни сбросил скорость. Когда они подъехали к "Критскому любовнику", мальчик заглушил двигатель, и Алеко бросил леску Блейку.


“Под покровом темноты было бы невозможно подойти на этой штуковине к пристани касла”, - сказал Диллон. “Может быть, мы могли бы подплыть к ней на веслах”.


“Не без трудностей”, - сказал ему Алеко. “За пределами этого залива сильное встречное течение. Оно может развивать скорость от двух до трех узлов, достаточную, чтобы сбить вас с цели”.


“Тогда как, черт возьми, мы собираемся это сделать?”


Блейк, перегнувшись через поручень, слушал, и Алеко сказал: “Возможно, у меня есть решение”. Он повернулся к Янни. “Аквамобиль находится в кормовой каюте. Принесите это наверх. Помогите ему, мистер Джонсон, это неудобный размер.”


Это было похоже на большие сани с алюминиевым каркасом. В центре находился огромный аккумулятор и тройной пропеллер внутри проволочного каркаса.


“С какой скоростью это будет происходить?” Спросил Диллон.


“Четыре узла. Давай спустимся, и ты сможешь попробовать”.


Диллон погрузился, Аквамобиль пошел ко дну в облаке пузырьков. Алеко ухватился за перекладину на корме и включил двигатель, плавно отъезжая. Он вернулся и предложил ее Диллону, который взял управление на себя и обошел вокруг лодки. Он выключил двигатель и подошел к надувной лодке.


“Что ты предлагаешь?”


“Допустим, вы с мистером Джонсоном катаетесь на надувной лодке, а я направляю Аквамобиль и буксирую вас”.


Диллон кивнул. “Это мысль, но она может оказаться слишком тяжелой”.


“Что ж, посмотрим”. Алеко посмотрел на Блейка. “Присоединяйтесь к Янни в надувной лодке, мистер Джонсон, и мы попробуем”.


Блейк перевалился через поручень, и Янни бросил веревку Алеко, который прикрепил ее к перекладине. “Поехали”, - крикнул он и включил передачу.


Диллон плыл рядом, прямо под поверхностью, но постепенно отстал, по мере того как Аквамобиль и надувная лодка продвигались вперед. Через некоторое время они описали круг и двинулись обратно к лодке. Диллон последовал за ней, и к тому времени, когда он добрался туда, они уже переваливали Аквамобиль через перила.


Они с Алеко расстегнули свои надувные куртки и баллоны, Блейк и Янни потянулись за ними. Диллон снял ласты и последовал за Алеко вверх по маленькой лесенке.


Он вытерся полотенцем на палубе и закурил сигарету. “Тогда все”.


“Похоже на то”, - кивнул Алеко. “Мы вернемся и расскажем бригадиру”.


Сарай был построен из тяжелого камня и побелен. В нем не было окон, но горел электрический свет. В одном конце лежал ряд мешков с песком, перед которыми были вырезаны из картона солдатики.


“Значит, вы относитесь к этому настолько серьезно?” Сказал Диллон.


“Скажем так, мне нравится держать руку на пульсе”, - сказал ему Алеко.


Все они были там, включая экипаж критского любовника , и снаряжение, которое Фергюсон заказал у Харли в Министерстве, было разложено на столах на козлах: черные комбинезоны и бронежилеты, браунинги и УЗИ с глушителями, очки ночного видения, светошумовые гранаты, блоки Semtex и таймеры.


“Мать Мария, мы идем на войну”, - сказал Янни.


Алеко взяла бинокль ночного видения. “Эй, мне бы не помешал этот. Красиво”.


“Ты можешь забрать все это потом, если эта штука сработает”, - сказал ему Фергюсон и повернулся к Диллону. “Что-нибудь еще?”


“Да, я бы хотела приличную веревку. Скажем, футов сто длиной и с узлами через каждые два фута”. Он посмотрел на Алеко. “Ты сможешь с этим справиться?”


“Я сразу же поручу ребятам заняться этим”. Он взял один из браунингов и взвесил его в руке. “Можно?” - спросил он Фергюсона.


“Будь моим гостем”.


Алеко тщательно прицелился и трижды выстрелил в конечную цель. Он попал в грудь, с большого расстояния. “Я никогда не был особо хорош”. Он отдал пистолет Блейку прикладом вперед. “Твоя очередь”.


“Давненько не виделись. Слишком занят, чтобы практиковаться в эти дни”. Блейк держал пистолет обеими руками в одобренной стойке и выстрелил три раза, в результате попав точно в область сердца.


Он передал оружие Диллону. “Теперь ты”.


Диллон повернулся к Фергюсону. “Я должен?”


“Перестань, Диллон, все вы, ирландцы, одинаковые. Ты любишь выпендриваться”.


“Теперь это факт?”


Диллон повернулся, его рука взметнулась вверх, раздались два глухих удара, когда он дважды постучал, выбив глаза первой мишени. Наступила полная тишина, а затем Дмитрий прошептал: “Иисус, Мария”.


Диллон взвесил браунинг. “Хорошее оружие, но я все равно предпочитаю ”Вальтер"", - и он положил его на стол.


“Ну, после этого, я бы сказал, единственное, что остается сделать, - это пойти поесть”, - сказал Алеко и направился к выходу.


ПЯТНАДЦАТЬ


Дождь хлестал по гавани, и с моря дул ветер. Ставрос был в рулевой рубке, двое мальчиков укрывались на палубе под брезентовым навесом, который они соорудили раньше, когда начался дождь.


Остальные четверо находились в главном салоне, оружие было разложено на столе. Алеко был одет в черный нейлоновый водолазный костюм, а Диллон и Блейк уже надели комбинезоны и бронежилеты.


“Вы не упомянули дождь”, - сказал Блейк.


“Потому что метеорологи, как обычно, ошиблись. Эта небольшая партия должна была появиться завтра в середине утра”. Алеко пожал плечами. “С другой стороны, хорошее укрытие, если ты не боишься промокнуть”.


“Справедливое замечание”, - сказал Диллон. “А как насчет других рыбацких лодок?”


“Они поднимались поэтапно, что будет выглядеть красиво и нормально, и обычно в сезон ловли сардин работают вместе с более крупными сетями. Если они проверят их из замка, то увидят только работающих рыбаков.”


“Превосходно”, - сказал Фергюсон.


Алеко закурила сигарету. “Итак, мы заходим, я высаживаю тебя на пляже у причала. Как ты думаешь, сколько времени это займет?”


“Полчаса”, - сказал Диллон. “Самое большее. Это должно быть прямое нападение, нанести по ним сильный удар и снова выйти из игры, или не делать этого вообще”.


“О, я не знаю. Ты всегда можешь их убить”, - сказал Алеко.


“Теперь такая возможность есть”, - ответил Диллон.


“Итак, вот как это происходит. Мы присоединяемся к другим рыбацким лодкам, подплываем немного ближе к берегу. Янни и Дмитрий вытаскивают сети. Мы разместим надувную лодку с другой стороны от берега, загружайтесь, и я отбуксирую вас внутрь. Алеко поднял четыре сигнальных ракеты. “Это мои. Красивые, красные. Возьмите по две штуки на случай ошибок. Выстрелите по одной на выходе из замка, и мы подъедем к концу причала на "Критском любовнике”, чтобы забрать вас.


Они все сидели и думали об этом. Фергюсон сказал: “Твои друзья на других лодках, что они знают?”


“Они, как обычно, думают, что это какая-то контрабанда. Как только они увидят, что мы уходим, они сами тихо уйдут ”.


Они все сидели молча, и именно Диллон сказал Фергюсону: “Ты хочешь позвонить сам-знаешь-кому на свой мобильный?”


Фергюсон покачал головой. “Единственное, что я хочу сейчас сказать этому человеку, - это сказать ему, что мы добились успеха”.


“Отлично”, - сказал Блейк Джонсон. “Тогда давайте сделаем это”.


Мари де Бриссак стояла у окна, вглядываясь в дождь. “Там рыбацкие лодки, я вижу огни”.


Ханна как раз заканчивала ужинать. Она потянулась за стаканом воды и выпила, затем пошла присоединиться к ней. “Это странное чувство, где-то там продолжается жизнь, а здесь мы находимся в ужасном состоянии, как говорилось в исторических романах, которые я читал в детстве”.


“Раньше мне нравились сказки братьев Гримм, - сказала Мари, - и это то же самое чувство. Они всегда запирали молодых женщин в башнях. Разве там не было рассказа о девушке, у которой были такие длинные волосы, что она распустила их из окна, чтобы ее спаситель забрался наверх?”


“Я думаю, это была Рапунцель”, - сказала Ханна.


“Какая жалость”, - тихо сказала она. “Если придет мистер Диллон, у меня не будет достаточно длинных волос”. Она внезапно сухо всхлипнула, повернулась и вцепилась в Ханну. “Внезапно мне становится страшно. Сейчас это так близко”.


“Он придет”. Ханна пылко обняла ее. “Он никогда меня не подводил, никогда. Ты должна в это верить”.


Она крепко прижала Мари к себе и смотрела на падающий дождь, а в голове у нее звучали слова: О, Шон, ты ублюдок, где ты? Не подведи меня сейчас .


Рафаэль стоял на зубчатой стене, его МИ-6 висел на плече, рассматривая рыболовецкую флотилию в бинокль ночного видения. Их красные и зеленые габаритные огни были простыми, и на корме каждого было пятно света от палубного фонаря. Послышались шаги, он обернулся и увидел приближающихся Аарона и Леви.


“Докладывать нечего, полковник”, - сказал Рафаэль. “Рыболовецкий флот, но все остальное спокойно”.


Леви держал зонтик от дождя для гольфа. Он протянул его Аарону. “Дай мне это”, - сказал он и взял у Рафаэля бинокль ночного видения.


Он отрегулировал их, сделав четкими изображения лодок, рыбаков у своих сетей. То же самое было с Критским любовником, Янни и Дмитрием, работавшими под дождем. Чего он не увидел, так это Блейка Джонсона и Алеко по правому борту, лицом к морю, которые переворачивали Аквамобиль, наполовину погрузившись в воду, рядом с надувным.


Он вернул очки Рафаэлю. “Будь начеку”, затем повернулся, прошел до конца зубчатой стены и вернулся в замок на уровне третьего этажа. Аарон положил зонт и последовал за ним, и в этот момент Дэвид Браун вышел из комнаты Мари де Бриссак с обеденным столиком.


“Итак, они поели?” Сказал Леви.


“Да, полковник”.


Леви снова принял облик Иуды, натянул капюшон и вошел в комнату. Две женщины сидели друг напротив друга за столом у окна.


“Вот ты где”, - сказал он. “Часы тикают все быстрее и быстрее, но, как сказал Эйнштейн, все время относительно”. Он рассмеялся. “Особенно когда тебе не с кем особо поиграть”.


“Как мило с вашей стороны напомнить нам”, - сказала ему Мари де Бриссак.


“Всегда приятно иметь дело с настоящей леди, графиня”. Он отвесил шутливый поклон и повернулся к Брауну. “Запри их покрепче на ночь, Дэвид”, - и вышел в сопровождении Аарона.


На мгновение воцарилось молчание, затем Дэвид Браун сказал: “Мне очень жаль, но вам придется вернуться в свою комнату, старший инспектор”.


Ханна поцеловала другую женщину в щеку. “Спокойной ночи. Увидимся утром”.


Она прошла мимо Брауна в коридор, и он сказал Мари: “Я ничего не могу сделать, совсем ничего”.


“Конечно, ты не можешь, Дэвид. Разве не Кеннеди сказал, что для торжества зла все, что необходимо хорошим людям, - это ничего не делать”.


Он поморщился, затем вышел, заперев за собой дверь, и повел Ханну по коридору в ее собственную комнату.


На "Критском любовнике" они только что закончили собираться в каюте. Диллон и Блейк были в черных комбинезонах, увешаны светошумовыми гранатами и черными рюкзаками с дополнительными патронами, зарядами Semtex door и парой четвертьфунтовых шашек на крайний случай. У каждого был браунинг в кобуре и очки ночного видения, сдвинутые на лоб. Картину дополнял "Узи", висевший на шее.


Алеко застегнул на талии утягивающий пояс, а Ставрос прикрепил к куртке баллон с воздухом. “Что-нибудь еще?” спросил он.


Алеко кивнул. “Передай мне сумку для дайвинга. Я собираюсь преподнести им подарок-сюрприз. Ты сказал, что вернешься через полчаса?” сказал он Диллону.


“Совершенно верно”.


“Тогда я добавлю немного Семтекса в катер и моторную лодку с карандашами хронометража на сорок минут. Таким образом, они не смогут нас преследовать”.


Он положил немного Семтекса и таймеров в сумку для дайвинга и повесил ее себе на шею. Фергюсон взял тяжелый моток веревки, который приготовили мальчики, и обвязал его вокруг шеи Диллона по диагонали до пояса.


Диллон улыбнулся. “Не забудь надеть второй бронежилет, старый хрыч, на случай, если позже станет немного теплее”.


“Следи за своей спиной, Шон”, - сказал ему Фергюсон.


“Вот так, обращайся по имени”, - сказал Диллон. “Я имею в виду, когда все это закончится?” - и он повернулся и последовал за Блейком и Алеко наружу через раздвижную панель в стене каюты по правому борту.


Алеко отрегулировал воздух и перевалился через поручень задом наперед. Он всплыл и прикрепил трос к аквамобилю. Ставрос втащил надувное судно, и Блейк подошел к нему, а затем Диллон. Они прижались друг к другу, стараясь не высовываться. Мгновение спустя Аквамобиль резко дернуло, и они тронулись с места.


Дождь лил не переставая, волны перехлестывали через борт, так что вскоре они промокли насквозь. На пристани не было света, но в замке горел свет. Когда Диллон снял очки ночного видения, он смог отчетливо разглядеть пристань. Они подплыли к берегу, вышли и вытащили надувную лодку и Аквамобиль на песок.


“Удачи!” Прошептал Алеко, и Блейк с Диллоном отошли.


Алеко снял куртку, майку и ласты, проплыл вдоль причала, затем поднялся по короткому трапу на моторную лодку. Он достал из своей сумки для подводного плавания блок "Семтекса", нашел карандаш для измерения времени на сорок секунд, отломил конец и воткнул его в блок. Он открыл люк в машинное отделение и бросил его внутрь.


Он проскользнул через причал к скоростному катеру, повторил операцию, затем спустился в воду, поплыл к пляжу, чтобы забрать свою куртку, майку и ласты, и быстро натянул их. Несколько мгновений спустя он уже возвращался к Критскому любовнику , держась за Аквамобиль.


Арнольд, патрулировавший сад, чувствовал себя несчастным и промокшим, поэтому поднялся по ступенькам на террасу и встал в укрытии портика. Ему удалось зажечь сигарету, и он стоял, держа сигарету в руке, держа МИ-6 на плече.


Диллон и Блейк, подойдя к фасаду, остановились, чтобы подвести итоги, их очки ночного видения давали им удивительно четкое изображение. Диллон, подняв глаза, увидел Рафаэля, склонившегося над зубцами стены. Он присел на корточки и потянул Блейка за собой.


“Эй, Арнольд, ты здесь?” Рафаэль позвал на иврите.


“Да, я нахожусь под портиком”.


“И кури сигарету, я чувствую ее запах даже отсюда. Не дай полковнику поймать тебя. Я иду внутрь, чтобы сделать обход коридоров”.


“Хорошо”.


Арнольд отступил на крыльцо, и Диллон прошептал: “Я пойду налево и привлеку его внимание, а ты напади на него с тыла. Не убивай его. Он слишком полезен”.


Он ускользнул, перебрался через декоративную цветочную клумбу и добрался до террасы. Он направился к портику, Арнольд был очень четким в очках ночного видения.


“Эй, Арнольд”, - позвал он на иврите. “Где ты?”


“Кто это?” - Крикнул Арнольд, делая шаг вперед, и в тот же момент Блейк схватил его одной рукой за шею, а другой зажал рот.


В спортивном костюме и защитных очках Диллон представлял собой устрашающее зрелище. Он достал Браунинг, взвел курок и коснулся подбородка Арнольда. Когда он заговорил, это было по-английски.


“Это беззвучно, так что я могу всадить пулю тебе в сердце, убить тебя мгновенно, и никто ничего не услышит. Сейчас ты ответишь на несколько вопросов, и если ты этого не сделаешь, я убью тебя, и мы пойдем и найдем твоего друга, того, которого мы видели на зубчатой стене. Ты понимаешь?”


Арнольд попытался кивнуть, и Блейк убрал руку ото рта молодого человека. “На вашем месте я бы сделал, как он говорит”.


“Кто вы?” - Спросил Арнольд.


“Я вернулась, чтобы преследовать тебя. Это я, Диллон”.


“Боже мой, но этого не может быть. Полковник сказал нам, что ты мертва”.


“Полковник, это сейчас? Что ж, для меня он всегда будет Иудой. Теперь отвечай. Графиня, она все еще в той же комнате на третьем этаже?”


“Да”.


“А старший инспектор Бернштейн?”


“Она находится в том же коридоре, в комнате, в которой вы были”.


“Сколько вас? Столько же?”


Арнольд колебался, и Диллон больно ткнул его браунингом в бок. “Пошли. Иуда и пятеро из вас. Это все?”


“Да”.


“Кто был на зубчатой стене?”


“Рафаэль”.


“Мы слышали, как он разговаривал с вами”.


“Ты не могла, он говорил на иврите”.


“Я тоже, так сказать, знаю кое-что, чего Иуда не знал. Рафаэль сказал, что обходил коридоры. Что это значит?”


“На что это похоже. Он патрулирует коридоры и лестницы”.


“А остальные, где они?”


“Браун обычно работает на кухне на первом этаже. Он сам готовит. Для обслуживания других этажей есть небольшой лифт. Таким образом он доставляет еду женщинам ”.


“А остальное?”


“Полковник обычно находится в своем кабинете”.


“Остаются Аарон и Моше”.


Арнольд колебался. “Аарон и Моше?”


Диллон ввинтил глушитель на конце Браунинга в шею Арнольда.


“Я не уверена. Рядом с библиотекой есть бильярдная, это рядом с главным залом. Иногда они играют”.


“Где-нибудь еще?”


“Комната отдыха на втором этаже. Спутниковое телевидение, что-то в этом роде”.


Диллон кивнул. “Хорошо, значит, чтобы добраться до лестницы на каждый этаж, нам нужен главный холл?”


“Да, оттуда вы подниметесь по лестнице”.


“Хорошо”. Диллон развернул его. “Тогда показывай нам дорогу”.


Они прошли по террасе под дождем, и Арнольд открыл обитую железом дверь, ведущую в коридор. Там горел свет, еще одна дубовая дверь в конце.


Диллон поправил очки. “ Где мы находимся? - спросил я.


“Вестибюль находится вон там”.


“Тогда веди дальше”.


Арнольд подошел к двери, повернул окованную железным кольцом ручку и открыл ее, открыв за собой огромный холл. Пол, выложенный плитняком, в открытом камине горели поленья, с шестов над камином свисало множество флагов, потолок был сводчатым. Почему он сделал то, что сделал дальше, вероятно, было загадкой для него самого, как и для всех остальных, потому что он захлопнул за собой дверь и побежал через холл.


“Полковник!” - закричал он. “Злоумышленники! Диллон!”


Диллон распахнул дверь и выстрелил ему в спину. Мгновение спустя на противоположной стороне зала открылась дверь, и появились Аарон и Моше с пистолетами в руках. Диллон заметил бильярдный стол в комнате позади них и дважды выстрелил, чтобы они не высовывались. Блейк поддержал его быстрой очередью из своего "Узи", которая отправила их в бильярдную, хлопнув дверью.


“Поехали!” - Поехали! - крикнул Диллон и быстро зашагал вверх по огромной каменной лестнице, Блейк последовал за ним.


Они достигли первой площадки и начали подниматься дальше. Когда они вышли на вторую площадку, в дальнем конце появился Рафаэль, сжимая в руке свою M16. Он поднял его, чтобы выстрелить, и Блейк выпустил еще одну дикую очередь, которая заставила Рафаэля нырнуть в укрытие.


“Пошли!” Сказал Диллон и направился на третий этаж, а Блейк последовал за ним.


В своем кабинете, читая книгу и попивая коньяк, Дэниел Леви мгновенно насторожился при первых звуках выстрелов. Он открыл ящик своего стола, достал "Беретту", которую положил в карман своего спортивного костюма, и взял М16, прислоненную к стене. Его кабинет находился на втором этаже, и когда он вышел, Аарон и Моше появились в конце коридора, поднявшись по задней лестнице. У каждого из них в руках были автоматы АК.


“Что это?” - спросил я. - Потребовал Леви.


“Мы слышали, как Арнольд кричал в холле. Он позвал: Злоумышленники. Диллон. Затем мы услышали стрельбу в холле, вышли и увидели, как он умирает, двух мужчин в черных комбинезонах и очках ночного видения, совсем как у SAS в плохую ночь в Белфасте ”, - сказал Аарон.


“Диллон?” Леви стояла и смотрела на них. “Этого не может быть. Диллон мертв”. И тут до нее дошло что-то вроде понимания. “Бергер, сбита в Лондоне. Диллон – должно быть, это был он”. На следующем этаже раздалась стрельба. “Давай!” - сказал он. “Этот ублюдок охотится за женщинами”, - и он побежал к задней лестнице.


Диллон и Блейк быстро добрались до третьего этажа и понеслись сломя голову, остановившись у двери в комнату, в которой Диллон был пленником. Он пинал ее снова и снова.


“Ханна, это Шон”. Он повернулся к Блейку. “Графиня через две двери отсюда. Сделай это, Блейк”.


Он услышал, как Ханна позвала: “Шон, это ты?”


“Отойди, я вышибаю дверь”.


Он достал из одного из своих рюкзаков дверной заряд и вставил его в замочную скважину дубовой двери, Блейк проделал то же самое дальше по коридору. Диллон повернул крышку таймера и отошел в сторону. Все, что на это ушло, - четыре секунды. Дверь качнулась и разлетелась в щепки, и он оказался в комнате.


Ханна подбежала к нему навстречу и фактически обвила руками его шею. “Я никогда в жизни не был так рад кого-либо видеть”. Взорвался второй заряд у двери, и она спросила: “Что это?”


“ Блейк Джонсон добирается до Мари де Бриссак. ” Он вынул свой Браунинг из кобуры. “ Возьми это, мы еще не выбрались из леса, и нас здесь только двое.


Дэвид Браун спал в маленькой спальне в конце коридора на третьем этаже. Он проснулся, сбитый с толку и напуганный первыми звуками стрельбы, и поспешно оделся. Он взял Армалайт, который держал у кровати, открыл дверь и вышел.


Первое, что он увидел, был Блейк, выводящий Мари из ее комнаты, а за ним Диллон и Ханна Бернштейн. Он поднял Армалит и заколебался, осознавая опасность для Мари. Диллон увидел его, выкрикнул предупреждение, выдернул чеку из светошумовой гранаты и покатил ее по коридору. Браун прыгнул в ближайшую нишу, и светошумовая граната пролетела прямо через арку в конце коридора и упала на лестничную клетку, взорвавшись.


В тот же момент Леви, Аарон и Моше появились на другом конце коридора и начали стрелять. Диллон втолкнул Ханну обратно в ее комнату, и Блейк с Мари де Бриссак последовали за ней.


Наступила тишина, затем на верхней площадке лестницы позади Брауна появился Рафаэль. “ Рафаэль здесь, полковник, с Дэвидом, - позвал он.


“Хорошо”, - крикнул Леви в ответ. “ У меня здесь есть Аарон и Моше. Их всего двое, и они никуда не денутся. Ты это слышал, Диллон?


“Как скажешь”, - ответил Диллон. “Я никуда не собирался в Вашингтоне, но вот я здесь”. Он бросил еще одну светошумовую гранату по коридору и отскочил назад.


Леви уже открыл дверь последней комнаты в коридоре и крикнул Аарону и Моше: “Внутрь!” Они укрылись в комнате, и когда он захлопнул дверь, на лестничной площадке взорвалась светошумовая граната.


Леви открыл дверь. “Не слишком хорошо, старина. Как я уже сказал, ты никуда не денешься. Эй, когда у тебя будет время, ты должен рассказать мне о Вашингтоне. Это, должно быть, было очень ловко ”.


Он выпустил несколько очередей из своей М16, попав в стену рядом со сломанной дверью того, что раньше было комнатой Ханны. Диллон вытащил "Узи" одной рукой и побрызгал по коридору в одну сторону, затем в другую.


Он повернулся к Блейку, который спросил: “Что теперь нам делать?”


Диллон отложил свой "Узи" и стянул через голову моток веревки. “Хорошо, что я захватил это с собой, это наш единственный шанс. Все идите в ванную.” Мари де Бриссак выглядела ошеломленной, и Диллон сказал: “Отодвиньтесь, ради Бога. Ханна, у нас мало времени ”.


Ханна увлекла Мари перед собой в ванную. Блейк последовал за ней. Диллон выпустил еще одну очередь из своего "Узи" в коридор, затем снова положил его, достал четверть блока "Семтекса" из одного из своих подсумков, положил его на подоконник, прислонив к решетке, и включил двухсекундный ручной таймер.


Он подбежал и бросился ничком на пол рядом с кроватью. От звука взрыва, казалось, покачнулась комната, и когда он поднял глаза сквозь клубящийся дым, окно, решетки и часть окружающей каменной кладки исчезли, оставив неровную дыру.


Диллон подбежал, чтобы выглянуть наружу, и Блейк присоединился к нему, две женщины за его плечом. “Сорок футов до террасы”, - сказал Диллон. “Ты опускаешь графиню и Ханну одну за другой, затем привяжи один конец к кровати и спускайся сам. Я буду держать оборону и последую за тобой, когда смогу”.


Блейк, не колеблясь, просто размотал веревку и завязал на конце большую петлю. Когда Диллон поднял свой "Узи" и перезарядил его, Ханна схватила его за руку.


“Шон, ты бы не наделал глупостей, например, не пошел ко дну вместе с кораблем или что-то в этом роде?”


Он ухмыльнулся. “Эй, искренняя забота, а на данном этапе наших отношений?”


“Будь ты проклята!” - сказала она.


“Уже позаботились”. Он подбежал к двери, снова вытащил "Узи" и выстрелил в сторону Брауна и Рафаэля, которые тут же открыли ответный огонь.


На "Критском любовнике" они увидели, как в ночи там, в замке, расцвел взрыв, а секунду или около того спустя раздался глухой грохот, эхом разнесшийся над водой.


“Что, черт возьми, происходит?” - Спросил Фергюсон, стоя у поручня в третьем бронежилете и с браунингом в руке.


“Что бы это ни было, я собираюсь быть готовой”, - сказала Алеко. “Мы подойдем поближе, в сотне ярдов от причала. Сбросьте сети, просто ослабьте их, и все убедитесь, что они вооружены ”.


Он прошел в рулевую рубку и сменил Ставроса. Мгновение спустя заработали двигатели, и, когда сети ускользнули, "Критский любовник" направился к причалу.


Ханна пошла первой, обнаружив, что это на удивление легко, учитывая петлю на плече и грубые каменные стены замка, обеспечивающие хорошую опору для ног. Она добралась до террасы, натянула петлю через голову, потянула, и Блейк поднял ее.


Он повернулся к Мари де Бриссак. “Как насчет этого? В моих руках ты будешь в безопасности, я тебе обещаю. Просто не смотри вниз”.


“И нас даже не представили”.


“Джонсон – Блейк Джонсон. Я сотрудник службы безопасности вашего отца”.


“Что ж, приятно познакомиться с вами, мистер Джонсон, но у меня нет проблем с высотой. Генерал каждый год совершал восхождения в Швейцарские Альпы. Мне было десять, когда он впервые взял меня с собой.”Она стянула петлю через голову. “Спасибо, мистер Диллон. Я подумала, что вы похожи на мужчину, который всегда возвращается к девушке”.


“ Только в последней главе, графиня, и это не последняя глава. Идите своей дорогой”, - и Диллон отпрянул назад, когда в коридоре разразился шквал стрельбы.


Мари де Бриссак благополучно добралась до террасы. На этот раз Блейк оставил веревку висеть и сделал, как предложил Диллон, надежно привязав конец к одной из массивных ножек старой кровати. На мгновение воцарилась тишина, и Блейк спросил: “Что теперь?”


“Дай мне свой "Узи", затем спускайся по веревке к чертовой матери и отправляйся к причалу с девочками”.


“А ты?”


“Я подготовлю подходящее поле для стрельбы, а затем сама спущусь по веревке, исполняя свою знаменитую имитацию Тарзана из племени обезьян”. Он вставил новую обойму в свой "Узи" и замер, держа по одной в каждой руке. “ Давай, Блейк, шевелись.


Блейк ни черта не мог придумать, что сказать, повернулся, взялся за веревку обеими руками и стал спускаться задом наперед, а Диллон пересек комнату, высунулся наружу и смотрел ему вслед, потому что дождь прекратился, облака рассеялись настолько, что показалась полная луна. В ее свете он мог видеть спускающегося Блейка и двух женщин, смотревших вверх.


- Эй, Диллон, послушай меня, - позвал Леви.


“Да это же мой старый приятель Иуда, или полковник Дэн Леви, или как ты там себя называешь. Готов сдаться, не так ли?”


Тогда Леви, казалось, сломался, его охватила ярость, когда он крикнул: “Мы сейчас же набросимся на него”.


Диллон глубоко вздохнул и вышел в коридор. В дальнем конце появился Рафаэль со своей M16 наготове, за ним Дэвид Браун. Моше вышел на открытое место в другом конце. Диллон стрелял из "Узи" непрерывными очередями, левой и правой рукой, оттеснив Рафаэля к Брауну и прижав Моше к стене, выпустив в него четыре или пять пуль.


УЗИ опустели, Диллон бросил их на пол, подбежал к этой зазубренной дыре, ухватился за веревку и начал спускаться, узел за узлом.


Когда Моше упал навзничь, брыкаясь в предсмертном крике, Леви посмотрел вниз на это окровавленное тело, и с ним что-то произошло. Это как будто подтверждало тот факт, что он потерял все, ради чего работал, коту под хвост, и все из-за Диллона.


Затем он взорвался, закричав: “Диллон, ты ублюдок! Посмотри мне в лицо!”


Он на бегу промчался по коридору, поливая стены из своей М16, и остановился у входа в комнату, оказавшись лицом к лицу с зияющей дырой - веревкой. Потрясение, казалось, на мгновение лишило его дара речи. Аарон, подойдя сзади, оттолкнул его в сторону, подошел к дыре и выглянул наружу.


Леви взял себя в руки и пересек комнату двумя быстрыми шагами. “Ты их видишь?”


Дэвид Браун вошел в комнату и остановился сразу за дверью с Armalite в руках, когда Аарон сказал: “Там, на другой стороне сада. Две женщины и другой мужчина направляются к пляжу.”


“Отойди”, - сказал Леви и поднял свою M16. “Я все еще могу достать эту сучку”.


“Нет, полковник, хватит”. Дэвид Браун прижал Armalite к плечу. “Просто опустите винтовки и отпустите ее”.


“Ого, Дэвид, это сюрприз”.


Леви положил М16 на стол, одновременно сунув обе руки в карманы, правой нащупав приклад "Беретты". Поворачиваясь, он дважды выстрелил. Брауна отбросило назад в коридор, он выронил Armalite и лежал там, постанывая. Леви подобрал M16.


“Пошли”, - сказал он Аарону. “Мы идем за ними”, и, проходя мимо Брауна, прикончил его выстрелом в голову.


Пробегая по декоративному саду, Диллон вытащил одну из сигнальных ракетниц и потянул за шнурок. Маленькая ракета взмыла в воздух, взорвавшись алым цветом, заметным не только Любителю Крита, но и всему рыболовному флоту.


"Алеко" включился, и двигатели с грохотом ожили. “Все готовы? Мы заходим”.


Когда Блейк и две женщины добрались до причала, Диллон побежал по тропинке позади них, Критский любовник с ревом появился из темноты.


Когда Диллон присоединился к ним, Ханна взяла его за руку. “Слава Богу”.


“Да, я должен жить правильно”, - взволнованно рассмеялся Диллон и стиснул ее в объятиях. “Мы сделали это, дорогая девочка, мы победили этого сукина сына”.


"Критский любовник" почти полностью остановился, дрейфуя у причала, двигатели гудели. Янни и Дмитрий мгновенно оказались за бортом, помогая двум женщинам, Фергюсон и Ставрос потянулись к ним, а Алеко выглянул из рулевой рубки.


“ Эй, вы, два замечательных ублюдка, вы выиграли войну, а?


Откуда-то раздалась стрельба, и пуля срикошетила от каменной кладки причала.


“Пока нет, мы этого не делали”, - ответил Диллон, когда они с Блейком спрыгнули на палубу. “Давайте выбираться отсюда”, и Алеко так и сделал.


Леви и Аарон прибыли на место происшествия, когда Критский любовник мчался к рыболовецкому флоту, где большинство лодок уже вытаскивали свои сети.


“Мы потеряли их, полковник”, - сказал Аарон.


“ Только не на скоростном катере, дурак ты этакий. Он может развивать скорость тридцать узлов. Я сомневаюсь, что они могут сравниться с этим. Ты сядешь за руль.


Он спрыгнул на корму, а Аарон скользнул за руль и нашел ключ зажигания под резиновым ковриком, где он обычно его прятал. Он включил его, и мощные двигатели ожили.


Леви сказал: “А теперь догони их!”


Ставрос сказал: “Он идет”.


“Не волнуйся”, - сказал Алеко. “Мы скоро прибудем на флот, но отведи женщин вниз”.


Фергюсон отвел их в каюту, затем вернулся и присоединился к Диллону и Блейку с третьим "Узи" в руках. У Янни, Дмитрия и Ставроса у всех были револьверы. Фергюсон протянул Диллону его Браунинг.


“Старший инспектор подумал, что вам это может понадобиться”.


Скоростной катер с ревом вырвался из ночи, ясный из-за луны, Леви скорчился сзади. Фергюсон включил "Узи", команда сделала одиночные выстрелы, но Аарон метался из стороны в сторону, сначала в одну сторону, потом в другую, и внезапно Леви встал и в упор расстрелял критского любовника из всего магазина М16.


Рулевая рубка разлетелась вдребезги, одна пуля попала в Фергюсона в бронежилете, сбив его с ног, а другая попала Дмитрию в плечо.


Диллон сделал пару выстрелов, но катер вильнул, снова вошел в воду, и все они пригнулись, когда Леви ударил по палубе.


“Мы легкая добыча”, - воскликнул Блейк.


“Не совсем”, - сказал ему Алеко, и там, на пристани, ночью вспыхнул огонь, когда взорвался моторный крейсер.


“Номер один”, - сказал Алеко.


Катер подошел снова, и Леви встал, черный на фоне далекого пламени. Он поднял М16. “Теперь я поймал тебя, Диллон”, - крикнул он, и его голос эхом разнесся по воде.


А затем катер взорвался, превратившись у них на глазах в огненный шар, осколки разлетелись по воздуху, некоторые ударились о корпус Критского любовника . Раздалось шипение пара, и то, что осталось, исчезло под поверхностью моря.


“И это было номером два”, - сказал Алеко. “Теперь мы идем домой”.


Ставрос осматривал плечо Дмитрия, а Фергюсон садился. Он вытащил патрон из своего бронежилета. “Я чувствую себя так, словно меня лягнул мул”.


Ханна и Мари осторожно появились из каюты. “Все кончено?” Спросила Мари де Бриссак.


“Я думаю, мы могли бы сказать это, ” сказал Фергюсон, “ но сначала мне лучше поговорить с твоим отцом”.


Казалет устраивал прием в Белом доме для российской делегации. Он справился хорошо, замечательно выполнил свою задачу, его мысли, по понятным причинам, были заняты другими вещами. Он был погружен в беседу с российским послом, когда подошел Тедди.


“Извините за вторжение, господин президент, но звонок чрезвычайной срочности”.


Казалет извинился и последовал за Тедди в маленькую приемную. Тедди закрыл дверь и вручил ему специальный мобильный телефон.


“ Это бригадный генерал Фергюсон, господин президент.


Казалет взял трубку, его лицо было бледным. “Да, бригадный генерал, это президент”.


Он слушал, и ему показалось, что десять лет ускользнули от него. “Да благословит вас Бог, бригадный генерал, да благословит Бог всех вас. Следующая остановка в Вашингтоне. Мы ждем вас завтра”.


Он выключил телефон. - Мистер президент? - спросил Тедди.


“Знаешь что, Тедди?” Джейк Казалет улыбнулся своей знаменитой улыбкой. “Больше всего на свете я бы сейчас хотел выпить бокал шампанского, и я бы хотел, чтобы ты присоединился ко мне”.


ВАШИНГТОН


Эпилог


Когда "Гольфстрим" приземлился в Эндрюсе, плохая погода перешла на ту сторону Атлантики, и, следуя инструкциям, они подрулили под дождем к отдаленному району базы, прямо к пустому ангару. Два лимузина ждали, и Тедди Грант стоял рядом с одним из них.


Керси открыла дверь, и Фергюсон первым спустился вниз, за ним последовали Диллон и Блейк. Тедди поспешил вперед и взял Блейка за руку. “Я не могу в это поверить, и Президент тоже”. Он повернулся к остальным. “Бригадный генерал, мистер Диллон. Отличный день”.


“Что ж, в конце концов, это сработало, и большое спасибо вам”. Фергюсон тепло пожал ему руку.


Керси последовал за ней и стоял у подножия лестницы, а Вернон и Гонт присоединились к нему. Мгновение спустя спустились Мари де Бриссак и Ханна Бернштейн.


Тедди на мгновение пожал руку Мари, затем Ханне. “Я не могу передать вам, какое удовольствие видеть вас здесь. Пожалуйста, следуйте за мной”.


Он направился к лимузинам, и Фергюсон сказал: “Минутку, пожалуйста”. Он повернулся к команде. “Благодарю вас, джентльмены. Как я уже говорил, ты никогда не была вовлечена ни в что более важное.”


Он пожал руку каждому из них, затем направился к лимузинам, где ждали остальные.


“Графиню ждут в Белом доме с Блейком”, - сказал Тедди. “Я сейчас отвезу ее туда. Остальные отправляйтесь в отель "Ритц-Карлтон", где забронированы три люкса. Тебе пора привести себя в порядок и так далее, а потом президент пришлет за тобой ”.


“Конечно”, - сказал Фергюсон. “Тогда увидимся позже”.


Мари выглядела усталой и немного сбитой с толку. “Да”, - сказала она. “Позже. Я должна увидеть тебя снова”.


Она уехала с Тедди и Блейком, а Диллон и Фергюсон посторонились, чтобы позволить Ханне первой сесть в лимузин. Когда они отъезжали, Фергюсон нажал кнопку, чтобы поднять стеклянную перегородку.


“В сложившихся обстоятельствах все это казалось немного формальным”.


“Вы упускаете суть, бригадный генерал”, - сказала Ханна. “Президент просто хочет побыть наедине со своей дочерью в данный момент времени”.


“Да, я полагаю, я понимаю, что вы имеете в виду”, - сказал он.


Ханна покачала головой. “Мужчины, все равно, не понимают сантиментов”, - и она откинулась назад.


В Белом доме Джейк Казалет сидел у камина, обуреваемый противоречивыми эмоциями. На что бы это было похоже? Как бы она отреагировала? Раздался стук в дверь, она открылась, и вошел Тедди.


“Господин президент, это ваша дочь”, - сказал он и отошел в сторону.


Казале поднялся на ноги, почувствовав, что его трясет, и тогда Мари де Бриссак вошла в комнату и остановилась, глядя на него, но лишь на мгновение.


“Отец”, - сказала она.


Казалет, переполненный такими эмоциями, как никогда в своей жизни, раскрыл объятия, и она подбежала к нему.


Тремя часами позже лимузин из Белого дома забрал Фергюсона, Диллона и Ханну Бернштейн.


“ На тебе хороший брючный костюм, ” сказал ей Диллон. “Армани, не так ли?”


“У них действительно есть довольно роскошный бутик в отеле”, - сказала она. “Нужно искать именно Белый дом”.


“Я заметил на доске объявлений в фойе, что президент сегодня вечером ужинает с премьер-министром России в отеле Ritz-Carlton”, - прокомментировал Фергюсон.


“Что ж, это хорошо”, - сказал Диллон. “Теперь, когда мы вернули ее, он может наслаждаться этим”.


Когда лимузин двигался по Конститьюшн-авеню к Белому дому, шел сильный дождь, но, несмотря на погоду, на Пенсильвания-авеню были телекамеры и туристы.


Фергюсон опустил стеклянный экран. “Я удивлен, учитывая дождь”.


Шофер сказал: “Много работы с российской делегацией. Мне сказали подвезти вас к восточному входу”.


Фергюсон снова установил экран. “Я полагаю, они бы так и сделали. Они используют Восточный вход для особых посетителей, которые хотят избежать внимания ПРЕССЫ”.


Лимузин проехал по Ист-экзекьютив-авеню и остановился у ворот, где водитель переговорил с охранником, который махнул им рукой, чтобы они проезжали. Наконец они остановились, шофер вышел и открыл дверцу.


“Сюда”.


Он указал на дверь, которая тут же открылась, и Фергюсон вошел первым. Внутри был лейтенант морской пехоты в парадной форме, который вытянулся по стойке смирно и отдал честь.


“Бригадир”.


Там также был Тедди Грант, который вышел вперед, улыбаясь. “Рад видеть вас всех снова. Если вы последуете за мной, президент ждет”.


В Овальном кабинете Казале сидел за своим столом, а Мари стояла у окна с Блейком Джонсоном. Она сделала первый шаг, подбежав к Ханне и обняв ее.


Казалет обошел стол и пожал руки всем троим. “Невозможно отблагодарить вас. Блейк рассказал мне всю историю. Если бы это был Букингемский дворец, вы бы выстроились в очередь за наградами, но это Америка ”.


“И слава Богу за это”, - сказал Диллон.


Президент улыбнулся и снова пожал Диллону руку. “Ты всегда добиваешься успеха, мой прекрасный ирландский друг”. Он повернулся к Фергюсону. “Я поговорила с премьер-министром из дома номер десять, рассказала ему о &# 233;сумме & # 233; того, что произошло, извинилась за то, что использовала вас таким бесцеремонным образом, но подчеркнула необычные обстоятельства”.


“О боже, это может быть неловко”, - сказал Фергюсон.


“Вовсе нет. Он отнесся с пониманием и с нетерпением ждет услышать об этом из ваших собственных уст. Итак, могу ли я еще что-нибудь для вас сделать?”


“Немезида, господин президент?”


Казалет пожал плечами. “Должен быть способ получше”.


“Я согласен”, - сказал Фергюсон. “Итак, одно последнее одолжение. Я думаю, нам следует возвращаться в Лондон как можно скорее. Не могли бы мы одолжить "Гольфстрим”?"


“Конечно. Никаких проблем, правда, Тедди?


“Не совсем”, - сказал Тедди. “Вероятно, нам понадобится новая команда, вот и все. Вопрос в том, что они превышают свои часы пребывания в воздухе ”.


“Позаботьтесь об этом”. Казалет снова повернулся к ним. “Наша искренняя благодарность”.


Мари поцеловала бригадира в щеку, обняла Ханну и стояла, глядя на Диллона, странно застенчивая и, по-видимому, неспособная говорить, но ей это удалось.


“Вы замечательный человек, мистер Диллон”.


“Это уже говорилось раньше, графиня”. Он громко рассмеялся, и Тедди открыл им дверь.


Два часа спустя они поднялись с Эндрюса в Атлантический океан и выровнялись на пятидесяти тысячах. Диллон нажал кнопку звонка, и из камбуза появилась стюардесса. Этот был белым, и его звали Роско.


“Я возьму ”Бушмиллс“, - сказал Диллон, - большой”.


“Сейчас поднимусь, сэр”.


Диллон улыбнулся Фергюсону и Ханне. “Я это заслужил”.


На этот раз Ханна согласилась. “Да, я думаю, что так и есть, Диллон”.


Роско привез "Бушмиллс", и Диллон сказал: “Да, "хэппи-энды" - это то, что мне нравится, и я подозреваю, что Джейк Казалет в душе сторонник хэппи-эндов”.


“О чем, черт возьми, ты там болтаешь?” Требовательно спросил Фергюсон.


“Просто в глубине души я неисправимый романтик”.


“Ты?” Спросила Ханна. “Романтично в чем?”


“О, ты знаешь, что говорят. Прочитай все об этом в газетах. Великий Диллон никогда не ошибается”, - и он откинулся на спинку стула и допил виски.


В отеле "Ритц-Карлтон" в Вашингтоне на Массачусетс-авеню великие и добродетельные люди и российский премьер-министр ожидали появления президента Соединенных Штатов. Когда он подъехал к главному входу, вышел из лимузина и помахал толпе, рядом с ним была графиня Мари де Бриссак, одетая в простое черное вечернее платье, с золотым крестиком на шее. Тедди вышел из следующего лимузина в сопровождении двух сотрудников Секретной службы и побежал вперед.


Казале улыбнулся. “Графиня?” Она взяла его под руку, и они прошли через фойе и остановились у входа в столовую.


Тедди вошел в комнату: “Господин премьер-министр, дамы и джентльмены, прошу вашего внимания”.


По залу прокатилось оживление, все встали. Тедди глубоко вздохнул и объявил звонким голосом: “Президент и дочь президента”.


Джек Хиггинс


Джек Хиггинс был солдатом, затем учителем, прежде чем стать писателем на постоянной основе. Приземлившийся орел превратил его в автора международных бестселлеров, и с тех пор его романы разошлись тиражом более 250 миллионов экземпляров и были переведены на пятьдесят пять языков. По многим из них также были сняты успешные фильмы.


***