# Цифровой сборник «четверг следующий»: романы 1–5

Джаспер Ффорде

Дело Эйра


1.

Женщина по имени Thursday Next


... Сеть специальных операций была создана для выполнения полицейских обязанностей, которые считались либо слишком необычными, либо слишком специализированными, чтобы ими могли заниматься регулярные силы. Всего было тридцать отделов, начиная с более приземленных соседских споров (SO-30) и заканчивая литературными детективами (SO-27) и художественными преступлениями (SO-24). Все, что ниже SO-20, было информацией ограниченного доступа, хотя общеизвестно, что ХроносТража была SO-12, а Антитеррористическая - SO-9. Ходят слухи, что SO-1 был отделом, который следит за самими спецслужбами. Чем занимаются остальные, можно только догадываться. Что известно, что сами оперативники в основном бывшие военные или полицейские и слегка неуравновешенны. Как говорится, “Если хочешь быть спецом, веди себя немного странно ...”


—

MILLON DE FLOSSКраткая история Сети специальных операций


Утвоего ОТЦАМ. было лицо, способное остановить часы. Я не имею в виду, что он был уродлив или что-то в этом роде; эту фразу Хроностражник использовал для описания человека, обладавшего способностью сокращать время до сверхтекучей струйки. Папа был полковником хроногвардейцев и выполнял свою работу очень тихо. На самом деле, так тихо, что мы вообще не знали, что он сошел с ума, пока однажды утром его приятели-хронометристы не ворвались в наш дом, сжимая в руках приказ об изъятии и уничтожении с открытой датой на обоих концах и требуя сообщить, где и когда он был. С тех пор папа оставался на свободе; из его последующих визитов мы узнали, что он считал всю службу “морально и исторически коррумпированной” и вел единоличную войну против бюрократов в Офисе за особую временную стабильность. Я не знал, что он имел в виду под этим, и до сих пор не знаю; Я просто надеялся, что он знал, что делал, и не причинил этому никакого вреда. Его умение останавливать часы было заработано тяжелым трудом и необратимо: теперь он был одиноким странником во времени, принадлежащим не к одной эпохе, а ко всем им, и у него не было другого дома, кроме хронокластического эфира.


Я не был членом ChronoGuard. Я никогда не хотел им быть. Судя по всему, это не повод для смеха, хотя платят хорошо, а сервис может похвастаться непревзойденным пенсионным планом: билетом в один конец куда угодно и когда угодно. Нет, это было не для меня. Я был тем, кого мы называли “оперативником первого класса” в SO-27, литературно-детективном подразделении Сети специальных операций, базирующемся в Лондоне. В ней намного меньше блеска, чем кажется. С 1980 года крупные преступные группировки вторглись на прибыльный литературный рынок, и у нас было много дел и мало средств для этого. Я работал под началом местного начальника Босуэлла, маленького пухлого человечка, похожего на мешок с мукой, с руками и ногами. Он жил и дышал своей работой; слова были его жизнью и его любовью — он никогда не казался счастливее, чем когда шел по следу фальшивого Кольриджа или фальшивого Филдинга. Именно при Босуэлле мы арестовали банду, которая воровала и продавала первые издания Сэмюэля Джонсона; в другом случае мы раскрыли попытку установить подлинность вопиюще нереалистичной версии утраченного произведения Шекспира "Карденио". Весело, пока это продолжалось, но это всего лишь маленькие островки азарта среди океана повседневных забот, который таков-27: Большую часть нашего времени мы проводили, имея дело с нелегальными торговцами, нарушениями авторских прав и мошенничеством.


Я проработал с Босуэллом и SO-27 восемь лет, живя в квартире в Мейда-Вейл с Пиквик, регенерированным домашним дронтом, оставшимся с тех времен, когда обратное вымирание было в моде и наборы для домашнего клонирования можно было купить без прилавка. Я стремился — нет, я был в отчаянии — уйти из Litera Tec, но о переводах ничего не было слышно, а продвижение так и не началось. Единственный способ, которым я мог стать полноценным инспектором, - это если бы мой непосредственный начальник ушел. Но этого так и не произошло; Надежда инспектора Тернер выйти замуж за богатого мистера Райта и уйти со службы так и осталась надеждой, поскольку так часто мистер Райт оказывался либо мистером Лжецом, либо мистером Пьяницей, либо мистером Уже Женатым.


Как я уже говорил ранее, у моего отца было лицо, которое могло остановить часы; и именно это случилось однажды весенним утром, когда я ел сэндвич в маленьком кафе недалеко от работы. Мир замерцал, содрогнулся и остановился. Владелец кафе замер на полуслове, и картинка на телевизоре замерла. Снаружи в небе неподвижно висели птицы. На улицах остановились автомобили и трамваи, а попавший в аварию велосипедист замер в воздухе, выражение страха застыло на его лице, когда он остановился в двух футах от твердого асфальта. Звук тоже прекратился, сменившись глухим моментальным снимком гула, мировой шум в тот момент времени приостановился на неопределенное время с той же высотой и громкостью.


“Как поживает моя великолепная дочь?”


Я обернулась. Мой отец сидел за столом и встал, чтобы нежно обнять меня.


“Я в порядке”, - ответила я, крепко обнимая его в ответ. “Как поживает мой любимый папа?”


“Не могу пожаловаться. Время - прекрасный лекарь”.


Я на мгновение уставилась на него.


“Знаешь, - пробормотал я, - мне кажется, ты выглядишь моложе каждый раз, когда я тебя вижу”.


“Да. Внуки в ближайшее время есть?”


“Так, как я собираюсь? Никогда”.


Мой отец улыбнулся и приподнял бровь.


“Я бы пока не сказал этого совсем”.


Он вручил мне сумку Woolworths.


“Недавно я был в 78-м”, - объявил он. “Я принес тебе это”.


Он вручил мне сингл the Beatles. Я не узнал название.


“Разве они не расстались в 70-м?”


“Не всегда. Как дела?”


“Как всегда. Аутентификация, авторские права, кража—”


“— все то же старое дерьмо?”


“Ага”. Я кивнул. “Все то же старое дерьмо. Что привело тебя сюда?”


“Я навестил твою мать на три недели раньше твоего срока”, - ответил он, сверяясь с большим хронографом на запястье. “Просто обычная — кхм— причина. Она собирается покрасить спальню в лиловый цвет через неделю — ты можешь сказать пару слов и отговорить ее? Это не подходит к занавескам. ”


“Как она?”


Он глубоко вздохнул.


“Сияющий, как всегда. Майкрофт и Полли тоже хотели бы, чтобы их запомнили”.


Это были мои тетя и дядя; я их очень любила, хотя оба были сумасшедшими. Больше всего я жалела, что не увидела Майкрофта. Я много лет не возвращался в свой родной город и не виделся со своей семьей так часто, как следовало бы.


“Мы с твоей мамой думаем, что тебе было бы неплохо ненадолго вернуться домой. Она считает, что ты слишком серьезно относишься к работе”.


“Это немного богато, папа, слышать от тебя”.


“Ой-это-больно. Как твоя история?”


“Неплохо”.


“Вы знаете, как умер герцог Веллингтон?”


“Конечно”, - ответил я. “Он был застрелен французским снайпером на начальных этапах битвы при Ватерлоо. Почему?”


“О, нет причин”, - пробормотал мой отец с притворной невинностью, делая пометки в маленьком блокноте. Он на мгновение замолчал.


“Значит, Наполеон победил при Ватерлоо, не так ли?” он спросил медленно и с большим напряжением.


“Конечно, нет”, - ответил я. “Своевременное вмешательство фельдмаршала Блюхера спасло положение”.


Я прищурился.


“Это все история уровня О, папа. Что ты задумал?”


“Ну, это немного похоже на совпадение, вы не находите?”


“Что такое?”


“Нельсон и Веллингтон, два великих национальных героя Англии, оба были застрелены в самом начале своих самых важных и решающих сражений”.


“Что ты предлагаешь?”


“Возможно, в этом замешаны французские ревизионисты”.


“Но это не повлияло на исход ни одной из битв”, - заявил я. “Мы все равно выиграли в обоих случаях!”


“Я никогда не говорил, что у них это хорошо получается”.


“Это смешно!” Я усмехнулся. “Полагаю, вы думаете, что те же ревизионисты убили короля Гарольда в 1066 году, чтобы помочь вторжению норманнов!”


Но папе было не до смеха. Он ответил с некоторым удивлением:


“Гарольд? Убит? Как?”


“Стрела, папа. Ему в глаз”.


“Английский или французский?”


“История не имеет отношения к делу”, - ответил я, раздраженный его странным ходом расспросов.


“В его глазу, вы говорите? — Время вышло из-под контроля”, - пробормотал он, делая еще одну заметку.


“Что не в порядке?” Я спросила, не совсем расслышав его.


“Ничего, ничего. Молодец, что я родился, чтобы все исправить —”


“Гамлет?” - Что? - спросил я, узнав цитату.


Он проигнорировал меня, закончил писать и захлопнул блокнот, затем приложил кончики пальцев к вискам и на мгновение рассеянно потер их. Мир качнулся вперед на секунду и снова замер, когда он это сделал. Он нервно огляделся по сторонам.


“Они меня раскусили. Спасибо за твою помощь, Горошинка. Когда увидишь свою маму, скажи ей, что благодаря ей факелы горят ярче, и не забудь попытаться отговорить ее от покраски спальни.”


“Любой цвет, кроме лилового, верно?”


“Правильно”.


Он улыбнулся мне и коснулся моего лица. Я почувствовала, как мои глаза увлажнились; все эти визиты были слишком короткими. Он почувствовал мою грусть и улыбнулся такой улыбкой, которую любой ребенок хотел бы получить от своего отца. Затем он заговорил:


“ Ибо я погрузился в прошлое, насколько смог разглядеть SpecOps-12...”


Он сделал паузу, и я закончила цитату, часть старой песни ChronoGuard, которую папа пел мне, когда я была ребенком.


“— увидел видение мира и все возможные варианты!”


А потом он ушел. Мир подернулся рябью, когда часы снова пошли. Бармен закончил свое предложение, птицы разлетелись по своим гнездам, телевизор снова включился с тошнотворной рекламой смайлбургеров, а на другой стороне дороги велосипедист с глухим стуком врезался в асфальт.


Все шло своим чередом. Никто, кроме меня, не видел, как папа приходил или уходил.


Я заказал сэндвич с крабом и рассеянно жевал его, потягивая мокко, которому, казалось, потребовалась целая вечность, чтобы остыть. Покупателей было немного, и Стэнфорд, владелец, был занят мытьем чашек. Я отложил газету, чтобы посмотреть телевизор, когда на экране появился логотип Toad News Network.


Toad News была крупнейшей новостной сетью в Европе. Управляемая корпорацией "Голиаф", это была круглосуточная служба с актуальными репортажами, с которыми национальные службы новостей не могли сравниться. Goliath придал ей финансовую и стабильную форму, но также и слегка подозрительный вид. Никому не нравилось пагубное влияние Корпорации на нацию, и Toad News Network получила более чем справедливую долю критики, несмотря на неоднократные опровержения того, что руководство принимала материнская компания.


“Это, ” прогремел диктор, перекрывая грохочущую музыку, “ новостная сеть Toad. The Toad представляет вам новости по всему миру, обновления новостей, новости СЕЙЧАС!”


Свет упал на ведущую, которая улыбнулась в камеру.


“Это полуденные новости за понедельник, 6 мая 1985 года, и это читает Александрия Белфридж. Крымский полуостров, - объявила она, - на этой неделе снова оказался под пристальным вниманием, поскольку Организация Объединенных Наций приняла резолюцию PN17296, настаивающую на том, чтобы Англия и правительство Российской Империи начали переговоры о суверенитете. Поскольку Крымской войне исполняется сто тридцать первый год, группы давления как внутри страны, так и за рубежом настаивают на мирном прекращении военных действий.”


Я закрыл глаза и тихо застонал про себя. Я был там, выполняя свой патриотический долг в 73-м, и увидел правду о войне за пределами помпезности и славы для себя. Жара, холод, страх, смерть. Дикторша продолжала говорить, в ее голосе слышались нотки патриотизма.


“Когда английские войска выбили русских с их последнего плацдарма на полуострове в 1975 году, это было воспринято как крупная победа над превосходящими силами противника. Однако с тех пор сохраняется тупиковое положение, и настроение страны было подытожено на прошлой неделе сэром Гордоном Дафф-Ролексом на антивоенном митинге на Трафальгарской площади.”


Программа включила несколько кадров крупной и в основном мирной демонстрации в центре Лондона. Дафф-Ролекс стоял на трибуне и произносил речь перед большим и неопрятным гнездом микрофонов.


“То, что началось как предлог для обуздания экспансионизма России в 1854 году, - нараспев произнес депутат, - с годами превратилось не более чем в упражнение по поддержанию национальной гордости ...”


Но я не слушал. Я слышал все это раньше миллион раз. Я сделал еще один глоток кофе, чувствуя, как пот выступил у меня на голове. По телевизору показали кадры с полуострова, как говорил Дафф-Ролек: Севастополь, сильно укрепленный английский гарнизонный город, от архитектурного и исторического наследия которого мало что осталось. Всякий раз, когда я видел эти фотографии, запах кордита и треск разрывающихся снарядов наполняли мою голову. Я инстинктивно погладил единственную внешнюю отметину, оставшуюся у меня после кампании, — небольшой рельефный шрам на подбородке. Другим повезло меньше. Ничего не изменилось. Война продолжалась.


“Это все чушь собачья, Четверг”, - произнес хриплый голос совсем рядом.


Это был Стэнфорд, владелец кафе. Как и я, он был ветераном Крыма, но из более ранней кампании. В отличие от меня, он потерял больше, чем просто невинность и нескольких хороших друзей; он неуклюже передвигался на двух жестяных ножках, и в его теле все еще было достаточно шрапнели, чтобы испечь полдюжины банок для запекания бобов.


“Крым не имеет никакого отношения к Организации Объединенных Наций”.


Ему нравилось говорить со мной о Крыме, несмотря на наши противоположные взгляды. Больше никто этого не хотел. Солдаты, вовлеченные в продолжающийся спор с Уэльсом, пользовались большим авторитетом; крымский персонал, находящийся в отпуске, обычно оставлял свою форму в гардеробе.


“Полагаю, что нет”, - уклончиво ответил я, уставившись в окно, где я мог видеть крымского ветерана, который просил милостыню на углу улицы, цитируя по памяти Лонгфелло за пару пенни.


“Если мы вернем ее сейчас, все эти жизни покажутся потраченными впустую”, - хрипло добавил Стэнфорд. “Мы здесь с 1854 года. Она принадлежит нам. С таким же успехом вы могли бы сказать, что мы должны вернуть остров Уайт французам ”.


“Мы действительно вернули остров Уайт французам”, - терпеливо ответил я; представление Стэнфорда о текущих событиях обычно ограничивалось крокетом первого дивизиона и личной жизнью актрисы Лолы Вавум.


“О да”, - пробормотал он, нахмурив брови. “Мы это сделали, не так ли? Ну, мы не должны были этого делать. И кем ООН себя возомнила?”


“Я не знаю, но если убийства прекратятся, я за них проголосую, Стэн”.


Владелец бара печально покачал головой, когда Дафф-Ролек завершил свою речь:


“... не может быть никаких сомнений в том, что царь Алексей IV Романов действительно обладает подавляющими правами на суверенитет полуострова, и я, например, с нетерпением жду того дня, когда мы сможем вывести наши войска из того, что можно охарактеризовать только как неисчислимую трату человеческих жизней и ресурсов ”.


Ведущая новостей "Жаба" вернулась и перешла к другой теме — правительство должно было повысить пошлину на сыр до 83 процентов, непопулярный шаг, который, несомненно, заставил бы более воинственных граждан пикетировать сырные лавки.


“Раски могли бы остановить это завтра, если бы вышли из игры!” - воинственно заявил Стэнфорд.


Это был не спор, и мы с ним оба это знали. От полуострова не осталось ничего, что стоило бы иметь, кто бы ни победил. Единственный участок земли, который не был превращен в месиво артиллерийскими обстрелами, был сильно заминирован. Исторически и морально Крым принадлежал Императорской России; вот и все, что от него требовалось.


Следующая новость была о перестрелке на границе с Народной Республикой Уэльс; никто не пострадал, всего лишь обменялись несколькими выстрелами за рекой Уай недалеко от Хэя. Молодой пожизненный президент Оуэн Глиндур VII, как правило, неугомонный, обвинил империалистические устремления Англии к объединению Британии; столь же типично, что парламент даже не сделал заявления по поводу инцидента. Новости распространились, но я не особо обращал внимание. В Дандженессе открылся новый термоядерный завод, и президент был там, чтобы открыть его. Он послушно улыбнулся, когда загорелись фотовспышки. Я вернулся к своей газете и прочитал статью о парламентском законопроекте о лишении дронтов статуса охраняемого вида после их ошеломляющего увеличения численности; но я не мог сосредоточиться. Крым заполнил мой разум неприятными воспоминаниями. Мне повезло, что мой пейджер запищал и принес с собой столь необходимую проверку реальностью. Я бросил несколько банкнот на стойку и выбежал за дверь, когда ведущая Toad News мрачно объявила, что молодой сюрреалист был убит — зарезан бандой, придерживающейся радикальной школы французских импрессионистов.


OceanofPDF.com

2.

Гэдз Хилл


. . . Существуют две точки зрения на устойчивость времени. Первая заключается в том, что время крайне изменчиво, и каждое незначительное событие меняет возможный исход будущего Земли. Другая точка зрения заключается в том, что время неумолимо, и как бы вы ни старались, оно всегда вернется к определенному настоящему. Лично я не беспокоюсь о таких мелочах. Я просто продаю галстуки всем, кто хочет их купить...


Продавец галстуков в Виктории, июнь 1983 г.


Y ПЕЙДЖЕРM доставил сбивающее с толку сообщение; только что была украдена не поддающаяся расшифровке копия. Это был не первый случай похищения рукописи Мартина Чезлвита. За два года до этого она была изъята из футляра сотрудником службы безопасности, который ничего так не хотел, как прочитать книгу в ее чистом и незапятнанном виде. Не в силах смириться с этим или расшифровать почерк Диккенса дальше третьей страницы, он в конце концов признался, и рукопись была найдена. Он провел пять лет, потея над обжигательными печами для обжига извести на окраине Дартмура.


Дворец Гэдз-Хилл был местом, где Чарльз Диккенс жил в конце своей жизни, но не местом, где он написал "Чезлвита". Это было на Девоншир-Террас, когда он еще жил со своей первой женой, в 1843 году. Гэдз-Хилл - большое викторианское здание недалеко от Рочестера, из которого открывался прекрасный вид на Медуэй, когда Диккенс купил его. Если зажмурить глаза и не обращать внимания на нефтеперерабатывающий завод, установку по производству тяжелой воды и изолятор ExcoMat, не так уж трудно понять, что привлекло его в этой части Англии. Каждый день Гэдз-Хилл посещают несколько тысяч посетителей, что делает его третьим по популярности местом литературного паломничества после коттеджа Энн Хэтуэй и Хауорт-хауса Бронте. Такое огромное количество людей создало огромные проблемы с безопасностью; никто не хотел рисковать, поскольку в Чотон ворвался невменяемый человек, угрожающий уничтожить все письма Джейн Остин, если его откровенно скучная и неровная биография Остин не будет опубликована. В тот раз никто не пострадал, но это было мрачным предзнаменованием грядущих событий. В Дублине на следующий год организованная банда попыталась завладеть документами Джонатана Свифта с целью получения выкупа. Началась затяжная осада, которая закончилась застрелением двух вымогателей и уничтожением нескольких оригинальных политических брошюр и раннего варианта "Путешествий Гулливера". Неизбежное должно было произойти. Литературные реликвии были помещены под пуленепробиваемое стекло и охранялись электронным наблюдением и вооруженными офицерами. Это было не так, как кто-либо хотел, но это казалось единственным решением. С тех пор было несколько серьезных проблем, которые сделали кражу Chuzzlewit еще более примечательной.


Я припарковал машину, сунул свой значок SO-27 в верхний карман и протолкался сквозь толпу журналистов и зевак. Я увидел Босуэлла издалека и нырнул под полицейское оцепление, чтобы добраться до него.


“Доброе утро, сэр”, - пробормотал я. “Я пришел, как только узнал”.


Он приложил палец к губам и прошептал мне на ухо:


“Окно на первом этаже. Заняло меньше десяти минут. Больше ничего”.


“Что?”


Затем я увидел. Звездный репортер Toad News Network Лидия Стартрайт собиралась дать интервью. Тележурналистка с изящной прической закончила свое вступление и повернулась к нам обоим. Босвелл ловко отскочил в сторону, игриво ткнул меня под ребра и оставил одного под пристальным взглядом телекамер.


“— о Мартине Чезлвите, украденном из музея Диккенса в Гэдз-Хилл. В следующий четверг у меня с собой литературный детектив. Скажите мне, офицер, как ворам удалось проникнуть внутрь и украсть одно из величайших сокровищ литературы?”


Я пробормотал “Ублюдок!” себе под нос Босуэллу, который улизнул, дрожа от смеха. Я неловко переступил с ноги на ногу. Поскольку энтузиазм населения к искусству и литературе не ослабевал, работа LiteraTec становилась все более сложной, что усугублялось очень ограниченным бюджетом.


“Воры проникли через окно на первом этаже и направились прямиком к рукописи”, - сказал я своим лучшим телевизионным голосом. “Они вошли и вышли в течение десяти минут”.


“Я так понимаю, за музеем следили по замкнутому каналу”, - продолжила Лидия. “Вы засняли воров на видео?”


“Наши запросы продолжаются”, - ответил я. “Вы понимаете, что некоторые детали должны храниться в секрете в оперативных целях”.


Лидия опустила микрофон и выключила камеру.


“У тебя есть что-нибудь для меня, Четверг?” - спросила она. “Попугайчики, которые я могу достать у кого угодно”.


Я улыбнулся.


“Я только что приехал, Лидс. Позвони мне снова через неделю”.


“В четверг, через неделю, это будут архивные кадры. Хорошо, включайте VT ”.


Оператор снова надел свою камеру, и Лидия возобновила свой репортаж.


“У вас есть какие-нибудь зацепки?”


“Мы работаем по нескольким направлениям. Мы уверены, что сможем вернуть рукопись в музей и арестовать соответствующих лиц ”.


Я хотел бы разделить свой оптимизм. Я провел много времени в Гэдз Хилл, наблюдая за мерами безопасности, и я знал, что это похоже на Банк Англии. Люди, которые это делали, были хорошими. Действительно хороша. Это также сделало ее отчасти личной. Интервью закончилось, и я нырнул под специальную ленту с надписью "НЕ ПЕРЕСЕКАЙСЯ" туда, где Босуэлл ждал встречи со мной.


“Это чертовски неприятно, Четверг. Тернер, введи ее в курс дела”.


Босуэлл оставил нас наедине с этим и отправился на поиски чего-нибудь перекусить.


“Если вы увидите, как они это провернули, ” пробормотала Пейдж, которая была немного взрослой женской версией Босуэлла, “ я съем свои ботинки, пряжки и все остальное”.


И Тернер, и Босуэлл работали в департаменте Litera Tec, когда я появился там, только что вернувшись из армии и сделав короткую карьеру в полицейском управлении Суиндона. Мало кто когда-либо покидал подразделение Litera Tec; когда вы были в Лондоне, вы в значительной степени достигли вершины своей профессии. Продвижение по службе или смерть были обычными выходами из положения; говорили, что работа в LiteraTec — это не на Рождество, это на всю жизнь.


“Ты нравишься Босуэллу, Четверг”.


“В каком смысле?” Подозрительно спросила я.


“В том смысле, что он хочет, чтобы ты была на моем месте, когда я уйду — на выходных я обручилась с довольно милым парнем из SO-3”.


Мне следовало проявить больше энтузиазма, но Тернер была помолвлена так много раз, что могла бы заполнить каждый палец на руках и ногах — дважды.


“ИТАК, 3?” Я спросил с некоторым любопытством. Пребывание в SpecOps не гарантировало, что вы будете знать, какие отделы чем занимаются — Joe Public, вероятно, были лучше информированы. Единственными подразделениями SpecOps, о которых я точно знал ниже SO-12, были SO-9, которые занимались антитеррористической деятельностью, и SO-1, которые занимались внутренними делами — полицией SpecOps; люди, которые следили за тем, чтобы мы не переступали черту.


“SO-3?” Я повторил. “Что они делают?”


“Странные вещи”.


“Я ТАК и думал - 2 делали странные вещи?”


“SO-2 делают более странные вещи. Я спросил его, но он так и не удосужился ответить — мы были немного заняты. Посмотри на это ”.


Тернер привел меня в комнату рукописей. Стеклянная витрина, в которой хранилась рукопись в кожаном переплете, была пуста.


“Что-нибудь есть?” Пейдж спросила одного из полицейских на месте преступления.


“Ничего”.


“Перчатки?” Я спросил.


Специалист по криминалистике встала и потянулась; она не обнаружила ни единого отпечатка какого-либо рода.


“Нет; и это самое странное. Не похоже, что они вообще прикасались к коробке; ни перчатками, ни тряпкой — ничем. По моим словам, эту коробку не открывали, и рукопись все еще внутри!”


Я осмотрел стеклянную витрину. Она по-прежнему была плотно закрыта, и ни к одному из других экспонатов никто не прикасался. Ключи хранились отдельно и в этот момент находились в пути из Лондона.


“Привет, это странно—” - пробормотала я, наклоняясь ближе.


“Что ты видишь?” - с тревогой спросила Пейдж.


Я указал на участок стекла на одной из боковых панелей, который слегка волнистый. Площадь была примерно размером с рукопись.


“Я это заметила”, - сказала Пейдж. “Я подумала, что это дефект стекла”.


“Закаленное пуленепробиваемое стекло?” Я спросил ее. “Никаких шансов. И это было не так, когда я руководил примеркой, могу вас в этом заверить”.


“Что тогда?”


Я погладил твердое стекло и почувствовал, как блестящая поверхность покрылась рябью под моими кончиками пальцев. Дрожь пробежала у меня по спине, и я ощутил странное чувство неуютной фамильярности, чувство, которое может возникнуть, когда давно забытый школьный хулиган приветствует тебя как старого друга.


“Работа кажется знакомой, Пейдж. Когда я найду преступника, это будет кто-то, кого я знаю ”.


“Ты был Litera Tec семь лет, Четверг”.


Я понял, что она имела в виду.


“Восемь лет, и вы правы — вы, вероятно, тоже их знаете. Мог ли Ламбер Тволтс сделать это?”


“Он мог бы это сделать, если бы все еще не был в розыгрыше — четыре года еще предстояло разобраться с аферой, в которой победил Love's Labour”.


“А как насчет Кин? Он мог бы справиться с чем-то таким большим, как это”.


“Милтона больше нет с нами. Подхватил аналепсию в библиотеке Паркхерста. Хладнокровно умер через две недели ”.


“Хм”.


Я указал на две видеокамеры.


“Кого они видели?”


“Никто”, - ответил Тернер. “Только не Дикки Берд. Я могу прокрутить вам записи, но вы ничего не узнаете”.


Она показала мне, что у них есть. В участке допрашивали дежурного охранника. Они надеялись, что это была внутренняя работа, но, похоже, это было не так; охранник был так же опустошен, как и любой из них.


Тернер прокрутил видео обратно и нажал кнопку воспроизведения.


“Смотрите внимательно. Диктофон поворачивает пять камер и снимает по пять секунд каждую”.


“Значит, самый большой промежуток между камерами составляет двадцать секунд?”


“Поняла. Смотришь? Ладно, вот рукопись—” Она указала на книгу, отчетливо видимую в кадре, когда видеомагнитофон переключился на камеру у входной двери. Не было никакого движения. Затем внутренняя дверь, через которую должен был пройти любой взломщик; все остальные входы были забаррикадированы. Затем был коридор; затем вестибюль; затем машина вернулась в комнату с рукописями. Тернер нажал кнопку "Пауза", и я наклонился ближе. Рукопись исчезла.


“Двадцать секунд, чтобы войти, открыть коробку, взять Чезлвита и затем смыться? Это невозможно”.


“Поверь мне, в четверг — это случилось”.


Последнее замечание исходило от Босуэлла, который заглядывал мне через плечо.


“Я не знаю, как они это сделали, но они это сделали. Мне звонил верховный главнокомандующий Гейл по этому поводу, и премьер-министр оказывает на него давление. В Палате представителей уже были заданы вопросы, и чья-то голова покатится. Не моя, уверяю вас. ”


Он посмотрел на нас обоих довольно многозначительно, отчего мне стало особенно не по себе — именно я консультировал музей по вопросам безопасности.


“Мы займемся этим прямо сейчас, сэр”, - ответил я, нажимая кнопку "Пауза" и позволяя видео продолжаться. Виды здания ритмично менялись, ничего не показывая. Я пододвинул стул, перемотал пленку и просмотрел еще раз.


“Что ты надеешься найти?” - спросила Пейдж.


“Что угодно”.


Я ее не нашел.


OceanofPDF.com

3.

Снова за Моим столом


Финансирование Сети специальных операций поступает напрямую от правительства. Большая часть работы централизована, но во всех подразделениях SpecOps есть местные представители, которые внимательно следят за любыми проблемами в провинциях. Ими управляют местные командиры, которые поддерживают связь с национальными офисами для обмена информацией, руководства и принятия политических решений. Как и любое другое крупное правительственное ведомство, оно хорошо выглядит на бумаге, но на самом деле находится в полном беспорядке. Мелкие междоусобицы и политические программы, высокомерие и явная кровожадность почти гарантируют, что левая рука не знает, что делает правая.


—

MILLON DE FLOSSКраткая история Сети специальных операций


ДВА ДНЯT бесплодной охоты за Чезлвитом прошли без малейшего намека на то, где он может быть. Ходили слухи о выговорах, но только в том случае, если мы сможем выяснить, как была взята рукопись. Казалось бы, немного нелепо быть наказанным за то, что оставил лазейку в механизмах безопасности, но не знать, в чем она заключалась. Теперь, слегка подавленный, я сидел за своим столом в участке. Вспомнив свой разговор с папой, я позвонил маме, чтобы попросить ее не красить спальню в лиловый цвет. Звонок вызвал небольшие неприятные последствия, так как она подумала, что это Грандиозная идея, и я повесил трубку, прежде чем успел возразить. Я вздохнул и просмотрел телефонные сообщения, накопившиеся за последние два дня. В основном они были от информаторов и неравнодушных граждан, которые были ограблены или обмануты и хотели знать, добились ли мы какого-либо прогресса. Все это было мелочью по сравнению с Chuzzlewit — было много доверчивых людей, которые покупали первые издания байронических стихов по бросовым ценам, а затем горько жаловались, когда узнавали, что это подделки. Как и у большинства других оперативников, у меня была довольно хорошая идея, кто стоит за всем этим, но мы так и не поймали крупную рыбу — только “болтунов”, дилеров, которые все это продавали. Это попахивало коррупцией в высших эшелонах власти, но у нас никогда не было никаких доказательств. Обычно я с интересом читаю свои сообщения, но сегодня ничто из этого не казалось особенно важным. В конце концов, стихи Байрона, Китса или По реальны, независимо от того, есть они в контрабандной форме или нет. Вы все еще можете прочитать их для получения того же эффекта.


Я открыла ящик своего стола и достала маленькое зеркальце. На меня смотрела женщина с довольно заурядными чертами лица. У нее были волосы обычного мышиного цвета средней длины, довольно наспех собранные сзади в конский хвост. У нее не было скул, о которых стоило бы говорить, и я заметил, что на ее лице только начали появляться довольно заметные морщины. Я подумал о своей матери, которая к сорока пяти годам стала морщинистой, как грецкий орех. Я вздрогнула, убрала зеркало обратно в ящик и достала выцветшую и слегка потрепанную фотографию. Это была моя фотография с группой друзей, сделанная в Крыму, когда я был простым капралом Т. Е. Next, 33550336, водитель БТР, легкобронированная бригада. Я усердно служил своей стране, был вовлечен в военную катастрофу, а затем с честью демобилизовался под звон гонга, чтобы доказать это. Они ожидали, что я выступлю с лекциями о вербовке и доблести, но я их разочаровал. Я присутствовал на встрече выпускников одного полка, но это было все; Я поймал себя на том, что ищу лица, которых, как я знал, там не было.


На фотографии Лондэн стоял слева от меня, обнимая меня и другого солдата, моего брата, своего лучшего друга. Лондэн потерял ногу, но вернулся домой. Мой брат все еще был там.


“Кто это?” - спросила Пейдж, заглядывавшая мне через плечо.


“Вау!” Я взвизгнула. “Ты просто напугал меня до чертиков!”


“Извините! Крым?”


Я протянул ей фотографию, и она внимательно посмотрела на нее.


“Это, должно быть, твой брат — у вас такой же нос”.


“Я знаю, раньше мы делились ею по расписанию. У меня она была по понедельникам, средам —”


“— тогда другим мужчиной должен быть Лондэн”.


Я нахмурился и повернулся к ней лицом. Я никогда никому не упоминал Лондэна. Это было личное. Я чувствовал себя отчасти преданным из-за того, что она, возможно, подглядывала за моей спиной.


“Откуда ты знаешь о Лондэне?”


Она почувствовала гнев в моем голосе, улыбнулась и подняла бровь.


“ Ты рассказывал мне о нем”.


“Я сделал?”


“Конечно. Речь была невнятной и по большей части несла чушь, но он определенно был у тебя на уме ”.


Я поморщился.


“Прошлогодняя рождественская вечеринка?”


“Или годом ранее. Ты был не единственным, кто нес чушь с невнятной речью ”.


Я снова посмотрел на фотографию.


“Мы были помолвлены”.


Пейдж внезапно почувствовала себя неловко. Крымские женихи могли быть серьезно плохими темами для разговоров.


“Он ... э-э... вернулся?”


“Большая часть от него. Он оставил ногу позади. Мы не слишком много разговариваем в эти дни ”.


“Как его полное имя?” - спросила Пейдж, заинтересованная наконец-то узнать что-то из моего прошлого.


“Это Парк-Лейн. Landen Parke-Laine.” Это был первый раз, когда я произнесла его имя вслух чуть ли не дольше, чем могла вспомнить.


“Парк-Лейн -писатель?”


Я кивнул.


“Симпатичный парень”.


“Спасибо”, - ответила я, не совсем понимая, за что я ее благодарю. Я убрала фотографию обратно в ящик стола, и Пейдж щелкнула пальцами.


“Босуэлл хочет тебя видеть”, - объявила она, наконец вспомнив, что хотела сказать.


Босуэлл был не один. Мужчина лет сорока ждал меня и поднялся, когда я вошел. Он почти не моргал, и у него был большой шрам на одной стороне лица. Босуэлл некоторое время что-то напевал, кашлял, посмотрел на часы, а затем сказал что-то о том, чтобы оставить нас наедине.


“Полиция?” Спросила я, как только мы остались одни. “Умер родственник или что-то в этом роде?”


Мужчина закрыл жалюзи, чтобы дать нам больше уединения.


“Насколько я слышал, нет”.


“ИТАК, 1?” - Спросил я, ожидая возможного выговора.


“Я?” - переспросил мужчина с неподдельным удивлением. “Нет”.


“Litera Tec?”


“Почему бы тебе не присесть?”


Он предложил мне присесть, а сам сел в большое дубовое вращающееся кресло Босвелла. У него была папка с моим именем на обложке, которую он положил на стол перед собой. Я был поражен тем, насколько толстым был файл.


“Это все обо мне?”


Он проигнорировал меня. Вместо того, чтобы открыть мой файл, он наклонился вперед и уставился на меня немигающими глазами.


“Как вы оцениваете дело Чезлвита?”


Я поймал себя на том, что смотрю на его шрам. Он тянулся от его лба до подбородка и был размером и тонкостью, как сварной шов судостроителя. Это оттянуло его губу, но в остальном его лицо было достаточно приятным; без шрама он мог бы быть красивым. Я была неискушенной. Он инстинктивно поднял руку, чтобы прикрыть ее.


“Лучший казак”, - пробормотал он, придав этому легкомысленное значение.


“Мне очень жаль”.


“Не бойся. Трудно не таращиться”.


Он на мгновение замолчал.


“Я работаю на SpecOps-5”, - медленно объявил он, показывая мне блестящий значок.


“ИТАК, 5?” Я ахнула, не сумев скрыть удивления в своем голосе. “Чем вы все занимаетесь?”


“Это запрещено, мисс Нонетот. Я показал вам значок, чтобы вы могли поговорить со мной, не беспокоясь о допусках службы безопасности. Я могу договориться об этом с Босвеллом, если вы предпочитаете?”


Мое сердце забилось быстрее. Интервью с оперативниками SpecOps, стоящими выше по служебной лестнице, иногда приводили к переводам—


“Итак, мисс Нонетот, что вы думаете о Чезлвите?”


“Вам нужно мое мнение или официальная версия?”


“Ваше мнение. Официальные версии я получаю от Босвелла”.


“Я думаю, пока слишком рано говорить. Если мотивом является выкуп, мы можем предположить, что рукопись все еще цела. Если ее украли для продажи или обмена, мы также можем рассматривать ее в целости. Если терроризм - это игра, то нам, возможно, стоит побеспокоиться. В сценариях номер один и номер три Литературные технологии не имеют к этому никакого отношения. ИТАК, 9 человек принимают участие, и мы как бы выпадаем из общей картины ”.


Мужчина пристально посмотрел на меня и кивнул головой.


“Тебе здесь не нравится, не так ли?”


“С меня хватит, скажем так”, - ответил я чуть менее сдержанно, чем следовало. “Кстати, кто ты такой?”


Мужчина рассмеялся.


“Извините. Очень плохие манеры; Я не имел в виду все эти штучки с плащом и кинжалом. Меня зовут Тэмворт, старший оперативник в SO-5. На самом деле, ” добавил он, “ это не так уж много значит. В настоящее время здесь только я и еще двое ”.


Я пожал его протянутую руку.


“Три человека в специализированном подразделении?” - С любопытством спросил я. “ Разве это не подло?”


“Вчера я потерял нескольких парней”.


“Мне очень жаль”.


“Не так. Мы просто немного продвинулись вперед, и это не всегда хорошие новости. Некоторые люди хорошо изучают SO-5, но им не нравится работать на местах. У них есть дети. Я не знаю. Но я понимаю.”


Я кивнул. Я тоже понял.


“Почему ты со мной разговариваешь?” Я спросил почти небрежно. “Мне ВСЕГО 27; как любезно сообщает мне комиссия по переводу специалистов SpecOps, мои таланты лежат либо за письменным столом Litera Tec, либо за кухонной плитой”.


Тэмворт улыбнулся. Он похлопал по папке, лежащей перед ним.


“Я все об этом знаю. У SpecOps Central Recruiting на самом деле нет подходящего слова для обозначения ‘Нет’, они просто обманывают. Это то, что у них получается лучше всего. Напротив, они полностью осознают твой потенциал. Я только что говорил с Босвеллом, и он думает, что может почти отпустить тебя, если ты захочешь помочь нам в SO-5 ”.


“Если тебе ТАК-5, то у него нет особого выбора, не так ли?”


Тэмворт рассмеялся.


“Это правда. Но ты хочешь. Я бы никогда не нанял никого, кто не хочет присоединиться ко мне”.


Я посмотрела на него. Он говорил серьезно.


“Это перевод?”


“Нет, - ответил Тэмворт, “ это не так. Вы мне просто нужны, потому что у вас есть информация, которая нам полезна. Вы будете наблюдателем, не более. Как только вы поймете, с чем мы столкнулись, вы будете очень рады стать именно такими. ”


“Значит, когда все закончится, меня просто выбросит обратно сюда?”


Он сделал паузу и на мгновение посмотрел на меня, пытаясь как можно лучше заверить, не солгав. Мне это понравилось в нем.


“Я не даю никаких гарантий, мисс Нонетот, но любой, кто был на задании SO-5, может быть вполне уверен, что он не будет SO-27 вечно”.


“Что ты хочешь, чтобы я сделал?”


Тэмворт достал бланк из своего кейса и подтолкнул его ко мне через стол. Это был стандартный допуск службы безопасности, и после подписания он давал SpecOps право почти на все, чем я владел, и на многое другое, кроме того, если я хотя бы пикну кому-нибудь с меньшим допуском. Я послушно подписала ее и вернула обратно. В обмен он дал мне блестящий значок SO-5 с моим именем. Тэмворт знал меня лучше, чем я думала. Покончив с этим, он понизил голос и начал:


“SO-5, по сути, является объектом поиска и сдерживания. К нам приставлен человек, которого мы должны отслеживать до тех пор, пока не найдем и не удержим, затем мы получаем другого. SO-4 - это почти то же самое; им просто нужна другая вещь. Человек. Ты знаешь. В общем, я был на Гэдз-Хилл этим утром, в четверг — могу я называть тебя четвергом?— и я смог собственными глазами осмотреть место преступления. Тот, кто забрал рукопись Чезлвита, не оставил ни отпечатков пальцев, ни следов проникновения, ни чего-либо еще ни на одной из камер.”


“Не так уж много было интересного, не так ли?”


“Наоборот. Это был как раз тот перерыв, которого я ждал ”.


“Вы поделились этим с Босуэллом?” Я спросил.


“Конечно, нет. Нас интересует не рукопись, а человек, который ее украл”.


“И кто это?”


“Я не могу назвать вам его имя, но я могу написать его”.


Он достал фломастер, написал “Ахерон Аид” в блокноте и показал его мне, чтобы я прочитала.


“Выглядишь знакомо?”


“ Очень знакомо. Не может быть много людей, которые не слышали о нем ”.


“Я знаю. Но ты ведь встречался с ним, не так ли?”


“Конечно”, - ответил я. “Он был одним из лекторов, когда я изучал английский в Суиндоне в 68-м. Никто из нас не удивился, когда он переключился на криминальную карьеру. Он был чем-то вроде развратника. От него забеременела одна из студенток.”


“Брэберн; да, мы знаем о ней. А как насчет тебя?”


“Я от него так и не забеременела, но у него была хорошая попытка”.


“Ты с ним переспала?”


“Нет, я не думала, что спать с преподавателями - это действительно то, чего я хотела. Внимание было лестным, я полагаю, ужин и все такое. Он был великолепен — но моральный вакуум. Я помню, как однажды его арестовали за вооруженное ограбление, когда он читал вдохновенную лекцию о Белом дьяволе Джона Вебстера. В тот раз он был освобожден без предъявления обвинений, но дела Брэберна было достаточно, чтобы его уволили.”


“Он просил тебя пойти с ним, но ты ему отказала”.


“Ваша информация верна, мистер Тэмворт”.


Тэмворт нацарапал что-то в своем блокноте. Он снова посмотрел на меня.


“Но важно вот что: ты знаешь, как он выглядит?”


“Конечно, ” ответил я, “ но вы напрасно тратите время. Он умер в Венесуэле в 82-м”.


“Нет; он просто заставил нас думать, что это так. Мы эксгумировали могилу в следующем году. Это был вовсе не он. Он так хорошо симулировал смерть, что обманул врачей; они похоронили его в тяжелом гробу. Он обладает способностями, которые немного сбивают с толку. Вот почему мы не можем произнести его имя. Я называю это Правилом номер один.”


“Его имя? Почему нет?”


“Потому что он может слышать свое имя — даже произнесенное шепотом — в радиусе тысячи ярдов, возможно, больше. Он использует его, чтобы почувствовать наше присутствие ”.


“И как ты думаешь, почему он украл Чезлвита?”


Тэмворт полез в свой кейс и достал папку. На ней была пометка “Только для особо секретных—SpecOps-5”. Прорезь спереди, обычно предназначенная для фотографий, была пуста.


“У нас нет его фотографии”, - сказал Тэмворт, когда я открыла файл. “Он не раскрывается на пленке или видео и никогда не находился под стражей достаточно долго, чтобы его можно было зарисовать. Помните камеры на Гэдз-Хилл?”


“Да?”


“Они никого не подобрали. Я очень внимательно просмотрел записи. Ракурс камеры менялся каждые пять секунд, но ни у кого не было возможности увернуться от всех снимков за то время, пока они находились в здании. Вы понимаете, что я имею в виду? ”


Я медленно кивнула и пролистала страницы файла Ашерона. Тэмворт продолжил:


“Я охотился за ним пять лет. У него семь неоплаченных ордеров на убийство в Англии, восемнадцать - в Америке. Вымогательство, кража и похищение людей. Он холодный, расчетливый и довольно безжалостный. Тридцать шесть из сорока двух известных жертв были либо спецназовцами, либо офицерами полиции.”


“Хартлпул в 75-м?” Я спросил.


“Да”, - медленно ответил Тэмворт. “Вы слышали об этом?”


У меня было. У большинства людей было. Гадес был загнан в угол в подвале многоэтажной автостоянки после неудачного ограбления. Один из его партнеров лежал мертвым в банке неподалеку; Ашерон убил раненого, чтобы тот перестал говорить. В подвале он убедил офицера отдать ему свой пистолет, убив еще шестерых, когда выходил. Единственный выживший офицер был тем, чей пистолет он использовал. Это была идея Ашерона пошутить. Офицер, о котором идет речь, так и не дал удовлетворительного объяснения относительно того, почему он сдал свое огнестрельное оружие. Он досрочно ушел на пенсию и отравился газом в своей машине шесть лет спустя после короткой истории алкоголизма и мелких краж. Он стал известен как седьмая жертва.


“Я брал интервью у выжившего в Хартлпуле до того, как он покончил с собой, - продолжал Тэмворт, - после того, как мне было приказано найти ... его любой ценой. Мои выводы привели нас к формулированию Правила номер два: если вам когда-нибудь посчастливится встретиться с ним лично, не верьте ничему, что он говорит или делает. Он может лгать в мыслях, поступках и внешности. Он обладает удивительной способностью убеждать людей слабого ума. Я говорил вам, что нам разрешено применять максимальную силу? ”


“Нет, но я догадался”.


“У SO-5 политика "стреляй на поражение” в отношении нашего друга ..."


“Эй, эй, подожди секунду. У тебя есть право устранить без суда?”


“Добро пожаловать на SpecOps-5, четверг — как вы думаете, что сдерживание означало?”


Он рассмеялся смехом, который был немного тревожным.


“Как говорится: если хочешь попасть в спецподразделение, веди себя немного странно. Мы не склонны ходить вокруг да около”.


“Законно ли это?”


“Ни в малейшей степени. Гранд Сентрал закрывает на это глаза ниже SpecOps-8. У нас есть поговорка: Ниже восьмерки, выше закона. Когда-нибудь слышали это?”


“Нет”.


“Вы будете часто это слышать. В любом случае, мы придерживаемся третьего правила: задержание имеет минимальное значение. Какой пистолет у вас при себе?”


Я сказал ему, и он нацарапал записку.


“Я принесу тебе несколько рифленых расширителей”.


“Мы чертовски дорого заплатим, если нас поймают с ними”.


“Только для самообороны”, - быстро объяснил Тэмворт. “Вам не придется иметь дело с этим человеком; я просто хочу, чтобы вы опознали его, если он появится. Но послушайте: если дерьмо разнесется по фанатам, я не хочу, чтобы кто-то из моих людей остался с луками и стрелами против молнии. И все, что меньше расширяющейся пули, примерно так же хорошо, как использовать мокрый картон в качестве бронежилета. Мы почти ничего о нем не знаем. Ни свидетельства о рождении, ни даже достоверного возраста, ни даже того, кем были его родители. Он появился на сцене в 54-м году как мелкий преступник с литературными наклонностями и неуклонно продвигался вверх, заняв третье место в списке самых разыскиваемых преступников планеты.”


“Кто номер один и два?”


“Я не знаю, и мне достоверно сообщили, что гораздо лучше не знать”.


“Итак, что нам делать дальше?”


“Я тебе позвоню. Будь начеку и всегда держи свой пейджер при себе. С сегодняшнего дня ты в отпуске с SO-27, так что просто наслаждайся свободным временем. Увидимся!”


Он исчез в одно мгновение, оставив меня со значком SO-5 и колотящимся сердцем. Вернулся Босуэлл, за ним следовала любопытная Пейдж. Я показала им обоим значок.


“Молодец!” - сказала Пейдж, обнимая меня, но Босвелл казался менее счастливым. В конце концов, у него был свой отдел, о котором нужно было думать.


“Они могут сыграть очень грубо на SO-5, Next”, - сказал Босуэлл отеческим тоном. “Я хочу, чтобы вы вернулись за свой стол и долго спокойно думали об этом. Выпейте чашечку кофе с булочкой. Нет, съешьте две булочки. Не принимайте поспешных решений, а просто взвесьте все "за" и "против" аргументации. Когда вы закончите, я был бы рад вынести решение. Вы понимаете?”


Я понял. В спешке покидая офис, я чуть не забыл фотографию Лондэна.


OceanofPDF.com

4.

Ахерон Аид


... Лучшая причина для совершения отвратительных действий — и давайте посмотрим правде в глаза, я считаюсь кем—то вроде эксперта в этой области - исключительно ради них самих. Денежная выгода - это все очень хорошо, но она разбавляет вкус зла до более низкого уровня, доступного любому человеку с чрезмерно развитым чувством жадности. Истинное и беспочвенное зло так же редко, как и чистейшее добро — и все мы знаем, насколько это редкость . . .


—

АХЕРОН АИДДегенерация ради удовольствия и прибыли


ЭМВОРТ НЕ не позвонил ни на той неделе, ни через неделю. Я пытался дозвониться до него в начале третьей недели, но меня соединили с опытным специалистом по отрицанию, который наотрез отказался признать, что Тэмворт или SO-5 вообще существовали. Я использовал это время, чтобы ознакомиться с некоторыми новостями, оформить документы, починить машину, а также - из-за нового законодательства — зарегистрировать Пиквика как домашнее животное, а не как дикого дронта. Я отвел его в ратушу, где ветеринарный инспектор очень внимательно изучил когда-то вымершую птицу. Пиквик грустно смотрел в ответ, поскольку ему, как и большинству домашних животных, не очень нравился ветеринар.


“Плок-плок”, нервно сказал Пиквик, когда инспектор умело застегнул большое медное кольцо у него на лодыжке.


“Крыльев нет?” - с любопытством спросил чиновник, уставившись на немного странную фигуру Пиквик.


“У него версия 1.2”, - объяснил я. “Одна из первых. Они не завершали последовательность до 1.7”.


“Должно быть, довольно старая”.


“Двенадцать лет в октябре этого года”.


“У меня был один из ранних тилацинов”, - мрачно сказал чиновник. “Версия 2.1. Когда мы сцеживали его, у него не было ушей. Глухой, как камень. Никаких гарантий или чего-либо еще. Я называю это "Кровавой свободой". Ты читаешь ”Новый Сплайсер"?"


Я должен был признать, что это не так.


“На прошлой неделе они секвенировали стеллеровую морскую корову. Как мне вообще пронести одну из них через дверь?”


“Смажьте ему бока?” Предложил я. “И покажите ему тарелку с ламинариями?”


Но чиновник меня не слушал; он переключил свое внимание на следующего дронта, розоватое существо с длинной шеей. Владелец поймал мой взгляд и застенчиво улыбнулся.


“Лишние нити заполнены flamingo”, - объяснил он. “Мне следовало использовать dove”.


“Версия 2.9?”


“Вообще-то, 2.9.1. Немного эксцентричен, но для нас он просто Честер. Мы бы ни на что его не променяли ”.


Инспектор изучал регистрационные документы Честера.


“Мне очень жаль”, - сказал он наконец. “Версии 2.9.1 относятся к новой категории Chimera”.


“Что вы имеете в виду?”


“Недостаточно дронт, чтобы быть дронтом. Комната номер семь по коридору. Следуйте за владельцем блевотины, но будьте осторожны; сегодня утром я отправил туда кварк-зверя ”.


Я оставил владельца Chester's и чиновника препираться друг с другом и повел Пиквик прогуляться по парку. Я спустил его с поводка, и он погнался за парой голубей, прежде чем пообщаться с несколькими дикими дронтами, которые охлаждали лапки в пруду. Они возбужденно плескались и издавали друг другу тихие плок-плок звуки, пока не пришло время расходиться по домам.


Через два дня после этого у меня закончились способы переставить мебель, так что мне повезло, что Тэмворт позвонил мне. Он сказал, что находится в засаде и что мне нужно присоединиться к нему. Я поспешно нацарапал адрес и был в Ист-Энде менее чем через сорок минут. Засада была на обшарпанной улице с переоборудованными складами, которые должны были снести два десятилетия назад. Я выключил фары и вышел, спрятал все ценное и тщательно запер машину. Потрепанный "Понтиак" был достаточно старым и неряшливым, чтобы не вызывать подозрений в этой грязной обстановке. Я огляделся по сторонам. Кирпичная кладка крошилась, а на стенах, где когда-то были водосточные трубы, виднелись густые разводы зеленых водорослей. Окна были потрескавшимися и грязными, а кирпичная стена на уровне земли была испачкана попеременно граффити или сажей от недавнего пожара. Ржавая пожарная лестница зигзагами взбиралась по темному зданию и отбрасывала отрывистую тень на изрытую выбоинами дорогу и несколько сгоревших автомобилей. Я направился к боковой двери, следуя инструкциям Тэмворта. Внутри в стенах появились большие трещины, сырость и разложение смешались с запахом жидкости Jeyes и магазина карри на первом этаже. Неоновый свет регулярно включался и выключался, и я увидел нескольких женщин в обтягивающих юбках, маячивших в темных дверных проемах. Горожане, жившие в этом районе, представляли собой любопытное сочетание; отсутствие дешевого жилья в Лондоне и его окрестностях привлекало самых разных людей - от местных жителей, бедняков и профессионалов. Это было не очень хорошо с точки зрения закона и порядка, но это позволило агентам SpecOps передвигаться, не вызывая подозрений.


Я поднялся на седьмой этаж, где пара молодых фанатиков Генри Филдинга была занята обменом карточками от жевательной резинки.


“Я поменяю тебе одну Софию на Амелию”.


“Отвали!” - возмущенно ответил его друг. “Если вы хотите Софию, вам придется подарить мне Олверти плюс Тома Джонса, а еще и Амелию!”


Его друг, понимая редкость Sophia, неохотно согласился. Сделка была заключена, и они сбежали вниз искать колпаки для колес. Я сравнил номер телефона с адресом, который дал мне Тэмворт, и постучал в дверь, покрытую облупившейся краской персикового цвета. Ее осторожно открыл мужчина лет восьмидесяти. Он наполовину спрятал от меня лицо морщинистой рукой, и я показал ему свой значок.


“Ты, должно быть, следующий”, - сказал он голосом, который был действительно довольно бодрым для его возраста. Я проигнорировал старую шутку и вошел. Тэмворт разглядывал в бинокль комнату в здании напротив и приветственно помахал рукой, не поднимая глаз. Я снова посмотрел на старика и улыбнулся.


“Позвони мне в четверг”.


Он, казалось, был доволен этим и пожал мне руку.


“Меня зовут Снуд; можешь называть меня Джуниор”.


“Снуд?” Эхом повторила я. “Имеет отношение к Филберту?”


Старик кивнул.


“Филберт, ах да!” - пробормотал он. “Хороший парень и прекрасный сын своего отца!”


Филберт Снуд был единственным мужчиной, который хотя бы отдаленно интересовал меня с тех пор, как я покинула Лондэн десять лет назад. Снуд служил в ХроносТраже; он уехал по заданию в Тьюксбери и не вернулся. Мне позвонил его командир и объяснил, что его задержали по непредвиденным обстоятельствам. Я понял, что это означает другую девушку. В то время мне было больно, но я не был влюблен в Филберта. Я был уверен в этом, потому что я был влюблен в Лондэн. Когда вы бывали там, вы это знаете, например, видели Токаря или отправлялись на прогулку по западному побережью Ирландии.


“Так вы его отец?”


Снуд прошел на кухню, но я не собиралась его отпускать.


“Итак, как он? Где он живет в эти дни?”


Старик возился с чайником.


“Мне трудно говорить о Филберте”, - наконец объявил он, промокая уголок рта носовым платком. “Это было так давно!”


“Он мертв?” Я спросил.


“О нет”, - пробормотал старик. “Он не умер; Я думаю, вам сказали, что он был неизбежно задержан, да?”


“Да. Я думал, он нашел кого-то другого или что-то в этом роде”.


“Мы думали, вы поймете; ваш отец, я полагаю, был или есть в ChronoGuard, и мы используем определенные — дайте подумать — эвфемизмы.”


Он пристально посмотрел на меня ясными голубыми глазами из-под тяжелых век. Мое сердце тяжело забилось.


“О чем ты говоришь?” Я спросил его.


Старик подумал, не сказать ли что-нибудь еще, но затем погрузился в молчание, помолчал мгновение, а затем поплелся обратно в главную комнату, чтобы наклеить этикетки на видеокассеты. Очевидно, что за этим стояло нечто большее, чем просто девушка из Тьюксбери, но время было на моей стороне. Я опустил тему.


Это дало мне возможность осмотреться в комнате. Стол на козлах у одной из влажных стен был заставлен оборудованием для наблюдения. Магнитофон Revox с катушкой на катушке медленно вращался рядом с микшерным пультом, который поместил все семь жучков в комнате напротив и телефонную линию на восемь разных дорожек ленты. В стороне от окон стояли два бинокля, фотоаппарат с мощным телеобъективом, а рядом - видеокамера, записывающая на медленной скорости десятичасовую пленку.


Тэмворт оторвал взгляд от бинокля.


“Добро пожаловать, четверг. Приходите и взгляните!”


Я посмотрел в бинокль. В квартире напротив, не далее чем в тридцати ярдах, я увидел хорошо одетого мужчину лет пятидесяти с изможденным лицом и озабоченным выражением. Казалось, он разговаривал по телефону.


“Это не он”.


Тэмворт улыбнулся.


“Я знаю. Это его брат, Стикс. Мы узнали о нем сегодня утром. SO-14 собирались забрать его, но наш человек - гораздо более крупная рыба; Я позвонил SO-1, который вмешался от нашего имени; В данный момент мы несем ответственность за Стикс. Слушайте.”


Он вручил мне наушники, и я снова посмотрел в бинокль. Брат Аида сидел за большим столом из орехового дерева и листал номер "Лондон энд Дистрикт Трейдер автомобилями". Пока я наблюдал, он остановился, поднял трубку телефона и набрал номер.


“Алло?” - сказал Стикс в трубку.


“Алло?” - ответила женщина средних лет, получившая звонок.


“У вас есть Chevrolet 1976 года выпуска на продажу?”


“Покупаешь машину?” Я спросил Тэмворта.


“Продолжайте слушать. Очевидно, в одно и то же время каждую неделю. Регулярно, как часы”.


“На часах у него всего восемьдесят две тысячи миль, - продолжила дама, - и работает он действительно хорошо. К тому же до конца года уплачены ТО и налоги”.


“Звучит идеально”, - ответил Стикс. “Я готов заплатить наличными. Вы подержите это для меня? Я буду примерно через час. Ты в Клэпхэме, да?”


Женщина согласилась и прочитала адрес, который Стикс не потрудился записать. Он подтвердил свой интерес и повесил трубку только для того, чтобы позвонить по другому номеру насчет другой машины в Хаунслоу. Я снял наушники и вытащил разъем для гарнитуры, чтобы мы могли слышать носовое хрипение Стикса из динамиков.


“Как долго он этим занимается?”


“От SO-14 records, пока ему не надоест. Шесть часов, иногда восемь. Он тоже не единственный. Любому, кто когда-либо продавал машину, хотя бы раз звонит кто-то вроде Стикса. Вот, это для вас.”


Он вручил мне коробку боеприпасов с расширяющимися пулями, разработанными для нанесения максимального внутреннего урона.


“Кто он? Буйвол?”


Но Тэмворту было не до смеха.


“Здесь мы сталкиваемся с чем-то совершенно иным, Четверг. Молись GSD, чтобы тебе никогда не пришлось ими пользоваться, но если ты это сделаешь, не сомневайся. Наш человек не дает второго шанса.”


Я вынул обойму из своего автоматического пистолета и перезарядил его, а также запасную, которую носил с собой, оставив сверху стандартную пулю на случай выборочной проверки SO-1. В квартире Стикс набрал другой номер в Рейслипе.


“Алло?” - ответил несчастный автовладелец на другом конце провода.


“Да, я видел вашу рекламу Ford Granada в сегодняшнем выпуске” Трейдер", - продолжил Стикс. “ Он все еще продается?”


Стикс узнал адрес у владельца машины, пообещал подъехать через десять минут, положил трубку, а затем радостно потер руки и по-детски рассмеялся. Он вставил одну строчку в рекламу и перешел к следующей.


“У него даже нет лицензии”, - сказал Тэмворт с другого конца комнаты. “Все остальное время он крадет шариковые ручки, выводит из строя электротовары после истечения срока гарантии и царапает пластинки в музыкальных магазинах”.


“Немного по-детски, не правда ли?”


“Я бы сказал”, - ответил Тэмворт. “Он обладает определенной долей порочности, но совсем не такой, как его брат”.


“Итак, какая связь между Стиксом и рукописью Чезлвита?”


“Мы подозреваем, что это может быть у него. Согласно записям наблюдения SO-14, он принес посылку в вечер взлома в Гэдз-Хилл. Я первый, кто признает, что это маловероятно, но это лучшее доказательство того, где он находился последние три года. Самое время ему выйти из-под прикрытия ”.


“Он потребовал выкуп за рукопись?” Я спросил.


“Нет, но это только начало. Возможно, все не так просто, как мы думаем. Коэффициент интеллекта нашего человека оценивается в сто восемьдесят, так что простое вымогательство может оказаться для него слишком легким делом ”.


Вошел Снуд и, слегка пошатываясь, сел за бинокль, надел наушники и воткнул вилку в розетку. Тэмворт взял ключи и протянул мне книгу.


“Мне нужно встретиться с моим коллегой по телефону в SO-4. Я буду примерно через час. Если что-нибудь случится, просто напишите мне. Мой номер указан на повторном наборе. Прочтите это, если вам станет скучно.”


Я посмотрела на маленькую книжку, которую он мне подарил. Это была "Джейн Эйр" Шарлотты Бронте в переплете из толстой красной кожи.


“Кто тебе сказал?” Резко спросила я.


“Кто мне что сказал?” - искренне удивленно ответил Тэмворт.


“Просто ... Я много читал эту книгу. Когда был моложе. Я очень хорошо ее знаю”.


“И тебе нравится концовка?”


Я на мгновение задумался. Довольно неудачная кульминация книги вызвала значительную горечь в кругах Бронте. Все согласились, что, если бы Джейн вернулась в Торнфилд-Холл и вышла замуж за Рочестера, книга могла бы получиться намного лучше, чем была на самом деле.


“Концовка никому не нравится, Тэмворт. Но, несмотря на это, в ней более чем достаточно ”.


“Тогда перечитывание будет особенно поучительным, не так ли?”


Раздался стук в дверь. Тэмворт открыл, и вошел мужчина, состоявший из одних плеч и без шеи.


“Как раз вовремя!” - сказал Тэмворт, взглянув на часы. “В следующий четверг, это Бакетт. Он временный, пока я не найду замену”.


Он улыбнулся и ушел.


Мы с Бакеттом пожали друг другу руки. Он слабо улыбнулся, как будто подобная работа была ему не по вкусу. Он сказал мне, что рад со мной познакомиться, а затем отправился поговорить со Снудом о результатах скачек.


Я постучал кончиками пальцев по экземпляру "Джейн Эйр", который дал мне Тэмворт, и положил его в нагрудный карман. Я собрала кофейные чашки и отнесла их в соседнюю комнату, к потрескавшейся эмалированной раковине. В дверях появился Бакетт.


“Тэмворт сказал, что ты Литератор”.


“Тэмворт был прав”.


“Я хотел стать литератором”.


“Ты сделал?” Ответила я, проверяя, есть ли в холодильнике что-нибудь, срок годности чего не истек.


“Да. Но они сказали, что тебе нужно прочитать книгу или две”.


“Это помогает”.


Раздался стук в дверь, и Бакетт инстинктивно потянулся за пистолетом. Он был на взводе больше, чем я думал.


“Полегче, Бакетт. Я открою”.


Он присоединился ко мне у двери и снял пистолет с предохранителя. Я посмотрела на него, и он кивнул в ответ.


“Кто там?” - Спросил я, не открывая дверь.


“Здравствуйте!” - ответил голос. “Меня зовут Эдмунд Капилляр. Вы когда-нибудь задумывались, действительно ли Уильям Шекспир написал все эти замечательные пьесы?”


Мы оба вздохнули с облегчением, и Бакетт поставил свой автоматический пистолет на предохранитель, бормоча себе под нос:


“Кровавые беконианцы!”


“Спокойно, ” ответил я, “ это не противозаконно”.


“Жаль, что больше”.


“Тсс”.


Я открыл дверь на цепочке и увидел невысокого мужчину в мятом вельветовом костюме. Он держал удостоверение с загнутыми ушами, чтобы я мог его увидеть, и вежливо приподнял шляпу с нервной улыбкой. "Бэконианцы" были довольно сумасшедшими, но по большей части безобидными. Целью их жизни было доказать, что Фрэнсис Бэкон, а не Уилл Шекспир, написал величайшие пьесы на английском языке. Бэкон, по их мнению, не получил признания, которого он по праву заслуживал, и они неустанно вели кампанию по исправлению этой предполагаемой несправедливости.


“Здравствуйте!” - радостно сказал бэконианец. “Могу я уделить вам минутку времени?”


Я медленно ответил:


“Если вы ожидаете, что я поверю, что "Сон в летнюю ночь" написал юрист, я, должно быть, глупее, чем выгляжу”.


Бэконианца нельзя было сбить с толку. Ему явно нравилось вести неубедительный спор; в реальной жизни он, скорее всего, был адвокатом по несчастным случаям.


“Не так глупо, как предполагать, что уорикширский школьник, почти не имеющий образования, мог писать произведения, предназначенные не для эпохи, а для всех времен”.


“Нет никаких доказательств того, что у него не было формального образования”, - невозмутимо ответила я, внезапно повеселев. Бакетт хотел, чтобы я от него избавилась, но я проигнорировала его жестикуляцию.


“Согласен, - продолжил бэконианец, - но я бы сказал, что Шекспир в Стратфорде был не тем же человеком, что и Шекспир в Лондоне”.


Это был интересный подход. Я сделал паузу, и Эдмунд Капиллари воспользовался возможностью, чтобы наброситься. Он почти автоматически начал свою хорошо отрепетированную скороговорку:


“Шекспир из Стратфорда был богатым торговцем зерном и покупал дома, в то время как сборщики налогов преследовали Шекспира в Лондоне за ничтожные суммы. Коллекционеры однажды выследили его в Сассексе в 1600 году; но почему бы не принять меры против него в Стратфорде?”


“Найди меня”.


Теперь он был в ударе.


“В Стратфорде никто не имеет ни малейшего представления о его литературном успехе. Никто не знал, что он купил книгу, написал письмо или вообще сделал что-либо, кроме того, что был поставщиком упакованных товаров, зерна, солода и так далее. ”


Маленький человечек выглядел торжествующим.


“Итак, какое место во всем этом занимает бекон?” Я спросил его.


“Фрэнсис Бэкон был писателем елизаветинской эпохи, которого семья вынудила стать юристом и политиком. Поскольку связь с чем-то вроде театра вызвала бы неодобрение, Бэкону пришлось прибегнуть к помощи бедного актера по имени Шекспир в качестве своего фронтмена — история ошибочно связала двух Шекспиров, чтобы придать дополнительную достоверность истории, которая в остальном не имеет большого смысла.”


“А доказательства?”


“Холл и Марстон — оба сатирики елизаветинской эпохи — были твердо убеждены, что Бэкон был истинным автором "Венеры и Адониса" и "Изнасилования Лукреции". У меня здесь есть брошюра, в которой подробно рассматривается этот вопрос. Более подробная информация доступна на наших ежемесячных собраниях; раньше мы встречались в ратуше, но радикальное крыло "Новых марловианцев" забросало нас файерами на прошлой неделе. Я не знаю, где мы встретимся в следующий раз. Но если я запишу ваше имя и номер телефона, мы сможем связаться. ”


Его лицо было серьезным и самодовольным; он думал, что раскусил меня. Я решил разыграть свою козырную карту.


“А как же завещание?”


“Завещание?” слегка нервно повторил он. Очевидно, он надеялся, что я не собираюсь упоминать об этом.


“Да”, - продолжил я. “Если бы Шекспира действительно было два человека, то почему Шекспир из Стратфорда упомянул в своем завещании коллег по лондонскому театру Конделла, Хеминга и Бербеджа?”


Лицо Бэконианца вытянулось.


“Я надеялся, что ты не спросишь”. Он вздохнул. “Я напрасно трачу время, не так ли?”


“Боюсь, что так и есть”.


Он что-то пробормотал себе под нос и пошел дальше. Когда я задвигал засов, я услышал, как Бэконец стучит в соседнюю дверь. Возможно, дальше по коридору ему повезет больше.


“Что вообще здесь делает Litera Tec, Следующий?” - спросил Бакетт, когда мы вернулись на кухню.


“Я здесь, - медленно ответила я, - потому что знаю, как он выглядит; Я ни в малейшей степени не постоянна. Как только я свяжусь с его человеком, Тэмворт переведет меня обратно ”.


Я вылила немного йогуртового молока в раковину и сполоснула контейнер.


“Может быть, это благословение”.


“Я так на это не смотрю. А как насчет тебя? Как ты сошелся с Тэмвортом?”


“Обычно я занимаюсь борьбой с терроризмом. SO-9. Но у Тэмворта проблемы с вербовкой. Он взял для меня кавалерийскую саблю. Я у него в долгу ”.


Он опустил глаза и на мгновение потеребил галстук. Я осторожно заглянула в шкаф в поисках кухонного полотенца, обнаружила там что-то неприятное и быстро закрыла его.


Бакетт достал свой бумажник и показал мне фотографию дриблингующего младенца, который был похож на любого другого дриблингующего младенца, которого я когда-либо видел.


“Сейчас я замужем, так что Тэмворт знает, что я не могу остаться; человеку нужны перемены, ты же знаешь”.


“Симпатичный парень”.


“Спасибо”. Он убрал фотографию. “Ты женат?”


“Не из-за того, что я не пытался”, - ответил я, наполняя чайник. Бакетт кивнул и достал экземпляр "Быстрой лошади".


“Вы когда-нибудь трепещете на джи-джи? Я получил необычный отзыв о Malabar ”.


“Я не знаю. Извините”.


Бакетт кивнул. Его беседа в значительной степени иссякла.


Через несколько минут я принес кофе. Снуд и Бакетт обсуждали исход розыгрыша "Челтенхэм Голд Стейкс" с гандикапом.


“Так вы знаете, как он выглядит, мисс Нонетот?” - спросил древний Снуд, не отрываясь от бинокля.


“Он был моим лектором, когда я учился в колледже. Хотя описать его сложно ”.


“Среднего телосложения”?


“Когда я видел его в последний раз”.


“Высокий?”


“По крайней мере, шесть на шесть”.


“Черные волосы зачесаны назад и седеют на висках?”


Мы с Бакеттом посмотрели друг на друга.


“Да?”


“Я думаю, он вон там, Четверг”.


Я выдернул разъем для наушников.


“— Ашерон!!” - раздался голос Стикса из динамика. “Дорогой брат, какой приятный сюрприз!”


Я посмотрела в бинокль и увидела Ашерона в квартире со Стиксом. Он был одет в просторную серую куртку от пыли и был точно таким, каким я помнила его много лет назад. Казалось, что он не постарел ни на день. Я невольно вздрогнула.


“Черт”, - пробормотал я. Снуд уже набрал номер пейджера, чтобы предупредить Тэмворта.


“Голубую козу ужалили комары”, - пробормотал он в трубку. “Спасибо. Не могли бы вы повторить это и отправить дважды?”


Мое сердце забилось быстрее. Ашерон, возможно, не задержится надолго, и я была в состоянии навсегда выйти за пределы литераторов. Захват Аида был бы тем, что никто никогда не смог бы проигнорировать.


“Я иду туда”, - сказал я почти небрежно.


“Что?!”


“Вы слышали. Оставайтесь здесь и вызовите SO-14 для вооруженного подкрепления, приближайтесь бесшумно. Скажите им, что мы вошли и пусть окружат здание. Подозреваемый будет вооружен и очень опасен. Понятно?”


Снуд улыбнулся в манере, которая мне так нравилась в его сыне, и потянулся к телефону. Я повернулся к Бакетту.


“Ты со мной?”


Бакетт немного побледнел.


“Я ... э-э ... с тобой”, - ответил он слегка дрожащим голосом.


Я вылетел за дверь, спустился по лестнице и оказался в вестибюле.


“Следующий!—”


Это был Бакетт. Он остановился и заметно дрожал.


“Что это?”


“Я ... я ... не могу этого сделать”, - объявил он, ослабляя галстук и потирая шею сзади. “У меня ребенок!—Вы не знаете, на что он способен. Я игрок, делающий ставки, Next. Я люблю высокие коэффициенты. Но мы попытаемся схватить его, и мы оба умрем. Умоляю вас, дождитесь SO-14! ”


“К тому времени он может быть уже далеко отсюда. Все, что нам нужно сделать, это задержать его ”.


Бакетт прикусил губу, но мужчина был в ужасе. Он покачал головой и поспешно ретировался, не сказав больше ни слова. Это, мягко говоря, нервировало. Я хотел крикнуть ему вслед, но вспомнил фотографию дриблингующего ребенка. Я вытащил свой автоматический пистолет, толкнул дверь на улицу и медленно перешел дорогу к зданию напротив. Пока я это делал, подъехал Тэмворт на своей машине. Он не выглядел очень счастливым.


“Какого черта ты делаешь?”


“Преследую подозреваемого”.


“Нет, ты не будешь. Где Бакетт?”


“По дороге домой”.


“Я его не виню. ИТАК, 14 уже в пути?”


Я кивнул. Он сделал паузу, посмотрел на темное здание, а затем на меня.


“ Дерьмо. Ладно, оставайся позади и будь начеку. Сначала стреляй, потом задавай вопросы. Ниже восьмерки —”


“— выше закона. Я помню”.


“Хорошо”.


Тэмворт достал пистолет, и мы осторожно вошли в вестибюль переоборудованного склада. Квартира Стикса находилась на седьмом этаже. Хотелось бы надеяться, что сюрприз будет на нашей стороне.


OceanofPDF.com

5.

Ищите виновных, наказывайте невиновных


... Возможно, это к лучшему, что она была без сознания четыре недели. Она пропустила последствия, отчеты SO-1, взаимные обвинения, похороны Снуда и Тэмворта. Она пропустила все ... кроме вины. Это ждало ее, когда она проснулась . . .


—

МИЛЬОН ДЕ ФЛОСССледующий четверг —Биография


ПОПЫТАЛСЯя сосредоточиться на полосе света надо мной. Я знала, что что-то произошло, но ночь, когда мы с Тэмвортом схватились с Ашероном Аидом, по крайней мере на данный момент, была стерта из моей памяти. Я нахмурился, но в моем сознании возникли только фрагментарные образы. Я вспомнил, как трижды выстрелил в маленькую старушку и сбежал по пожарной лестнице. У меня было смутное воспоминание о том, как я обстрелял свою собственную машину и был ранен в руку. Я посмотрел на свою руку, и она действительно была туго перевязана белым бинтом. Затем я вспомнил, что в меня снова выстрелили — в грудь. Я пару раз вдохнул и выдохнул и почувствовал облегчение от того, что до моих ушей не донеслось никакого хрипа. В палате была медсестра, которая произнесла несколько слов, которые я не смог разобрать, и улыбнулась. Мне это показалось странным, и я снова погрузился в благодарный сон.


В следующий раз, когда я проснулся, был вечер, и в палате показалось еще холоднее. Я был один в единственной больничной палате с семью пустыми кроватями. Прямо за дверью я увидел вооруженного полицейского на посту, в то время как внутри огромное количество цветов и открыток соперничало за место. Когда я лежал в постели, воспоминания о том вечере вернулись и выплеснулись из моего подсознания. Я сопротивлялся им, как мог, но это было все равно, что сдерживать наводнение. Все, что произошло той ночью, всплыло в памяти в одно мгновение. Вспомнив, я заплакала.


Через неделю я окреп настолько, что смог встать с постели. Ко мне заглядывали Пейдж и Босуэлл, и даже моя мать приехала из Суиндона, чтобы повидаться со мной. Она сказала мне, что покрасила спальню в лиловый цвет, к большому разочарованию папы, и это была моя вина, что я предложила это. Я не думала, что буду утруждать себя объяснениями. Я, конечно, был рад любому сочувствию, но мои мысли были заняты другим: произошло грандиозное фиаско, и кто-то должен был понести за это ответственность; и как единственный выживший в тот катастрофический вечер, я был самым сильным и единственным кандидатом. В больнице был выделен небольшой кабинет, и в него вошел бывший командир дивизии Тэмворта, человек по имени Фланкер, которого я никогда не встречал, который казался совершенно лишенным чувства юмора и теплоты. Он привез с собой двухкассетный магнитофон и нескольких старших оперативников SO-1, которые отказались назвать свои имена. Я давал показания медленно и откровенно, без эмоций и как можно точнее. На странные способности Ашерона намекали и раньше, но даже при этом Фланкер с трудом верил в это.


“Я прочитал досье Тэмворта об Аиде, и это довольно странное чтение, мисс Нонетот”, - сказал он. “Тэмворт был немного не в себе. SO-5 принадлежал ему и только ему; Hades был скорее навязчивой идеей, чем работой. Из наших первоначальных запросов кажется, что он пренебрегал базовыми рекомендациями SpecOps. Вопреки распространенному мнению, мы подотчетны парламенту, хотя и на очень скрытой основе.”


Он на мгновение замолчал и сверился со своими заметками. Он посмотрел на меня и включил магнитофон. Он идентифицировал кассету с датой, своим именем и моим, но к другим оперативникам обращался только по номерам. Покончив с этим, он придвинул стул и сел.


“Так что же произошло?”


Я сделал паузу на мгновение, а затем начал рассказывать историю моей встречи с Тэмвортом вплоть до поспешного отъезда Бакетта.


“Я рад, что у кого-то, похоже, нашлась хоть капля здравого смысла”, - пробормотал один из агентов SO-1. Я проигнорировал его.


“Тэмворт и я вошли в вестибюль дома Стикса”, - сказал я им. “Мы поднялись по лестнице и на шестом этаже услышали выстрел. Мы остановились и прислушались, но там была полная тишина. Тэмворт подумал, что нас раскололи ”.


“Вы были ошарашены”, - объявил Фланкер. “Из расшифровки записи мы знаем, что Снуд произнес имя Аида вслух. Аид подобрал ее и отреагировал ужасно; он обвинил Стикса в предательстве, забрал посылку, а затем убил своего брата. Ваше неожиданное нападение не было неожиданностью. Он знал, что вы оба были там.”


Я сделал глоток воды. Если бы мы знали, отступили бы? Я сомневался в этом.


“Кто был впереди?”


“Тэмворт. Мы медленно обошли лестничную клетку и заглянули на площадку седьмого этажа. Там было пусто, если не считать маленькой старушки, которая стояла лицом к дверям лифта и что-то сердито бормотала себе под нос. Мы с Тэмвортом подошли ближе к открытой двери Стикса и заглянули внутрь. Стикс лежал на полу, и мы быстро обыскали маленькую квартиру.”


“Мы видели вас на видео наблюдения, Next”, - сказал один из неизвестных оперативников. “Ваш поиск был проведен хорошо”.


“Вы видели Аида на видео?”


Тот же человек кашлянул. У них возникли проблемы с пониманием отчета Тэмворта, но видео было однозначным. Сходства Аида на нем вообще не было — только его голос.


“Нет”, - сказал он наконец. “Нет, мы этого не делали”.


“Тэмворт выругался и пошел обратно к двери”, - продолжил я. “Именно тогда я услышал еще один выстрел”.


Я остановился на мгновение, тщательно вспоминая событие, но не вполне понимая, что я видел и чувствовал. Я вспомнил, что мое сердцебиение ускорилось; все внезапно стало кристально ясным. Я не испытывал паники, только непреодолимое желание увидеть работу завершенной. Я видел, как умер Тэмворт, но не испытал никаких эмоций; это должно было произойти позже.


“Мисс Нонетот?” - спросил Фланкер, прерывая мои мысли.


“Что? Извините. Тэмворт был ранен. Я подошел, но быстрый взгляд подтвердил, что рана несовместима с выживанием. Я должен был предположить, что Аид находится на лестничной площадке, поэтому я глубоко вздохнул и выглянул наружу.”


“Что ты видел?”


“Я увидел маленькую старушку, стоящую у лифта. Я не слышал, чтобы кто-то сбегал вниз, поэтому предположил, что Аид был на крыше. Я снова выглянул наружу. Пожилая леди перестала ждать и прошла мимо меня к лестнице, по пути расплескав лужу воды. Она фыркнула, проходя мимо тела Тэмворта. Я снова переключил свое внимание на площадку и лестничный колодец, который вел на крышу. Пока я медленно шел к выходу на крышу, в мой разум закралось сомнение. Я обернулся, чтобы посмотреть на маленькую старушку, которая начала спускаться по лестнице и ворчала по поводу редкости трамваев. Мое внимание привлекли ее следы на воде. Несмотря на ее маленькие ступни, мокрые следы были оставлены обувью мужского размера. Мне больше не требовалось доказательств. Это было Правило номер два: Ашерон мог лгать в мыслях, поступках, действии и внешности. Впервые в жизни я выстрелила из пистолета в гневе ”.


Наступила тишина, поэтому я продолжил.


“Я видел, как по крайней мере три из четырех выстрелов попали в неуклюжую фигуру на лестнице. Пожилая леди — или, по крайней мере, ее изображение — исчезло из виду, и я осторожно поднялся на лестничную площадку. Ее вещи были разбросаны по бетонным ступенькам вместе с тележкой для покупок на лестничной площадке внизу. Ее продукты были рассыпаны, а несколько банок кошачьего корма медленно скатились по ступенькам. ”


“Так ты ее ударил?”


“Определенно”.


Фланкер достал из кармана маленький пакет для улик и показал его мне. В нем были три мои пули, сплющенные, как будто ими выстрелили в борт танка.


Когда Фланкер заговорил снова, в его голосе слышалось недоверие.


“Вы говорите, что Ашерон замаскировался под старую леди?”


“Да, сэр”, - ответил я, глядя прямо перед собой.


“Как он это сделал?”


“Я не знаю, сэр”.


“Как мужчина ростом шесть футов шесть дюймов может одеваться в маленькую женскую одежду?”


“Я не думаю, что он сделал это физически; Я думаю, он просто спроецировал то, что хотел, чтобы я увидел”.


“Это звучит безумно”.


“Мы многого не знаем об Аиде”.


“С этим я могу согласиться. Старушку звали миссис Гримсуолд; мы нашли ее застрявшей в дымоходе в квартире Стикса. Потребовалось трое мужчин, чтобы вытащить ее оттуда.”


Фланкер на мгновение задумался и позволил одному из мужчин задать вопрос.


“Мне интересно знать, почему вы оба были вооружены расширяющимися боеприпасами”, - сказал один из других офицеров, глядя не на меня, а на стену. Он был невысоким и темноволосым, и у него раздражающе подергивался левый глаз. “Наконечники с рифлеными впадинами и высокомощные патроны. Во что вы планировали стрелять? В Буффало?”


Я глубоко вздохнул.


“В 77-м в Гадеса стреляли шесть раз без каких-либо последствий, сэр. Тэмворт предоставил нам расширенные боеприпасы для использования против него. Он сказал, что у него есть разрешение SO-1 ”.


“Ну, он этого не сделал. Если газеты заполучат это, придется чертовски дорого заплатить. У SpecOps не очень хорошие отношения с прессой, мисс Нонетот. The Mole продолжает требовать доступа для одного из своих журналистов. В этой атмосфере подотчетности политики все больше и больше полагаются на нас. Расширяющийся арсенал!— Черт, даже Специальная кавалерия не использует их против русских.”


“Именно это я и сказал, - возразил я, - но, посмотрев на состояние этих, — я потряс пакет с расплющенными пулями, — я вижу, что Тэмворт проявил значительную сдержанность. У нас должны были быть бронебойные.”


“Даже не думай об этом”.


Затем у нас был перерыв. Фланкер и остальные ушли в соседнюю комнату, чтобы поспорить, пока медсестра меняла повязку на моей руке. Мне повезло; инфекции не было. Я думал о Snood, когда они вернулись, чтобы возобновить интервью.


“Когда я осторожно спускалась по лестнице, стало очевидно, что Ашерон теперь безоружен”, - продолжила я. “Девятимиллиметровая "Беретта" лежала на бетонных ступенях рядом с банкой заварного крема. Вывески "Ашерон и маленькая старушка" не было. На лестничной площадке я обнаружила дверь в квартиру, которая была распахнута с большой силой, срезав штифты петель и дверной засов Chubb. Я быстро расспросила жильцов квартиры, но они оба были без чувств от смеха; казалось, Ашерон рассказал им какую-то шутку о трех муравьедах в пабе, и я не добилась от них ни малейшего толка.”


Одна из сотрудниц медленно покачала головой.


“Что это на этот раз?” - Что это? - возмущенно спросила я.


“Ни один из двух описанных вами людей не помнит, чтобы вы или Аид входили в их квартиру. Все, что они помнят, - это распахнувшуюся дверь без видимой причины. Как вы это объясняете?”


Я на мгновение задумался.


“Очевидно, я не могу. Возможно, он контролирует слабоумных. Мы все еще имеем лишь слабое представление о силах этого человека ”.


“Хм”, - задумчиво ответил оперативник. “По правде говоря, пара действительно пыталась рассказать нам анекдот о муравьедах. Мы задавались этим вопросом”.


“Это было не смешно, не так ли?”


“Вовсе нет. Но, похоже, они так думали”.


Я начинал злиться, и мне не нравилось, как проходило интервью. Я собрался с мыслями и продолжил, убеждая себя, что чем скорее это закончится, тем лучше.


“Я медленно осмотрел квартиру и обнаружил открытое окно в спальне. Она вела на пожарную лестницу, и когда я выглянула, то увидела фигуру Ашерона, сбегающего по ржавым ступенькам четырьмя этажами ниже. Я знал, что не смогу поймать его, и именно тогда увидел Снуда. Он, спотыкаясь, вышел из-за припаркованной машины и направил свой револьвер на Аида, когда тот упал на землю. В то время я не понимал, что он там делал.”


“Но теперь ты знаешь?”


У меня упало сердце.


“Он был рядом со мной”.


Я почувствовала, как подступают слезы, а затем подавила их. Будь я проклята, если начну плакать как ребенок перед этой компанией, поэтому я умело превратила всхлип в кашель.


“Он был там, потому что знал, что натворил”, - сказал Фланкер. “Он знал’ что, произнеся имя Аида вслух, он скомпрометировал вас и Тэмворта. Мы считаем, что он пытался загладить свою вину. В восемьдесят девять лет он пытался сразиться с человеком, обладающим превосходящей силой, решимостью и интеллектом. Он был храбрым. Он был глупым. Вы слышали что-нибудь, что они сказали?”


“Не сразу. Я спустился по пожарной лестнице и услышал, как Снуд кричит: "Вооруженная полиция!’ и ‘На землю!’ К тому времени, как я добрался до второго этажа, Гадес убедил Снуда сдать оружие и застрелил его. Я дважды выстрелил с того места, где стоял; Гадес слегка споткнулся, но вскоре оправился и побежал к ближайшей машине. Моя машина. ”


“Что произошло потом?”


“Я спустилась по лестнице и упала на землю, неудачно приземлившись на какой-то мусор и подвернув лодыжку. Я подняла глаза и увидела, как Ашерон бьет кулаком в окно моей машины и открывает дверь. Ему потребовалось не больше пары секунд, чтобы сорвать блокировку руля и завести двигатель. Я знал, что улица была тупиковой. Если Ашерон хотел сбежать, то только через меня. Я доковыляла до середины дороги и ждала. Я начала стрелять, как только он отъехал от тротуара. Все мои выстрелы попали в цель. Два попали в ветровое стекло и один в решетку радиатора. Машина продолжала разгоняться, а я продолжал стрелять. Боковое зеркало и вторая фара разбились. Машина сбила бы меня, если бы продолжила в том же духе, но мне было уже все равно. Операция прошла в полном беспорядке. Ашерон убил Тэмворта и Снуда. Он убил бы бесчисленное множество других, если бы я не выложилась по полной. Своим последним выстрелом я задел его переднее колесо, и Ашерон окончательно потерял управление. Машина врезалась в припаркованный "Студебеккер", перевернулась, прокатилась по его крыше и, наконец, остановилась, покачиваясь, всего в трех футах от того места, где я стоял. На мгновение машина неуверенно покачнулась, а затем замерла, вода из радиатора смешалась с бензином, который вытек на дорогу. ”


Я сделал еще глоток воды и посмотрел на лица собравшихся. Они следили за каждым моим словом, но самая трудная часть была еще впереди.


“Я перезарядил ружье, затем открыл водительскую дверь перевернутой машины. Я ожидала, что Ашерон свалится кучей, но Гадес, не в первый раз за эту ночь, не оправдал ожиданий. Машина была пуста.”


“Вы видели, как он сбежал?”


“Нет. Я как раз размышлял об этом, когда услышал позади себя знакомый голос. Это был Бакетт. Он вернулся.


“Где он?’ ” крикнул Бакетт.


“Я не знаю", - пробормотала я в ответ, проверяя заднее сиденье машины. ‘Он был здесь!’


“Оставайтесь здесь! ’ - крикнул Бакетт. ‘Я собираюсь проверить переднюю часть!’


“Я был рад, что мне отдавали приказы и избавили от бремени инициативы. Но когда Бакетт повернулся, чтобы уйти, он слегка побледнел, и я понял, что что-то не так. Не колеблясь, я трижды выстрелил Бакетту в спину. Он рухнул на землю...


“Вы застрелили другого оперативника?” недоверчиво спросил кто-то из толпы SO-1. “В спину?” Я проигнорировал ее.


“— только, конечно, это был не Бакетт. Фигурой, которая поднялась с дороги, чтобы встретиться со мной лицом к лицу, был Ашерон. Он потер спину в том месте, куда я его ударила, и добродушно улыбнулся.


“Это было не очень спортивно!’ - сказал он с улыбкой.


“Я здесь не ради спорта", - заверил я его ”.


Один из офицеров SO-1 прервал меня.


“Следующий, ты, кажется, стрелял многим людям в спину. В упор рифлеными пулями, и он выжил? Извините, это совершенно невозможно!”


“Это случилось”.


“Она лжет!” — возмущенно сказал он. “С меня этого почти достаточно!”


Но Фланкер положил руку ему на плечо, чтобы успокоить его.


“Продолжайте, мисс Нонетот”.


Я сделал.


“Привет, Четверг", - сказал Гадес.


“Ашерон", - ответила я.


“Он улыбнулся.


“Кровь Тэмворта стынет на бетоне наверху, и это все твоя вина. Просто отдай мне свой пистолет, и мы сможем покончить со всем этим и разойтись по домам ’.


“Гадес протянул руку, и я почувствовал сильный импульс отдать ему свое оружие. Но я отказывал ему раньше, когда он использовал более убедительные методы — когда я был студентом, а он преподавателем. Возможно, Тэмворт знал, что я достаточно силен, чтобы противостоять ему; возможно, это была еще одна причина, по которой он хотел видеть меня в своей команде. Я не знаю. Гадес понял это и вместо этого сказал добродушно:


“Прошло много времени. Пятнадцать лет, не так ли?’


“Лето 69-го", - мрачно ответил я. У меня было мало времени на его игры.


“Шестьдесят девять?’ - спросил он, на мгновение задумавшись. - Значит, шестнадцать лет. Помнится, мы были довольно дружны.


“Ты был блестящим учителем, Ашерон. Я не встречал человека, интеллект которого мог бы сравниться с твоим. Зачем все это?’


“Я мог бы сказать то же самое о тебе", - ответил Ашерон с улыбкой. "Ты был единственным моим студентом, которого я мог бы когда-либо назвать блестящим, и все же ты здесь, работаешь прославленным работником; литератором; лакеем Сети. Что привело вас в SO-5?’


“Судьба’.


Последовала пауза. Ашерон улыбнулся.


“Ты мне всегда нравилась, Четверг. Ты отвергла меня, и, как мы все знаем, нет ничего более соблазнительного, чем сопротивление. Я часто задавался вопросом, что бы я сделал, если бы мы встретились снова. Моя лучшая ученица, моя протеже. Мы были почти любовниками.’


“Я никогда не была твоей протеже, Аид’.


“Он снова улыбнулся.


“Ты когда-нибудь хотел новую машину? ’ - спросил он меня совершенно неожиданно.


“Конечно, я так и сделал и сказал об этом.


“Как насчет большого дома? Как насчет двух больших домов? За городом. С участком. И Рембрандта ’.


“Я видел, что он задумал.


“Если ты хочешь купить мое согласие, Ашерон, ты должен выбрать правильную валюту ’.


“Лицо Ашерона вытянулось.


“Ты сильный, Четверг. Алчность действует на большинство людей ’.


“Теперь я был зол.


“Что ты хочешь от рукописи Чезлвита, Ашерон? Чтобы продать ее?’


“Воровство и продажа? Насколько распространено,’ - усмехнулся он. ‘Мне жаль твоих двух друзей. Пустотелые наконечники создают настоящий беспорядок, не так ли?’


“Мы стояли там лицом друг к другу. Прошло совсем немного времени, прежде чем SO-14 появились на сцене.


“На землю, ’ приказал я ему, - или, клянусь, я буду стрелять ’.


“Гадес внезапно превратился в размытое пятно движения. Раздался резкий треск, и я почувствовал, как что-то дернуло меня за плечо. Появилось ощущение тепла, и я с некоторым отстраненным интересом понял, что в меня стреляли.


“Хорошая попытка, Четверг. Как насчет другой руки?’


“Сам того не зная, я выстрелил в его сторону. Именно с этим он меня поздравлял. Я знал, что у меня есть в лучшем случае тридцать секунд, прежде чем от потери крови у меня начнет кружиться голова. Я переложил автоматический пистолет в левую руку и снова начал поднимать его.


Ашерон восхищенно улыбнулся. Он бы продолжал свою жестокую игру так долго, как только мог, но отдаленный вой полицейских сирен подтолкнул его к действию. Он выстрелил мне один раз в грудь и оставил умирать ”.


Официальные лица SO-1 слегка перетасовались, когда я закончил свой рассказ. Они обменялись взглядами, но меня не интересовало, поверили они мне или нет. Аид оставил меня умирать, но мое время еще не вышло. Экземпляр "Джейн Эйр", который дал мне Тэмворт, спас мне жизнь. Я положил ее в нагрудный карман; пуля Аида добралась до задней обложки, но не прошла насквозь. Сломанные ребра, коллапс легкого и ушиб, от которого можно умереть, но я выжил. Это была удача, или судьба, или что там, черт возьми, вы хотите с этим сделать.


“И это все?” - спросил Фланкер.


Я кивнул.


“Вот и все”.


Конечно, это было не то, там было гораздо больше, но ничто из этого не имело к ним отношения. Я не рассказал им, как Аид использовал смерть Филберта Снуда, чтобы эмоционально подавить меня; именно так ему удалось нанести первый удар.


“Это, пожалуй, все, что нам нужно знать, мисс Нонетот. Вы можете вернуться на SO-27, как только сможете. Я хотел бы напомнить вам, что вы связаны подписанным вами пунктом о конфиденциальности. Неуместное слово может иметь очень плохие последствия. Есть ли что-нибудь, что вы хотели бы добавить сами? ”


Я глубоко вздохнул.


“Я знаю, многое из этого звучит надуманно, но это правда. Я первый свидетель, который видел, на что готов Аид, чтобы выжить. Кто бы ни преследовал его в будущем, он должен полностью осознавать, на что он способен.’


Фланкер откинулся на спинку стула. Он посмотрел на человека с судорогой, который кивнул в ответ.


“Академическая мисс Следующая”.


“Что вы имеете в виду?”


“Аид мертв. SO-14 не полные неудачники, несмотря на определенный триггер-счастье. Той ночью они преследовали его по трассе М4, пока он не разбил свою машину на двенадцатом перекрестке. Она скатилась с насыпи и загорелась. Мы не хотели говорить вам, пока не услышим ваши доказательства ”.


Новость поразила меня прямо и сильно. Месть была главной эмоцией, которая держала меня вместе последние две недели. Без жгучего желания увидеть, как Аид будет наказан, я, возможно, вообще не добился бы этого. Без Ашерона все мои показания остались бы недоказанными. Я не ожидал, что всему этому поверят, но, по крайней мере, я мог надеяться на то, что меня оправдают, когда другие столкнутся с ним.


“Извините?” Внезапно спросила я.


“Я сказал, что Аид мертв”.


“Нет, это не так”, - ответила я, не подумав.


Фланкер предположил, что моя реакция была следствием травматического шока.


“Возможно, с этим трудно смириться, но это так. Он обгорел почти до неузнаваемости. Нам пришлось идентифицировать его по стоматологической карте. У него все еще был с собой пистолет Снуда ”.


“Рукопись Чезлвита”?


“Знака нет — мы думаем, что он тоже уничтожен”.


Я посмотрел вниз. Вся операция потерпела фиаско.


“Мисс Нонетот, ” сказал Фланкер, вставая и кладя руку мне на плечо, - вам будет приятно услышать, что ничего из этого не будет опубликовано ниже SO-8. Вы можете вернуться в свое подразделение без пятен в послужном списке. Были ошибки, но никто из нас не имеет ни малейшего представления, как все могло бы обернуться при другом стечении обстоятельств. Что касается нас, то вы нас больше не увидите.’


Он выключил магнитофон, пожелал мне доброго здоровья и вышел из комнаты. К нему присоединились другие полицейские, за исключением человека с судорогой. Он подождал, пока его коллеги отойдут подальше, а затем прошептал мне:


“Я думаю, что ваши показания - полная чушь, мисс Нонетот. Служба не может позволить себе терять таких, как Филлип Тэмворт”.


“Спасибо”.


“Зачем?”


“За то, что назвал мне свое имя”.


Мужчина двинулся, чтобы что-то сказать, передумал и затем ушел.


Я встал из-за стола в импровизированной комнате для интервью и уставился в окно. На улице было тепло и солнечно, деревья мягко покачивались на ветру; мир выглядел так, словно в нем было мало места для таких людей, как Аид. Я позволил мыслям о той ночи вернуться снова. Часть, о которой я им не рассказала, была о Снуде. Ашерон еще немного поговорил в тот вечер. Он указал на усталое и изношенное тело Снуда и сказал:


“Филберт просил меня передать, что ему жаль”.


“Это отец Филберта!” — поправил я его.


“Нет”, - усмехнулся он. “Это был Филберт”.


Я снова посмотрел на Снуда. Он лежал на спине с открытыми глазами, и сходство было несомненным, несмотря на шестидесятилетнюю разницу в возрасте.


“Боже мой, нет! Филберт? Это был он?”


Ашерон, казалось, наслаждался собой.


“‘Неизбежно задержанный’ - это эвфемизм ХроносТражи для обозначения временной агрегации, четверга. Я удивлен, что вы этого не знали. Пойман за пределами herenow. Шестьдесят лет пролетели над ним меньше чем за минуту. Неудивительно, что он не хотел, чтобы вы его видели. ”


В конце концов, в Тьюксбери не было никакой девушки. Я слышал о замедлении времени и темпоральной нестабильности от своего отца. В мире Событий the Cone and the Horizon Филберт Снуд был неизбежно задержан. Трагедия этого заключалась в том, что он никогда не чувствовал, что может рассказать мне. Именно тогда, когда я достигла самого низкого уровня, Ашерон повернулся и выстрелил. Все было так, как он планировал.


Я медленно вернулась в свою комнату и села на кровать, чувствуя себя совершенно подавленной. Слезы легко наворачиваются на меня, когда никого нет рядом. Я обильно плакала около пяти минут и почувствовала себя намного лучше, шумно высморкалась, затем включила телевизор, чтобы отвлечься. Я перебирал каналы, пока случайно не наткнулся на Toad News Network . Конечно, там было больше о Крыме.


“Продолжая тему Крыма, ” объявила ведущая, - подразделение специального вооружения корпорации “Голиаф" представило новейшее оружие в борьбе с российскими агрессорами. Есть надежда, что новая баллистическая плазменно-энергетическая винтовка под кодовым названием ‘Stonk’ станет решающим оружием, которое изменит ход войны. Наш корреспондент по вопросам обороны Джеймс Бэкбитер рассказывает нам об этом ”.


Сцена сменилась крупным планом экзотического вида оружия, с которым обращается солдат в военной спецодежде.


“Это новая плазменная винтовка Stonk, представленная сегодня Подразделением специального вооружения Goliath”, - объявил Бэкбитер, стоя рядом с солдатом на том, что, очевидно, было испытательным полигоном. “Мы не можем рассказать вам об этом очень много по очевидным причинам, но мы можем продемонстрировать его эффективность и сообщить, что он использует заряд концентрированной энергии для уничтожения брони и личного состава на расстоянии до мили ”.


Я с ужасом наблюдал, как солдат демонстрировал новое оружие. Невидимые энергетические разряды вонзались в танк-мишень с мощностью десяти наших гаубиц. Это было похоже на артиллерийское орудие на ладони. Обстрел закончился, и Злословящий задал полковнику пару явно напрасных вопросов, пока солдаты маршировали с новым оружием на заднем плане.


“Как вы думаете, когда войска frontline получат Stonk?”


“Первое оружие отгружено уже сейчас. Остальное будет поставлено, как только мы сможем создать необходимые заводы ”.


“И, наконец, ее влияние на конфликт?”


На лице полковника промелькнуло небольшое количество эмоций.


“Я предсказываю, что Стонк заставит русских подать иск о мире в течение месяца”.


“О, черт,” - пробормотал я вслух. Я слышал эту фразу много раз за время службы в армии. Она вытеснила старую добрую песню “over by Christmas” из-за явной бессмысленности. За ней всегда, без исключения, следовали ужасающие человеческие жертвы.


Еще до первого развертывания нового оружия само его существование нарушило баланс сил в Крыму. Больше не стремясь к выводу войск, английское правительство пыталось договориться о капитуляции всех российских войск. У русских ничего этого не было. ООН потребовала, чтобы обе стороны вернулись к переговорам в Будапеште, но все зашло в тупик; российская императорская армия окопалась перед ожидаемым натиском. Ранее в тот же день представителю Голиафа по специальным вооружениям было поручено предстать перед парламентом, чтобы объяснить задержку с поставкой нового оружия, поскольку теперь оно на месяц отстает от графика.


Визг шин оторвал меня от моих мыслей. Я поднял глаза. Посреди больничной палаты стоял ярко раскрашенный спортивный автомобиль. Я дважды моргнул, но он не исчез. Не было никакой разумной причины, по которой она должна была находиться в комнате, или даже каких-либо свидетельств того, как она туда попала, дверь была достаточно широкой, чтобы в ней могла поместиться кровать, но она была там. Я почувствовал запах выхлопных газов и услышал, как заработал двигатель, но по какой-то причине это не показалось мне необычным. Пассажиры уставились на меня. Водителем была женщина лет тридцати пяти, которая показалась мне знакомой.


“В четверг!” — крикнула водительница с чувством срочности в голосе.


Я нахмурился. Все это выглядело как настоящее, и я был определенно уверен, что где-то раньше видел водителя. Пассажир, молодой человек в костюме, которого я не знал, весело помахал мне рукой.


“Он не умер!” - сказала женщина, как будто ей не пришлось долго говорить. “Автокатастрофа была слепой! Такие мужчины, как Ашерон, так легко не умирают! Устраивайся на работу в Litera Tec в Суиндоне!”


“Суиндон?” - Эхом повторил я. Я думал, что сбежал из этого города — он вызвал у меня слишком много болезненных воспоминаний.


Я открыл рот, чтобы заговорить, но раздался еще один визг резины, и машина уехала, скорее сворачиваясь, чем удаляясь, пока не осталось ничего, кроме эха шин и слабого запаха выхлопных газов. Довольно скоро и она исчезла, не оставив никаких намеков на ее странный вид. Я обхватил голову руками. Водитель был мне очень знаком. Это был я.


Моя рука почти зажила к тому времени, когда внутреннее расследование распространило свои результаты. Мне не разрешили прочитать это, но я не беспокоился. Если бы я знал, что в ней, я, вероятно, был бы только еще более неудовлетворен и раздражен, чем сейчас. Босвелл снова навестил меня, чтобы сказать, что я получил отпуск по болезни на шесть месяцев перед возвращением, но это не помогло. Я не хотел возвращаться в офис Litera Tec; по крайней мере, не в Лондоне.


“Что ты собираешься делать?” - спросила Пейдж. Она приехала, чтобы помочь мне собрать вещи перед тем, как меня выписали из больницы.


“Отпуск на шесть месяцев может быть долгим, если у тебя нет хобби, семьи или парня”, - продолжила она. Временами она могла быть очень прямолинейной.


“У меня много хобби”.


“Назови одного”.


“Живопись”.


“Правда?”


“Да, действительно. Сейчас я рисую морской пейзаж”.


“Сколько времени у вас на это ушло?”


“Около семи лет”.


“Должно быть, это очень вкусно”.


“Это кусок дерьма”.


“А если серьезно, ” сказал Тернер, который за последние несколько недель стал мне ближе, чем за все время нашего знакомства, “ что ты собираешься делать?”


Я протянула ей "SpecOps 27 gazette"; в ней были указаны публикации по всей стране. Пейдж посмотрела на запись, которую я обвела красными чернилами.


“Суиндон?”


“Почему бы и нет? Это дом”.


“Возможно, это и дом, - ответила Тернер, - но это определенно странно”. Она постучала по описанию работы. “Это только для оперативника — вы исполняете обязанности инспектора более трех лет!”


“Три с половиной. Это не имеет значения. Я ухожу”.


Я не сказал Пейдж настоящую причину. Конечно, это могло быть совпадением, но совет водителя машины был самым конкретным: соглашайся на работу в LiteraTec в Суиндоне! Возможно, видение все-таки было реальным; газета с предложением о работе прибыла после визита на машине. Если насчет работы в Суиндоне все было правильно, то, возможно, новости об Аиде тоже были верны. Без дальнейших раздумий я подал заявление. Я не мог рассказать Пейдж о машине; если бы она знала, несмотря на дружбу, она бы сообщила обо мне Босуэллу. Босуэлл поговорил бы с Фланкером, и могли бы произойти всевозможные неприятности. У меня неплохо получалось скрывать правду, и сейчас я чувствовал себя счастливее, чем когда-либо за последние месяцы.


“Мы будем скучать по тебе в отделе, четверг”.


“Это пройдет”.


“ Я буду скучать по тебе”.


“Спасибо, Пейдж, я ценю это. Я тоже буду скучать по тебе ”.


Мы обнялись, она сказала мне оставаться на связи и вышла из комнаты, позвякивая пейджером.


Я закончила собирать вещи и поблагодарила медсестер, которые вручили мне пакет из оберточной бумаги, когда я собиралась уходить.


“Что это?” Я спросил.


“Это принадлежало тому, кто спас тебе жизнь той ночью”.


“Что вы имеете в виду?”


“Прохожий оказал вам помощь до прибытия медиков; рана на вашей руке была заткнута, и они завернули вас в свое пальто, чтобы вы не замерзли. Без их вмешательства вы вполне могли истечь кровью и умереть ”.


Заинтригованная, я открыла посылку. Во-первых, там был носовой платок, на котором, несмотря на несколько стирок, все еще оставались пятна моей собственной крови. В углу была вышитая монограмма с надписью EFR. Во-вторых, в посылке был жакет, что-то вроде повседневного вечернего пиджака, который, возможно, был очень популярен в середине прошлого века. Я обыскала карманы и нашла счет от модистки. Она была выписана на имя некоего Эдварда Фэрфакса Рочестера, эсквайра, и была датирована 1833 годом. Я тяжело опустился на кровать и уставился на два предмета одежды и счет. Обычно я бы не поверил, что Рочестер мог оторваться от страниц Джейн Эйр и прийти мне на помощь в ту ночь; такое, конечно, совершенно невозможно. Я мог бы отмахнуться от всего этого как от смехотворно сложного розыгрыша , если бы не одно обстоятельство: мы с Эдвардом Рочестером уже встречались однажды ...


OceanofPDF.com

6.

Джейн Эйр: Краткий экскурс в роман


Вне квартиры Стикса мы с Рочестером встретились не в первый раз и не в последний. Мы впервые встретились в Хауорт-Хаусе в Йоркшире, когда мой разум был молод и барьер между реальностью и выдумкой еще не превратился в скорлупу, которая окутывает нас во взрослой жизни. Барьер был мягким, податливым, и на мгновение, благодаря доброте незнакомца и силе хорошего голоса рассказчика, я совершил короткое путешествие — и вернулся.


—

Следующий ЧЕТВЕРГЖизнь в спецоперациях


Это БЫЛя В 1958 году. Мои дядя и тетя, которые уже тогда казались старыми, взяли меня с собой в Хауорт-хаус, старую резиденцию Бронте, погостить. Я изучал Уильяма Теккерея в школе, и поскольку Бронте были его современниками, это показалось хорошей возможностью развить мой интерес к этим вопросам. Мой дядя Майкрофт читал лекцию в Брэдфордском университете о своей замечательной математической работе по теории игр, самая практическая сторона которой позволяла выигрывать в Snakes and Ladders каждый раз. Брэдфорд находился недалеко от Хауорта, поэтому совместный визит показался хорошей идеей.


Нас водила по залам гид, пышнотелая женщина лет шестидесяти в очках в стальной оправе и ангорском кардигане, которая водила туристов по залам в резкой манере, как будто чувствовала, что никто из них не может знать столько, сколько она, но неохотно помогла бы вытащить их из глубин их собственного невежества. Ближе к концу экскурсии, когда мысли обратились к открыткам с картинками и мороженому, уставших посетителей музея поприветствовал призовой экспонат в виде оригинальной рукописи Джейн Эйр.


Хотя страницы потемнели от времени, а черные чернила выцвели до светло-коричневых, почерк все еще можно было прочесть опытным глазом, тонкий длинный почерк тек по странице непрерывным потоком изобретательной прозы. Страница переворачивалась каждые два дня, что позволяло более постоянным и фанатичным последователям Бронте читать роман в первоначальном виде.


В тот день, когда я пришел в музей Бронте, рукопись была открыта в том месте, где Джейн и Рочестер впервые встретились; случайная встреча у стайла.


“— что делает его одним из величайших романтических романов, когда-либо написанных”, - продолжила пушистая, но возвышенная гид в своем часто повторяющемся монологе, игнорируя несколько рук, поднятых, чтобы задать уместные вопросы.


“Характер Джейн Эйр, жесткой и жизнерадостной героини, отличал ее от обычных героинь того времени, а Рочестер, неприступный, но в целом хороший человек, также нарушил стереотип своим суровым юмором с изъянами. "Джейн Эйр" была написана Шарлоттой Бронте в 1847 году под псевдонимом Каррер Белл. Теккерей описал ее как ‘мастерскую великого гения’. Сейчас мы переходим к магазину, где вы можете приобрести открытки с картинками, памятные тарелки, маленькие пластиковые имитации Хитклиффов и другие сувениры на память о вашем визите. Спасибо вам за —”


Один из участников группы поднял руку и был полон решимости сказать свое слово.


“Извините”, - начал молодой человек с американским акцентом. Мускул на щеке гида на мгновение дернулся, когда она заставила себя прислушаться к чужому мнению.


“Да?” - осведомилась она с ледяной вежливостью.


“Ну, - продолжил молодой человек, - я вроде как новичок во всей этой истории с Бронте, но у меня возникли проблемы с концовкой ” Джейн Эйр“.”


“Проблемы?”


“Да. Как Джейн покидает Торнфилд-Холл и переезжает к своим кузенам, Риверсам ”.


“Я знаю, кто ее кузены, молодой человек”.


“Да, ну, она соглашается пойти с этим занудой Сент-Джоном Риверсом, но не выходить за него замуж, они уезжают в Индию, и на этом книга заканчивается? Привет? Как насчет счастливого конца? Что происходит с Рочестером и его чокнутой женой?”


Гид нахмурился.


“А что бы вы предпочли? Силы добра и зла, сражающиеся насмерть в коридорах Торнфилд-Холла?”


“Это не то, что я имел в виду”, - продолжил молодой человек, начиная слегка раздражаться. “Просто книга требует решительного решения, чтобы связать повествование и закончить историю. Из того, что она написала, у меня такое ощущение, что она просто немного обосралась ”.


Гид на мгновение уставилась на него сквозь свои очки в стальной оправе и удивилась, почему посетители не могут вести себя хоть немного больше как овцы. К сожалению, его точка зрения была обоснованной; она сама часто размышляла о размытом финале, желая, как и миллионы других, чтобы обстоятельства позволили Джейн и Рочестеру в конце концов пожениться.


“О некоторых вещах мы никогда не узнаем”, - уклончиво ответила она. Шарлотты больше нет с нами, поэтому вопрос абстрактный. То, что мы должны изучать и наслаждаться, - это то, что она нам оставила. Само изобилие текста легко перевешивает любые его мелкие недостатки. ”


Молодой американец кивнул, и небольшая толпа двинулась дальше, среди них были мои тетя и дядя. Я подождал, пока в комнате не остались только я и один японский турист; затем я попытался взглянуть на оригинальную рукопись, встав на цыпочки. Это было непросто, поскольку я был маленьким для своего возраста.


“Хотите, я вам почитаю?” - раздался рядом добрый голос. Это была японская туристка. Она улыбнулась мне, и я поблагодарил ее за беспокойство.


Она убедилась, что поблизости никого нет, сняла очки для чтения и начала говорить. Она превосходно говорила по-английски и обладала прекрасным голосом для чтения; слова сами собой соскальзывали со страницы в моем воображении, пока она говорила.


. . . В те дни я был молод, и всевозможные фантазии, яркие и мрачные, занимали мой разум; воспоминания о детских сказках были там среди прочего хлама; и когда они возвращались, зреющая юность добавляла им энергии и живости, превосходящих то, что могло дать детство . . .


Я закрыл глаза, и воздух вокруг меня внезапно наполнился легкой прохладой. Голос туриста теперь звучал ясно, как будто он говорил на открытом воздухе, а когда я открыл глаза, музея уже не было. На ее месте была проселочная дорога совершенно в другом месте. Был прекрасный зимний вечер, и солнце только опускалось за горизонт. Воздух был совершенно спокоен, краски исчезли с пейзажа. За исключением нескольких птиц, которые время от времени вспархивали в живой изгороди, ничто не нарушало поразительно красивого пейзажа. Я вздрогнула, почувствовав собственное дыхание в свежем воздухе, застегнула куртку и пожалела, что оставила шапку и варежки на вешалке внизу. Оглядевшись, я увидел, что я не один. Всего в десяти футах от нас на ступеньке сидела молодая женщина, одетая в плащ и шляпку, и смотрела на луну, которая только что взошла у нас за спиной. Когда она повернулась, я увидел, что ее лицо было простым и внешне ничем не примечательным, но обладало осанкой, свидетельствовавшей о внутренней силе и решимости. Я пристально смотрел на нее со смесью чувств. Не так давно я поняла, что сама далеко не красавица, и даже в возрасте девяти лет видела, как более привлекательные дети легче завоевывают расположение. Но здесь, в этой молодой женщине, я смог увидеть, как эти принципы могут быть перевернуты. Я почувствовал, что выпрямляюсь и сжимаю челюсти, подсознательно подражая ее позе.


Я как раз подумывал спросить ее, куда подевался музей, когда звук в переулке заставил нас обоих обернуться. Это приближалась лошадь, и молодая женщина на мгновение испугалась. Дорожка была узкой, и я отступил назад, чтобы дать лошади проехать. Пока я ждал, большая черно-белая собака бросилась вдоль изгороди, обнюхивая землю в поисках чего-нибудь интересного. Пес проигнорировал фигуру на косяке, но остановился как вкопанный, когда увидел меня. Он восторженно завилял хвостом и подскочил ко мне, с любопытством обнюхивая, его горячее дыхание окутывало меня теплым плащом, а усы щекотали щеку. Я хихикнула, и пес завилял хвостом еще сильнее. Он принюхивался к этой изгороди во время каждого чтения книги на протяжении более 130 лет, но никогда не встречал ничего, что пахло бы так, ну... по-настоящему. Он лизнул меня несколько раз с большой любовью. Я снова захихикала и оттолкнула его, так что он убежал искать палку.


Из последующих чтений книги я позже понял, что у Пилота-собаки никогда не было возможности взять палку, его появления в книге были слишком редкими, поэтому он, очевидно, стремился воспользоваться возможностью, когда она представлялась. Должно быть, он знал, почти инстинктивно, что маленькая девочка, на мгновение появившаяся внизу восемьдесят первой страницы, не была скована жесткостью повествования. Он знал, что может немного расширить границы рассказа, обнюхивая одну или другую сторону переулка, поскольку это не было указано; но если в тексте говорилось, что он должен лаять, бегать или подпрыгивать, то он был обязан подчиниться. Это было долгое и однообразное существование, которое делало редкие появления таких людей, как я, намного приятнее.


Я поднял глаза и заметил, что лошадь и всадник только что проехали мимо молодой женщины. Райдер был высоким мужчиной с утонченными чертами лица и изможденным заботами лицом, нахмурившимся от каких-то размышлений, которые, казалось, окутали его задумчивой отрешенностью. Он не видел мою маленькую фигурку, и безопасный путь вниз по дорожке вел прямо через то место, где я стоял; напротив меня была ненадежная глыба льда. Через несколько мгновений лошадь была рядом со мной, тяжелые копыта стучали по твердой земле, горячее дыхание из ее бархатистого носа обдувало мое лицо. Внезапно всадник, впервые заметив на своем пути маленькую девочку, воскликнул: “Что за черт —” - и быстро направил свою лошадь влево, прочь от меня, но на скользкий лед. Лошадь потеряла равновесие и рухнула на землю. Я сделала шаг назад, оскорбленная тем, что стала причиной несчастного случая. Лошадь изо всех сил пыталась встать на ноги, и собака, услышав шум, вернулась на место происшествия, протянула мне палку, а затем взволнованно залаяла на упавшую группу, его глубокое рычание эхом разнеслось в тихом вечере. Молодая женщина подошла к упавшему мужчине с выражением глубокой озабоченности на лице. Она очень хотела помочь и заговорила впервые.


“Вы ранены, сэр?”


Райдер пробормотал что-то невразумительное и полностью проигнорировал ее.


“Могу я что-нибудь сделать?” она спросила снова.


“Ты должен просто встать с одной стороны”, - ответил гонщик грубым тоном, неуверенно поднимаясь на ноги. Молодая женщина отступила назад, когда всадник помогал своей лошади прийти в себя, стуча копытами. Он криком заставил собаку замолчать, а затем остановился, чтобы пощупать ногу; было очевидно, что он довольно сильно ушиб ее. Я был уверен, что человек с таким суровым поведением наверняка очень зол на меня, но когда он снова заметил меня, то доброжелательно улыбнулся и широко подмигнул, приложив палец к губам, чтобы я замолчал. Я улыбнулся в ответ, и всадник повернулся лицом к молодой женщине, его брови снова изогнулись в гримасе, когда он снова вошел в роль.


Высоко в вечернем небе я услышал далекий голос, зовущий меня по имени. Голос становился все громче, и небо потемнело. Холодный воздух согрел мое лицо, когда дорожка исчезла, а лошадь, всадник, молодая женщина и собака вернулись на страницы книги, откуда они появились. Комната в музее вокруг меня померкла, а образы и запахи снова превратились в произносимое слово, когда женщина закончила предложение.


... потому что он остановился у ступеньки , с которой я только что поднялся , и сел ...


“В четверг!” - сердито воскликнула тетя Полли. “Пожалуйста, постарайся не отставать. Я буду задавать вопросы позже!”


Она взяла меня за руку и увела прочь. Я обернулся и помахал в знак благодарности японскому туристу, который добродушно улыбнулся мне в ответ.


После этого я несколько раз возвращалась в музей, но волшебство больше не срабатывало. К тому времени, когда мне исполнилось двенадцать, мой разум был слишком замкнут, я уже была молодой женщиной. Я говорил об этом только своему дяде, который глубокомысленно кивал и верил каждому слову. Я никогда никому больше не рассказывал. Обычным взрослым не нравится, когда дети говорят о вещах, в которых им отказывают их собственные серые умы.


С возрастом я начал сомневаться в достоверности собственной памяти, пока к своему восемнадцатилетию не списал ее на плод чересчур активного воображения. Повторное появление Рочестера возле квартиры Стикса той ночью только сбило с толку. Реальность, безусловно, начинала меняться.


OceanofPDF.com

7.

Корпорация "Голиаф"


... Никто не станет спорить, что мы в долгу перед корпорацией "Голиаф". Они помогли нам восстановиться после Второй войны, и об этом не следует забывать. Однако в последнее время кажется, что корпорация "Голиаф" далека от своих обещаний справедливости и альтруизма. Сейчас мы находимся в неудачном положении , продолжая выплачивать долг , который уже давно выплачен — с процентами . . .


Выступление в парламенте английского скептика- Голиафа

САМЮЭЛЯ П.РИНГА


Я был на мемориальном кладбище SpecOps в Хайгейте и смотрел на надгробие Снуда. Там было написано:


Филберт Р. Снуд

Прекрасный оперативник, отдавший свои

годы службе.

Время никого не ждет SO-12 и SO-5

1953-1985


Говорят, работа старит — и Филберт сильно постарел. Возможно, это было к лучшему, что он не позвонил после аварии. Это не могло сработать, и расставание, когда оно произошло — а оно наверняка произошло бы — могло быть слишком болезненным. Я положила маленький камень на его надгробие и попрощалась с ним.


“Тебе повезло”, - сказал голос. Я обернулся и увидел невысокого мужчину в дорогом костюме, сидящего на скамейке напротив.


“Прошу прощения?” Спросила я, ошеломленная вторжением в мои мысли. Невысокий мужчина улыбнулся и пристально посмотрел на меня.


“Я хотел бы поговорить с вами об Ашероне, мисс Нонетот”.


“Это одна из рек, которые текут в подземный мир”, - сказал я ему. “Попробуй в местной библиотеке раздел "Греческая мифология”".


“Я имел в виду человека”.


Я уставился на него на мгновение, пытаясь понять, кто он такой. На голове у него была маленькая шляпа в виде свиного пуха, закрепленная на круглой голове, подстриженной ежиком, как теннисный мяч. Черты его лица были резкими, губы тонкими, и его нельзя было назвать привлекательным человеком. Он щеголял тяжелыми золотыми украшениями и бриллиантовой булавкой для галстука, которая мерцала, как звезда. Его ботинки из лакированной кожи были обтянуты белыми гетрами, а из жилетного кармана свисала золотая цепочка от часов. Он был не один. Рядом с ним стоял молодой человек, также в темном костюме с выпуклостью там, где должен быть пистолет. Я был настолько погружен в свои мысли, что не заметил их приближения. Я подумал, что это отдел внутренних расследований SpecOps или что-то в этом роде; Я предположил, что Фланкер и Компания еще не закончили со мной.


“Аид мертв”, - просто ответила я, не желая ввязываться в это дело.


“Похоже, ты так не думаешь”.


“Да, ну, мне дали отпуск на шесть месяцев из-за стресса, связанного с работой. Психиатр считает, что я страдаю синдромом ложной памяти и галлюцинациями. На вашем месте я бы не верил ничему, что говорю, включая то, что я вам только что сказал.”


Маленький человечек снова улыбнулся, продемонстрировав большой золотой зуб.


“Я не верю, что вы вообще страдаете от стресса, мисс Нонетот. Я думаю, вы в таком же здравом уме, как и я. Если бы кто-то, кто пережил Крым, полицию, а затем восемь лет сложной работы в LiteraTec, пришел ко мне и сказал, что Аид все еще жив, я бы к ним прислушался ”.


“А кем бы вы могли быть?”


Он протянул мне карточку с золотым обрезом и темно-синим логотипом корпорации "Голиаф", выбитым на ней.


“Меня зовут Шитт”, - ответил он. “Джек Шитт”.


Я пожал плечами. Карточка сообщила мне, что он был главой службы внутренней безопасности "Голиафа", теневой организации, которая находилась далеко за пределами правительства; по конституционному декрету они ни перед кем не отчитывались. У корпорации "Голиаф" были почетные члены в обеих палатах и финансовые консультанты в Казначействе. Судебная власть была широко представлена людьми из "Голиафа" в отборочной комиссии судей Высокого суда, и в большинстве крупных университетов на факультете проживал надзиратель "Голиафа". Никто никогда не замечал, насколько сильно они повлияли на управление страной, что, возможно, показывает, насколько хороши они были в этом. Тем не менее, несмотря на всю внешнюю благожелательность "Голиафа", были высказывания несогласия по поводу сохранения привилегий Корпорации. Их государственные служащие не избирались народом или правительством, и их деятельность закреплена в уставе. Это был смелый политик, который осмелился выразить беспокойство.


Я сел рядом с ним на скамейку запасных. Он отпустил своего приспешника.


“Итак, чем вас заинтересовал Гадес, мистер Шитт?”


“Я хочу знать, жив он или мертв”.


“Вы читали отчет коронера, не так ли?”


“Это только сказало мне, что человек такого же роста, как Аид, с его телосложением и зубами сгорел в машине. Аид выбирался из передряг и похуже. Я прочитал ваш отчет; гораздо интереснее. Понятия не имею, почему эти клоуны из SO-1 отклонили его сразу. После смерти Тэмворта ты единственный оперативник, который что-то знает о нем. Меня не особо волнует, по чьей вине это произошло той ночью. Что я хочу знать, так это следующее: что Ашерон собирался делать с рукописью Мартина Чезлвита?”


“Возможно, вымогательство?” Я рискнул.


“Возможно. Где она сейчас?”


“Разве это было не с ним?”


“Нет”, - спокойно ответил Шитт. “В своих показаниях вы сказали, что он взял его с собой в кожаном футляре. В сгоревшей машине не было обнаружено никаких следов. Если он выжил, то и рукопись тоже ”.


Я непонимающе посмотрела на него, гадая, к чему все это клонится.


“Тогда, должно быть, он передал ее сообщнику”.


“Возможно. Рукопись может стоить до пяти миллионов на черном рынке, мисс Нонетот. Большие деньги, вы не находите?”


“Что ты предлагаешь?” Резко спросила я, мое раздражение нарастало.


“Вообще ничего; но ваши показания и труп Ашерона на самом деле не сходятся, не так ли? Вы сказали, что застрелили его после того, как он убил молодого офицера ”.


“Его звали Снуд”, - многозначительно сказала я.


“Кто бы это ни был. Но на обгоревшем трупе не было огнестрельных ранений, несмотря на то, что вы много раз стреляли в него, когда он был замаскирован под Бакетта или старуху ”.


“Ее звали миссис Гримсуолд”.


Я уставился на него. Шитт продолжил.


“Я видел расплющенные пули. Вы получили бы тот же эффект, если бы выпустили их в стену ”.


“Если у тебя есть что сказать, почему бы тебе не перейти к делу?”


Шитт отвинтил крышку термоса и предложил его мне. Я отказался; он налил себе выпить и продолжил:


“Я думаю, вы знаете больше, чем говорите. У нас есть только ваши слова о событиях той ночи. Скажите мне, мисс Нонетот, для чего Аид планировал использовать рукопись?”


“Я же сказал тебе: понятия не имею”.


“Тогда почему ты собираешься работать литератором в Суиндоне?”


“Это было все, что я смог достать”.


“Это неправда. Ваша работа неизменно оценивается выше среднего, и в вашем послужном списке указано, что вы не возвращались в Суиндон в течение десяти лет, несмотря на то, что ваша семья живет там. В примечании, приложенном к вашему досье, говорится о "романтической напряженности’. Проблемы с мужчиной в Суиндоне? ”


“Не твое дело”.


“В моей работе я нахожу очень мало того, что не касается меня. Есть множество других вещей, которые могла бы сделать женщина с твоими талантами, но возвращаться в Суиндон? Что-то подсказывает мне, что у тебя есть другой мотив. ”


“Действительно ли все это написано в моем досье?”


“Это так”.


“Какого цвета мои глаза?”


Шитт проигнорировал меня и сделал глоток кофе.


“Колумбийский. Лучший. Ты думаешь, Гадес жив, Следующий. Я думаю, у вас есть идея, где он, и я готов предположить, что он в Суиндоне, и именно поэтому вы едете туда. Я прав?”


Я посмотрела ему прямо в глаза.


“Нет. Я просто иду домой, чтобы разобраться в себе”.


Джека Шитта это не убедило.


“Я не верю, что существует такая вещь, как стресс, Next. Есть только слабые и сильные люди. Только сильные люди выживают, такие люди, как Аид. Ты сильный человек ”.


Он сделал паузу.


“Если передумаешь, можешь позвонить мне. Но предупреждаю. Я буду внимательно следить за тобой ”.


“Делайте, что хотите, мистер Шитт, но у меня есть к вам вопрос”.


“Да?”


“Какой ваш интерес к Аиду?”


Джек Шитт снова улыбнулся.


“Боюсь, это засекречено, мисс Нонетот. Добрый день”.


Он приподнял шляпу, встал и ушел. Черный "Форд" с затемненными стеклами затормозил у кладбища и быстро увез его прочь.


Я сидел и думал. Я солгал полицейскому психиатру, сказав, что гожусь для работы, и солгал Джеку Шитту, сказав, что это не так. Если Голиаф интересовался Аидом и рукописью Чезлвита, это могло быть только ради финансовой выгоды. Корпорация "Голиаф" была для альтруизма тем же, чем Чингисхан был для мягкой мебели. Для "Голиафа" деньги были на первом месте, и никто не доверял им дальше, чем они могли ими швыряться. Возможно, они восстановили Англию после Второй войны, возможно, они восстановили экономику. Но рано или поздно обновленной нации пришлось встать на ноги, и Голиаф теперь воспринимался не столько как доброжелательный дядя, сколько как деспотичный отчим.


OceanofPDF.com

8.

Дирижабль в Суиндон


. . . Нет смысла тратить хорошие деньги на поиск двигателя, который может приводить в движение самолеты без пропеллеров. Что вообще не так с дирижаблями? Они поддерживали человечество более ста относительно безаварийных лет , и я не вижу причин ставить под сомнение их популярность . . .


Член конгресса Келли, выступающая против парламентского

финансирования разработки нового вида двигателя,

август 1972 г.


ВЗЯЛя маленький двадцатиместный дирижабль в Суиндон. Он был заполнен только наполовину, и резкий попутный ветер позволил нам хорошо провести время. Поезд обошелся бы дешевле, но, как и многие люди, я люблю летать на газовом баллоне. Когда я была маленькой девочкой, родители взяли меня с собой на огромном дирижабле класса clipper в Африку. Мы медленно пролетели через Францию, пролетели над Эйфелевой башней, мимо Лиона, остановились в Ницце, затем путешествовали по сверкающему Средиземному морю, махая рыбакам и пассажирам океанских лайнеров, которые махали в ответ. Мы остановились в Каире после того, как с бесконечной грацией обогнули пирамиды, капитан умело управлял "левиафаном", умело используя двенадцать полностью ориентируемых винтов. Три дня спустя мы продолжили движение вверх по Нилу до Луксора, где сели на круизный лайнер, чтобы вернуться к побережью. Здесь мы поднялись на борт "Руритании", чтобы вернуться в Англию через Гибралтарский пролив и Бискайский залив. Неудивительно, что я старался возвращаться к приятным воспоминаниям своего детства так часто, как только мог.


“Журнал, мэм?” - спросил стюард.


Я отказался. Журналы о дирижаблях в полете всегда были скучными, и я был вполне счастлив просто наблюдать, как английский пейзаж проплывает подо мной. Был чудесный солнечный день, и дирижабль с жужжанием пронесся мимо маленьких пушистых облаков, которые украшали небо, как стадо воздушных овец. Чилтерны поднялись нам навстречу, а затем исчезли, когда мы пронеслись мимо Уоллингфорда, Дидкота и Вэнтеджа. Белая лошадь Уффингтона проплывала подо мной, навевая воспоминания о пикниках и ухаживаниях. Лондэн и я часто бывали там.


“Следующий капрал?” — спросил знакомый голос. Я обернулся и увидел мужчину средних лет, стоящего в проходе с полуулыбкой на лице. Я сразу понял, кто это, хотя мы не встречались двенадцать лет.


“Майор!” — ответил я, слегка напрягшись в присутствии человека, который когда-то был моим начальником. Его звали Фелпс, и я находился под его командованием в тот день, когда легкобронированная бригада по ошибке напоролась на русские орудия, когда они пытались отразить атаку на Балаклаву. Я был водителем бронетранспортера под командованием Фелпса; это было не самое счастливое время.


Дирижабль начал медленный спуск в Суиндон.


“Как у тебя дела, Нонетот?” - спросил он, наше прошлое общение диктовало то, как мы разговаривали друг с другом.


“У меня все хорошо, сэр. Вы?”


“Не могу пожаловаться”. Он рассмеялся. “Ну, я мог бы, но это ни к чему хорошему не привело бы. Чертовы дураки произвели меня в полковники, разве ты этого не знаешь”.


“Поздравляю”, - сказал я немного неловко.


Стюард попросил нас пристегнуть ремни безопасности, и Фелпс сел рядом со мной и защелкнул пряжку. Он продолжал говорить, немного понизив голос.


“Я немного обеспокоен Крымом”.


“А кто нет?” - Возразил я, задаваясь вопросом, изменил ли Фелпс свою политику с момента нашей последней встречи.


“Вполне. Эти джонни из ООН суют свой нос туда, где им не рады. Все эти жизни кажутся потраченными впустую, если мы вернем их сейчас ”.


Я вздохнул. Его политика не изменилась, и я не хотел ссор. Я хотел, чтобы война закончилась почти сразу, как только я туда попал. Это не вписывалось в мои представления о том, какой должна быть справедливая война. Вытеснение нацистов из Европы было справедливым. Борьба за Крымский полуостров была ничем иным, как ксенофобской гордыней и ошибочным патриотизмом.


“Как рука?” Я спросил.


Фелпс показал мне левую руку, похожую на живую. Он повернул запястье, а затем пошевелил пальцами. Я был впечатлен.


“Замечательно, не правда ли?” - сказал он. “Они принимают импульсы от сенсорной штуковины, прикрепленной к мышцам предплечья. Если бы я потерял эту проклятую штуковину выше локтя, я бы выглядел как настоящий Чарли ”.


Он сделал паузу на мгновение и вернулся к своей первой теме.


“Я немного обеспокоен тем, что под давлением общественности правительство может прекратить работу перед началом наступления”.


“Оскорбительно?”


Полковник Фелпс улыбнулся.


“Конечно. У меня есть друзья выше, которые говорят мне, что это всего лишь вопрос нескольких дней, прежде чем прибудет первая партия новых плазменных винтовок. Как вы думаете, русские смогут защитить себя от Стонка?”


“Честно говоря, нет; это если только у них нет своей собственной версии”.


“Ни за что. Goliath - самая передовая оружейная компания в мире. Поверьте мне, я надеюсь так же сильно, как и the next man, что нам никогда не придется ее использовать, но Stonk - это то место, которого ждал этот конфликт ”.


Он порылся в своем портфеле и вытащил брошюру.


“Я путешествую по Англии с выступлениями в поддержку Крыма. Я бы хотел, чтобы вы поехали со мной”.


“Я действительно не думаю —” - начала я, все равно взяв брошюру.


“Ерунда!” - ответил полковник Фелпс. “Как здоровый и успешный ветеран кампании, вы обязаны отдать голос тем, кто принес себя в жертву. Если мы вернем полуостров, каждая из этих жизней будет потеряна напрасно ”.


“Я думаю, сэр, что эти жизни уже потеряны, и никакое решение, которое мы можем принять в каком-либо направлении, не сможет этого изменить”.


Он притворился, что не слышит, и я погрузился в молчание. Яростная поддержка полковником Фелпсом конфликта была его способом справиться с катастрофой. Был отдан приказ атаковать то, что, как нам сказали, будет “символическим сопротивлением”, но оказалось сосредоточенной российской полевой артиллерией. Фелпс ехал на бронетранспортере снаружи, пока русские не открыли огонь из всего, что у них было; разрыв снаряда оторвал ему предплечье и посыпал спину шрапнелью. Мы погрузили на него столько других солдат, сколько смогли, и поехали обратно к английским позициям на авианосце "холмик стонущего человечества". Я вернулся в бойню вопреки приказу, проезжая среди разбитой брони в поисках выживших. Из семидесяти шести БТР и легких танков, которые двинулись навстречу русским орудиям, вернулись только две машины. Из 534 задействованных солдат 51 выжил, только 8 из них полностью не пострадали. Одним из погибших был Антон Нонетот, мой брат. Катастрофа даже не начинает описываться.


К счастью для меня, вскоре после этого дирижабль пришвартовался, и я смогла избежать встречи с полковником Фелпсом в зале ожидания аэродрома. Я забрала свой чемодан из отдела выдачи багажа и оставалась запертой в женском туалете, пока не подумала, что он ушел. Я разорвал его листовку на мелкие кусочки и спустил их в унитаз. Когда я вышел, зал ожидания аэродрома был пуст. Это было больше, чем требовалось при том количестве транспорта, которое прибыло в город; грязно-белый слон, который отражал разбитые надежды градостроителей Суиндона. В вестибюле снаружи было так же пустынно, за исключением двух студентов, державших плакат против крымской войны. Они слышали о прибытии Фелпса и надеялись, что смогут отвратить его от провоенной кампании. У них было два шанса: толстый и тонкий.


Они посмотрели на меня, и я быстро отвернулся. Если они знали, кто такой Фелпс, то вполне могли знать и меня. Я оглядел пустой пункт выдачи. Я разговаривал по телефону с Виктором Аналогией, главой суиндонского LiteraTecs, и он предложил прислать за мной машину. Она не прибыла. Было жарко, поэтому я сняла куртку. На Tannoy появилась зацикленная запись, призывающая несуществующих водителей не парковаться в пустынной белой зоне, и мимо прошел скучающего вида рабочий и вернул несколько тележек. Я сел рядом с аппаратом для озвучивания воли в дальнем конце зала. Когда я в последний раз был в Суиндоне, парк дирижаблей представлял собой просто заросшее травой поле с ржавой мачтой. Я догадался, что многое другое тоже изменилось.


Я подождал пять минут, затем встал и нетерпеливо прошелся взад-вперед. Машина для произнесения воли, официально известная как торговый автомат с монологом Шекспира, принадлежала Ричарду III. Это была простая коробка, верхняя половина которой была застеклена, а внутри находился реалистичный манекен, видимый выше пояса в подходящей одежде. Машина выдавала короткий отрывок из Шекспира за десять пенсов. Их не производили с тридцатых годов, и теперь они были чем-то вроде раритета; Грубый вандализм и отсутствие квалифицированных специалистов по техническому обслуживанию ускорили их гибель.


Я достал десятипенсовую монету и вставил ее. Изнутри послышалось тихое жужжание и щелканье, когда машина набрала скорость. Когда я был маленьким, на углу Коммершиал-роуд стояла версия "Гамлета". Мы с братом приставали к матери за мелочью и слушали, как манекен ссылается на вещи, которые мы на самом деле не могли понять. Он рассказывал нам о “неизведанной стране”. Мой брат в своей детской наивности сказал, что хочет посетить такое место, и он сделал это семнадцать лет спустя, в безумной гонке за тысячу шестьсот миль от дома, слыша только рев двигателей и тук-тук-тук русских орудий.


Добивались ли когда-нибудь расположения женщины в этом юморе? - спросил манекен, безумно закатив глаза, подняв палец в воздух и раскачиваясь из стороны в сторону.


Побеждала ли когда-нибудь женщина в этом юморе?


В ней сделана пауза для пущего эффекта.


Она будет у меня, но я не задержу ее надолго . . .


“Извините?”


Я поднял глаза. Один из студентов подошел и тронул меня за руку. На лацкане его пиджака красовался значок мира, а на крупном носу ненадежно сидело пенсне.


“Ты следующий, не так ли?”


“Следующая для чего?”


“Следующий капрал, легкобронированная бригада”.


Я потер лоб.


“Я здесь не с полковником. Это было совпадение”.


“Я не верю в совпадения”.


“Я тоже". Это совпадение, не так ли?”


Студент странно посмотрел на меня, когда к нему присоединилась его девушка. Он сказал ей, кто я такой.


“Ты был тем, кто вернулся,” - восхитилась она, как будто я был редким чучелом попугая. “Это было против прямого приказа. Они собирались отдать тебя под трибунал.”


“Ну, они этого не сделали, не так ли?”


“Не тогда, когда Сова в воскресенье пронюхала о вашей истории. Я читал ваши показания на следствии. Вы против войны ”.


Двое студентов посмотрели друг на друга так, словно не могли поверить в свою удачу.


“Нам нужен кто-то, кто выступит на митинге полковника Фелпса”, - сказал молодой человек с большим носом. “Кто-то с другой стороны. Кто-то, кто был там. Кто-то влиятельный. Не могли бы вы сделать это для нас?”


“Нет”.


“Почему бы и нет?”


Я огляделся, чтобы посмотреть, не прибыл ли каким-то чудом мой лифт. Его не было.


... Кого я, продолжала манекенщица, примерно три месяца спустя пырнула ножом в приступе гнева в Тьюксбери?


“Послушайте, ребята, я бы хотел вам помочь, но не могу. Я потратил двенадцать лет, пытаясь забыть. Поговорите с каким-нибудь другим ветеринаром. Нас тысячи”.


“Не похоже на вас, мисс Нонетот. Вы пережили атаку. Вы вернулись, чтобы вызволить своих павших товарищей. Один из пятидесяти одного. Ваш долг выступить от имени тех, кто этого не сделал.”


“Чушь собачья. Мой долг перед самим собой. Я пережил это обвинение и с тех пор живу с этим каждый божий день. Каждую ночь я спрашиваю себя: почему я? Почему я выжил, а другие, даже мой брат, умерли? На этот вопрос нет ответа, и это как раз то место, где начинается боль. Я не могу тебе помочь ”.


“Тебе не обязательно говорить, ” настойчиво повторила девушка, “ но лучше, чтобы открылась одна старая рана, чем тысяча новых, а?”


“Не учи меня морали, ты, маленький засранец”, - сказал я, повысив голос.


Это произвело желаемый эффект. Она вручила мне брошюру, взяла своего парня под руку и ушла.


Я закрыл глаза. Мое сердце билось, как тук-тук-тук русской полевой артиллерии. Я не слышал, как рядом со мной остановилась патрульная машина.


“Следующий офицер?” — спросил веселый голос.


Я повернулся и благодарно кивнул, взял свой кейс и подошел. Полицейский в машине улыбнулся мне. У него были длинные волосы, заплетенные в дреды, и чересчур большие темные очки. Его форма была расстегнута у воротника, что было нехарактерно для офицера спецподразделения, и на нем было изрядное количество украшений, что также строго противоречило рекомендациям спецподразделения.


“Добро пожаловать в Суиндон, офицер! Город, где все может случиться и, вероятно, случится!”


Он широко улыбнулся и ткнул большим пальцем в заднюю часть машины.


“Багажник открыт”.


В багажнике было много железных кольев, несколько молотков, большое распятие, кирка и лопата. Кроме того, в воздухе витал затхлый запах плесени и давно умерших вещей — я поспешно бросила туда сумку и захлопнула крышку багажника. Я обошла машину к пассажирской двери и села внутрь.


“ Дерьмо!” — вскрикнул я, внезапно заметив, что сзади, расхаживая по задним сиденьям за прочной сетчатой ширмой, сидел большой сибирский волк. Офицер громко рассмеялся.


“Не обращайте внимания на щенка, мэм! Офицер Next, я бы хотел познакомить вас с мистером Миклом. Мистер Микл, это офицер Next ”.


Он говорил о волке. Я уставилась на волка, который в ответ уставился на меня с напряженностью, которая меня смутила. Полицейский расхохотался как ненормальный и рванул с места, накренившись и взвизгнув шинами. Я и забыл, каким странным может быть Суиндон.


Когда мы отъезжали, машина, Говорящая по Воле, замолчала, произнося последнюю часть своего монолога самой себе:


... Свети, ясное солнышко, пока я не куплю зеркало, чтобы я мог видеть свою тень, проходя мимо.


Раздался щелчок и жужжание, а затем манекен резко остановился, снова оставаясь безжизненным до следующей монеты.


“Прекрасный день”, - прокомментировал я, когда мы тронулись в путь.


“Каждый день прекрасен, мисс Нонетот. Меня зовут Стокер—”


Он выехал на объездную дорогу Страттона.


“—SpecOps-17: операции по уничтожению вампиров и оборотней. Они называют нас сосунками и кусачими. Мои друзья зовут меня Спайк. Ты, ” добавил он с широкой улыбкой, “ можешь называть меня Спайк.


В качестве объяснения он постучал молотком и колом, которые были прикреплены к сетчатой перегородке.


“Как вас называют, мисс Нонетот?”


“Четверг”.


“Рад познакомиться с вами, Четверг”.


Он протянул огромную руку, которую я с благодарностью пожала. Он мне сразу понравился. Он прислонился к дверному косяку, чтобы насладиться прохладным бризом, и отбивал ритм по рулю. Из недавней царапины на его шее сочилось небольшое количество крови.


“У тебя идет кровь”, - заметил я.


Спайк стер ее рукой.


“Это ерунда. Он дал мне немного побороться!”


Я снова заглянул на заднее сиденье. Волк сидел, почесывая ухо задней лапой.


“— но у меня иммунизация против ликантропии. Мистер Микл просто не хочет принимать свои лекарства. А вы, мистер Микл?”


Волк навострил уши, когда последние остатки человека в нем вспомнили его имя. Он начал задыхаться от жары. Спайк продолжил:


“Позвонили его соседи. Все кошки по соседству пропали; Я нашел его роющимся в мусорных баках за SmileyBurger. Он пройдет курс лечения, снова превратится и снова будет на улицах к пятнице. Мне сказали, что у него есть права. Что у тебя за должность?”


“Я ... э-э ... присоединяюсь к SpecOps-27”.


Спайк снова громко рассмеялся.


“Литтек!? Всегда приятно познакомиться с кем-то, у кого так мало средств, как у меня. В этом офисе есть несколько хороших лиц. Ваш шеф - Виктор Аналогия. Пусть вас не вводят в заблуждение его седые волосы — он остер как нож. Все остальные работают на раз. Немного лоснящийся зад и немного слишком умен для меня, но так и есть. Куда я тебя веду?”


“Отель Финис”.


“Впервые в Суиндоне?”


“К сожалению, нет”, - ответил я. “Это мой родной город. Я служил здесь в регулярных войсках до 75-го. Ты?”


“Валлийский пограничник в течение десяти лет. В 79-м я попал в какую-то темноту в Освестри и обнаружил, что у меня талант к такого рода дерьму. Я переехал сюда из Оксфорда, когда два склада объединились. Вы смотрите на единственного стейкера к югу от Лидса. У меня свой офис, но там очень одиноко. Знаете ли вы кого—нибудь, кто умеет обращаться с молотком?-”


“Боюсь, что нет”, - ответил я, задаваясь вопросом, почему кто-то сознательно желает сражаться с высшими силами тьмы за базовую зарплату спецоператора, “но если я кого-нибудь встречу, я дам вам знать. Что случилось с Чесни? Он руководил отделом, когда я был здесь в последний раз.”


Обычно яркое лицо Спайка омрачилось, и он глубоко вздохнул.


“Он был хорошим другом, но ушел в тень. Стал слугой темного. Мне пришлось выслеживать его самому. Спайк-н’декап был легкой частью. Сложнее всего было рассказать об этом его жене — она была не в восторге.”


“Думаю, я бы тоже немного разозлился”.


“В любом случае, ” продолжил Спайк, почти сразу приободрившись, “ тебе не обязательно говорить мне всякую хрень, но что делает симпатичный спец, присоединяясь к Swindon Litera Tec?”


“В Лондоне у меня были неприятности”.


“А”, - понимающе ответил Спайк.


“Я тоже кое-кого ищу”.


“Кто?”


Я посмотрела на него и приняла мгновенное решение. Если бы я могла доверять кому-либо, я могла бы доверять Спайку.


“Аид”.


“Ашерон? Прямая линия, сестра. Тост за мужчину. Разбился и сгорел на J-двенадцать из четырех ”.


“Так нам внушают. Если ты что—нибудь услышишь?”


“Без проблем, в четверг”.


“И мы можем оставить это между нами?”


Он улыбнулся.


“После ставок секреты - это то, что у меня получается лучше всего”.


“Подожди—”


Я заметил ярко раскрашенный спортивный автомобиль на стоянке подержанных автомобилей на другой стороне дороги. Спайк сбросил скорость.


“Как дела?”


“Мне ... э-э ... нужна машина. Ты можешь подбросить меня туда?”


Спайк выполнил незаконный разворот, в результате чего следующий автомобиль резко затормозил и вылетел поперек дороги. Водитель начал сыпать оскорблениями, пока не увидел, что это черно-белая спецодежда, затем мудро промолчал и поехал дальше. Я забрала свою сумку.


“Спасибо, что подвезли. Скоро увидимся”.


“Нет, если я увижу тебя первым!” - сказал Спайк. “Я посмотрю, что смогу раскопать о твоем пропавшем друге”.


“Я был бы признателен за это. Спасибо”.


“До свидания”.


“Пока”.


“Приветствую”, - произнес робкий голос сзади. Мы оба обернулись и посмотрели в заднюю часть машины. Мистер Микл снова изменился. Худой, довольно жалкого вида мужчина сидел на заднем сиденье, совершенно голый и очень перепачканный. Его руки были скромно прижаты к гениталиям.


“Мистер Микл! С возвращением!” - сказал Спайк, широко улыбаясь, и добавил укоризненным тоном: “Вы не принимали таблетки, не так ли?”


Мистер Микл печально покачал головой.


Я снова поблагодарила Спайка. Когда он отъезжал, я увидела, как мистер Микл немного глупо машет мне через заднее стекло. Спайк совершил еще один разворот, из-за чего вторая машина резко затормозила, и скрылся.


Я уставился на спортивную машину в первом ряду парковки под баннером с надписью "ВЫГОДНАЯ СДЕЛКА". Ошибки быть не могло. Машина определенно была той, что предстала передо мной в больничной палате. И я был за рулем. Это я сам сказал мне приехать в Суиндон. Это я сам сказал себе, что Ашерон не умер. Если бы я не приехал в Суиндон, то не увидел бы машину и не смог бы ее купить. Особого смысла в этом не было, но то немногое, что я знал, так это то, что она должна быть у меня.


“Могу я вам чем-нибудь помочь, мадам?” - спросил жирный продавец, появившийся почти из ниоткуда, нервно потирая руки и сильно потея на жаре.


“Эта машина. Как давно она у вас?”


“356 Speedster? Около шести месяцев”.


“Бывал ли он когда-нибудь в Лондоне за это время?”


“Лондон?” - слегка озадаченно переспросил продавец. “Вовсе нет. Почему?”


“Без причины. Я возьму это”.


Продавец выглядел слегка шокированным.


“Вы уверены? Не хотите ли что-нибудь более практичное? У меня есть хороший выбор "Бьюиков", которые только что поступили. Бывший "Голиаф”, но с небольшим пробегом, знаете ли ..."


“Вот эта”, - твердо сказал я.


Продавец неловко улыбнулся. Машина явно продавалась по бросовой цене, и они не стали придавать этому значения. Он пробормотал что-то невнятное и поспешил за ключами.


Я сидел внутри. Интерьер был в высшей степени спартанским. Я никогда не думал, что меня очень интересуют автомобили, но этот был другим. Она бросалась в глаза необычной раскраской в красный, синий и зеленый цвета, но мне она сразу понравилась. Продавец вернулся с ключами, и машина завелась со второго оборота. Он оформил необходимые документы, и полчаса спустя я выехал со стоянки на дорогу. Машина быстро набирала скорость, из выхлопной трубы доносился скрежет. На расстоянии пары сотен ярдов мы были неразлучны.


OceanofPDF.com

9.

Следующая Семья


... Я родился в четверг, отсюда и название. Мой брат родился в понедельник, и они назвали его Антоном — поди разберись. Мою мать звали Среда, но она родилась в воскресенье — я не знаю почему, — а у моего отца вообще не было имени — ХроносТража стерла его личность и существование после того, как он стал изгоем. По сути, его вообще не существовало. Это не имело значения. Он всегда был для меня отцом . . .


—

Следующий ЧЕТВЕРГЖизнь в спецоперациях


ВЗЯЛя свою новую машину, чтобы прокатиться за город с опущенным верхом; порывистый воздух был прохладной передышкой после летней жары. Знакомый пейзаж изменился не сильно; он был все таким же красивым, каким я его помнил. Суиндон, с другой стороны, сильно изменился. Город расширился вширь. Легкая промышленность вышла за пределы города, выросли финансовые стеклянные башни в центре. Соответственно расширился жилой район; сельская местность была намного дальше от центра города.


Был вечер, когда я подъехал к простому полуразрушенному дому на улице, где было сорок или пятьдесят точно таких же домов. Я поднял капот и запер машину. Здесь я выросла; моей спальней было окно над входной дверью. Дом постарел. Окрашенные оконные рамы выцвели, а облицовка из гальки, казалось, отошла от стены в нескольких местах. Я с некоторым трудом толкнул входную калитку, так как за ней было сильное сопротивление, а затем снова закрыл ее с таким же усилием, тяжело дыша и обливаясь потом — задача усложнялась множеством дронтов, которые нетерпеливо собрались вокруг, чтобы посмотреть, кто это, а затем взволнованно захлопали, когда поняли, что это кто-то смутно знакомый.


“Привет, Мордакай!” - Сказал я старшему, который наклонился и подпрыгнул в знак приветствия. После этого все они хотели, чтобы вокруг них поднялся шум, поэтому я немного задержался и пощекотал их под подбородками, пока они с любопытством шарили у меня в карманах в поисках зефира, перед которым дронты находят особенно неотразимым.


Моя мама открыла дверь, чтобы посмотреть, из-за чего шум, и побежала по дорожке мне навстречу. Дронты благоразумно разбежались, поскольку моя мама может быть опасна не только при быстрой ходьбе. Она крепко обняла меня. Я с благодарностью ответил на это.


“Четверг!” — сказала она, ее глаза заблестели. “Почему ты не сказал нам, что придешь?”


“Это был сюрприз, мам. У меня назначение в город”.


Она несколько раз навещала меня в больнице и восхитительно отвлекала меня всеми подробностями гистерэктомии Марго Вишлер и сплетнями из Федерации женщин.


“Как рука?”


“Иногда она может быть немного жесткой, и когда я сплю на ней, она полностью немеет. Сад выглядит мило. Можно мне войти?”


Моя мама извинилась и проводила меня до двери, взяв мою куртку и повесив ее в гардероб. Она неловко посмотрела на автоматический пистолет в моей наплечной кобуре, поэтому я засунул его в сумку. Вскоре я заметил, что дом был точно таким же: тот же беспорядок, та же мебель, тот же запах. Я остановился, чтобы осмотреться, оценить все это и окунуться в безопасность приятных воспоминаний. Последний раз я была по-настоящему счастлива в Суиндоне, и этот дом был центром моей жизни на протяжении двадцати лет. В мой разум закралось сомнение в разумности того, что я вообще уехала из города.


Мы прошли в гостиную, все еще небогато оформленную в коричневых и зеленых тонах и выглядящую как музей велюра. Фотография моего прощального парада в полицейском училище стояла на каминной полке вместе с другой фотографией, на которой мы с Антоном в военной форме улыбаемся под палящим солнцем крымского лета. На диване сидела пожилая пара, которая была занята просмотром телевизора.


“Полли!—Майкрофт!—Посмотри, кто это!”


Моя тетя отреагировала благосклонно, поднявшись мне навстречу, но Майкрофту было интереснее смотреть, как назови этот фрукт! по телевизору. Он рассмеялся глупым фыркающим смехом над неудачной шуткой и приветственно помахал в мою сторону, не поднимая глаз.


“Привет, Четверг, дорогая,” - сказала моя тетя. “Осторожно, я вся накрашена”.


Мы тыкались друг в друга щеками и издавали звуки ммуууах. От моей тети сильно пахло лавандой, и на ней было столько косметики, что даже добрая королева Бесс была бы шокирована.


“Ты в порядке, тетя?”


“Лучше и быть не может”. Она больно пнула мужа в лодыжку. “Майкрофт, это твоя племянница”.


“Привет, любимая”, - сказал он, не поднимая глаз, потирая ногу. Полли понизила голос.


“Это так беспокоит. Все, что он делает, это смотрит телевизор и возится в своей мастерской. Иногда мне кажется, что дома вообще никого нет”.


Она пристально посмотрела ему в затылок, прежде чем вернуть свое внимание ко мне.


“Останешься надолго?”


“Ее разместили здесь”, - вставила моя мать.


“Ты похудела?”


“Я тренируюсь”.


“У тебя есть парень?”


“Нет”, - ответил я. Следующим они спросят меня о Лондэне.


“Ты звонил Лондэну?”


“Нет, у меня нет. И я не хочу, чтобы ты тоже”.


“ Такой славный парень. Жаба написал фантастическую рецензию на его последнюю книгу "Жили-были негодяи". Вы это читали?”


Я проигнорировал ее.


“Есть новости от отца?” - Спросила я.


“Ему не понравилась лиловая краска в спальне”, - сказала моя мать. “Я не могу понять, почему ты предложила это!”


Тетя Полли подозвала меня поближе и прошипела что-то неуловимо и очень громко мне на ухо:


“Тебе придется извинить свою маму; она думает, что твой отец спутался с другой женщиной!”


Мама извинилась под неубедительным предлогом и поспешно вышла из комнаты.


Я нахмурился.


“Что за женщина?”


“Кое-кого, с кем он познакомился на работе — леди Эмму, такую-то”.


Я вспомнил последний разговор с папой; материал о Нельсоне и французских ревизионистах.


“Эмма Гамильтон?”


Моя мама просунула голову в дверь из кухни.


“Ты ее знаешь?” - спросила она обиженным тоном.


“Не лично. Я думаю, что она умерла в середине девятнадцатого века”.


Моя мать прищурила глаза.


“Эта старая уловка”.


Она взяла себя в руки и выдавила лучезарную улыбку.


“Ты останешься на ужин?”


Я согласился, и она отправилась на поиски курицы, из которой можно было бы выжать весь вкус, забыв на мгновение о своем гневе на папу. Майкрофт, когда представление закончилось, прошаркал на кухню в сером кардигане на молнии и с экземпляром журнала New Splicer в руках.


“Что у нас на ужин?” спросил он, мешая. Тетя Полли посмотрела на него, как на избалованного ребенка.


“Майкрофт, вместо того, чтобы слоняться без дела, почему бы тебе не потратить время четверга и не показать ей, чем ты занимался в своей мастерской?”


Майкрофт посмотрел на нас обоих с отсутствующим выражением лица. Он пожал плечами и поманил меня к задней двери, сменив тапочки на резиновые сапоги, а кардиган - на действительно ужасный клетчатый пиджак.


“Тогда пошли, моя девочка”, - пробормотал он, прогоняя дронтов из-за задней двери, где они собрались в надежде перекусить, и зашагал к своей мастерской.


“Дядя, ты мог бы починить садовую калитку — она хуже, чем когда-либо!”


“Вовсе нет”, - ответил он, подмигнув. “Каждый раз, когда кто-то входит или выходит, он вырабатывает достаточно энергии, чтобы включить телевизор на час. Что-то я тебя не видел в последнее время. Тебя не было дома?”


“Ну да, десять лет”.


Он посмотрел на меня поверх очков с некоторым удивлением.


“Правда?”


“Да. Оуэнс все еще с тобой?”


Оуэнс был ассистентом Майкрофта. Он был старым парнем, который был с Резерфордом, когда тот расщеплял атом; Майкрофт и он вместе учились в школе.


“Немного трагично, Четверг. Мы разрабатывали машину, которая использовала яичный белок, тепло и сахар для синтеза метанола, когда скачок напряжения вызвал взрыв. У Оуэнса было безе. К тому времени, как мы его скинули, у бедняги уже истек срок годности. Теперь мне помогает Полли ”.


Мы прибыли в его мастерскую. Бревно с воткнутым в него топором было единственным, что удерживало дверь закрытой. Майкрофт нащупал выключатель, и лампочки загорелись, наполнив мастерскую резким флуоресцентным светом. Лаборатория выглядела так же, как и в прошлый раз, когда я ее видел, с точки зрения неопрятности и общей безделушки, но хитроумные приспособления были другими. Из многочисленных писем моей матери я узнал, что Майкрофт изобрел способ отправки пиццы по факсу и карандаш 2B со встроенной проверкой орфографии, но над чем он сейчас работает, я понятия не имел.


“Дядя, устройство для стирания памяти сработало?”


“Что?”


“Устройство для стирания памяти. Ты тестировал его, когда я видел тебя в последний раз”.


“Не понимаю, о чем ты говоришь, дорогая девочка. Что ты об этом думаешь?”


Большой белый "роллс-ройс" стоял в центре комнаты. Я подошел к автомобилю, пока Майкрофт постукивал по люминесцентной лампе, чтобы остановить ее мерцание.


“Новая машина, дядя?”


“Нет, нет”, - поспешно сказал Майкрофт. “Я не вожу машину. Мой друг, который берет их напрокат, сокрушался по поводу стоимости содержания двух, одного черного для похорон, а другого белого для свадеб - поэтому я придумал это. ”


Он протянул руку и повернул большую ручку на приборной панели. Раздался низкий гул, и машина медленно стала грязно-белой, серой, темно-серой и, наконец, черной.


“Это очень впечатляет, дядя”.


“Вы так думаете? В ней используется технология жидких кристаллов. Но я продвинул идею на шаг дальше. Смотрите ”.


Он повернул циферблат еще на несколько ступеней вправо, и индикатор машины стал синим, затем лиловым и, наконец, зеленым с желтыми точками.


“Одноцветные автомобили ушли в прошлое! Но это еще не все. Если я переключусь на машине по Pigmentizer как так, автомобиль должен . . . да, да, посмотри на это!”


Я с растущим изумлением наблюдал, как машина начала исчезать у меня на глазах; жидкокристаллическое покрытие имитировало серые и коричневые тона фона мастерской Майкрофта. В течение нескольких секунд автомобиль идеально вписался в фон. Я подумал о том, как весело можно было бы провести время с дорожными инспекторами.


“Я называю это автомобилем-хамелеоном; довольно забавно, ты не находишь?”


“Очень”.


Я протянул руку и коснулся теплой поверхности камуфлированного "Роллс-Ройса". Я собирался спросить Майкрофта, могу ли я установить маскировочное устройство на свой Спидстер, но опоздал; воодушевленный моим интересом, он подбежал к большому бюро на колесиках и взволнованно поманил меня к себе.


“Переводная копировальная бумага”, - объявил он, затаив дыхание, указывая на несколько стопок яркой металлической пленки. “Я называю это розеттионией. Позвольте мне продемонстрировать. Мы начнем с обычного листа бумаги, затем добавим испанскую копирку, второй листок бумаги — нужно правильно расположить их! — затем польскую копирку, еще бумаги, немецкую и еще один лист и, наконец, французскую и последний лист ... вот.”


Он перетасовал пачку и положил ее на стол, пока я придвигала стул.


“Напиши что-нибудь на первом листе. Все, что захочешь”.


“Что-нибудь есть?”


Майкрофт кивнул, и я написала: Ты видел моего дронта?


“Что теперь?”


Майкрофт выглядел торжествующим.


“Взгляни, дорогая девочка”.


Я поднял верхнюю копию и увидел там написанные моим собственным почерком слова: ¿ Ha visto mi dodo?


“Но это потрясающе!”


“Спасибо”, - ответил дядя. “Взгляните на следующую!”


Я сделал. Под копиркой на польском было написано: Гдз по шутке моего додо?


“Я работаю над иероглифами и демотикой”, - объяснил Майкрофт, когда я оторвала немецкий перевод, чтобы прочитать: Haben Sie mein Dodo gesehen? “Версия Кодекса майя была сложнее, но я совсем не умею пользоваться эсперанто. Не могу понять почему ”.


“У этого приложения будут десятки приложений!” Я с легким разочарованием оторвал последний лист, чтобы прочесть: Мой трубкозуб без па-де-нез.


“Подожди минутку, дядя. У моего трубкозуба нет носа?”


Майкрофт заглянул мне через плечо и хмыкнул.


“Вы, вероятно, недостаточно настаивали. Вы из полиции, не так ли?”


“SpecOps, на самом деле”.


“Тогда это может тебя заинтересовать”, - объявил он, уводя меня мимо более удивительных устройств, об использовании которых я могла только догадываться. “В среду я демонстрирую эту конкретную машину комитету по техническому совершенствованию полиции”.


Он остановился рядом с устройством, на котором был огромный рупор, похожий на старый граммофон. Он откашлялся.


“Я называю это своим ольфактографом. Это очень просто. Поскольку любая ищейка скажет вам, что запах каждого человека уникален, как отпечаток большого пальца, из этого следует, что машина, способная распознавать индивидуальный запах преступника, должна быть полезна там, где другие формы идентификации не помогают. Вор может носить перчатки и маску, но он не может скрыть свой запах.”


Он указал на гудок.


“Запахи всасываются здесь и разделяются на отдельные части с помощью ольфактоскопа моего собственного изобретения. Затем составные части анализируются, чтобы получить ‘отпечаток пальца’ преступника. Он может различать запахи десяти разных людей в одной комнате и выделять самый свежий или самый старый. Он может обнаруживать подгоревшие тосты в течение шести месяцев после события и различать тридцать различных марок сигар. ”


“Может пригодиться”, - сказал я с легким сомнением. “Что это здесь?”


Я показывал на что-то похожее на фетровую шляпу, сделанную из латуни и покрытую проводами и лампочками.


“О да, - сказал мой дядя, - это, я думаю, тебе понравится”.


Он надел мне на голову латунную шляпу и щелкнул большим выключателем. Послышалось жужжание.


“Что-то должно произойти?” Я спросил.


“Закройте глаза и дышите глубоко. Постарайтесь очистить свой разум от любых мыслей”.


Я закрыл глаза и терпеливо ждал.


“Это работает?” - спросил Майкрофт.


“Нет”, - ответил я, затем добавил: “Подождите!”, когда мимо проплыла колюшка. “Я вижу рыбу. Здесь, перед моими глазами. Подождите, там еще одна!”


Так и было. Довольно скоро я смотрел на множество ярко раскрашенных рыб, плавающих перед моими закрытыми глазами. У них был примерно пятисекундный цикл; время от времени они возвращались к исходной точке и повторяли свое действие.


“Замечательно!”


“Расслабься, или все пройдет”, - сказал Майкрофт успокаивающим голосом. “Попробуй это”.


Возникло размытое движение, и сцена превратилась в чернильно-черное звездное поле; казалось, что я путешествую в космосе.


“Или как насчет этого?” - спросил Майкрофт, меняя сцену на парад летающих тостеров. Я открыла глаза, и изображение исчезло. Майкрофт серьезно смотрел на меня.


“Есть что-нибудь хорошее?” спросил он.


Я кивнул.


“Я называю это экранной заставкой на сетчатке глаза. Очень полезно для скучной работы; вместо того, чтобы рассеянно смотреть в окно, вы можете преобразовать свое окружение в любое количество успокаивающих изображений. Как только звонит телефон или входит ваш босс, вы моргаете, и бинго! — вы снова возвращаетесь в реальный мир. ”


Я вернул шляпу.


“Должна хорошо продаваться в SmileyBurger. Когда вы надеетесь выпустить ее на рынок?”


“На самом деле она еще не готова; есть несколько проблем, которые я не совсем исправил”.


“Например, что?” Спросила я с легким подозрением.


“Закрой глаза, и ты увидишь”.


Я сделал, как он просил, и мимо проплыла рыбка. Я снова моргнул и увидел тостер. Очевидно, с этим нужно было немного поработать.


“Не волнуйся”, - заверил он меня. “Они уйдут через несколько часов”.


“Я предпочел ольфактоскоп”.


“Вы еще ничего не видели!” - сказал Майкрофт, проворно подбегая к большому рабочему столу, заваленному инструментами и деталями механизмов. “Это устройство, вероятно, мое самое удивительное открытие за всю историю. Это кульминация тридцатилетней работы и включает биотехнологии на самом переднем крае науки. Когда вы узнаете, что это такое, я обещаю вам, вы будете в восторге! ”


Он размашистым движением сдернул кухонное полотенце с аквариума с золотыми рыбками и показал мне то, что оказалось большим количеством личинок плодожорки.


“Личинки?”


Майкрофт улыбнулся.


“Не личинки, четверг, книжные черви!”


Он произнес это слово таким смелым и гордым росчерком, что я подумала, должно быть, я что-то упустила.


“Это хорошо?”


“Это очень хорошо, Четверг. Эти черви могут выглядеть как соблазнительная закуска для мистера Траута, но у каждого из этих малышей достаточно новых генетических последовательностей, чтобы код, встроенный в вашего домашнего дронта, выглядел как записка молочнику! ”


“Подожди секунду, дядя”, - сказал я. “Разве у тебя не отозвали Сплайсенс после того инцидента с креветками?”


“Небольшое недоразумение”, - сказал он, пренебрежительно махнув рукой. “Эти дураки из SpecOps-13 понятия не имеют о ценности моей работы”.


“Что именно?” - Спросила я, как всегда любопытная.


“Методы хранения информации все меньшего размера. Я собрал все лучшие словари, тезаурусы и лексиконы, а также грамматические, морфологические и этимологические исследования английского языка и закодировал их все в ДНК маленького тела червя. Я называю их гипербуквоедами. Думаю, вы согласитесь, что это замечательное достижение ”.


“Я согласен. Но как бы вы получили доступ к этой информации?”


Лицо Майкрофта вытянулось.


“Как я уже сказал, замечательное достижение с одним небольшим недостатком. Однако события опередили сами себя; некоторые из моих червей сбежали и скрестились с другими, которые были закодированы в полном наборе энциклопедических, исторических и биографических справочников; в результате получился новый штамм, который я назвал HyperBookwormDoublePlusGood. Эти ребята - настоящие звезды шоу ”.


Он достал из ящика стола лист бумаги, оторвал уголок и написал на маленьком клочке слово “замечательный”.


“Это просто для того, чтобы дать вам почувствовать, на что способны эти существа”.


С этими словами он бросил листок бумаги в аквариум с золотыми рыбками. Черви, не теряя времени, быстро окружили маленький клочок. Но вместо того, чтобы съесть его, они просто столпились вокруг него, возбужденно ерзали и изучали незваного гостя с очевидным большим интересом.


“У меня в Лондоне был завод по производству червей, дядя, и они тоже не любили бумагу —”


“ТСС!” - пробормотал мой дядя и поманил меня поближе к червям.


Потрясающе!


“Что это?” Спросила я, несколько озадаченная; но как только я посмотрела на улыбающееся лицо Майкрофта, я поняла, что это говорит не он.


Поразительно! снова послышался тихий шепот. Невероятно! Поразительно! Ошеломляюще!


Я нахмурился и посмотрел на червей, которые собрались в маленький шарик вокруг клочка бумаги и мягко пульсировали.


Замечательно! пробормотали книжные черви. Необыкновенно! Фантастика!


“Что ты думаешь?” - спросил Майкрофт.


“Тезаврийские личинки — дядя, ты не перестаешь меня удивлять!”


Но Майкрофт внезапно стал намного серьезнее.


“Это больше, чем просто биотезаурус, Четверг. Эти маленькие ребята могут делать вещи, в которые ты с трудом поверишь”.


Он открыл шкаф и достал большую кожаную книгу с тиснением на корешке золотыми буквами PP. Обложка была богато украшена тяжелыми латунными ремешками для крепления. На передней панели было несколько циферблатов и ручек, клапанов и рубильников. Это, безусловно, выглядело впечатляюще, но не все устройства Майкрофта обладали функциональностью, совместимой с их внешним видом. В начале семидесятых он разработал необычайно красивую машину, которая не делала ничего более захватывающего, чем с ошеломляющей точностью предсказывать количество косточек в нераскрытом апельсине.


“Что это?” Я спросил.


“Это, - начал Майкрофт, широко улыбаясь и гордо выпячивая грудь, - это—”


Но он так и не успел закончить. В этот самый момент Полли объявила от двери: “Ужин!”, и Майкрофт быстро выбежал, пробормотав что-то о том, что он надеется, что это сноркеры, и велев мне выключить свет, когда я буду уходить. Я остался один в его пустой мастерской. Действительно, Майкрофт превзошел самого себя.


Потрясающе! книжные черви согласились.


Ужин прошел в дружеской обстановке. Нам всем нужно было многое наверстать упущенное, и моей маме было что рассказать мне о Женской федерации.


“В прошлом году мы собрали почти семь тысяч фунтов стерлингов для сирот ChronoGuard”, - сказала она.


“Это очень хорошо”, - ответил я. “SpecOps всегда благодарен за вклад, хотя, честно говоря, есть другие подразделения, положение которых хуже, чем у ChronoGuard”.


“Ну, я знаю, - ответила мама, - но это все такой секрет. Чем они все занимаются?”


“Поверь мне, у меня не больше идей, чем у тебя. Можешь передать рыбу?”


“Здесь нет никакой рыбы”, - заметила моя тетя. “Ты ведь не использовал свою племянницу в качестве подопытного кролика, Крофти?”


Мой дядя притворился, что не слышит; я моргнул, и рыба исчезла.


“Единственный, кого я знаю под номером SO-20, - это SO-6”, - добавила Полли. “Это касалось национальной безопасности. Мы знаем это только потому, что все они так хорошо заботились о Майкрофте ”.


Она ткнула его локтем в ребра, но он не заметил; он был занят тем, что набрасывал на салфетку рецепт яичницы без крема.


“Я не думаю, что в шестидесятые не проходило недели, чтобы его не похищала та или иная иностранная держава”, - тоскливо вздохнула она, думая о захватывающих старых временах с легким оттенком ностальгии.


“Некоторые вещи должны храниться в секрете для оперативных целей”, - продекламировала я в стиле parrot. “Секретность - наше самое большое оружие”.


“Я читал в "Кроте", что SpecOps изобилует тайными обществами. В частности, вомбатами”, - пробормотал Майкрофт, пряча законченное уравнение в карман куртки. “Это правда?”


Я пожал плечами.


“Полагаю, не больше, чем в любой другой сфере жизни. Я сама этого не замечала, но тогда ко мне, как к женщине, вомбаты бы все равно не подошли ”.


“Мне кажется, это немного несправедливо”, - сказала Полли недовольным голосом. “Я полностью поддерживаю тайные общества — чем больше, тем лучше, — но я думаю, что они должны быть открыты для всех, мужчин и женщин”.


“Приглашаем мужчин”, - ответила я. “Это означает, что по крайней мере половине населения не придется выставлять себя полными идиотами. Меня удивляет, что к тебе не обратились с предложением присоединиться, дядя”.


Майкрофт хмыкнул.


“Много лет назад я был одним из них в Оксфорде. Пустая трата времени. Все это было немного глупо; мешочек ужасно натирал что-то, и все это грызло мой неправильный прикус ”.


Наступила пауза.


“Майор Фелпс в городе”, - сказал я, меняя тему. “Я встретил его на дирижабле. Сейчас он полковник, но все еще придерживается той же старой линии”.


По неписаному правилу в доме никто никогда не говорил о Крыме или Антоне. Воцарилась ледяная тишина.


“Правда?” ответила моя мать, казалось бы, без эмоций.


“В эти дни у Джоффи приход в Уонборо”, - объявила Полли, надеясь сменить тему. “Он открыл первую церковь GSD в Уэссексе. Я разговаривал с ним на прошлой неделе; он говорит, что это было довольно популярно.”


Джоффи был моим вторым братом. Он обратился к вере в раннем возрасте и перепробовал все виды религий, прежде чем остановился на GSD.


“GSD?” - пробормотал Майкрофт. “Что, во имя всего святого, это такое?”


“Божество глобального стандарта”, - ответила Полли. “Это смесь всех религий. Я думаю, это призвано остановить религиозные войны”.


Майкрофт снова хмыкнул.


“Религия - это не причина войн, это оправдание. Какова температура плавления бериллия?”


“180,57 градуса по Цельсию”, - пробормотала Полли, даже не подумав. “Я думаю, Джоффи отлично справляется. Тебе следует позвонить ему, Четверг”.


“Возможно”.


Мы с Джоффи никогда не были близки. Он называл меня придурком и бил меня по затылку каждый день в течение пятнадцати лет. Мне пришлось сломать ему нос, чтобы заставить его остановиться.


“Если ты звонишь людям, почему бы тебе не позвонить —”


“Мама!”


“Насколько я понимаю, Четверг, он сейчас довольно успешен. Возможно, тебе будет полезно увидеть его снова ”.


“У нас с Лондэном все кончено, мам. Кроме того, у меня есть парень”.


Для моей мамы это была чрезвычайно хорошая новость. Для нее было большой мукой, что я не провожу больше времени с опухшими лодыжками, геморроем и больной спиной, не рожаю внуков и не называю их в честь неизвестных родственников. Джоффи был не из тех людей, у которых есть дети, и это в некотором роде оставляло это на мое усмотрение. Честно говоря, я не была против идеи завести детей, просто я не собиралась заводить их сама. И Лондэн был последним мужчиной, который хотя бы отдаленно интересовал меня как возможный спутник жизни.


“У тебя есть парень? Как его зовут?”


Я назвал первое имя, которое пришло мне в голову.


“Снуд. Снуд изфундука”.


“Красивое название”. Моя мама улыбнулась.


“Дурацкое название”, - проворчал Майкрофт. “Как Лондэн Парк-Лейн, если уж на то пошло. Могу я слезть? Пришло время для Дневника Джека Спратта.”


Полли и Майкрофт оба встали и ушли от нас. Имя Лондэна больше не всплывало, как и имя Антона. Мама предложила мне вернуться в мою старую комнату, но я быстро отказался. Мы яростно спорили, когда я жила дома. Кроме того, мне было почти тридцать шесть. Я допила кофе и проводила маму до входной двери.


“Дай мне знать, если передумаешь, дорогой”, - сказала она. “Твоя комната такая же, как всегда”.


Если бы это было правдой, то ужасные постеры моих последних подростковых увлечений все еще висели бы на стене. Эта мысль была слишком отвратительной, чтобы даже думать об этом.


OceanofPDF.com

10.

Отель Finis, Суиндон


Милтоны были, в целом, самыми восторженными последователями поэта. Если пролистать лондонский телефонный справочник, можно найти около четырех тысяч Джонов Мильтонов, две тысячи Уильямов Блейков, тысячу или около того Сэмюэлов Кольриджей, пятьсот Перси Шелли, столько же Вордсворта и Китса и горстку Драйденов. Такая массовая смена названия может вызвать проблемы у правоохранительных органов. После инцидента в пабе, где нападавшего, жертву, свидетеля, домовладельца, производившего арест офицера и судью звали Альфред Теннисон, был принят закон, обязывающий каждого тезку носить вытатуированный за ухом регистрационный номер. Она не была хорошо принята — немногие действительно практические меры правоохранительных органов когда-либо были такими.


—

MILLON DE FLOSSКраткая история Сети специальных операций


ПРИПАРКОВАЛСЯя на парковке перед большим освещенным зданием и запер машину. Отель казался довольно оживленным, и как только я вошла в вестибюль, я поняла почему. По меньшей мере две дюжины мужчин и женщин слонялись вокруг, одетые в просторные белые мешковатые рубашки и бриджи. Мое сердце упало. Большое объявление возле стойки регистрации приветствовало всех желающих на 112-ю ежегодную конференцию Джона Милтона. Я глубоко вздохнула и с трудом пробилась к стойке регистрации. Секретарша средних лет в приемной с огромными серьгами одарила меня своей лучшей приветливой улыбкой.


“Добрый вечер, мадам, добро пожаловать в Finis, последнее слово комфорта и стиля. Мы - четырехзвездочный отель со множеством современных функций и услуг. Наше искреннее желание - сделать ваш отдых счастливым!”


Она повторяла это как мантру. Я так же легко мог представить ее за работой в SmileyBurger.


“Название будет следующим. У меня заказан столик”.


Секретарша кивнула и пролистала карточки бронирования.


“Давайте посмотрим. Милтон, Милтон, Милтон, Милтон, Милтон, Следующий, Милтон, Милтон, Милтон, Милтон, Милтон, Милтон, Милтон, Милтон". Нет, извините. Не похоже, что у нас есть для вас бронь.”


“Не могли бы вы проверить еще раз?”


Она посмотрела еще раз и нашла это.


“Вот она. Кто-то случайно положил ее к Милтонам. Мне понадобится оттиск крупной кредитной карты. Мы берем: Бэббиджа, Голиафа, Ньютона, Паскаля, Клуб завтраков и Джем Ванька-Встаньку.”


“Джем для ваньки-встаньки?”


“Извините, - смущенно сказала она, - ошиблась списком. Сегодня на выбор пудинги”. Она снова улыбнулась, когда я протянула ей свою платежную карточку "Бэббидж".


“Вы в номере 8128”, - сказала она, протягивая мне ключ, прикрепленный к кольцу для ключей, такому большому, что я едва мог его поднять. “Все наши номера полностью оборудованы кондиционерами, мини-барами и принадлежностями для чая. Вы припарковали свою машину на нашей просторной самоосушаемой парковке на триста мест?”


Я спрятал улыбку.


“Спасибо, я сделал. У вас есть какие-нибудь средства для содержания домашних животных?”


“Конечно. Во всех отелях Finis есть все условия для содержания питомников. Что за домашнее животное?”


“Дронт”.


“Как мило! У моего двоюродного брата Арнольда когда—то был отличный auk по имени Beany - он был версии 1.4, поэтому прожил недолго. Я понимаю, что в наши дни они намного лучше. Я зарезервирую для твоего маленького друга местечко. Приятного пребывания. Надеюсь, тебя интересуют лирические поэты семнадцатого века. ”


“Только профессионально”.


“Лектор?”


“Litera Tec”.


“Ах”.


Секретарша наклонилась ближе и понизила голос.


“По правде говоря, мисс Нонетот, я ненавижу Милтона. Его ранние вещи, я полагаю, ничего, но он исчез в собственной заднице после того, как Чарли отрубили голову. Покажет, что делает для вас слишком много республиканства ”.


“Вполне”.


“Чуть не забыл. Это для тебя”.


Она достала букет цветов из-под стола, словно для фокуса.


“От мистера Лондэна Парк—Лейна...”


Взрыв. Грохотало.


“—а в "Чеширском коте" тебя ждут два джентльмена”.


“Чеширский кот?”


“Это наш полностью укомплектованный и оживленный бар. За ним ухаживает профессиональный и услужливый персонал бара, поэтому здесь тепло и уютно отдыхать”.


“Кто они?”


“Персонал бара?”


“Нет, два джентльмена”.


“Они не назвали никаких имен”.


“Спасибо, мисс?”


“Барретт-Браунинг, - сказала секретарша, “ Лиз Барретт-Браунинг”.


“Ну, Лиз, оставь цветы себе. Заставь своего парня ревновать. Если мистер Парк-Лейн позвонит снова, скажи ему, что я умерла от геморрагической лихорадки или чего-то в этом роде”.


Я протолкался сквозь толпу Милтонов к "Чеширскому коту". Найти его было легко. Над дверью был большой красный неоновый кот на зеленой неоновой елке. Каждые пару минут красный неон мигал и гас, оставляя кошачью ухмылку на дереве в одиночестве. Звуки джазового оркестра донеслись до моих ушей из бара, когда я шел через вестибюль, и улыбка тронула мои губы, когда я услышал безошибочно узнаваемое пианино Холройда Уилсона. Он был уроженцем Суиндона, родился и вырос. Одним телефонным звонком он мог бы зайти в любой бар Европы, но предпочел остаться в Суиндоне. Бар был полон, но не битком набит, клиентура в основном состояла из Милтонов, которые сидели без дела, пили и шутили, сетовали на Реставрацию и называли друг друга Джонами.


Я подошел к бару. В "Чеширском коте" был "счастливый час", любой напиток за 52,5 пенса.


“Добрый вечер”, - сказал бармен. “Почему ворон похож на письменный стол?”


“Потому что По писал на обоих?”


“Очень хорошо”. Он рассмеялся. “Что это будет?”


“Половину фирменного блюда Vorpal, пожалуйста. Имя следующее. Кто-нибудь ждет меня?”


Бармен, одетый как шляпник, указал на кабинку в другом конце зала, в которой сидели двое мужчин, частично скрытые тенью. Я взял свой напиток и подошел. Зал был слишком полон, чтобы кто-то мог затеять неприятности. Подойдя ближе, я смог разглядеть двух мужчин более отчетливо.


Старший из двоих был седовласым джентльменом лет семидесяти пяти. У него были большие бакенбарды цвета бараньей отбивной, и он был одет в аккуратный твидовый костюм с шелковым галстуком-бабочкой. В руках он держал пару коричневых перчаток поверх трости, а на сиденье рядом с ним я заметил охотничью шапку. У него было румяное лицо, и когда я приблизился, он запрокинул голову и захохотал, как тюлень, над чем-то, что сказал молодой человек.


Мужчине напротив него было около тридцати. Он слегка нервничал, сидя на переднем сиденье. Он потягивал тоник и был одет в костюм в тонкую полоску, дорогой, но знававший лучшие дни. Я знала, что где-то видела его раньше, но не могла вспомнить где.


“Вы, джентльмены, ищете меня?”


Они оба встали вместе. Старший из них заговорил первым.


“Мисс Нонетот? Рад с вами познакомиться. Меня зовут Аналогия. Виктор Аналогия. Глава Swindon LiteraTecs. Мы говорили по телефону ”.


Он протянул мне руку, и я пожал ее.


“Рад познакомиться с вами, сэр”.


“Это оперативник Боуден Кейбл. Вы будете работать вместе”.


“Я очень рад познакомиться с вами, мадам”, - сказал Боуден довольно величественно, немного неловко и очень натянуто.


“Мы встречались раньше?” Спросил я, пожимая его протянутую руку.


“Нет”, - твердо сказал Боуден. “Я бы запомнил”.


Виктор предложил мне сесть рядом с Боуденом, который подошел, издавая вежливые звуки. Я сделал глоток своего напитка. На вкус он был как старые конские попоны, пропитанные мочой. Я сильно закашлялся. Боуден предложил мне свой носовой платок.


“Ворпал особенный?” - спросил Виктор, приподняв бровь. “Храбрая девочка”.


“С-спасибо тебе”.


“Добро пожаловать в Суиндон”, - продолжил Виктор. “Прежде всего, я хотел бы сказать, как нам жаль, что мы узнали о вашем маленьком инциденте. По общему мнению, Аид был монстром. Я не сожалею о его смерти. Надеюсь, вы полностью поправились? ”


“Я рад, но другим повезло меньше”.


“Мне жаль это слышать, но вам здесь очень рады. Никто вашего уровня раньше не удосуживался присоединиться к нам в этом захолустье”.


Я посмотрел на Analogue и был слегка озадачен.


“Я не уверен, что понимаю, к чему вы клоните”.


“Что я имею в виду — не хочу придавать этому слишком большого значения — так это то, что все мы в офисе в большей степени ученые, чем типичные агенты SpecOp. Ваш пост занимал Джим Крометти. Он был застрелен в старом городе во время неудачной покупки книг. Он был партнером Боудена. Джим был очень близким другом для всех нас; у него были жена и трое детей. Я хочу ... нет, я очень сильно хочу найти человека, который забрал у нас Крометти ”.


Я в некотором замешательстве смотрел на их серьезные лица, пока копейка не упала. Они думали, что я полноценный оперативник SO-5, выполняющий задание по отдыху и восстановлению сил. В этом не было ничего необычного. В SO-27 нам постоянно попадались измотанные персонажи из SO-9 и SO-7. Все без исключения они были сумасшедшими.


“Вы читали мое досье?” Медленно спросил я.


“Они бы ее не выпустили”, - ответила Аналогия. “Не часто к нам в нашу маленькую группу приходит оперативник с головокружительных высот SpecOps-5. Нам нужна была замена с хорошим опытом работы в полевых условиях, но также и с кем-то, кто может ... ну, как бы это сказать? — ”


Аналогия сделал паузу, очевидно, не находя слов. Боуден ответил за него.


“Нам нужен кто-то, кто не побоится применить крайнюю силу, если сочтет это необходимым”.


Я посмотрел на них обоих, размышляя, не лучше ли было бы признаться; в конце концов, единственное, что я недавно застрелил, - это свою собственную машину и, казалось бы, пуленепробиваемого главного преступника. Официально мне было 27 лет, а не 5. Но с большой вероятностью, что Ашерон все еще рядом, и месть все еще занимает важное место в моих планах, возможно, было бы лучше подыграть.


Аналогия нервно перетасовывалась.


“Убийством Крометти, конечно, занимается Отдел по расследованию убийств. Неофициально мы не можем сделать многого, но SpecOps всегда гордилась определенной независимостью. Если бы мы обнаружили какие-либо доказательства в ходе других расследований, это не вызвало бы неодобрения. Вы понимаете? ”


“Конечно. У вас есть какие-нибудь предположения, кто убил Крометти?”


“Кто-то сказал, что у них есть кое-что для него, чтобы посмотреть, купить. Редкая рукопись Диккенса. Он пошел посмотреть и ... ну, вы знаете, у него не было оружия”.


“Немногие грамотеи в Суиндоне даже умеют обращаться с огнестрельным оружием, ” добавил Боуден, - и об обучении многих из них не может быть и речи. Литературное расследование и огнестрельное оружие на самом деле не идут рука об руку; перо сильнее меча и так далее. ”


“Слова - это все очень хорошо, ” хладнокровно ответила я, внезапно почувствовав удовольствие от материала о женщине-загадке SO-5, - но девятимиллиметровый действительно проникает в корень проблемы”.


Секунду или две они молча смотрели на меня. Виктор достал фотографию из желтого конверта и положил ее на стол передо мной.


“Мы хотели бы узнать ваше мнение по этому поводу. Снимок сделан вчера”.


Я посмотрел на фотографию. Я достаточно хорошо знал это лицо.


“Джек Шитт”.


“И что ты о нем знаешь?”


“Немного. Он глава службы внутренней безопасности "Голиафа". Он хотел знать, что Аид планировал сделать с рукописью Чезлвита”.


“Я открою вам секрет. Вы правы, что Шитт - Голиаф, но он не из Службы внутренней безопасности”.


“Что тогда?”


“Подразделение передовых вооружений. Годовой бюджет в восемь миллиардов, и все это проходит через него ”.


“Восемь миллиардов?”


“ И мелочь. Ходят слухи, что они даже превысили этот бюджет для разработки плазменной винтовки. Он умен, амбициозен и довольно негибок. Он пришел сюда две недели назад. Его вообще не было бы в Суиндоне, если бы здесь не было чего—то, что показалось Голиафу очень интересным; мы думаем, Крометти ездил посмотреть оригинальную рукопись ” Чезлвита", и если это так ...


“— Шитт здесь, потому что я здесь”, - внезапно объявил я. “Ему показалось подозрительным, что я хочу получить работу SO-27 в Суиндоне из всех мест - без обид”.


“Не принято”, - ответила Аналогия. “Но присутствие Шитта здесь заставляет меня думать, что Аид все еще существует — или, по крайней мере, Голиаф так думает”.


“Я знаю”, - ответил я. “Тревожно, не так ли?”


Analogue и Cable переглянулись. Они высказали то, что хотели сказать.: Мне здесь были рады, они стремились отомстить за смерть Крометти, и им не нравился Джек Шитт. Они пожелали мне приятного вечера, надели шляпы и пальто и ушли.


Джазовый номер подошел к концу. Я присоединился к аплодисментам, когда Холройд, пошатываясь, поднялся на ноги и помахал толпе перед уходом. Как только музыка закончилась, бар быстро опустел, оставив меня почти в одиночестве. Я посмотрел направо, где двое Милтонов были заняты тем, что строили друг другу глазки, а затем на бар, где несколько деловых представителей в костюмах выпивали столько, сколько могли на свои ночные сбережения. Я подошел к пианино и сел. Я взял несколько аккордов, сначала пробуя свою руку, затем становясь более смелым, когда сыграл нижнюю часть дуэта, который я запомнил. Я взглянул на бармена, чтобы заказать еще выпивку, но он был занят осушением бокала. Когда вступление к верхней части дуэта прозвучало в третий раз, мужская рука протянулась и сыграла первую ноту верхней части точно вовремя. Я закрыла глаза; я сразу поняла, кто это, но не собиралась поднимать взгляд. Я почувствовала запах его лосьона после бритья и заметила шрам на его левой руке. Волосы у меня на затылке слегка встали дыбом, и я почувствовала, как во мне поднимается румянец. Я инстинктивно отодвинулась влево и позволила ему сесть. Его пальцы скользили по клавишам вместе с моими, мы вдвоем играли почти безупречно. Бармен одобрительно наблюдал за происходящим, и даже продавцы в костюмах перестали разговаривать и оглянулись, чтобы посмотреть, кто играет. Я по-прежнему не поднимал глаз. По мере того, как мои руки все больше привыкали к этой давно не проигрывавшейся мелодии, я становился увереннее и играл быстрее. Мой никем не замеченный партнер поддерживал темп, чтобы соответствовать мне.


Мы играли так, наверное, минут десять, но я не могла заставить себя посмотреть на него. Я знала, что если посмотрю, то улыбнусь, а мне не хотелось этого делать. Я хотела, чтобы он знал, что я все еще зла. Тогда он смог бы очаровать меня. Когда пьеса, наконец, подошла к концу, я продолжала смотреть вперед. Мужчина рядом со мной не пошевелился.


“Привет, Лондэн”, - сказал я наконец.


“Здравствуй, четверг”.


Я рассеянно сыграл пару нот, но по-прежнему не поднимал глаз.


“Прошло много времени”, - сказал я.


“Много воды утекло”, - ответил он. “На десять лет вперед”.


Его голос звучал так же. Теплота и чувствительность, которые я когда-то так хорошо знала, никуда не делись. Я посмотрела на него, поймала его взгляд и быстро отвела глаза. Я почувствовала, как мои глаза увлажнились. Я был смущен своими чувствами и нервно почесал нос. Он слегка поседел, но волосы носил почти так же. Вокруг его глаз были небольшие морщинки, но они могли быть как от смеха, так и от возраста. Ему было тридцать, когда я ушла; мне было двадцать шесть. Я задавался вопросом, постарел ли я так же, как он. Был ли я слишком стар, чтобы все еще держать обиду? В конце концов, ссора с Лондэном не вернет Антона. Мне захотелось спросить его, не слишком ли поздно попробовать еще раз, но стоило мне открыть рот, как мир дрогнул и остановился. Ре диез, который я только что нажал, продолжал звучать, и Лондэн уставился на меня, его глаза застыли в мгновение ока. Папа выбрал время не могло быть хуже.


“Привет, Горошинка!” - сказал он, выходя ко мне из тени. “Я чему-нибудь помешал?”


“Совершенно определенно — да”.


“Тогда я ненадолго. Что вы об этом думаете?”


Он протянул мне желтую изогнутую штуковину размером с большую морковь.


“Что это?” Спросила я, осторожно принюхиваясь.


“Это плод нового растения, полностью созданного с нуля через семьдесят лет. Смотрите —”


Он снял кожуру и дал мне попробовать ее.


“Вкусно, а? Вы можете собрать его задолго до созревания, при необходимости перевезти за тысячи миль, и он сохранит свежесть в собственной герметично закрытой биоразлагаемой упаковке. К тому же питательный и вкусный. Ее секвенировала блестящий инженер по имени Анна Бэннон. Мы немного теряемся в выборе названия. Есть идеи? ”


“Я уверен, ты что-нибудь придумаешь. Что ты собираешься с этим делать?”


“Я подумал, что представлю это где-нибудь в десятом тысячелетии до начала нынешнего и посмотрю, что из этого выйдет — пища для человечества, что-то в этом роде. Что ж, время никого не ждет, как мы говорим. Я позволю тебе вернуться к Лондэну.”


Мир замерцал и заработал снова. Лондэн открыл глаза и уставился на меня.


“Банан”, - сказала я, внезапно осознав, что именно показал мне отец.


“Прошу прощения?”


“Банан. Они назвали его в честь дизайнера”.


“Четверг, в твоих словах вообще нет никакого смысла”, - сказал Лондэн с озадаченной усмешкой.


“Мой папа только что был здесь”.


“Ах. Он все еще из всех времен?”


“Все то же самое. Послушай, я сожалею о том, что произошло”.


“Я тоже”, - ответил Лондэн и погрузился в молчание. Мне захотелось прикоснуться к его лицу, но вместо этого я сказала:


“Я скучал по тебе”.


Это было неправильно сказано, и я проклял себя; слишком много, слишком рано. Лондэн беспокойно переминался с ноги на ногу.


“Тебе следует прицеливаться тщательнее. Я тоже очень скучал по тебе. Первый год был худшим ”.


Лондэн на мгновение замолчал. Он сыграл несколько нот на пианино, а затем сказал:


“У меня есть жизнь, и мне здесь нравится. Иногда я думаю, что Thursday Next была просто персонажем одного из моих романов, кем-то, кого я создал по образу женщины, которую хотел любить. Теперь ... Что ж, с этим покончено. ”


Это было не действительно то, что я надеялся услышать, но после всего, что произошло, я не мог винить его.


“Но ты пришел, чтобы найти меня”.


Лондэн улыбнулся мне.


“Ты в моем городе, чт. Когда приезжает друг из другого города, ты ищешь его. Разве не так это должно работать?”


“И ты покупаешь им цветы? Полковнику Фелпсу тоже дарят розы?”


“Нет, он получит лилии. От старых привычек трудно избавиться”.


“Понятно. У тебя все хорошо получается”.


“Спасибо”, - ответил он. “Ты так и не ответила на мои письма”.


“Я никогда не читаю твои письма”.


“Вы женаты?”


“Я не вижу, чтобы это тебя касалось”.


“Я приму это как отказ”.


Разговор принял худший оборот. Пришло время заканчивать.


“Послушай, Лондэн, я устал. У меня впереди очень важный день”.


Я встал. Лондэн, прихрамывая, последовал за мной. Он потерял ногу в Крыму, но к этому времени уже привык. Он догнал меня в баре.


“Поужинаем как-нибудь вечером?”


Я повернулась к нему лицом.


“Конечно”.


“Вторник?”


“Почему бы и нет?”


“Отлично”, - сказал Лондэн, потирая руки. “Мы могли бы собрать старую установку обратно”.


Это было не то, что я имел в виду.


“Подожди. Вторник, в конце концов, не очень хорош”.


“Почему бы и нет? Три секунды назад все было в порядке. Твой папа снова был здесь?”


“Нет, просто у меня много дел, а Пиквику нужен питомник, и я должен забрать его на вокзале, потому что дирижабли заставляют его нервничать. Помнишь, как мы отвезли его в Малл, и его вырвало прямо на стюарда?”


Я проверил себя. Я начал болтать как идиот.


“И не говори мне, ” добавила Лондэн, - что тебе обязательно мыть голову?”


“Очень смешно”.


“Кстати, какой работой ты занимаешься в Суиндоне?” - спросил Лондэн.


“Я мою посуду в SmileyBurger”.


“Уверен, что хочешь. SpecOps?”


Я кивнул головой.


“Я присоединился к подразделению Litera Tec в Суиндоне”.


“Насовсем?” спросил он. “Я имею в виду, ты вернулась в Суиндон навсегда?”


“Я не знаю”.


Я положила свою руку на его. Я хотела обнять его, разрыдаться и сказать, что люблю его и всегда буду любить, как какая-нибудь очень эмоциональная глупая девчонка, но время было не совсем подходящее, как сказал бы мой отец. Вместо этого я решил перейти к оскорбительному вопросу, поэтому спросил:


“Ты женат?”


“Нет”.


“Никогда не думали об этом?”


“Я много думал об этом”.


Мы оба погрузились в молчание. Нам так много нужно было сказать, что ни один из нас не мог придумать, с чего начать. Лондэн открыл второй фронт.:


“Хочешь увидеть Ричарда III?”


“Она все еще работает?”


“Конечно”.


“Я испытываю искушение, но факт остается фактом, я не знаю, когда буду свободен. В настоящее время ситуация ... нестабильна ”.


Я видел, что он мне не поверил. Я действительно не мог сказать ему, что иду по следу опытного преступника, который мог красть мысли и проецировать образы по своему желанию; который был невидим на пленке и мог убивать и смеяться при этом. Лондэн вздохнул, достал визитную карточку и положил ее на стойку.


“Позвони мне. Как только будешь свободен. Обещаешь?”


“Обещание”.


Он поцеловал меня в щеку, допил свой напиток, снова посмотрел на меня и, прихрамывая, вышел из бара. Я осталась смотреть на его визитную карточку. Я не взяла ее. В этом не было необходимости. Номер был тем, который я запомнил.


Мой номер был точно таким же, как и все остальные номера в отеле. Фотографии были привинчены к стенам, а напитки в мини-баре были открыты, выпиты, а затем снова закупорены водой или холодным чаем, но путешествующие представители были слишком скупы, чтобы платить за них. Комната выходила окнами на север; я мог видеть только поле для дирижаблей. Большой сорокаместный самолет был пришвартован к мачте, его серебристые борта были освещены прожекторами в темноте ночи. Маленький дирижабль, на котором я прилетел, продолжил полет над Солсбери; я ненадолго задумался о том, чтобы поймать его снова, когда он объявил о своем возвращении послезавтра. Я включил телевизор как раз вовремя, чтобы успеть на сегодняшнее заседание парламента. Дебаты по Крыму бушевали весь день и еще не закончились. Я вытряхнул из карманов мелочь, достал свой автоматический пистолет из наплечной кобуры и открыл прикроватный ящик. Он был полон. Помимо Библии Гидеона, там были учения Будды и английская копия Корана. Также были представлены молитвенный том GSD и брошюра Уэсли, два амулета от Общества христианского просвещения, "Мысли святого Звлкса" и теперь обязательное полное собрание сочинений Уильяма Шекспира. Я убрала все книги, засунула их в шкаф и вместо этого положила свой автоматический пистолет в ящик стола. Я расстегнула сумку и начала приводить в порядок свою комнату. Я не сдавал свою квартиру в Лондоне; я не знал, останусь ли я здесь или нет. Как ни странно, в городе стало очень уютно, и я не был уверен, нравится мне это или нет. Я разложила все на кровати, а затем аккуратно убрала. Я положила несколько книг на письменный стол и спасительный экземпляр Джейн Эйр на прикроватный столик. Я взяла фотографию Лондэна, подошла к комоду, на мгновение задумалась, а затем положила ее вверх ногами в ящик для белья. Когда вокруг были настоящие вещи, мне не нужно было изображение. Телевизор продолжал гудеть:


“... несмотря на вмешательство Франции и российские гарантии безопасного жилья для английских поселенцев, похоже, что английское правительство не займет своего места за столом переговоров в Будапеште. Поскольку Англия по- прежнему непреклонна в отношении наступления с использованием новой так называемой плазменной винтовки Stonk, мир на Черноморском полуострове не наступит ... ”


Ведущий перетасовал какие-то бумаги.


“Теперь главная новость: в Чичестере снова вспыхнуло насилие, когда группа неосурреалистов собралась, чтобы отпраздновать четвертую годовщину легализации сюрреализма. На месте для Toad News Network будет Генри Грабб. Генри, как там дела внизу?”


На экране появилось дрожащее живое изображение, и я на мгновение остановился, чтобы посмотреть. Позади Грабба стояла перевернутая и подожженная машина, а несколько офицеров были в защитном снаряжении. Генри Грабб, который проходил подготовку для работы крымским корреспондентом и втайне надеялся, что война не закончится, пока у него не будет шанса попасть туда, был одет в темно-синий бронежилет и говорил отрывистой речью корреспондента в зоне боевых действий.


“Здесь немного жарковато, Брайан. Я нахожусь в сотне ярдов от зоны беспорядков и вижу несколько перевернутых и горящих машин. Полиция весь день пыталась разделить группировки, но численный перевес был против них. Этим вечером несколько сотен рафаэлитов окружили публичный дом "Не без трубки", где забаррикадировалась сотня неосурреалистов. Демонстранты на улице скандировали лозунги итальянского Возрождения, а затем в них полетели камни и ракеты. В ответ неосюрреалисты атаковали ряды, защищенные большими мягкими часами, и, казалось, побеждали, пока не вмешалась полиция. Подождите, я могу просто увидеть человека, арестованного полицией. Я попытаюсь взять у вас интервью ”.


Я печально покачал головой и положил несколько туфель на дно шкафа. Было насилие, когда сюрреализм был запрещен, и было насилие, когда тот же запрет был снят. Грабб продолжил свою трансляцию, перехватив полицейского, уводящего юношу, одетого в одежду шестнадцатого века, на лице которого была вытатуирована точная копия "Руки Божьей” из Сикстинской капеллы.


“Извините, сэр, как бы вы ответили на критику о том, что вы нетерпимая компания, не уважающая ценность изменений и экспериментов во всех аспектах искусства?”


Ренессансец бросил сердитый взгляд в камеру.


“Люди говорят, что мы просто ренессансцы, создающие проблемы, но я видел здесь сегодня детей барокко, рафаэлитов, романтиков и маньеристов. Это масштабная демонстрация единства классического искусства против этих легкомысленных ублюдков, которые прячутся под защитой слова ‘прогресс’. Это не просто...


Вмешался полицейский и оттащил его. Грабб увернулся от летящего кирпича, а затем завершил свой отчет.


“Это Генри Грабб, репортаж для Toad News Network в прямом эфире из Чичестера”.


Я выключила телевизор с помощью пульта дистанционного управления, который был прикреплен цепочкой к прикроватному столику. Я села на кровать, сняла резинку для волос, распустила волосы и потерла кожу головы. Я с сомнением понюхала свои волосы и решила не принимать душ. С Лондэном я была жестче, чем намеревалась. Даже при наших различиях у нас все еще было более чем достаточно общего, чтобы быть хорошими друзьями.


OceanofPDF.com

11.

Полли Бросается в глаза Внутренним взором


Я думаю, Вордсворт был удивлен, увидев меня, так же, как и я его. Не может быть обычным делом возвращаться к своим любимым воспоминаниям только для того, чтобы обнаружить, что кто-то уже там, любуется видом перед тобой.


ПОЛЛИ NEXT

— эксклюзивное интервью для The Owl в воскресенье


СA я разбирался с Лондэном по-своему неуклюже, мои дядя и тетя усердно работали в мастерской Майкрофта. Как я узнал позже, дела, казалось, шли довольно хорошо. Во всяком случае, для начала.


Майкрофт кормил своих книжных червей в мастерской, когда вошла Полли; она только что завершила какие-то математические вычисления почти непостижимой для него сложности.


“У меня есть ответ, который ты хотел, Крофти, любовь моя”, - сказала она, посасывая кончик истертого карандаша.


“И это что?” - спросил Майкрофт, деловито сыпля предлогами книжным червям, которые с жадностью поглощали абстрактную пищу.


“Девять”.


Майкрофт что-то пробормотал и записал цифру в блокнот. Он открыл большую книгу с латунным переплетом, с которой я не совсем был знаком накануне вечером, и показал полость, в которую поместил напечатанную крупным шрифтом копию стихотворения Вордсворта “Я бродил одинокий, как облако”. К этому он добавил книжных червей, которые деловито принялись за работу. Они скользили по тексту, их маленькие тела и непостижимый коллективный идентификатор бессознательно изучали каждое предложение, слово, гласный звук и слог. Они глубоко изучили исторические, биографические и географические аллюзии, затем исследовали внутренние значения, скрытые в метре и ритме, и изобретательно жонглировали подтекстом, содержанием и интонацией. После этого они сочинили несколько собственных стихотворений и преобразовали результат в двоичный файл.


Озера! Нарциссы! Одиночество! Память! взволнованно зашептали черви, когда Майкрофт осторожно закрыл книгу и запер ее на ключ. Он подключил питание от мощной сети к задней части книги и переключил выключатель питания в положение “вкл."; затем он начал работать с множеством ручек и циферблатов, которые покрывали переднюю часть толстого тома. Несмотря на то, что портал Prose по сути был биомеханизмом, все еще оставалось выполнить множество тонких процедур, прежде чем устройство заработало; и поскольку портал был абсурдно сложным, Майкрофт был вынужден записать точную последовательность запускающих событий и комбинаций в маленькую детскую тетрадь— единственный экземпляр которой, всегда опасавшийся иностранных шпионов— у него был. Он несколько мгновений изучал маленькую книжечку, прежде чем покрутить циферблаты, установить переключатели и осторожно увеличить мощность, все время бормоча что-то себе под нос и Полли:


“Бинаметрика, сферы, числа. I’m—”


“Включено?”


“Выключено!” - печально ответил Майкрофт. “Нет, подожди ... Вот!”


Он счастливо улыбнулся, когда погасла последняя сигнальная лампочка. Он взял руку жены и нежно сжал ее.


“Не хотели бы вы удостоиться такой чести?” спросил он. “Первый человек, ступивший внутрь стихотворения Вордсворта?”


Полли посмотрела на него с беспокойством.


“Вы уверены, что это безопасно?”


“В безопасности, как дома”, - заверил он ее. “Я посмотрел "Крушение Гесперуса" час назад”.


“Правда? На что это было похоже?”


“Мокрая — и, кажется, я забыла свою куртку”.


“Та, которую я подарил тебе на Рождество?”


“Нет, другая. Синяя в крупную клетку”.


“Это то, что я подарила тебе на Рождество”, - пожурила она. “Я бы хотела, чтобы ты был поосторожнее. Что ты хотел, чтобы я сделала?”


“Просто стойте здесь. Если все пойдет хорошо, как только я нажму эту большую зеленую кнопку, черви откроют дверь к нарциссам, которые знал и любил Уильям Вордсворт ”.


“А если все не пойдет хорошо?” - слегка нервно спросила Полли. Смерть Оуэнса внутри гигантского безе неизменно занимала ее мысли всякий раз, когда она ставила морскую свинку на одну из машин своего мужа, но, за исключением небольшого опаления при тестировании пантомимной лошади, работающей на бутановом топливе, ни одно из устройств Майкрофта вообще не причинило ей вреда.


“Хм, - задумчиво произнес Майкрофт, - возможно, хотя и крайне маловероятно, что я мог бы запустить цепную реакцию, которая сплавит материю и уничтожит известную вселенную”.


“Правда?”


“Нет, совсем нет. Моя маленькая шутка. Ты готов?”


Полли улыбнулась.


“Готово”.


Майкрофт нажал на большую зеленую кнопку, и из книги донеслось тихое жужжание. Уличные фонари снаружи мерцали и гасли, поскольку машина потребляла огромное количество энергии для преобразования бинаметрической информации книжного червя. Пока они оба смотрели, в мастерской появился тонкий луч света, как будто из зимнего дня открылась дверь в лето. В луче света заблестела пыль, который постепенно становился все шире, пока не стал достаточно большим, чтобы проникнуть внутрь.


“Все, что тебе нужно сделать, это пройти!” - прокричал Майкрофт, перекрывая шум машины. “Чтобы открыть дверь, требуется много энергии; тебе нужно поторопиться!”


Высокое напряжение делало воздух тяжелым; металлические предметы поблизости начинали танцевать и потрескивать от статического электричества.


Полли подошла ближе к двери и нервно улыбнулась мужу. Мерцающее пространство белого света пошло рябью, когда она подняла руку, чтобы коснуться его. Она сделала глубокий вдох и шагнула через портал. Произошла яркая вспышка и взрыв сильного электрического разряда; два маленьких шарика высоко заряженной газовой плазмы самопроизвольно образовались рядом с аппаратом и разлетелись в двух направлениях; Майкрофту пришлось пригнуться, когда один пролетел мимо него и разорвался, не причинив вреда "Роллс-Ройсу"; другой взорвался на ольфактографе и вызвал небольшой пожар. Так же быстро свет и звук стихли, дверной проем закрылся, и уличные фонари снаружи снова зажглись на полную мощность.


Облака! Веселая компания! Зажигательные танцы! черви удовлетворенно болтали, пока стрелки щелкали и раскачивались на обложке книги, двухминутный обратный отсчет до повторного открытия портала уже начался. Майкрофт счастливо улыбнулся и похлопал себя по карманам в поисках трубки, пока с ужасом не понял, что она тоже была внутри Hesperus, поэтому вместо этого он сел на прототип устройства раннего предупреждения о сарказме и стал ждать. До сих пор все работало чрезвычайно хорошо.


По другую сторону портала Прозы Полли стояла на поросшем травой берегу большого озера, где вода мягко плескалась о берег. Ярко светило солнце, и маленькие пушистые облачка лениво плыли по лазурному небу. По краям залива она увидела тысячи и тысячи ярких желтых нарциссов, растущих в пестрой тени березовой рощи. Легкий ветерок, несущий с собой свежий аромат весны, заставлял цветы трепетать и танцевать. Всем вокруг нее владело ощущение мира и безмятежности. Мир, в котором она сейчас находилась, не был запятнан человеческим злом или злонамеренностью. Здесь действительно был рай.


“Это прекрасно!” - сказала она наконец, и ее мысли, наконец, оформились в слова. “Цветы, краски, аромат — это как вдыхать шампанское!”


“Вам нравится, мадам?”


Лицом к ней стоял мужчина лет восьмидесяти. Он был одет в черный плащ, на его обветренном лице играла полуулыбка. Он смотрел на цветы.


“Я часто прихожу сюда”, - сказал он. “Всякий раз, когда на меня наваливается депрессия”.


“Тебе очень повезло”, - сказала Полли. “Мы должны положиться на Название этого фрукта!!”


“Как назвать этот фрукт?”


“Это шоу-викторина. Ты знаешь. По телевизору”.


“Телик?”


“Да, это как в фильмах, но с рекламой”.


Он непонимающе нахмурился и снова посмотрел на озеро.


“Я часто прихожу сюда”, - снова сказал он. “Всякий раз, когда на меня наваливается депрессия”.


“Ты это уже говорил”.


Старик выглядел так, словно пробудился от глубокого сна.


“Что ты здесь делаешь?”


“Мне прислал мой муж. Меня зовут Полли Нонетот”.


“Знаете, я прихожу сюда, когда у меня рассеянное или задумчивое настроение”.


Он махнул рукой в сторону цветов.


“Нарциссы, вы понимаете”.


Полли посмотрела на ярко-желтые цветы, которые шелестели в ответ на теплом ветерке.


“Хотела бы я, чтобы у меня была такая хорошая память”, - пробормотала она.


Фигура в черном улыбнулась ей.


“Взгляд внутрь - это все, что у меня осталось”, - задумчиво сказал он, улыбка исчезла с его суровых черт. “Все, чем я когда-то был, теперь здесь; моя жизнь заключена в моих работах. Жизнь в объемах слов; это поэтично ”.


Он глубоко вздохнул и добавил:


“Но, знаешь, одиночество не всегда приносит блаженство”.


Он уставился вдаль, на солнце, искрящееся на водах озера.


“Сколько времени прошло с тех пор, как я умер?” он резко спросил.


“Более ста пятидесяти лет”.


“Правда? Расскажи мне, чем закончилась революция во Франции?”


“Пока немного рано говорить”.


Вордсворт нахмурился, когда зашло солнце.


“Привет, ” пробормотал он, “ я не помню, чтобы писал это—”


Полли посмотрела. Большая и очень темная дождевая туча закрыла солнце.


“Что ты...?” — начала она, но когда оглянулась, Вордсворта уже не было. Небо потемнело, и вдалеке зловеще прогрохотал гром. Поднялся сильный ветер, и озеро, казалось, замерзло и потеряло всю глубину, когда нарциссы перестали двигаться и превратились в сплошную массу желтого и зеленого цветов. Она вскрикнула от страха, когда небо и озеро встретились; нарциссы, деревья и облака вернулись на свои места в стихотворении, отдельные слова, звуки, закорючки на бумаге, не имеющие никакого значения, кроме того, которым их может наделить наше собственное воображение. Она испустила последний полный ужаса крик, когда наступила темнота и стихотворение сомкнулось над ней.


OceanofPDF.com

12.

SpecOps-27: Литературные детективы


. . . Этим утром Thursday Next присоединился к офису Litera Tec вместо Crometty. Я не могу отделаться от мысли, что она особенно не подходит для этой области работы, и у меня есть сомнения относительно того, в своем ли она уме, как она думает. У нее много демонов, старых и новых, и я задаюсь вопросом, является ли Суиндон подходящим местом, чтобы попытаться изгнать их ...


Из дневника Боудена Кейбла


Штаб-квартира спецподразделения HET SWINDON была передана местной полиции; типично бесцеремонный немецкий дизайн был построен во время оккупации как здание суда. Она тоже была большой, что было к лучшему. Вход в здание был защищен металлодетекторами, и как только я предъявил свое удостоверение личности, я вошел в большой вестибюль. Офицеры и гражданские лица с удостоверениями личности бодро прогуливались среди громкого шума участка. Меня пару раз толкнули в толпе, и я поздоровался со знакомыми лицами, прежде чем пробиться к стойке регистрации. Когда я добрался туда, то обнаружил мужчину в белой мешковатой рубашке и бриджах, который возражал сержанту. Офицер просто уставился на него. Он все это слышал раньше.


“Имя?” - устало спросил дежурный сержант.


“Джон Мильтон”.


“ Который Джон Мильтон?”


Джон Милтон вздохнул.


“Четыреста девяносто шесть”.


Сержант сделал пометку в своей книге.


“Сколько они взяли?”


“Двести наличными и все мои кредитные карточки”.


“Вы уведомили свой банк?”


“Конечно”.


“И вы думаете, что напавшим на вас был Перси Шелли?”


“Да”, - ответил Милтон. “Перед тем, как убежать, он вручил мне эту брошюру об отказе от современных религиозных догм”.


“Привет, Росс”, - сказал я.


Сержант посмотрел на меня, помолчал мгновение, а затем расплылся в широкой улыбке.


“Четверг! Мне сказали, что ты вернешься! Мне сказали, что ты тоже добрался до SO-5 ”.


Я улыбнулась ему в ответ. Росс был дежурным сержантом, когда я только поступила в полицию Суиндона.


“Что ты здесь делаешь?” спросил он. “Открываешь региональный офис? SO-9 или что-то в этом роде? Добавишь немного остроты старому усталому Суиндону?”


“Не совсем. Я перевелся в офис Litera Tec”.


На лице Росса промелькнуло сомнение, но он быстро его скрыл.


“Великолепно!” - с энтузиазмом, немного смущенно, произнес он. “Выпьем позже?”


Я с радостью согласился и, узнав, как пройти в офис Litera Tec, оставил Росса спорить с Милтоном 496.


Я поднялся по винтовой лестнице на верхний этаж, а затем последовал указаниям в дальний конец здания. Все западное крыло было заполнено специалистами или их региональными отделениями. Здесь был офис отдела охраны окружающей среды, так же как у Art Theft и ChronoGuard. Даже у Спайка был здесь офис, хотя его редко видели в нем; он предпочитал темное и довольно зловонное помещение на подземной автостоянке. Коридор был заставлен книжными шкафами и картотеками; старый ковер в центре почти протерся. Это было далеко от лондонского офиса LiteraTec, где мы пользовались самыми современными системами поиска информации. Наконец я добрался до нужной двери и постучал. Я не получил ответа, поэтому сразу вошел.


Комната напоминала библиотеку из какого-нибудь загородного дома. Она была высотой в два этажа, с полками, забитыми книгами, занимающими каждый квадратный дюйм пространства стен. Винтовая лестница вела на подиум, который шел вдоль стены, обеспечивая доступ к верхним полкам. Середина комнаты была открытой планировки, со столами, расставленными так же, как в читальном зале библиотеки. Все возможные поверхности и все пространство на полу были завалены книгами и бумагами, и я удивлялся, как им вообще удавалось что-либо делать. Около пяти полицейских были на работе, но, похоже, они не заметили, как я вошел. Зазвонил телефон, и молодой человек поднял трубку.


“Офис Litera Tec”, - сказал он вежливым голосом. Он вздрогнул, когда по телефону до него донеслась тирада.


“Мне очень жаль, если вам не понравился ”Тит Андроникус", мадам", - сказал он наконец, - “но, боюсь, это не имеет к нам никакого отношения — возможно, в будущем вам следует придерживаться комедий”.


Я мог видеть, как Виктор Аналогия просматривает файл с другим офицером. Я подошел туда, где он мог меня видеть, и подождал, пока он закончит.


“А, следующий! Добро пожаловать в офис. Уделите мне минутку, хорошо?”


Я кивнул, и Виктор продолжил.


“... Я думаю, Китс использовал бы менее цветистую прозу, чем эта, и третья строфа немного неуклюжа по своей конструкции. У меня такое чувство, что это искусная подделка, но проверьте это с помощью анализатора стихометрии. ”


Офицер кивнул и ушел. Виктор улыбнулся мне и пожал руку.


“Это был Финистерре. Он занимается подделкой стихов девятнадцатого века. Позвольте мне показать вам все ”.


Он махнул рукой в сторону книжных полок.


“Слова подобны листьям, Четверг. По-настоящему нравятся людям, которым нравится их собственное общество”.


Он улыбнулся.


“У нас здесь более миллиарда слов. В основном ссылки. Хорошая коллекция основных работ и некоторых второстепенных, которые вы даже не найдете в the Bodleian. У нас есть хранилище в подвале. Она тоже заполнена. Нам нужны новые помещения, но Litera Tec, мягко говоря, недофинансирована. ”


Он провел меня вокруг одного из столов, туда, где сидел Боуден, выпрямившись во весь рост, его пиджак был аккуратно сложен на спинке стула, а стол был таким аккуратным, что казался просто непристойным.


“Вы познакомились с Боуденом. Отличный парень. Он работает с нами двенадцать лет и специализируется на прозе девятнадцатого века. Он введет вас в курс дела. Вон там ваш стол ”.


Он на мгновение замолчал, уставившись на очищенный стол. Я не был статистом. Один из них недавно умер, и я заменял его. Занимал место мертвеца, сидя в кресле мертвеца. За столом сидел другой офицер, который с любопытством смотрел на меня.


“Это Фишер. Он поможет вам со всем, что вы захотите узнать об авторских правах и современной художественной литературе”.


Фишер был коренастым мужчиной со странным прищуром, который казался шире своего роста. Он посмотрел на меня и ухмыльнулся, показав, что у него в зубах застряли остатки завтрака.


Виктор продолжил путь к следующему столу.


“За прозой и поэзией семнадцатого и восемнадцатого веков присматривает Хельмут Байт, любезно предоставленный нам нашим коллегой по ту сторону океана. Он пришел сюда, чтобы решить проблему с каким-то плохо переведенным Гете, и оказался втянутым в неонацистское движение, пытающееся выставить Фридриха Ницше фашистским святым.”


Герру Байту было около пятидесяти, и он подозрительно посмотрел на меня. На нем был костюм, но из-за жары он снял галстук.


“SO-5, да?” - спросил герр Байт, как будто это была форма венерического заболевания.


“Мне всего 27, как и тебе”, - ответил я совершенно искренне. “Восемь лет в лондонском офисе под руководством Босуэлла”.


Байт взял старинный на вид том в выцветшем переплете из свиной кожи и передал его мне.


“Что вы об этом думаете?”


Я взял в руки пыльный том и посмотрел на корешок.


“Тщета человеческих желаний”, прочитал я. “Написано Сэмюэлем Джонсоном и опубликовано в 1749 году, это первое произведение, написанное от его имени”.


Я открыла книгу и пролистала пожелтевшие страницы. “Первое издание. Это было бы очень ценно, если бы—”


“Если?” — повторил Байт.


Я понюхал бумагу и провел пальцем по странице, а затем попробовал ее на вкус. Я осмотрел корешок и постучал по обложке, наконец со стуком уронив тяжелый том на стол.


“— если бы это было по-настоящему”.


“Я впечатлен, мисс Нонетот”, - признался герр Байт. “Мы с вами должны как-нибудь обсудить Джонсона”.


“Это было не так сложно, как казалось”, - вынужден был признать я. “В Лондоне у нас есть две паллеты таких же кованых джонсони, уличная стоимость которых превышает триста тысяч фунтов”.


“Тоже Лондон?” - удивленно воскликнул Байт. “Мы охотились за этой бандой шесть месяцев; мы думали, они местные”.


“Позвоните Босуэллу в лондонский офис; он поможет всем, чем сможет. Просто упомяните мое имя ”.


Герр Байт снял трубку и попросил оператора ввести номер. Виктор подвел меня к одной из множества дверей из матового стекла, ведущих из главного зала в боковые кабинеты. Он приоткрыл дверь и увидел двух полицейских в рубашках с короткими рукавами, которые допрашивали мужчину, одетого в трико и расшитый пиджак.


“Малин и Соул расследуют все преступления, связанные с Шекспиром”.


Он закрыл дверь.


“Они следят за подделками, незаконной торговлей и откровенно вольными интерпретациями комедий. Актером в них был Грэм Хакстейбл. Он разыгрывал криминальное представление для одного актера в "Двенадцатой ночи". Злостный нарушитель. Он будет оштрафован и связан по рукам и ногам. Его Мальволио действительно ужасен ”.


Он открыл дверь в другой боковой офис. Пара идентичных близнецов управляла большим вычислительным механизмом. В комнате было невыносимо жарко из-за тысяч клапанов, а щелканье реле было почти оглушительным. Это был единственный образец современной технологии, который я до сих пор видел в офисе.


“Это братья Сорока, Джефф и Джофф. Сороки управляют анализатором стихометрии. Программа разбивает любую прозу или стихотворение на составляющие — слова, знаки препинания, грамматику и так далее, — затем сравнивает эту литературную подпись с образцом целевого автора в своей собственной памяти. Точность восемьдесят девять процентов. Очень полезно для выявления подделок. У нас было то, что предположительно было страницей раннего черновика "Антония и Клеопатры". Она была отклонена на том основании, что в ней было слишком много глаголов в едином абзаце.”


Он закрыл дверь.


“Это все мы. Человек, отвечающий за спецоперацию в Суиндоне, - коммандер Брэкстон Хикс. Он подчиняется региональному командующему, базирующемуся в Солсбери. Большую часть времени он оставляет нас в покое, и нам это нравится. Ему также нравится видеть новых оперативников утром, когда они прибывают, поэтому я предлагаю вам пойти и перекинуться с ними парой слов. Он в двадцать восьмой палате дальше по коридору.”


Мы вернулись обратно к моему столу. Виктор еще раз пожелал мне всего наилучшего, а затем исчез, чтобы посоветоваться с Хельмутом по поводу нескольких пиратских копий Доктора Фауста, которые появились в продаже с концовками, переписанными так, чтобы они были счастливыми.


Я сел в кресло и выдвинул ящик стола. В нем ничего не было, даже карандашной стружки. Боуден наблюдал за мной.


“Виктор опустошил ее на следующее утро после убийства Крометти”.


“Джеймс Крометти”, - пробормотала я. “Может, ты расскажешь мне о нем?”


Боуден взял карандаш и попытался сбалансировать его на остром конце.


“Крометти работал в основном с прозой и поэзией девятнадцатого века. Он был отличным офицером, но легковозбудимым. У него было мало времени на процедуры. Однажды вечером он исчез, сказав, что у него есть информация о редкой рукописи. Мы нашли его неделю спустя в заброшенном пабе "Ворон" на Морг-роуд. Они выстрелили ему шесть раз в лицо.”


“Мне жаль это слышать”.


“Я терял друзей и раньше, ” сказал Боуден, его голос никогда не колебался из-за размеренного темпа речи, который он использовал, “ но он был близким другом и коллегой, и я бы с радостью занял его место”.


Он слегка потер нос; это был единственный признак внешних эмоций, который он проявил.


“Я считаю себя духовным человеком, мисс Нонетот, хотя я и не религиозен. Под духовным я просто подразумеваю, что я чувствую, что в моей душе есть добро, и я склонен следовать правильному образу действий при определенном стечении обстоятельств. Ты понимаешь?”


Я кивнул.


“Сказав это, я все равно был бы очень заинтересован в том, чтобы оборвать жизнь человека, совершившего это мерзкое деяние. Я тренировался на стрельбище и теперь постоянно ношу с собой пистолет; смотри ...


“Покажите мне позже, мистер Кейбл. У вас есть какие-нибудь зацепки?”


“Нет. Совсем ничего. Мы не знаем, с кем он встречался и почему. У меня есть контакты в отделе по расследованию убийств; у них тоже ничего нет ”.


“Шесть пуль в лицо - это признак человека, с ликующей страстью выполняющего свои обязанности”, - сказал я ему. “Даже если бы у Крометти был пистолет, я не думаю, что это имело бы большое значение”.


“Возможно, вы правы”, - вздохнул Боуден. “Я не могу вспомнить ни одного случая, когда в ходе расследования Litera Tec был извлечен пистолет”.


Я согласился. Десять лет назад в Лондоне было то же самое. Но крупный бизнес и огромные суммы наличных при продаже и распространении литературных произведений привлекли более крупный криминальный элемент. Я знал по меньшей мере о четырех лондонских литераторах, которые погибли при исполнении служебных обязанностей.


“Там становится все более жестоко. Это не то, что в кино. Вы слышали о бунте сюрреалистов в Чичестере прошлой ночью?”


“Я, конечно, сделал это”, - ответил он. “Я вижу, что Суиндон вскоре будет вовлечен в аналогичные беспорядки. В прошлом году в художественном колледже чуть не случился бунт, когда губернаторы уволили преподавателя, который тайно поощрял студентов увлекаться абстрактным экспрессионизмом. Они хотели, чтобы ему предъявили обвинение по Закону об интерпретации визуальных средств. Я думаю, он сбежал в Россию.”


Я посмотрел на свои часы.


“Я должен пойти и повидаться с командиром SpecOps”.


Боуден позволил редкой улыбке появиться на своих серьезных чертах лица.


“Желаю вам удачи. Если вы позволите мне дать вам несколько советов, держите свой автоматический пистолет подальше от посторонних глаз. Несмотря на безвременную кончину Джеймса, коммандер Хикс не хочет, чтобы техники Litera были постоянно вооружены. Он считает, что наше место прочно занято за письменным столом ”.


Я поблагодарил его, положил свой автоматический пистолет в ящик стола и пошел по коридору. Я дважды постучал, и молодой клерк пригласил меня в приемную. Я назвал ему свое имя, и он попросил меня подождать.


“Командующий не заставит себя долго ждать. Не хотите чашечку кофе?”


“Нет, спасибо”.


Продавщица с любопытством посмотрела на меня.


“Говорят, ты приехал из Лондона, чтобы отомстить за смерть Джима Крометти. Говорят, ты убил двух человек. Говорят, лицо твоего отца может остановить часы. Это правда?”


“Это зависит от того, как вы на это смотрите. Слухи об офисах распространяются довольно быстро, не так ли?”


Брэкстон Хикс открыл дверь в свой кабинет и пригласил меня войти. Это был высокий худощавый мужчина с большими усами и серым цветом лица. У него были мешки под глазами; не похоже, чтобы он много спал. Комната была гораздо более строгой, чем любой кабинет командира, который я когда-либо видел. Несколько сумок для гольфа были прислонены к стене, и я увидел, что ковровая клюшка была поспешно отодвинута в сторону.


Он добродушно улыбнулся и предложил мне присесть, прежде чем сесть самому.


“Сигарета?”


“Я не хочу, спасибо”.


“Я тоже”.


Он пристально посмотрел на меня и побарабанил длинными пальцами по безукоризненно чистому столу. Он открыл папку перед собой и некоторое время молча читал. Он читал мой файл SO-5; очевидно, они с Analogue недостаточно ладили, чтобы обмениваться информацией между разрешениями.


“Следующий оперативный четверг, да?” Его глаза пробежались по важным моментам моей карьеры. “Неплохой послужной список. Полиция Крыма, вернулся в полицию, затем переехал в Лондон в 75-м. Почему это было? ”


“Продвижение, сэр”.


Брэкстон Хикс хмыкнул и продолжил чтение.


“SpecOps за восемь лет, дважды одобрен. Недавно отдан в аренду SO-5. Ваше пребывание в последнем подверглось жесткой цензуре, но здесь говорится, что вы были ранены в бою ”.


Он посмотрел на меня поверх очков.


“Вы открыли ответный огонь?”


“Нет”.


“Хорошо”.


“Я выстрелил первым”.


“ Не так хорошо”.


Брэкстон задумчиво погладил усы.


“Ты был оперативником первого класса в лондонском офисе, работал над Шекспиром, не меньше. Очень престижно. И все же ты променял это на оперативное задание третьего класса в таком захолустье, как это. Почему?”


“Времена меняются, и мы меняемся вместе с ними, сэр”.


Брэкстон хмыкнул и закрыл файл.


“Здесь, в SpecOps, я отвечаю не только за литературу, но и за кражи произведений искусства, вампиризм и ликантропию, ХроносТражу, антитерроризм, гражданский порядок и приют для собак. Вы играете в гольф?”


“Нет, сэр”.


“Позор, позор. На чем я остановился? О да. Из всех этих отделов, знаете, какого я боюсь больше всего?”


“Понятия не имею, сэр”.


“Я скажу тебе. Ни один из них. Чего я больше всего боюсь, так это заседаний по региональному бюджету SpecOps. Ты понимаешь, что это значит, Следующий?”


“Нет, сэр”.


“Это означает, что каждый раз, когда кто-то из вас требует дополнительной сверхурочной работы или особого запроса, я превышаю бюджет, и у меня от этого начинает болеть голова прямо здесь”.


Он указал на свой левый висок.


“И мне это не нравится. Ты понимаешь?”


“Да, сэр”.


Он снова взял мою папку и помахал ею передо мной.


“Я слышал, у вас были неприятности в большом городе. Гибнут другие оперативники. Знаете, здесь совершенно новый, альтернативный подход. Мы зарабатываем на жизнь обработкой данных. Если вы хотите кого-то арестовать, пусть это сделают полицейские. Никакой беготни с расстрелом плохих парней, никаких сверхурочных и уж точно никаких круглосуточных операций по наблюдению. Понятно?”


“Да, сэр”.


“Теперь об Аиде”.


Мое сердце подпрыгнуло; я думал, что это подверглось бы цензуре, если уж на то пошло.


“Я так понимаю, вы думаете, что он все еще жив?”


Я на мгновение задумался. Мои глаза метнулись к папке, которую держал Хикс. Он угадал мои мысли.


“О, этого здесь нет, моя дорогая девочка. Может, я и провинциальный командир в захолустье, но у меня есть свои источники. Ты думаешь, он все еще жив?”


Я знал, что могу доверять Виктору и Боудену, но насчет Хикса я не был так уверен. Я не думал, что буду так рисковать.


“Симптом стресса, сэр. Аид мертв”.


Он бросил мою папку в корзину для писем, откинулся на спинку стула и погладил усы, что ему явно понравилось.


“Значит, ты здесь не для того, чтобы попытаться найти его?”


“Зачем Аиду быть в Суиндоне, если бы он был жив, сэр?”


На мгновение Брэкстон почувствовал себя неловко.


“Вполне, вполне”.


Он улыбнулся и встал, показывая, что интервью подошло к концу.


“Хорошо, тогда беги. Один совет. Научись играть в гольф; ты найдешь это очень полезной и расслабляющей игрой. Это копия бюджетного счета департамента, а это список всех местных полей для гольфа. Изучи их хорошенько. Удачи. ”


Я вышел и закрыл за собой дверь.


Продавец поднял глаза.


“Он упоминал бюджет?”


“Я не думаю, что он упоминал что-то еще. У вас есть мусорное ведро?”


Клерк улыбнулся и выдвинул ее ногой. Я бесцеремонно швырнул в нее тяжелый документ.


“Браво”, - сказал он.


Когда я уже собирался открыть дверь, чтобы уйти, в комнату, не глядя, вошел невысокий мужчина в синем костюме. Он читал факс и столкнулся со мной, когда шел прямо в офис Брэкстона, не сказав ни слова. Клерк наблюдал за моей реакцией.


“Так, так, ” пробормотал я, “ Джек Шитт”.


“Ты его знаешь?”


“Не в социальном плане”.


“Столько же очарования, сколько в открытой могиле”, - сказал продавец, который, очевидно, проникся ко мне теплотой с тех пор, как я сократил бюджет. “Держись от него подальше. Голиаф, ты знаешь”.


Я посмотрел на закрытую дверь кабинета Брэкстона.


“Зачем он здесь?”


Секретарша пожала плечами, заговорщически подмигнула мне и сказала очень многозначительно и медленно:


“Я принесу кофе, который ты хотела, и в нем было два кусочка сахара, не так ли?”


“Нет, спасибо, не для меня”.


“Нет, нет”, - ответил он. “Два кусочка сахара, ДВА кусочка сахара”.


Он указывал на интерком на своем столе.


“Небеса небесные!” - взорвался он. “Мне обязательно объяснять это по буквам?”


Цена упала. Служащий слабо улыбнулся и поспешно вышел за дверь. Я быстро села, подняла рычажок с надписью “два” на домофоне и наклонилась ближе, чтобы послушать.


“Мне не нравится, когда вы не стучите, мистер Шитт”.


“Я опустошен, Брэкстон. Она знает что-нибудь об Аиде?”


“Она говорит, что нет”.


“Она лжет. Она здесь с определенной целью. Если я найду Аида первым, мы сможем избавиться от нее ”.


“Поменьше о нас, Джек”, - раздраженно сказал Брэкстон. “Пожалуйста, помните, что я полностью сотрудничаю с "Голиафом", но вы работаете под моей юрисдикцией и обладаете только теми полномочиями, которыми я вас наделяю. Полномочия, которые я могу отозвать в любое время. Мы сделаем это по-моему или не сделаем вообще. Ты понимаешь?”


Шитт был невозмутим. Он ответил в снисходительной манере:


“Конечно, Брэкстон, пока ты понимаешь, что если эта штука взорвется у тебя на глазах, корпорация "Голиаф" возложит на тебя личную ответственность”.


Я снова сел за свой пустой стол. Казалось, в офисе происходило много такого, к чему я не был причастен. Боуден положил руку мне на плечо, и я подпрыгнул.


“Извините, я не хотел вас пугать. Вы слышали речь коммандера о бюджете?”


“И не только. Джек Шитт вошел в свой офис так, словно это место принадлежало ему ”.


Боуден пожал плечами.


“Поскольку он Голиаф, то, скорее всего, так оно и есть”.


Боуден взял свой пиджак со спинки стула и аккуратно перекинул его через руку.


“Куда мы идем?” Я спросил.


“Обед, затем зацепка в деле о краже у Чезлвита. Я объясню по дороге. У тебя есть машина?”


Боуден не был слишком впечатлен, когда увидел разноцветный Porsche.


“Вряд ли это можно назвать малозаметным”.


“Напротив, - ответил я, - кто бы мог подумать, что Litera Tec будет водить такую машину? Кроме того, я должен водить ее”.


Он сел на пассажирское сиденье и слегка пренебрежительно оглядел спартанский интерьер.


“Какие-то проблемы, мисс Нонетот? Вы пялитесь”.


Теперь, когда Боуден сидел на пассажирском сиденье, я внезапно понял, где видел его раньше. Он был пассажиром, когда машина появилась передо мной в больнице. События действительно начали вставать на свои места.


OceanofPDF.com

14.

Обед с Боуденом


Боуден Кейбл - честный и надежный оперативник, составляющий костяк SpecOps. Они никогда не удостаиваются благодарностей или медалей, и общественность о них вообще ничего не знает. Все они стоят десяти таких людей, как я.


—

Следующий ЧЕТВЕРГЖизнь в спецоперациях


ОУДЕН ПРИВЕЛменя в транспортное кафе на олд-Оксфорд-роуд. Я подумал, что это странный выбор для ланча; сиденья из твердого оранжевого пластика, а пожелтевшие столешницы, покрытые пластиком, начали приподниматься по краям. Окна были почти непрозрачны от грязи, а занавески из нейлоновой сетки густо покрылись жировыми отложениями. С потолка свисало несколько липучек для мух, их действие давно истлело, прилипшие к ним мухи давно превратились в пыль. Кто-то попытался сделать интерьер немного более жизнерадостным, прикрепив несколько фотографий, наспех вырезанных из старых календарей; фотография футбольной команды Англии 1978 года с автографом была повешена над камином, который был залит, а затем украшен вазой с пластиковыми цветами.


“Вы уверены?” Спросила я, осторожно присаживаясь за столик у окна.


“Еда вкусная”, - ответил Боуден, как будто это было единственное, что имело значение.


Официантка, жующая жвачку, подошла к столу и поставила перед нами несколько погнутых столовых приборов. Ей было около пятидесяти, и она была одета в униформу, которая, возможно, принадлежала ее матери.


“Здравствуйте, мистер Кейбл, ” сказала она ровным тоном, с едва заметной ноткой интереса в голосе, “ все в порядке?”


“Очень хорошо, спасибо. Лотти, я бы хотел познакомить тебя с моим новым партнером в следующий четверг”.


Лотти как-то странно посмотрела на меня.


“Есть какое-нибудь отношение к капитану Нонетоту?”


“Он был моим братом”, - сказала я громко, как будто хотела, чтобы Лотти знала, что я не стыжусь этой связи, - “и он не делал того, что они сказали”.


Официантка мгновение смотрела на меня, как будто хотела что-то сказать, но не решалась.


“Тогда что у вас будет?” - спросила она вместо этого с наигранной жизнерадостностью. Она потеряла кого-то в команде; я это почувствовал.


“Что в ней особенного?” - спросил Боуден.


“Суп из Оверни в фромаже”, ответила Лотти, “за которым последует рохоес Коминьо.”


“Что это?” Я спросил.


“Это тушеная свинина с тмином, кориандром и лимоном”, - ответил Боуден.


“Звучит великолепно”.


“Пожалуйста, два фирменных блюда и графин минеральной воды”.


Она кивнула, нацарапала записку и грустно улыбнулась мне, прежде чем уйти.


Боуден посмотрел на меня с интересом. В конце концов, он бы догадался, что я бывший военный. Я носил это ужасно.


“Ветеран Крыма, да? Ты знал, что полковник Фелпс был в городе?”


“Я столкнулся с ним вчера на дирижабле. Он хотел, чтобы я пошел на один из его митингов ”.


“Будешь ли ты?”


“Вы, должно быть, шутите. Его идея идеального завершения крымского конфликта заключается в том, чтобы мы сражались и сражались до тех пор, пока никого не останется в живых, а полуостров не превратится в отравленную и заминированную землю, ни на что не годную. Я надеюсь, что ООН сможет образумить оба правительства ”.


“Меня призвали в 78-м”, - сказал Боуден. “Я даже прошел базовую подготовку. К счастью, это было в тот же год, когда умер царь и власть занял наследный принц. Во времена молодого императора были более насущные потребности, поэтому русские ушли. Я никогда не был нужен ”.


“Я где-то читал, что с тех пор, как началась война, только семь лет из ста тридцати одного были фактически потрачены на боевые действия”.


“Но когда они это делают, - добавил Боуден, - они, безусловно, компенсируют это”.


Я посмотрела на него. Он сделал глоток воды, предварительно предложив графин мне.


“Женат? Дети?”


“Нет”, - ответил Боуден. “На самом деле у меня не было времени найти себе жену, хотя в принципе я не против этой идеи. Просто SpecOps на самом деле не самое лучшее место для встреч с людьми, а я, признаюсь, не очень умею общаться. Я попал в короткий список кандидатов на должность, открывающую эквивалент офиса Litera Tec в Огайо; мне кажется, это идеальная возможность обзавестись женой. ”


“Там хорошие деньги и отличные условия. Я бы сам подумал об этом, будь у меня такая возможность”, - ответил я. Я тоже это имел в виду.


“Вы бы хотели? Вы бы действительно хотели?” - спросил Боуден с волнением, которое странным образом противоречило его слегка холодному поведению.


“Конечно. Смена обстановки”, - пробормотала я, желая сменить тему на случай, если Боуден неправильно понял. “Ты ... э-э ... давно работаешь в Litera Tec?”


Боуден на мгновение задумался.


“Десять лет. Я окончил Кембридж со степенью по литературе девятнадцатого века и сразу же присоединился к LiteraTecs. Джим Крометти заботился обо мне с того момента, как я начал ”.


Он задумчиво уставился в окно.


“Возможно, если бы я был там —”


“— тогда вы оба были бы мертвы. Тот, кто шесть раз стреляет человеку в лицо, не ходит в воскресную школу. Он убил бы тебя и даже не подумал об этом. В "Что если" мало что выиграешь; поверьте мне, я знаю. Я потерял двух товарищей-офицеров из-за Аида. Я прокручивал все это сто раз, но, вероятно, все произошло бы точно так же, если бы у меня был другой шанс. ”


Лотти поставила перед нами суп и корзинку со свежеиспеченным хлебом.


“Наслаждайся, - сказала Лотти, “ это за счет заведения”.


“Но!—” Начала я. Лотти заставила меня замолчать.


“Побереги дыхание”, - бесстрастно сказала она. “После атаки. После того, как дерьмо попало в вентилятор. После первой волны смертей — ты вернулся, чтобы сделать то, что мог. Ты вернулся. Я ценю это. ” Она повернулась и ушла.


Суп был хорош; рохоес коминьо еще лучше.


“Виктор сказал мне, что вы работали над Шекспиром в Лондоне”, - сказал Боуден.


Это была самая престижная область для работы в офисе LiteraTec. Поэзия озера была второй комедией реставрации после этой. Даже в самых эгалитарных офисах всегда существовала иерархическая структура.


“В лондонском офисе было очень мало возможностей для продвижения, поэтому через пару лет мне дали работу над Шекспиром”, - ответил я, откусывая кусок хлеба. “Мы получаем много неприятностей от лондонских Baconians”.


Боуден поднял глаза.


“Как вы оцениваете теорию Бэкониана?”


“Немного. Как и многие люди, я почти уверен, что в Шекспире есть нечто большее, чем просто Шекспир. Но сэр Фрэнсис Бэкон использует малоизвестного актера в качестве прикрытия? Я просто не покупаюсь на это.”


“Он был квалифицированным юристом”, - утверждал Боуден. “Во многих пьесах используется юридический язык”.


“Это ничего не значит, ” ответил я. - Грин, Нэш и особенно Бен Джонсон используют юридическую фразеологию; ни у кого из них не было юридического образования. И даже не рассказывай мне о так называемых кодах.”


“Не стоит беспокоиться об этом,” - ответил Боуден. “Не буду. Я тоже не сторонник Бэкона. Он их не писал”.


“А почему вы так уверены?”


“Если вы прочтете его "Об увеличении науки", вы обнаружите, что Бэкон на самом деле критикует популярную драму. Более того, когда труппа, к которой принадлежал Шекспир, подала королю заявку на создание театра, их направили к комиссару по костюмам. Угадайте, кто был в этой комиссии и наиболее яростно выступал против заявки? ”


“Фрэнсис Бэкон?” Я спросил.


“Совершенно верно. Кто бы ни написал пьесы, это был не Бэкон. За эти годы я сформулировал несколько собственных теорий. Вы когда-нибудь слышали об Эдварде Де Вере, семнадцатом графе Оксфорде?”


“Смутно”.


“Есть некоторые доказательства того, что, в отличие от Бэкона, он действительно мог писать, и писал довольно хорошо — держитесь”.


Лотти принесла на стол телефон. Это было для Боудена. Он вытер рот салфеткой.


“Да?”


Он поднял на меня глаза.


“Да, она здесь. Мы сейчас приедем. Спасибо”.


“Проблемы?”


“Это твои тетя и дядя. Я не знаю, как это сказать, но ... их похитили!”


Когда мы подъехали, у входа в дом моей матери стояло несколько полицейских и спецмашин. Собралась небольшая толпа, которая выглядывала из-за забора. Дронты собрались на другой стороне и смотрели назад, недоумевая, из-за чего весь сыр-бор. Я показал свой значок дежурному офицеру.


“Litera Tec”? - презрительно переспросил он. “Не могу вас впустить, мэм. Только полиция и SpecOps-9”.


“Он мой дядя!” — сердито сказал я, и офицер неохотно пропустил меня. Суиндон был таким же, как Лондон: значок Litera Tec имел примерно столько же авторитета, сколько проездной на автобус. Я нашел маму в гостиной в окружении влажных салфеток. Я сел рядом с ней и спросил, что случилось.


Она шумно высморкалась.


“Я позвал их на ужин в час. Это были snorkers, любимые блюда Майкрофта. Никто не ответил, и я спустился в его мастерскую. Они оба ушли, а двойные двери были широко открыты. Майкрофт бы не ушел, ничего не сказав.”


Это было правдой. Майкрофт никогда не выходил из дома, если в этом не было крайней необходимости; поскольку Оуэнса готовили безе, Полли бегала за ним по пятам.


“Что-нибудь украдено?” Я спросил оперативника SpecOps-9, который холодно уставился на меня. Ему не понравилось, что ему задает вопросы сотрудник Litera Tec.


“Кто знает?” он ответил без особых эмоций. “Я так понимаю, вы недавно были в его мастерской?”


“Вчера вечером”.


“Тогда, возможно, вы могли бы осмотреться и сказать нам, не пропало ли чего-нибудь?”


Меня сопроводили в мастерскую Майкрофта. Задние двери были взломаны, и я внимательно осмотрелся. Стол, где Майкрофт хранил всех своих книжных червей, был убран; все, что я мог видеть, - это массивный двухконтактный провод питания, который должен был быть встроен в заднюю стенку Prose Portal.


“Здесь что-то было. Несколько аквариумов для золотых рыбок, полных маленьких червяков, и большая книга, немного похожая на средневековую церковную Библию —”


“Ты можешь это нарисовать?” - спросил знакомый голос. Я обернулся и увидел Джека Шитта, притаившегося в тени, курящего маленькую сигарету и наблюдающего за техником Goliath, который водил над землей жужжащим датчиком.


“Ну и ну”, - сказал я. “Если это не Джек Шитт. Какой интерес у Голиафа к моему дяде?”


“Ты можешь это нарисовать?” он повторил.


Я кивнул, и один из мужчин-Голиафов дал мне карандаш и бумагу. Я набросал то, что видел, - замысловатую комбинацию циферблатов и ручек на лицевой стороне книги и тяжелых латунных ремешков. Джек Шитт взял ее у меня и с большим интересом изучал, когда снаружи вошел другой техник Goliath.


“Ну?” - спросил Шитт.


Агент аккуратно отсалютовал и показал Шитту пару больших и слегка расплавленных зажимов.


“Профессор Next самостоятельно подсоединил свой комплект кабелей к электрической подстанции по соседству. Я поговорил с советом по электричеству. Они сказали, что прошлой ночью у них произошло три необъяснимых отключения электроэнергии мощностью около одной и восьми десятых мегаватт каждое.”


Джек Шитт повернулся ко мне.


“Вам лучше предоставить это нам, Next”, - сказал он. “Похищение людей и кража не входят в сферу ответственности Litera Tec”.


“Кто это сделал?” - Кто это сделал? - спросил я, но Шитт ни от кого не терпел дерьма, и меньше всего от меня. Он погрозил пальцем в мою сторону.


“Это расследование не имеет к вам никакого отношения; мы будем держать вас в курсе любых событий. Или нет. Как я сочту нужным ”.


Он повернулся и ушел.


“Это был Ашерон, не так ли?” Медленно и обдуманно спросила я. Шитт остановился на полпути и повернулся ко мне лицом.


“Ашерон мертв, следующий. Сгорел дотла на двенадцатом перекрестке. Не распространяй свои теории по городу, девочка. Это может заставить тебя казаться более неуравновешенной, чем ты есть на самом деле ”.


Он улыбнулся без малейшего намека на доброту и вышел из мастерской к ожидавшей его машине.


OceanofPDF.com

15.

Здравствуйте и до свидания, мистер Куаверли


Мало кто сейчас помнит мистера Куаверли. Если бы вы читали Мартина Чезлвита до 1985 года, вы бы наткнулись на второстепенного персонажа, который жил в пансионе миссис Тоджер. Он свободно беседовал с Пекснифами на тему бабочек, о которых он почти ничего не знал. К сожалению, его там больше нет. Его шляпа висит на вешалке для шляп внизу страницы 235, но это все, что осталось ...


—

МИЛЬОН ДЕ ФЛОССВ следующий четверг, Том 6


ПОТРЯСАЮЩАЯПЯТЕРКА! - Тихо СКАЗАЛ Ашерон, просматривая портал прозы Майкрофта. “ Поистине поразительно!”


Майкрофт ничего не сказал. Он был слишком занят вопросом, жива ли Полли с тех пор, как стихотворение о ней закончилось. Несмотря на его протесты, они отключили связь до того, как портал снова открылся; он не знал, сможет ли хоть один человек выжить в такой среде. Во время путешествия ему завязали глаза, и теперь он стоял в зале для курящих того, что когда-то было большим и роскошным отелем. Несмотря на все то же великолепие, декор был невзрачным и поношенным. Инкрустированный жемчугом рояль выглядел так, словно его годами не настраивали, а бар с зеркальной спинкой, к сожалению, был лишен каких-либо напитков. Майкрофт выглянул в окно в поисках подсказки, где его держат. Догадаться было нетрудно. Большое количество автомобилей Griffin серого цвета и отсутствие каких-либо рекламных щитов сказали Майкрофту все, что ему нужно было знать; он находился в Народной Республике Уэльс, где-то вне досягаемости обычных правоохранительных органов. Вероятность побега была невелика, и если бы он смог сбежать, что тогда? Даже если бы был шанс, что он сможет пересечь границу, он никогда не смог бы уехать без Полли — она все еще была заключена в стихотворении, которое само по себе теперь было немногим больше напечатанных слов на клочке бумаги, который Аид положил в свой нагрудный карман. Казалось, что шансов вернуть стихотворение без страшной борьбы было мало, и, кроме того, без книжных червей и портала Прозы Полли навсегда осталась бы в своей вордсвортианской тюрьме. Майкрофт нервно прикусил губу и обратил свое внимание на других людей в комнате. Кроме него и Гадеса, там было еще четверо - и двое из них держали оружие.


“Добро пожаловать, профессор Нонетот, ” сказал Гадес, широко улыбаясь, “ от одного гения к другому!”


Он с нежностью посмотрел на устройство. Он провел пальцем по краю одного из аквариумов с золотыми рыбками. Черви были заняты чтением журнала "Мэнсфилд Парк" и обсуждали, откуда сэр Томас взял свои деньги.


“Знаешь, я не могу сделать это один”, - сказал Гадес, не поднимая глаз. Один из мужчин поерзал, устраиваясь поудобнее в одном из немногих кресел с оригинальной обивкой.


“Следующий шаг для меня - заручиться вашей полной поддержкой”. Он посмотрел на Майкрофта с серьезным выражением лица. “Вы будете помогать мне, не так ли?”


“Я бы скорее умер!” - холодно ответил Майкрофт.


Ашерон посмотрел на него, затем расплылся в еще одной широкой улыбке.


“Я ни на секунду в этом не сомневаюсь, но я веду себя грубо! Я похитил тебя и украл дело твоей жизни и даже не представился!” Он подошел к Майкрофту и тепло пожал ему руку, на что Майкрофт не ответил.


“Меня зовут Аид, Ашерон Аид. Возможно, ты слышал обо мне?”


“Ашерон-вымогатель?” - медленно переспросил Майкрофт. “Ашерон - похититель и шантажист?”


Улыбка Ашерона не сходила с его губ.


“Да, да и да. Но ты забыл про убийцу. Сорок два раза убийца, мой друг. Первый всегда самый трудный. После этого это уже не имеет значения, они могут повесить тебя только один раз. Это все равно что съесть пачку песочного печенья; ты никогда не сможешь съесть только один кусочек. Он снова рассмеялся. “Знаете, у меня была стычка с вашей племянницей. Она выжила, хотя, ” добавил он на случай, если Майкрофт ошибочно полагал, что в его темной душе сохранились крупицы доброты, - я не так это планировал ”.


“Зачем ты это делаешь?” - спросил Майкрофт.


“Почему?” - повторил Ашерон. “Почему? Почему, ради славы, конечно!” - прогремел он. “Вы видите, джентльмены?” Остальные послушно кивнули. “Слава!” - повторил он. “И ты можешь разделить эту славу!”


Он подвел Майкрофта к своему столу и достал папку с вырезками из прессы.


“Посмотрите, что пишут обо мне газеты!”


Он с гордостью поднял вырезку.


ГАДЕС 74 НЕДЕЛИ НА ВЕРШИНЕ РЕЙТИНГА

СПИСОК “САМЫХ РАЗЫСКИВАЕМЫХ”


“Впечатляет, а?” - сказал он с гордостью. “Как насчет этой?”


ЧИТАТЕЛИ ЖАБЫ ГОЛОСУЮТ ЗА ГАДЕСА

“НЕЛЮБИМЫЙ ЧЕЛОВЕК”


“ Сова сказала, что казнь была слишком хороша для меня, а Крот хотел, чтобы парламент вновь ввел ”битье на колесе"".


Он показал фрагмент Майкрофту.


“Что ты думаешь?”


“Я думаю, ” начал Майкрофт, “ что вы могли бы использовать свой огромный интеллект гораздо с большей пользой, служа человечеству, а не воруя у него”.


Ашерон выглядел обиженным.


“Что в этом веселого? Доброта - это слабость, приятность - это отрава, безмятежность - это посредственность, а доброта - для неудачников. Лучшая причина для совершения отвратительных действий — и давайте посмотрим правде в глаза, я считаюсь кем—то вроде эксперта в этой области - исключительно ради них самих. Денежная выгода - это все очень хорошо, но она разбавляет вкус зла до более низкого уровня, который доступен практически любому человеку с чрезмерно развитым чувством жадности. Истинное и беспочвенное зло так же редко, как и чистейшее добро—”


“Я бы хотел вернуться домой”.


“Конечно!” - сказал Ашерон, улыбаясь. “Хоббс, открой дверь”.


Мужчина, стоявший ближе всех к двери, открыл ее и отступил в сторону. Большая дверь вела в вестибюль старого отеля.


“Я не говорю по-валлийски”, - пробормотал Майкрофт.


Хоббс закрыл дверь и снова запер ее на засов.


“У Мертира есть небольшой недостаток, старина”, - сказал Ашерон, улыбаясь. “Без этого ты далеко не продвинешься”.


Майкрофт с беспокойством посмотрел на Гадеса.


“Но, Полли!—”


“Ах, да!” - ответил Гадес. “Твоя восхитительная жена”. Он достал экземпляр “I Wandered Lonely as a Cloud” и достал большую золотую зажигалку, которую с размаху зажег.


“Нет!” — воскликнул Майкрофт, делая несколько шагов вперед. Ашерон выгнул бровь, пламя почти коснулось бумаги.


“Я останусь и помогу тебе”, - устало сказал Майкрофт.


Широкая улыбка появилась на лице Аида. Он положил стихотворение обратно в карман.


“Крепкий парень! Ты не пожалеешь об этом”.


Он на мгновение задумался.


“На самом деле, ты, вероятно, так и сделаешь”.


Майкрофт неуверенно сел на удобный стул.


“Кстати, ” продолжал Гадес, - я представил тебя всем своим дьявольским соотечественникам?”


Майкрофт печально покачал головой.


“Нет? Крайне неосторожно. Человек с пистолетом вон там - мистер Деламар. Его послушанию соответствует только его глупость. Он делает все, что я говорю, и готов умереть за меня, если потребуется. Что-то вроде человеческого рыжего сеттера, если хотите. У него IQ ниже, чем у неандертальца, и он верит только тому, что читает в The Gad-fly. Мистер Деламар, друг мой, вы совершили сегодня свой злодеяние?”


“Да, мистер Гадес. Я ехал со скоростью семьдесят три мили в час”.


Гадес нахмурился.


“Звучит не очень порочно”.


Деламар усмехнулся.


“Через торговый центр?”


Аид одобрительно погрозил пальцем и лукаво улыбнулся.


“Очень хорошо”.


“Спасибо вам, мистер Гадес”.


“Вон там мистер Хоббс. Он довольно выдающийся актер, чьи таланты Английская шекспировская труппа по глупости решает игнорировать. Мы попытаемся исправить эту ошибку; не так ли, мистер Хоббс?”


“Так точно, сир”, - ответил мистер Хоббс, низко кланяясь с размахом. Он был одет в трико, кожаную куртку и гульфик. В течение десяти лет его пропускали на все главные роли с ESC, низводя до дублеров. Он стал настолько опасно неуравновешенным, что это заметили даже другие актеры. Он присоединился к Ашерону вскоре после его побега из длительного тюремного заключения; доведя интерпретацию пьесы до предела, он убил Лаэрта по-настоящему, играя Гамлета.


“Третий человек вон там - Мюллер, врач, с которым я подружился после того, как его уволили. Подробности немного скупы. Мы поговорим об этом как-нибудь за ужином, если только не будем есть стейк тартар. Четвертый мужчина - Felix7, один из моих самых надежных компаньонов. Он помнит не больше недели из прошлого и не имеет надежд на будущее. Он думает только о работе, которую ему поручили выполнять. У него нет совести, милосердия или жалости. Прекрасный человек. У нас должно быть больше таких, как он ”.


Аид радостно захлопал в ладоши.


“Может, приступим к работе? Я не совершал особо развратных поступков почти час”.


Майкрофт неохотно подошел к порталу Prose Portal и начал его готовить. Книжных червей накормили, напоили и почистили, подключили источники питания и аккуратно выполнили все указания в тетради для упражнений ребенка. Пока Майкрофт работал, Ашерон сел и пролистал старую рукопись, исписанную размашистым почерком, изобилующую нацарапанными исправлениями и перевязанную выцветшей красной лентой. Он пролистал различные разделы, пока не нашел то, что искал.


“Идеально!” - фыркнул он.


Майкрофт закончил процедуру тестирования и отступил назад.


“Все готово”, - вздохнул он.


“Превосходно!” Ашерон просиял, протягивая ветхую рукопись.


“Откройте портал только здесь”.


Он постучал пальцем по странице и улыбнулся. Майкрофт медленно взял рукопись и взглянул на название.


“ Мартин Чезлвит! Дьявол!”


“Лестью вы ничего не добьетесь, мой дорогой профессор”.


“Но, ” продолжал Майкрофт, “ если вы что—нибудь измените в оригинальной рукописи!..”


“Но в этом-то и смысл, не так ли, мой дорогой Майкрофт?” - сказал Гадес, взяв Майкрофта за щеку большим и указательным пальцами и легонько потряхивая. “В этом ... суть. Что хорошего в вымогательстве, если вы не покажете всем, какой огромный ущерб вы могли бы нанести, если бы захотели? И вообще, что интересного в ограблении банков? Бац, бац, дай мне денег? Кроме того, убивать мирных жителей никогда не бывает по-настоящему весело. Это немного похоже на отстрел кроликов, привязанных к земле. Дайте мне взвод спецназа, с которым я могу иметь дело в любой день. ”


“Но какой ущерб!” — продолжил Майкрофт. “Ты с ума сошел!?”


Глаза Ашерона гневно сверкнули, когда он крепко схватил Майкрофта за горло.


“Что? Что ты сказал? Сумасшедший, ты сказал? Хм? Э? Что? Что?”


Его пальцы сжались на трахее Майкрофта; профессор почувствовал, что начинает потеть в холодной панике удушья. Ашерон ждал ответа, который Майкрофт был не в состоянии произнести.


“Что? Что ты сказал?”


Зрачки Ашерона начали расширяться, когда Майкрофт почувствовал, как темная пелена опустилась на его разум.


“Думаешь, это весело, когда тебя крестят таким именем, как мое? Приходится соответствовать тому, чего от тебя ожидают? Рожден с интеллектом настолько обширным, что все остальные люди по сравнению с ним - кретины?”


Майкрофту удалось подавиться, и Ашерон ослабил хватку. Майкрофт упал на пол, хватая ртом воздух. Ашерон встал над ним и укоризненно погрозил пальцем.


“Не никогда называй меня сумасшедшей, Майкрофт. Я не злюсь, я просто ... ну, с другой моралью, вот и все ”.


Аид снова вручил ему Чезлвита, и Майкрофту не понадобилось повторных торгов. Он поместил червей с рукописью внутрь тяжелой старой книги; в течение получаса лихорадочной работы устройство было заряжено и настроено.


“Все готово”, - с несчастным видом объявил Майкрофт. “Мне нужно только нажать эту кнопку, и дверь откроется. Она будет оставаться открытой самое большее десять секунд”.


Он глубоко вздохнул и покачал головой.


“Да простит меня Бог!”


“ Я прощаю тебя”, - ответил Ашерон. “Это самое близкое, что ты можешь получить!”


Гадес подошел к Хоббсу, который теперь был одет в черное боевое снаряжение. На поясе у него был ремень безопасности, на котором висели всевозможные предметы, которые могли пригодиться при незапланированном вооруженном ограблении — большой фонарик, болторезы, веревка, наручники и автоматический пистолет.


“Ты знаешь, за кем ты охотишься?”


“Мистер Куаверли, сэр”.


“Великолепно. Я чувствую, что грядет речь”.


Он забрался на резной дубовый стол.


“Друзья мои!” - начал он. “Это очень великий день для науки и очень плохой для литературы Диккенса”.


Он сделал паузу для драматического эффекта.


“Товарищи, мы стоим на самом пороге акта художественного варварства, настолько чудовищного, что мне самому почти стыдно за это. Все вы были моими верными слугами на протяжении многих лет, и хотя ни у кого из вас нет такой убогой души, как у меня, а лица, которые я вижу перед собой, глупы и непривлекательны, я отношусь ко всем вам с немалой долей нежности ”.


Его четверо товарищей пробормотали слова благодарности.


“Тишина! Думаю, будет справедливо сказать, что я самый униженный человек на этой планете и, пожалуй, самый блестящий криминальный ум этого столетия. План, к которому мы приступаем сейчас, без сомнения, является самым дьявольским из когда-либо придуманных человеком, и он не только выведет вас на первое место в списке самых разыскиваемых, но и сделает вас богачом, превосходящим ваши самые смелые мечты о скупости.” Он хлопнул в ладоши. “Итак, пусть приключение начнется, и выпьем за успех нашего лучшего уголовного дела!”


“Сэр?”


“В чем дело, доктор Мюллер?”


“Все эти деньги. Я не совсем уверен. Я бы остановился на Гейнсборо. Знаете, на той, где парень в синем костюме ”.


Ашерон на мгновение уставился на него, и на его лице медленно появилась улыбка.


“Почему бы и нет? Отвратительный и любитель искусства! Какая божественная дихотомия! Вы получите своего Гейнсборо! А теперь давайте — в чем дело, Хоббс?”


“Ты не забудешь поставить ESC на мою улучшенную версию шотландской пьесы — "Макбет: больше никакого "мистера славного парня""?”


“Конечно, нет”.


“Полный восьминедельный тираж?”


“Да, да, и "Сон в летнюю ночь" с бензопилами. Мистер Деламар, вам что-нибудь нужно?”


“Что ж, ” сказал человек с мозгами собаки, задумчиво потирая затылок, “ могу я назвать службу автомобильных дорог в честь моей мамы?”


“Невыносимо тупой”, - заметил Ашерон. “Я не думаю, что это должно быть слишком сложно. Felix7?”


“Я не требую платы”, - стоически сказал Felix7. “Я всего лишь ваш добровольный слуга. Служить хорошему и мудрому хозяину - лучшее, чего можно ожидать от любого разумного существа”.


“Я люблю этого человека!” - сказал Гадес остальным. Он усмехнулся про себя, а затем повернулся к Хоббсу, который ждал, чтобы совершить прыжок.


“Итак, вы понимаете, что вам нужно сделать?”


“Идеально”.


“Тогда, Майкрофт, открой портал и, мой дорогой Хоббс, Счастливого пути!”


Майкрофт нажал зеленую кнопку “открыть”, и последовала яркая вспышка и сильный электромагнитный импульс, от которого все компасы на многие мили вокруг бешено завертелись. Портал быстро открылся, Хоббс глубоко вздохнул и шагнул внутрь; в этот момент Майкрофт нажал красную кнопку “закрыть”, портал закрылся, и в комнате воцарилась тишина. Ашерон посмотрел на Майкрофта, который уставился на таймер на большой книге. Доктор Мюллер читал книгу в мягкой обложке Мартина Чезлвита, чтобы проверить прогресс Хоббса, Феликс7 присматривал за Майкрофтом, а Деламар рассматривал что-то липкое, что он нашел у себя в ухе.


Две минуты спустя Майкрофт еще раз нажал зеленую кнопку “открыть”, и Хоббс вернулся, таща за собой мужчину средних лет, одетого в плохо сидящий костюм с высоким воротником и галстуком. Хоббс сильно запыхался и сел на ближайший стул, тяжело дыша. Мужчина средних лет озадаченно огляделся вокруг.


“Друзья мои, ” начал он, глядя на их любопытные лица, “ вы находите меня в невыгодном положении. Пожалуйста, объясните значение того, что я могу описать только как ошеломляющее затруднительное положение —”


Ашерон подошел к нему и дружески обнял за плечи.


“Ах, сладкий, приторный запах успеха. Добро пожаловать в двадцатый век и реальность. Меня зовут Аид”.


Ашерон протянул руку. Мужчина поклонился и с благодарностью пожал ее, ошибочно полагая, что попал в круг друзей.


“Ваш слуга, мистер Гадес. Меня зовут мистер Куаверли, я проживаю у миссис Тоджер и по профессии проктор. Я должен признаться, что имею немалое представление о том огромном чуде, которое произошло со мной, но, пожалуйста, скажите мне, поскольку я вижу, что вы мастер этого парадокса, что произошло и чем я могу быть полезен. ”


Ашерон улыбнулся и ласково похлопал мистера Куаверли по плечу.


“Мой дорогой мистер Куаверли! Я мог бы провести много счастливых часов, обсуждая с вами суть повествования Диккенса, но это действительно было бы пустой тратой моего драгоценного времени. Felix7, возвращайся в Суиндон и оставь тело мистера Куаверли там, где его найдут утром.”


Felix7 крепко взял мистера Куаверли за руку.


“Да, сэр”.


“О, и Феликс7 —”


“Да, сэр?”


“Пока тебя нет, почему бы тебе не утихомирить этого Старми Арчера? От него нам больше нет никакой пользы”.


Felix7 выволок мистера Куаверли за дверь. Майкрофт плакал.


OceanofPDF.com

16.

Sturmey Archer & Felix7


. . . Лучший криминальный ум требует, чтобы его сопровождали лучшие сообщники. Иначе какой в этом смысл? Я всегда обнаруживал, что никогда не смогу реализовать свои самые безумные планы без того, чтобы кто-то разделял и ценил их. Я такой. Очень щедрый . . .


—

АХЕРОН АИДДегенерация ради удовольствия и прибыли


О, КТОэто такой парень, которого мы собираемся увидеть?”


“Парень по имени Старми Арчер”, - ответил Боуден, когда я остановил машину у тротуара. Мы оказались напротив небольшого заводского помещения, из окон которого пробивался мягкий свет.


“Несколько лет назад Крометти и мне посчастливилось арестовать нескольких членов банды, пытавшейся продать довольно плохо подделанное продолжение романа Кольриджа ‘Иней древнего моряка’. Она называлась "Иней II—Возвращение моряка", но никого не удалось одурачить. Старми избежал тюрьмы, сдав улики государству. У меня есть на него кое-какой компромат по поводу аферы с Карденио. Я не хочу им пользоваться, но воспользуюсь, если придется.”


“Что заставляет вас думать, что он имеет какое-то отношение к смерти Крометти?”


“Ничего”, - просто сказал Боуден. “Он просто следующий в списке”.


Мы шли по улице в сгущающихся сумерках. Уличные фонари мерцали, и на сумеречном небе начали появляться звезды. Еще через полчаса наступит ночь.


Боуден подумал, не постучать ли, но не стал утруждать себя. Он бесшумно открыл дверь, и мы прокрались внутрь.


Старми Арчер был слабым на вид персонажем, который слишком много лет провел в лечебницах, чтобы быть в состоянии должным образом позаботиться о себе. Без определенного времени принятия ванны он не мылся, а без определенного времени приема пищи ходил голодным. Он носил очки с толстыми стеклами и одежду разного цвета, а его лицо напоминало лунный пейзаж из заживших прыщей. В эти дни он частично зарабатывал на жизнь, отливая бюсты известных писателей из гипса в Париже, но у него было слишком много неприятных историй, чтобы оставаться честным. Другие преступники шантажировали его, заставляя помогать им, и Старми, и без того слабый человек, мало что мог сделать, чтобы сопротивляться. Неудивительно, что из его сорока шести лет жизни только двадцать он провел на свободе.


Внутри мастерской мы наткнулись на большой верстак, на котором были расставлены бюсты Уилла Шекспира высотой около пятисот футов, все в разной степени завершенности. Большой чан с парижским гипсом стоял пустой рядом со стеллажом, на котором лежали двадцать резиновых слепков; похоже, у Старми был крупный заказ.


Сам Арчер находился в задней части магазина, занимаясь своей второй профессией - ремонтом говорящих машин. Его рука была на спине Отелло, когда мы подкрались к нему сзади.


Грубый голосовой аппарат манекена затрещал, когда Старми внес несколько незначительных изменений:


Это причина, это причина, (щелчок) но я не пролью ни капли ее крови, (щелчок) и не оставлю шрамов на ее коже, которая белее снега. . .


“Привет, Старми”, - сказал Боуден.


Старми подпрыгнул и замкнул управление "Отелло". Манекен широко раскрыл глаза и издал испуганный крик МОНУМЕНТАЛЬНЫЙ АЛЕБАСТР! прежде чем безвольно упасть. Старми сердито посмотрел на Боудена.


“Крадетесь по ночам, мистер Кейбл? Вряд ли это похоже на LiteraTec, не так ли?”


Боуден улыбнулся.


“Давайте просто скажем, что я заново открываю для себя прелести полевой работы. Это мой новый партнер, Thursday Next ”.


Арчер подозрительно кивнул мне. Боуден продолжил:


“Ты слышал о Джиме Крометти, Старми?”


“Я слышал”, - ответил Арчер с притворной грустью.


“Я подумал, нет ли у вас какой-нибудь информации, которой вы, возможно, хотели бы поделиться?”


“Я?”


Он указал на гипсовые бюсты Уилла Шекспира.


“Посмотри на них. По пятерке за штуку оптом японской компании, которая хочет десять тысяч. Японцы построили точную копию Стратфорда-на-Эйвоне в масштабе семи восьмых, недалеко от Иокогамы, и им нравится все это дерьмо. Пятьдесят тысяч по кабельному, это литература, к которой я могу иметь отношение ”.


“А рукопись Чезлвита?” Я спросил. “Как ты к этому относишься?”


Он заметно подпрыгнул, когда я заговорил.


“Я не знаю”, - неубедительно пожал плечами Старми.


“Послушай, Старми, - сказал Боуден, заметивший нервозность Арчера, - мне было бы очень, очень жаль вызывать тебя на допрос по поводу этой аферы с Карденио”.


Нижняя губа Арчера задрожала; его глаза с тревогой метались между нами двумя.


“Я ничего не знаю, мистер Кейбл”, - заныл он. “Кроме того, вы не знаете, что бы он сделал”.


“ Кто что бы сделал, Старми?”


Затем я услышал это. Легкий щелчок позади нас. Я толкнул Боудена перед собой; он споткнулся и рухнул на Старми, который негромко вскрикнул, но его заглушил громкий хлопок выстрела из дробовика с близкого расстояния. Нам повезло; взрывная волна ударила в стену там, где мы стояли. Я сказал Боудену оставаться на месте и пригнулся за верстаком, пытаясь увеличить дистанцию между собой и нападавшим. Когда я добрался до другого конца комнаты, я поднял глаза и увидел мужчину, одетого в черное пальто, с помповым ружьем в руках. Он заметил меня, и я пригнулся, когда выстрел из дробовика разбросал по мне гипсовые фрагменты Шекспира. Сотрясение от выстрела привело в движение манекен Ромео, который умоляюще произнес: Он шутит над шрамами, которые никогда не чувствовали ран. Но мягкие! Какой там свет ... пока второй выстрел из дробовика не заставил его замолчать. Я посмотрела на Боудена, который стряхнул штукатурку с волос и вытащил револьвер. Я побежала к дальней стене, пригибаясь, когда наш противник выстрелил снова, еще раз разбив тщательно раскрашенные гипсовые статуи Арчера. Я услышала, как револьвер Боудена дважды щелкнул. Я встал и выстрелил в нападавшего, который спрятался в офисе; мои выстрелы ничего не сделали, только расщепили дерево дверного косяка. Боуден выстрелил снова, и его пуля срикошетила от чугунной винтовой лестницы и попала в диктофон с изображением Лорда и леди Макбет; они начали шептаться друг с другом о мудрости убийства короля. Я мельком увидел мужчину, бегущего через комнату, чтобы обойти нас с фланга. Я хорошо видел его, когда он остановился, но в этот момент Старми Арчер встал между нами, блокируя мой выстрел. Я не мог в это поверить.


“Felix7!” - в отчаянии воскликнул Арчер. “Ты должен помочь мне! Dr. Müller said—”


К сожалению, Арчер ошибся в намерениях Felix7, но у него было мало времени сожалеть о них, поскольку наш нападавший быстро расправился с ним с близкого расстояния, а затем повернулся, чтобы скрыться. Мы с Боуденом, должно быть, открыли огонь одновременно; Felix7 успел сделать три шага, прежде чем споткнулся под выстрелами и тяжело упал на какие-то упаковочные ящики.


“Боуден!” Я закричала. “Ты в порядке?”


Он ответил слегка неуверенно, но утвердительно. Я медленно приблизился к упавшей фигуре, которая дышала короткими вздохами, все это время наблюдая за мной с обескураживающе спокойным лицом. Я отбросил дробовик, затем провел рукой по его пальто, держа пистолет в нескольких дюймах от его головы. Я нашел автоматический пистолет в наплечной кобуре и Walther PPK во внутреннем кармане. В других карманах у него были двенадцатидюймовый нож и "Бэби Дерринджер". Ко мне подошел Боуден.


“Арчер?” Я спросила.


“Закончена”.


“Он знал этого клоуна. Он называл его Felix7. Также упоминал что-то о докторе Мюллере ”.


Felix7 улыбнулся мне, когда я достал его бумажник.


“Джеймс Крометти!” - потребовал Боуден. “Ты убил его?”


“Я убил много людей”, - прошептал Felix7. “Я не помню имен”.


“Ты выстрелил ему шесть раз в лицо”.


Умирающий убийца улыбнулся.


“ Это я помню”.


“Шесть раз! Почему?”


Felix7 нахмурился и начал дрожать.


“Шесть - это все, что у меня было”, - просто ответил он.


Боуден нажал на спусковой крючок своего револьвера в двух дюймах от лица Felix7. Боудену повезло, что ударник безвредно пришелся по обратной стороне стреляной гильзы. Он отбросил пистолет в сторону, схватил умирающего за лацканы пиджака и встряхнул его.


“КТО ТЫ?” - требовательно спросил он.


“Я даже сам себя не знаю”, - безмятежно сказал Felix7. “Кажется, я когда-то был женат, и у меня была синяя машина. В доме, где я вырос, росла яблоня, и, кажется, у меня был брат по имени Том. Воспоминания смутные и нечеткие. Я ничего не боюсь, потому что ничего не ценю. Арчер мертв. Моя работа выполнена. Я служил своему хозяину; все остальное не имеет значения ”.


Он выдавил слабую улыбку.


“Аид был прав”.


“О чем?”


“О вас, мисс Нонетот. Вы достойный противник”.


“Умри легко”, - сказал я ему. “Где Аид?”


Он улыбнулся в последний раз и медленно покачал головой. Я пытался заткнуть его раны, пока он лежал при смерти, но это бесполезно. Его дыхание становилось все более затрудненным и, наконец, совсем остановилось.


“Черт!”


“Для тебя это мистер Шитт, следующий!” - произнес голос позади нас. Мы обернулись и увидели человека, которого я меньше всего люблю, и двух его помощников. Он, похоже, был не в очень хорошем настроении. Я незаметно затолкала ногой бумажник Felix7 под верстак и встала.


“Отойди в сторону”.


Мы сделали, как нам сказали. Один из людей Шитта наклонился и пощупал пульс Felix7. Он посмотрел на Шитта и покачал головой.


“Есть какие-нибудь документы?”


Надзиратель начал его обыскивать.


“Ты действительно все испортил, Next”, - сказал Шитт с едва скрываемой яростью. “Единственная зацепка, которая у меня есть, - это flatline. Когда я закончу с вами, вам повезет получить работу по установке конусов на М4.”


Я сложил два и два вместе.


“Ты знал, что мы здесь, не так ли?”


Он сердито посмотрел на меня.


“Этот человек мог бы отвести нас к главарю, и у него есть то, что нам нужно”, - заявил Шитт.


“Аид”?


“Аид мертв, мисс Нонетот”.


“Чушь собачья, Шитт. Ты не хуже меня знаешь, что Аид жив и здоров. То, что есть у Аида, принадлежит моему дяде. И, насколько я знаю своего дядю, он скорее уничтожит ее навсегда, чем продаст Голиафу.”


“Голиаф не покупает, Next. Они уместны. Если твой дядя разработал машину, которая может помочь в защите его страны, то его долг поделиться ею.”


“Стоит ли это жизни двух офицеров?”


“Безусловно. Офицеры спецподразделения бессмысленно умирают каждый день. Если мы можем, мы должны сделать все возможное, чтобы эти смерти стоили того ”.


“Если Майкрофт умрет из-за твоей халатности, клянусь Богом!”


На Джека Шитта это не произвело впечатления.


“Ты действительно понятия не имеешь, с кем разговариваешь, не так ли, Next?”


“Я разговариваю с человеком, чьи амбиции задушили его мораль”.


“Неправильно. Вы разговариваете с Goliath, компанией, для которой благосостояние Англии превыше всего; все, что вы видите вокруг себя, было дано этой стране благодаря благосклонности Goliath. Неудивительно, что Корпорация ожидает взамен небольшой благодарности?”


“Если "Голиаф" настолько бескорыстен, как вы предполагаете, мистер Шитт, то им не следует ничего ожидать взамен”.


“Прекрасные слова, мисс Нонетот, но наличные всегда являются решающим фактором в таких вопросах моральной политики; ничто никогда не делается, если не мотивировано коммерцией или жадностью”.


Я услышала приближающийся вой сирен. Шитт и двое его охранников быстро вышли, оставив нас с телами Феликса-7 и Арчера. Боуден повернулся ко мне.


“Я рад, что он мертв, и я рад, что я тот, кто нажал на курок. Я думал, что это может быть тяжело, но у меня не было ни малейших колебаний ”.


Он сказал это так, как будто это был интересный опыт, не меньше; как будто он только что был на американских горках в Alton Towers и описывал этот опыт другу.


“Это звучит неправильно?” добавил он.


“Нет”, - заверила я его. “Вовсе нет. Он бы убил, пока кто-нибудь не остановил его. Даже не думай об этом”.


Я наклонился и взял бумажник Felix7. Мы изучили содержимое. В ней было все, что вы могли ожидать найти, например, банкноты, марки, квитанции и кредитные карточки, но все это было простой белой бумагой; кредитные карточки были просто из белого пластика с рядом нулей там, где обычно были цифры.


“У Гадеса есть чувство юмора”.


“Посмотри на это”, - сказал Боуден, указывая на кончики пальцев Felix7. “Начисто стерты кислотой. И посмотри сюда, этот шрам, идущий вниз за линией скальпа”.


“Да, ” согласился я, “ возможно, это даже не его лицо”.


Снизу донесся визг шин. Мы опустили оружие и подняли наши значки в воздух, чтобы избежать каких-либо недоразумений. Ответственным офицером был человек без чувства юмора по имени Франклин, который слышал в столовой слегка искаженные истории о новой Litera Tec.


“Ты, должно быть, в Thursday Next. Слышал о тебе. Litera Tec, да? Что-то вроде перехода с SO-5?”


“По крайней мере, я сделал это там в первую очередь”.


Франклин хмыкнул и посмотрел на два тела.


“Мертв?”


“Очень”.


“Вы все становитесь очень остросюжетными. Я не могу вспомнить, когда в последний раз в гневе кто-то из Litera Tec стрелял. Давайте не будем превращать это в привычку, а? Мы не хотим, чтобы Суиндон превратился в поле для убийств. И если вам нужен совет, будьте полегче с Джеком Шиттом. Мы слышали, что этот человек психопат ”.


“Спасибо за подсказку, Франклин”, - сказал я. “Я бы никогда не заметил”.


Было уже больше девяти, когда нам наконец разрешили уйти. Виктор появился, чтобы задать нам несколько вопросов вне пределов слышимости полиции.


“Что, черт возьми, происходит?” спросил он. “Брэкстон полчаса орал по телефону; нужно что-то серьезное, чтобы отвлечь его от собрания акционеров гольф-клуба. Он хочет, чтобы полный отчет об инциденте лежал у него на столе завтра утром первым делом.”


“Это был Аид”, - сказала я. “Джек Шитт был здесь с намерением выследить одного из убийц Ашерона после того, как он расправился с нами обоими”.


Виктор мгновение смотрел на меня и собирался прокомментировать дальше, когда по рации раздался звонок от офицера, нуждающегося в помощи. Это был безошибочно узнаваемый голос Спайка. Я подошел, чтобы взять микрофон, но Виктор неожиданно быстро схватил меня за запястье. Он мрачно посмотрел на меня.


“Нет, в четверг. Не со Спайком”.


“Но офицер, нуждающийся в помощи?”


“Не вмешивайся. Спайк предоставлен сам себе, и так будет лучше ”.


Я посмотрел на Боудена, который согласно кивнул и сказал:


“Силы тьмы не для всех, мисс Нонетот. Я думаю, Спайк это понимает. Время от времени мы слышим его звонки, но на следующее утро я вижу его в столовой, регулярно, как часы. Он знает, что делает ”.


Радио молчало; канал был открыт, и, возможно, вызов услышали больше шестидесяти или семидесяти офицеров. Никто не ответил.


В эфире снова раздался голос Спайка:


“Ради бога, ребята!”


Боуден потянулся, чтобы выключить радио, но я остановил его. Я сел в машину и включил микрофон.


“Спайк, сегодня четверг. Где ты?”


Виктор покачал головой.


“Было приятно познакомиться с вами, мисс Нонетот”.


Я сердито посмотрел на них обоих и уехал в ночь.


Боуден подошел к тому месту, где стоял Виктор.


“Ну и девчонка”, - пробормотал Виктор.


“Мы собираемся пожениться”, - как ни в чем не бывало ответил Боуден.


Виктор нахмурился и посмотрел на него.


“Любовь подобна кислороду, Боуден. Когда наступит счастливый день?”


“О, она еще не знает”, - вздохнув, ответил Боуден. “В ней есть все, чем должна быть женщина. Сильная и находчивая, верная и умная”.


Виктор поднял бровь.


“Как ты думаешь, когда ты ее спросишь?”


Боуден смотрел вслед задним фарам автомобиля.


“Я не знаю. Если у Спайка такие неприятности, как я думаю, возможно, никогда ”.


OceanofPDF.com

17.

SpecOps-17: Присоски и кусачие


... Я звонил на помощь как нечто само собой разумеющееся; делал это с тех пор, как Чесни отошел в тень. Никогда не ожидал, что кто-нибудь придет; это был просто мой способ сказать: “Хо, ребята! Я все еще здесь!” Нет, никогда этого не ожидал. Вообще никогда этого не ожидал . . .


—интервью СТОКЕРА”СПАЙКА“

ОФИЦЕРА Van Helsing's Gazette


ЗДЕСЬ ты, Спайк?”


Последовала пауза, а затем:


“Четверг, хорошенько подумай, прежде чем делать это —”


“У меня есть, Спайк. Дай мне свое местоположение”.


Он сказал мне, и через четверть часа я подъехал к старшей школе в Хейдоне.


“Я здесь, Спайк. Что тебе нужно?”


Его голос снова зазвучал по радио, но на этот раз слегка напряженный.


“Аудитория номер четыре, и поторопись; в бардачке моего black & white ты найдешь аптечку—”


Раздался крик, и он прекратил передачу.


Я побежал туда, где у темного входа в старый колледж стояла патрульная машина Спайка. Луна скрылась за облаком, и опустилась темнота; я почувствовал, как тяжелая рука легла на мое сердце. Я открыл дверцу машины и порылся в бардачке. Я нашел то, что искал: небольшой кожаный футляр на молнии с тиснением STOKER спереди выцветшими золотыми буквами. Я схватил ее и взбежал по ступенькам старой школы. Интерьер был тускло освещен аварийным освещением; Я щелкнул несколькими выключателями, но электричества не было. В тусклом свете я нашел вывеску и, следуя стрелкам, направился к четвертой аудитории. Когда я бежал по коридору, то почувствовал сильный запах; он соответствовал угрюмому запаху смерти, который я почувствовал в багажнике машины Спайка, когда мы впервые встретились. Я внезапно остановился, мой затылок дернулся, когда меня подхватил порыв холодного ветра. Я резко обернулся и замер, заметив мужской силуэт на фоне тусклого света выходного фонаря.


“Спайк?” Пробормотала я, в горле пересохло, голос сорвался.


“Боюсь, что нет”, - сказала фигура, мягко приближаясь ко мне и направляя фонарик мне в лицо. “Это Фрэмптон, я уборщик. Что ты здесь делаешь?”


“Следующий четверг, спец. В четвертой аудитории офицеру нужна помощь”.


“Серьезно?” сказал уборщик. “Наверное, зашел за какими-то детьми. Что ж, вам лучше пойти со мной”.


Я внимательно посмотрел на него; отблеск одного из огней на выходе отразил металлическое золото распятия у него на шее. Я вздохнул с облегчением.


Он быстро зашагал по коридору; я внимательно следил за ним.


“Это место такое старое, что даже неловко”, - пробормотал Фрэмптон, ведя меня по второму коридору от первого. “Кого, ты сказал, ты искал?”


“Офицер по фамилии Стокер”.


“Чем он занимается?”


“Он ищет вампиров”.


“Правда? Последнее заражение у нас было в 78-м. Студент по фамилии Паркс. Отправился в поход в лес Дина и вернулся изменившимся человеком ”.


“Поход в лес Дина?” Я недоверчиво переспросил: “Что заставило его это сделать?”


Уборщик рассмеялся. “Хороший выбор слов. Тогда Саймондс Ят не был так безопасен, как сейчас; мы тоже приняли меры предосторожности. Весь колледж был освящен как церковь ”.


Он осветил фонариком большое распятие на стене.


“У нас больше не будет таких проблем. Вот и все, четвертый лекционный зал ”.


Он толкнул дверь, и мы вошли в большую комнату. Фонарик Фрэмптона осветил стены, обшитые дубовыми панелями, но быстрый поиск не выявил Спайка.


“Вы уверены, что он сказал номер четыре?”


“Уверен”, - ответил я. “Он—”


Где-то вдалеке послышался звон бьющегося стекла и приглушенное ругательство.


“Что это было?”


“Вероятно, крысы”, - сказал Фрэмптон.


“А ругань?”


“ Некультурные крысы. Пойдем, давай—”


Но я отошел к двери за аудиторией, прихватив с собой фонарик Фрэмптона. Я широко распахнул дверь, и меня встретила ужасающая вонь формальдегида. Комната представляла собой анатомическую лабораторию, темную, если не считать лунного света, проникающего через окно. У стены стояли ряды маринованных образцов: в основном части животных, но было и несколько человеческих частей, которыми мальчики пугали девочек на уроках биологии в шестом классе. Раздался звук разбивающейся банки, и я перевела фонарик в другой конец комнаты. Мое сердце замерло. Спайк, очевидно, потерявший самообладание, только что швырнул банку с образцами на пол и теперь копался в беспорядке. У его ног были разбиты остатки множества банок; очевидно, это было настоящее пиршество.


“Что ты делаешь?” Спросила я, чувствуя, как отвращение подкатывает к горлу.


Спайк повернулся ко мне с широко раскрытыми глазами, ртом, вырезанным из стекла, выражением ужаса в глазах.


“Я был голоден!” - взвыл он. “И я не смог найти ни одной мыши!”


Он на мгновение закрыл глаза, титаническим усилием собравшись с мыслями, затем, запинаясь, произнес:


“Мои лекарства!”


Я подавила неприятные позывы к рвоте и открыла аптечку, чтобы достать шприц, похожий на выдвижную ручку. Я отстегнула ручку и двинулась к Спайку, который рухнул ничком и беззвучно рыдал. Чья-то рука легла мне на плечо, и я резко обернулся. Это был Фрэмптон, и на его губах играла неприятная улыбка.


“Позволь ему продолжать. Так он будет счастливее, поверь мне ”.


Я сбросила его руку со своего плеча, и на мгновение моя плоть коснулась его. Она была ледяной, и я почувствовала, как по телу пробежала дрожь. Я поспешно попятился и споткнулся о табурет, тяжело упав и уронив инъектор Спайка. Я выхватил пистолет и направил его на Фрэмптона, который, казалось, скользил ко мне, не двигаясь. Я не стал предупреждать; я просто нажал на курок, и яркая вспышка осветила лабораторию. Фрэмптона катапультировало по полу к классной доске, и он свалился кучей. Я пошарил вокруг в поисках инъектора, нашел его и побежал к Спайку, который подобрал особенно большую банку с очень узнаваемым и невыразимо неприятным образцом в ней. Я посветил фонариком в его испуганные глаза, и он пробормотал:


“Помогите мне!”


Я снял колпачок с инъектора и воткнул его ему в ногу, сделав два щелчка. Я забрал у него баночку, и он сел, выглядя смущенным.


“Спайк? Скажи что-нибудь”.


“Это действительно больно”.


Но говорил не Спайк. Это был Фрэмптон. Он поднялся с пола и повязывал на шею что-то похожее на нагрудник для лобстера.


“Время ужинать, мисс Нонетот. Я не буду утруждать вас с меню, потому что ... ну, вы и есть оно!”


Дверь биологической лаборатории захлопнулась, и я посмотрел на свой пистолет; теперь от него было примерно столько же пользы, сколько от водяного пистолета.


Я встал и попятился от Фрэмптона, который, казалось, снова скользнул в мою сторону. Я выстрелил снова, но Фрэмптон был готов к этому; он просто поморщился и продолжил.


“Но распятие!” - закричала я, отступая к стене. “И этот колледж — это церковь!”


“Маленькая дурочка!” - ответил Фрэмптон. “Ты действительно думаешь, что христианство имеет монополию на таких людей, как я?”


Я отчаянно огляделся в поисках какого-нибудь оружия, но, кроме стула, который выскользнул у меня из рук, когда я потянулся за ним, там ничего не было.


“Тун закончится”. Фрэмптон ухмыльнулся. У него вырос непомерно длинный передний зуб, который рос над его нижней губой и придавал ему шепелявость.


“Скоро вы присоединитесь к Thpike и немного повеселитесь. После того, как я закончу!”


Он улыбнулся и открыл рот шире; это было невероятно — казалось, что он почти заполнил всю комнату. Совершенно неожиданно Фрэмптон остановился, выглядел смущенным и закатил глаза в глазницы. Он поседел, затем почернел, а затем, казалось, осыпался, как сгоревшие страницы в книге. В воздухе стоял затхлый запах разложения, который почти заглушал вонь формальдегида, и вскоре не осталось вообще ничего, кроме Спайка, который все еще держал заостренный кол, который так быстро уничтожил мерзость, которой был Фрэмптон.


“Ты в порядке?” спросил он с торжествующим выражением лица.


“Я в порядке”, - ответила я дрожащим голосом. “Да, я чувствую себя нормально. Ну, по крайней мере, сейчас чувствую”.


Он опустил ставку и пододвинул мне стул, когда свет снова зажегся.


“Спасибо за это”, - пробормотала я. “Моя кровь принадлежит мне, и я стремлюсь сохранить ее такой. Думаю, я у тебя в долгу”.


“Ни за что, Четверг. Я твой должник. Никто никогда раньше не отвечал на мои звонки. Симптомы появились, когда я вынюхивал здесь Клыка. Не смог вовремя добраться до своего инжектора ... ”


Его голос затих, когда он с отчаянием посмотрел на разбитое стекло и разлитый формальдегид.


“Они не поверят этому сообщению”, - пробормотал я.


“Они даже не читают мои отчеты, Четверг. Последний человек, который делал это, сейчас проходит терапию. Поэтому они просто записывают их и забывают. Как и я, я думаю. Это одинокая жизнь.”


Я импульсивно обняла его. Это показалось правильным поступком. Он ответил мне благодарностью; Я не ожидала, что он когда-либо прикасался к другому человеку. От него пахло плесенью, но это не было неприятно; это было похоже на влажную землю после весеннего ливня. Он был мускулистым и по крайней мере на фут выше меня, и когда мы стояли в объятиях друг друга, я вдруг почувствовала, что действительно была бы не против, если бы он ко мне приблизился. Возможно, это была близость опыта, которым мы только что поделились; я не знаю — обычно я не веду себя подобным образом. Я провела рукой по его спине и на шею, но я недооценила мужчину и повод. Он медленно отпустил меня и улыбнулся, мягко покачав головой. Момент был упущен.


Я остановился на секунду, а затем аккуратно убрал свой автоматический пистолет в кобуру.


“А как насчет Фрэмптона?”


“Он был хорош, - признал Спайк, - действительно хорош. Не питался на своей территории и никогда не был жадным; ровно настолько, чтобы утолить жажду”.


Мы вышли из лаборатории и пошли обратно по коридору.


“Итак, как вы вышли на него?” Я спросил.


“Удачи. Он ехал за мной на своем моторе на светофоре. Посмотрел в зеркало заднего вида — машина пуста. Последовал за ним и бах; Я понял, что он лох, как только он заговорил. Я бы проткнул его раньше, если бы не моя беда ”.


Мы остановились у его патрульной машины.


“А как насчет тебя? Есть ли шанс на излечение?”


“Ведущие вирусологи делают свое дело, но в данный момент я просто держу свой инъектор под рукой и держусь подальше от солнечного света”.


Он остановился, достал свой автоматический пистолет и передернул затвор, выпустив единственную блестящую пулю.


“Серебро”, - объяснил он, отдавая ее мне. “Я никогда не пользуюсь ничем другим”. Он посмотрел на облака. Уличные фонари окрасили их в оранжевый цвет и они быстро двигались по небу. “Здесь много странного дерьма; возьми это на удачу”.


“Я начинаю думать, что такой вещи не существует”.


“Моя точка зрения точна. Храни тебя Бог, Четверг, и еще раз спасибо ”.


Я взяла блестящую пулю и начала что-то говорить, но он уже ушел, роясь в багажнике своей патрульной машины в поисках пылесоса и корзины для мусора. Для него ночь была далека от завершения.


OceanofPDF.com

18.

Ланден снова


Когда я впервые услышал, что Четверг вернулась в Суиндон, я был в восторге. Я никогда до конца не верил, что она уехала навсегда. Я слышал о ее проблемах в Лондоне, и я также знал, как она реагировала на стресс. Всем нам , вернувшимся с полуострова , предстояло стать экспертами в этой области , нравилось нам это или нет . . .


— ЛЭЙН-

ЛАНДЕН ПАРКВоспоминания крымского ветерана


СКАЗАЛмне мистеру Парк-Лейну, что у вас геморрагическая лихорадка, но он мне не поверил ”, - сказала Лиз на приеме в Finis.


“Грипп был бы более правдоподобен”.


Лиз не раскаивалась.


“Он прислал тебе это”.


Она передала конверт. У меня был соблазн просто выбросить его в мусорное ведро, но я чувствовала себя немного виноватой за то, что доставила ему неприятности, когда мы встретились прошлой ночью. В конверте был пронумерованный билет на "Ричарда III", который давали каждую пятницу вечером в театре "Ритц". Раньше мы посещали его почти каждую неделю, когда собирались куда-нибудь вместе. Это было хорошее шоу; зрители сделали его еще лучше.


“Когда ты в последний раз встречалась с ним?” - спросила Лиз, почувствовав мою нерешительность.


Я поднял глаза.


“Десять лет назад”.


“ Десять лет? Давай, дорогая. Большинству моих парней было бы трудно вспомнить даже такой срок”.


Я снова посмотрел на билет. Шоу началось через час.


“Вы из-за этого уехали из Суиндона?” - спросила Лиз, желая хоть как-то помочь.


Я кивнул.


“И вы хранили его фотографию все эти годы?”


Я снова кивнул.


“Понятно”, - задумчиво ответила Лиз. “Я вызову такси, пока ты пойдешь переодеваться”.


Это был хороший совет, и я побежала в свою комнату, быстро приняла душ и перемерила почти все, что было в моем гардеробе. Я собрала волосы наверх, затем снова распустила, затем еще раз наверх, пробормотала “Слишком по-мальчишески” в адрес брюк и натянула платье. Я выбрала несколько сережек, которые мне подарил Лондэн, и заперла свой автоматический пистолет в сейфе в номере. У меня как раз было время немного подкрасить глаза, прежде чем водитель такси, бывший морской пехотинец, участвовавший в захвате Балаклавы в 61-м, протащил меня по улицам Суиндона. Мы поболтали о Крыме. Он тоже не знал, о чем собирается говорить полковник Фелпс, но когда узнает, сказал, что будет ругаться изо всех сил.


Отель Ritz выглядел намного убогее. Я сомневался, что его вообще перекрашивали с тех пор, как мы были здесь в последний раз. Выкрашенная золотом гипсовая лепнина вокруг сцены была пыльной и немытой, занавес испачкан просочившейся внутрь дождевой водой. Больше пятнадцати лет здесь не ставили никакой другой пьесы, кроме "Ричарда III", а в самом театре не было никакой труппы, о которой можно было бы сказать, только закулисная команда и суфлер. Все актеры были выбраны из числа зрителей, которые были на спектакле столько раз, что знали его задом наперед. Кастинг обычно проводился всего за полчаса до поднятия занавеса.


Время от времени в качестве гостей появлялись опытные актеры и актрисы, но никогда по предварительному заказу. Если бы они были свободны поздно вечером в пятницу, возможно, после выступления в одном из трех других театров Суиндона, они могли бы прийти, и менеджер выбрал бы их в качестве импровизированного угощения для зрителей и актерского состава. Всего за неделю до этого местный Ричард III обнаружил, что играет вместе с Лолой Вавум, которая в настоящее время играет главную роль в музыкальной сценической версии Fancy-free в Ладлоу в Swindon Crucible. Для него это было чем-то вроде удовольствия; ему не нужно было покупать ужин в течение месяца.


Лондэн ждал меня возле кинотеатра. До поднятия занавеса оставалось пять минут, и менеджер уже выбрал актеров, плюс одного в запасе на случай, если у кого-нибудь случится сильный нервный припадок и его вырвет в туалете.


“Спасибо, что пришли”, - сказал Лондэн.


“Да”, - ответила я, целуя его в щеку и глубоко вдыхая аромат его лосьона после бритья. Это был Bodmin; я узнала землистый аромат.


“Как прошел твой первый день?” спросил он.


“Похищения, вампиры, застрелил подозреваемого, потерял свидетеля из-за стрелка, Голиаф пытался убить меня, прокол в машине. Обычное дерьмо”.


“Прокол? Серьезно?”


“Не совсем. Это я придумал. Послушай, прости за вчерашнее. Мне кажется, я слишком серьезно отношусь к своей работе ”.


“Если бы это было не так, - согласился Лондэн с понимающей улыбкой, - я бы действительно начал беспокоиться. Давай, занавес уже почти поднят ”.


Он взял меня за руку знакомым жестом, который мне понравился, и повел внутрь. Театралы шумно болтали, яркие костюмы невыбранных актеров в зале придавали этому событию праздничный колорит. Я почувствовал напряжение в воздухе и понял, как сильно мне этого не хватало. Мы нашли свои места.


“Когда ты был здесь в последний раз?” Я спросил, когда нам было удобно.


“С вами”, - ответил Лондэн, вставая и бурно аплодируя, когда занавес открылся под хрипящий сигнал тревоги. Я сделал то же самое.


На сцену вышел артист в черном плаще с красной подкладкой.


“Добро пожаловать, все любящие Уилла фанаты R3, в отель Ritz в Суиндоне, где сегодня вечером (барабанная дробь), к вашему УДОВОЛЬСТВИЮ, для вашего УДОВОЛЬСТВИЯ, в НАЗИДАНИЕ, для вашего ВЕСЕЛЬЯ, для вашей ШЕКСПИРОВЕДЧЕСКОЙ ИНТЕРПРЕТАЦИИ, мы исполним ”Ричарда III Уилла", для публики, перед аудиторией, ПОСРЕДСТВОМ ПУБЛИКИ!"


Толпа зааплодировала, и он поднял руки, чтобы утихомирить их.


“Но прежде чем мы начнем!— Давайте протянем руку помощи Ральфу и Теа Сванавон, которые посещают мероприятие в свой двухсотый раз !!”


Толпа бурно аплодировала, когда Ральф и Тея вышли вперед. Они были одеты как Ричард и леди Анна и кланялись и делали реверансы зрителям, которые бросали цветы на сцену.


“Ральф сыграл дерьмового Дика двадцать семь раз и Жуткого Кларенса двенадцать раз; Тея была леди Анной тридцать один раз и Маргарет восемь раз!”


Публика топала ногами и свистела.


“Итак, в ознаменование их двухсотлетия они впервые сыграют друг против друга!”


Они соответственно поклонились и сделали реверанс еще раз, пока публика аплодировала, а занавес закрывался, застревал, приоткрывался и снова закрывался.


Последовала минутная пауза, а затем занавес снова открылся, показав Ричарда на краю сцены. Он прохаживался взад и вперед по помосту, злобно разглядывая публику из-за особенно уродливого протеза носа.


“Хэм!” - крикнул кто-то сзади.


Ричард открыл рот, чтобы заговорить, и вся аудитория взорвалась в унисон:


“ Когда наступит зима нашего недовольства?”


“Сейчас, ” ответил Ричард с жестокой улыбкой, “ зима нашего недовольства...”


Крики одобрения поднялись до люстр высоко под потолком. Спектакль начался. Лондэн и я аплодировали вместе с ними. Ричард III был одной из тех пьес, которые могли отменить закон убывающей отдачи; им можно было наслаждаться снова и снова.


“... этот сын Йорка создал великолепное лето”, - продолжил Ричард, хромая к краю сцены. При слове “лето” шестьсот человек надели солнцезащитные очки и посмотрели на воображаемое солнце.


“... и все тучи, которые опустились на наш дом, погребены в глубоких недрах океана ...”


“Когда наши брови были нахмурены?” завопили зрители.


“Теперь наши брови увенчаны победными венками”, - продолжал Ричард, полностью игнорируя их. Мы, должно быть, были на этом шоу раз тридцать, и даже сейчас я чувствовал, что произношу слова вместе с актером на сцене.


“... к сладострастному удовольствию лютни ...” - продолжил Ричард, громко произнося “лютня”, в то время как несколько других членов аудитории высказали альтернативные предложения.


“Пианино!” - крикнул кто-то рядом с нами. “Волынки!” - сказал другой. Кто-то сзади, полностью пропустив реплику, крикнул высоким голосом “Euphonium!” на середине следующей реплики, и его заглушили крики аудитории: “Выбирай карту!”, когда Ричард сказал им, что он “не создан для спортивных трюков ...”


Лондэн посмотрел на меня и улыбнулся. Я инстинктивно улыбнулась в ответ; мне было весело.


“Я, которого грубо топчут ...” - пробормотал Ричард, когда публика поняла намек и топнула ногами с грохотом, который эхом прокатился по залу.


Мы с Лондэном никогда не хотели сами выходить на сцену и не утруждали себя тем, чтобы принарядиться. Постановка была единственным шоу в Ritz; остаток недели он был пуст. Заядлые актеры-любители и поклонники Шекспира съезжались со всей страны, чтобы принять участие, и никогда не было ничего, кроме аншлага. Несколько лет назад французская труппа исполнила пьесу на французском языке под бурные аплодисменты; несколько месяцев спустя труппа отправилась в Совиньон, чтобы отплатить за этот жест.


“... и это так неуклюже и немодно, что на меня лают собаки...”


Публика громко залаяла, производя шум, похожий на время кормежки в собачьем приюте. Снаружи, на аллее, несколько кошек, впервые оказавшихся поблизости, на мгновение вздрогнули, в то время как более опытные могги переглянулись с понимающей улыбкой.


Спектакль продолжался, актеры проделывали безупречную работу, а зрители парировали остротами, которые варьировались от интеллигентных до малоизвестных и откровенно вульгарных. Когда Кларенс объяснил, что король убежден, что “... под буквой ‘Г’ его наследство будет лишено наследства ...”, аудитория завопила:


“Глостер начинается с буквы "Г", дурачок!”


И когда леди Анна поставила Ричарда перед ней на колени с приставленным к его горлу мечом, публика подбодрила ее проткнуть его насквозь; и как раз перед тем, как один из племянников Ричарда, молодой герцог Йоркский, упомянул горб Ричарда: “Дядя, мой брат издевается и над тобой, и надо мной; из—за того, что я маленький, как обезьяна, он думает, что ты должен нести меня на своих плечах -!!!” публика закричала: “Не упоминай горб, малыш!”, а после того, как он это сделал: “Башня! Башня!”


Спектакль был сокращен Гарриком и длился всего около двух с половиной часов; на Bosworth field большая часть зрителей оказалась на сцене, помогая воспроизвести битву. Ричарду, Кейтсби и Ричмонду пришлось заканчивать спектакль в проходе, поскольку вокруг них разгорелась битва. Розовая лошадь из пантомимы появилась по сигналу, когда Ричард предложил обменять свое королевство именно на такого зверя, и битва в фойе наконец закончилась. Затем Ричмонд назвал одну из девушек за прилавка с мороженым своей Елизаветой и продолжил свою заключительную речь с балкона, когда зрители внизу приветствовали его как нового короля Англии, а солдаты, сражавшиеся на стороне Ричарда, заявили о своей новой верности. Спектакль закончился словами Ричмонда: “Боже, скажи ”Аминь"!"


“Аминь!” - воскликнула толпа под радостные аплодисменты. Это было хорошее шоу. Актерский состав отлично поработал, и, к счастью, на этот раз никто серьезно не пострадал во время Босуорта. Мы с Лондэном быстро вышли и нашли столик в кафе через дорогу. Лондэн заказал два кофе, и мы посмотрели друг на друга.


“Ты хорошо выглядишь, Четверг. Ты постарела лучше меня”.


“Ерунда”, - ответил я. “Посмотри на эти строки!”


“Линии смеха”, - заявил Лондэн.


“Нет ничего настолько смешного”.


“Ты здесь насовсем?” внезапно спросил он.


“Я не знаю”, - ответила я. Я опустила взгляд. Я пообещала себе, что не буду чувствовать себя виноватой из-за ухода, но—


“Это зависит”.


“Включено?”


Я посмотрела на него и подняла бровь.


“—по спецзаказу”.


В этот момент принесли кофе, и я лучезарно улыбнулась.


“Итак, как у тебя дела?”


“Я был хорош”, - сказал он, затем добавил тише: “Я тоже был одинок. Очень одинок. Моложе я тоже не становлюсь. Как у тебя дела?”


Я хотела сказать ему, что мне тоже было одиноко, но некоторые вещи нелегко высказать. Я хотела, чтобы он знал, что я все еще недовольна тем, что он сделал. "Простить и забыть" - это все очень хорошо, но никто не собирался прощать и забывать моего брата. Мертвого Антона звали мад, и это было исключительно благодаря Лондэну.


“У меня все было в порядке”. Я думал об этом. “Вообще-то, нет”.


“Я слушаю”.


“У меня сейчас дерьмовые времена. Я потерял двух коллег в Лондоне. Я гоняюсь за сумасшедшим, которого большинство людей считает мертвым, Майкрофт и Полли похищены, Голиаф дышит мне в затылок, а региональный командир SpecOps, возможно, просто забрал мой значок. Как вы можете видеть, все просто великолепно.”


“По сравнению с Крымом это мелочь, Четверг. Ты сильнее всего этого дерьма ”.


Лондэн размешал три кусочка сахара в своем кофе, и я снова посмотрела на него.


“Ты надеешься, что мы снова будем вместе?”


Он был ошеломлен прямотой моего вопроса. Он пожал плечами.


“Я не думаю, что мы когда-либо по-настоящему расставались”.


Я точно знала, что он имел в виду. Духовно мы никогда не были такими.


“Я больше не могу извиняться, Четверг. Ты потерял брата, я потерял нескольких хороших друзей, весь мой взвод и ногу. Я знаю, что Антон значит для вас, но я видел, как он указывал полковнику Фробишеру не на ту долину как раз перед тем, как бронетанковая колонна тронулась в путь. Это был сумасшедший день и сумасшедшие обстоятельства, но это произошло, и я должен был рассказать о том, что я видел! —”


Я посмотрела ему прямо в глаза.


“Перед поездкой в Крым я думал, что смерть - это худшее, что может случиться с кем-либо. Вскоре я понял, что это было только для начала. Антон умер; я могу это принять. На войне гибнут люди; это неизбежно. Ладно, это было военное фиаско ошеломляющих масштабов. Такое тоже случается время от времени. В Крыму такое случалось уже много раз ”.


“Четверг!” - взмолился Лондэн. “То, что я сказал. Это была правда!”


Я сердито набросилась на него.


“Кто может сказать, в чем заключалась правда? Правда - это то, с чем нам удобнее всего. Пыль, жара, шум! Что бы ни произошло в тот день, теперь правда - это то, что все читают в книгах по истории. Что вы рассказали военному расследованию! Возможно, Антон допустил ошибку, но в тот день он был не единственным.”


“Я видел, как он указал не на ту долину, Четверг”.


“Он бы никогда не совершил такой ошибки!”


Я почувствовал гнев, которого не испытывал уже десять лет. Во всем обвинили Антона, все было так просто. Военным руководителям снова удалось увильнуть от своих обязанностей, и имя моего брата вошло в национальную память и учебники истории как имя человека, потерявшего легкобронированную бригаду. Командир и Антон оба погибли при атаке. Лондэн должен был рассказать эту историю.


Я встал.


“Снова уходишь, четверг?” - сардонически спросил Лондэн. “И так будет всегда? Я надеялся, что ты смягчишься, что мы могли бы что-то исправить в этом беспорядке, что в нас все еще осталось достаточно любви, чтобы все получилось ”.


Я бросила на него яростный взгляд.


“Как насчет верности, Лондэн? Он был твоим лучшим другом!”


“И я все еще сказал то, что сказал”, - вздохнул Лондэн. “Однажды тебе придется смириться с тем фактом, что Антон облажался. Это случается, четверг. Это случается.”


Я уставилась на него, и он уставился в ответ.


“Сможем ли мы когда-нибудь покончить с этим, Четверг? Мне нужно знать в срочном порядке”.


“Срочно? Какая срочность? Нет, ” ответил я, “ нет, нет, мы не можем. Извините, что потратил ваше гребаное драгоценное время!”


Я выбежала из кафе со слезящимися глазами и злая на себя, на Лондэна и на Антона. Я подумала о Снуде и Тэмворте. Нам всем следовало дождаться подкрепления; Тэмворт и я облажались, войдя внутрь, а Снуд облажался, вступив в схватку с врагом, к встрече с которым, как он знал, он не был физически или морально готов. Мы все были охвачены возбуждением от погони; это было своего рода импульсивное действие, которое предпринял бы Антон. Однажды я уже испытывал это в Крыму и тогда тоже ненавидел себя за это.


Я вернулся в the Finis около часа ночи. Выходные в John Milton заканчивались дискотекой. Я поднялся на лифте в свою комнату, искаженный ритм музыки смягчился до глухого стука, когда я поднялся наверх. Я прислонился к зеркалу в лифте и нашел утешение в прохладе стекла. Мне не следовало возвращаться в Суиндон, это было очевидно. Я бы поговорил с Виктором утром и перевелся как можно скорее.


Я открыл дверь своей комнаты, скинул туфли, лег на кровать и уставился на полистироловую плитку на потолке, пытаясь смириться с тем, что я всегда подозревал, но никогда не хотел сталкиваться. Мой брат облажался. Раньше никто не потрудился сформулировать это так просто; военный трибунал говорил о “тактических ошибках в пылу сражения” и “вопиющей некомпетентности”. Каким-то образом “облажался” сделало это более правдоподобным; все мы совершаем ошибки в какой-то момент нашей жизни, некоторые чаще, чем другие. Только когда цена подсчитывается в человеческих жизнях, люди действительно обращают на это внимание. Если бы Антон был пекарем и забыл про дрожжи, из них ничего бы не получилось, но он все равно облажался бы.


Пока я лежал и думал, я медленно погрузился в сон, и вместе со сном пришли тревожные сны. Я снова был в многоквартирном доме Стикса, только на этот раз я стоял у заднего входа с перевернутой машиной, коммандером Фланкером и остальными участниками группы SO-1 для интервью. Снуд тоже был там. У него была уродливая дыра на морщинистом лбу, и он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на меня так, как будто я отобрал у него футбольный мяч, а он обратился к фланкеру за какой-то компенсацией.


“Ты уверен, что не велел Снуду пойти и прикрыть заднюю часть?” - спросил Фланкер.


“Позитивно”, - сказал я, глядя на них обоих по очереди.


“Знаешь, она это сделала”, - сказал Ашерон, проходя мимо. “Я слышал ее”.


Фланкер остановил его.


“А ты? Что именно она сказала?”


Ашерон улыбнулся мне, а затем кивнул Снуду, который ответил на его приветствие.


“Подождите!” Я перебил. “Как вы можете верить тому, что он говорит? Этот человек лжец!”


Ашерон выглядел оскорбленным, а Фланкер повернулся ко мне со стальным взглядом.


“Для этого у нас есть только ваше слово, Следующий”.


Я чувствовал, как внутри у меня все кипит от ярости из-за несправедливости всего этого. Я уже собирался закричать и проснуться, когда почувствовал прикосновение к своей руке. Это был мужчина, одетый в темное пальто. У него были густые черные волосы, ниспадавшие на суровые, решительные черты лица. Я сразу поняла, кто он такой.


“Мистер Рочестер?”


Он кивнул в ответ. Но теперь мы были уже не возле складов в Ист-Энде; мы были в хорошо обставленном зале, освещенном тусклым светом масляных ламп и мерцающим светом огня в большом камине.


“С вашей рукой все в порядке, мисс Нонетот?” - спросил он.


“Очень хорошо, спасибо”, - сказал я, двигая рукой и запястьем, чтобы продемонстрировать.


“Я бы не стал утруждать себя ими”, - добавил он, указывая на Фланкера, Ашерона и Снуда, которые начали спорить в углу комнаты возле книжного шкафа. “Они всего лишь в вашем сне и, следовательно, будучи иллюзорными, не имеют никакого значения”.


“А как насчет тебя?”


Рочестер улыбнулся вымученной, грубоватой улыбкой. Он облокотился на каминную полку и смотрел в свой бокал, изящно помешивая мадеру.


“Начнем с того, что я никогда не был настоящим”.


Он поставил бокал на мраморную каминную полку, достал большой серебряный браслет, открыл его, прочитал время и одним плавным движением вернул в карман жилета.


“Дела становятся все более срочными, я это чувствую. Надеюсь, я могу рассчитывать на вашу стойкость, когда придет время?”


“Что вы имеете в виду?”


“Я не могу объяснить. Я не знаю, как мне удалось попасть сюда или даже как тебе удалось добраться до меня. Помнишь, когда ты была маленькой девочкой? Когда ты случайно наткнулся на нас обоих тем холодным зимним вечером?”


Я думал об инциденте в Хауорте много лет назад, когда я попал в книгу о Джейн Эйр и заставил лошадь Рочестера поскользнуться.


“Это было давным-давно”.


“Не для меня. Ты помнишь?”


“Я помню”.


“Ваше вмешательство улучшило повествование”.


“Я не понимаю”.


“До этого я просто случайно встретил мою Джейн, и мы коротко поговорили. Если бы вы прочитали книгу до вашего визита, вы бы заметили. Когда лошадь поскользнулась, чтобы избежать встречи с вами, это сделало встречу более драматичной, вы согласны?”


“Но разве это уже не произошло?”


Рочестер улыбнулся.


“Вовсе нет. Но вы были не первым посетителем, который у нас был. И вы не будете последним, если я прав”.


“Что вы имеете в виду?”


Он снова взялся за свой бокал.


“Вы вот-вот пробудитесь ото сна, мисс Нонетот, поэтому я должен попрощаться с вами. Еще раз: я могу положиться на вашу стойкость, когда придет время?”


У меня не было времени отвечать ему или задавать вопросы дальше. Меня разбудил ранний утренний звонок. Я был в своей вчерашней одежде, свет и телевизор все еще были включены.


OceanofPDF.com

19.

Тот самый невозврат. Джоффи Следующий


Дорогая мама,


Жизнь здесь, в УДАЛЕННОМ ЦЕНЗУРОЙ лагере, очень веселая. Погода хорошая, еда средняя, компания отличная. Полковник, УДАЛЕННЫЙ ЦЕНЗУРОЙ , - наш командир; он потрясающий парень. Я довольно часто вижусь с Чт, и хотя вы сказали мне присматривать за ней, я думаю, она может сама о себе позаботиться. Она выиграла женский турнир по боксу в батальоне. Мы переходим к УДАЛЕНО ЦЕНЗУРОЙ на следующей неделе, я напишу снова, когда у меня будет больше новостей.


Ваш сын, Антон

Письмо от Антона Некста, отправленное за две недели до его смерти


ЧАСТЬ ОТA еще одного человека, зал для завтрака был предоставлен только мне. По воле судьбы, этим другим человеком был полковник Фелпс.


“Доброе утро, капрал!” - весело сказал он, заметив, что я пытаюсь спрятаться за экземпляром "Совы".


“Полковник”.


Он сел напротив меня, не спрашивая разрешения.


“Знаете, пока что это хорошая реакция на мое присутствие здесь”, - добродушно сказал он, взяв тост и махнув ложкой официанту. “Вы там, сэр, еще кофе. Мы поговорим об этом в следующее воскресенье; надеюсь, ты все еще придешь?”


“Я просто мог бы там быть”, - ответил я совершенно искренне.


“Великолепно!” - восхитился он. “Должен признаться, я подумал, что ты сбился с пути, когда мы говорили о противогазе”.


“Где она проводится?”


“Немного помалкивай, старушка. У стен есть уши, неосторожные разговоры и все такое прочее. Я пришлю за тобой машину. Видел это?”


Он показал мне первую страницу The Mole. Она, как и все газеты, была почти исключительно посвящена предстоящему наступлению, которое все считали настолько вероятным, что не оставалось ни малейшей надежды, что этого не произойдет. Последнее крупное сражение произошло в 75-м, и воспоминания и уроки той конкретной ошибки, похоже, не сохранились.


“Я сказал, еще кофе, сэр!” - рявкнул Фелпс официанту, который по ошибке подал ему чай. “Знаете, эта новая плазменная винтовка все решит. Я даже подумывал изменить свое выступление, включив в него просьбу ко всем, кто хочет новой жизни на полуострове, начать подавать заявки прямо сейчас. Как я понял из заявления офиса министра иностранных дел, нам понадобятся поселенцы, чтобы переехать сюда, как только русские будут выселены навсегда ”.


“Ты что, не понимаешь?” Спросил я раздраженным тоном. “Конца этому не будет. По крайней мере, пока наши войска находятся на российской земле”.


“Что это?” - пробормотал Фелпс. “Ммм? А?”


Он поиграл со своим слуховым аппаратом и склонил голову набок, как попугай. Я издал неопределенный звук и ушел, как только смог.


Было рано; солнце уже взошло, но все еще было холодно. Ночью прошел дождь, и воздух был тяжелым от воды. Я опустил крышу машины, пытаясь прогнать воспоминания о прошлой ночи, гнев, который вспыхнул, когда я понял, что не могу простить Лондэна. Больше всего меня расстроило то, что я всегда буду чувствовать одно и то же, а не то, что неприятный финал вечера расстроил меня больше всего. Мне было тридцать шесть, и, если не считать десяти месяцев с Филбертом, последние десять лет я был один, плюс-минус пара пьяных драк. Еще пять таких лет, и я понял, что мне не суждено ни с кем разделить свою жизнь.


Ветер трепал мои волосы, когда я быстро ехала по широким дорогам. Пробок не было, и машина приятно гудела. Когда взошло солнце, образовались небольшие очаги тумана, и я проехал сквозь них, как дирижабль сквозь облака. Моя нога убрала педаль газа, когда я въехал в маленькие участки мрака, затем снова мягко нажала на нее, когда я снова вырвался на свободу под утреннее солнце.


Деревня Уонборо находилась не более чем в десяти минутах езды от отеля Finis. Я припарковался возле храма GSD — когда—то церкви C of E - и заглушил двигатель, желанный перерыв в сельской тишине. Вдалеке я слышал шум какой-то сельскохозяйственной техники, но это был едва ли ритмичный гул; я никогда не ценил покой сельской местности, пока не переехал в город. Я открыл ворота и вошел на ухоженное кладбище. Я остановился на мгновение, затем медленным почтительным шагом прошел мимо рядов ухоженных могил. Я не посещала мемориал Антона с того дня, как уехала в Лондон, но знала, что он не стал бы возражать. Многое из того, что мы ценили друг в друге, осталось невысказанным. В юморе, в жизни и в любви мы поняли друг друга. Когда я прибыл в Севастополь, чтобы присоединиться к 3-й Уэссекской легкобронированной танковой бригаде, Лондэн и Антон уже были хорошими друзьями. Антон был прикреплен к бригаде в звании капитана связи; Лондэн был лейтенантом. Антон познакомил нас; вопреки строгим приказам, мы полюбили друг друга. Я чувствовала себя школьницей, крадущейся по лагерю на запрещенные свидания. поначалу Крым казался просто целой бочкой веселья.


Ни одно из тел не вернулось домой. Это было политическое решение. Но у многих были частные мемориалы. "У Антона" находилась в конце ряда, под защитной веткой старого тиса и зажата между двумя другими крымскими мемориалами. За ней хорошо ухаживали, очевидно, регулярно пропалывали сорняки, и недавно там были посажены свежие цветы. Я встал у простой плиты из серого известняка и прочитал надпись. Просто и аккуратно. Его имя, звание и дата предъявления обвинения. В тысяче шестистах милях отсюда был еще один камень, похожий на этот, отмечающий его могилу на полуострове. Другим повезло меньше. Четырнадцать моих коллег по обвинению в тот день все еще оставались “пропавшими без вести”. На военном жаргоне это означало “недостаточно деталей для идентификации”.


Совершенно неожиданно я почувствовал, как кто-то хлопнул меня по затылку. Это было несильно, но достаточно, чтобы заставить меня подпрыгнуть. Я обернулся и увидел, что священник GSD смотрит на меня с глупой ухмылкой на лице.


“Вотча, Придурок!” - проревел он.


“Привет, Джоффи”, - ответил я, лишь слегка озадаченный. “Хочешь, я снова сломаю тебе нос?”


“Теперь я в одежде, сестренка!” - воскликнул он. “Ты не можешь ходить вокруг да около, избивая духовенство!”


Я на мгновение уставилась на него.


“Ну, если я не могу тебя поколотить, - сказал я ему, - то что я могу сделать?”


“Мы в GSD очень любим объятия, Сестренка”.


Итак, мы обнялись там, перед мемориалом Антона, я и мой чокнутый брат Джоффи, которого я никогда в жизни не обнимал.


“Есть новости о Brainbox и the Fatarse?” спросил он.


“Если ты имеешь в виду Майкрофта и Полли, то нет”.


“Расслабься, Сестренка. Майкрофт это коробка с мозгами, а у Полли, ну, у нее действительно толстая задница”.


“Ответ по-прежнему отрицательный. Имейте в виду, они с мамой немного прибавили в весе, не так ли?”


“Немного? Я бы сказал. Tesco следовало бы открыть супермаркет только для них двоих”.


“GSD поощряет такие откровенные личные нападки?” Я спросил.


Джоффи пожал плечами.


“Иногда это так, а иногда нет”, - ответил он. “В этом красота Божества Глобального стандарта — оно такое, каким вы хотите его видеть. И, кроме того, вы семья, так что это не в счет.”


Я оглядел ухоженное здание и кладбище.


“Как все идет?”


“Очень хорошо, спасибо. Хорошее сочетание религий и даже несколько неандертальцев, что является настоящим переворотом. Имейте в виду, посещаемость выросла почти втрое с тех пор, как я превратил ризницу в казино и ввел танцы голышом на шесте по вторникам.”


“Ты шутишь!”


“Да, конечно, я такой, Дурачок.”


“Ты, маленький засранец!” Я рассмеялся. “Я снова сломаю тебе нос!”


“Прежде чем вы это сделаете, не хотите ли чашечку чая?”


Я поблагодарил его, и мы направились к дому викария.


“Как твоя рука?” - спросил он.


“Все в порядке”, - ответил я. Затем, поскольку мне не терпелось не отставать от его непочтительности, я добавил: “Я сыграл эту шутку с доктором в Лондоне. Я сказал ему, когда он восстанавливал мышцы моей руки: "Как ты думаешь, я смогу играть на скрипке?’ и он ответил: ‘Конечно!’ и тогда я сказал: ‘Это хорошо, раньше я не умел!” "


Джоффи уставился на меня с отсутствующим выражением лица.


“Рождественские вечеринки SpecOps, должно быть, настоящий бунт, Сестренка. Тебе стоит почаще выходить в свет. Это, наверное, худшая шутка, которую я когда-либо слышал ”.


Джоффи мог временами выводить из себя, но, вероятно, в его словах был смысл, хотя я не собирался показывать ему это. Поэтому я сказал вместо этого:


“Тогда тебе чушь собачья”.


Это действительно рассмешило его.


“Ты всегда была такой серьезной, Сестренка. С тех пор, как была маленькой девочкой. Я помню, как вы сидели в гостиной, уставившись на новости в десять, впитывая каждый факт и задавая папе и "Брейнбоксу" миллион вопросов — Здравствуйте, миссис Хиггинс!”


Мы только что встретили пожилую леди, проходившую через личгейт с букетом цветов.


“Привет, Непочтительный!” - весело ответила она, затем посмотрела на меня и спросила хриплым шепотом: “Это твоя девушка?”


“Нет, Глэдис, это моя сестра Четверг. Она особенная, и, следовательно, у нее нет чувства юмора, парня или жизни”.


“Это мило, дорогая”, - сказала миссис Хиггинс, которая явно была совершенно глухой, несмотря на свои большие уши.


“Привет, Глэдис”, - сказал я, пожимая ей руку. “Джоффи так часто колотил бишопа, когда тот был мальчиком, что мы все думали, он ослепнет”.


“Хорошо, хорошо”, - пробормотала она.


Джоффи, чтобы не отставать, добавила: “А маленькая Четверг производила столько шума во время секса, что нам приходилось помещать ее в садовый сарай, когда ее бойфренды оставались на ночь”.


Я ткнула его локтем в ребра, но миссис Хиггинс этого не заметила; она добродушно улыбнулась, пожелала нам обоим приятного дня и, пошатываясь, направилась на церковный двор. Мы смотрели ей вслед.


“В марте следующего года исполнится сто четыре”, - пробормотал Джоффи. “Потрясающе, не правда ли? Когда она уедет, я подумываю о том, чтобы сделать из нее чучело и поставить на крыльцо в качестве подставки для шляп”.


“Теперь я знаю, что ты шутишь”.


Он улыбнулся.


“У меня нет серьезных проблем с телом, сестренка. Пойдем, я приготовлю тебе чай”.


Дом викария был огромен. Легенда гласила, что шпиль церкви был бы на десять футов выше, если бы действующему викарию не понравился камень и он не перенес его в свою резиденцию. С епископом разгорелся нечестивый скандал, и викарий был освобожден от своих обязанностей. Однако дом викария, который был больше обычного, остался.


Джоффи налил немного крепкого чая из чайника Clarice Cliff в подходящую чашку с блюдцем. Он не пытался произвести впечатление; у GSD почти не было денег, и он не мог позволить себе использовать ничего, кроме того, что было в доме викария.


“Итак, - сказал Джоффи, ставя передо мной чашку и садясь на диван, - ты думаешь, папа ухаживает за Эммой Гамильтон?”


“Он никогда не упоминал об этом. Имейте в виду, если бы у вас был роман с кем-то, кто умер более ста лет назад, вы бы рассказали об этом своей жене?”


“Как насчет меня?”


“Как насчет тебя, что?”


“Он когда-нибудь упоминает меня?”


Я покачал головой, и Джоффи на мгновение задумался, что для него необычно.


“Я думаю, он хотел, чтобы я был ответственным за это вместо Энта, сестренка. Энт всегда был любимым сыном ”.


“Это глупо, Джоффи. И даже если бы это было правдой — а это не так, — никто ничего не может с этим поделать. Ант ушел, с ним покончено, он мертв. Даже если бы вы остались там, давайте посмотрим правде в глаза, армейские капелланы точно не диктуют военную политику.”


“Тогда почему папа никогда не приходит навестить меня?”


Я пожал плечами.


“Я не знаю. Возможно, это из-за хронозащиты. Он редко навещает меня, разве что по делам — и никогда не дольше, чем на пару минут ”.


Джоффи кивнул, затем спросил:


“Ты посещала церковь в Лондоне, сестренка?”


“На самом деле у меня нет времени, Джофф”.


“Мы находим время, сестренка”.


Я вздохнула. Он был прав.


“После the charge я вроде как потерял веру. У спецподразделений есть свои капелланы, но я просто никогда ни к чему не относился так же ”.


“Крым многое отнял у всех нас”, - тихо сказал Джоффи. “Возможно, именно поэтому нам приходится работать вдвое усерднее, чтобы сохранить то, что у нас осталось. Даже я не был застрахован от страсти битвы. Когда я впервые отправился на полуостров, я был взволнован войной — я чувствовал коварную руку национализма, которая удерживала меня на ногах и подавляла мой разум. Когда я был там, я хотел, чтобы мы победили, убили врага. Я упивался славой битвы и духом товарищества, который может создать только конфликт. Нет уз крепче, чем те, что скреплены конфликтом; нет лучшего друга, чем тот, кто стоял рядом с тобой, когда ты сражался. ”


Джоффи внезапно показался намного более человечным; я предположил, что именно эту его сторону видели прихожане.


“Только позже я осознал ошибку того, что мы делали. Довольно скоро я не видел разницы между русским и английским, французским или турецким. Я высказался, и меня забанили с передовой, потому что я сеял дисгармонию. Мой епископ сказал мне, что не мое дело судить ошибки конфликта, но заботиться о духовном благополучии мужчин и женщин ”.


“Так вот почему ты вернулся в Англию?”


“Вот почему я вернулся в Англию”.


“Знаешь, ты ошибаешься”, - сказал я ему.


“О чем?”


“О том, что в твоем теле нет ничего серьезного. Ты знал, что полковник Фелпс был в городе?”


“Я это сделал. Что за задница. Кто-то должен его отравить. Я выступаю напротив него как ‘голос умеренности’. Ты присоединишься ко мне на трибуне?”


“Я не знаю, Джофф, правда, не знаю”.


Я уставилась в свой чай и отказалась от шоколадного печенья, которое он мне предложил.


“Мама хорошо хранит мемориал, не так ли?” Спросила я, отчаянно желая сменить тему.


“О, это не она, Дурочка. Она не смогла бы даже пройти мимо камня - даже если бы она похудела настолько, чтобы пройти через врата лича”.


“Тогда кто?”


“Ну, Лондэн, конечно. Он тебе не сказал?”


Я сел.


“Нет. Нет, он этого не делал”.


“Он мог писать дерьмовые книги и быть немного придурком, но он был хорошим другом Антону”.


“Но его показания навеки прокляли его!”


Джоффи поставил свой чай, наклонился вперед, понизил голос до шепота и положил свою руку на мою.


“Дорогая сестра, я знаю, что это старое клише, но это правда: первая жертва войны - это всегда правда. Лондэн пытался исправить это. Не думайте, что он долго и упорно не мучился из—за этого - было бы проще солгать и очистить имя Анта. Но маленькая ложь всегда порождает большую. Военные вряд ли могут позволить себе больше, чем уже имеют. Лондэн знал это, и, я думаю, наш Антон тоже ”.


Я задумчиво посмотрела на него. Я не была уверена, что собираюсь сказать Лондэну, но надеялась, что что-нибудь придумаю. Он попросил меня выйти за него замуж десять лет назад, как раз перед его выступлением в суде. Я обвинила его в попытке добиться моей руки тайком, зная, какой будет моя реакция после слушания. На этой неделе я уехал в Лондон.


“Думаю, мне лучше позвонить ему”.


Джоффи улыбнулся.


“Да, возможно, тебе лучше... Дурачок.”


OceanofPDF.com

20.

Ложка доктора Рансибла


. . . Несколько человек спросили меня, где я нахожу такое большое количество предлогов, которые мне нужны, чтобы поддерживать моих Книжных червей в хорошей форме. Ответ, конечно, в том, что я использую пропущенные предлоги, из которых в сочетании с пропущенными определительными артиклями получается питательная пища. На английском языке их в избытке. В "Конце путешествия", например, пропущен один предлог и два определенных артикля: конец путешествия. Есть также много других примеров, таких как bedside ( сторона кровати) и улицы),, и так далее. Если у меня не хватает времени, я отправляюсь в местные газеты, где в заголовках The Toad можно найти пропущенные предлоги каждый день. Что касается продуктов жизнедеятельности червя, то они в основном состоят из апострофов — что становится проблемой — вчера я увидел объявление, в котором говорилось: Цветная капуста по три шиллинга за штуку . . . .


МАЙКРОФТ СЛЕДУЮЩИЙ,

запись на

странице журнала New Splicer “Есть вопросы?”


ОУДЕНА ИБ. Виктора не было дома, когда я пришел в офис; я налил себе кофе и сел за свой стол. Я набрал номер Лондэна, но он был занят; Я попробовал несколько минут спустя, но безуспешно. Сержант Росс позвонил со стойки регистрации и сказал, что пришлет кого-то, кто хочет посмотреть Litera Tec. Я немного покрутил большими пальцами и не смог дозвониться Лондэну в третий раз, когда в офис ввалился невысокий мужчина академического вида с подавляющей аурой неопрятности. На нем были маленькая шляпа-котелок и охотничья куртка в елочку, наспех натянутая поверх чего-то, похожего на пижамную куртку. В том месте, где он зацепил их крышкой, из его портфеля торчали бумаги, а шнурки обоих ботинок были завязаны рифовыми узлами. Он уставился на меня. Это было в двух минутах ходьбы от стойки регистрации, и он все еще возился со своим пропуском для посетителей.


“Позвольте мне”, - сказал я.


Академик невозмутимо стоял, пока я прикреплял ему пропуск, а затем рассеянно поблагодарил меня, оглядываясь по сторонам, пытаясь определить, где он находится.


“Вы ищете меня, и вы на нужном этаже”, - сказал я, радуясь, что в прошлом у меня был богатый опыт общения с академиками.


“Я?” - спросил он с большим удивлением, как будто давным-давно смирился с тем, что всегда будет оказываться не в том месте.


“Следующий четверг - специальный оперативник”, - сказал я, протягивая ему руку для пожатия. Он слабо пожал ее и попытался приподнять шляпу рукой, в которой держал портфель. Он сдался и вместо этого склонил голову набок.


“Э-э... спасибо, мисс Нонетот. Меня зовут доктор Рансибл Спун, профессор английской литературы в Суиндонском университете. Полагаю, вы слышали обо мне?”


“Я уверен, что это был только вопрос времени, доктор Спун. Не могли бы вы присесть?”


Доктор Спун поблагодарил меня и последовал за мной к моему столу, время от времени останавливаясь, когда ему на глаза попадалась редкая книга. Мне пришлось несколько раз останавливаться и ждать, прежде чем я усадила его в кресло Боудена. Я принесла ему чашку кофе.


“Итак, чем я могу быть полезен, доктор Спун?”


“Возможно, мне следует показать вам, мисс Нонетот”.


Спун с минуту рылся в своей сумке, доставая несколько студенческих работ без опознавательных знаков и носок с рисунком пейсли, прежде чем, наконец, нашел и вручил мне тяжелый том в синем переплете.


“ Мартин Чезлвит,” - объяснил доктор Спун, запихивая все бумаги обратно в свой кейс и удивляясь, почему они расширились с тех пор, как он их достал.


“Глава девятая, страница сто восемьдесят семь. Это помечено”.


Я повернулся к тому месту, где Спун оставил свой автобусный пропуск, и просмотрел страницу.


“Понимаете, что я имею в виду?”


“Извините, доктор Спун. Я не читал Чезлвита с подросткового возраста. Вам придется просветить меня ”.


Спун подозрительно посмотрел на меня, гадая, не самозванец ли я.


“Студент указал мне на это рано утром. Я вышел так быстро, как только мог. Внизу страницы сто восемьдесят семь был короткий абзац, в котором описывался один из любопытных персонажей, часто посещающих пансион "Тоджерс". Некий мистер Куаверли по имени. Он забавный персонаж, который разговаривает только на темы, в которых он ничего не смыслит. Если вы отсканируете строки, я думаю, вы согласитесь со мной, что он исчез. ”


Я читал страницу с растущим ужасом. Имя Куаверли действительно что-то говорило, но его короткого абзаца там, похоже, не было.


“Он не появится позже?”


“Нет, офицер. Мы с моим студентом просматривали это несколько раз. В этом нет никаких сомнений. Мистер Куаверли по необъяснимым причинам был удален из книги. Такое ощущение, что он никогда не был написан ”.


“Может быть, это опечатка?” Спросила я с растущим чувством неловкости.


“Напротив. Я проверил семь разных копий, и все они читаются совершенно одинаково. Мистера Куаверли больше нет с нами.”


“Это кажется невозможным”, - пробормотала я.


“Я согласен”.


Я чувствовал себя неловко из-за всего этого, и несколько связей между Гадесом, Джеком Шиттом и рукописью Чезлвита начали неприятным образом формироваться в моем сознании.


Зазвонил телефон. Это был Виктор. Он был в морге и попросил меня немедленно приехать; они обнаружили тело.


“Какое это имеет отношение ко мне?” Я спросил его.


Пока Виктор говорил, я посмотрел на доктора Спуна, который уставился на пятно от еды, обнаруженное им на своем галстуке.


“Нет, напротив, ” медленно ответил я, - учитывая то, что здесь только что произошло, я совсем не думаю, что это звучит странно”.


Морг представлял собой старое викторианское здание, которое остро нуждалось в ремонте. Внутри было затхлым, пахло формальдегидом и сыростью. Сотрудники выглядели нездоровыми и передвигались по небольшому зданию с похоронным видом. Стандартная шутка о морге Суиндона заключалась в том, что именно трупы обладали всей харизмой. Это правило было особенно верно, когда дело касалось мистера Румпланкетта, главного патологоанатома. Он был мрачного вида мужчиной с тяжелыми челюстями и бровями, похожими на солому. Я нашел его и Виктора в патологоанатомической лаборатории.


Мистер Румпланкетт не отреагировал на мое появление, а просто продолжал говорить в микрофон, подвешенный к потолку, его монотонный голос звучал как низкий гул в выложенной кафелем комнате. Было известно, что он довольно часто отправлял своих расшифровщиков спать; ему даже самому было трудно не заснуть, когда он репетировал речи перед ежегодным ужином судебных патологоанатомов.


“Передо мной европеец мужского пола примерно сорока лет, с седыми волосами и плохими зубами. Его рост примерно пять футов восемь дюймов, и одет он в одежду, которую я бы охарактеризовал как викторианскую ... ”


Кроме Боудена и Виктора, здесь присутствовали два детектива из отдела по расследованию убийств, те самые, которые допрашивали нас накануне вечером. Вид у них был угрюмый и скучающий, и они с подозрением смотрели на сотрудников LiteraTec.


“Доброе утро, четверг”, - бодро сказал Виктор. “Помнишь Студебеккер, принадлежавший убийце Арчера?”


Я кивнул.


“Итак, наши друзья из Отдела по расследованию убийств нашли это тело в багажнике”.


“У нас есть удостоверение личности?”


“Пока нет. Взгляните на это”.


Он указал на поднос из нержавеющей стали с вещами трупа. Я перебрал небольшую коллекцию. Там была половинка карандаша, неоплаченный счет за накрахмаленные воротнички и письмо от его матери, датированное 5 июня 1843 года.


“Мы можем поговорить наедине?” Спросил я.


Виктор вывел меня в коридор.


“Это мистер Куаверли”, - объяснила я.


“Кто?”


Я повторил то, что сказал мне доктор Спун. Виктор, казалось, нисколько не удивился.


“Я подумал, что он похож на книжного человека”, - сказал он наконец.


“Вы хотите сказать, что это случалось раньше?”


“Вы когда-нибудь читали ”Укрощение строптивой"?"


“Конечно”.


“Ну, вы знаете пьяного лудильщика из вступления, которого заставляют думать, что он лорд, и для которого они ставят пьесу?”


“Конечно”, - ответил я. “Его звали Кристофер Слай. У него есть несколько реплик в конце первого акта, и это последнее, что мы о нем слышим . . .”


Мой голос затих.


“Совершенно верно”, - сказал Виктор. “Шесть лет назад необразованный пьяница, говоривший только по-английски времен Елизаветы, был найден блуждающим в растерянном состоянии недалеко от Уорика. Он сказал, что его зовут Кристофер Слай, потребовал выпить и очень хотел посмотреть, чем обернется спектакль. Мне удалось расспросить его в течение получаса, и за это время он убедил меня, что это подлинная статья, но он так и не осознал, что больше не играет в своей собственной пьесе ”.


“Где он сейчас?”


“Никто не знает. Его забрали на допрос два неустановленных агента SpecOps вскоре после того, как я поговорил с ним. Я пытался выяснить, что произошло, но вы знаете, какими скрытными могут быть SpecOps ”.


Я подумала о том, как провела время в Хауорте, когда была маленькой девочкой.


“А как насчет другого пути?”


Виктор пристально посмотрел на меня.


“Что вы имеете в виду?”


“Вы когда-нибудь слышали, чтобы кто-нибудь прыгнул в другом направлении?”


Виктор уставился в пол и потер нос. “Это довольно радикально, Четверг”.


“Но ты думаешь, это возможно?”


“Держи это при себе, Четверг, но я начинаю думать, что так оно и есть. Барьеры между реальностью и вымыслом мягче, чем мы думаем; немного похожи на замерзшее озеро. Сотни людей могут пройти по ней, но затем однажды вечером образуется тонкое пятно, и кто-то проваливается; к следующему утру яма замерзает. Вы читали ”Домби и сына" Диккенса?"


“Конечно”.


“Помнишь мистера Глабба?”


“Брайтонский рыбак”?


“Правильно. "Домби" была закончена в 1848 году и подверглась обширному пересмотру со списком персонажей в 1851 году. В том обзоре мистер Глабб не упоминался.”


“Оплошность?”


“Возможно. В 1926 году коллекционер антикварных книг по имени Редмонд Балдж исчез во время чтения "Домби и сын". Инцидент широко освещался в прессе из-за того факта, что его помощник был убежден, что видел, как Балдж ‘растаял в дыму ”.


“И Выпуклость соответствует описанию Глабба?”


“Почти точно. Балдж специализировался на сборе историй о море, а Глабб специализируется на рассказывании историй именно об этом. Даже имя Балджа, написанное задом наперед, читается как “Эглаб", достаточно близкое к Глаббу, чтобы заставить нас думать, что он придумал это сам ”. Он вздохнул. “Полагаю, ты считаешь это невероятным?”


“Вовсе нет, - ответил я, вспоминая свой собственный опыт общения с Рочестером, - но вы абсолютно уверены, что он влюбился в Домби и сына?”


“Что вы имеете в виду?”


“Он мог совершить прыжок по собственному выбору. Возможно, он предпочел бы это — и остался ”.


Виктор странно посмотрел на меня. Он не осмеливался никому рассказывать о своих теориях из-за страха подвергнуться остракизму, но вот уважаемый лондонский литератор почти вдвое моложе его зашел дальше, чем даже он себе представлял. Ему в голову пришла мысль.


“Ты сделал это, не так ли?”


Я посмотрела ему прямо в глаза. За это нас обоих могли бы отправить на пенсию.


“Однажды”, - прошептала я. “Когда я была совсем маленькой девочкой. Не думаю, что смогла бы сделать это снова. Много лет я думала, что даже это было галлюцинацией”.


Я собирался пойти дальше и рассказать ему о том, как Рочестер вернулся после стрельбы в квартире Стикса, но в этот момент Боуден высунул голову в коридор и попросил нас войти.


Мистер Румпланкетт закончил свой первоначальный осмотр.


“Один выстрел в сердце, очень чистый, очень профессиональный. В остальном все в теле нормально, за исключением признаков рахита в детстве. В наши дни это довольно редкое явление, так что отследить его не составит труда, если, конечно, он не провел свою молодость в другой стране. Очень плохая стоматологическая помощь и вши. Вероятно, он не мылся по крайней мере месяц. Я мало что могу вам сказать, за исключением того, что его последней едой были сало, баранина и эль. Будет больше, когда образцы тканей вернутся из лаборатории.”


Мы с Виктором обменялись взглядами. Я был прав. Труп должен был принадлежать мистеру Куаверли. Мы все поспешно ушли; я объяснил Боудену, кто такой Куаверли и откуда он взялся.


“Я этого не понимаю”, - сказал Боуден, когда мы шли к машине. “Как Аид убрал мистера Куаверли из каждого экземпляра ”Чезлвита"?"


“Потому что он выбрал оригинальную рукопись, ” ответил я, “ для максимального разрушения. Все копии в любой точке планеты, в какой бы форме они ни были, происходят из этого первого акта творения. Когда оригинал меняется, все остальные тоже должны измениться. Если бы вы могли вернуться на сто миллионов лет назад и изменить генетический код первого млекопитающего, каждый из нас был бы совершенно другим. Это то же самое. ”


“Хорошо, ” медленно произнес Боуден, “ но почему Аид это делает? Если это было вымогательство, зачем убивать Куаверли?”


Я пожал плечами.


“Возможно, это было предупреждение. Возможно, у него другие планы. В Мартине Чезлвите есть рыбы покрупнее мистера Куаверли.”


“Тогда почему он нам ничего не говорит?”


OceanofPDF.com

21.

Аид и Голиаф


Всю свою жизнь я чувствовал, как судьба дергает меня за рукав. Немногие из нас имеют хоть какое-то представление о том, для чего мы здесь и когда именно мы должны это сделать. У каждого маленького поступка есть побочные последствия, которые незаметно влияют на окружающих нас людей. Мне повезло, что у меня была такая четкая цель.


—

Следующий ЧЕТВЕРГЖизнь в спецоперациях


НО ОНB был. Когда мы вернулись, на вокзале меня ждало письмо. Я надеялся, что оно от Лондэна, но это было не так. На ней не было марки, и она была оставлена на столе тем утром. Никто не видел, кто ее доставил.


Я позвал Виктора, как только прочитал ее, положив лист бумаги на стол, чтобы не прикасаться к нему больше, чем было необходимо. Виктор надел очки и прочитал записку вслух.


Дорогой Четверг,


Когда я услышал, что ты присоединился к сотрудникам LiteraTec, я почти поверил в божественное вмешательство. Кажется, мы наконец-то сможем разобраться в наших разногласиях. Мистер Куаверли был только началом. Сам Мартин Чезлвит будет следующим, кого убьют, если я не получу следующее: 10 миллионов фунтов подержанными банкнотами, картину Гейнсборо, предпочтительно ту, с мальчиком в голубом, восьминедельную постановку “ Макбета” для моего друга Томаса Хоббса в "Олд Вик", и я хочу, чтобы вы переименовали службу автомобильных дорог в "Ли Деламар" в честь матери сотрудника. Сообщите о своей готовности небольшим объявлением в выпуске Swindon Globe за среду, в котором будет объявлено о продаже ангорских кроликов, и я дам вам дальнейшие инструкции.


Виктор сел.


“Подписано "Ашерон". Представьте Мартина Чезлвита без Чезлвита!” - искренне воскликнул он, перебирая все возможные варианты. “Книга закончилась бы на одной главе. Можете ли вы представить, как другие персонажи сидят вокруг, ожидая главного героя, который так и не появляется? Это было бы все равно что пытаться поставить "Гамлета” без принца!"


“Так что же нам делать?” - спросил Боуден.


“Если у вас нет Гейнсборо, которого вы не хотите, и десяти миллионов мелочью, мы отнесем это в Брэкстон”.


Джек Шитт был в офисе Брэкстона Хикса, когда мы вошли. Он не предложил уйти, когда мы сказали Хиксу, что это важно, а Хикс его об этом не просил.


“Так в чем дело?” - спросил Брэкстон, взглянув на Шитта, который практиковался в укладке на ковре.


“Аид жив”, - сказал я ему, уставившись на Джека Шитта, который поднял бровь.


“Боже мой!” - пробормотал Шитт неубедительным тоном. “Это какой сюрприз”.


Мы проигнорировали его.


“Прочтите это”, - сказал Виктор, передавая записку Ашерона в целлофановой обертке. Брэкстон прочитал ее, прежде чем передать Шитту.


“Разместите объявление, офицер Next”, - высокомерно сказал Брэкстон. “Кажется, вы произвели на Ашерона достаточное впечатление, чтобы он вам доверял. Я поговорю со своим начальством о его требованиях, и вы сможете сообщить мне, когда он снова свяжется с вами. ”


Он встал, чтобы сообщить нам, что интервью закончилось, но я остался сидеть.


“Что происходит, сэр?”


“Секретно, следующий. Мы бы хотели, чтобы вы доставили нам информацию, но это единственный способ привлечь вас к операции. За спиной у мистера Шитта чрезвычайно хорошо обученный отряд, который позаботится о поимке Гадеса. Хорошего дня. ”


Я все еще не вставал.


“Вам придется рассказать мне больше, сэр. В этом замешан мой дядя, и если вы хотите, чтобы я играл в мяч, я должен знать, что происходит ”.


Брэкстон Хикс посмотрел на меня и прищурился.


“Я боюсь—”


“Что за черт”, - вмешался Шитт. “Скажи им”.


Брэкстон посмотрел на Шитта, который продолжал практиковаться в нанесении ударов.


“Тебе может выпасть честь, Шитт”, - сердито сказал Брэкстон. “В конце концов, это твое шоу”.


Шитт пожал плечами и завершил удар. Мяч попал в цель, и он улыбнулся.


“За последние сто лет произошло необъяснимое взаимообогащение произведений художественной литературы и реальности. Мы знаем, что мистер Аналогия уже некоторое время исследует этот феномен, и мы знаем о мистере Глуббе и нескольких других персонажах, которые перешли в книги. Мы знали, что никто не вернулся, поэтому сочли это путешествием в один конец. Кристофер Слай изменил все это для нас ”.


“Он у вас?” - спросил Виктор.


“Нет, он вернулся. Совершенно по собственному желанию, хотя, к сожалению, из-за того, что он был так пьян, что вернулся не к версии "Укрощения строптивой" Уилла, а к неровному исполнению в одном из Плохих квартетов. Однажды, находясь под наблюдением, она растворилась в воздухе.”


Он сделал эффектную паузу и протер клюшку большим носовым платком в красных пятнах.


“Уже некоторое время подразделение передовых вооружений Goliath работает над устройством, которое откроет дверь в художественное произведение. После тридцати лет исследований и неисчислимых затрат все, что нам удалось сделать, - это синтезировать некачественный чеддер из томов с первого по восьмой книги "Мир сыра". Мы знали, что Гадес заинтересовался, и ходили разговоры о тайных экспериментах здесь, в Англии. Когда была украдена рукопись Чезлвита и мы обнаружили, что она у Аида, я понял, что мы на правильном пути. Похищение твоего дяди наводит на мысль, что он усовершенствовал машину, и извлечение Куаверли доказало это. Мы получим Аида, хотя на самом деле нам нужна именно эта машина.”


“Вы забываете, ” медленно произнес я, - что машина принадлежит не вам; зная моего дядю, он скорее уничтожит идею навсегда, чем продаст ее военным”.


“Мы знаем все о Майкрофте, мисс Нонетот. Он узнает, что такой качественный скачок в научной мысли не должен быть достоянием человека, который неспособен понять истинный потенциал своего устройства. Технология принадлежит нации. ”


“Ты ошибаешься”, - упрямо сказал я, вставая, чтобы уйти. “Настолько, насколько ты вообще можешь ошибаться. Майкрофт уничтожает любую машину, которая, по его мнению, может обладать разрушительным военным потенциалом; если бы только ученые перестали думать о возможных последствиях своих открытий, планета была бы гораздо более безопасным местом для всех нас ”.


Шитт медленно хлопнул в ладоши.


“Смелая речь, но избавь меня от морализаторства. Если ты хочешь свой холодильник с морозильной камерой, и свою машину, и красивый дом, и асфальт на дорогах, и медицинское обслуживание, тогда поблагодари оружейный бизнес. Поблагодарим военную экономику, которая ведет нас к этому, и поблагодарим Голиафа. Крым хорош, четверг — хорош для Англии и особенно хорош для экономики. Вы высмеиваете оружейный бизнес, но без него мы были бы десятиразрядной страной, изо всех сил пытающейся поддерживать уровень жизни, близкий к уровню наших европейских соседей. Вы бы предпочли это?”


“По крайней мере, наша совесть была бы чиста”.


“Наивный, Следующий, очень наивный”.


Шитт вернулся к своему гольфу, и Брэкстон взялся за объяснение:


“Офицер Нонетот, мы оказываем всю возможную поддержку корпорации "Голиаф" в этих вопросах. Мы хотим, чтобы вы помогли нам захватить Аида. Вы знаете его со времен учебы в колледже, и он адресовал это вам. Мы согласимся с его требованиями и организуем доставку. Затем мы выследим его и арестуем. Все просто. Голиаф получает портал Прозы, мы получаем рукопись, ваши дядя и тетя освобождены, а SpecOps-5 получает Аида. Каждый получает что-то, поэтому все счастливы. Так что пока мы сидим тихо и ждем новостей о выходе ”.


“Я знаю правила о том, как уступать вымогателям, не хуже вас, сэр. Аид не из тех, кого можно обмануть”.


“До этого не дойдет”, - ответил Хикс. “Мы дадим ему деньги и схватим его задолго до того, как он скроется. Я полностью доверяю оперативникам Шитта”.


“При всем уважении, сэр, Ашерон умнее и жестче, чем вы можете себе представить. Мы должны сделать это сами. Нам не нужны наемники Шитта, стреляющие во всех направлениях ”.


“В разрешении отказано, следующий. Ты будешь делать то, что я тебе говорю, или ты ничего не будешь делать. Я думаю, это все ”.


Я должен был разозлиться сильнее, но не разозлился. Сюрпризов не было — Голиаф никогда не шел на компромиссы. А когда сюрпризов нет, разозлиться сложнее. Нам пришлось бы работать с тем, что нам дали.


Когда мы вернулись в офис, я снова позвонил Лондэну. На этот раз ответила женщина; я попросил соединить меня с ним.


“Он спит”, - коротко сказала она.


“Ты можешь его разбудить?” Спросил я. “Это вроде как важно”.


“Нет, я не могу. Кто ты?”


“Следующий четверг”.


Женщина тихонько хихикнула, что мне не понравилось.


“Он все рассказал мне о тебе, Четверг”.


Она сказала это пренебрежительно; она мне сразу же невзлюбилась.


“Кто это?”


“Это Дейзи Мутлар, дорогая, невеста Лэнди.”


Я медленно откинулся на спинку стула и закрыл глаза. Этого не могло быть. Неудивительно, что Лондэн в срочном порядке спросил меня, собираюсь ли я простить его.


“Ты передумала, да, милая?” - спросила Дейзи насмешливым тоном. “Лондэн хороший человек. Он ждал тебя почти десять лет, но, боюсь, теперь он влюблен в меня. Возможно, если вам повезет, мы пришлем вам немного торта, а если вы захотите прислать подарок, свадебный список находится в Кэмп Хопсон. ”


Я проглотил комок в горле.


“Когда наступит счастливый день?”


“Для тебя или для меня?” Дейзи рассмеялась. “Для тебя, кто знает? Что касается меня, дорогой Лэнди и я собираемся стать мистером и миссис Парк-Лейн через две недели в субботу”.


“Позволь мне поговорить с ним”, - потребовала я, повысив голос.


“Я мог бы сказать ему, что ты звонил, когда он проснется”.


“Ты хочешь, чтобы я подошел и постучал в дверь?” Спросила я, повысив голос еще больше. Боуден посмотрел на меня с другой стороны стола, выгнув бровь.


“Послушай сюда, ты, тупая сучка”, - сказала Дейзи приглушенным тоном на случай, если Лондэн услышит, “ты могла выйти замуж за Лондэна, но ты все испортила. Все кончено. Иди и поищи какую-нибудь чокнутую Litera Tec или что—нибудь в этом роде - судя по тому, что я видел, все вы, специальные клоуны, - сборище чудаков. ”


“Теперь просто послушай—”


“Нет”, - отрезала Дейзи. “Ты послушай. Если ты попытаешься хоть как-то помешать моему счастью, я сверну твою глупую шейку!”


Телефон разрядился. Я тихо положил трубку на рычаг и снял пальто со спинки стула.


“Куда ты идешь?” - спросил Боуден.


“В тир, - ответил я, - и, возможно, у меня будет какое-то время”.


OceanofPDF.com

22.

Игра в ожидание


Для Аида потеря каждого Феликса вернула печаль смерти первого Феликса. В тот раз это был ужасный удар; не только потеря надежного друга и коллеги по преступлению, но и ужасное осознание того, что чуждые эмоции потери, которые он испытывал, выдавали его получеловеческое происхождение, то, что он ненавидел. Неудивительно, что он и первый Феликс так хорошо ладили. Как и Аид, Феликс был по-настоящему униженным и аморальным. К сожалению для Феликса, он не разделял ни одного из демонических качеств Аида и остановил пулю в живот в тот день, когда они с Аидом пытались ограбить банк "Голиаф" в Хартлпуле в 1975 году. Феликс стоически принял свою смерть, призывая своего друга “продолжать доброе дело”, прежде чем Гадес тихо избавит его от боли. Из уважения к памяти своего друга он снял лицо Феликса и унес его с собой с места преступления. Каждый слугаэкспроприировано с тех пор публика удостоилась сомнительной чести не только быть названной в честь единственного настоящего друга Ашерона, но и носить его черты.


—

MILLON DE FLOSSЖизнь после смерти Феликса Табуларасы


ОУДЕН РАЗМЕСТИЛB объявление в Swindon Globe. Прошло два дня, прежде чем мы все сели в офисе Виктора, чтобы сравнить заметки.


“У нас было семьдесят два звонка”, - объявил Виктор. “К сожалению, все запросы о кроликах”.


“Ты действительно занижал цену на них, Боуден”, - игриво вставила я.


“Я не очень сведущ в вопросах, касающихся кроликов”, - высокомерно заявил Боуден. “Мне это показалось справедливой ценой”.


Виктор положил папку на стол. “Полиция наконец-то установила личность того парня, в которого ты стрелял у Старми Арчера. У него не было отпечатков пальцев, и ты был прав насчет его лица, Четверг — оно не было его собственным.”


“Так кем же он был?”


Виктор открыл файл.


“Это был бухгалтер из Ньюбери по имени Адриан Смартс. Пропал без вести два года назад. Судимости нет; не так много, как штраф за превышение скорости. Он был хорошим человеком. Семьянин, прихожанин и увлеченный благотворитель.”


“Аид украл его волю”, - пробормотал я. “Самые чистые души легче всего запятнать. К тому времени, когда мы его застрелили, от Смарта мало что осталось. Что насчет лица?”


“Они все еще работают над этим. Возможно, его будет сложнее идентифицировать. Согласно отчетам судебно-медицинской экспертизы, Смартс был не единственным человеком с таким лицом ”.


Я начал.


“Так кто сказал, что он будет последним?”


Виктор догадался о моем беспокойстве, снял трубку и позвонил Хиксу. В течение двадцати минут отряд SO-14 окружил похоронное бюро, где тело Смартса было передано его семье. Они опоздали. Лицо, которое Смартс носил последние два года, было украдено. Неудивительно, что камеры наблюдения ничего не видели.


Новость о предстоящей свадьбе Лондэна сильно поразила меня. Позже я узнала, что Дейзи Мутлар была той, с кем он познакомился на автографе книги более года назад. Она была хорошенькой и обольстительной, по-видимому, но немного полноватой, как мне показалось. У нее тоже не было большого ума, или, по крайней мере, я так себе говорил. Лондэн сказал, что хочет семью, и я подумала, что он ее заслужил. Смирившись с этим, я даже начала позитивно реагировать на жалкие попытки Боудена пригласить меня на ужин. У нас было мало общего, за исключением интереса к тому, кто на самом деле написал пьесы Шекспира. Я уставился на него через стол, пока он изучал маленький клочок бумаги с нацарапанной на нем спорной подписью. Бумага была оригинальной, как и чернила. Почерк, к сожалению, нет.


“Тогда продолжай, ” сказал я, вспоминая наш последний разговор, когда мы вместе обедали, “ расскажи мне об Эдварде Де Вере, графе Оксфорде”.


Боуден на мгновение задумался.


“Граф Оксфорд был писателем, мы можем быть уверены в этом. Мерес, критик того времени, упоминал об этом в своей ”Тамии Палладиса" 1598 года."


“Мог ли он написать пьесы?” Я спросил.


“Он мог бы”, - ответил Боуден. “Проблема в том, что Мерес также включает в список многие пьесы Шекспира и приписывает их Шекспиру. К сожалению, это относит Оксфорд, как Дерби и Бэкона, к теории фронтмена, согласно которой мы должны верить, что Уилл был всего лишь бородой для великих гениев, ныне скрытых от истории ”.


“В это трудно поверить?”


“Возможно, нет. Белая Королева привыкла верить в шесть невозможных вещей перед завтраком, и, похоже, это не причиняло ей никакого вреда. Теория о фронтмене возможна, но есть еще несколько фактов в пользу Оксфорда как Шекспира.”


Наступила пауза. Авторство пьес было тем, к чему многие люди относились очень серьезно, и многие прекрасные умы потратили жизнь на эту тему.


“Теория гласит, что Оксфорд и группа придворных были наняты двором королевы Елизаветы для постановки пьес в поддержку правительства. В этом, похоже, есть доля правды ”.


Он открыл книгу и прочитал подчеркнутый отрывок.


“Команда придворных писателей, аристократов и джентльменов, которые писали превосходно, как могло бы показаться, если бы их деяния могли быть обнаружены и обнародованы вместе с остальными, в числе которых первым стоит этот благородный джентльмен, граф Оксфорд ”.


Он захлопнул книгу.


“Путтенхэм в 1598 году. Оксфорду был предоставлен ежегодный грант в размере тысячи фунтов стерлингов именно для такой цели, хотя было ли это для написания пьес или для другого, совершенно иного проекта, сказать невозможно. Нет никаких положительных доказательств того, что именно он на самом деле написал пьесы. Сохранилось несколько стихотворных строк, похожих на шекспировские, но они не являются окончательными; как и лев, потрясающий копьем, на гербе Оксфорда.”


“И он умер в 1604 году”, - сказал я.


“Да, это так. Теории о фронтмене, похоже, просто не работают. Если вы думаете, что Шекспир мог быть дворянином, желавшим остаться неизвестным, мне следует забыть об этом. Если бы кто-то другой написал эти пьесы, я бы смотрел на другого простолюдина елизаветинской эпохи, человека совершенно ошеломляющего интеллекта, смелости и харизмы ”.


“Кит Марлоу?” Я спросил.


“То же самое”.


В другом конце офиса поднялась суматоха. Виктор швырнул трубку и поманил нас к себе.


“Это был Шитт; Аид был на связи. Он хочет, чтобы мы были в офисе Хикса через полчаса ”.


OceanofPDF.com

23.

The Drop


Я должен был передать ее. Я никогда раньше не держал в руках кейс с 10 миллионами фунтов стерлингов. На самом деле, я не держал его тогда и никогда не держал. Джек Шитт, в своем высокомерии, предполагал, что захватит Аида задолго до того, как увидит деньги. Что за болван. Краска Гейнсборо едва высохла, а Английская Шекспировская труппа не играла в мяч. Единственной частью сделки Ашерона, которая была соблюдена, было изменение названия службы автомобильных дорог. Кингтон Сент-Майкл теперь была Ли Деламар.


—

Следующий ЧЕТВЕРГЖизнь в спецоперациях


Вскоре после этогоРЭКСТОНБи ЭйчИККС изложил нам свой план — до выхода оставался час. Это был способ Джека Шитта гарантировать, что никто из нас не пытался строить свои собственные планы. Во всех отношениях это была операция "Голиаф" — я, Боуден и Виктор были там только для того, чтобы добавить правдоподобия на случай, если Аид наблюдал. Падение произошло на запасном железнодорожном мосту; попасть туда можно было только по двум дорогам и заброшенной железнодорожной ветке, по которой можно было проехать только четыре на четыре. Люди Голиафа должны были охранять обе дороги и железнодорожное полотно. Им было приказано впустить его, но не выпустить. На бумаге все казалось довольно простым.


Поездка к заброшенной железнодорожной ветке прошла без происшествий, хотя фальшивый "Гейнсборо" занял в Спидстере больше места, чем я предполагал. Люди Шитта были хорошо спрятаны; Мы с Боуденом не увидели ни единой души, когда подъезжали к пустынному месту.


Мост все еще был в хорошем состоянии, хотя уже давно перестал функционировать. Я припарковал машину немного в стороне и в одиночестве направился к мосту. День был погожий, и в воздухе почти не слышалось звуков. Я выглянул из-за парапета, но не увидел ничего необычного, только большую сборную кровать, слегка неровную там, где много лет назад были уложены спальные места. Среди камней росли небольшие кустарники, а рядом с трассой была заброшенная сигнальная будка, откуда я мог видеть только верхнюю половину наблюдающего за мной перископа. Я предположил, что это один из людей Шитта, и посмотрел на часы. Пришло время.


Приглушенный звук беспроводного сигнала привлек мое внимание. Я склонил голову набок и попытался понять, откуда он исходит.


“Я слышу звуковой сигнал беспроводной связи”, - сказал я в свою портативную рацию.


“Это не из наших”, - ответил Шитт с контрольной базы в заброшенном фермерском доме в четверти мили отсюда. “Я предлагаю вам найти это”.


Радиоприемник был завернут в пластик и спрятан в ветвях дерева на другой стороне дороги. Это был Hades, и это была плохая реплика — звучало так, как будто он был где-то в машине.


“В четверг?”


“Здесь”.


“Один?”


“Да”.


“Как дела? Мне жаль, что мне пришлось сделать то, что я сделал, но ты знаешь, в какое отчаяние впадаем мы, психопаты”.


“С моим дядей все в порядке?”


“В розовом, дорогая девочка. Чрезвычайно доволен собой; такой интеллект, знаете ли, но такой очень расплывчатый. С его умом и моей целеустремленностью я мог бы править миром, вместо того чтобы прибегать ко всему этому банальному вымогательству ”.


“Ты можешь закончить это сейчас”, - сказал я ему. Гадес проигнорировал меня и продолжил:


“Не предпринимай ничего героического, Четверг. Как ты, должно быть, догадался, у меня есть рукопись Чезлвита, и я не боюсь ее испортить ”.


“Где ты?”


“Тут, тут, Четверг, с кем, по-твоему, ты разговариваешь? Мы обсудим условия освобождения твоего дяди, как только я получу свои деньги. Вы увидите на парапете карабин, прикрепленный к проволоке. Положите деньги и Гейнсборо на парапет и закрепите их. Как только это будет сделано, я приеду и заберу их. Пока мы не встретимся снова, пропустите следующий четверг! ”


Я повторил остальным то, что он сказал. Они сказали мне делать то, что мне сказали.


Я положил Гладстон с деньгами на парапет и прикрепил его к Гейнсборо. Я вернулся к машине, сел на капот и внимательно наблюдал за добычей Аида. Прошло десять минут, затем полчаса. Я попросил совета у Виктора, но он просто сказал мне оставаться на месте.


Солнце становилось все жарче, и мухи весело жужжали над живой изгородью. Я чувствовал слабый запах свежескошенного сена и слышал вдали тихий гул уличного движения. Казалось, что Аид просто испытывает нас, что не является необычным явлением в деликатной задаче выплаты выкупа. Когда пять лет назад был похищен поэт writer general, потребовалось девять попыток, прежде чем выкуп был успешно доставлен. В случае, если PWG был возвращен целым и невредимым; оказалось, что он сам все это придумал, чтобы увеличить падающие продажи своей явно неубедительной автобиографии.


Мне стало скучно, и я снова подошел к парапету, проигнорировав просьбу Шитта отойти. Я поиграл с карабином и рассеянно проследил за тонким высокопрочным тросом, который был спрятан в кирпичной кладке. Я проследил ее путь до рыхлой почвы у основания парапета, где она сходила с моста. Я медленно поднял ее и обнаружил, что она прикреплена к тросу банджи, свернувшемуся, как змея, под сухой травой. Заинтригованный, я проследил путь банджи до другого отрезка высокопрочного плетеного троса. Это было аккуратно приклеено скотчем к телеграфному столбу, а затем большой двойной петлей прикреплено в десяти футах над моей головой к другому столбу на дальнем конце моста. Я нахмурился, когда низкое рычание двигателя заставило меня обернуться. Я ничего не мог видеть, но двигатель определенно приближался ко мне, и довольно быстро. Я посмотрел вдоль гравийного полотна старой железной дороги, ожидая увидеть полноприводный автомобиль, но там ничего не было. Шум приближающегося двигателя резко усилился, когда легкий самолет появился из-за насыпи, где он, очевидно, летел низко, чтобы избежать обнаружения.


“Самолет!” Я крикнул в свою рацию. “У них самолет!”


Затем началась стрельба. Невозможно было сказать, кто ее начал или даже откуда она исходила, но в одно мгновение тихая местность наполнилась резким, бесцельным треском стрельбы из стрелкового оружия. Я инстинктивно пригнулся, когда несколько пуль попали в парапет, подняв фонтан красной кирпичной пыли. Я вытащил свой автоматический пистолет и снял его с предохранителя, когда самолет пролетел над головой. Я узнал в нем самолет наблюдения с высоким крылом, который они использовали в Крыму для артиллерийской разведки; боковая дверь была снята, и в ней, наполовину высунувшись из самолета и поставив ногу на стойку крыла, сидел Ашерон. В руках у него был ручной пулемет, и он довольно радостно палил по всему, что попадалось ему на глаза. Он засыпал ветхую сигнальную будку, и люди "Голиафа" открыли ответный огонь с таким же энтузиазмом; Я уже видел, как в обшивке самолета появилось несколько дыр. За самолетом, раскачиваясь в потоке воды, тянулся крюк для захвата. Когда он пролетал мимо, крюк зацепился за проволоку, натянутую между телеграфными столбами, и сорвал сумку Gladstone и картину, при этом трос банджи снял первоначальную нагрузку с пикапа. Я вскочил и начал стрелять по удаляющемуся самолету, но он круто накренился и нырнул за насыпь, сумка и "Гейнсборо" опасно трепыхались на конце веревки. Промедлить сейчас определенно означало бы потерять их и, возможно, последний реальный шанс поймать Аида, поэтому я рванул к машине и развернулся задним ходом под дождем земли и мелких камней. Боуден мрачно вцепился в ремень безопасности и потянулся к нему.


Но самолет еще не совсем закончил с нами. Небольшое судно вошло в неглубокое пике, чтобы набрать большую скорость, затем развернулось в почти вертикальный левый крен, кончик левого крыла задел верхушку большого бука, когда пилот повернулся к нам. Студебеккер, полный людей-Голиафов, двинулся в погоню за самолетом, но резко затормозил, когда самолет несся на них, пилот полностью включил левый руль, чтобы Ашерону было лучше видно его цель. Вскоре черная машина покрылась множеством мелких пулевых отверстий и съехала в кювет. Я ударила по тормозам, когда передо мной затормозил другой Студебеккер. Его тоже обдало перцем от Ашерона, и он врезался в низкую стену, приближающуюся к мосту. Самолет пролетел надо мной, "Гейнсборо" теперь был так низко, что ударялся о капот моей машины, на грохот стрельбы люди Шитта теперь слабо отвечали.


Я изо всех сил надавил на акселератор и поехал в погоню за самолетом, мимо двух разбитых машин и через мост. Перед нами была прямая дорога, и самолет Аида боролся с легким встречным ветром; если повезет, мы могли бы их догнать. В конце прямой была развилка и закрытый въезд на поле прямо. Самолет летел прямо. Боуден нервно посмотрел на меня.


“В какую сторону?” - крикнул он.


В ответ я вытащил свой автоматический пистолет, прицелился в ворота и выстрелил. Первые два выстрела прошли мимо цели, но следующие три попали в цель; петли разлетелись вдребезги, и ворота рухнули, когда я выскочил на поле, на котором случайно оказалось стадо ошеломленных коров. Самолет гудел все дальше, и, хотя мы не совсем его догоняли, по крайней мере, казалось, что мы не отставали.


“Преследуем подозреваемых в самолете, направляющемся, э-э, на восток, я думаю”, - прокричал Боуден в полицейскую рацию. Самолет был единственной вещью, о которой никто из нас не подумал. Хотя полицейский дирижабль находился в этом районе, он был бы слишком медленным, чтобы помешать самолету сбежать.


Мы продолжили спускаться по пологому склону, уворачиваясь от телок, и направились к дальнему концу поля, где фермер на своем "Лендровере" как раз закрывал ворота. Он выглядел озадаченным, когда увидел быстро приближающуюся к нему забрызганную грязью спортивную машину, но все равно открыл ворота. Я резко вывернул руль, повернул направо и вылетел боком на дорогу, при этом одно заднее колесо застряло в кювете, прежде чем восстановил равновесие и резко ускорился, теперь под прямым углом к тому месту, куда мы хотели выехать. Следующий поворот налево был к ферме, и мы вошли внутрь, разбрасывая испуганных цыплят во все стороны, пока искали выход в поля за ней. Самолет все еще был виден, но подобные обходы только увеличивали расстояние между нами.


“Ферма Холликрофт!” Боуден прокричал в радиоприемник, пытаясь информировать всех, кого это могло заинтересовать, о наших успехах. Я миновал двор фермы и вышел через фруктовый сад, миновав забор из колючей проволоки, который оставил пять глубоких горизонтальных царапин на лакокрасочном покрытии машины. Мы поехали быстрее по траве, сильно подпрыгивая на затвердевших колеях, оставленных прошлой зимой. Дважды машина проваливалась под днище, но, наконец, мы продвигались вперед. Когда мы подъехали к самолету, он резко накренился влево. Я сделал то же самое и въехал в лес по лесовозной дороге. Мы могли видеть самолет над нами только сквозь листву, которая мелькала и проносилась над нашими головами.


“Четверг!” — крикнул Боуден сквозь скрежет двигателя.


“Что?”


“Дорога”.


“Дорога?”


“Дорога”.


Мы выехали на дорогу на полной скорости, и нас оторвало от земли из-за развала. Машина пролетела по воздуху, приземлилась немного криво и боком заскользила в заросли ежевики. Двигатель заглох, но я быстро запустил его и направился в направлении, выбранном самолетом. Я ускорил движение по дороге и выехал из леса; самолет опережал нас всего на сотню ярдов. Я снова нажал на акселератор, и машина рванулась вперед. Мы свернули направо, на другое поле, и помчались по траве, догоняя самолет, который все еще летел навстречу встречному ветру.


“Четверг!”


“Что там сейчас?”


“Мы подходим к реке!”


Это было правдой. Слева и справа от нас, на расстоянии не более полумили, широкие просторы Северна преграждали нам путь. Ашерон направлялся в Уэльс и Марши, и, казалось, мы ничего не могли с этим поделать.


“Держи штурвал!” Я крикнул, когда мы приблизились сзади и под самолетом. Боуден нервно смотрел на приближающийся берег реки. Мы разгонялись почти на семидесяти по плоской равнине, и оставалось совсем немного времени, прежде чем мы преодолеем точку невозврата. Я тщательно прицелился обеими руками и выстрелил в самолет. Он резко дернулся и накренился. На мгновение я подумал, что попал в пилота, но самолет быстро изменил направление; он просто вошел в пикирование, чтобы набрать скорость.


Я выругался, нажал на тормоз и вывернул руль. Автомобиль заскользил по траве и боком пронесся через другое ограждение, прежде чем съехать с откоса и остановиться у кромки воды, погрузив переднее колесо в реку. Я выпрыгнул и бесполезно стрелял по удаляющемуся самолету, пока мой пистолет не разрядился, наполовину ожидая, что Ашерон развернется и сделает низкий пас, но он этого не сделал. Самолет с Аидом, поддельным Гейнсборо и десятью миллионами фунтов в фальшивых банкнотах с гудением унесся вдаль.


Мы вышли и посмотрели на поврежденную машину.


“Списание”, - пробормотал Боуден после последнего отчета о местоположении по радио. “Пройдет совсем немного времени, прежде чем Аид поймет, что деньги, которые мы ему дали, не самого высокого качества”.


Я уставился на самолет, который теперь был маленькой точкой на горизонте.


“Направляетесь в Республику?” - предположил Боуден.


“Может быть”, - ответил я, задаваясь вопросом, как нам вообще до него добраться, если он нашел убежище в Уэльсе. Соглашения об экстрадиции действительно существовали, но англо-валлийские отношения не были хорошими, и Политбюро было склонно рассматривать любого врага англичан как друга.


“Что теперь?” - спросил Боуден.


“Я не уверен, - медленно ответил я, - но думаю, что если вы никогда не читали Мартина Чезлвита, вам следует сделать это как можно скорее. У меня такое чувство, что, как только Ашерон обнаружит, что его обманули, Мартин будет первым, кто попадется на удочку.”


Самолет Аида исчез вдали. Все было тихо, за исключением мягкого плеска реки. Я лег на траву и закрыл глаза, пытаясь обрести несколько мгновений покоя, прежде чем нас снова швырнет в водоворот Голиафа, Гадеса, Чезлвита и всего остального. Это был спокойный момент — эпицентр урагана. Но я не думал ни об одном из них. Я все еще думал о Дейзи Мутлар. Новости о ней и Лондэне были одновременно ожидаемыми и неожиданными; он, конечно, мог бы упомянуть об этом, но после десятилетнего отсутствия он не был обязан этого делать. Я поймала себя на том, что задаюсь вопросом, каково это - иметь детей, а затем задаюсь вопросом, каково это - никогда не знать.


Боуден присоединился ко мне на траве. Он снял ботинок и высыпал немного гравия.


“Помнишь тот пост, о котором я говорил в Огайо?”


“Да?”


“Они подтвердили встречу сегодня утром”.


“Потрясающе! Когда вы начинаете?”


Боуден опустил глаза.


“Я еще не согласился на это”.


“Почему бы и нет?”


“Вы когда-нибудь ... гм ... были в Огайо?” - спросил он невинным тоном.


“Нет, хотя я был в Нью-Йорке несколько раз”.


“Мне сказали, что это очень красиво”.


“Много чего в Америке есть”.


“Они предлагают мне вдвое больше зарплаты Виктора”.


“Выгодная сделка”.


“И они сказали, что я могу привести кого-нибудь с собой”.


“Кого ты имеешь в виду?”


“Ты”.


Я посмотрел на него, и его настойчивое и полное надежды выражение лица сказало все. Я не думал о нем как о постоянном начальнике или партнере. Я предположил, что работать с ним, возможно, все равно что снова работать под руководством Босвелла. Трудоголик, который ожидал примерно того же от своих подопечных.


“Это очень щедрое предложение, Боуден”.


“Значит, ты подумаешь об этом?”


Я пожал плечами.


“Я не могу думать ни о чем, кроме Аида. Прожив с ним весь день, я надеялась, что буду избавлена от его присутствия ночью, но он тоже здесь, злобно смотрит на меня в моих снах ”.


У Боудена не было таких снов, но, с другой стороны, он не видел Аида так часто, как я. Мы оба погрузились в молчание и оставались так в течение часа, наблюдая за лениво текущей мимо рекой, пока не прибыл эвакуатор.


Я растянулся в огромной железной ванне моей матери и сделал большой глоток из большой бутылки G & T., которую я тайком пронес с собой. В гараже сказали, что были бы рады сдать Спидстер в утиль, но я сказал им, чтобы они, несмотря ни на что, вернули его на дорогу, поскольку ему еще предстояла важная работа. Когда я уже засыпал в теплой воде, пахнущей сосной, раздался стук в дверь. Это был Лондэн.


“Черт возьми, Лондэн! Неужели девушка не может спокойно принять ванну?”


“Извините, чт”.


“Как ты попал в дом?”


“Твоя мама впустила меня”.


“Сделала ли она это сейчас. Чего ты хочешь?”


“Могу я зайти?”


“Нет”.


“Ты разговаривал с Дейзи”.


“Да, это так. Ты действительно собираешься жениться на этой корове?”


“Я понимаю, что ты злишься, Четверг. Я не хотел, чтобы ты узнала об этом таким образом. Я собирался сказать тебе сам, но ты вроде как сбежала, когда мы были вместе в последний раз ”.


Повисло неловкое молчание. Я уставился на краны.


“Я преуспеваю”, - наконец сказал Лондэн. “В июне следующего года мне исполнится сорок один, и я хочу семью”.


“И Дейзи подарит тебе это?”


“Конечно, она замечательная девушка, Четверг. Она, конечно, не ты, но она замечательная девушка; очень ... ”


“Надежен?”


“Возможно, солидно. Не захватывающе, но надежно.”


“Ты любишь ее?”


“Конечно”.


“Тогда, похоже, говорить не о чем. Чего ты от меня хочешь?”


Лондэн колебался.


“Я просто хотел убедиться, что принимаю правильное решение”.


“Ты сказал, что любишь ее”.


“Я верю”.


“И она подарит тебе детей, которых ты хочешь”.


“И это тоже”.


“Тогда, я думаю, тебе следует жениться на ней”.


Лондэн немного поколебался.


“Так тебя это устраивает?”


“Тебе не нужно мое разрешение”.


“Я не это имел в виду. Я просто хотел спросить, как вы думаете, могло ли все это иметь какой-то другой исход?”


Я приложила фланель к лицу и тихо застонала. Это было не то, с чем я хотела иметь дело прямо сейчас.


“Нет, Лондэн, ты должен жениться на ней. Ты обещал ей, и, кроме того—” - Я быстро подумал. “— У меня есть работа в Огайо”.


“Огайо?”


“В качестве литератора. Один из моих коллег по работе предложил мне это ”.


“Кто?”


“Парень по имени Кейбл. Он тоже отличный парень”.


Лондэн сдался, вздохнул, поблагодарил меня и пообещал прислать приглашение. Он тихо вышел из дома — когда я спустилась вниз десять минут спустя, на лице моей матери все еще было выражение отчаяния типа “Я бы хотела, чтобы он был моим зятем”.


OceanofPDF.com

24.

Мартин Чезлвит освобожден от наказания


Мой главный интерес во всей работе, которую я проводил на протяжении последних сорока или около того лет, был связан с эластичностью тел. В этой категории принято думать только о таких веществах, как резина, но почти все, о чем можно подумать, можно сгибать и растягивать. Я включаю, конечно, пространство, время, расстояние и реальность . . .


ПРОФЕССОР МАЙКРОФТ СЛЕДУЮЩИЙ


ВЫСОКИЙC!—”


“Полли!—”


Они встретились на берегу озера, рядом с грядой нарциссов, которые мягко покачивались на теплом ветерке. Ярко светило солнце, отбрасывая пятнистый свет на травянистый берег, на котором они оказались. Все о них свежий запах весны разлился по земле, принося с собой ощущение спокойствия и безмятежности, которые успокаивали чувства и расслабляли душу. Чуть дальше по берегу на камне сидел старик в черном плаще и лениво бросал камешки в кристально чистую воду. На самом деле, все могло бы быть почти идеально, если бы не присутствие Felix8, с еще не зажившим лицом, стоящего на нарциссах и внимательно наблюдающего за своими подопечными. Обеспокоенный приверженностью Майкрофта своему плану, Ашерон позволил ему вернуться в “Я блуждал одинокий, как облако”, чтобы повидаться со своей женой.


“У тебя все хорошо, любовь моя?” - спросил Майкрофт.


Она незаметно указала в сторону фигуры в плаще.


“Со мной все было в порядке, хотя мистер У. вон там, кажется, думает, что он - Божий дар женщинам. Он пригласил меня присоединиться к нему в нескольких неопубликованных работах. Несколько цветистых фраз, и он думает, что я принадлежу ему. ”


“Подонок!” - воскликнул Майкрофт, вставая. “Думаю, я мог бы просто дать ему по носу!”


Полли потянула его за рукав и заставила сесть. Она покраснела и взволновалась при мысли о том, что ее семидесятилетний муж и Вордсворт подерутся из—за нее - это было бы настоящим хвастовством на собрании Женской федерации.


“Ну, в самом деле!” — сказал Майкрофт. “Эти поэты ужасные донжуаны”. Он помолчал. “Ты, конечно, сказала ”нет"?"


“Ну, да, естественно”.


Она посмотрела на Майкрофта со своей самой милой улыбкой, но он уже ушел.


“Не оставляйте "Нарциссы", иначе я не буду знать, где вас найти”.


Он держал ее за руку, и они вместе смотрели на озеро. Противоположного берега не было, и камешки, которые Вордсворт бросал в воду, выскакивали обратно через минуту или две и приземлялись обратно на берег. В остальном сельская местность была неотличима от реальности.


“Я сделал кое-что немного глупое”, - совершенно неожиданно объявил Майкрофт, глядя вниз и разглаживая мягкую траву ладонью.


“Насколько глупо?” - спросила Полли, помня о ненадежности ситуации.


“Я сжег рукопись Чезлвита”.


“Ты сделал что?”


“Я сказал—”


“Я слышал. Такая оригинальная рукопись почти не имеет ценности. Что заставило тебя сделать подобное?”


Майкрофт вздохнул. Это было нелегкое дело, которое он взял на себя.


“Без оригинальной рукописи, - объяснил он, - серьезный сбой в работе невозможен. Я говорил вам, что маньяк похитил мистера Куаверли и приказал убить его. Я не думал, что он на этом остановится. Кто будет следующим? Миссис Гэмп? Мистер Пексниф? Сам Мартин Чезлвит? Я скорее думаю, что, возможно, оказал миру услугу ”.


“И уничтожение рукописи останавливает это, не так ли?”


“Конечно; ни оригинальной рукописи, ни массового нарушения”.


Она крепко сжала его руку, когда на них обоих упала тень.


“Время вышло”, - сказал Felix8.


Я был прав и ошибался в своих прогнозах относительно действий Ашерона. Как Майкрофт рассказал мне позже, Гадес был в ярости, когда обнаружил, что никто не воспринял его всерьез, но действия Майкрофта по уничтожению Чезлвита просто рассмешили его. Для человека, не привыкшего быть обманутым, он наслаждался этим опытом. Вместо того, чтобы разорвать его на части, как подозревал Майкрофт, он просто пожал ему руку.


“Поздравляю, мистер Нонетот”. Он улыбнулся. “Ваш поступок был смелым и изобретательным. Смелый, изобретательный, но, к сожалению, обреченный на провал. Знаешь, я выбрал Чезлвита не случайно.”


“Нет?” - возразил Майкрофт.


“Нет. Меня заставили изучать книгу на уровне O, и я действительно возненавидел этого самодовольного маленького говнюка. Все эти нравоучения и бесконечные рассуждения на тему эгоизма. Я нахожу Чезлвита лишь ненамного менее утомительным, чем нашего общего друга. Даже если бы они заплатили выкуп, я бы все равно убил его и получил огромное удовольствие от этого ”.


Он замолчал, улыбнулся Майкрофту и продолжил:


“Ваше вмешательство позволило Мартину Чезлвиту продолжить свои приключения. Пансионат Тоджеров не будет сожжен, и они смогут спокойно продолжать свою невеселую маленькую жизнь ”.


“Я рад этому”, - ответил Майкрофт.


“Приберегите свои сантименты, мистер Нонетот, я еще не закончил. Ввиду ваших действий мне придется найти альтернативу. Книга, которая, в отличие от Чезлвита, обладает подлинными литературными достоинствами.”


“Не большие ожидания?”


Ашерон печально посмотрел на него.


“Теперь мы вышли за рамки Диккенса, мистер Нонетот. Я бы с удовольствием перешел к ”Гамлету" и придушил этого невыносимо мрачного датчанина или даже перешел к "Ромео и Джульетте" и прикончил этого маленького придурка Ромео ". Он вздохнул, прежде чем продолжить. “К сожалению, ни одна из оригинальных рукописей Барда не сохранилась”. Он на мгновение задумался. “Возможно, семье Беннет не помешало бы немного поредеть ... ”


“Гордость и предубеждение!?” заорал Майкрофт. “Ты бессердечный монстр!”


“Лесть тебе сейчас не поможет, Майкрофт. "Гордость и предубеждение" без Элизабет или Дарси были бы немного убогими, тебе не кажется? Но, возможно, не Остин. Почему не Троллоп? Удачно размещенная бомба с гвоздями в Барчестере могла бы стать забавным отвлекающим маневром. Я уверен, что потеря мистера Кроули заставила бы полететь несколько перьев. Итак, мой дорогой Майкрофт, спасение мистера Чезлвита, возможно, было действительно очень глупым поступком.”


Он снова улыбнулся и заговорил с Felix8.


“Мой друг, почему бы тебе не навести кое-какие справки и не выяснить объем оригинальных рукописей и их местонахождение?”


Felix8 холодно посмотрел на Ашерона.


“Я не клерк, сэр. Я думаю, что мистер Хоббс в высшей степени больше подошел бы для этой задачи”.


Ашерон нахмурился. Из всех Феликсов только Felix3 когда-либо противоречил прямому приказу. Незадачливый Felix3 был ликвидирован после очень разочаровывающего выступления, когда он замешкался во время ограбления. Конечно, Ашерон сам виноват; он пытался придать Felix3 немного больше индивидуальности за счет того, что позволил ему немного морали. С тех пор он перестал считать Феликсов кем угодно, только не верными слугами; В эти дни Хоббс и доктор Мюллер были его компанией.


“Гоббс!” - закричал Гадес во весь голос. Безработный актер вбежал со стороны кухни, держа в руках большую деревянную ложку.


“Да, сир?”


Ашерон повторил приказ Хоббсу, который поклонился и удалился.


“Felix8!”


“Сэр?”


“Если вас не затруднит, заприте Майкрофта в его комнате. Осмелюсь предположить, что он нам не понадобится в течение пары недель. Не давайте ему воды в течение двух дней и еды в течение пяти. Это должно быть достаточным наказанием за утилизацию рукописи.”


Felix8 кивнул и увел Майкрофта из старого холла отеля. Он вывел его в вестибюль и повел вверх по широкой мраморной лестнице. Они были единственными в заплесневелом отеле; большая входная дверь была заперта на засов.


Майкрофт остановился у окна и выглянул наружу. Однажды он посетил столицу Уэльса в качестве гостя Республики, чтобы выступить с докладом о синтезе нефти из угля. Он поселился в этом самом отеле, познакомился со всеми, кто был кем угодно, и даже имел редкую аудиенцию с высокочтимым Браудом Ульяновым, восьмидесятилетним лидером современной Республики Уэльс. Это было почти тридцать лет назад, и расположенный в низине город не сильно изменился. Признаки тяжелой промышленности все еще доминировали в пейзаже, а в воздухе витал запах металлургических заводов. Хотя в последние годы многие шахты закрылись, заводные механизмы не были демонтированы; они, как часовые, подчеркивали ландшафт, мрачно возвышаясь над приземистыми домами с шиферными крышами. Над городом на холме Морле массивная известняковая статуя Джона Фроста взирала сверху вниз на основанную им Республику; ходили разговоры о переносе столицы с промышленно развитого Юга, но Мертир был таким же духовным центром, как и все остальное.


Они пошли дальше и вскоре подошли к камере Майкрофта, комнате без окон, в которой почти не было мебели. Когда Майкрофта заперли и оставили одного, мысли его обратились к тому, что беспокоило его больше всего: к Полли. Он всегда считал ее немного кокеткой, но не более того; и продолжающийся интерес мистера Вордсворта к ней вызывал у него немалую ревнивую тревогу.


OceanofPDF.com

25.

Достаточно времени для размышлений


Я не думал, что "Чезлвит" - популярная книга, но я ошибался. Никто из нас не ожидал такого общественного резонанса и внимания средств массовой информации, которое вызвало его убийство. Вскрытие мистера Куаверли стало достоянием общественности; на его похоронах присутствовало 150 000 поклонников Диккенса со всего мира. Брэкстон Хикс попросил нас ничего не говорить об участии Litera Tec, но вскоре новости просочились наружу.


БОУДЕН КЕЙБЛ,

беседуем с газетой The Owl


ОМАНДЕРC BРЭКСТОН Х.ИККС бросил газету на стол перед нами. Он немного походил по комнате, прежде чем тяжело рухнуть в свое кресло.


“Я хочу знать, кто сообщил прессе”, - объявил он. Джек Шитт стоял, облокотившись на оконную раму, и наблюдал за всеми нами, покуривая довольно маленькую и дурно пахнущую турецкую сигарету. Заголовок был недвусмысленным:


СМЕРТЬ ХАЗЛВИТАC: ВО ВСЕМ ВИНОВАТЫ СПЕЦИАЛИСТЫ


Далее в ней конкретно рассказывалось о том, как “неназванные источники” в спецслужбах Суиндона намекнули, что причиной смерти Куаверли стала неудачная выплата выкупа. Это была задница о лице, но основные факты были верны. Это оказало на Хикса сильное давление и вынудило его потратить свой драгоценный бюджет на феноменальную сумму, чтобы попытаться выяснить местонахождение Аида. Самолет-корректировщик, за которым мы с Боуденом гнались, был найден обгоревшим в поле на английской стороне Хэй-он-Уай. Гладстон, полный фальшивых денег, был рядом вместе с эрзацем Гейнсборо. Ашерона это не обмануло ни на секунду. Мы все были убеждены, что Аид находится в Уэльсе, но даже политическое вмешательство на самом высоком уровне ничего не дало — сам министр внутренних дел Уэльса поклялся, что они сознательно не опустятся до того, чтобы укрывать такого отъявленного преступника. Поскольку на валлийской стороне границы нет юрисдикции, наши поиски были сосредоточены вокруг маршей — безрезультатно.


“Если пресса и узнала, то не от нас”, - сказал Виктор. “Мы ничего не выиграем от освещения в прессе и все потеряем”. Он взглянул на Джека Шитта, который пожал плечами.


“Не смотрите на меня, ” уклончиво сказал Шитт, “ я всего лишь наблюдатель, находящийся здесь по приказу Голиафа”.


Брэкстон встал и прошелся по комнате. Боуден, Виктор и я молча наблюдали за ним. Нам было жаль его; он не был плохим человеком, просто слабым. Все это дело было отравленной чашей, и если бы его не убрал региональный спецназовец, Голиаф, скорее всего, не справился бы с этой работой самостоятельно.


“У кого-нибудь есть какие-нибудь идеи?”


Мы все посмотрели на него. У нас было несколько идей, но ничего такого, что можно было бы высказать в присутствии Шитта; поскольку он был так готов допустить, чтобы нас убили в тот вечер у Арчера, никто из нас не уделил бы Голиафу даже времени суток.


“Удалось ли выследить миссис Деламар?”


“Мы нашли ее в порядке”, - ответила я. “Она была рада узнать, что в ее честь названа служба автомобильных дорог. Она не видела своего сына пять лет, но находится под наблюдением на случай, если он попытается вступить в контакт.”


“Хорошо”, - пробормотал Брэкстон. “Что еще?”


Виктор заговорил.


“Мы понимаем, что Felix7 был заменен. Молодой человек по имени Дэнни Ченс пропал из Рединга; его лицо было найдено в корзине для мусора на третьем этаже многоэтажки. Мы распространили фотографии Felix7 из морга; они должны соответствовать новому Феликсу. ”


“Вы уверены, что Арчер не сказал ничего, кроме ‘Felix7’, прежде чем вы убили его?” - спросил Хикс.


“Позитивно”, - заверил Боуден своим лучшим лживым голосом.


Мы вернулись в офис LiteraTec в мрачном настроении. Увольнение Брэкстона могло спровоцировать опасную перетряску в отделе, а мне нужно было подумать о Майкрофте и Полли. Виктор повесил пальто и позвонил Финистерре, спросив его, были ли какие-нибудь изменения. Финистерре оторвала взгляд от сильно зачитанного экземпляра "Чезлвита". Он, Бейли и герр Байт перечитывали ее в течение двадцати четырех часов с момента побега Ашерона. Казалось, ничего не изменилось. Это немного озадачивало. Сорок братьев работали над единственной имеющейся у нас информацией, которой не было у SO-5 или Goliath. Старми Арчер упомянул некоего доктора Мюллера перед смертью, и это стало предметом тщательного поиска в специальных и полицейских базах данных. Тщательный, но секретный поиск - вот на что ушло время.


“Что-нибудь есть, Джефф?” - спросил Виктор, закатывая рукава рубашки.


Джефф кашлянул.


“Ни в Англии, ни на континенте не зарегистрировано ни одного доктора Мюллера ни в области медицины, ни в области философии —”


“Значит, это вымышленное имя”.


“...которые живы.” Джефф улыбнулся. “Однако в тюрьме Паркхерст в 1972 году присутствовал доктор Мюллер”.


“Я слушаю”.


“Это было в то же время, когда Деламара обвинили в мошенничестве”.


“Это становится лучше”.


“У Деламара был сокамерник по имени Феликс Табулараса”.


“Вот лицо, которое подходит”, - пробормотал Боуден.


“Верно. Доктор Мюллер уже находился под следствием за продажу донорских почек. Он покончил с собой в 74-м незадолго до слушания. Заплыл в море, оставив записку. Его тело так и не нашли ”.


Виктор радостно потер руки.


“Звучит как инсценировка смерти. Как мы будем выслеживать мертвеца?”


Джефф протянул факс.


“Мне пришлось воспользоваться множеством услуг Английского медицинского совета; они не любят выдавать личные дела независимо от того, жив пациент или мертв, но вот они ”.


Виктор взял факс и зачитал соответствующие пункты.


“Theodore Müller. Специализировался на физике, прежде чем продолжить карьеру в медицине. Уволен в 74-м за грубые профессиональные проступки. Он был прекрасным тенором, хорошим гамлетом в Кембридже, братом Самого Почитаемого Ордена Вомбатов, увлеченным наблюдателем за поездами и одним из основателей Earthcrossers ”.


“Хм”, - пробормотала я. “Можно поспорить, что он мог бы продолжать заниматься старыми увлечениями, даже если бы жил под вымышленным именем”.


“Что ты предлагаешь?” - спросил Виктор. “Подождать до следующей феерии с паровозиками? Я так понимаю, что Mallard защищает свой рекорд скорости в следующем месяце”.


“Недостаточно скоро”.


“Вомбаты никогда не раскрывают членство”, - заметил Боуден.


Виктор кивнул. “Ну, тогда все”.


“Не совсем”, - медленно произнес я.


“Продолжай”.


“Я больше думал о том, что кто-то проникнет на следующую встречу Earthcrossers”.


“Путешественники по Земле?” Переспросил Виктор с более чем изрядной долей недоверия. “У тебя нет шансов, Четверг. Странные сумасшедшие, делающие странные вещи в уединении на пустынных склонах холмов? Ты знаешь, через что тебе нужно пройти, чтобы быть принятым в их эксклюзивный клуб?”


Я улыбнулся.


“В основном это выдающиеся и уважаемые профессионалы зрелого возраста”.


Виктор по очереди посмотрел на нас с Боуденом.


“Мне не нравится, как ты на меня смотришь”.


Боуден быстро просмотрел копию текущего астрономического альманаха.


“Бинго. Здесь сказано, что они встречаются на Лиддингтон-Хилл в два часа дня.Ночи. послезавтра. Это дает нам пятьдесят пять часов на подготовку.”


“Ни за что”, - возмущенно сказал Виктор. “Я повторяю, ни за что на свете вы не заставите меня изображать Путешественника по Земле”.


OceanofPDF.com

26.

The Earthcrossers


Астероид может быть любого размера - от человеческого кулака до горы. Это обломки солнечной системы, мусор, оставшийся после того, как рабочие побывали и ушли. Большинство астероидов, вращающихся вокруг нас сегодня, занимают пространство между Марсом и Юпитером. Их миллионы, но их совокупная масса составляет лишь малую часть массы Земли. Время от времени орбита астероида совпадает с орбитой Земли. Путешественник по Земле. Для Общества земных кроссеров падение астероида на планету - это возвращение потерянного сироты, блудного сына. Это имеет определенные последствия.


— ORBITER.A.S.

МИСТЕРThe Earthcrossers


Из ИДДИНГТОНЛ ЭйчИЛЛ открывается вид на аэродром королевских ВВС, а позже и люфтваффе в Броутоне. На Лоу-хилле также находится форт железного века, один из нескольких, окружающих холмы Мальборо и Ламборн. Однако землепроходцев привлекала не древность этого места. Они собрались почти в каждой стране земного шара, следуя странным предсказаниям своего призвания, по-видимому, случайным образом. Они всегда придерживались одной и той же процедуры: называли сайт, заключали очень выгодную сделку с владельцами об эксклюзивности, затем переезжали в течение месяца, прежде чем задействовать местную охрану или более младших членов группы, чтобы гарантировать, что никакие злоумышленники не проникнут внутрь. Возможно, именно из-за этой чрезвычайной секретности воинствующей астрономической группе удалось сохранить то, что они делали, в абсолютном секрете. Это казалось почти идеальным укрытием для доктора Мюллера, который в начале пятидесятых совместно с Сэмюэлем Орбитером, известным телевизионным астрономом того времени, создал общество.


Виктор припарковал свою машину и небрежно подошел к двум огромным мужчинам размером с гориллу, которые стояли рядом с Land Rover. Виктор посмотрел налево и направо. Через каждые триста ярдов стояла группа вооруженных охранников с рациями и собаками, высматривая нарушителей. Не было ни единого шанса на земле, чтобы кто-нибудь смог проскользнуть незамеченным. Лучший способ попасть туда, куда вам запрещено заходить, - это войти в парадную дверь так, как будто вы здесь хозяин.


“Добрый день”, - сказал Виктор, пытаясь пройти мимо. Одна из горилл преградила ему путь и положила огромную руку ему на плечо.


“Добрый день, сэр. Прекрасный день. Могу я взглянуть на ваш пропуск?”


“Конечно”, - сказал Виктор, роясь в кармане. Он достал пропуск, вставленный за потертое пластиковое окошко его бумажника. Если гориллы достанут ее и увидят, что это фотокопия, то все будет потеряно.


“Что-то я вас раньше здесь не видел, сэр”, - подозрительно сказал один из мужчин.


“Нет, ” невозмутимо ответил Виктор, - вы увидите по моей карточке, что я принадлежу спиральному рукаву Бервик-апон-Твид”.


Первый мужчина передал бумажник своему товарищу.


“У нас возникли проблемы с лазутчиками, не так ли, мистер Европа?”


Второй мужчина хмыкнул и вернул бумажник Виктору.


“Имя?” - спросил первый, держа в руках блокнот.


“Меня, вероятно, не будет в списке”, - медленно произнес Виктор. “Я опоздал. Вчера вечером я позвонил доктору Мюллеру”.


“Я не знаю ни о каком докторе Мюллере, - сказал первый, втягивая воздух сквозь зубы и глядя на Виктора прищуренными глазами, - но если вы являетесь путешественником по Земле, у вас не возникнет проблем с тем, чтобы сказать мне, какая из планет имеет наибольшую плотность”.


Виктор переводил взгляд с одного на другого и смеялся. Они смеялись вместе с ним.


“Конечно, нет”.


Он сделал шаг вперед, но улыбка исчезла с лиц мужчин. Один из них протянул еще одну массивную руку, чтобы остановить его.


“Ну?”


“Это абсурдно”, - возмущенно сказал Виктор. “Я тридцать лет путешествую по Земле, и со мной никогда раньше не обращались подобным образом”.


“Мы не любим лазутчиков”, - снова сказал первый мужчина. “Они пытаются создать нам дурную репутацию. Вы хотите знать, что мы делаем с фиктивными участниками? Сейчас. Еще раз. Какая из планет имеет самую высокую плотность?”


Виктор посмотрел на двух мужчин, которые в ответ угрожающе посмотрели на него.


“Это Земля. Самая низкая - Плутон, понятно?”


Двое охранников еще не были убеждены.


“Детсадовские штучки, мистер. Сколько продлятся выходные на Сатурне?”


В двух милях от нас, в машине Боудена, мы с Боуденом лихорадочно вычисляли ответ и передавали его по линии в наушник, который носил Виктор. Машина была набита всевозможными справочниками по астрономии; все, на что мы могли надеяться, так это на то, что ни один из вопросов не окажется слишком неясным.


“Двадцать часов”, - сказал Боуден Виктору по телефону.


“Около двадцати часов”, - сказал Виктор двум мужчинам.


“Орбитальная скорость Меркурия?”


“Это будет афелий или перигелий?”


“Не умничай, приятель. Сойдет и обычная”.


“Дай-ка я посмотрю. Сложи их вместе и — о, Боже, это что, кольчатый зяблик?”


Двое мужчин не обернулись, чтобы посмотреть.


“Ну?”


“Это, гм, сто шесть тысяч миль в час”.


“Спутники Урана?”


“Уран?” - ответил Виктор, чтобы выиграть время. “Тебе не кажется забавным, что они изменили произношение?”


“Луны, сэр”.


“Конечно. Оберон, Титания, Умб—”


“Стойте! Настоящий Earthcrosser первым зарегистрировал бы ближайший!”


Виктор вздохнул, когда Боуден изменил порядок действий в эфире.


“Корделия, Офелия, Бьянка, Крессида, Дездемона, Джульетта, Порция, Розалинда, Белинда, Пак, Миранда, Ариэль, Умбриэль, Титания и Оберон”.


Двое мужчин посмотрели на Виктора, кивнули и затем отступили назад, чтобы дать ему пройти, их манеры резко изменились на подчеркнуто вежливые.


“Спасибо, сэр. Извините за это, но, как я уверен, вы понимаете, есть очень много людей, которые хотели бы, чтобы нас остановили. Я уверен, вы понимаете ”.


“Конечно, и позвольте мне поздравить вас с вашей тщательностью, джентльмены. Добрый день”.


Когда Виктор проходил мимо, его снова остановили.


“Вы ничего не забыли, сэр?”


Виктор повернулся. Я задавался вопросом о каком-то пароле, и если это было то, чего они хотели, то теперь мы пропали. Он решил позволить им руководить ситуацией.


“Оставьте это в машине, сэр?” - спросил первый мужчина после паузы. “Вот, возьмите мой”.


Охранник сунул руку под куртку и вытащил оттуда не пистолет, как ожидал Виктор, а бейсбольную перчатку. Он улыбнулся и протянул ее.


“Осмелюсь сказать, что сегодня я туда не попаду”.


Виктор хлопнул себя по лбу тыльной стороной ладони.


“Разум, как авоська. Должно быть, я оставил его дома. Представьте, я прихожу на встречу Earthcrossers и забываю свою бейсбольную перчатку!”


Они все послушно рассмеялись вместе с ним; первый охранник сказал:


“Приятного времяпрепровождения, сэр. Earthstrike в 14:32”.


Он поблагодарил их обоих и запрыгнул в ожидавший их "Лендровер", пока они не передумали. Он с беспокойством посмотрел на перчатку кэтчера. Что, черт возьми, они задумали?


"Лендровер" высадил его у восточного входа в городище. Он мог видеть около пятидесяти человек, слоняющихся вокруг, все в стальных касках. В центре форта была установлена большая палатка, утыканная антеннами и большой спутниковой тарелкой. Выше по холму находился медленно вращающийся радарный сканер. Он ожидал увидеть большой телескоп или что-то в этом роде, но, похоже, такого аппарата не было установлено.


“Имя?”


Виктор обернулся и увидел невысокого мужчину, пристально смотревшего на него снизу вверх. Он держал в руках планшет и был в стальном шлеме и, казалось, в полной мере пользовался своей ограниченной властью.


Виктор попытался блефовать.


“Это я”, - сказал он, указывая на имя в самом низу списка.


“Мистер Продолжение на обороте, не так ли?”


“Выше этого”, - поспешно возразил Виктор.


“Миссис Тротсуэлл?”


“О, э-э, нет. Церера. Август Церер”.


Маленький человечек внимательно сверился со своим списком, водя стальной шариковой ручкой по ряду имен.


“Здесь нет никого с таким именем”, - медленно произнес он, подозрительно глядя на Виктора.


“Я из Бервик-апон-Твида”, - объяснил Виктор. “Поздний вход. Не думаю, что новости просочились. Доктор Мюллер сказал, что я могу зайти в любое время”.


Маленький человечек подпрыгнул.


“Müller? Здесь нет никого с таким именем. Вы, должно быть, имеете в виду доктора Кассиопею.” Он подмигнул и широко улыбнулся. “Хорошо. Теперь, ” добавил он, сверяясь со своим списком и оглядывая форт, “ у нас немного не хватает сил по внешнему периметру. Вы можете занять станцию B3. У вас есть перчатки? Хорошо. Как насчет шлема? Неважно. Вот, возьми мой; я куплю другой в магазинах. Earthstrike в 14:32. Хорошего дня. ”


Виктор взял шлем и побрел в направлении, указанном маленьким человеком.


“Слышала это, Четверг?” - прошипел он. “Доктор Кассиопея”.


“Я слышал это”, - ответил я. “Мы смотрим, что у нас на него есть”.


Боуден уже связался с Финистерре, которая ждала в офисе Litera Tec именно такого звонка.


Виктор набил трубку из вереска и направлялся к станции B3, когда мужчина в куртке Barbour чуть не налетел прямо на него. Он сразу узнал лицо доктора Мюллера на фотографии. Виктор приподнял шляпу, извинился и пошел дальше.


“Подождите!” - крикнул Мюллер. Виктор обернулся. Мюллер поднял бровь и уставился на него.


“Не видел ли я твоего лица где-нибудь еще?”


“Нет, это всегда было у меня в голове”, - ответил Виктор, пытаясь отнестись к ситуации легкомысленно. Мюллер просто смотрел на него с отсутствующим выражением лица, пока Виктор продолжал набивать трубку.


“Где-то я тебя уже видел”, - продолжил Мюллер, но Виктора было не так-то легко поколебать.


“Я так не думаю”, - объявил он, протягивая руку. “Церера”, - добавил он. “Спиральный рукав Бервик-на-Твиде”.


“Berwick-upon-Tweed, eh?” said Müller. “Значит, вы знакомы с моим хорошим другом и коллегой профессором Барнсом?”


“Никогда о нем не слышал”, - объявил Виктор, догадываясь, что Мюллер что-то заподозрил. Мюллер улыбнулся и посмотрел на часы. “Удар по Земле через семь минут, мистер Церес. Возможно, вам лучше занять свою станцию.”


Виктор раскурил трубку, улыбнулся и пошел в указанном ему ранее направлении. В земле был вбит кол с пометкой B3, и он стоял вокруг, чувствуя себя немного глупо. Все остальные путешественники по Земле надели шлемы и осматривали небо на западе. Виктор огляделся и поймал взгляд привлекательной женщины примерно его возраста, стоявшей в полудюжине шагов от него в магазине B2.


“Привет!” - весело сказал он, приподнимая шлем.


Женщина скромно захлопала ресницами.


“Все в порядке?” - спросила она.


“Верхнее отверстие!” - элегантно ответил Виктор, затем быстро добавил: “На самом деле, нет. Это мой первый раз”.


Дама улыбнулась ему и помахала своей бейсбольной перчаткой.


“Ничего особенного. Лови подальше от тела и смотри в оба. Мы можем получить много или вообще ничего не получить, и если вы все же поймаете одну, обязательно сразу же положите ее на траву. После снижения ускорения в атмосфере Земли они, как правило, немного горячие.”


Виктор уставился на нее.


“Вы хотите сказать, что мы стремимся ловить метеориты?”


Леди рассмеялась восхитительным смехом.


“Нет, нет, глупышка!— Они называются метеориты. Метеориты - это вещества, которые сгорают в атмосфере Земли. Я побывал на семнадцати из этих предполагаемых землетрясений с 64-го. Однажды я чуть не поймал одно из них на Огненной Земле в 71-м. Конечно, - добавила она помедленнее, - это было тогда, когда дорогой Джордж был еще жив ...


Она поймала его взгляд и улыбнулась. Виктор улыбнулся в ответ. Она продолжила:


“Если мы станем свидетелями землетрясения сегодня, это будет первый прогнозируемый успешный удар в Европе. Представьте, что вы поймали метеорит! Обломки, образовавшиеся во время сотворения Вселенной более четырех с половиной миллиардов лет назад! Это как сирота, наконец вернувшийся домой! ”


“Очень ... поэтично”, - медленно ответил Виктор, когда я начал говорить ему на ухо по проводу.


“Нигде не указано никого по имени доктор Кассиопея”, - сказал я ему. “Ради бога, не выпускай его из виду!”


“Я не буду”, - ответил Виктор, оглядываясь в поисках Мюллера.


“Прошу прощения?” - спросила дама из B2, которая смотрела на него снизу вверх, а вовсе не на небо.


“Я не уроню ни одной, если поймаю”, - поспешно ответил он.


The Tannoy объявили о Earthstrike через две минуты. В ожидающей толпе послышался ропот.


“Удачи!” - сказала дама, широко подмигнув ему и глядя в безоблачное небо.


Раздался голос совсем рядом с Виктором.


“Я действительно помню тебя”.


Он обернулся и увидел очень неприятное лицо доктора Мюллера, уставившегося на него. Чуть поодаль стоял дородный охранник, держа руку наготове в нагрудном кармане.


“Ты спец. Литературная техника. Аналогия с Виктором, не так ли?”


“Нет, меня зовут доктор Огастес Церес, Бервик-апон-Твид”. Виктор нервно рассмеялся и добавил: “Что за имя такое Виктор Аналогия?”


Мюллер поманил к себе приспешника, который двинулся на Виктора, вытаскивая свой автоматический пистолет. Он выглядел как человек, которому не терпелось им воспользоваться.


“Извини, друг мой, ” любезно сказал Мюллер, “ но этого на самом деле недостаточно. Если ты проводишь аналогию, то ты явно вмешиваешься. Если, однако, вы окажетесь доктором Церес из Бервик-апон-Твида, то примите мои самые искренние извинения.”


“Теперь подождите минутку...” — начал Виктор, но Мюллер перебил его.


“Я сообщу вашей семье, где найти тело”, - великодушно сказал он.


Виктор огляделся в поисках возможной помощи, но все остальные путешественники по Земле смотрели в небо.


“Пристрели его”.


Прихвостень улыбнулся, его палец напрягся на спусковом крючке. Виктор вздрогнул, когда воздух наполнил пронзительный крик, и случайно попавший метеорит разбился о шлем прихвостня. Он рухнул, как мешок с картошкой. Пистолет выстрелил и проделал аккуратную дырку в бейсбольной перчатке Виктора. Внезапно воздух наполнился раскаленными метеоритами, падающими на землю локальным ливнем. Собравшиеся путешественники по Земле были сбиты с толку внезапным насилием и не могли решить, уклоняться ли им от метеоритов или попытаться поймать их. Мюллер полез в карман куртки за собственным пистолетом, когда кто-то крикнул: “ Твой!”совсем близко. Они оба обернулись, но именно Виктор поймал маленький метеорит. Она была размером с мяч для крикета и все еще раскалялась докрасна; он бросил ее Мюллеру, который инстинктивно поймал ее. К сожалению, у него не было бейсбольной перчатки. Раздалось шипение и визг, когда он выронил ее, затем крик боли, когда Виктор воспользовался возможностью, чтобы ударить его в челюсть со скоростью, которая противоречила его семидесяти пяти годам. Мюллер упал, как кегля, и Виктор прыгнул на выпавший пистолет. Он приставил его к шее Мюллера, поднял его на ноги и начал выводить из крепости. Метеоритный дождь ослабевал, когда он отступал, мой голос в его наушнике говорил ему быть полегче.


“Это аналогия, не так ли?” - сказал Мюллер.


“Так и есть. SpecOps-27, и вы арестованы”.


Виктор, Боуден и я довели Мюллера до комнаты для допросов № 3, прежде чем Брэкстон и Шитт поняли, кого мы схватили. Едва Виктор попросил Мюллера подтвердить свое имя, как дверь комнаты для допросов распахнулась. Это был Шитт в окружении двух оперативников SO-9. Похоже, ни у кого из них не было чувства юмора.


“Мой пленник, аналогия”.


“Мой заключенный, мистер Шитт, я думаю”, - твердо ответил Виктор. “ Мой ошейник, моя юрисдикция; Я беру интервью у доктора Мюллера по поводу кражи у Чезлвита”.


Джек Шитт посмотрел на коммандера Хикса, который стоял позади него. Коммандер вздохнул и прочистил горло.


“Мне жаль это говорить, Виктор, но корпорации "Голиаф" и их представителю была предоставлена юрисдикция над SO-27 и SO-9 в Суиндоне. Утаивание материалов от исполняющего обязанности командира спецподразделения Шитта может привести к уголовному преследованию за сокрытие важной информации, имеющей отношение к текущему расследованию. Вы понимаете, что это значит? ”


“Это значит, что Шитт делает все, что ему заблагорассудится”, - ответил Виктор.


“Освободи своего пленника, Виктор. Корпорация ”Голиаф" имеет приоритет".


Виктор пристально посмотрел на него, затем протолкался к выходу из комнаты для допросов.


“Я бы хотел остаться”, - попросил я.


“Никаких шансов”, - сказал Шитт. “Допуск SO-27 не допустим”.


“Тогда хорошо, ” ответил я, “ что у меня все еще есть значок SO-5”.


Джек Шитт выругался, но больше ничего не сказал. Боудену было приказано выйти, и двое оперативников SO-9 встали по обе стороны от двери; Шитт и Хикс сели за стол, за которым Мюллер небрежно курил сигарету. Я прислонился к стене и бесстрастно наблюдал за происходящим.


“Знаешь, он меня вытащит”, - медленно произнес Мюллер, улыбнувшись редкой улыбкой.


“Я так не думаю”, - заметил Шитт. “Swindon SpecOps в настоящее время окружено более чем 9 оперативниками и бойцами спецназа, чем вы можете сосчитать за месяц. Даже этот безумец Аид не попытался бы проникнуть сюда.”


Улыбка сползла с губ Мюллера.


“SO-9 - лучший антитеррористический отряд на планете”, - продолжил Шитт. “Вы знаете, мы его поймаем. Вопрос только в том, когда. И если вы нам поможете, возможно, в суде для вас все будет выглядеть не так уж плохо.”


Мюллера это не впечатлило.


“Если ваши оперативники SO-9 лучшие на планете, почему, чтобы арестовать меня, нужен семидесятипятилетний сотрудник Litera Tec?”


Джек Шитт не смог придумать, что на это ответить. Мюллер повернулся ко мне.


“И если "SO-9" такие чертовски горячие, почему этой юной леди больше всего везет в поворотах с Аидом?”


“Мне повезло”, - ответила я, добавив: “Почему Мартин Чезлвит не был убит? Это не похоже на Ашерона - сыпать пустыми угрозами”.


“Действительно, нет”, - ответил Мюллер. “Действительно, нет”.


“Отвечай на вопрос, Мюллер”, - многозначительно сказал Шитт. “Я могу сделать так, что тебе будет очень неудобно”.


Мюллер улыбнулся ему.


“И вполовину не так неудобно, как мог бы Ашерон. Он перечисляет медленные убийства, пытки и составление букетов в качестве своих увлечений в " Каком преступнике”.


“Значит, ты хочешь серьезно поработать?” - спросил Хикс, который не собирался оставаться в стороне от интервью. “Насколько я понимаю, ты смотришь на пятикратную жизнь. Или ты можешь освободиться через пару минут. Что это будет?”


“Делайте, что хотите, офицеры. Вы от меня ничего не добьетесь. Несмотря ни на что, Гадес вытащит меня”.


Мюллер скрестил руки на груди и откинулся на спинку стула. Наступила пауза. Шитт наклонился вперед и выключил магнитофон. Он достал из кармана носовой платок и накрыл им видеокамеру в углу комнаты для допросов. Мы с Хиксом нервно переглянулись. Мюллер наблюдал за происходящим, но не казался чрезмерно встревоженным.


“Давай попробуем еще раз”, - сказал Шитт, вытаскивая автоматический пистолет и целясь Мюллеру в плечо. “Где Аид?”


Мюллер посмотрел на него.


“Ты можешь убить меня сейчас, или Аид убьет меня позже, когда узнает, что я проболтался. В любом случае я мертв, и твоя смерть, вероятно, намного менее болезненна, чем смерть Ашерона. Я видел его за работой. Ты не поверишь, на что он способен ”.


“Я бы так и сделал”, - медленно произнес я.


Шитт снял свой автоматический пистолет с предохранителя. “Я считаю до трех”.


“Я не могу тебе сказать!”


“Один”.


“Он бы убил меня”.


“Двое”.


Я понял намек. “Мы можем предложить вам защиту”.


“От него?” - спросил Мюллер. “Ты что, совсем спятил?”


“Три!”


Мюллер закрыл глаза и начал дрожать. Шитт опустил пистолет. Это не сработает. Внезапно мне в голову пришла мысль.


“У него больше нет рукописи, не так ли?”


Мюллер открыл глаз и посмотрел на меня. Это был знак, который я искал.


“Майкрофт уничтожил ее, не так ли?” Я продолжил, рассуждая так, как мог бы рассуждать мой дядя, — и сделал это.


“Это то, что произошло?” - спросил Джек Шитт. Müller said nothing.


“Он захочет найти альтернативу”, - заметил Хикс.


“Там, должно быть, тысячи оригинальных рукописей”, - пробормотал Шитт. “Мы не можем охватить их все. За какой из них он охотится?”


“Я не могу вам сказать”, - заикаясь, пробормотал Мюллер, решимость начала покидать его. “Он бы убил меня”.


“Он убьет тебя, когда узнает, что ты рассказала нам, что Майкрофт уничтожил рукопись Чезлвита”, - спокойно ответила я.


“Но я этого не сделал!”


“Он не должен знать. Мы можем защитить тебя, Мюллер, но нам нужно схватить Аида. Где он?”


Мюллер осмотрел нас по очереди.


“Охрана?” он запнулся. “Для этого понадобится небольшая армия”.


“Я могу предоставить это”, - заявил Шитт, используя правду с экономией, которой он прославился. “Корпорация "Голиаф” готова проявить щедрость в этом вопросе".


“Хорошо ... Я тебе расскажу”.


Он посмотрел на всех нас и вытер лоб, который внезапно начал блестеть.


“Не жарковато ли здесь?” спросил он.


“Нет”, - ответил Шитт. “Где Аид?”


“Ну, он в ... в—”


Он внезапно замолчал. Его лицо исказилось от страха, когда сильный спазм боли пронзил поясницу, и он закричал в агонии.


“Рассказывай скорее!” - крикнул Шитт, вскакивая на ноги и хватая пораженного мужчину за лацканы пиджака.


“Пен-дэрин!” — закричал он. “Он дома!”


“Расскажите нам больше!” - взревел Шитт. “Там, должно быть, тысяча Пендеринов!”


“Угадай!” - завопил Мюллер. “Боже мой... аааа!”


“Я не буду играть в ваши игры!” - заорал Шитт, энергично встряхивая мужчину. “Скажи мне, или я убью тебя голыми руками прямо сейчас!”


Но Мюллер теперь был за пределами рационального мышления и угроз Шитта. Он дернулся и упал на пол, корчась в агонии.


“Медик!” Я закричал, падая на пол рядом с бьющимся в конвульсиях Мюллером, из открытого рта которого вырвался беззвучный крик, а глаза закатились. Запах паленой одежды достиг моих ноздрей. Я отскочил назад, когда из спины Мюллера вырвалось ярко-оранжевое пламя. Это воспламенило все его существо, и нам всем пришлось поспешно ретироваться, поскольку сильная жара превратила Мюллера в пепел менее чем за десять минут.


“Черт возьми!” - пробормотал Шитт, когда едкий дым рассеялся. Мюллер превратился в кучу золы на полу. Этого было бы недостаточно даже для того, чтобы опознать его.


“Аид”, - пробормотал я. “Какое-то встроенное устройство безопасности. Как только Мюллер начинает болтать ... он уходит. Очень аккуратно ”.


“Вы говорите так, словно почти уважаете его, мисс Нонетот”, - заметил Шитт.


“Ничего не могу с этим поделать”. Я пожала плечами. “Как и акула, Ашерон превратился в почти идеального хищника. Я никогда не охотилась на крупную дичь и никогда не буду, но я могу понять ее привлекательность. Первое, ” продолжил я, не обращая внимания на дымящуюся кучку пепла, которая недавно была Мюллером, “ это утроить охрану любых мест, где хранятся оригинальные рукописи. После этого мы хотим начать присматриваться к любому месту под названием Penderyn ”.


“Я займусь этим”, - сказал Хикс, который уже некоторое время искал повод сходить.


Мы с Шиттом остались смотреть друг на друга.


“Похоже, мы на одной стороне, мисс Нонетот”.


“К сожалению”, - презрительно ответила я. “Ты хочешь портал Прозы. Я хочу вернуть своего дядю. Ашерон должен быть уничтожен, прежде чем кто-либо из нас получит то, что хочет. До тех пор мы будем работать вместе ”.


“Полезный и счастливый союз”, - ответил Шитт, думая о чем угодно, только не о счастье.


Я прижала палец к его галстуку.


“Поймите это, мистер Шитт. У вас может быть сила в заднем кармане, но у меня есть право. Поверьте мне, когда я говорю, что сделаю все, чтобы защитить свою семью. Ты понимаешь?”


Шитт холодно посмотрел на меня.


“Не пытайтесь угрожать мне, мисс Нонетот. Я мог бы отправить вас в офис Lerwick Litera Tec быстрее, чем вы успеете произнести ‘Swift’. Помните это. Вы здесь, потому что хороши в своем деле. По той же причине, что и я. Мы похожи больше, чем вы думаете. Доброго дня, мисс Нонетот. ”


Быстрый поиск выявил восемьдесят четыре города и деревни в Уэльсе с названием Пендерин. Улиц было в два раза больше, а пабов, клубов и ассоциаций - столько же. Неудивительно, что их было так много; Дик Пендерин был казнен в 1831 году за ранение солдата во время беспорядков в Мертире - он был невиновен и поэтому стал первым мучеником валлийского восстания и чем-то вроде фигуры республиканской борьбы. Даже если бы "Голиаф" смог проникнуть в Уэльс, они не знали бы, с какого пендерина начать. Очевидно, это должно было занять некоторое время.


Уставший, я отправился домой. Я забрал свою машину из гаража, где им удалось заменить переднюю ось, вставить рожок в новый двигатель и заделать пулевые отверстия, некоторые из которых оказались в опасной близости. Я подъехал к отелю "Финис", когда над головой медленно проплыл дирижабль класса "Клипер". Только что сгустились сумерки, и навигационные огни по обе стороны от огромного дирижабля лениво мигали в вечернем небе. Это было элегантное зрелище: десять пропеллеров с ритмичным гулом рассекали воздух; днем дирижабль мог затмить солнце. Я вошел в отель. Конференция в Милтоне закончилась, и Лиз приветствовала меня теперь скорее как друга, чем как гостя.


“Добрый вечер, мисс Нонетот. Все в порядке?”


“Не совсем”. Я улыбнулся. “Но спасибо, что спросил”.


“Ваш дронт прибыл сегодня вечером”, - объявила Лиз. “Он в питомнике номер пять. Новости распространяются быстро; суиндонские любители дронтов уже встали. Они сказали, что он был очень редкой версией one или что—то в этом роде - они хотят, чтобы вы им позвонили ”.


“У него 1.2”, - рассеянно пробормотала я. Дронты не были первыми в моем списке приоритетов прямо сейчас. Я на мгновение замолчала. Лиз почувствовала мою нерешительность.


“Могу я вам что-нибудь принести?”


“Э-э-э, мистер Парк-Лейн звонил?”


“Нет. А ты ожидал, что он это сделает?”


“Нет— не совсем. Если он позвонит, я буду в "Чеширском коте", если не в своей комнате. Если ты не сможешь меня найти, не могла бы ты попросить его позвонить снова через полчаса?”


“Почему бы мне просто не прислать за ним машину?”


“О Боже, неужели это так очевидно?”


Лиз кивнула головой.


“Он женится”.


“Но не для тебя?”


“Нет”.


“Мне жаль это слышать”.


“Я тоже. Кто-нибудь когда-нибудь просил тебя выйти за него замуж?”


“Конечно”.


“Что ты сказал?”


“Я сказал: ‘Спроси меня снова, когда выйдешь”.


“Это сделал он?”


“Нет”.


Я зарегистрировался у Пиквика, который, казалось, неплохо устроился. Он издал возбужденный плок-плок звук, когда увидел меня. Вопреки теориям экспертов, дронты оказались на удивление умными и довольно проворными — неуклюжая птица из распространенных легенд была совершенно неправильной. Я дала ему немного арахиса и тайком пронесла его в свою комнату под пальто. Дело не в том, что в питомнике было грязно или что-то в этом роде; я просто не хотела, чтобы он оставался один. Я положила его любимый коврик в ванну, чтобы дать ему место для ночлега, и разложила немного бумаги. Я сказал ему, что перевезу его к моей матери на следующий день, а затем оставил его пялиться в окно на машины на автостоянке.


“Добрый вечер, мисс”, - сказал бармен из "Чеширского кота". “Почему ворон похож на письменный стол?”


“Потому что в слове "оба’ есть буква "Б"?”


“Очень хорошо. Половина специального выпуска Vorpal, не так ли?”


“Ты, должно быть, шутишь. Джин с тоником. Двойной”.


Он улыбнулся и повернулся к оптике.


“Полиция?”


“SpecOps”.


“Litera Tec?”


“Ага”.


Я взял свой напиток.


“Я учился на литератора”, - сказал он задумчиво. “Дослужился до кадетства”.


“Что случилось?”


“Моя девушка была воинствующей марловианкой. Она переделала несколько говорящих машин, чтобы процитировать Тамерлана, и я был замешан, когда ее схватили. И на этом все. Даже военные не взяли бы меня ”.


“Как тебя зовут?”


“Крис”.


“Четверг”.


Мы пожали друг другу руки.


“Я могу говорить только по опыту, Крис, но я служил в армии и спецназе, и ты должен благодарить свою девушку”.


“Я делаю”, - поторопил Крис. “Каждый день. Сейчас мы женаты, и у нас двое детей. По вечерам я работаю в баре, а днем руковожу Суиндонским отделением Общества Кита Марлоу. У нас почти четыре тысячи членов. Неплохо для фальсификатора, убийцы, игрока и атеиста елизаветинской эпохи.”


“Некоторые говорят, что он, возможно, написал пьесы, которые обычно приписывают Шекспиру”.


Крис был ошеломлен. У него тоже возникли подозрения.


“Я не уверен, что мне следует обсуждать это с Litera Tec”.


“Нет закона, запрещающего обсуждение, Крис. За кого ты нас принимаешь, за полицию мысли?”


“Нет, это ТАК-2, не так ли?”


“Но насчет Марлоу?—”


Крис понизил голос.


“Хорошо. Я думаю, что Марлоу мог написать пьесы. Он, несомненно, был блестящим драматургом, что подтвердят Фауст, Тамерлан и Эдуард II. Он был единственным человеком своего возраста, который действительно мог это сделать. Забудьте о Бэконе и Оксфорде; Марлоу должен быть безусловным фаворитом ”.


“Но Марлоу был убит в 1593 году”, - медленно ответил я. “Большинство пьес было написано после этого”.


Крис посмотрел на меня и понизил голос.


“Конечно. Если он погиб в драке в баре в тот день”.


“О чем ты говоришь?”


“Возможно, его смерть была инсценирована”.


“Почему?”


Крис глубоко вздохнул. Это была тема, в которой он кое-что понимал.


“Помните, что Елизавета была королевой-протестанткой. Что-либо вроде атеизма или папизма отрицало бы авторитет протестантской церкви и королевы как главы ”.


“Государственная измена”, - пробормотала я. “Тяжкое преступление”.


“Совершенно верно. В апреле 1593 года Тайный совет арестовал некоего Томаса Кида в связи с неким антиправительственным памфлетизмом. При обыске в его комнатах были обнаружены некоторые атеистические сочинения ”.


“И что?”


“Кид потрогал Марлоу. Сказал, что Марлоу написал их два года назад, когда они жили вместе. Марлоу был арестован и допрошен 18 мая 1593 года; он был освобожден под залог, поэтому, по-видимому, не было достаточно доказательств, чтобы предать его суду.”


“А как насчет его дружбы с Уолсингемом?” Я спросил.


“Я как раз к этому шел. Уолсингем занимал влиятельное положение в секретной службе; они знали друг друга несколько лет. С каждым днем поступало все больше улик против Марлоу, и его арест казался неизбежным. Но утром 30 мая Марлоу убит в драке в баре, очевидно, из-за неоплаченного счета.”


“Очень удобно”.


“Очень. Я убежден, что Уолсингем инсценировал смерть своего друга. Все трое мужчин в таверне были на его жалованье. Он подкупил коронера, и Марлоу подставил Шекспира в качестве подставного лица. Уилл, обедневший актер, который знал Марлоу со времен его работы в театре "Шордич", вероятно, ухватился за шанс заработать немного денег; его карьера, похоже, пошла в гору, когда закончилась карьера Марлоу.”


“Это интересная теория. Но разве "Венера и Адонис" не были опубликованы за пару месяцев до смерти Марлоу? Даже раньше, чем арест Кида?”


Крис кашлянул.


“Хорошее замечание. Все, что я могу сказать, это то, что сюжет, должно быть, был разработан несколько раньше времени или что записи были перепутаны ”.


Он на мгновение замолчал, огляделся по сторонам и еще больше понизил голос.


“Не говорите другим марловианцам, но есть кое-что еще, что указывает в сторону от фальсифицированной смерти”.


“Я весь внимание”.


“Марлоу был убит в пределах юрисдикции королевского коронера. Шестнадцать присяжных осматривали предположительно подмененное тело, и маловероятно, что коронер мог быть подкуплен. Если бы я был Уолсингемом, я бы инсценировал смерть Марлоу в захолустье, где коронеров легче купить. Он мог пойти дальше и каким-то образом обезобразить тело, чтобы сделать идентификацию невозможной.”


“О чем ты говоришь?”


“В равной степени вероятной теорией является то, что сам Уолсингем приказал убить Марлоу, чтобы заставить его замолчать. Мужчины говорят все, что угодно, когда их пытают, и вполне вероятно, что у Марлоу был всевозможный компромат на Уолсингема.”


“Что потом?” Я спросил. “Как бы вы объяснили отсутствие каких-либо убедительных доказательств относительно жизни Шекспира, его любопытного двойного существования, тот факт, что, казалось, никто не знал о его литературной деятельности в Стратфорде?”


Крис пожал плечами.


“Я не знаю, Четверг. Без Марлоу в елизаветинском Лондоне больше никто даже не мог писать пьесы”.


“Есть какие-нибудь теории?”


“Совсем ничего. Но елизаветинцы были забавной компанией. Придворные интриги, секретная служба ... ”


“Чем больше все меняется —”


“Полностью придерживаюсь моей точки зрения. Приветствия”.


Мы чокнулись, и Крис ушел обслуживать другого клиента. Я полчаса играл на пианино, прежде чем отправиться спать. Я связался с Лиз, но Лондэн не звонил.


OceanofPDF.com

27.

Аид находит Еще Одну Рукопись


Я надеялся, что найду рукопись Остин или Троллопа, Теккерея, Филдинга или Свифта. Может быть, Джонсона, Уэллса или Конан Дойла. Дефо было бы забавно. Представьте мой восторг, когда я обнаружила, что шедевр Шарлотты Бронте "Джейн Эйр" был выставлен в ее старом доме. Что может быть более удачливым? . . .


—

АХЕРОН АИДДегенерация ради удовольствия и прибыли


В музей Бронте были переданы рекомендации по БЕЗОПАСНОСТИO, и в ту ночь там дежурили пять вооруженных охранников. Все они были дородными йоркширцами, специально выбранными для выполнения этой самой важной обязанности из-за их сильного чувства литературной гордости. Один остался в комнате с рукописью, другой был на страже внутри здания, двое патрулировали снаружи, а пятый находился в маленькой комнате с шестью телеэкранами. Охранник перед мониторами ел бутерброд с яйцом и луком и прилежно следил за экранами. Он не увидел на мониторах ничего упущенного, но ведь любопытные способности Ашерона никогда не были рассекречены ниже SO-9.


Аиду было легко проникнуть внутрь; он просто проскользнул через кухонную дверь, взломав замок ломиком. Охранник, патрулировавший внутри, не слышал приближения Ашерона. Позже его безжизненное тело было найдено зажатым под раковиной в Белфасте. Ашерон осторожно поднимался по лестнице, стараясь не шуметь. На самом деле он мог шуметь сколько угодно. Он знал, что охранники 38 калибра не смогут причинить ему вреда, но что за удовольствие было просто зайти и взять себе еду? Он медленно прошел по коридору к комнате, где была выставлена рукопись, и заглянул внутрь. Комната была пуста. По какой-то причине охранник отсутствовал. Он подошел к витрине из бронированного стекла и положил руку прямо над книгой. Стекло под его распластанной ладонью начало покрываться рябью и размягчаться; довольно скоро оно стало достаточно податливым, чтобы Гадес просунул пальцы внутрь и схватил рукопись. Дестабилизированное стекло скручивалось и растягивалось, как резина, когда книгу вытаскивали, а затем быстро преобразовывалось обратно в твердое стекло; единственным свидетельством того, что его молекулы были перестроены, были небольшие пятна на поверхности. Гадес торжествующе улыбнулся, прочитав первую страницу:


Джейн Эйр

КАРРЕР БЕЛЛ Автобиография к октябрю 1847 года


Ашерон собирался взять книгу сразу, но ему всегда нравилась эта история. Поддавшись искушению, он начал читать.


Она была открыта в разделе, где Джейн Эйр лежит в постели и слышит низкое кудахтанье демонического смеха за пределами своей комнаты. Рад, что смех идет не из в свою комнату, она встает и бросает засов на двери, выкрикивая:


“Кто там?”


В ответ слышится только тихое бульканье и стон, звук удаляющихся шагов, а затем хлопанье двери. Джейн набрасывает на плечи шаль и медленно отодвигает засов, приоткрывая дверь и осторожно выглядывая наружу. На циновке она замечает одинокую свечу, а также замечает, что коридор полон дыма. Скрип полуоткрытой двери Рочестера привлекает ее внимание, а затем она замечает тусклое мерцание огня внутри. Джейн приступает к действию, отбрасывая все мысли, когда она вбегает в камеру сгорания Рочестера и пытается разбудить спящую фигуру словами:


“Проснись! Проснись!”


Рочестер не шевелится, и Джейн с растущей тревогой замечает, что простыни на кровати начинают коричневеть и загораться. Она хватает таз и кувшин и обливает его водой, после чего бежит в свою спальню, чтобы принести еще, чтобы замочить занавески. После борьбы она тушит пожар, и Рочестер, проклиная себя за то, что очнулся в луже воды, говорит Джейн:


“Будет ли наводнение?”


“Нет, сэр, ” отвечает она, “ но там был пожар. Вставайте, делайте; вы уже погасли. Я принесу вам свечу”.


Рочестер не до конца осознает, что произошло.


“Во имя всех эльфов христианского мира, это Джейн Эйр?” - требует он. “Что ты сделала со мной, ведьма, колдунья? Кто в комнате, кроме тебя? Ты замыслил утопить меня?”


“Обернись очень медленно”.


Последняя строчка принадлежала стражу, чье собственное требование прервало чтение Ашерона.


“Я ненавижу, когда это происходит!” - посетовал он, поворачиваясь лицом к офицеру, который наставил на него пистолет. “ Только когда доберешься до чего-нибудь интересного!”


“Не двигайся и отложи рукопись”.


Ашерон сделал, как ему сказали. Охранник отстегнул рацию и поднес ее ко рту.


“Я не должен был этого делать”, - тихо сказал Ашерон.


“О да?” - уверенно ответил охранник. “А почему, черт возьми, нет?”


“Потому что, - медленно сказал Ашерон, поймав взгляд охранника и заглянув глубоко внутрь него, - ты никогда не узнаешь, почему твоя жена ушла от тебя”.


Охранник опустил рацию.


“Что ты знаешь о Дениз?”


Я видел прерывистый сон. Это снова был Крым; треск-треск-треск-треск орудий и металлический визг, который издает бронетранспортер при попадании. Я даже почувствовал запах пыли, кордита и аматола в воздухе, приглушенные крики моих товарищей, беспорядочные звуки стрельбы. Орудия восьмидесятивосьмилетнего калибра были так близко, что им не нужна была траектория. Вы никогда не слышали, какое из них попало в вас. Я вернулся в БТР, возвращаясь в бой, несмотря на приказы об обратном. Я ехал по лугам, мимо обломков предыдущих сражений. Я почувствовал, как что-то большое ухватилось за мой автомобиль, и крыша открылась, открыв сноп солнечного света в пыли, который был удивительно красив. Та же невидимая рука подняла переноску и подбросила ее в воздух. Он проехал по одной колее несколько ярдов, а затем снова встал вертикально. Двигатель все еще работал, управление по-прежнему было в порядке; я поехал дальше, не обращая внимания на повреждения. Только когда я потянулся к беспроводному выключателю, я понял, что крышу снесло. Это было отрезвляющее открытие, но у меня было мало времени на размышления. Передо мной были дымящиеся обломки танковой гордости Уэссекса: Легкобронированной бригады. Русские "восемьдесят восьмерки" замолчали; теперь слышался звук стрелкового оружия, когда русские и мои товарищи перестреливались. Я подъехал к ближайшей группе ходячих раненых и открыл заднюю дверь. Она была забита, но это не имело значения; боковая дверь исчезла вместе с крышей, и я быстро погрузил двадцать двух раненых и умирающих солдат в БТР, рассчитанный на восьмерых. Все это подчеркивал непрекращающийся телефонный звонок. Мой брат, без шлема и с окровавленным лицом, занимался ранеными. Он сказал мне вернуться за ним. Когда я отъезжал, треск винтовочного огня рикошетил от брони; приближалась русская пехота. Телефон все еще звонил. Я нащупал в темноте телефонную трубку, уронил ее и стал шарить по полу, ругаясь при этом. Это был Боуден.


“Ты в порядке?” спросил он, чувствуя, что что-то не так.


“Я в порядке”, - ответила я, уже привыкнув к тому, что все выглядит нормально. “В чем проблема?” Я посмотрела на часы. Было 3 часа ночи.M. Я застонал.


“Украдена еще одна рукопись. Я только что получил ее по радио. Тем же способом, что и Чезлвит. Они просто вошли и забрали ее. Двое охранников мертвы. Один из них сделан из его собственного пистолета.”


“Джейн Эйр?”


“Как, черт возьми, ты это узнал?”


“Мне сказал Рочестер”.


“Что?”


“Неважно. Хауорт-Хаус?”


“Час назад”.


“Я заеду за тобой через двадцать минут”.


Через час мы ехали на север, чтобы присоединиться к трассе М1 в Регби. Ночь была ясной и прохладной, дороги почти пустынными. Крыша была поднята, а отопление включено на полную мощность, но даже при этом в помещении гулял сквозняк, поскольку шторм снаружи пытался найти опору в капоте. Я содрогнулся при мысли о том, каково это - водить машину зимой. К 5 утра.M. мы бы занялись регби, и дальше было бы проще.


“Надеюсь, я не пожалею об этом”, - пробормотал Боуден. “Брэкстон не очень обрадуется, когда узнает”.


“Всякий раз, когда люди говорят: ‘Надеюсь, я не пожалею об этом", они так и делают. Так что, если ты хочешь, чтобы я тебя выпустил, я это сделаю. Набей Брэкстона. Вещи Голиафа и вещи Джека Шитта. Есть вещи важнее правил и подзаконных актов. Правительства и мода приходят и уходят, но Джейн Эйр остается на все времена. Я бы отдал все, чтобы роман сохранился ”.


Боуден ничего не сказал. Как я подозревал, работая со мной, он впервые по-настоящему начал получать удовольствие от работы в SpecOps. Я переключил передачу, чтобы обогнать медленно движущийся грузовик, а затем ускорился.


“Как ты узнал, что это была Джейн Эйр, когда я позвонил?”


Я на минуту задумался. Если я не мог рассказать Боудену, то не мог рассказать никому. Я вытащил из кармана носовой платок Рочестера.


“Посмотри на монограмму”.


“EFR?”


“Это принадлежит Эдварду Фэрфаксу Рочестеру”.


Боуден с сомнением посмотрел на меня.


“Осторожно, Четверг. Хотя я полностью признаю, что, возможно, я не лучший знаток Бронте, даже я знаю, что эти люди на самом деле не настоящие ”.


“Настоящий он или нет, я встречался с ним несколько раз. У меня тоже есть его пальто”.


“Подождите, я понимаю насчет "Извлечения Куаверли", но что вы хотите сказать? Что персонажи могут спонтанно сходить со страниц романов?”


“Я искренне согласен, что происходит что-то странное; что-то, чего я никак не могу объяснить. Барьер между мной и Рочестером смягчился. Прыжок совершает не только он; однажды я сама попала в книгу, когда была маленькой девочкой. Я попала в тот момент, когда они познакомились. Ты помнишь это? ”


Боуден выглядел смущенным и смотрел с бокового экрана на проезжающую мимо заправочную станцию.


“Это очень дешево для неэтилированного”.


Я догадался о причине.


“Ты никогда этого не читал, не так ли?”


“Ну—” - он запнулся. “Просто это, э—э...”


Я рассмеялся.


“Ну, ну, Литератор, который не читал Джейн Эйр?”


“Ладно, ладно, не надо об этом. Вместо этого я изучал "Грозовой перевал" и "Виллетт". Я хотел уделить ей все свое внимание, но, как и многим другим вещам, она, должно быть, вылетела у меня из головы ”.


“Лучше мне доверить это вам”.


“Возможно, тебе следует это сделать”, - ворчливо согласился Боуден.


В течение следующего часа я рассказывала ему историю Джейн Эйр, начиная с юной сироты Джейн, ее детства с миссис Рид и ее кузенами, времени, проведенного в Ловуде, ужасной благотворительной школе, которой руководит жестокий и лицемерный евангелист; затем вспышка тифа и смерть ее хорошей подруги Хелен Бернс; после этого о том, как Джейн становится примерной ученицей и, в конечном итоге, учительницей под руководством директора мисс Темпл.


“Джейн покидает Ловуд и переезжает в Торнфилд, где у нее есть одна подопечная, подопечная Рочестера, Адель”.


“Уорд?” - спросил Боуден. “Что это?”


“Ну, ” ответил я, - я думаю, это вежливый способ сказать, что она результат предыдущей связи. Если бы Рочестер жил сегодня, имя Адель красовалось бы на первой странице The Toad как ‘дитя любви ”.


“Но он поступил достойно?”


“О, да. В любом случае, Торнфилд - приятное место для жизни, если не сказать немного странное — Джейн считает, что происходит что-то, о чем никто не говорит. Рочестер возвращается домой после трехмесячного отсутствия и оказывается угрюмой, властной личностью, но он впечатлен силой духа Джейн, когда она спасает его от таинственного пожара в его спальне. Джейн влюбляется в Рочестера, но вынуждена стать свидетельницей его ухаживаний за Бланш Ингрэм, чем-то вроде бимбо девятнадцатого века. Джейн уходит, чтобы позаботиться о миссис Ингрэм. Рид, которая умирает, и когда она возвращается, Рочестер просит ее выйти за него замуж; в ее отсутствие он понял, что качества характера Джейн намного перевешивают качества мисс Ингрэм, несмотря на разницу в их социальном статусе.”


“Пока все идет хорошо”.


“Не считай своих цыплят. Месяц спустя свадебную церемонию прерывает юрист, который утверждает, что Рочестер уже женат, а его первая жена — Берта - все еще жива. Он обвиняет Рочестера в двоеженстве, что оказывается правдой. Безумная Берта Рочестер живет в комнате на верхнем этаже Торнфилда, за которой ухаживает странная Грейс Пул. Именно она пыталась поджечь Рочестера в его постели все эти месяцы назад. Джейн глубоко потрясена — как вы можете себе представить — и Рочестер пытается оправдать свое поведение, утверждая, что его любовь к ней была настоящей. Он просит ее уехать с ним в качестве его любовницы, но она отказывается. Все еще влюбленная в него, Джейн сбегает и оказывается в доме Риверсов, двух сестер и брата, которые оказываются ее двоюродными братьями.”


“Не слишком ли это маловероятно?”


“ТСС. Дядя Джейн, который также является их дядей, только что умер и оставил ей все свои деньги. Она делит ее между ними всеми и устраивается на независимое существование. Брат, Сент-Джон Риверс, решает отправиться в Индию миссионером и хочет, чтобы Джейн вышла за него замуж и служила церкви. Джейн вполне счастлива служить ему, но не выходить за него замуж. Она считает, что брак - это союз любви и взаимного уважения, а не то, что должно быть обязанностью. Происходит долгая борьба желаний, и, наконец, она соглашается поехать с ним в Индию в качестве его ассистентки. Книга заканчивается в Индии, где Джейн строит новую жизнь.”


“И это все?” - удивленно спросил Боуден.


“Что вы имеете в виду?”


“Что ж, концовка действительно звучит немного разочаровывающе. Мы стараемся сделать искусство совершенным, потому что нам никогда не удается это в реальной жизни, и вот Шарлотта Бронте завершает свой роман — предположительно, что-то вроде автобиографического принятия желаемого за действительное — в манере, отражающей ее собственную разочарованную личную жизнь. Если бы я была Шарлоттой, я бы позаботилась о том, чтобы Рочестер и Джейн воссоединились — поженились, если это возможно ”.


“Не спрашивай меня, - сказал я, - я этого не писал”. Я сделал паузу. “Ты, конечно, прав”, - пробормотал я. “Это дерьмовый финал. Почему, когда все шло так хорошо, концовка просто подкупает читателя? Даже пуристы Джейн Эйр согласны с тем, что для них было бы гораздо лучше связать себя узами брака. ”


“Как, если Берта все еще рядом?”


“Я не знаю; она может умереть или что-то в этом роде. Это проблема, не так ли?”


“Откуда ты это так хорошо знаешь?” - спросил Боуден.


“Она всегда была моей любимой. Ее копия была у меня в кармане куртки, когда в меня стреляли. Она остановила пулю. Вскоре появился Рочестер и продолжал зажимать мою рану на руке, пока не прибыли медики. Он и книга спасли мне жизнь ”.


Боуден посмотрел на часы.


“До Йоркшира еще много миль. Мы не получим их, пока ... Привет, что это?”


Похоже, впереди на автостраде произошла авария. Перед нами остановилось около двух десятков машин, и когда пару минут ничего не двигалось, я съехал на жесткую обочину и медленно поехал в начало очереди. Дорожный полицейский окликнул нас, чтобы мы остановились, с сомнением посмотрел на отверстия от пуль в лакокрасочном покрытии моей машины и затем сказал:


“Извините, мэм. Не могу вас пропустить—”


Я показал ему свой старый значок SpecOps-5, и его поведение изменилось.


“Извините, мэм. Впереди что-то необычное”.


Мы с Боуденом обменялись взглядами и вышли из машины. Позади нас толпу любопытных сдерживала ПОЛИЦЕЙСКАЯ ЛЕНТА "НЕ ПЕРЕСЕКАТЬ ЛИНИЮ". Они стояли в тишине, наблюдая за зрелищем, разворачивающимся у них на глазах. На месте происшествия уже были три патрульные машины и машина скорой помощи; два фельдшера ухаживали за новорожденным младенцем, который был завернут в одеяло и жалобно выл. Все офицеры были рады моему прибытию — самым высоким званием там был сержант, и они были рады возможности переложить ответственность на кого-то другого, а кто-то из SO-5 был оперативником такого высокого уровня, какого никто из них еще не видел.


Я позаимствовал бинокль и посмотрел на пустую автостраду. Примерно в пятистах ярдах от нас дорога и звездное ночное небо закручивались в спираль, принимая форму водоворота, воронки, которая давила и искажала свет, которому удавалось проникать в водоворот. Я вздохнул. Мой отец рассказывал мне о временных искажениях, но я никогда их не видел. В центре водоворота, где преломленный свет был собран в беспорядочный узор, была чернильно-черная дыра, у которой, казалось, не было ни глубины, ни цвета, только форма: идеальный круг размером с грейпфрут. Движение на противоположной автомагистрали также было остановлено полицией, мигающие синие огни сменились красными, когда они просвечивали сквозь черную массу, искажая изображение дороги за ней, как преломление на краю банки из-под джема. Перед vortex стоял синий Datsun, капот которого уже начал растягиваться по мере приближения к distortion. Позади него стоял мотоцикл, а за ним, ближе всего к нам, - зеленый семейный седан. Я наблюдал около минуты, но все машины казались неподвижными на асфальте. Гонщик, его мотоцикл и все пассажиры машин, казалось, застыли, как статуи.


“Черт возьми!” Пробормотала я себе под нос, взглянув на часы. “Сколько времени прошло с тех пор, как он открылся?”


“Около часа”, - ответил сержант. “Произошла какая-то авария с участием служебной машины "Экскомат". Худшее время и придумать было нельзя; я собирался заканчивать смену”.


Он ткнул большим пальцем в сторону младенца на носилках, который засунул пальцы в рот и перестал кричать. “Это был водитель. До аварии ему был тридцать один. К тому времени, как мы добрались сюда, ему было восемь — через несколько минут от него останется не более чем мокрое пятно на одеяле ”.


“Вы звонили в ChronoGuard?”


“Я позвонил им”, - покорно ответил он. “Но возле магазина Tesco в Уэйрхэме возникли проблемы. Они не смогут быть здесь по крайней мере четыре часа”.


Я быстро сообразил.


“Сколько людей уже потеряно?”


“Сэр, - сказал офицер, указывая на дорогу, - я думаю, вам лучше взглянуть на это!”


Мы все наблюдали, как синий Datsun начал изгибаться и растягиваться, складываться и сжиматься по мере того, как его засасывало через отверстие. В течение нескольких секунд она полностью исчезла, сжавшись до миллиардной доли своего размера и катапультировавшись в другое место.


Сержант сдвинул фуражку на затылок и вздохнул. Он ничего не мог поделать.


Я повторил свой вопрос.


“Сколько?”


“О, грузовик уехал, целая передвижная библиотека, двенадцать машин и мотоцикл. Может быть, человек двадцать”.


“Это очень важно”, - мрачно сказал я. “Искажение может вырасти до размеров футбольного поля к тому времени, когда ХроносТража доберется сюда”.


Сержант пожал плечами. Его никогда не инструктировали, что делать с временной нестабильностью. Я повернулся к Боудену.


“Давай”.


“Что?”


“Нам нужно сделать небольшую работу”.


“Ты сумасшедший!”


“Возможно”.


“Неужели мы не можем дождаться выхода ChronoGuard?”


“Они никогда не доберутся сюда вовремя. Это просто. Это могла бы сделать лоботомированная обезьяна ”.


“И где мы собираемся найти обезьяну, подвергшуюся лоботомии, в это время ночи?”


“Ты ветреный человек, Боуден”.


“Верно. Ты знаешь, что произойдет, если мы потерпим неудачу?”


“Мы не будем. Это ерунда. Папа работал в ХроносТраже; он рассказал мне все о подобных вещах. Секрет в сферах. Через четыре часа мы можем стать свидетелями крупной глобальной катастрофы, происходящей прямо у нас на глазах. Разрыв во времени настолько велик, что мы не будем знать наверняка, что "здесь-и-сейчас" - это не "там-и-тогда". Гибель цивилизации, паника на улицах, конец света, каким мы его знаем. Эй, парень!— ”


Я видел молодого парня, гоняющего по дороге баскетбольный мяч. Мальчик неохотно отдал его мне, и я вернулся к Боудену, который с беспокойством ждал у машины. Мы опустили капот, и Боуден сел на пассажирское сиденье, мрачно сжимая баскетбольный мяч.


“Баскетбольный мяч?”


“Это сфера, не так ли?” Я ответил, вспомнив совет отца много лет назад. “Ты готов?”


“Готово”, - ответил Боуден слегка дрожащим голосом.


Я завел машину и медленно подкатил к тому месту, где в шокированном изумлении стояла дорожная полиция.


“Вы уверены, что понимаете, что делаете?” - спросил молодой офицер.


“Вроде того”, - ответил я достаточно правдиво. “У кого-нибудь есть часы с секундной стрелкой?”


Самый молодой дорожный полицейский снял свои часы и передал их мне. Я отметил реальное время — 5:30 утра утра, а затем перевел стрелки на двенадцать часов. Я прикрепил часы к зеркалу заднего вида.


Сержант пожелал нам удачи, когда мы отъезжали, но его мысли были больше похожи на “скорее ты, чем я”.


Небо вокруг нас светлело, приближаясь к рассвету, но вокруг транспортных средств все еще была ночь. Время для застрявших автомобилей замерло, но только для наблюдателей снаружи. Для жильцов все происходило как обычно, за исключением того, что если бы они оглянулись назад, то увидели бы быстро занимающийся рассвет.


Первые пятьдесят ярдов показались нам с Боуденом достаточно простыми, но по мере приближения машина и мотоцикл, казалось, набирали скорость, и к тому времени, когда мы поравнялись с зеленой машиной, мы оба двигались со скоростью около шестидесяти миль в час. Я взглянул на часы в зеркале заднего вида и отметил, что прошло ровно три минуты.


Боуден наблюдал за тем, что происходило позади нас. По мере того, как мы с ним приближались к нестабильности, движения полицейских, казалось, ускорялись, пока не превратились в размытое пятно. Машины, которые блокировали проезжую часть, развернулись и на бешеной скорости направились обратно по жесткой обочине. Боуден также заметил, что солнце быстро встает позади нас, и задался вопросом, во что же он ввязался.


В зеленом седане было двое пассажиров; мужчина и женщина. Женщина спала, а водитель смотрел на темную дыру, разверзшуюся перед ними. Я крикнул ему, чтобы он остановился. Он опустил стекло, и я повторил то же самое, добавил “SpecOps!” и помахал своим удостоверением. Он послушно нажал на тормоза, и загорелись стоп-сигналы, прорезая темноту. С тех пор, как мы отправились в путь, прошло три минуты и двадцать шесть секунд.


С того места, где стояли сотрудники ChronoGuard, они могли видеть, как стоп-сигналы на зеленом седане медленно загораются в воронке темноты, оказавшей влияние на событие. В течение следующих десяти минут они наблюдали за продвижением зеленого седана, пока он совершал почти незаметный поворот в сторону жесткой обочины. Было почти 10 утра.M. и предварительный заказ ChronoGuard прибыли прямо из Уэйрхэма. Их оборудование и оперативников доставляли по воздуху вертолетом SO-12 "Чинук", и полковник Раттер вылетел вперед, чтобы посмотреть, что нужно сделать. Он был удивлен, что два обычных офицера вызвались добровольно выполнить эту опасную задачу, тем более что никто не мог сказать ему, кто мы такие. Даже проверка регистрации моей машины не помогла, поскольку она по-прежнему числилась принадлежащей гаражу, в котором я ее купил. Единственным положительным моментом во всей этой чертовой неразберихе, отметил он, был тот факт, что пассажир, похоже, держал в руках какую-то сферу. Если дыра станет еще больше, а время замедлится еще больше, им может потребоваться несколько месяцев, чтобы добраться до нас, даже на самом быстром транспортном средстве, которое у них было. Он опустил бинокль и вздохнул. Это была вонючая, паршивая, одинокая работа. Он проработал в ХроносТраже почти сорок лет по стандартному земному времени. В зарегистрированном рабочем времени ему было 209. В свое личное физиологическое время он был едва


28. Его дети были старше его, а жена находилась в доме престарелых. Он думал, что более высокая зарплата компенсирует ему любые проблемы, но этого не произошло.


Когда зеленый седан быстро скрылся за нашими спинами, Боуден снова оглянулся и увидел, что солнце поднимается все выше. В мгновение ока прибыл вертолет с характерным рисунком “CG” на ChronoGuard. Теперь перед нами был только мотоциклист, который, казалось, был в опасной близости от темной, клубящейся дыры. Он был одет в красную кожу и сидел за рулем первоклассного мотоцикла Triumph, что довольно иронично по отношению к единственному мотоциклу, способному вырваться из водоворота, если бы он знал, в чем проблема. Нам потребовалось еще шесть минут, чтобы догнать его, и когда мы приблизились, сквозь шум ветра начал подниматься рев; такой крик может издавать тайфун, когда он проходит над вами. Мы все еще отставали примерно на двенадцать футов, и нам было трудно угнаться за нами. Стрелка спидометра на Porsche достигла девяноста, когда мы с ревом помчались вперед. Я посигналил, но крики заглушили звук.


“Приготовьтесь!” Я крикнула Боудену, когда ветер взъерошил наши волосы, а воздух трепал нашу одежду. Я снова посветила фарами на мотоцикл, и, наконец, он увидел нас. Он обернулся и помахал рукой, ошибочно приняв наше намерение за желание начать гонку, переключил передачу и ускорился. Вихрь подхватил его в одно мгновение, и он, казалось, растянулся во все стороны и вывернулся наизнанку, быстро погружаясь в нестабильность; казалось, за секунду он исчез. Как только я подумал, что мы не сможем подъехать ближе, я ударил по тормозам и заорал:


“Сейчас!”


От шин повалил дым, когда мы неслись по асфальту; Боуден бросил баскетбольный мяч, который, казалось, увеличился в размерах вместе с лункой, мяч сплющился в диск, а лунка вытянулась в линию. Мы увидели, как баскетбольный мяч попал в лунку, отскочил один раз и пропустил нас. Я взглянул на часы, когда мы падали в пропасть, баскетбольный мяч заслонял последний проблеск мира, который мы оставили позади, когда падали в Другое место. До того момента, как мы прошли мероприятие, прошло двенадцать минут и сорок одна секунда. Снаружи было ближе к семи часам.


“Мотоцикл пропал”, - заметил полковник Раттер. Его заместитель что-то проворчал в ответ. Он не одобрял, когда не-Хронос пытался выполнить его работу. Им удавалось сохранять мистицизм своей работы более пяти десятилетий при соответствующей заработной плате; герои "вперед!" могли только ослабить неувядаемое доверие людей к тому, что они делали. Это была несложная работа; просто она заняла много времени. Он отремонтировал похожую квартиру в spacetime, которая открылась в муниципальном парке Уэйбриджа, как раз между цветочными часами и эстрадой для оркестра. Сама работа заняла десять минут; он просто вошел и забросил теннисный мяч через лунку, в то время как снаружи пролетели семь месяцев — семь месяцев с двойной оплатой плюс привилегии, большое вам спасибо.


Оперативники ChronoGuard установили большие часы, обращенные внутрь, чтобы все оперативники, находящиеся в зоне действия поля, знали, что происходит. Похожие часы на задней части вертолета дали офицерам снаружи хорошее представление о том, как медленно течет время внутри.


После того, как мотоцикл исчез, они подождали еще полчаса, чтобы посмотреть, что произойдет. Они наблюдали, как Боуден медленно поднялся и бросил что-то, похожее на баскетбольный мяч.


“Слишком поздно”, - пробормотал Раттер, видевший подобное раньше. Он приказал своим людям действовать, и они только начали прокручивать винты вертолета, когда темнота вокруг дыры рассеялась. Ночь отступила, и перед ними открылась чистая дорога. Они могли видеть, как люди в зеленом седане выходят из машины и с изумлением оглядываются по сторонам. Сотней ярдов дальше баскетбольный мяч аккуратно перекрыл разрыв и теперь стоял, слегка подрагивая в воздухе, когда воронка за разрывом засасывала мяч. Через минуту разрыв зажил, и баскетбольный мяч, не причинив вреда, упал на асфальт, несколько раз подпрыгнув, прежде чем откатиться на обочину. Небо было ясным, и не было никаких свидетельств того, что время изменилось. Но от Datsun, мотоциклиста и ярко раскрашенной спортивной машины не осталось и следа.


Моя машина скользила все дальше и дальше. Шоссе сменилось клубящейся массой света и красок, которые не имели значения ни для кого из нас. Время от времени из мрака проступало связное изображение, и несколько раз нам казалось, что мы вернулись в стабильное время, но вскоре нас снова затягивало в водоворот, в ушах бушевал тайфун. Первый случай произошел на дороге где-то в Родных графствах. Казалось, что наступила зима, и впереди нас лаймово-зеленый "Остин Аллегро эстейт" съехал с проселочной дороги. Я свернул и проехал мимо на огромной скорости, сердито сигналя клаксоном. Это изображение внезапно разрушилось и распалось на фрагменты в грязном трюме корабля. Автомобиль был зажат между двумя упаковочными ящиками, ближайший из которых направлялся в Шанхай. Вой вихря утих, но мы могли слышать новый рев, рев шторма на море. Корабль покачнулся, и мы с Боуденом посмотрели друг на друга, не уверенные в том, конец это путешествия или нет. Рев нарастал по мере того, как промозглый трюм сворачивался в себя и исчезал, только для того, чтобы его сменила белая больничная палата. Буря утихла, двигатель автомобиля радостно заурчал. На единственной занятой кровати лежала сонная и растерянная женщина с рукой на перевязи. Я знал, что должен был сказать.


“Четверг!” - Четверг! - взволнованно крикнул я.


Женщина в постели нахмурилась. Она посмотрела на Боудена, который весело помахал в ответ.


“Он не умер!” Я продолжил, сказав то, что, как я знал, было правдой. Я мог слышать, как снова начинает выть буря. Прошло совсем немного времени, прежде чем нас забрали.


“Автокатастрофа произошла вслепую! Такие люди, как Ашерон, так легко не умирают! Найдите работу в Litera Tec в Суиндоне!”


Женщина в постели едва успела повторить мое последнее слово, как потолок и пол разверзлись, и мы снова погрузились в водоворот. После ослепительной демонстрации красочного шума и яркого света вихрь откатился назад, и его место заняла стоянка где-то на автомагистрали. Буря замедлилась и прекратилась.


“Это все?” - спросил Боуден.


“Я не знаю”.


Была ночь, и уличные фонари отбрасывали оранжевый свет на парковку, проезжая часть блестела от недавнего дождя. Рядом с нами остановилась машина; это был большой "Понтиак", в котором жила семья. Жена ругала мужа за то, что он заснул за рулем, а дети плакали. Казалось, что это был почти промах.


“Извините!” Я закричал. Мужчина опустил стекло.


“Да?”


“Какое сегодня число?”


“Дата?”


“Сегодня 8 июля”, - ответила жена мужчины, бросив на нас с ним раздраженный взгляд.


Я поблагодарил ее и повернулся обратно к Боудену.


“Мы на три недели в прошлом?” - спросил он.


“Или пятьдесят шесть недель в будущем”.


“Или сто восемь”.


“Я собираюсь выяснить, где мы находимся”.


Я выключил зажигание и вышел. Боуден присоединился ко мне, когда мы шли к кафетерию. За зданием виднелась автострада, а за ней мост, соединяющий службы на противоположной автостраде.


Мимо нас проехало несколько эвакуаторов с прицепленными к ним пустыми автомобилями.


“Что-то не так”.


“Я согласен”, - ответил Боуден. “Но что?”


Внезапно двери кафетерия распахнулись, и оттуда протиснулась женщина. У нее был пистолет, и она толкала перед собой мужчину, который споткнулся, когда они спешили к выходу. Боуден затащил меня за припаркованный фургон. Мы осторожно выглянули наружу и увидели, что у женщины была нежеланная компания; несколько мужчин появились, казалось, из ниоткуда, и все они были вооружены.


“Что за?” — прошептала я, внезапно осознав, что происходит. “Это я!”


Так оно и было. Я выглядела немного старше, но это определенно была я. Боуден тоже заметил.


“Я не уверена, что мне нравится то, что ты сделала со своими волосами”.


“Ты предпочитаешь, чтобы она была длинной?”


“Конечно”.


Мы наблюдали, как один из троих мужчин велел другой мне бросить пистолет. Я-я-она сказала что-то, чего мы не расслышали, а затем опустила пистолет, отпустив мужчину, которого затем грубо схватил один из других мужчин.


“Что происходит?” Спросила я, совершенно сбитая с толку.


“Нам нужно идти!” - ответил Боуден.


“И оставишь меня вот так?”


“Смотри”.


Он указал на машину. Ее слегка трясло, когда, казалось, по ней ударил локализованный порыв ветра.


“Я не могу оставить ее —то есть себя - в таком затруднительном положении!”


Но Боуден тащил меня к машине, которая раскачивалась все сильнее и начинала удаляться.


“Подожди!”


Я вырвался, вытащил свой автоматический пистолет и спрятал его за одним из колес ближайшей машины, затем побежал за Боуденом и запрыгнул на заднее сиденье Спидстера. Я успел как раз вовремя. Была яркая вспышка и раскат грома, а затем наступила тишина. Я открыла глаз. Было светло. Я посмотрела на Боудена, который забрался на водительское сиденье. Автостоянка службы автомобильных дорог исчезла, и на ее месте была тихая проселочная дорога. Путешествие закончилось.


“Ты в порядке?” Я спросил.


Боуден почувствовал трехдневную щетину, которая необъяснимым образом выросла у него на подбородке.


“Думаю, да. А как насчет тебя?”


“Настолько хорошо, насколько можно было ожидать”.


Я проверил наплечную кобуру. Она была пуста.


“Хотя мне ужасно хочется пописать. У меня такое чувство, будто я не ходил туда целую неделю ”.


Боуден скорчил страдальческую гримасу и кивнул.


“Думаю, я мог бы сказать то же самое”.


Я спрятался за стеной. Боуден на негнущихся ногах перешел на другую сторону дороги и справил нужду у живой изгороди.


“Как ты думаешь, где мы находимся?” Я крикнул Боудену из-за стены. “Или, точнее, когда?”


“Машина двадцать восемь, - затрещало радио, - войдите, пожалуйста”.


“Кто знает?” - крикнул Боуден через плечо. “Но если ты хочешь попробовать это снова, ты можешь сделать это с кем-нибудь другим”.


С большим облегчением мы снова собрались в машине. День был прекрасный, сухой и довольно теплый. В воздухе витал запах сенокоса, и вдалеке мы могли слышать, как трактор с грохотом проезжает по полю.


“Что это была за история с автострадными службами?” - спросил Боуден. “В прошлый четверг или в следующий?”


Я пожал плечами.


“Не проси меня объяснять. Я просто надеюсь, что выбрался из этой передряги. Эти парни не выглядели так, как будто собирали пожертвования в церковный фонд ”.


“Ты узнаешь”.


“Наверное. Интересно, кто был тот мужчина, которого я пыталась защитить?”


“Найди меня”.


Я села на капот и надела темные очки. Боуден подошел к воротам и огляделся. В углублении долины стояла деревня, построенная из серого камня, а в поле мирно паслось стадо коров.


Боуден указал на найденную им веху.


“Это место удачи”.


Майлстоун сказал ему, что мы в шести милях от Хауорта.


Я его не слушал. Теперь я ломал голову над тем, как представить себя на больничной койке. Если бы я не увидел себя, я бы не поехал в Суиндон, а если бы я не поехал в Суиндон, я бы не смог уговорить себя поехать туда. Несомненно, для моего отца это имело бы полный смысл, но я вполне могу сойти с ума, пытаясь разобраться в этом.


“Вагон двадцать восемь, ” сказали по радио, - войдите, пожалуйста”.


Я перестал думать об этом и проверил положение солнца.


“Я бы сказал, около полудня”.


Боуден кивнул в знак согласия.


“Разве у нас не двадцать восьмая машина?” спросил он, слегка нахмурившись. Я взял микрофон.


“Машина двадцать восемь, вперед”.


“Наконец-то!” - прозвучал голос из динамика с облегчением. “Со мной полковник Раттер из хроностражи, который хочет поговорить с вами”.


Боуден подошел поближе, чтобы лучше слышать. Мы посмотрели друг на друга, неуверенные в том, что произойдет дальше; наказание, или куча поздравлений, или, как оказалось, и то, и другое.


“Далее офицеры и кабельное телевидение. Вы меня слышите?” - произнес низкий голос по радио.


“Да, сэр”.


“Хорошо. Где ты?”


“Примерно в шести милях от Хауорта”.


“Дошли до конца, а?” - хохотнул он. “Очень хорошо”. Он прочистил горло. Мы чувствовали, что это приближается.


“Неофициально, это был один из самых смелых поступков, которые я когда-либо видел. Вы спасли огромное количество жизней и не дали событию перерасти в какие-либо последствия. Вы оба можете очень гордиться своими действиями, и для меня было бы честью иметь под своим началом двух таких прекрасных офицеров, как вы ”.


“Спасибо, сэр, я—”


“Я все еще говорю!” - рявкнул он, заставив нас обоих подпрыгнуть. “ Официально, однако, ты нарушила все правила в книге. И мне следовало бы прибить ваши задницы к стене за то, что вы не выполнили процедуру. Если вы когда-нибудь попробуете что-нибудь подобное снова, я, безусловно, это сделаю. Понимаете? ”


“Понятно, сэр”.


Я посмотрел на Боудена. Мы хотели задать только один вопрос.


“Как долго нас не было?”


“Сейчас 2016 год”, - сказал Раттер. “Тебя не было тридцать один год!!”


OceanofPDF.com

28.

Хауорт Хаус


Кто-то сказал бы, что у ChronoGuard потрясающее чувство юмора. Я бы сказал, что они просто раздражали. Я слышал, что раньше они облачали новобранцев в гравитационные костюмы и отправляли их на неделю в будущее просто ради забавы. Игра была запрещена, когда один новобранец исчез за пределами конуса. Теоретически он все еще там, за пределами нашего времени, не может вернуться и не может общаться. Подсчитано, что мы догоним его примерно через четырнадцать тысяч лет — к сожалению, он постарел всего на двенадцать минут. Немного анекдота.


—

Следующий ЧЕТВЕРГЖизнь в спецоперациях


Мы оба СТАЛИW жертвами странного чувства юмора ХроносТражи. На следующий день было чуть за полдень. Нас не было всего семь часов. Мы оба перевели стрелки на часах и медленно поехали в Хауорт, каждый протрезвев от пережитого.


В Haworth House развернулся настоящий медиа-цирк. Я надеялся прибыть до того, как подобные вещи действительно закрепятся, но дыра в M1 положила этому конец. Приехала Лидия Стартрайт из Toad News Network и вела запись для "Обеденного бюллетеня". Она стояла на ступеньках Хауорт-хауса с микрофоном и собиралась с духом, прежде чем начать. Она дала знак оператору снимать, приняла одно из своих самых серьезных выражений лица и начала.


“... Сегодня утром, когда солнце взошло над Хауорт-Хаусом, полиция начала расследование дерзкой кражи и двойного убийства. Прошлой ночью неизвестный застрелил охранника, когда тот пытался помешать ему украсть оригинальную рукопись "Джейн Эйр". Полиция находится на месте преступления с раннего утра и пока не дала никаких комментариев. Совершенно очевидно, что следует провести параллели с кражей рукописи Мартина Чезлвита, которая, несмотря на продолжающиеся усилия полиции и спецслужб, до сих пор не раскрыта. После похищения и убийства мистера Куаверли можно только предполагать, что аналогичная судьба уготована Рочестеру или Джейн. Корпорация "Голиаф”, чье присутствие сегодня утром было необычным событием, как обычно, не может ничего прокомментировать."


“И — снято! Это было очень вкусно, дорогая”, - заявил продюсер Лидии. “Можем ли мы сделать это еще раз без упоминания Голиафа? Ты же знаешь, что они это просто исключат!”


“Тогда позволь им”.


“Лидс, детка! Кто оплачивает счета? Мне нравится свобода слова так же сильно, как и любому другому человеку, но в чужом эфире, хм?”


Она проигнорировала его и огляделась, когда подъехала машина. Ее лицо просияло, и она быстрым шагом пересекла комнату, жестом приглашая оператора следовать за собой.


Худощавый офицер лет сорока с серебристыми волосами и мешками под глазами воздел глаза к небу, когда она приблизилась, и его недружелюбное лицо расплылось в улыбке. Он терпеливо ждал, пока она сделает краткое представление.


“Со мной детектив-инспектор Освальд Мандиас из Йоркширского уголовного розыска. Скажите, инспектор, как вы думаете, это преступление каким-либо образом связано с кражей у Чезлвита?”


Он добродушно улыбнулся, прекрасно осознавая, что к вечеру будет на тридцати миллионах телеэкранов.


“Пока слишком рано что-либо говорить; полный пресс-релиз будет выпущен в надлежащее время”.


“Разве это не футляр для йоркширской литературы, сэр? Джейн Эйр - одно из самых ценных сокровищ этого графства”.


Мандиас остановился, чтобы посмотреть ей в лицо.


“В отличие от других отделов SpecOps, йоркширские литераторы полагаются на доказательства, предоставленные обычной полицией. Литераторы - это не полиция, и им нет места в полицейской среде ”.


“Как вы думаете, почему корпорация "Голиаф” появилась сегодня утром?"


“Больше никаких вопросов!” - выкрикнул заместитель Мандиаса, когда начали собираться другие репортеры. "Голиаф" был и исчез, но никто больше не собирался об этом узнавать. Полиция протолкалась мимо, и Лидия остановилась перекусить; она вела репортаж в прямом эфире еще до завтрака. Несколько минут спустя мы с Боуденом подъехали на спидстере.


“Ну, ну”, - пробормотал я, выходя из машины, - “Стартрайт всегда чем-то занята. Доброе утро, Лидс!”


Лидия чуть не подавилась своим смайлбургером и быстро отбросила его в сторону. Она схватила микрофон и побежала за мной.


“Хотя утверждается, что йоркширские литераторы и ”Голиаф" не будут присутствовать, - пробормотала Лидия, пытаясь не отставать, - события приняли интересный оборот с прибытием следующего четверга SO-27. В нарушение обычной процедуры технические специалисты Litera вышли из-за своих столов и лично осматривают место преступления.”


Я остановился, чтобы немного повеселиться. Лидия взяла себя в руки и начала интервью.


“Мисс Нонетот, скажите мне, что вы делаете так далеко от своей юрисдикции?”


“Привет, Лидия. У тебя майонез на верхней губе от этого смайлбургера. В нем много соли, и тебе действительно не стоит их есть. Что касается дела, боюсь, это все то же старое дерьмо: ‘Вы поймете, что все, что мы можем обнаружить, должно остаться бла-де-бла-де-бла ’. Как это? ”


Лидия спрятала улыбку.


“Как вы думаете, эти две кражи связаны?”


“Мой брат Джоффи - твой большой поклонник, Лидс; ты можешь дать мне фотографию с автографом? ‘Джоффи’ с двумя буквами "F". Извини ”.


“Спасибо ни за что, Четверг!” - крикнул Стартрайт. “Увидимся!”


Мы подошли к полицейскому посту и показали свои удостоверения дежурному констеблю. Он посмотрел на значки, затем на нас двоих. Было видно, что это не произвело на него впечатления. Он поговорил с Мандиасом.


“Сэр, эти два уэссекских литератора хотят попасть на место преступления”.


Мандиас подошел мучительно медленно. Он оглядел нас обоих с ног до головы и тщательно подбирал слова.


“Здесь, в Йоркшире, литераторы не встают из-за своих столов”.


“Я читал отчеты об арестах. Это заметно”, - холодно ответила я.


Мандиас вздохнул. Держать в узде тех, кого он назвал яйцеголовыми, особенно из другого региона SpecOps, было явно не тем, чем он стремился заниматься.


“У меня на руках два убийства, и я не хочу, чтобы место преступления беспокоили. Почему бы вам не подождать, пока вы получите отчет, а затем начать расследование оттуда?”


“Убийства, конечно, трагичны, - ответил я, - но здесь главное - Джейн Эйр. Нам крайне важно увидеть место преступления. Джейн Эйр важнее меня и тебя. Если ты откажешься, я отправлю рапорт твоему вышестоящему офицеру с жалобой на твое поведение ”.


Но Мандиас был не из тех, кто прислушивается к угрозам, пустым или иным. В конце концов, это был Йоркшир. Он пристально посмотрел на меня и тихо сказал:


“Делай все, что в твоих силах, пушер”.


Я сделал шаг вперед, и он слегка напрягся; он не собирался уступать дорогу. Ближайший офицер встал у него за спиной, чтобы оказать помощь, если потребуется.


Я был готов выйти из себя, когда заговорил Боуден.


“Сэр, - начал он, - если бы мы могли медленно продвигаться к цели, мы могли бы вырыть выход из затруднительного положения, в которое мы оказались, волоча ноги”.


Отношение Мандиаса резко изменилось, и он торжествующе улыбнулся.


“Если это так, я уверен, мы могли бы быстро просмотреть ее для вас — при условии, что вы пообещаете ничего не трогать”.


“Даю слово”, - многозначительно ответил Боуден, похлопав себя по животу. Они пожали друг другу руки и подмигнули, и вскоре нас сопроводили в музей.


“Как, черт возьми, ты это сделал?” Я зашипел.


“Посмотри на его кольцо”.


Я посмотрела. На среднем пальце у него было большое кольцо с любопытным и характерным рисунком.


“Что из этого?”


“Самое почитаемое братство вомбатов”.


Я улыбнулся.


“Итак, что у нас есть?” Спросил я. “Двойное убийство и пропавший сценарий? Они просто забрали рукопись, верно? Больше ничего?”


“Правильно”, - ответил Мандиас.


“И охранник был застрелен из его собственного пистолета?”


Мандиас остановился и строго посмотрел на меня.


“Откуда ты это знаешь?”


“Удачная догадка”, - спокойно ответил я. “А как насчет видеокассет?”


“В данный момент мы их изучаем”.


“На них никого нет, не так ли?”


Мандиас с любопытством посмотрел на меня.


“Вы знаете, кто это сделал?”


Я последовал за ним в комнату, где когда-то хранилась рукопись. Нетронутая стеклянная витрина сиротливо стояла посреди пола. Я провел кончиками пальцев по пятнистому и неровному пятну на стекле.


“Спасибо, Мандиас, ты звезда”, - сказал я, выходя обратно. Боуден и Мандиас переглянулись и поспешили за мной.


“Это все?” - спросил Мандиас. “Это ваше расследование?”


“Я увидел все, что мне нужно было увидеть”.


“Ты можешь мне что-нибудь дать?” - спросил Мандиас, стараясь не отставать. Он посмотрел на Боудена. “Брат, ты можешь мне сказать”.


“Мы должны рассказать инспектору то, что знаем, Четверг. Мы в долгу перед ним за то, что он позволил нам войти ”.


Я остановился так внезапно, что Мандиас чуть не врезался в меня.


“Когда-нибудь слышали о человеке по имени Аид?”


Мандиас заметно побледнел и нервно огляделся по сторонам.


“Не волнуйся, он давно ушел”.


“Говорят, он умер в Венесуэле”.


“Говорят, он может проходить сквозь стены”, - возразил я. “Еще говорят, что он излучает цвета, когда двигается. Аид жив и здоров, и я должен найти его до того, как он начнет пользоваться рукописью. ”


Мандиас, казалось, претерпел унизительные изменения, как только понял, кто стоит за всем этим.


“Я могу что-нибудь сделать?”


Я на мгновение остановился.


“Молись, чтобы ты никогда его не встретила”.


Поездка обратно в Суиндон прошла без происшествий, район на шоссе М1, где были все проблемы, теперь вернулся в нормальное русло. Виктор ждал нас в офисе; он казался слегка взволнованным.


“Брэкстон все утро звонил мне и блеял о том, что страховое покрытие не будет действовать, если его сотрудники будут действовать вне своей юрисдикции”.


“Все то же старое дерьмо”.


“Это то, что я ему сказал. В данный момент у меня в офисе почти все читают ”Джейн Эйр" на случай, если произойдет что—то необычное - пока все тихо ".


“Это только вопрос времени”.


“Хм”.


“Мюллер упоминал, что Аид находится где-то в Пендерине”, - сказал я Виктору. “Что-нибудь из этого вышло?”


“Насколько я знаю, ничего подобного. Шитт сказал, что он изучил это и сделал ошибку — существует более трехсот возможных Пендеринов, которые мог иметь в виду Мюллер. Что еще более тревожно, вы видели сегодняшнюю утреннюю газету? ”


У меня не было. Он показал мне внутреннюю сторону первой страницы " Крота". Там было написано:


ПЕРЕДВИЖЕНИЕ ВОЙСК ВБЛИЗИ ГРАНИЦЫ С УЭЛЬСОМ


Я читаю дальше с некоторой тревогой. Очевидно, были передвижения войск недалеко от Херефорда, Чепстоу и спорного пограничного города Освестри. Представитель вооруженных сил назвал маневры простыми ”упражнениями", но звучало это совсем не хорошо. Вовсе нет. Я повернулся к Виктору.


“Джек Шитт? Как ты думаешь, он так сильно хочет заполучить портал прозы, что начнет войну с Уэльсом?”


“Кто знает, какой властью обладает корпорация "Голиаф". Возможно, он вообще не стоит за этим. Это может быть совпадением или просто бряцанием оружием, но в любом случае я не думаю, что мы можем игнорировать это ”.


“Тогда нам нужно украсть марш. Есть идеи?”


“Что еще сказал Мюллер?” - спросила Финистерре.


Я сел.


“Он кричал:‘Он в Пендерине’, и больше ничего”.


“Больше ничего?” - спросил Боуден.


“Нет; когда Шитт спросил его, какого Пендерина он имеет в виду, поскольку их, должно быть, сотни, Мюллер сказал ему угадать”.


Боуден заговорил.


“Каковы были его точные слова?”


“Он сказал ‘Угадай", затем повторил это, но это превратилось в крик — в тот момент ему было очень больно. Разговор был записан, но шансов заполучить его примерно столько же, сколько —”


“Возможно, он имел в виду что-то другое”.


“Например, что, Боуден?”


“На самом деле я говорю только на туристическом валлийском, но "Гости’ означает отель”.


“О Боже мой”, - сказал Виктор.


“Виктор?” - Спросил я, но он был занят рытьем в большой стопке накопленных нами карт; на каждой из них была отмечена какая-то ручка-дэрин. Он разложил на столе большой план улицы Мертир-Тайдфил и указал на место как раз между Дворцом правосудия и Домом правительства. Мы вытянули шею, чтобы посмотреть, куда указывает его палец, но местоположение не было обозначено.


“Отель Пендерин”, - мрачно объявил Виктор. “Я провел там свой медовый месяц. Когда-то он был равен "Адельфи" или "Раффлз", но пустовал с шестидесятых. Если я хотел найти безопасное убежище...


“Он там”, - объявила я, с беспокойством глядя на карту столицы Уэльса. “Там мы его и найдем”.


“И как, по-твоему, нам удастся проникнуть в Уэльс незамеченными, проникнуть на тщательно охраняемую территорию, похитить Майкрофта и рукопись и выбраться целыми и невредимыми?” - спросил Боуден. “Даже на получение визы уходит месяц!”


“Мы найдем способ проникнуть внутрь”, - медленно произнес я.


“Ты сумасшедший!” - сказал Виктор. “Брэкстон никогда бы этого не допустил!”


“Вот тут-то ты и пригодишься”.


“Я? Брэкстон не слушает меня”.


“Я думаю, он вот-вот начнет”.


OceanofPDF.com


29.

Джейн Эйр


Джейн Эйр была опубликована в 1847 году под псевдонимом Каррер Белл, подходящим нейтральным именем, которое скрывало пол Шарлотты Бронте. Роман имел большой успех; Уильям Теккерей назвал его “Мастерским произведением великого гения”. Нельзя сказать, что книга обошлась без критиков: Г. Х. Льюис предложил Шарлотте изучить творчество Остин и “исправить свои недостатки в свете практики этой великой художницы”. Шарлотта ответила, что работа мисс Остин едва ли была — в свете того, чем она хотела заниматься — романом вообще. Она назвала ее “высоко возделанным садом без открытой местности”. Жюри все еще не выбрано.


— РЕНУФ.F.H.H.

W Бронте


ОББЕС ПОКАЧАЛH головой, пораженный относительной непривычностью коридоров дома Рочестера, Торнфилд-холла. Была ночь, и в доме воцарилась мертвая тишина. В коридоре было темно, и он нащупал фонарик. Проблеск оранжевого света прорезал темноту, когда он медленно шел по коридору наверху. Впереди он увидел слегка приоткрытую дверь, сквозь которую пробивался слабый отблеск света свечи. Он остановился у двери и выглянул из-за угла. Внутри он увидел женщину, одетую в лохмотья, с растрепанными волосами, льющую масло из лампы на покрывала, под которыми спал Рочестер. Хоббс сориентировался; он знал, что Джейн скоро придет тушить пожар, но из какой двери, он не мог знать. Он повернул обратно в коридор и чуть не выпрыгнул из собственной кожи, столкнувшись лицом к лицу с крупной, румяной женщиной. От нее сильно пахло выпивкой, у нее было агрессивное выражение лица, и она смотрела на него с плохо скрываемым презрением. Несколько мгновений они стояли, уставившись друг на друга: Хоббс раздумывал, что делать, а женщина слегка колебалась, не сводя с него глаз. Хоббс запаниковал и потянулся за пистолетом, но женщина с совершенно невероятной скоростью схватила его за руку и сжала ее так сильно, что все, что он мог сделать, это не закричать от боли.


“Что ты здесь делаешь?” - прошипела она, подергивая бровью.


“Во имя Христа, кто вы такой?” - спросил Гоббс.


Она сильно ударила его по лицу; он пошатнулся, прежде чем прийти в себя.


“Меня зовут Грейс Пул”, - сказала Грейс Пул. “Может, я и служу, но ты не имеешь права произносить имя Господа всуе. По твоему наряду я вижу, что тебе здесь не место. Чего ты хочешь?”


“Я, эм, с мистером Мейсоном”, - пробормотал он, запинаясь.


“Чушь”, - ответила она, опасно глядя на него.


“Я хочу Джейн Эйр”, - пробормотал он, запинаясь.


“Мистер Рочестер тоже, - ответила она будничным тоном. “Но он даже не целует ее до сто восемьдесят первой страницы”.


Хоббс заглянула в комнату. Сумасшедшая теперь танцевала вокруг, улыбаясь и хихикая, в то время как пламя на кровати Рочестера разгоралось все сильнее.


“Если она не приедет в ближайшее время, сто восемьдесят первой страницы не будет”.


Грейс Пул снова поймала его взгляд и смерила его злобным взглядом.


“Она спасет его, как спасала раньше тысячи раз, как спасет снова тысячи раз. Здесь так заведено ”.


“Да?” - ответил Хоббс. “Ну, просто все может измениться”.


В этот момент сумасшедшая выбежала из комнаты и бросилась на Гоббса с выпущенными ногтями. С маниакальным смехом, от которого у него заложило уши, она бросилась на него и вонзила свои нестриженые ногти в обе его щеки. Он закричал от боли, когда Грейс Пул боролась с миссис Пул. Рочестер превратился в полу-нельсона и лягушачьим маршем повел ее на чердак. Подойдя к двери, Грейс повернулась к Хоббс и заговорила снова.


“Просто помните: здесь так заведено”.


“Вы не собираетесь попытаться остановить меня?” - озадаченно спросил Хоббс.


“Сейчас я веду бедную миссис Рочестер наверх”, - ответила она. “Так написано”.


Дверь за ней закрылась, когда голос, кричащий “Просыпайся, просыпайся!”, вернул внимание Хоббс к пылающей комнате. Внутри он увидел Джейн в ночном халате, опрокидывающую кувшин с водой на распростертое тело Рочестера. Хоббс подождал, пока погаснет огонь, прежде чем войти в комнату, вытаскивая при этом пистолет. Они оба подняли глаза, фраза “эльфы христианского мира” замерла на губах Рочестера.


“Кто ты?” - спросили они хором.


“Поверьте мне, вы, возможно, и не начнете понимать”.


Хоббс взял Джейн за руку и потащил обратно в коридор.


“Эдвард! Мой Эдвард!” - умоляла Джейн, протягивая руки к Рочестеру. “Я не оставлю тебя, любовь моя!”


“Подождите минутку, ” сказал Хоббс, все еще пятясь, “ вы, ребята, еще не влюбились друг в друга!”


“В этом вы ошибаетесь”, - пробормотал Рочестер, вытаскивая из-под подушки ударный пистолет. “Я уже некоторое время подозревал, что нечто подобное может произойти”. Он прицелился в Хоббса и выстрелил одним быстрым движением. Он промахнулся, большая свинцовая пуля застряла в дверном косяке. Хоббс сделал предупредительный выстрел в ответ; Аид категорически запретил причинять вред кому-либо в романе. Рочестер вытащил второй пистолет вслед за первым и взвел курок.


“Отпусти ее”, - объявил он, стиснув зубы, его темные волосы упали на глаза.


Хоббс притянул Джейн к себе.


“Не будь дураком, Рочестер! Если все пойдет хорошо, Джейн будет немедленно возвращена тебе; ты даже не узнаешь, что она ушла!”


Гоббс попятился по коридору туда, где должен был открыться портал, пока говорил. Рочестер последовал за ним с пистолетом наготове, с тяжелым сердцем, когда его единственную настоящую любовь бесцеремонно утащили из романа в то место, в то другое место, где они с Джейн никогда не смогут наслаждаться жизнью, которой наслаждались в Торнфилде. Хоббс и Джейн исчезли обратно в портале, который резко закрылся за ними. Рочестер поднял пистолет и сердито посмотрел на них.


Несколько мгновений спустя Хоббс и очень смущенная Джейн Эйр вернулись через портал Прозы в полуразрушенный зал для курящих старого отеля "Пендерин".


Ашерон шагнул вперед и помог Джейн подняться. Он предложил ей свое пальто, чтобы согреться. После Торнфилд-Холла в отеле определенно гуляли сквозняки.


“Мисс Эйр!” — любезно объявил Аид. “Меня зовут Аид, Ашерон Аид. Вы мой уважаемый гость; пожалуйста, присаживайтесь и успокойтесь”.


“Эдвард?—”


“Отлично, мой юный друг. Пойдем, я отведу тебя в более теплую часть отеля”.


“Увижу ли я моего Эдварда снова?”


Аид улыбнулся.


“Это скорее зависит от того, насколько ценным тебя считают люди”.


OceanofPDF.com

30.

Волна популярности


До похищения Джейн Эйр, я не думаю, что кто—либо — и меньше всего Аид - осознавал, насколько она популярна. Это было так, как если бы живое национальное воплощение литературного наследия Англии было вырвано из масс. Это была лучшая новость, на которую мы могли надеяться.


—

Литературный журнал БОУДЕНА КЕЙБЛА


СПУСТЯ ДВАДЦАТЬW секунд после похищения Джейн первый обеспокоенный представитель общественности заметил странные события в районе страницы 107 их роскошного издания "Джейн Эйр" в переплете. В течение тридцати минут все очереди в библиотеку Английского музея были забиты. В течение двух часов каждый отдел LiteraTec был осажден звонками от обеспокоенных читателей Brontë. В течение четырех часов президент Федерации Бронте встретился с премьер-министром. К ужину личный секретарь премьер-министра позвонил главе SpecOps. К девяти часам глава SpecOps передал ее по цепочке несчастному Брэкстону Хиксу. К десяти часам ему лично позвонил премьер-министр и спросил, что, черт возьми, он собирается с этим делать. Он запнулся на линии и сказал что-то совершенно бесполезное. Тем временем в прессу просочилась новость о том, что Суиндон был центром расследования дела Джейн Эйр, и к полуночи здание SpecOps было окружено обеспокоенными читателями, журналистами и грузовиками news network.


Брэкстон был не в лучшем настроении. Он начал курить одну за другой и запирался в своем кабинете на несколько часов кряду. Даже отсутствие практики не смогло успокоить его взъерошенные нервы, и вскоре после звонка премьер-министра он вызвал Виктора и меня на встречу на крыше, подальше от любопытных глаз прессы, представителей Goliath и особенно от Джека Шитта.


“Сэр?” - спросил Виктор, когда мы подошли к Брэкстону, который стоял, прислонившись к дымовой трубе, которая скрипела при повороте. Хикс смотрел на огни Суиндона с отрешенностью, которая заставила меня забеспокоиться. Парапет был всего в двух ярдах от нас, и на какой-то ужасный момент я подумал, что, возможно, он собирается покончить со всем этим.


“Посмотри на них”, - пробормотал он.


Мы оба расслабились, когда поняли, что Брэкстон был на крыше, чтобы увидеть публику, которой его отдел пообещал помочь. Их были тысячи, они окружили станцию за барьерами из толпы, молча держа свечи и сжимая в руках свои экземпляры "Джейн Эйр", теперь серьезно нарушенные, повествование резко обрывается на середине страницы 107 после того, как таинственный “Агент в черном” входит в комнату Рочестера после пожара.


Брэкстон помахал нам своим экземпляром "Джейн Эйр".


“Вы, конечно, читали это?”


“Читать особо нечего”, - ответил Виктор. “ Эйр был написан от первого лица; как только главный герой ушел, остается только гадать, что произойдет дальше. Моя теория заключается в том, что Рочестер становится еще более задумчивым, отправляет Адель в школу-интернат и запирает дом. ”


Брэкстон многозначительно посмотрел на него.


“Это предположение, аналогия”.


“Это то, что у нас получается лучше всего”.


Брэкстон вздохнул.


“Они хотят, чтобы я вернул ее, а я даже не знаю, где она! До того, как все это случилось, вы представляли, насколько популярной была Джейн Эйр?”


Мы посмотрели на толпу внизу.


“По правде говоря, нет”.


Сдержанность Брэкстона иссякла. Он вытер лоб; его рука заметно дрожала.


“Что я собираюсь делать? Это не для протокола, но Джек Шитт сменит меня через неделю, если во всем этом вонючем деле не будет положительного прогресса ”.


“Шитта не интересует Джейн”, - сказала я, проследив за взглядом Брэкстона поверх массы поклонников Бронте. “Все, что он хочет, - это портал Прозы”.


“Следующий, расскажи мне об этом. У меня семь дней до безвестности и исторического и литературного проклятия. Я знаю, что у всех нас были разногласия в прошлом, но я хочу предоставить вам свободу делать то, что вам нужно. И, ” великодушно добавил он, - это независимо от затрат ”. Он одернул себя и добавил: “Но, сказав это, конечно, не трать деньги просто так, как воду, ладно?”


Он снова посмотрел на огни Суиндона.


“Я такой же большой поклонник Бронте, как и любой другой мужчина, Виктор. Что ты хочешь, чтобы я сделал?”


“Соглашайся на его условия, какими бы они ни были; держи наши передвижения в полной тайне от Голиафа; и мне нужна рукопись”.


Брэкстон прищурился.


“Какого рода рукопись?”


Виктор протянул ему клочок бумаги. Брэкстон прочитал его и поднял брови.


“Я достану ее, ” медленно произнес он, - даже если мне придется украсть ее самому!”


OceanofPDF.com

31.

Народная Республика Уэльс


По иронии судьбы, без эффективного и жестокого подавления одновременных восстаний в Понтипуле, Кардиффе и Ньюпорте в 1839 году Уэльс, возможно, вообще никогда не был бы республикой. Под давлением землевладельцев и общественного протеста в связи с убийством 236 безоружных валлийских мужчин и женщин чартистам удалось подтолкнуть правительство к скорейшей реформе парламентской системы. Воодушевленные успехом и хорошо представленные в палате представителей, они добились установления самоуправления в Уэльсе после восьмимесячной “Великой забастовки” 1847 года. В 1854 году под руководством Джона Фроста Уэльс провозгласил свою независимость. Англия, отягощенная проблемами в Крыму и Ирландии, не видела веских причин спорить с воинственной и преданной валлийской ассамблеей. Торговые связи были хорошими, и в следующем году была принята передача полномочий в сочетании с англо-валлийским договором о ненападении.


С ОНЕСДжЭФАНИЯЗРОМФ

Уэльс—Рождение Республики


КОГДА в 1965 году была закрыта англо-валлийская границас, автомагистраль А4 от Чепстоу до Абертаве стала проходным коридором, по которому разрешалось проезжать только бизнесменам или водителям грузовиков либо для ведения торговли в городе, либо для забора товаров из доков. По обе стороны от Welsh A4 были установлены ограждения из колючей проволоки, напоминающие посетителям, что отклоняться от обозначенного маршрута запрещено.


Абертаве считался открытым городом — “зоной свободной торговли”. Налоги были низкими, а торговые тарифы практически отсутствовали. Мы с Боуденом медленно въезжали в город, стеклянные башни и глобальные банковские учреждения, выстроившиеся вдоль побережья, были очевидным свидетельством философии свободной торговли, которая, хотя и приносила прибыль, не с энтузиазмом пропагандировалась всеми валлийцами. Остальная часть Республики была гораздо более сдержанной и традиционной; местами маленькая нация почти не изменилась за последние сто лет.


“Что теперь?” - спросил Боуден, когда мы припарковались перед Первым национальным банком "Голиаф". Я похлопал по портфелю, который Брэкстон дал мне накануне вечером. Он сказал мне использовать содержимое с умом; судя по тому, как шли дела, это был наш последний шанс перед тем, как вмешался Голиаф.


“Нас подбрасывают в Мертир”.


“Вы бы не предложили этого, если бы у вас не было плана”.


“Я не терял времени даром, когда был в Лондоне, Боуден. У меня припасено несколько услуг в рукаве. Вот так.”


Мы прошли по дороге мимо банка и оказались на боковой улочке, вдоль которой тянулись магазины, торгующие банкнотами, медалями, монетами, золотом — и книгами. Мы протиснулись мимо торговцев, которые разговаривали в основном на валлийском, и остановились у небольшого антикварного книжного магазина, витрина которого была завалена древними томами забытых знаний. Мы с Боуденом обменялись встревоженными взглядами, и, сделав глубокий вдох, я открыла дверь, и мы вошли.


В задней части магазина звякнул маленький колокольчик, и высокий сутулый мужчина вышел поприветствовать нас. Он подозрительно посмотрел на нас из-под копны седых волос и очков-полумесяцев, но подозрение сменилось улыбкой, когда он узнал меня.


“В четверг, бах!” - пробормотал он, нежно обнимая меня. “Что привело тебя сюда? Не для того же проделали весь путь до Абертаве, чтобы повидать старика, верно?”


“Мне нужна твоя помощь, Дэй”, - тихо сказала я. “Помощь, в которой я никогда раньше не нуждалась”.


Должно быть, он следил за выпусками новостей, потому что замолчал. Он осторожно взял ранний том Р. С. Томаса из рук потенциального покупателя, сказал ему, что пора закрываться, и выпроводил его из книжного магазина, прежде чем тот успел пожаловаться.


“Это Боуден Кейбл”, - объяснил я, когда книготорговец закрыл дверь на засов. “Он мой партнер; если вы можете доверять мне, вы можете доверять и ему. Боуден, это Рукопись Джонса, мой контакт в Уэльсе.”


“Ах!” - сказал книготорговец, тепло пожимая руку Боудена. “Любой друг Четверга - мой друг. Это Книга Хэлуина, - добавил он, представляя нас своему ассистенту, который застенчиво улыбнулся. “Итак, юный Четверг, чем я могу быть тебе полезен?”


Я сделал паузу.


“Нам нужно попасть в Мертир Тайдфил —”


Книготорговец громко расхохотался.


“— сегодня вечером”, - добавил я.


Он перестал смеяться и зашел за прилавок, рассеянно наводя порядок на ходу.


“Твоя репутация опережает тебя, Четверг. Мне сказали, что ты ищешь Джейн Эйр. Говорят, у тебя доброе сердце, ты столкнулась со злом и выжила ”.


“Что еще говорят люди?”


“Эта тьма бродит по долинам”, - прервала его Хэлвин с изрядной долей обреченности в голосе.


“Спасибо тебе, Хэлуин”, - сказал Джонс. “Человек, которого ты ищешь—”


“— и Рондда последние несколько недель находилась в тени”, - продолжил Хэлвин, который, очевидно, еще не закончил.


“Хватит, Хэлвин”, - сказал Джонс более сурово. “Есть несколько новых экземпляров ” Фермы холодного комфорта", которые нужно отправить в Ллан-дод, хмм?"


Хэлвин ушел со страдальческим выражением лица.


“А как насчет...” — начал я.


“— и молоко доставляется прокисшим из вымени коров!” - крикнул Хэлвин из-за книжной полки. “ И все компасы в Мертире сошли с ума за последние несколько дней!”


“Не обращайте на нее внимания”, - извиняющимся тоном объяснил Джонс. “Она читает много книг. Но чем я могу вам помочь? Я, старый книготорговец без связей?”


“Старому книготорговцу с валлийским гражданством и свободным доступом через границу не нужны связи, чтобы попасть туда, куда он хочет”.


“Подожди минутку, Четверг, бах; хочешь, я отвезу тебя в Мертир?”


Я кивнул. Джонс был лучшим и последним шансом, который у меня был, все вместе взятое. Но он был не так доволен планом, как я думал.


“И зачем мне это делать?” - резко спросил он. “Ты знаешь о наказании за контрабанду? Хочешь увидеть, как такой старик, как я, закончит свои дни в камере на Скокхолме? Ты просишь слишком многого. Я сумасшедший старик, но не глупый.”


Я так и думал, что он это скажет.


“Если вы поможете нам, - начал я, доставая свой портфель, - я могу отдать вам ... это”.


Я положил единственный лист бумаги на стойку перед ним; Джонс резко вдохнул и тяжело опустился на стул. Он знал, что это было, без тщательного изучения.


“Как ... как у тебя это получилось?” - подозрительно спросил он меня.


“Английское правительство оценивает возвращение Джейн Эйр очень высоко — достаточно высоко, чтобы пожелать обменять”.


Он наклонился вперед и взял листок. Там, во всей красе, был ранний рукописный набросок “I See the Boys of Summer”, стихотворения, открывающего антологию, которое позже станет 18 стихотворениями, первой опубликованной работой Дилана Томаса; Уэльс уже некоторое время требовал его возвращения.


“Это принадлежит не одному человеку, а Республике”, - медленно объявил книготорговец. “Это наследие”.


“Согласен”, - ответил я. “Вы можете делать с рукописью все, что пожелаете”.


Но Джонс не собирался поддаваться влиянию рукописи. Я мог бы привести его Под Милк Вуд и Ричарда Бертона, чтобы он прочитал это, и он все равно не повел бы нас в Мертир.


“Четверг, ты просишь слишком многого!” - причитал он. “Законы здесь очень строгие! У хеддлюцифранах повсюду глаза и уши!”


У меня упало сердце.


“Я понимаю, Джонс, и спасибо”.


“Я отведу вас в Мертир, мисс Нонетот”, - прервал ее Хэлвин, одарив меня полуулыбкой.


“Это слишком опасно”, - пробормотал Джонс. “Я запрещаю это!”


“Тише!” - ответил Хэлвин. “Хватит с тебя этих разговоров. Я каждый день читаю "Приключения" — теперь я могу участвовать в одном из них. Кроме того, прошлой ночью уличные фонари потускнели; это был знак!”


Мы просидели в гостиной Джонса до темноты, затем провели шумный и неуютный час в багажнике автомобиля "Гриффин-12" Хэлуина Бука. Мы услышали журчание валлийских голосов, когда она везла нас через границу, и нас безжалостно избили на изрытой выбоинами дороге по дороге в Мертир. Недалеко от столицы был второй контрольно-пропускной пункт, что было необычно; казалось, что передвижение английских войск взволновало военных. Через несколько минут машина остановилась, и багажник со скрипом открылся. Хэлвин велел нам выпрыгивать, и мы болезненно потянулись после напряженного путешествия. Она указала дорогу к отелю "Пендерин", и я сказал ей, что если мы не вернемся к рассвету, то вообще не приедем. Она улыбнулась, пожала нам руки, пожелала удачи и отправилась навестить свою тетю.


В это время Аид находился в заброшенном баре отеля Penderyn, курил трубку и созерцал вид из больших окон. За прекрасно освещенным Дворцом правосудия взошла полная луна и озарила прохладным светом старый город, который был полон огней и движения. За зданиями виднелись горы, их вершины были скрыты облаками. Джейн была в другом конце комнаты, сидела на краешке своего стула и сердито смотрела на Аида.


“Приятный вид, не правда ли, мисс Эйр?”


“Это бледнеет по сравнению с моим окном в Торнфилде, мистер Аид”, - сдержанно ответила Джейн. “Пусть это и не самый лучший вид, я научился любить его как старого друга, надежного и неизменного. Я требую, чтобы вы немедленно вернули меня туда ”.


“Всему свое время, дорогая девочка, всему свое время. Я не хочу причинить тебе вреда. Я просто хочу заработать много денег, и тогда ты сможешь вернуться к своему Эдварду ”.


“Я думаю, жадность возьмет верх над вами, сэр”, - спокойно ответила Джейн. “Вы можете думать, что это принесет вам счастье, но это не так. Счастье питается пищей любви, а не скучной денежной диетой. Любовь к деньгам - корень всего зла!”


Ашерон улыбнулся.


“Знаешь, Джейн, ты такая скучная, с этой пуританской жилкой. Тебе следовало выбрать Рочестера, когда у тебя была такая возможность, вместо того, чтобы растрачивать себя на этого зануду Сент-Джона Риверса ”.


“Риверс - прекрасный человек!” - сердито заявила Джейн. “В нем больше доброты, чем вы когда-либо представляли!”


Зазвонил телефон, и Ашерон прервал ее взмахом руки. Это был Деламар, говоривший из телефонной будки в Суиндоне. Он читал из секретного раздела The Mole.


“Вислоухие кролики скоро поступят в хорошие дома”, - процитировал он текст. Гадес улыбнулся и положил трубку. Он подумал, что власти, в конце концов, играют в мяч. Он сделал знак Felix8, который последовал за ним из комнаты, таща за собой непокорную Джейн.


Мы с Боуденом взломали окно в темных недрах отеля и оказались на старой кухне: сырой и обветшалой комнате, заставленной большим оборудованием для приготовления пищи.


“Куда теперь?” - прошипел Боуден.


“Наверху - я бы ожидал, что они будут в бальном зале или что-то в этом роде”.


Я включил фонарик и посмотрел на наспех набросанные планы. Искать настоящие чертежи было бы слишком рискованно, поскольку Голиаф следил за каждым нашим шагом, поэтому Виктор нарисовал основную планировку здания по памяти. Я толкнул вращающуюся дверь, и мы оказались на нижнем этаже. Над нами был вестибюль. При свете уличных фонарей, пробивающемся сквозь грязные окна, мы осторожно поднялись по заляпанной водой мраморной лестнице. Мы были близко; я чувствовал это. Я достал свой автоматический пистолет, и Боуден сделал то же самое. Я выглянул в вестибюль. Латунный бюст Юрия Ульянова занимал почетное место в большом вестибюле напротив запечатанных главных дверей. Слева был вход в бар и ресторан, а справа - старая стойка администратора; над нами была парадная лестница, ведущая наверх, в два бальных зала. Боуден похлопал меня по плечу и указал пальцем. Двери в главный холл были приоткрыты, и изнутри пробивалась тонкая полоска оранжевого света. Мы уже собирались двинуться в путь, когда услышали шаги сверху. Мы отодвинулись в тень и ждали, затаив дыхание. С верхнего этажа по широкой мраморной лестнице спускалась небольшая процессия людей. Впереди шел мужчина, в котором я узнал Felix8; одной рукой он высоко держал канделябр, а другой сжимал запястье маленькой женщины. Она была одета в викторианскую ночную рубашку, а на плечи наброшено пальто. Ее лицо, хотя и решительное, также говорило об отчаянии и безнадежности. Позади нее стоял мужчина, который не отбрасывал теней в мерцающем свете свечей — Аид.


Мы наблюдали, как они вошли в зал для курящих. Мы быстро на цыпочках пересекли холл и оказались у богато украшенной двери. Я досчитал до трех, и мы ворвались внутрь.


“Четверг! Моя дорогая девочка, как предсказуемо!”


Я уставился на нее. Аид сидел в большом кресле, улыбаясь нам. Майкрофт и Джейн с удрученным видом сидели в шезлонге, а Felix8 позади них держал два автомата, нацеленных на нас с Боуденом. Перед всеми ними был портал Prose. Я проклинал себя за то, что был таким глупым. Я чувствовал присутствие Аида; неужели я предполагал, что он не сможет сделать то же самое со мной?


“Бросьте оружие, пожалуйста”, - сказал Феликс8. Он был слишком близко к Майкрофту и Джейн, чтобы рискнуть выстрелить; когда мы встречались в последний раз, он умер у меня на глазах. Я сказал первое, что пришло мне в голову.


“Не видел ли я где-нибудь твоего лица раньше?”


Он проигнорировал меня.


“Ваше оружие, пожалуйста”.


“И позволить тебе пристрелить нас, как дронтов? Ни за что. Мы оставим их себе”.


Felix8 не двигался. Наше оружие было рядом, а его нацелено прямо на нас. Особого соревнования не предвиделось.


“Ты, кажется, удивлен, что я тебя ждал”, - сказал Гадес с легкой улыбкой.


“Можно сказать и так”.


“Ставки изменились, мисс Нонетот. Я думал, что мой выкуп в десять миллионов - это большие деньги, но ко мне обратился человек, который дал бы мне в десять раз больше только за аппарат вашего дяди ”.


Майкрофт с несчастным видом переминался с ноги на ногу. Он давно перестал жаловаться, зная, что это бесполезно. Теперь он с нетерпением ждал только коротких визитов, которые ему разрешали навестить Полли.


“Если это так, ” медленно произнес я, “ тогда ты можешь вернуть Джейн к книге”.


Гадес на минуту задумался.


“Почему бы и нет? Но сначала я хочу тебя кое с кем познакомить”.


Слева от нас открылась дверь, и вошел Джек Шитт. По бокам от него стояли трое его людей, и у всех у них были плазменные винтовки. Ситуация, как я отметил, была в целом менее чем благоприятной. Я пробормотал извинения Боудену, затем сказал:


“Голиаф? Здесь, в Уэльсе?”


“Для Корпорации нет закрытых дверей, мисс Нонетот. Мы приходим и уходим, когда нам заблагорассудится”.


Шитт сел в кресло с выцветшей красной обивкой и вытащил сигару.


“На стороне преступников, мистер Шитт? Это то, чем сейчас занимается "Голиаф”?"


“Это релятивистский аргумент, мисс Нонетот — отчаянные ситуации требуют отчаянных мер. Я и не ожидал, что вы поймете. Но послушайте, в нашем распоряжении много денег, и Ашерон готов быть щедрым в использовании выдающегося изобретения мистера Некста. ”


“И это что?”


“Вы когда-нибудь видели что-нибудь из этого?” - спросил Шитт, размахивая перед нами обоими коротким оружием, которое он держал в руках.


“Это плазменная винтовка”.


“Правильно. Портативное полевое артиллерийское орудие, стреляющее заряженными квантами чистой энергии. Он пробьет фут броневой плиты на расстоянии ста ярдов; Я думаю, вы согласитесь, что это самая высокая точка для сухопутных войск в любом месте. ”


“ Если Голиаф сможет доставить—” - вставил Боуден.


“Это немного сложнее, офицер Кейбл”, - ответил Шитт. “Вы видите — это не работает. Финансирование составило почти миллиард долларов, а эта чертова штука не работает. Хуже того, недавно было доказано, что это никогда не сработает; такого рода технологии совершенно невозможны ”.


“Но Крым на грани войны!” - Воскликнул я сердито. “Что произойдет, когда русские поймут, что все новые технологии - блеф?”


“Но они этого не сделают”, - ответил Шитт. “Технология может быть невозможной здесь, но она не является невозможной там”.


Он похлопал по большой книге "Портал прозы" и посмотрел на генетически модифицированных книжных червей Майкрофта. В настоящее время они отдыхали и восстанавливали силы в своей миске для золотых рыбок; они только что переварили недавнюю порцию предлогов и радостно пукали апострофы и амперсанды; воздух был тяжелым от них &. Шитт поднял книгу, название которой было хорошо видно. Оно гласило: Плазменная винтовка на войне. Я посмотрел на Майкрофта, который с несчастным видом кивнул.


“Правильно, Следующая - Mis”.


Шитт улыбнулся и постучал по обложке тыльной стороной ладони.


“В ней представлены винтовки Pla'sma, выполненные в совершенстве. Все, что нам нужно сделать, это открыть книгу на портале Pro'e, показать наше оружие и использовать его. Это абсолютное оружие, Mis's Next ”.


Но он имел в виду не плазменную винтовку. Он указывал на портал Прозы. Книжные черви отреагировали, изрыгнув большое количество ненужных заглавных букв.


“Все, Что может придумать человеческое воображение, Мы можем воспроизвести. Я смотрю на портал как на Ворота в миллионы миров, но больше как на трехмерный фотокопир. С ее помощью мы можем создавать все, что захотим; Даже другой портал — в обновленной версии. Рождество Каждый день, мисс Next. ”


“Еще больше смертей в Крыму; Надеюсь, ты сможешь спокойно спать по ночам, Шитт”.


“Кстати, мисс"Next ". Россия перевернется и обоссется, когда увидит силу Stonk. Царь Навсегда уступит полуостров Англии; новая Ривьера, разве это не здорово?”


“ Красиво? Шезлонги и высотные отели? Построены на L, и это будет восстановлено через полвека? Ты ничего не решаешь, Шитт, просто откладываешь это. Когда у русских будет собственная плазменная винтовка, что тогда?”


Джек Шитт не раскаялся.


“О, не беспокойтесь об этом, мисс Нонетот, я возьму с вас вдвое больше, чем с английского правительства!”


“Слушайте, слушайте!” - вставил Аид, на которого до сих пор произвело глубокое впечатление полное отсутствие угрызений совести у Шитта.


“Сто миллионов долларов для Портала, четверг, - взволнованно добавил Аид, - и скидка на 50% на все, что с этого выйдет!”


“Лакей корпорации "Голиаф", Ашерон? Это совсем на тебя не похоже”.


Щека Гадеса задрожала, но он поборол это, ответив:


“Out Of Small Acorn's, Thur's day ...”


Шитт подозрительно посмотрел на него. Он кивнул одному из своих людей, который навел на Гадеса небольшое противотанковое ружье.


“Hade's, The Instructio'n Manual”.


“Пожалуйста!” - взмолился Майкрофт. “Ты расстраиваешь людей! Они начинают нервничать!”


“Заткнись, моя ферма”, - рявкнул Шитт. “Ха-де, пожалуйста, Инструктор по эксплуатации”.


“Мужественный, дорогой мой?”


“Да, мистера Хейда. Даже если вы не ознакомитесь с небольшим произведением искусства Моего коллеги. У тебя есть руководство My-croft по ремонту и рекламе, в котором ты запечатлел миссис Нонетот. Отдай-Их-мне.”


“Нет, мистер Шитт. Отдайте мне пистолет—”


Но Шитт и глазом не моргнул; сила, укравшая Снуда и разум бесчисленного множества других людей, никак не повлияла на темную душу Шитта. Лицо Гадеса вытянулось. Он раньше не сталкивался с кем-то вроде Шитта; во всяком случае, со времен первого Феликса. Он рассмеялся.


“Ты осмеливаешься дважды перечить мне?”


“Конечно, хочу. Если бы я этого не сделал, вы бы не получили от меня никакого одобрения, и это не является основанием для трудоспособного партнера ”.


Аид увернулся от портала Prose Portal.


“И подумать только, что мы все так хорошо потянули время!” - воскликнул он, помещая оригинальную рукопись " Джейн Эйр" обратно в машинку и добавляя книжных червей, которые успокоились, перестали пердеть, отрыгивать и расставлять дефисы и принялись за работу.


“В самом деле!” - продолжил Гадес. “Должен сказать, я ожидал от тебя большего. Я почти думал, что нашел кого-то, кто мог бы стать партнером”.


“Но ты бы захотел все это, Аид”, - ответил Шитт. “Рано или поздно, и, скорее всего, раньше”.


“Верно, очень верно”.


Аид кивнул Felix8, который немедленно начал стрелять. Мы с Боуденом были прямо на линии его огня; он никак не мог промахнуться. Мое сердце подпрыгнуло, но, как ни странно, первая пуля замедлилась и остановилась в воздухе в трех дюймах от моей груди. Это был первый залп смертоносной процессии, которая ленивой змеей прокралась обратно к оружию Felix8, его дуло теперь превратилось в застывшую огненную хризантему. Я посмотрел на Боудена, который тоже стоял в очереди за пулей; блестящая пуля остановилась в футе от его головы. Но он не шевелился. Действительно, вся комната не шевелилась. Мой отец, на этот раз, появился точно в нужный момент.


“Я пришел в неподходящее время?” - спросил папа, отрывая взгляд от пыльного рояля. “Я могу снова уйти, если хочешь”.


“Н-нет, пап, это хорошо, действительно хорошо”, - пробормотал я.


Я оглядел комнату. Мой отец никогда не оставался дольше пяти минут, и когда он уходил, пули почти наверняка попадали в намеченную жертву. Мой взгляд упал на тяжелый стол, и я перевернул его, сбросив на пол пыль, мусор и пустые контейнеры в форме буквы U для лука-порея.


“Ты когда-нибудь слышал о ком-нибудь по имени Уинстон Черчилль?” - спросил мой отец.


“Нет, кто он?” Я ахнула, поднимая тяжелый дубовый стол перед Боуденом.


“Ах!” - сказал мой отец, делая пометку в маленькой книжечке. “Ну, он должен был возглавить Англию в последней войне, но я думаю, что он погиб, упав подростком. Это очень неловко.”


“Еще одна жертва французских ревизионистов?”


Мой отец не ответил. Его внимание переключилось на середину комнаты, где Гадес работал над порталом Прозы. Время для таких людей, как Гадес, редко стояло на месте.


“О, не обращайте на меня внимания!” - сказал Гадес, когда во мраке открылся луч света. “Я просто зайду внутрь, пока все эти неприятности не закончатся. У меня есть руководство по эксплуатации и Полли, так что мы все еще можем поторговаться. ”


“Кто это?” - спросил мой отец.


“Ахерон Аид”.


“Это так? Я ожидал кого-нибудь пониже ростом”.


Но Гадес ушел; портал Прозы слегка зажужжал и закрылся за ним.


“Мне нужно сделать кое-какой ремонт”, - объявил мой отец, вставая и закрывая свой блокнот. “Время, как мы говорим, никого не ждет”.


Я едва успел спрятаться за большим бюро, как мир снова ожил. Град свинца из Felix8 обрушился на тяжелый дубовый стол, который я поставил перед Боуденом, и пули, которые предназначались мне, с глухим стуком вонзились в деревянную дверь позади того места, где я стоял. В течение двух секунд комната наполнилась стрельбой, когда к ним присоединились оперативники "Голиафа", прикрывая Джека Шитта, который, озадаченный тем, что Аид исчез на середине предложения, теперь отступал к двери, ведущей в old Atlantic Grill. Майкрофт бросился на пол, Джейн последовала за ним, пыль и мусор разлетелись по комнате. Я прокричал Джейн на ухо, чтобы она оставалась на месте, когда выстрел прогремел в опасной близости от наших голов, сбив часть лепнины с мебели и осыпав нас пылью. Я подполз туда, где мог видеть, как Боуден обменивается снимками с Felix8, который теперь был пойман в ловушку за перевернутым столом в стиле макета георгианской эпохи рядом со входом в чайные комнаты Palm Court. Я только что выпустил несколько пуль по людям Голиафа, которые быстро выволокли Шитта из комнаты, когда стрельба прекратилась так же быстро, как и началась. Я перезарядил ружье.


“Феликс8!” - Крикнул я. “ Ты все еще можешь сдаться! Твое настоящее имя Дэнни Ченс. Я обещаю тебе, что мы сделаем все возможное, чтобы...


Раздался странный булькающий звук, и я выглянула из-за спинки дивана. Я подумала, что Феликс8 был ранен, но это было не так. Он смеялся. Его обычно невыразительное лицо исказилось от смеха. Мы с Боуденом обменялись недоуменными взглядами, но остались незамеченными.


“Что тут смешного?” Я заорал.


“Кажется, я где-то раньше видел твое лицо!” он хихикнул. “Теперь я понял!”


Он поднял пистолет и несколько раз выстрелил в нас, пятясь из дверей гостиной в темноту вестибюля. Он почувствовал, что его хозяин сбежал, и ему больше нечего было здесь делать.


“Где Аид?” спросил Боуден.


“В Джейн Эйр”, - ответил я, вставая. “Прикройте портал, и если он вернется, используйте это”.


Я вручил ему противотанковое ружье, когда вернулся Шитт, предупрежденный об окончании стрельбы. Он появился в дверях бара.


“Аид”?


“В "Джейн Эйр" с инструкцией по эксплуатации”.


Шитт сказал мне передать ему портал Прозы.


“Без руководства по эксплуатации у вас ничего не получится”, - сказал я. “Как только я вывезу Аида из Торнфилда и верну мою тетю Майкрофту, вы сможете получить руководство. Другой сделки нет; вот и все. Я забираю Джейн обратно с собой ”.


Я обратился к своему дяде.


“Майкрофт, отправь нас назад, как раз перед тем, как Джейн выйдет из своей комнаты, чтобы потушить пожар в спальне Рочестера. Все будет так, как будто она никуда и не уходила. Когда я захочу вернуться, я пошлю сигнал. Ты можешь это сделать?”


Шитт всплеснул руками. “Что это за сладостное безумие?” - воскликнул он.


“Это сигнал, - сказал я, “ слова ‘сладкое безумие’. Как только вы их услышите, немедленно откройте дверь”.


“Ты уверен, что знаешь, что делаешь?” - спросил Боуден, когда я помогал Джейн подняться на ноги.


“Никогда не был так уверен. Только не выключай устройство; как бы мне ни нравилась книга, у меня нет желания оставаться там навсегда ”.


Шитт прикусил губу. Его перехитрили. Его руку, какой бы она ни была, придется разыграть по моему возвращению.


Я проверил, заряжен ли мой пистолет, глубоко вздохнул и кивнул Джейн, которая радостно улыбнулась в ответ. Мы крепко пожали друг другу руки и переступили порог.


OceanofPDF.com

32.

Торнфилд Холл


Все было не так, как я себе представляла. Я думала, Торнфилд-холл будет больше и роскошнее обставлен. В коридоре наверху сильно пахло полиролью, а воздух был прохладным. В доме почти не было света, и коридоры, казалось, уходили в чернильную темноту. Здесь было мрачно и непривлекательно. Я заметил все это, но больше всего я обратил внимание на тишину; тишину мира, свободного от летающих машин, уличного движения и больших городов. Индустриальная эпоха только началась; планета достигла своего Наилучшего состояния До настоящего времени.


—

Следующий ЧЕТВЕРГЖизнь в спецоперациях


ЯПОШАТНУЛСЯ, когда мы совершали прыжок; произошла яркая вспышка света и короткий взрыв статических помех. Я оказался в коридоре главной спальни, несколькими линиями выше того места, где Хоббс увел Джейн. Огонь пылал, и Джейн инстинктивно поняла намек, открыв дверь и прыгнув в комнату Рочестера, чтобы вылить полный кувшин воды на горящие крышки. Я быстро оглядел темный коридор, но Аида нигде не было видно; в дальнем конце я увидел только Грейс Пул, сопровождающую Берту в ее комнату на чердаке. Сумасшедшая оглянулась через плечо и безумно улыбнулась. Грейс Пул проследила за ее взглядом и неодобрительно посмотрела на меня. Я внезапно почувствовала себя очень чужой; этот мир был не моим, и я не принадлежала здесь. Я отступил назад, когда Джейн выбежала из комнаты Рочестера, чтобы принести еще воды; я заметил, что на ее лице отразилось огромное облегчение. Я улыбнулся и позволил себе заглянуть в спальню. Джейн удалось потушить пожар, и Рочестер ругался, обнаружив себя в луже воды.


“Будет наводнение?” спросил он.


“Нет, сэр, ” ответила она, “ но там был пожар. Вставайте, делайте; вы уже погасли. Я принесу вам свечу”.


Рочестер заметил меня в дверях и подмигнул, прежде чем быстро придать своему лицу выражение ужаса.


“Во имя всех эльфов христианского мира, ” спросил он, его глаза заблестели при ее возвращении, “ это Джейн Эйр? Что ты со мной сделала ... ”


Я вышел за дверь, уверенный в том, что дома книга начнет переписываться по страницам. Ссылка на “агента в черном” будет переписана, и, если повезет и пожелает Аид, все вернется на круги своя. Я взял свечу, оставленную на коврике, и снова зажег ее, когда Джейн вышла, благодарно улыбнулась, взяла ее у меня и вернулась в спальню. Я прошел по коридору, посмотрел на особенно прекрасную картину Ландсира и сел в кресло эпохи регентства, одно из пары. Хотя дом был небольшим, в нем нашлось множество укромных местечек для Ашерона. Я произнесла его имя, чтобы дать ему знать, что я рядом, и услышала, как где-то в доме хлопнула дверь. Я открыл ставень и увидел безошибочно узнаваемую фигуру Гадеса, быстро идущего по лужайке при свете луны. Я наблюдал, как его фигура исчезает в тени. В сельской местности он был бы в полной безопасности, но у меня все еще было преимущество. Я знала, как снова открыть дверь, а он нет; я подумала, что вряд ли он причинит мне вред. Я снова села и как раз думала о Дейзи Матлар и Лондэне, когда провалилась в сон. Я резко проснулась, когда дверь в спальню Рочестера открылась и появилась фигура Эдварда. Он держал в руках свечу и разговаривал с Джейн у двери.


“... Я должен посетить третий этаж. Не двигайся, не вспоминай и никому не звони”.


Он тихо прошел по коридору и прошипел: “Мисс Нонетот, вы здесь?”


Я встал.


“Вот, сэр”.


Рочестер взял меня за руку и повел по галерее на площадку над лестницей. Он остановился, поставил свечу на низкий столик и сжал обе мои руки в своих.


“Я благодарю вас, мисс Нонетот, от всего сердца! Это был сущий ад мучений; не знать, когда вернется моя любимая Джейн и вернется ли вообще!”


Он говорил с искренней страстью; я задавалась вопросом, любил ли Лондэн когда-нибудь меня так же сильно, как Рочестер любил Джейн.


“Это было наименьшее, что я мог сделать, мистер Рочестер, ” радостно ответил я, “ после вашего доброго внимания к моим ранам той ночью возле склада”.


Он отмахнулся от моих слов взмахом руки.


“Вы сразу возвращаетесь?”


Я посмотрел вниз.


“Это не так просто, сэр. В этой книге есть еще один нарушитель, помимо меня ”.


Рочестер подошел к балюстраде. Он заговорил, не оборачиваясь.


“Это он, не так ли?”


“Вы встречались с ним?” Удивленно спросила я.


“У него несколько имен. У тебя есть план?”


Я объяснил использование сигнала и дал понять, что для меня было бы безопаснее оставаться в Торнфилде, пока книга не выйдет полностью. Тогда я бы взял Аида с собой — каким-нибудь образом.


“Конец книги”, - с несчастным видом пробормотал Рочестер. “Как я ненавижу концовку. Мысль о том, что моя милая Джейн поедет в Индию с этим трусом Сент-Джоном Риверсом, заставляет мою кровь заледенеть ”. Он взял себя в руки. “Но до этого времени у меня есть по крайней мере несколько месяцев настоящего счастья. Пойдемте, вы, должно быть, проголодались”. Он пошел по коридору и поманил меня за собой, разговаривая на ходу.


“Я предлагаю попробовать поймать его в ловушку, когда Джейн уйдет после —” он слегка вздрогнул при мысли об этом. “—свадьба. Мы будем совсем одни, пока Джейн переносит повествование с собой в Мур-Хаус и к этим глупым кузенам. Я больше не фигурирую в книге, поэтому мы можем поступать, как нам заблагорассудится, и я буду рад помочь. Однако, как вы уже догадались, вы не должны делать ничего, что могло бы потревожить Джейн; этот роман написан от первого лица. Я смогу поговорить с вами, когда буду, по сути, вне сюжета. Но вы должны пообещать мне, что не будете путаться под ногами у Джейн. Я поговорю с миссис Фэрфакс и Адель наедине; они поймут. Слуги Мэри и Джон сделают все, что я им скажу ”.


Мы подошли к двери, и Рочестер нетерпеливо постучал. Послышались стоны и глухой удар, и вскоре на пороге появился очень взъерошенный тип.


“Миссис Фэйрфакс, ” сказал Рочестер, - это мисс Нонетот. Она пробудет у нас месяц или два. Я хочу, чтобы ты принесла ей поесть и приготовила постель; она проделала долгий путь, чтобы оказаться здесь, и я думаю, что ей нужны средства к существованию и отдых. Мне было бы приятно, если бы вы ни с кем не обсуждали ее присутствие, и я был бы признателен, если бы вы смогли организовать так, чтобы мисс Нонетот и мисс Эйр не встречались. Вряд ли мне нужно подчеркивать важность этого для вас.”


Миссис Фэйрфакс оглядела меня с ног до головы, была особенно заинтригована и шокирована одновременно моим "конским хвостом" и джинсами, а затем кивнула и повела меня в столовую.


“Мы снова поговорим завтра, мисс Нонетот”, - сказал Рочестер, и на его озабоченном лице появилась улыбка. “И я еще раз благодарю вас”.


Он повернулся и оставил меня на попечение миссис Фэйрфакс, которая поспешила вниз. Экономка сказала мне подождать в столовой, пока она принесет мне что-нибудь поесть. Вскоре она вернулась с мясным ассорти и хлебом. Я с жадностью поел, когда Пилот, которого, как я думал, впустили, когда Аид вышел, обнюхал мою штанину и взволнованно завилял хвостом.


“Он вас помнит, “ медленно произнесла миссис Фэйрфакс, - но я работаю здесь уже много лет и не припомню, чтобы видела вас раньше”.


Я пощекотал ухо Пилоту.


“Однажды я бросил в него палкой. Когда он гулял со своим хозяином”.


“Понятно”, - с подозрением ответила миссис Фэйрфакс. “А откуда вы знаете мистера Рочестера?”


“Я, э-э, познакомился с Рочестерами на Мадейре. Я знал его брата”.


“Понятно. Очень трагично”. Ее глаза сузились. “Значит, вы знаете мейсонов?”


“Не очень хорошо”.


Она снова уставилась на мои джинсы.


“Там, откуда вы родом, женщины носят бриджи?”


“Часто, миссис Фэрфакс”.


“И откуда ты родом? Лондон?”


“Дальше, чем это”.


“Ах!” - сказала миссис Фэйрфакс с понимающей улыбкой. “Осака!”


Она поспешно вышла, оставив меня наедине с Пилотом, взяв с меня обещание, что я не буду кормить его со стола. Она вернулась через десять минут с подносом чайных принадлежностей, затем оставила меня еще на полчаса, чтобы убрать комнату. Она провела меня в комнату на втором этаже, откуда открывался прекрасный вид на фасад дома. Я настояла, чтобы Пилот остался со мной, и он спал, прислонившись к запертой двери, каким-то образом почувствовав возможную опасность, в которой может оказаться его новая любовница. Я спала урывками, и мне снился Аид, смеющийся надо мной.


Пока я спал, Виктор и остальные в офисе Litera Tec в Суиндоне праздновали возвращение повествования в роман. За исключением краткого упоминания о том, что миссис Фэйрфакс издавала звуки в ночь пожара в спальне, все было примерно так, как все запомнили. Член Федерации Бронте был вызван, чтобы изучить текст, написанный сам собой на последних двухстах страницах, которые до этого момента были пустыми. Ученик Бронте знал книгу наизусть, и его довольное выражение лица не давало им повода для жалоб.


Я проснулся от звука того, что Пилот скребется в дверь, требуя, чтобы его выпустили. Я тихонько отпер ее и выглянул наружу. Я увидел, как Джейн суетится по коридору, быстро закрыл дверь и посмотрел на часы. Было всего 6 утра, и только несколько человек из домашней прислуги проснулись. Я подождал пару минут, выпустил Пилота и последовал за ним, соблюдая осторожность, чтобы не столкнуться с Джейн. Почти все утро в доме приводили комнату Рочестера в порядок, поэтому после завтрака я уже собирался выйти из дома, когда миссис Фэйрфакс остановила меня.


“Мисс Нонетот, ” объявила экономка, - мистер Рочестер рассказал мне о событиях прошлой недели, и я хотела бы выразить ему свою благодарность”.


Она сказала это без эмоций, но я не сомневался, что она имела в виду именно это. Она добавила:


“Он поручил мне охранять дом от агентов, которые могли бы пожелать мисс Эйр зла”.


Я выглянул в окно; с того места, где мы стояли, я мог видеть рабочего, стоящего на страже с большой киркой в руках. Пока мы смотрели, он заглянул в дом и скрылся из виду. Несколько мгновений спустя Джейн сама вышла за дверь, огляделась по сторонам, глубоко вдохнула свежий утренний воздух и вернулась в дом. Через несколько минут снова появился работник поместья и снова занял свой пост.


“Мисс Эйр никогда не должна узнать, что мы наблюдаем за ней и охраняем ее”, - строго сказала миссис Фэйрфакс.


“Я понимаю”.


Миссис Фэйрфакс кивнула и критически посмотрела на меня.


“Ходят ли женщины с непокрытой головой там, откуда вы родом?”


“Часто”.


“Здесь это не принято”, - укоризненно сказала она. “Пойдем со мной, и я приведу тебя в презентабельный вид”.


Миссис Фэйрфакс отвела меня в свою комнату и дала мне шляпку и толстый черный плащ, который прикрывал меня до пят. Я поблагодарила ее, и миссис Фэйрфакс вежливо кивнула.


“Мистер Рочестер сегодня дома?” Я спросил.


“Он ушел договариваться. Я так понимаю, он пошел к мистеру Эштону; там намечается большая вечеринка. Полковник Дент будет там, а также лорд Ингрэм. Я не жду его возвращения раньше, чем через неделю ”.


“Учитывая все, что здесь происходит, вы думаете, это разумно?”


Миссис Фэйрфакс посмотрела на меня как на младенца.


“Ты не понимаешь, не так ли? После пожара мистер Рочестер уезжает на неделю. Вот как это происходит ”.


Я хотела спросить больше, но экономка извинилась, и я осталась одна. Я собралась с мыслями, разгладила плащ и вышла на улицу, чтобы прогуляться по дому, проверяя, все ли в порядке. Все работники поместья уважительно кивали мне, когда я проходил мимо, каждый из них был вооружен каким-нибудь оружием. Надеясь, что никому из них не придется столкнуться с ним лицом к лицу, я пошел через лужайку в том направлении, куда ушел Гадес прошлой ночью. Я как раз проходил мимо больших буков возле ха-ха, когда знакомый голос заставил меня обернуться.


“Есть ли у нас шансы против него?”


Это был Рочестер. Он стоял за одним из больших стволов дерева, глядя на меня с выражением серьезной озабоченности на лице.


“Все шансы, сэр”, - ответил я. “Без меня он здесь в ловушке; если он хочет вернуться, ему придется вести переговоры”.


“И где он?”


“Я собирался попробовать в городе. Разве ты не должен был быть у мистера Эштона?”


“Я хотел поговорить с тобой перед отъездом. Ты сделаешь все, что сможешь, не так ли?”


Я заверил его, что сделаю все, что в моих силах, а затем отправился в город.


Милкоут был большим городом. Я направился в центр, где нашел церковь, остановку дилижансов, три гостиницы, банк, два магазина тканей, торговца упакованными товарами и множество других заведений. Был базарный день, и в городе было многолюдно. Никто не удостоил меня внимательным взглядом, когда я проходила мимо прилавков, заваленных зимними продуктами и дичью. Если не считать слабого запаха чернил, которым была пропитана сцена, это могло быть настоящим. Первой гостиницей, на которую я случайно наткнулся, был "Джордж". Поскольку она действительно была названа в книге, я предположил, что это может дать наилучшие шансы.


Я вошел и спросил хозяина гостиницы, снимал ли мужчина крупного роста комнату в гостинице в то утро. Хозяин заявил, что нет, но добавил, что это не единственная гостиница в городе. Я поблагодарил его и направился к двери, но был остановлен неуместным звуком затвора фотоаппарата. Я медленно обернулся. Позади меня стояла японская пара, одетая в старинные костюмы, но у одного из них в руках была большая камера Nikon. Женщина поспешно попыталась скрыть вопиющий анахронизм и начала вытаскивать мужчину за дверь.


“Подожди!”


Они остановились и нервно посмотрели друг на друга.


“Что ты здесь делаешь?” - Недоверчиво спросила я.


“В гостях у Осаки”, — подтвердила женщина, на что мужчина — похоже, он не говорил по-английски - энергично закивал головой и начал сверяться с путеводителем Бронте, написанным на японском.


“Как?”


“Меня зовут миссис Накидзима, ” объявила женщина, - а это мистер Судзуки”.


Мужчина улыбнулся мне и взволнованно пожал руку.


“Это безумие!” Сердито сказала я. “Вы пытаетесь сказать мне, что вы двое туристы?”


“Действительно, ” призналась миссис Накидзима, “ раз в год я совершаю прыжок и привожу с собой посетителя. Мы ничего не трогаем и никогда не разговариваем с мисс Эйр. Как вы можете видеть, мы одеты соответствующим образом.”


“Японский? В Англии середины девятнадцатого века?”


“Почему бы и нет?”


Действительно, почему бы и нет.


“Как тебе это удается?”


Женщина пожала плечами.


“Я просто могу”, - просто ответила она. “Я напряженно думаю, произношу реплики, и вот я здесь”.


У меня совсем не было на это времени.


“Послушай меня. Меня зовут Четверг Нонетот. Я работаю с Виктором Аналогией в офисе Litera Tec в Суиндоне. Ты слышал о краже рукописи?”


Она кивнула головой.


“В этой книге присутствует темное присутствие, но мой план по его извлечению зависит от того, что есть только один путь внутрь и один выход. Он не остановится ни перед чем, чтобы использовать вас, чтобы выбраться, если сможет. Я умоляю тебя вернуться домой, пока ты еще можешь ”.


Миссис Накидзима некоторое время консультировалась со своим клиентом. Она объяснила, что мистер Судзуки надеялся увидеть Джейн, если это возможно, но что, если его заберут обратно сейчас, он потребует возврата денег. Я повторил свою позицию по этому вопросу, и они в конце концов согласились. Я последовал за ними в их комнату наверху и подождал, пока они соберут вещи. Миссис Накидзима и мистер Судзуки пожали мне руку, прижались друг к другу и испарились. Я печально покачал головой. Казалось, было очень мало мест, которых не коснулся туристический бизнес.


Я сменил тепло гостиницы на прохладу снаружи и прошел мимо прилавка, торгующего поздними корнеплодами, в Millcote, где поинтересовался, нет ли новых гостей.


“А кто хотел бы увидеть мистера Хеджа?” - поинтересовался трактирщик, сплевывая в грубую пивную кружку, а затем протирая ее.


“Скажи ему, что к нему пришла мисс Нонетот”.


Хозяин гостиницы исчез наверху и вскоре вернулся.


“Седьмая комната”, - коротко ответил он и вернулся к своим обязанностям.


Ашерон сидел у окна, спиной к двери. Он не пошевелился, когда я вошла.


“Здравствуй, четверг”.


“Мистер Хедж?”


“Местные жители в Англии середины девятнадцатого века - народ суеверный. Я подумал, что Аид может показаться им немного сильным ”.


Он повернулся ко мне лицом, его пронзительные голубые глаза, казалось, смотрели прямо в меня. Но его власть надо мной ослабла; он не мог читать меня, как другие. Он сразу почувствовал это, слегка улыбнулся и снова уставился в окно.


“Вы становитесь сильнее, мисс Нонетот”.


“Я преуспеваю в невзгодах”.


Он коротко рассмеялся.


“Я должен был полностью убедиться в тебе еще в квартире Стикса”.


“И испортила все веселье? Твоя жизнь была бы значительно скучнее без меня и остальных спецов, которые ее портят”.


Он проигнорировал меня и сменил тему.


“Такой находчивый человек, как ты, никогда бы не вошел сюда, не имея выхода. Что это, Четверг? Заранее установленный код, чтобы Майкрофт знал, когда открывать дверь?”


“Что-то в этом роде. Если вы дадите мне руководство по эксплуатации и Полли, я обещаю, что у вас будет справедливый суд ”.


Аид рассмеялся.


“Я думаю, что мне далеко до справедливого судебного разбирательства, Четверг. Я мог бы убить тебя сейчас, и я испытываю сильное желание сделать именно это, но перспектива навсегда оказаться в ловушке этого повествования удерживает меня от этого действия. Я пыталась попасть в Лондон, но это невозможно; единственные города, которые существуют в этом мире, - это места, о которых писала Шарлотта Бронте и которые фигурируют в повествовании. Гейтсхед, Ловуд — я удивлен, что в этом городе их вообще так много. Назови мне кодовое слово, чтобы убраться отсюда, и ты получишь руководство и Полли. ”


“Нет. Сначала ты отдашь мне руководство и моей тете”.


“Видишь? Тупик. Но ты ведь захочешь подождать, пока книга не будет написана снова, не так ли?”


“Конечно”.


“Тогда ты не жди от меня неприятностей до тех пор, пока Джейн не покинет Торнфилд навсегда. После этого мы ведем переговоры”.


“Я не буду торговаться, Аид”.


Гадес медленно покачал головой.


“Вы будете вести переговоры, мисс Нонетот. Вы можете быть отвратительно праведной, но даже вы не решитесь провести здесь остаток своей жизни. Ты умная женщина; я уверен, ты что-нибудь придумаешь.”


Я вздохнул и вышел обратно на улицу, где суета покупателей была долгожданным отдыхом от мрачной души Ада.


OceanofPDF.com

33.

Книга написана


С нашего места в холле отеля Penderyn мы могли видеть хорошую работу Thursday. Повествование продолжалось быстро; недели пролетели на расстоянии нескольких строк. По мере того, как слова сами собой возвращались на страницу, Майкрофт или я зачитывали их вслух. Мы все ждали, что в тексте появится фраза “сладкое безумие”, но этого не произошло. Мы приготовились предполагать худшее; что Аид не был пойман и, возможно, никогда не будет пойман. Этот четверг может остаться в книге в качестве своего рода постоянного смотрителя.


Из журнала Боудена Кейбла


НЕДЕЛИT в Торнфилде пролетели незаметно, и я занялся тем, чтобы обеспечить безопасность Джейн так, чтобы она даже не подозревала об этом. У меня в Милкоуте был молодой парень, который предупреждал о передвижениях Аида, но он, казалось, был вполне счастлив просто гулять каждое утро, брать книги у местного врача и проводить время в гостинице. Его бездействие было причиной некоторого беспокойства, но я был рад, что пока это было просто так.


Рочестер прислал записку с сообщением о своем возвращении, и для его местных друзей была устроена вечеринка. Джейн, казалось, была сильно взволнована появлением пустоголовой Бланш Ингрэм, но я не придал этому значения. Я был занят, пытаясь договориться о безопасности с Джоном, мужем кухарки, который был находчивым и умным человеком. Я научил его стрелять из пистолетов Рочестера, и я был рад узнать, что он был отличным стрелком. Я думал, что Аид может появиться с кем-нибудь из гостей, но, помимо прибытия мистера Мейсон из Вест-Индии, ничего необычного не произошло.


Недели превратились в месяцы, и я мало виделась с Джейн — намеренно, конечно, — но поддерживала связь с домочадцами и мистером Рочестером, чтобы убедиться, что все идет хорошо. И оказалось, что все идет хорошо. Как обычно, мистера Мейсона укусила его сумасшедшая сестра в комнате наверху; я стоял за запертой дверью, когда Рочестер пошел за доктором, а Джейн обрабатывала раны Мейсона. Когда приехал доктор, я дежурил в беседке снаружи, где, как я знал, должны были встретиться Джейн и Рочестер. И так продолжалось до короткой передышки, когда Джейн уехала навестить свою умирающую тетю в Гейтсхед. К тому времени Рочестер решил жениться на Бланш Ингрэм, и отношения между ним и Джейн были немного напряженными. Я почувствовал некоторое облегчение оттого, что ее не было; Я мог расслабиться и довольно легко поговорить с Рочестером, чтобы Джейн ничего не заподозрила.


“Ты не спишь”, - заметил Рочестер, когда мы вместе прогуливались по лужайке перед домом. “Посмотри, какие у тебя томные глаза с темными ободками”.


“Я плохо сплю здесь, не тогда, когда до Ада всего пять миль”.


“Ваши шпионы, конечно, предупредили бы вас о любом его движении?”


Это было правдой; сеть работала хорошо, хотя и не без значительных затрат со стороны Рочестера. Если Гадес куда-нибудь отправлялся, я узнавал об этом в течение двух минут от гонщика, который был рядом именно по такому случаю. Именно таким образом я смог найти его, когда он был на улице, либо гулял, либо читал, либо избивал крестьян своей палкой. Он никогда не приближался к дому ближе чем на милю, и я была счастлива, что так оно и осталось.


“Мои шпионы дают мне душевное спокойствие, но я все еще не могу поверить, что Аид мог быть таким пассивным. Это пугает и беспокоит меня ”.


Мы немного погуляли, Рочестер показывал мне интересные места в окрестностях. Но я не слушала.


“Как ты пришел ко мне в ту ночь возле склада, когда в меня стреляли?”


Рочестер остановился и посмотрел на меня.


“Это просто случилось, мисс Нонетот. Я не могу объяснить это так же, как вы не можете объяснить, почему приехали сюда, когда были маленькой девочкой. Кроме миссис Накидзимы и путешественника по имени Фойл, я не знаю никого, кто бы это сделал.”


Я был удивлен этим.


“Значит, вы знакомы с миссис Накидзимой?”


“Конечно. Обычно я провожу экскурсии по Торнфилду для ее гостей, когда Джейн в Гейтсхеде. Это не сопряжено с риском и чрезвычайно прибыльно. Содержание загородных домов обходится недешево, мисс Нонетот, даже в этом столетии.”


Я позволил себе улыбнуться. Я подумал, что миссис Накидзима, должно быть, получает очень солидную прибыль; в конце концов, это была лучшая поездка для поклонницы Бронте, а таких в Японии предостаточно.


“Что ты будешь делать после этого?” - спросил Рочестер, указывая Пилоту на кролика, который залаял и убежал.


“Полагаю, вернемся к работе в SpecOps”, - ответил я. “А как насчет тебя?”


Рочестер задумчиво посмотрел на меня, его брови нахмурились, а на лице появилось выражение гнева.


“Для меня ничего не останется после того, как Джейн уйдет с этим скользким и жалким подобием позвоночного, Сент-Джоном Риверсом”.


“Итак, что ты будешь делать?”


“Делать? Я ничего не буду делать. Примерно тогда существование для меня в значительной степени прекращается ”.


“Смерть?”


“Не как таковая”, - ответил Рочестер, тщательно подбирая слова. “Там, откуда ты родом, ты рождаешься, живешь, а затем умираешь. Я прав?”


“Более или менее”.


“Довольно бедный образ жизни, я полагаю!” рассмеялся Рочестер. “И вы полагаетесь на то внутреннее око, которое мы называем памятью, чтобы поддерживать себя во времена депрессии, я полагаю?”


“Большую часть времени, ” ответил я, - хотя память составляет лишь сотую часть силы ощущаемых в данный момент эмоций”.


“Я согласен. Здесь я не рождаюсь и не умираю. Я появился на свет в возрасте тридцати восьми лет и вскоре после этого снова исчез, впервые в жизни влюбившись, а затем потеряв объект своего обожания, свое существо! . . .”


Он остановился и поднял палку, которую Пилот предусмотрительно принес ему вместо кролика, которого он не смог поймать.


“Видите ли, я могу в любой момент переместиться в любое место книги, которое пожелаю, и вернуться обратно по желанию; лучшие моменты моей жизни проходят между тем моментом, когда я признаюсь в своей настоящей любви этой милой, озорной девушке, и моментом, когда появляются адвокат и этот дурак Мейсон, чтобы испортить мою свадьбу и раскрыть сумасшедшую на чердаке. Это недели, к которым я возвращаюсь чаще всего, но я переживаю и плохие времена — потому что без критерия иногда достижения могут восприниматься как должное. Иногда я думаю, что могла бы попросить Джона остановить их у церковных ворот и задержать до окончания свадьбы, но это противоречит порядку вещей ”.


“Итак, пока я разговариваю с вами здесь —”


“— Я также впервые встречаюсь с Джейн, ухаживаю за ней, а затем теряю ее навсегда. Я даже вижу тебя сейчас маленьким ребенком, выражение твоего страха под копытами моей лошади —”


Он почувствовал свой локоть.


“И почувствуй боль падения тоже. Так что, как видишь, мое существование, хотя и ограниченное, не лишено преимуществ ”.


Я вздохнул. Если бы только жизнь была такой простой; если бы можно было перейти к хорошим моментам и пролистать плохие—


“У тебя есть мужчина, которого ты любишь?” - внезапно спросил Рочестер.


“Да, но между нами слишком много неприязни. Он обвинил моего брата в преступлении, которое, по моему мнению, несправедливо возлагать на плечи мертвеца; у моего брата никогда не было шанса защититься, а улики были неубедительными. Мне трудно это простить ”.


“Что тут прощать?” требовательно спросил Рочестер. “Игнорируй прощение и концентрируйся на жизни. Жизнь для тебя коротка; слишком коротка, чтобы позволить мелкой зависти посягнуть на счастье, которое может быть твоим лишь на самое короткое время. ”


“Увы!” Возразила я. “Он помолвлен и собирается жениться!”


“И что из этого?” - усмехнулся Рочестер. “Вероятно, кому-то, столь же неподходящему для него, как Бланш Ингрэм для меня!”


Я подумала о Дейзи Мутлар, и мне действительно показалось, что между ними есть сильное сходство.


Мы шли молча, пока Рочестер не достал карманные часы и не взглянул на них.


“Пока мы разговариваем, моя Джейн возвращается из Гейтсхеда. Где мои карандаш и блокнот?”


Он порылся в кармане куртки и достал альбом для рисования в переплете и карандаш.


“Я должен встретиться с ней как бы случайно; вскоре она идет через поля в этом направлении. Как я выгляжу?”


Я поправил ему галстук и удовлетворенно кивнул.


“Вы считаете меня красивым, мисс Нонетот?” - спросил он совершенно неожиданно.


“Нет”, - честно ответил я.


“Бах!” - воскликнул Рочестер. “Пикси, обе! Проваливайте, мы поговорим позже!”


Я оставил их наедине с этим и вернулся к дому через озеро, погруженный в раздумья.


И так шли недели, воздух становился теплее, а на деревьях начали распускаться почки. Я почти ничего не видел о Рочестере или Джейн, поскольку они смотрели только друг на друга. На миссис Фэйрфакс профсоюз не произвел большого впечатления, но я сказал ей, чтобы она не была такой неразумной. Она взволновалась, как старая курица, услышав это замечание, и отправилась по своим делам. Рутина Торнфилда не отклонялась от нормы в течение следующих нескольких месяцев; сезон перешел в летнее время, и я был там в день свадьбы, специально приглашенный Рочестером и спрятанный в ризнице. Я увидел священника, крупного мужчину по имени мистер Вуд, спроси, знал ли кто-нибудь о препятствии, которое могло помешать законному браку или соединению с Богом. Я слышал, как юрист раскрыл свою ужасную тайну. Я видел, что Рочестер был вне себя от ярости, когда Бриггс зачитывал письменные показания Мейсона, в которых говорилось, что сумасшедшей женщиной была Берта Рочестер, сестра Мейсона и законная жена Рочестера. Я скрывался, пока разгорался спор, и появился только тогда, когда Рочестер повел небольшую группу к дому, чтобы встретиться со своей сумасшедшей женой. Я не последовал за ним; Я пошел прогуляться, вдыхая свежий воздух и избегая печали и тоски в доме, поскольку Рочестер и Джейн поняли, что не могут пожениться.


На следующий день Джейн уже не было. Я последовал за ней на безопасном расстоянии, чтобы увидеть, как она идет по дороге в Уиткросс, выглядя как маленькая бродяжка, ищущая лучшей доли в другом месте. Я наблюдал за ней, пока она не скрылась из виду, а затем зашел в Милкоут пообедать. Покончив с едой в "Джордже", я сыграл в карты с тремя заезжими игроками; к ужину я снял с них шесть гиней. Пока я играл, к нашему столику подошел маленький мальчик.


“Привет, Уильям!” Сказал я. “Какие новости?”


Я наклонилась до роста беспризорницы, которая была одета в обноски взрослого размера, сшитые по размеру.


“Прошу прощения, мисс Нонетот, но мистер Хедж исчез”.


Я в некоторой тревоге вскочил, бросился бежать и не останавливался, пока не добрался до Милкоута. Я взлетел наверх, на лестничную площадку, где один из моих самых доверенных шпионов нервно теребил свою плоскую фуражку. Комната Гадеса была пуста.


“Прошу прощения, мисс. Я был в баре внизу, не пил, заметьте; клянусь в этом. Должно быть, он проскользнул мимо меня —”


“Кто-нибудь еще спускался по лестнице, Дэниел? Скажи мне быстро!”


“Никто. Никто, кроме старой леди ...”


Я взял лошадь у одного из своих наездников и был в Торнфилде вдвое быстрее. Ни один из охранников у дверей ничего не видел из Ада. Я вошла и обнаружила Эдварда в утренней гостиной, поднимающего тост за себя из бутылки бренди. Он поднял свой бокал, когда я вошла.


“Она ушла, не так ли?” спросил он.


“У нее есть”.


“Проклятие! Проклинаю обстоятельства, которые позволили мне попасть в ловушку свадьбы с этим полоумным, и проклинаю моих брата и отца за то, что они умоляли о таком союзе!”


Он упал в кресло и уставился в пол.


“Твоя работа здесь закончена?” он спросил меня обреченно.


“Думаю, да. Мне нужно только найти Аида, и я могу идти ”.


“Разве он не в Милкоте?”


“Больше нет”.


“Но вы рассчитываете запечатлеть его?”


“Да, он, кажется, здесь ослабел”.


“Тогда вам лучше сообщить мне свой пароль. Время может быть не на нашей стороне, когда настанет момент. Предупрежден - значит вооружен ”.


“Верно”, - признал я. “Чтобы открыть портал, ты должен сказать—”


Но в этот момент хлопнула входная дверь, порыв ветра потревожил какие-то бумаги, и по кафелю в холле раздались знакомые шаги. Я замерла и посмотрела на Рочестера, который уставился в свой стакан.


“Кодовое слово?”


Я услышал голос, вызывающий пилота. У него был глубокий бас хозяина дома.


“Взрыв!” - пробормотал Гадес, сбрасывая с себя личину Рочестера и в мгновение ока прыгая на стену, прорываясь сквозь планку и штукатурку, словно это была рисовая бумага. К тому времени, как я вышла в коридор, он ушел; исчез где-то в глубине дома. Рочестер присоединился ко мне, когда я внимательно прислушивалась на лестнице, но до нас не доносилось ни звука. Эдвард догадался, что произошло, и быстро собрал работников своего поместья. В течение двадцати минут он приказал им охранять дом снаружи, получив строгий приказ открывать огонь по любому, кто попытается сбежать, не сообщив заранее условленный пароль. Покончив с этим, мы вернулись в библиотеку, и Рочестер достал набор пистолетов и тщательно зарядил каждый. Он с беспокойством посмотрел на мой автоматический Браунинг, когда надевал два капсюля на соски пистолетов и заменял курки.


“Пули просто сводят его с ума”, - сказал я ему.


“У тебя есть идея получше?”


Я ничего не сказал.


“Тогда вам лучше следовать за мной. Чем скорее эта угроза исчезнет из моей книги, тем лучше!”


Всех, кроме Грейс Пул и сумасшедшей, увезли из дома, а миссис Пул попросили ни под каким видом никому не открывать дверь до утра, даже мистеру Рочестеру. Мы с Рочестером начали с библиотеки и перешли в столовую, а затем в комнату для дневных приемов. После этого мы обыскали комнату для утренних приемов, а затем бальный зал. Все было пусто. Мы вернулись к лестнице, где разместили Джона и Мэтью, которые оба поклялись, что никто мимо них не проходил. К этому времени опустилась ночь; мужчинам, стоявшим на страже, выдали факелы, и их скудный свет мерцал в зале. Лестница и панели дома были из темного дерева, которое плохо отражало свет; брюхо кита было бы ярче. Мы добрались до верха лестницы и посмотрели налево и направо, но в доме было темно, и я проклял себя за то, что не захватил с собой хорошего фонарика. Словно в ответ на мои мысли порыв ветра задул свечи, и где-то впереди хлопнула дверь. Мое сердце пропустило удар, и Рочестер пробормотал ругательство, наткнувшись на дубовый сундук. Я быстро снова зажигаю канделябр. В теплом свете мы могли видеть робкие лица друг друга, и Рочестер, осознав, что мое лицо было отражением его собственного, собрался с духом перед предстоящей задачей и крикнул:


“Трус! Покажи себя!”


Раздался громкий хлопок и ярко-оранжевая вспышка, когда Рочестер произвел выстрел в направлении лестницы, ведущей в верхние комнаты.


“Вот! Вот он летит, как кролик; кажется, я и его окрылил!”


Мы поспешили на место, но крови не было; только тяжелый свинцовый шарик, застрявший в перилах.


“Он у нас в руках!” - воскликнул Рочестер. “Отсюда нет выхода, кроме как на крышу, и нет пути вниз, не рискуя головой в водосточном желобе!”


Мы поднялись по лестнице и оказались в верхнем коридоре. Окна здесь были больше, но, несмотря на это, внутри все равно было невыносимо мрачно. Мы резко остановились. На полпути по коридору, в тени, с лицом, освещенным светом единственной свечи, стоял Аид. Убегать и прятаться было совсем не в его стиле. Он держал зажженную свечу рядом со свернутым листом бумаги, который, как я знала, мог быть только стихотворением Вордсворта, в котором моя тетя была заключена в тюрьму.


“Кодовое слово, если хотите, Пропустите Next!”


“Никогда!”


Он поднес свечу поближе к бумаге и улыбнулся мне.


“Кодовое слово, пожалуйста!”


Но его улыбка превратилась в выражение агонии; он издал дикий крик, и свеча и стихотворение упали на землю. Он медленно повернулся, чтобы показать причину своей боли. Там, на его спине, с мрачной решимостью цепляясь за него, была миссис Рочестер, сумасшедшая с Ямайки. Она маниакально захихикала и покрутила ножницы’ которые засунула Аиду между лопаток. Он снова вскрикнул и упал на колени, когда пламя зажженной свечи подожгло слои восковой полировки, скопившиеся на бюро. Пламя жадно охватило предмет мебели, и Рочестер опустил несколько штор, чтобы задушить их. Но Гадес снова был на ногах, его силы восстановились: ножницы были изъяты. Он замахнулся на Рочестера и попал ему в подбородок; Эдвард пошатнулся и тяжело рухнул на пол. Маниакальное ликование, казалось, охватило Ашерона, когда он взял спиртовку с буфета и швырнул ее в конец коридора; она вспыхнула и подпалила несколько гобеленов на стенах. Он набросился на сумасшедшую, которая бросилась на него, размахивая конечностями. Она ловко выхватила потрепанный буклет Майкрофта с инструкциями из кармана Гадеса, издала демонический и торжествующий крик и убежала.


“Сдавайся, Гадес!” Я закричала, сделав два выстрела. Ашерон пошатнулся от силы пуль, но быстро оправился и побежал за Бертой и книгой. Я взяла драгоценное стихотворение и закашлялась от густого дыма, который начал заполнять коридор. Шторы теперь были хорошо задернуты. Я рывком подняла Рочестера на ноги. Мы побежали за Гадесом, заметив при этом, что Ашерон устроил другие пожары в погоне за руководством по эксплуатации и безумной креолкой. Мы догнали их в большой задней спальне. Казалось, что момент для открытия портала самый подходящий; кровать уже была объята пламенем, а Аид и Берта играли в причудливую игру в кошки-мышки, при этом она держала буклет и размахивала перед ним ножницами, чего он, казалось, искренне боялся.


“Скажи слова!” Я обратился к Рочестеру.


“И это они?”


“Сладкое безумие!”


Рочестер прокричал их. Ничего. Он прокричал их еще громче. По-прежнему ничего. Я совершил ошибку. "Джейн Эйр" написана от первого лица. То, что Боуден и Майкрофт читали дома, было тем, что переживала Джейн — все, что с нами происходило, не появилось в книге и никогда не появится. Я об этом не подумал.


“И что теперь?” - спросил Рочестер.


“Я не знаю. Берегись!!”


Берта сделала дикий выпад на нас обоих и выбежала за дверь, за ней быстро последовал Аид, который был так увлечен возвращением руководства по эксплуатации, что мы двое казались второстепенными. Мы последовали за ними по коридору, но лестничная клетка превратилась в стену пламени, а жар и дым отбросили нас назад. Кашляя и со слезящимися глазами, Берта выбралась на крышу, аид, я и Рочестер не отставали. Прохладный воздух был желанным после прокуренного интерьера Торнфилда. Берта повела нас всех вниз, на свинцовую крышу бального зала. Мы могли видеть, что огонь распространился по нижнему этажу, тщательно отполированная мебель и полы давали голодному пламени обильную пищу; через несколько минут большой и сухой от трутов дом превратится в ад.


Сумасшедшая танцевала томный танец в ночной рубашке; возможно, смутное воспоминание о тех временах, когда она была леди, и очень далекое от печального и жалкого существования, которое она влачила сейчас. Она рычала, как зверь в клетке, и угрожала ножницами Гадесу, когда он ругался и умолял вернуть буклет, которым она насмешливо помахала перед ним. Мы с Рочестером наблюдали, как бьются стекла и потрескивает огонь, нарушая ночную тишину.


Рочестер, раздраженный тем, что ему нечего делать, и уставший наблюдать за тем, как его жена и Аид танцуют жуткий танец, выхватил второй пистолет и попал Аиду в поясницу. Аид обернулся, невредимый, но разъяренный. Он выхватил свой пистолет и сделал несколько ответных выстрелов, когда мы с Рочестером прыгнули за дымовую трубу. Берта в полной мере воспользовалась случаем и глубоко вонзила ножницы в руку Гадеса. Он закричал от боли и ужаса и выронил пистолет. Берта радостно танцевала вокруг него, дико хихикая, когда Гадес упал на колени.


Стон заставил меня обернуться. Один из выстрелов Ашерона прошел прямо сквозь ладонь Рочестера. Он вытащил свой носовой платок, и я помогла ему обернуть им раздробленную руку.


Я снова поднял глаза, когда Гадес выбил ножницы из его руки; они пролетели по воздуху и приземлились рядом. Снова сильный и злой, как лев, он прыгнул на Берту, крепко схватил ее за горло и отобрал буклет. Затем он поднял ее и держал высоко над головой, она все это время издавала безумный вопль, который сумел заглушить шум пожара. На мгновение их силуэты вырисовались на фоне пламени, которое даже сейчас лизало ночное небо, затем Аид сделал два быстрых шага к парапету и перебросил Берту через него, ее крик заглушил только глухой удар, когда она ударилась о землю тремя этажами ниже. Он отступил от парапета и повернулся к нам с горящими глазами.


“Сладкое безумие, да?” Он рассмеялся. “Джейн со своими кузенами; повествование за ней. И у меня есть руководство!”


Он помахал ею передо мной, положил в карман и взял свой пистолет.


“Кто первый?”


Я выстрелил, но Гадес подставил ладонь под приближающуюся пулю. Он разжал кулак; пуля расплющилась в маленький свинцовый диск. Он улыбнулся, и за его спиной взметнулся сноп искр. Я выстрелил снова, и он снова поймал пулю. Затвор моего автоматического пистолета встал в заднее положение, пустой и готовый к следующей обойме. У меня была такая, но я не думал, что это что-то изменит. Неизбежное представилось само собой: я хорошо пробежался, пережил его больше, чем кто-либо другой из живущих, и сделал все, что было в человеческих силах. Но удача не всегда сопутствует тебе — моя только что закончилась.


Гадес улыбнулся мне.


“Время решает все, мисс Нонетот. У меня есть пароль, руководство и преимущество. Игра в ожидание, как вы можете видеть, принесла свои плоды ”.


Он посмотрел на меня с торжествующим выражением лица.


“Может послужить некоторым утешением то, что я планировал оказать тебе честь быть Felix9. Я всегда буду помнить тебя как своего величайшего противника; Я приветствую тебя за это. И вы были правы — вы никогда не вели переговоров.”


Я не слушал. Я думал о Тэмворте, Снуде и остальных жертвах Аида. Я посмотрел на Рочестера, который баюкал свою окровавленную руку; бойцовство покинуло его.


“Крым принесет нам состояние”, - продолжал Гадес. “Сколько прибыли мы можем получить с каждой плазменной винтовки? Пятьсот фунтов? Тысяча? Десять тысяч?”


Я подумал о своем брате в Крыму. Он звал меня вернуться за ним, но я так и не вернулся. Мой БТР был подбит артиллерийским снарядом, когда я возвращался. Мне пришлось силой удерживать меня от того, чтобы взять другую машину и вернуться на поле боя. Я больше никогда его не видел. Я никогда не простил себя за то, что бросил его.


Аид все еще бредил, и я поймал себя на том, что почти желаю, чтобы он продолжил. Смерть, после всего, через что я прошел, внезапно показалась мне очень удобным вариантом. Некоторые говорят, что в разгар любой битвы наступает тишина, когда можно спокойно и непринужденно подумать, когда травма окружающей обстановки отгорожена тяжелой завесой шока. Я был при смерти, и в голову пришел только один, казалось бы, банальный вопрос: с какой стати ножницы Берты оказали такое пагубное воздействие на Гадеса? Я посмотрела на Ашерона, который произносил одними губами слова, которые я не могла расслышать. Я встала, и он выстрелил. Он просто играл со мной, и пуля пролетела мимо — я даже не моргнула. Ножницы были ключом; они были сделаны из серебра. Я полезла в карман брюк за серебряной пулей, которую дал мне Спайк. Ашерон, тщеславный и высокомерный, тратил время на напыщенные самовосхваления. Он дорого заплатит за ошибку. Я вставил блестящую пулю в свой автоматический пистолет и передернул затвор. Патрон дослан плавно, я прицелился, нажал на спусковой крючок и увидел, как что-то вонзилось ему в грудь. Мгновение ничего не происходило. Затем Ашерон замолчал и положил руку на то место, куда попал снаряд. Он поднес пальцы к лицу и посмотрел на них с потрясенным удивлением; он привык к тому, что на его руках была кровь, но никогда — его собственная. Он повернулся ко мне, начал что-то говорить, но затем на мгновение пошатнулся, после чего тяжело рухнул лицом вперед и больше не двигался. Ашерон Аид, третий по злобности человек на планете, наконец-то был мертв, убит на крыше Торнфилд-Холла, и никто его не оплакивал.


Времени на размышления о кончине Аида было мало; пламя разгоралось все сильнее. Я взял руководство Майкрофта, а затем поднял Рочестера на ноги. Мы подошли к парапету; крыша стала горячей, и мы почувствовали, как балки под нашими ногами начали прогибаться, отчего свинцовая крыша пошла рябью, как будто она была живой. Мы посмотрели наверх, но пути вниз не было. Рочестер схватил меня за руку и побежал по крыше к другому окну. Он распахнул его, и порыв горячего воздуха заставил нас пригнуться.


“Лестница для прислуги!” - он кашлянул. “Сюда!”


Рочестер на ощупь знал дорогу по темному и прокуренному коридору, и я послушно последовала за ним, держась за фалды его пиджака, чтобы не заблудиться. Мы добрались до верхней площадки лестницы для прислуги; огонь здесь, казалось, был не таким сильным, и Рочестер повел меня вниз по ступенькам. Мы были на полпути вниз, когда на кухне вспыхнул огненный шар, выбросивший массу огня и горячих газов по коридору и вверх по лестнице. Я увидел, как передо мной вспыхнуло огромное красное свечение, когда лестница под нами обвалилась. После этого наступила темнота.


OceanofPDF.com

34.

Почти Конец Их Книга


Мы ждали звонка от четверга, кодового слова, но его не последовало. Я внимательно прочитал повествование, ища какой-нибудь ключ к тому, что с ней случилось. Я подозревал, что Четверг может решить остаться, если не удастся запечатлеть Аида. Развязка приближалась; Джейн уедет в Индию, и книга закончится. Как только это произойдет, мы сможем выключить машину. Четверг и Полли будут потеряны навсегда.


Из журнала Боудена Кейбла


ОТКРЫЛя глаза, нахмурился и огляделся. Я был в маленькой, но хорошо обставленной комнате, совсем рядом с полуоткрытым окном. На другой стороне лужайки несколько высоких тополей покачивались на ветру, но я не узнал вид; это был не Торнфилд. Дверь открылась, и вошла Мэри.


“Мисс Нонетот!” - ласково сказала она. “Как вы нас напугали!”


“Долго ли я был без сознания?”


“Три дня. Доктор Картер сказал, что у него очень сильное сотрясение мозга”.


“Где?”


“Вы в Ферндине, мисс Нонетот, ” успокаивающе ответила Мэри, “ одном из других поместий мистера Рочестера. Вы будете слабой; я принесу бульон”.


Я схватил ее за руку.


“А мистер Рочестер?”


Она сделала паузу, улыбнулась мне, похлопала по руке и сказала, что принесет бульон.


Я лежал на спине, думая о ночи, когда сгорел Торнфилд. Бедная Берта Рочестер. Понимала ли она, что спасла нам жизни своим случайным выбором оружия? Возможно, где-то в своем затуманенном сознании она была созвучна мерзости, которой был Аид. Я никогда не узнаю, но я все равно поблагодарил ее.


В течение недели я был в состоянии вставать и передвигаться, хотя все еще сильно страдал от головных болей и головокружения. Я узнал, что после обрушения лестницы для прислуги я потерял сознание. Рочестер, сам испытывая сильную боль, завернул меня в занавеску и выбежал со мной из горящего дома. Во время попытки он попал под падающий луч и был ослеплен; рука, раздробленная пулей Ашерона, была ампутирована на следующее утро после пожара. Я встретился с ним в темноте столовой.


“Вам сильно больно, сэр?” Спросил я, глядя на изможденную фигуру; у него все еще были забинтованы глаза.


“К счастью, нет”, - солгал он, морщась при движении.


“Спасибо тебе; ты спас мне жизнь во второй раз”.


Он слабо улыбнулся.


“Ты вернул мне мою Джейн. За эти несколько месяцев счастья я бы перенес вдвое больше ран. Но давай не будем говорить о моем плачевном состоянии. Ты в порядке?”


“Спасибо вам”.


“Да, да, но как ты вернешься? Я полагаю, Джейн к этому времени уже в Индии с этим бесстрашным панталончиком Риверсом; и с ней начинается повествование. Я не вижу, чтобы твои друзья смогли тебя спасти.”


“Я что-нибудь придумаю”, - сказал я, похлопав его по рукаву. “Никогда не знаешь, что принесет будущее”.


Было утро следующего дня; мои месяцы работы над книгой пролетели за столько времени, сколько требуется, чтобы их прочитать. Политбюро Уэльса, предупрежденное о правонарушениях на их пороге, выдало Виктору, Финистерре и члену Федерации Бронте пропуск в разлагающийся отель "Пендерин", где они сейчас находились с Боуденом, Майкрофтом и все более нервничающим Джеком Шиттом. Представитель Федерации Бронте читал слова в том виде, в каком они появились на пожелтевшей рукописи, лежащей перед ним. За исключением нескольких незначительных изменений, книга продвигалась тем же курсом, что и всегда; последние два часа она была безукоризненной. Сент-Джон Риверс сделал Джейн предложение, он хотел, чтобы она поехала с ним в Индию в качестве его жены, и она была близка к тому, чтобы принять решение.


Майкрофт побарабанил пальцами по столу и взглянул на ряды переключателей на своем хитроумном устройстве; все, что ему было нужно, - это где-нибудь открыть дверцу. Проблема была в том, что страницы быстро заканчивались.


Затем произошло чудо. Эксперт Федерации Бронте, невысокий, обычно невозмутимый мужчина по имени Плинк, внезапно испытал шок.


“Подождите минутку, это что-то новенькое! Этого не было!”


“Что?” - воскликнул Виктор, быстро открывая свой экземпляр. Действительно, мистер Плинк был прав. По мере того, как слова сами собой проступали на бумаге, в повествовании происходило новое развитие. После того, как Джейн пообещала Сент—Джону Риверсу, что если на то будет Божья воля, чтобы они поженились, то они поженятся, раздался голос - новый голос, голос Рочестера, зовущий ее через эфир. Но откуда? Этим вопросом одновременно задавались почти восемьдесят миллионов человек по всему миру, и все они следили за новой историей, разворачивающейся у них на глазах.


“Что это значит?” - спросил Виктор.


“Я не знаю”, - ответил Плинк. “Это настоящая Шарлотта Бронте, но ее определенно раньше не было!”


“В четверг”, - пробормотал Виктор. “Так и должно быть. Майкрофт, будь настороже!”


Они с восторгом прочитали, как Джейн изменила свое мнение об Индии и Сент-Джоне Риверсе и решила вернуться в Торнфилд.


Я вернулся в Ферндин и Рочестер как раз перед Джейн. Я встретил Рочестера в столовой и рассказал ему новости; как я нашел ее в доме Риверсайдов, подошел к ее окну и рявкнул: “Джейн, Джейн, Джейн!” - хриплым шепотом, как это делал Рочестер. Это было не очень удачное подражание, но оно сделало свое дело. Я увидел, как Джейн почти сразу начала волноваться и собирать вещи. Рочестер, казалось, был не в восторге от новостей.


“Я не знаю, должен ли я благодарить вас или проклинать, мисс Нонетот. Подумать только, что меня увидят таким, слепым с одной здоровой рукой. А Торнфилд в руинах! Она возненавидит меня, я это знаю!”


“Вы ошибаетесь, мистер Рочестер. И если бы вы знали Джейн так хорошо, как я думаю, вам бы даже в голову не пришли подобные мысли!”


Раздался стук в дверь. Это была Мэри. Она сообщила, что в Рочестере посетитель, но они не пожелали назвать свое имя.


“О Боже!” - воскликнул Рочестер. “Это она! Скажите мне, мисс Нонетот, могла бы она любить меня? Я имею в виду, вот так?”


Я наклонилась и поцеловала его в лоб.


“Конечно, она могла. Любой мог. Мэри, откажите ей во въезде; насколько я ее знаю, она все равно войдет. До свидания, мистер Рочестер. Я не знаю, как тебя отблагодарить, поэтому просто скажу, что ты и Джейн всегда будете в моих мыслях ”.


Рочестер повернул голову, пытаясь определить, где я нахожусь, по одному только звуку. Он протянул руку и крепко сжал мою. Он был теплым на ощупь, но мягким. Мысли о Лондэне пришли мне в голову.


“Прощайте, мисс Нонетот! У вас большое сердце; не дайте ему пропасть даром. У вас есть тот, кто любит вас и кого вы любите сами. Выбирайте счастье!”


Я быстро выскользнула в соседнюю комнату, когда вошла Джейн. Я тихо заперла дверь, поскольку Рочестер проделал прекрасную работу, притворяясь, что не знает, кто она такая.


“Дай мне воды, Мэри”, - услышал я его слова. Послышался шорох, а затем я услышал шаги пилота.


“В чем дело?” - спросил Рочестер с самым раздраженным и грубым выражением лица. Я подавила смешок.


“Ложись, пилот!” - сказала Джейн. Собака замолчала, и наступила пауза.


“Это ты, Мэри, не так ли?” - спросил Рочестер.


“Мэри на кухне”, - ответила Джейн.


Я вытащил из кармана потрепанное руководство со слегка обугленным стихотворением. Мне все еще предстояло сразиться с Джеком Шиттом, но с этим придется подождать. Я сел на стул, когда из-за двери донеслось восклицание из Рочестера:


“Кто это? Что это? Кто говорит?”


Я напрягся, чтобы расслышать разговор.


“Пилот знает меня, ” радостно ответила Джейн, - и Джон, и Мэри знают, что я здесь. Я приехала только сегодня днем!”


“Великий боже!” - воскликнул Рочестер. “Что за наваждение овладело мной? Что за сладостное безумие овладело мной?”


Я прошептала: “Спасибо тебе, Эдвард”, когда в углу комнаты открылся портал. Я в последний раз оглядела место, в которое никогда не вернусь, и шагнула внутрь.


Произошла вспышка и взрыв статики, поместье Ферндин исчезло, и на его месте я увидел знакомую обстановку убогого холла отеля "Пендерин". Боуден, Майкрофт и Виктор бросились ко мне навстречу, чтобы поприветствовать. Я вручил руководство и стихотворение Майкрофту, который быстро открыл дверь на “Я бродил одинокий, как облако”.


“Аид?” - спросил Виктор.


“Мертв”.


“Полностью?”


“Совершенно”.


Через несколько мгновений портал Прозы снова открылся, и Майкрофт ворвался внутрь, вскоре вернувшись, держа Полли за руку; она держала букет нарциссов и пыталась что-то объяснить.


“Мы просто разговаривали, Крофти, любовь моя! Ты же не думаешь, что меня заинтересует мертвый поэт, не так ли?”


“Моя очередь”, - взволнованно сказал Джек Шитт, размахивая своим экземпляром "Плазменного ружья на войне". Он положил ее к книжным червям и подал Майкрофту знак открыть портал. Как только черви выполнили свою работу, Майкрофт сделал, как ему было велено. Шитт ухмыльнулся и протянул руку через мерцающий белый дверной проем, нащупывая одну из плазменных винтовок, которые были так хорошо описаны в книге. У Боудена были другие идеи. Он слегка подтолкнул его, и Джек Шитт с воплем исчез за дверью. Боуден кивнул Майкрофту, который выдернул вилку из розетки; аппарат замолчал, доступ к книге был отключен. Со стороны Джека Шитта это было неподходящее время. В своем стремлении заполучить винтовку, он не убедился, что его офицеры "Голиафа" были с ним. К тому времени, когда вернулись двое охранников, Боуден помогал Майкрофту взломать Портал Прозы после того, как аккуратно перенес книжных червей и вернул оригинальную рукопись "Джейн Эйр" — концовка теперь слегка изменена — Федерации Бронте.


“Где полковник Шитт?” - спросил первый офицер.


Виктор пожал плечами.


“Он ушел. Что-то связанное с плазменными винтовками”.


Офицеры "Голиафа" задали бы еще вопросы, но прибыл сам министр иностранных дел Уэльса и объявил, что, поскольку вопрос теперь решен, нас выпроводят из Республики. Оперативники "Голиафа" начали спорить, но вскоре были выведены из комнаты несколькими военнослужащими Республиканской армии Уэльса, на которых их угрозы определенно не произвели впечатления.


Нас вывезли на президентском лимузине из Мертира и высадили в Абертаве. Представитель Федерации Бронте был ледяным молчуном на протяжении всей поездки — я чувствовал, что он был не очень доволен новым финалом. Когда мы добрались до города, я улизнул от них, побежал к своей машине и поспешно поехал обратно в Суиндон, слова Рочестера звенели у меня в ушах. Свадьба Лондэна и Дейзи должна была состояться в три часа дня, и я был чертовски уверен, что буду там.


OceanofPDF.com

35.

Почти Конец Наш Книга


Я довольно сильно испортил "Джейн Эйр"; мой крик “Джейн, Джейн, Джейн!” у ее окна навсегда изменил книгу. Это противоречило моему обучению, всему, что я поклялся соблюдать. Я не рассматривал это как нечто большее, чем простой акт раскаяния за то, что, как я чувствовал, было моей ответственностью за раны Рочестера и сожжение Торнфилда. Я действовал из сострадания, а не из чувства долга, и иногда это не так уж плохо.


СЛЕДУЮЩИЙ ЧЕТВЕРГ

—личные дневники


В ПЯТЬA минут четвертого я резко затормозил у церкви Пресвятой Богородицы Омаров, к большому удивлению фотографа и водителя большого "Испано-Сюиза", который был припаркован наготове для счастливой пары. Я глубоко вздохнул, сделал паузу, чтобы собраться с мыслями, и, слегка пошатываясь, поднялся по ступенькам к главным дверям. Громко играла органная музыка, и мой темп, который до этого момента был бегом, внезапно замедлился, когда нервы покинули меня. На чем, черт возьми, я играл? Думала ли я, что у меня есть хоть какой-то реальный шанс появиться из ниоткуда после десятилетнего отсутствия, а затем ожидать, что мужчина, в которого я когда-то была влюблена, просто бросит все и женится на мне?


“О да, - сказала женщина своей спутнице, когда они проходили мимо меня, -Лондэн и Дейзи так сильно любят друг друга!”


Моя прогулка замедлилась до черепашьего темпа, поскольку я поймал себя на мысли, что надеюсь опоздать и с меня снимут бремя принятия решения. Церковь была полна, и я незамеченной проскользнула в заднюю часть, как раз рядом с купелью в форме омара. Я увидела Лондэна и Дейзи впереди в сопровождении небольшой компании пажей и подружек невесты. В маленькой церкви было много гостей в форме, друзей Лондэна из Крыма. Я видел, как кто-то, кого я принял за мать Дейзи, хныкал в носовой платок, а ее отец нетерпеливо поглядывал на часы. Что касается Лондэна, то его мать была предоставлена самой себе.


“Я требую и обвиняю вас обоих, ” говорил священник, - что, если кто-либо из вас знает какие-либо препятствия, по которым вы не можете законно соединиться узами брака, вы сейчас же признаетесь в этом”.


Он сделал паузу, и несколько гостей переступили с ноги на ногу. Мистер Мутлар, отсутствие подбородка у которого с лихвой компенсировалось увеличившимся обхватом шеи, казался не в своей тарелке и нервно оглядывал церковь. Священник повернулся к Лондэну и открыл рот, чтобы заговорить, но как только он это сделал, из задней части церкви донесся громкий, ясный голос:


“Брак не может продолжаться: я заявляю о существовании препятствия!”


Сто пятьдесят голов повернулись, чтобы посмотреть, кто говорит. Один из друзей Лондэна громко рассмеялся; он, очевидно, подумал, что это шутка. Однако по выражению лица говорившего не было заметно, что он собирался пошутить. Отец Дейзи ничего этого не понял. Лондэн был хорошей добычей для своей дочери, и маленькая и безвкусная шутка не собиралась откладывать ее свадьбу.


“Продолжайте!” - сказал он, и его лицо было как гром среди ясного неба.


Священник посмотрел на говорившего, затем на Дейзи и Лондэна и, наконец, на мистера Мутлара.


“Я не могу продолжать без некоторого расследования того, что было заявлено, и доказательств его истинности или ложности”, - сказал он с болезненным выражением лица; ничего подобного с ним раньше не случалось.


Мистер Мутлар приобрел нездоровый малиновый оттенок и мог бы ударить говорившего, если бы тот был достаточно близко.


“Что за чушь?” - крикнул он вместо этого, заставив зал гудеть.


“Не чушь, сэр”, - ответил динамик четким голосом. “Двоеженство вряд ли можно назвать чушью, я думаю, сэр”.


Я уставилась на Лондэна, который выглядел смущенным таким поворотом событий. Был ли он уже женат? Я не могла в это поверить. Я снова посмотрела на говорившего, и мое сердце пропустило удар. Это был мистер Бриггс, адвокат, которого я в последний раз видел в церкви в Торнфилде! Рядом послышался шорох, я обернулся и увидел миссис Накидзиму, стоящую рядом со мной. Она улыбнулась и поднесла палец к губам. Я нахмурился, и священник заговорил снова.


“Какова природа этого препятствия? Возможно, его можно устранить?”


“Вряд ли”, - был ответ. “Я назвал это непреодолимым и говорю обдуманно. Это просто следствие предыдущего брака”.


Лондэн и Дейзи пристально посмотрели друг на друга.


“Кто вы, черт возьми, такой?” спросил мистер Мутлар, который, казалось, был единственным человеком, побужденным к действию.


“Меня зовут Бриггс, я юрист с Дэш-стрит, Лондон”.


“Что ж, мистер Бриггс, возможно, вы будете настолько любезны, чтобы объяснить предыдущую женитьбу мистера Парка-Лейна, чтобы мы все могли понять масштабы трусливого поступка этого человека”.


Бриггс посмотрел на мистера Мутлара, а затем на пару у алтаря.


“Моя информация не касается мистера Парк-Лейна; я говорю о мисс Матлар, или, если называть ее по мужу, миссис Дейзи Пош!”


Прихожане ахнули. Лондэн посмотрел на Дейзи, которая бросила свою гирлянду на пол. Одна из подружек невесты расплакалась, и мистер Мутлар шагнул вперед и взял Дейзи за руку.


“Мисс Мутлар вышла замуж за мистера Мюррея Поша 20 октября 1981 года”, - прокричал мистер Бриггс, перекрывая шум. “Служба проходила в Саутуорке. Заявление о разводе не подавалось”.


Этого хватило всем. Поднялся шум, когда семья Мутлар поспешно ретировалась. Викарий вознес неслыханную молитву, ни к кому конкретно не обращаясь, когда Лондэн занял столь необходимое место на скамье, которую только что освободила семья Мутлар. Кто-то крикнул “Золотоискатель!” с задних рядов, и семья Мутлар ускорила шаг, услышав последовавшую за этим ругань, большая часть которой не должна была быть услышана в церкви. Один из пажей в суматохе попытался поцеловать подружку невесты и получил пощечину за свои хлопоты. Я прислонилась к прохладному камню церкви и вытерла слезы с глаз. Я знаю, что это было неправильно с моей стороны, но я смеялся. Бриггс прошел сквозь спорящих гостей и присоединился к нам, почтительно приподняв шляпу.


“Добрый день, мисс Нонетот”.


“Очень добрый день, мистер Бриггс! Что, черт возьми, вы здесь делаете?”


“Меня прислали Рочестеры”.


“Но я оторвался от книги всего три часа назад!”


Миссис Накидзима прервала меня.


“Вы оставили ее всего на двенадцати страницах от конца. За это время в Торнфилде прошло более десяти лет; времени достаточно для большого планирования!”


“Торнфилд?”


“Перестроен, да. Мой муж вышел на пенсию, и в настоящее время мы с ним управляем домом. Никто из нас не упомянут в книге, и миссис Рочестер стремится сохранить ее такой; гораздо более приятной, чем Осака, и, безусловно, более прибыльной, чем туристический бизнес ”.


Казалось, я мало что мог сказать.


“Миссис Джейн Рочестер попросила миссис Накидзиму привести меня сюда для помощи”, - просто сказал мистер Бриггс. “Она и мистер Рочестер очень хотели помочь вам, как вы помогли им. Они желают всем вам счастья и здоровья в будущем и благодарят вас за ваше своевременное вмешательство. ”


Я улыбнулся.


“Как они?”


“О, с ними все в порядке, мисс”, - радостно ответил Бриггс. “Их первенцу сейчас пять лет; прекрасный здоровый мальчик, копия своего отца. Прошлой весной Джейн произвела на свет прекрасную дочь. Они назвали ее Хелен Четверг Рочестер.”


Я посмотрел на Лондэна, который стоял у входа в церковь и пытался объяснить своей тете Этель, что происходит.


“Я должен поговорить с ним”.


Но я разговаривал сам с собой. Миссис Накидзима и адвокат уехали; вернулись в Торнфилд, чтобы отчитаться Джейн и Эдварду о хорошо проделанной работе.


Когда я подошел, Лондэн сел на ступеньки церкви, достал гвоздику и рассеянно понюхал ее.


“Привет, Лондэн”.


Лондэн поднял глаза и моргнул.


“Ах, - сказал он, - в четверг. Я мог бы и догадаться”.


“Могу я присоединиться к вам?”


“Будьте моим гостем”.


Я села рядом с ним на теплые известняковые ступени. Он смотрел прямо перед собой.


“Это твоих рук дело?” наконец спросил он.


“Конечно, нет”, - ответил я. “Признаюсь, я пришел сюда, чтобы прервать свадьбу, но у меня сдали нервы”.


Он посмотрел на меня.


“Почему?”


“Почему? Ну, потому что ... потому что я подумала, что из меня получится лучшая миссис Парк-Лейн, чем Дейзи, я полагаю”.


“Я знаю это, ” воскликнул Лондэн, “ и полностью согласен. Что я хотел знать, так это почему у тебя сдали нервы. В конце концов, вы гоняетесь за мастеровитыми преступниками, выполняете рискованную спецоперацию, с радостью идете вопреки приказам спасать товарищей под интенсивным артиллерийским обстрелом, и все же...


“Я понял суть. Я не знаю. Может быть, такого рода решения "да" или "нет", касающиеся жизни и смерти, принимать легче, потому что они такие черно-белые. Я могу справиться с ними, потому что так проще. Человеческие эмоции, ну ... это просто бездонная коллекция оттенков серого, и у меня не очень хорошо получается с полутонами ”.


“Полутона - это то место, где я жил последние десять лет, Четверг”.


“Я знаю и мне жаль. Мне было очень трудно примирить то, что я чувствовала к тебе, и то, что я считала твоим предательством по отношению к Антону. Это было эмоциональное перетягивание каната, и я был маленьким носовым платком в середине, привязанным к веревке и неподвижным ”.


“Я тоже любила его, Четверг. Он был мне как брат. Но я не могла вечно цепляться за свой конец веревки ”.


“Я кое-что оставил в Крыму, ” пробормотал я, “ но, кажется, нашел это снова. Есть ли время попытаться заставить все это работать?”


“Немного поздно, не правда ли?” - сказал он с усмешкой.


“Нет, ” ответил я, “ скорее за три секунды до полуночи!”


Он нежно поцеловал меня в губы. Мне было тепло и приятно, как вернуться домой к пылающему камину после долгой прогулки под дождем. Мои глаза наполнились слезами, и я тихо всхлипнула в его воротник, когда он крепко обнял меня.


“Извините”, - сказал викарий, который маячил неподалеку. “Извините, что прерываю, но у меня в половине четвертого еще одна свадьба”.


Мы пробормотали извинения и встали. Гости на свадьбе все еще ждали какого-то решения. Почти все они знали о Лондэн и обо мне, и лишь немногие, если таковые вообще были, считали Дейзи лучшей парой.


“Ты сделаешь это?” - спросил Лондэн мне на ухо.


“Что я сделаю?” Спросила я, подавляя смешок.


“Дурак! Ты выйдешь за меня замуж?”


“Хм”, - ответила я, сердце колотилось, как артиллерия в Крыму. “Мне нужно подумать об этом!”


Лондэн вопросительно поднял бровь.


“Да! Да, да! Я буду, буду, всем сердцем!”


“Наконец-то!” - сказал Лондэн со вздохом. “На что мне приходится идти, чтобы заполучить женщину, которую я люблю! . . . ”


Мы снова целовались, но на этот раз дольше; на самом деле так долго, что викарию, все еще поглядывавшему на часы, пришлось похлопать Лондэна по плечу.


“Спасибо за репетицию”, - сказал Лондэн, энергично пожимая викарию руку. “Мы вернемся через месяц за настоящей работой!”


Викарий пожал плечами. Эта свадьба быстро становилась самой нелепой в его карьере.


“Друзья, ” объявил Лондэн остальным гостям, - я хотел бы объявить о своей помолвке с этим прекрасным агентом SpecOps по имени Thursday Next. Как вы знаете, у нас с ней были разногласия в прошлом, но сейчас они совершенно забыты. У меня дома есть шатер, заставленный едой и напитками, и, как я понимаю, Холройд Уилсон будет играть с шести часов и далее. Было бы преступлением потратить все это впустую, поэтому я предлагаю просто изменить причину! ”


Раздались возбужденные крики гостей, когда они начали организовывать транспорт для себя. Мы с Лондэном поехали на моей машине, но проделали долгий путь в обход. Нам было о чем поговорить, а вечеринка ... Что ж, какое-то время она могла продолжаться и без нас.


Празднование закончилось только в 4 утра.Утра. Я слишком много выпил и взял такси обратно в отель. Лондэн был полностью за то, чтобы я осталась на ночь, но я слегка кокетливо сказала ему, что он может подождать до окончания свадьбы. Я смутно помню, как вернулся в свой гостиничный номер, но больше ничего; была темнота, пока в девять утра следующего дня не зазвонил телефон. Я был полуодет, Пиквик смотрела телевизор за завтраком, и моя голова болела так, словно вот-вот лопнет.


Это был Виктор. Судя по голосу, он был не в очень хорошем настроении, но вежливость была одной из его сильных сторон. Он спросил меня, как у меня дела.


Я посмотрел на будильник, и в голове у меня застучал молоток.


“Бывало и лучше. Как дела на работе?”


“Не блестяще”, - ответил Виктор с некоторой сдержанностью в голосе. “Корпорация "Голиаф" хочет поговорить с вами о Джеке Шитте, а Федерация Бронте вне себя из-за ущерба, нанесенного книге. Было ли абсолютно необходимо сжечь Торнфилд дотла?”


“Это был Аид—”


“А Рочестер? Ослепленный и с раздробленной рукой? Полагаю, это тоже был Аид?”


“Ну, да”.


“Это мать всех балов, Четверг. Тебе лучше зайти и объясниться с этими людьми из Бронте. Со мной их Специальный Исполнительный комитет, и они здесь не для того, чтобы приколоть тебе медаль на грудь ”.


Раздался стук в дверь. Я сказал Виктору, что сейчас приду, и неуверенно поднялся на ноги.


“Алло?” Я позвал.


“Обслуживание в номер!” - ответил голос за дверью. “Некий мистер Парк-Лейн заказал для вас кофе!”


“Держись!” Сказала я, пытаясь загнать Пиквик обратно в ванную; в отеле были строгие правила относительно домашних животных. Необычно для него, но он казался немного агрессивным; если бы у него были крылья, он, вероятно, сердито захлопал бы ими.


“Сейчас ... ... нет ... времени ... быть ... надоедливой!” Я проворчала, заталкивая непокорную птицу в ванную и запирая дверь.


Я на мгновение схватилась за голову, когда в ней больно застучало, завернулась в халат и открыла дверь. Большая ошибка. Там был официант, но он был не один. Как только дверь полностью открылась, вошли двое других мужчин в темных костюмах и прижали меня к стене, приставив пистолет к моей голове.


“Тебе понадобятся еще две чашки, если захочешь выпить со мной кофе”, - простонала я.


“Очень забавно”, - сказал мужчина, одетый как официант.


“Голиаф”?


“В одном флаконе”.


Он отвел курок револьвера.


“Снимаем перчатки, следующий. Шитт - важный человек, и нам нужно знать, где он. От этого зависит национальная безопасность и Крым, и жизнь одного паршивого офицера не стоит ни хрена, если смотреть на картину в целом ”.


“Я отведу тебя к нему”, - выдохнула я, пытаясь дать себе немного передышки. “Это недалеко от города”.


Агент "Голиафа" ослабил хватку и велел мне одеваться. Несколько минут спустя мы выходили из отеля. Моя голова все еще болела, и тупая боль отдавалась в висках, но, по крайней мере, я стал мыслить более ясно. Передо мной была небольшая толпа, и я обрадовалась, увидев, что это семья Мутлар, готовящаяся вернуться в Лондон. Дейзи спорила со своим отцом, а миссис Мутлар устало качала головой.


“Золотоискатель!” Я закричал.


Дейзи и ее отец перестали спорить и посмотрели на меня, когда люди Голиафа попытались провести меня мимо.


“Что ты сказал!?”


“Вы слышали. Не могу понять, кто большая шлюха, ваша дочь или ваша жена ”.


Это возымело желаемый эффект. Мистер Мутлар странно покраснел и метнул кулак в мою сторону. Я пригнулся, и удар пришелся одному из людей-Голиафов прямо в челюсть. Я бросился к парковке. Над моим плечом просвистел выстрел; я дернулся и шагнул на дорогу, когда большой черный автомобиль Ford в военном стиле с визгом затормозил.


“Садись!” - крикнул водитель. Меня не нужно было просить дважды. Я запрыгнул внутрь, и "Форд" умчался, когда в заднем ветровом стекле появились два пулевых отверстия. Машина с визгом завернула за угол и вскоре оказалась вне зоны досягаемости.


“Спасибо”, - пробормотала я. “Еще немного, и я могла бы стать кормом для червей. Ты можешь подбросить меня до штаб-квартиры SpecOps?”


Водитель ничего не сказал; между мной и ним была стеклянная перегородка, и внезапно у меня возникло ощущение, что меня бросили со сковородки в огонь.


“Ты можешь подбросить меня куда угодно”, - сказала я. Он не ответил. Я подергала дверные ручки, но они были заперты. Я постучала по стеклу, но он проигнорировал меня; мы проехали мимо здания SpecOps и направились в старый город. Он тоже вел машину быстро. Дважды он проезжал на красный свет и один раз подрезал автобус; Меня отбросило к двери, когда он вылетал из-за угла, едва не задев тележку пивовара.


“Эй, остановите эту машину!” - Эй, остановите эту машину! - крикнул я, снова стуча по стеклянной перегородке. Водитель просто прибавил скорость, подрезав другую машину, когда слишком быстро поворачивал.


Я изо всех сил потянула за дверные ручки и уже собиралась ударить каблуками в стекло, когда машина резко затормозила; я соскользнула с сиденья и бесформенной кучей рухнула на пол в пространстве для ног. Водитель вышел, открыл мне дверь и сказал:


“Вот так, Мисси, не хотел, чтобы ты опаздывала. Приказ полковника Фелпса”.


“Полковник Фелпс?” Я запнулся. Водитель улыбнулся и коротко отсалютовал, когда опустился пенни. Фелпс сказал, что пришлет за мной машину, чтобы я присутствовал на его выступлении, и он это сделал.


Я выглянул за дверь. Мы остановились у здания муниципалитета Суиндона, и огромная толпа людей уставилась на меня.


“Привет, четверг!” - произнес знакомый голос.


“Лидия?” Спросила я, застигнутая врасплох внезапной сменой событий.


Так оно и было. Но она была не единственным репортером теленовостей; их было шестеро или семеро, и их камеры были направлены на меня, когда я сидел, неэлегантно развалившись, на площадке для ног. Я с трудом выбрался из машины.


“Это Лидия Стартрайт из Toad News Network, - сказала Лидия своим лучшим репортерским голосом. - Здесь с Thursday Next, агентом SpecOps, ответственным за спасение Джейн Эйр. Прежде всего позвольте мне поздравить вас, мисс Нонетот, с успешной реконструкцией романа!”


“Что вы имеете в виду?” Ответил я. “Я все испортил! Я сжег Торнфилд дотла и наполовину искалечил бедного мистера Рочестера!”


Мисс Стартрайт рассмеялась.


“В недавнем опросе девяносто девять из ста читателей, которые выразили предпочтение, сказали, что они в восторге от новой концовки. Джейн и Рочестер поженились! Разве это не замечательно?”


“Но Федерация Бронте?—”


“Шарлотта не оставляла им книгу, мисс Нонетот”, - сказал мужчина, одетый в льняной костюм, к лацкану которого была прикреплена большая синяя розетка Шарлотты Бронте.


“Федерация - это кучка набитых рубашек. Позвольте мне представиться. Уолтер Брэнуэлл, председатель отколовшейся от федерации группы ‘Бронте для народа ”.


Он протянул мне руку для рукопожатия и широко улыбнулся, когда несколько человек поблизости зааплодировали. Батарейка фотовспышек сработала, когда маленькая девочка вручила мне букет цветов, а другой журналист спросил меня, каким человеком на самом деле был Рочестер. Водитель взял меня за руку и повел в здание.


“Полковник Фелпс ждет вас, мисс Нонетот”, - приветливо пробормотал мужчина. Толпа расступилась, когда меня провели в большой зал, заполненный до отказа. Я глупо моргнул и огляделся. Послышался возбужденный гул, и, пока я шел по главному проходу, я слышал, как люди шепчут мое имя. В старой оркестровой яме была импровизированная ложа для прессы, в которой сидело море журналистов со всех крупных телеканалов. Встреча в Суиндоне стала центром внимания широких масс по поводу войны; то, что было сказано здесь, будет иметь большое значение. Я направился к сцене, где были накрыты два стола. Две стороны спора были четко очерчены. Полковник Фелпс сидел под большим английским флагом; его стол был увешан гирляндами из флагов и несколькими горшечными растениями, блокнотами и стопками листовок для раздачи. С ним были в основном военнослужащие в форме, которые прошли службу на полуострове. Все они были готовы громко говорить о важности Крыма. У одного из солдат даже была новая плазменная винтовка.


На другом конце сцены был стол “против”. Он тоже был заполнен ветеранами, но никто из них не носил форму. Я узнал двух студентов из парка дирижаблей и моего брата Джоффи, который улыбнулся мне и одними губами произнес “Вау, Дурочка!”. Толпа притихла; они слышали, что я собираюсь присутствовать, и ждали моего прибытия.


Камеры следовали за мной, пока я приближался к ступенькам на сцену и спокойно поднимался наверх. Фелпс поднялся мне навстречу, но я прошел дальше и сел за столик “против”, заняв место, которое уступил мне один из студентов. Фелпс был потрясен; он ярко покраснел, но сдержался, когда увидел, что камеры следят за каждым его движением.


Лидия Стартрайт последовала за мной на сцену. Она была там, чтобы судить собрание; именно она и полковник Фелпс настояли на том, чтобы дождаться меня. Стартрайт был рад, что у них есть; Фелпс - нет.


“Дамы и господа, ” величественно объявила Лидия, - стол переговоров в Будапеште пуст, и наступление только и ждет своего часа. Когда миллион военнослужащих сталкиваются друг с другом на ничейной земле, мы задаемся вопросом: какой ценой достанется Крым?”


Фелпс встал, чтобы выступить, но я опередил его.


“Я знаю, что это старая шутка, ” начал я, - но простая анаграмма слова "Крым’ - это ‘Преступление’. ” Я сделал паузу. “Именно так я это вижу, и я бы бросил вызов любому, кто скажет, что это не так. Даже полковник Фелпс согласился бы со мной, что Крыму давно пора навсегда лечь спать ”.


Полковник Фелпс кивнул.


“В чем мы с полковником расходимся, так это в моем убеждении, что у России больше прав на эту территорию”.


Это было спорное замечание; сторонники Фелпса были хорошо подготовлены, и потребовалось десять минут, чтобы восстановить порядок. Startright успокоил их всех и, наконец, заставил меня закончить свою мысль.


“Был хороший шанс, что вся эта чушь закончится всего два месяца назад. Англия и Россия сидели за столом переговоров, обсуждая условия полного вывода всех английских войск ”.


Наступила тишина. Фелпс откинулся на спинку стула и внимательно наблюдал за мной.


“Но затем появилась плазменная винтовка. Кодовое название: Stonk ”.


Я на мгновение опустил глаза.


“Этот камень был ключом, секретом нового наступления и возможного возобновления войны, которая, слава Богу, последние восемь лет была относительно свободна от реальных боевых действий. Но есть проблема. Наступление было построено на эфире; несмотря на все, что было сказано и сделано, плазменная винтовка — подделка - Stonk не работает!”


В зале послышался возбужденный ропот. Фелпс угрюмо уставился на меня, подергивая бровью. Он что-то прошептал бригадиру, который сидел рядом с ним.


“Английские войска ждут нового оружия, которое не появится. Корпорация "Голиаф" выставила английское правительство кучкой дураков; несмотря на миллиардные инвестиции, плазменная винтовка используется в Крыму примерно так же, как ручка от метлы.”


Я сел. Значение этого не ускользнуло ни от кого, ни от присутствующих, ни от зрителей программы в прямом эфире; английский военный министр в этот момент тянулся к своему телефону. Он хотел поговорить с русскими, прежде чем они предпримут что—нибудь опрометчивое, вроде нападения.


Вернувшись в зал заседаний в Суиндоне, полковник Фелпс встал.


“Крупные претензии от человека, который трагически плохо информирован”, - покровительственно произнес он. “Мы все видели разрушительную силу Stonk, и его эффективность вряд ли является причиной для этого разговора”.


“Докажи это”, - ответил я. “Я вижу, у тебя с собой плазменная винтовка. Выведи нас в парк и покажи. Ты можешь попробовать это на мне, если хочешь”.


Фелпс сделал паузу, и в этой паузе он проиграл спор — и войну. Он посмотрел на солдата с оружием, который нервно оглянулся на него в ответ.


Фелпс и его люди покинули сцену, чтобы отделиться от толпы. Он надеялся прочитать свою тщательно отрепетированную часовую лекцию о памяти погибших братьев и ценности товарищества; он больше никогда не выступал публично.


В течение четырех часов впервые за 131 год было объявлено о прекращении огня. В течение четырех недель политики сидели за столом переговоров в Будапеште. В течение четырех месяцев каждый английский солдат был выведен с полуострова. Что касается корпорации "Голиаф", то вскоре их призвали к ответу за их обман. Они выразили совершенно неубедительное незнание всего дела и полностью возложили вину на Джека Шитта. Я надеялся, что Корпорация подвергнется дальнейшему наказанию, но, по крайней мере, это избавило меня от Голиафа.


OceanofPDF.com


36.

Женат


Мы с Лондэном поженились в тот же день, когда в Крыму был объявлен мир. Лондэн сказал мне, что это было сделано для того, чтобы сэкономить на гонораре звонарям. Я нервно огляделась по сторонам, когда викарий перешел к фразе о том, что “Говорите сейчас или навсегда замолчите”, но там никого не было. Я встретился с Федерацией Бронте, и они вскоре привыкли к идее нового финала, особенно когда поняли, что они были единственными, кто возражал. Я сожалею о ранах Рочестера и о сожжении его дома, но я был очень рад, что они с Джейн после более чем ста лет неудовлетворенности наконец обрели истинный мир и счастье, которых они оба так заслуживали.


—

Следующий ЧЕТВЕРГЖизнь в спецоперациях


ПРИЕМНАЯT оказалась больше, чем мы думали, и к десяти часам она распространилась по саду Лондэна. Босуэлл немного напился, поэтому я посадил его в такси и отправил в Больницу. Пейдж Тернер хорошо ладила с саксофонистом — никто не видел ни одного из них по крайней мере час. Лондэн и я наслаждались моментом тишины наедине. Я сжала его руку и спросила:


“Ты бы действительно женился на Дейзи, если бы Бриггс не вмешался?”


“У меня есть ответы, которые ты хотела, Сладкая Горошинка!”


“Папа?”


Он был одет в полную парадную форму полковника хроногвардейцев.


“Я подумал о том, что вы сказали, и навел несколько справок”.


“Прости, папа, я понятия не имею, о чем ты говоришь”.


“Ты помнишь, мы говорили примерно две минуты назад?”


“Нет”.


Он нахмурился и посмотрел по очереди на нас обоих, затем на свои часы.


“Великий Скотт!” - воскликнул он. “Я, должно быть, пришел пораньше. Черт бы побрал эти хронографы!”


Он нажал на кнопку звонка и быстро ушел, не сказав больше ни слова.


“Твой отец?” - спросил Лондэн. “Мне показалось, ты говорил, что он был в бегах?”


“Он был. Он есть. Он будет. Ты знаешь”.


“Душистый горошек!” - снова сказал мой отец. “Удивлен, увидев меня?”


“В некотором роде”.


“Поздравляю вас двоих!”


Я оглянулся на вечеринку, которая все еще была в самом разгаре. Время не стояло на месте. Пройдет совсем немного времени, и ХроносТража выследит его.


“К черту SO-12, четверг!” - сказал он, угадав мои мысли, и взял бокал у проходящего официанта. “Я хотел познакомиться со своим зятем”.


Он повернулся к Лондэну, взял его за руку и внимательно оглядел.


“Как дела, мой мальчик? Тебе делали вазэктомию?”


“Ну, нет”, - ответил Лондэн, слегка смутившись.


“Как насчет тяжелого подката для игры в регби?”


“Нет”.


“Пинок с лошади в преисподней?”


“Нет”.


“А как насчет мяча для крикета в goolies?”


“ Нет!”


“Хорошо. Тогда, возможно, у нас будет несколько внуков после этого фиаско. Малышу Четвергу давно пора было выпустить побеги, вместо того чтобы носиться вокруг, как какой-нибудь дикий горный поросенок— ” Он сделал паузу. “ Вы оба очень странно на меня смотрите.


“Тебя не было здесь ни минуты назад”.


Он нахмурился, поднял бровь и украдкой огляделся по сторонам.


“Если бы это был я, и если бы я себя знал, я бы прятался где-нибудь поблизости. О да, смотрите! Посмотрите туда!”


Он указал на угол сада, где в тени за сараем для горшков пряталась фигура. Он прищурился и обдумал наиболее логичный ход событий.


“Давайте посмотрим. Я, должно быть, предложил оказать вам услугу, сделал это и вернулся, но немного не вовремя; в моей работе это не редкость ”.


“О каком одолжении я бы попросил тебя?” Рискнул спросить я, все еще сбитый с толку, но более чем готовый подыграть.


“Я не знаю”, - сказал мой отец. “Животрепещущий вопрос, который много обсуждался на протяжении многих лет, но до сих пор оставался без ответа”.


Я на мгновение задумался.


“Как насчет авторства пьес Шекспира?”


Он улыбнулся. “Хорошее замечание. Я посмотрю, что можно сделать”.


Он допил свой напиток.


“Что ж, еще раз поздравляю вас двоих; мне пора идти. Как мы говорим, время никого не ждет”.


Он улыбнулся, пожелал нам всяческого счастья в будущем и удалился.


“Можете ли вы просто объяснить, что происходит?” - спросил Лондэн, совершенно сбитый с толку не столько самими событиями, сколько порядком, в котором они происходили.


“Не совсем”.


“Я ушел, Горошинка?” - спросил мой отец, вернувшийся из своего укрытия за сараем.


“Да”.


“Хорошо. Что ж, я выяснил то, что вы хотели знать. Я поехал в Лондон в 1610 году и обнаружил, что Шекспир был всего лишь актером с потенциально неловким побочным занятием в качестве поставщика расфасованных товаров в Стратфорде. Неудивительно, что он держал это в секрете — не так ли?”


Это было действительно интересно.


“Так кто же их написал? Марлоу? Бэкон?”


“Нет, возникла небольшая проблема. Видите ли, никто даже не слышал об этих пьесах, не говоря уже о том, чтобы написать их ”.


Я не понял.


“Что ты хочешь сказать? Их нет?”


“Это именно то, что я говорю. Их не существует. Их никогда не писали. Ни он, ни кто-либо другой ”.


“Я сожалею, - сказал Лондэн, не желая больше слушать об этом, - но мы видели Ричарда III всего шесть недель назад”.


“Конечно”, - сказал мой отец. “Время вышло из-под контроля большое время. Очевидно, что-то нужно было делать. Я забрал с собой копию полного собрания сочинений и отдал их актеру Шекспиру в 1592 году для распространения по установленному графику. Это ответ на ваш вопрос? ”


Я все еще был в замешательстве.


“Значит, не Шекспир писал пьесы”.


“Решительно нет!” - согласился он. “Ни Марлоу, ни Оксфорд, ни Де Вере, ни Бэкон, ни кто-либо другой”.


“Но это невозможно!” - воскликнул Лондэн.


“Напротив”, - ответил мой отец. “Учитывая огромные временные рамки космоса, невозможные вещи являются обычным явлением. Когда ты проживешь столько, сколько я, ты поймешь, что возможно абсолютно все. Время вышло из-под контроля; О проклятая злоба, что я когда-либо был рожден, чтобы все исправить!”


“Ты вставил это?” Спросила я, всегда предполагая, что он цитирует из Гамлета, а не наоборот.


Он улыбнулся.


“Небольшое личное тщеславие, которое, я уверен, будет прощено, Четверг. Кроме того: кто может знать?”


Мой отец уставился на свой пустой стакан, тщетно огляделся в поисках официанта, затем сказал:


“Лавуазье, должно быть, уже нацелился на меня. Он поклялся, что поймает меня, и у него все получится. Так и должно быть; мы были партнерами почти семь столетий. Еще один вопрос: как умер герцог Веллингтон?”


Я вспомнил, что он уже спрашивал меня об этом однажды.


“Как я уже сказал, папа, он умер в своей постели в 1852 году”.


Отец улыбнулся и потер руки.


“Это действительно отличные новости! Как насчет Нельсона?”


“Застрелен французским снайпером при Трафальгаре”.


“Серьезно? Что ж, кого-то вы выиграете. Слушайте: удачи вам двоим. Мальчик или девочка были бы прекрасны; по одному от каждого было бы лучше ”.


Он наклонился ближе и понизил голос.


“Я не знаю, когда вернусь, так что слушайте внимательно. Никогда не покупай синюю машину или детский бассейн, держись подальше от устриц и циркулярных пил и не приближайся к Оксфорду в июне 2016 года. Понятно?”


“Да, но!—”


“Ну, пип-пип, время никого не ждет!”


Он снова обнял меня, пожал Лондэну руку, а затем исчез в толпе, прежде чем мы смогли спросить его о чем-то еще.


“Даже не пытайся разобраться в этом”, - сказал я Лондэну, приложив палец к его губам. “Это одна из областей SpecOps, о которой действительно лучше не думать”.


“Но если!—”


“Landen!—” Я сказал более строго. “Нет!—”


Боуден и Виктор тоже были на вечеринке. Боуден был рад за меня и легко осознал, что я не присоединюсь к нему в Огайо ни в качестве жены, ни в качестве ассистентки. Ему официально предложили эту работу, но он отказался; он сказал, что в суиндонском Litera Tec было слишком весело, и он передумает весной; Финистерре занял его место. Но в данный момент его мысли занимало кое-что другое. Налив себе крепкий напиток, он подошел к Виктору, который оживленно разговаривал с пожилой женщиной, с которой он подружился.


“Привет, Кейбл!” Пробормотал Виктор, представляя своего новообретенного друга, прежде чем согласиться поговорить с ним наедине.


“Хороший результат, а? Спасибо Федерации Бронте; я за Четверг. Я думаю, что новая концовка - это волшебно!” Он сделал паузу и посмотрел на Боудена. “У тебя лицо длиннее, чем в романе Диккенса. В чем проблема? Беспокоишься о Felix8?”


“Нет, сэр; я знаю, что в конце концов они его найдут. Просто я случайно перепутал суперобложки на книге, в которую вошел Джек Шитт ”.


“Ты хочешь сказать, что он не со своими любимыми винтовками?”


“Нет, сэр. Я взял на себя смелость вложить эту книгу в суперобложку ”Плазменная винтовка на войне"."


Он передал книгу, которая попала на портал прозы. Виктор посмотрел на корешок и рассмеялся. Это был экземпляр Стихотворений Эдгара Аллана По.


“Взгляните на страницу двадцать шесть”, - сказал Боуден. “В ‘Вороне’ происходит кое-что забавное”.


Виктор открыл книгу и просмотрел страницу. Он прочитал вслух первый куплет:


Однажды в тоскливую полночь, пока я размышлял, слабый и усталый,


у меня есть план отомстить за этот проклятый четверг в Следующий раз—


Это дело Эйра, такое удивительное, вызывает в моей душе такое отвращение к презрению,


Здесь я описываю, как поднимается мой гнев, как я вырываюсь из тюрьмы текста.


“Вытащи меня!” Я сказал, посоветовав: “Вырви меня из этой тюрьмы текста—


или, клянусь, я сверну тебе шею!”


Виктор со щелчком захлопнул книгу.


“Последняя строчка не очень хорошо рифмуется, не так ли?”


“Чего ты ожидал?” ответил Боуден. “Он Голиаф, а не поэт”.


“Но я прочитал ‘Ворона’ только вчера”, - добавил Виктор смущенным тоном. “Тогда все было не так!”


“Нет, нет”, - объяснил Боуден. “Джек Шитт представлен только в этой копии - если бы мы поместили его в оригинальную рукопись, кто знает, что бы он мог натворить”.


“Поздравления!" - воскликнул Майкрофт, подходя к нам. С ним была Полли, которая сияла в новой шляпке.


“Мы очень рады за вас!” - добавила Полли.


“Ты снова работал над книжными червями?” Я спросил.


“Ну что, пошло?” - спросил Майкрофт. “Настоящий рывок!”


И они были свободны.


“Книжные черви?” - спросил Лондэн.


“Это не то, что ты думаешь”.


“Следующая мадемуазель?”


Их было двое. Они были одеты в строгие костюмы и демонстрировали SpecOps-12 значков, которых я раньше не видел.


“Да?”


“Préfet Lavoisier, ChronoGendarmerie. Oé¹ est votre pé¨re?”


“Вы только что разминулись с ним”.


Он выругался вслух.


“Colonel Next est un homme tré¨s dangereux, mademoiselle. Il est important de lui parler concernant ses activités de trafic de temps.”


“Он мой отец, Лавуазье”.


Лавуазье уставился на меня, пытаясь понять, сможет ли что-нибудь, что он может сказать или сделать, заставить меня помочь ему. Он вздохнул и сдался.


“Si vous changez votre avis, contactez-moi par les petites annonces du Grenouille. Je lis toujours les archives.”


“Я не должен на это рассчитывать, Лавуазье”.


Он немного поразмыслил над этим, подумал, что бы такое сказать, передумал и вместо этого улыбнулся. Он коротко отдал честь, сказал мне на безупречном английском, чтобы я наслаждался проведенным днем, и ушел. Но его младшему партнеру тоже было что сказать:


“Небольшой совет тебе”, - пробормотал он немного смущенно. “Если у тебя когда-нибудь будет сын, который захочет служить в ХроносТраже, попробуй отговорить его”.


Он улыбнулся и последовал за своим партнером в поисках моего отца.


“О чем была эта история с сыном?” - спросил Лондэн.


“Я не знаю. Хотя он показался тебе немного знакомым, не так ли?”


“Вроде того”.


“На чем мы остановились?”


“Миссис Парк-Лейн?” - спросила очень коренастая особа, которая серьезно посмотрела на меня двумя глубоко посаженными карими глазами.


“ИТАК, 12?” Спросил я, задаваясь вопросом, откуда взялся этот маленький человечек с густыми бровями.


“Нет, мэм”, - ответил он, взяв сливу у проходящего мимо официанта и тщательно обнюхав ее, прежде чем съесть без косточек. “Меня зовут Бартоломью Стиггинс; с номером SO-13”.


“Что они делают?”


“Не имею права обсуждать, ” коротко ответил он, “ но нам могут понадобиться ваши навыки и таланты”.


“Что это за—”


Но мистер Стиггинс больше не слушал меня. Вместо этого он уставился на маленького жука, которого нашел в цветочном горшке. С большой осторожностью и ловкостью, которая противоречила его большим и неуклюжим на вид рукам, он подобрал маленького жука и отправил его в рот. Я посмотрел на Лондэна, который поморщился.


“Извините”, - сказал Стиггинс, как будто его только что поймали за ковырянием в носу на публике. “Что за выражение? От старых привычек трудно избавиться?”


“В компостной куче есть еще кое-что”, - услужливо подсказал Лондэн.


Маленький человечек очень мягко улыбнулся своими глазами; я не предполагал, что он проявлял много эмоций.


“Если заинтересуетесь, я свяжусь с вами”.


“Будь на связи”, - сказал я ему.


Он хмыкнул, надел шляпу, пожелал нам обоим счастливого дня, осведомился о местонахождении компостной кучи и ушел.


“Я никогда раньше не видел неандертальца в костюме”, - заметил Лондэн.


“Не обращай внимания на мистера Стиггинса”, - сказала я, потянувшись, чтобы поцеловать его.


“Я думал, ты закончил со SpecOps?”


“Нет”, - ответила я с улыбкой. “На самом деле, я думаю, что я только начинаю! . . .”


OceanofPDF.com


OceanofPDF.com


Содержание


1. Шоу Адриана Лаша


2. Сеть специальных операций


3. Cardenio Unbound


4. Пять совпадений, семь Ирм Коэнс и один сбитый с толку неандерталец


5. Исчезающие автостопщики


4a. Пять совпадений, семь Ирм Коэнс и один запутанный четверг Next


6. Семья


7. Белая лошадь, Уффингтон, Пикники, для использования


8. Мистер Стиггинс и ТАК ДАЛЕЕ-1


9. Чем больше вещей Остается неизменным


10. Отсутствие различий


11. Granny Next


12. Дома, с Моими воспоминаниями


14. The Gravitube


15. Все интереснее и интереснее в Осаке


16. Интервью с Котом


17. Мисс Хэвишем


18. Суд над фрейлейн Н.


19. Книги по выгодным ценам


20. Йоррик Кейн


21. Les Artes Modernes de Swindon ’85


22. Путешествует с Моим отцом


23. Весело со Спайком


24. Оплата, связанная с производительностью, Miles Hawke & Norland Park


25. Перекличка в Беллетриции


26. Задание первое: Заполнен пробел Большие ожидания


27. Лондэн и Джоффи снова


28. “Ворон”


29. Спасено


30. Cardenio Отскок


31. Топпинг Мечты


32. Конец жизни, какой мы ее знаем


33. На заре жизни, какой мы ее знаем


34. Колодец потерянных сюжетов


OceanofPDF.com


Это художественное произведение. Имена, персонажи, места и происшествия являются либо продуктом воображения автора, либо используются вымышленно, и любое сходство с реальными людьми, живыми или умершими, коммерческими учреждениями, событиями или локациями является полностью случайным.


Затерянный в хорошей книге


Книга о Пингвинах / публикуется по договоренности с автором


Все права защищены.


Авторское право No 2002 Джаспер Ффорд


Эта книга не может быть воспроизведена полностью или частично с помощью мимеографа или любыми другими средствами без разрешения. Изготовление или распространение электронных копий этой книги представляет собой нарушение авторских прав и может повлечь за собой уголовную и гражданскую ответственность нарушителя.


Для получения дополнительной информации обращайтесь по адресу:


Издательская группа Berkley, подразделение Penguin Putnam Inc.,


Гудзон-стрит, 375, Нью-Йорк, 10014, Нью-Йорк.


ISBN: 978-1-1011-5811-1


КНИГА О ПИНГВИНЕ®


КнигиPenguin впервые опубликованы издательской группой Penguin Publishing Group, входящей в Penguin Putnam Inc.,


Гудзон-стрит, 375, Нью-Йорк, 10014, Нью-Йорк.


PENGUIN и дизайн “Пингвин” являются товарными знаками, принадлежащими Penguin Putnam Inc.


Электронное издание: июль 2004 г.


Version_2


OceanofPDF.com


КНИГИ О ПИНГВИНАХ


ЗАТЕРЯННЫЙ В ХОРОШЕЙ КНИГЕ


Fforde Джаспер автор Нью-Йорк Таймс бестселлер в роман Эйр (доступен как пингвин мягкая). Недавно он сменил разнообразную карьеру в киноиндустрии на писательство и жизнь в Уэльсе.


OceanofPDF.com


Эта книга

посвящена помощникам во всем мире.

Вы сделаете это для них.

Они не смогли бы сделать это без тебя.

Ваш вклад - это все.


OceanofPDF.com


1.

Шоу Адриана Лаша


Примерные показатели просмотров по основным телевизионным сетям Англии, сентябрь 1985 г.


NETWORK TOAD


Шоу Адриана Лаша (среда) (Чат-шоу) 16,428,316


Шоу Адриана Лаша (понедельник) (Чат-шоу) 16 034 921


Чудо-пес Бонзо (Кинологический триллер) 15,975,462


MOLETV


Назовите этот фрукт! (Ответьте на вопросы и получите денежные призы) 15,320,340


Улица Моржей, 65 (Мыльная опера; 3,352 серия) 14,315,902


Опасно неблагополучные люди спорят в прямом эфире на телевидении (Чат-шоу) 11 065 611


OWLVISION


Уилл Марлоу или Кит Шекспир? (Литературная викторина) 13 591 203


Еще один шанс увидеть! (Шоу обратного вымирания) 2,321,820


ДжиОЛИАТ СЭЙБЛ СХАННЕЛЬ (с 1 ПО ПО 32)


Чья это ложь? (Корпоративное комедийное шоу-викторина) 428


От кроваток до гробов: Голиаф. Все, что вам когда-либо понадобится. (Документальный фильм) 9 (оспаривается)


NEANDERTHAL CABLE ETWORK 4


Powertool Club Live (Роутеры и силовые рубанки) 9,032


Jackanory Gold (издание Джейн Эйр) 7,219


, WARWICK FRIDGE

Война рейтингов


РАЗВЕ яНе ПРОСИЛА быть знаменитостью. Я никогда не хотела появляться на шоу Адриана Лаша. И давайте проясним одну вещь прямо сейчас — мир должен был бы мчаться к неминуемому разрушению, прежде чем я согласился бы на что-то настолько глупое, как видео тренировки Thursday Next.


Шумиха вокруг успешного повторного издания "Джейн Эйр" поначалу была забавной, но быстро стала утомительной. Я с радостью позировала для фотосессий, соглашалась на интервью в газетах, нерешительно появлялась в "Запахах необитаемого острова" и, к счастью, была избавлена от смущения, вызванного тем, что знаменитость назвала этот фрукт. Публика, всегда очарованная знаменитостями, захотела узнать обо мне все после моей экскурсии по страницам Джейн Эйр, и поскольку у Сети специальных операций пиар-репутация наравне с репутацией Влада Цепеша, Высшее руководство решило, что было бы неплохо использовать меня, чтобы повысить их падающую популярность. Я добросовестно объехал все точки земного шара, подписывая контракты, открывая библиотеки, выступая с докладами и интервью. Те же вопросы, те же ответы, одобренные SpecOps. Открытия супермаркетов, литературные ужины, предложения о продаже книг. Я даже познакомился с актрисой Лолой Вавум, которая сказала, что просто обожала бы сыграть меня, если бы был фильм. Это было утомительно, но более того — это было скучно. Впервые за всю мою карьеру в "Литературных детективах" я по-настоящему скучал по аутентичности Милтона.


Я взяла недельный отпуск, как только закончилось мое турне, чтобы мы с Лондэном могли посвятить немного времени семейной жизни. Я перевезла все свои вещи в его дом, переставила мебель, добавила к его книгам свои и познакомила моего додо Пиквика с его новым домом. Мы с Лондэном торжественно разделили пространство шкафа в спальне, решили поделить ящик для носков, а затем поспорили, кому спать со стороны стены кровати. Мы вели долгие и удивительно бессмысленные разговоры ни о чем конкретном, гуляли с Пиквиком в парке, ходили ужинать, оставались дома ужинать, много смотрели друг на друга и каждое утро допоздна ложились спать. Это было замечательно.


На четвертый день моего отпуска, как раз между обедом с мамой Лондэна и примечательной первой дракой Пиквик с соседской кошкой, мне позвонила Корделия Флакк. Она была старшим пиар-агентом SpecOps здесь, в Суиндоне, и она сказала мне, что Адриан Лаш хотел видеть меня в своем шоу. Я не был безумно увлечен этой идеей - или шоу. Но был и положительный момент. Шоу Адриана Лаша вышло в прямой эфир, и Флакк заверил меня, что это будет интервью “без ограничений”, которое очень понравилось. Несмотря на мои многочисленные появления, правдивая история о Джейн Об Эйре еще не было рассказано, а я уже давно хотел включить в нее корпорацию "Голиаф". Заверения Флакка в том, что это, наконец, станет концом пресс-конференции, укрепили мое решение. Это был бы Адриан Лаш.


Несколько дней спустя я отправился в студию Network Toad самостоятельно; у Лондэна приближался дедлайн, и ему нужно было взяться за дело. Но я недолго был один. Как только я вошла в большой вестибюль, ко мне целенаправленно направился человек молочно-зеленого цвета.


“В четверг, дорогая!” - воскликнула Корделия, позвякивая бусами. “Так рада, что ты смогла прийти!”


Дресс-код SpecOps гласил, что наша одежда должна быть “достойной”, но в случае с Корделией они явно преувеличили. Она выглядела настолько далекой от служащего, насколько это вообще возможно. В ее случае внешность была в высшей степени обманчивой. Она была безупречна во всем, от высоких каблуков до розово-желтого шарфа, повязанного в волосах.


Она нежно поцеловала меня в воздух. “Как тебе семейная жизнь?”


“Очень хорошо”.


“Превосходно, моя дорогая, я желаю тебе и ... э - э ...”


“Landen?”


“Да, я желаю вам с Лондэн всего наилучшего. Люблю то, что вы сделали со своими волосами!”


“Мои волосы? Я ничего не делала со своими волосами!”


“Совершенно верно!” - быстро ответил Флакк. “Это так невероятно для тебя. Что ты думаешь об этом наряде?”


“Внимание сразу привлекается к ней”, - двусмысленно ответил я.


“Это 1985 год”, - объяснила она. “За яркими цветами будущее. Видишь этот топ? Распродажа за полцены. Когда-нибудь я позволю тебе свободно смотреться в моем гардеробе.”


“Кажется, у меня где-то есть свои розовые носки”.


Она улыбнулась.


“Это начало, моя дорогая. Послушай, ты была яркой звездой во всей этой рекламной работе; я очень благодарен — и SpecOps тоже ”.


“Достаточно благодарен, чтобы опубликовать меня где-нибудь еще, кроме литературных детективов?” С надеждой спросил я.


“Что ж, ” задумчиво пробормотала Корделия, “ сначала о главном. Как только вы пройдете собеседование Lush, ваше заявление о переводе будет тщательно рассмотрено, даю вам слово в этом.”


Я вздохнул. “Агрессивно рассмотренный” прозвучал как “определенно возможно” и был не таким многообещающим, как я мог бы пожелать. Несмотря на успехи на работе, я все еще хотел продвинуться в Сети. Корделия, заметив мое разочарование, дружески взяла меня за руку и повела в сторону зоны ожидания.


“Кофе?”


“Спасибо”.


“Неприятное место в Окленде?”


“Ответвление Федерации Бронте вызвало небольшие проблемы”, - объяснил я. “Им не понравилась новая концовка ”Джейн Эйр"."


“Недовольные всегда найдутся”, - с улыбкой заметил Флакк. “Молоко?”


“Совсем чуть-чуть”.


“О, - сказала она, уставившись на кувшин с молоком, - это молоко кончилось. Неважно. Послушай, ” тихо сказала она, - я бы с удовольствием осталась и посмотрела, но какая-то сволочь из SpecOps-17 в Пензансе по ошибке проткнула Гота; там будет пиар-ад на земле ”.


SO-17 были операцией по уничтожению вампиров и оборотней. Несмотря на новую процедуру подтверждения из трех пунктов, нервный кадет с заостренным колом все еще может предвещать большие неприятности.


“Здесь все абсолютно безупречно. Я поговорил с Адрианом Лашем и остальными, так что никаких затруднений не возникнет ”.


“Никаких ограничений, да?” Я поморщился, но Флакк был непримирим.


“Нужно обязательно, четверг. SpecOps нуждается в вашей поддержке в эти трудные времена. Сам президент Формби призвал провести расследование того, являются ли специальные предложения выгодными по соотношению цены и качества - или вообще необходимы.”


“Хорошо”, - согласилась я, вопреки здравому смыслу, - “но это самое последнее интервью, да?”


“Конечно!” - поспешно согласился Флакк, затем добавил в излишне драматичной манере: “Боже мой, неужели уже время? Мне нужно успеть на дирижабль до Барнстейпла через час. Это Эди; она будет присматривать за тобой и... и— ” тут Корделия наклонилась чуть ближе. — Помни, ты особенная, дорогая!


Она снова поцеловала меня в воздух, взглянула на часы и пустилась наутек в облаке дорогих духов.


“Как я могла забыть?” Пробормотала я, когда энергичная девушка с планшетом в руках появилась оттуда, где она почтительно ждала вне пределов слышимости.


“Привет!” - пропищала девушка. “Я Эди. Я так рада с вами познакомиться!”


Она схватила меня за руку и несколько раз повторила, какая это фантастическая честь.


“Я не хочу тебя раздражать или что-то в этом роде”, - застенчиво спросила она, - “но Эдвард Рочестер действительно был потрясающе красив, за него можно умереть?”


“Не красавец, - ответил я, наблюдая, как Флакк крадучись удаляется по коридору, “ но, безусловно, привлекательный. Высокий, с низким голосом и сердитым взглядом, если вы знаете этот типаж”.


Эди приобрела глубокий оттенок розового.


“Боже мой!”


Меня отвели в гримерную, где меня надули и прихорашивались, безжалостно отчитали и заставили подписать копии FeMole, в которых я появилась. Я испытал огромное облегчение, когда тридцать минут спустя Эди пришла меня спасать. Она объявила по рации, что мы “гуляем”, а затем, проведя меня по коридору и через несколько вращающихся дверей, спросила:


“Каково это - работать в спецподразделениях? Вы гоняетесь за плохими парнями, карабкаетесь по внешней стороне дирижаблей, обезвреживаете бомбы с запасом в три секунды и тому подобное?”


“Хотел бы я этого, ” добродушно ответил я, “ но на самом деле это на 70% заполнение формуляров, на 27% отупляющая скука и на 2% чистый ужас”.


“А оставшийся 1%?”


Я улыбнулся. “Это то, что помогает нам двигаться вперед”.


Мы шли по кажущимся бесконечными коридорам, мимо больших ухмыляющихся фотографий Адриана Лаша и множества других знаменитостей, попавших в сети.


“Тебе понравится Адриан, ” радостно сказала она мне, “ и ты понравишься ему. Только не пытайся быть смешнее его; это не соответствует формату шоу ”.


“Что это значит?”


Она пожала плечами.


“Я не знаю. Я должен сказать это всем его гостям”.


“Даже комики?”


“ Особенно комики”.


Я заверил ее, что забавляться у меня в голове не укладывается, и довольно скоро она направила меня в студию. Чувствуя себя необычно взволнованной и желая, чтобы Лондэн был со мной, я прошла через знакомую съемочную площадку Шоу Адриана Лаша. Но мистера Лаша нигде не было видно - как и "Живой аудитории в студии”, которой обычно хвастались шоу Lush. Вместо этого ждала небольшая группа официальных лиц — ”другие", о которых мне рассказывал Флакк. Мое сердце упало, когда я увидела, кто это были.


“А, вот и вы, следующий!” - прогремел коммандер Брэкстон Хикс с наигранным добродушием. “Вы хорошо выглядите, здоровы и, э-э, энергичны”. Он был начальником моего отдела в Суиндоне и, несмотря на то, что возглавлял отдел Литературных детективов, не очень хорошо владел словами.


“Что вы здесь делаете, сэр?” Я спросил его, изо всех сил стараясь не показать своего разочарования. “Корделия сказала мне, что пышное интервью будет проходить без цензуры во всех отношениях”.


“О, это так, дорогая девочка — до определенного момента”, - сказал он, поглаживая свои пышные усы. “Без доброкачественного вмешательства в общественном сознании все может сильно запутаться. Мы подумали, что послушаем интервью и, возможно, — если возникнет необходимость — предложим практические советы относительно того, как должно — э—э... проходить разбирательство.”


Я вздохнул. Похоже, моя нерассказанная история так и останется. Адриану Лашу, предполагаемому поборнику свободы слова, человеку, который осмелился высказать недовольство неандертальца, первому, кто публично предположил, что у корпорации “Голиаф” "были недостатки", собирались хорошенько подстричь ногти.


“С полковником Фланкером вы уже знакомы”, - продолжил Брэкстон, не переводя дыхания.


Я подозрительно посмотрел на мужчину. Я знал его достаточно хорошо. Он работал в SpecOps-1, подразделении, которое следит за самим SpecOps. Он брал у меня интервью о той ночи, когда я впервые попытался взяться за главного преступника Ашерона Аида - о ночи, когда погибли Снуд и Тэмворт. Он несколько раз попытался улыбнуться, но в конце концов сдался и вместо этого протянул мне руку для пожатия.


“Это полковник Рабоне”, - продолжил Брэкстон. “Она начальник отдела связи Объединенных сил”. Я пожал полковнику руку.


“Для меня большая честь познакомиться с кавалером Крымского креста”, - сказала она, улыбаясь.


“А вот здесь, — продолжил Брэкстон шутливым тоном, который явно был рассчитан на то, чтобы успокоить меня, — уловка, которая эффектно провалилась, - мистер Шитт-Хоуз из корпорации ”Голиаф"".


Шитт-Хоуз был высоким худощавым мужчиной, чьи резкие черты лица, казалось, боролись за место в центре его лица. Его голова была наклонена влево в манере, которая напомнила мне любознательного волнистого попугайчика, а его темные волосы были аккуратно зачесаны со лба назад. Он протянул руку.


“Ты расстроишься, если я не пожму ее?” Я спросил его.


“Ну, да”, - ответил он, стараясь быть приветливым.


“Хорошо”.


Пагубную власть корпорации "Голиаф" над нацией оценили не все, и у меня было гораздо больше причин их не любить — последним сотрудником "Голиафа", с которым я имел дело, был одиозный персонаж по имени Джек Шитт. Мы обманом выудили у него копию “Ворона” Эдгара Аллана По, место, в котором, я надеялся, он не сможет причинить вреда.


“Schitt-Hawse, eh?” Сказал я. - Есть какие-нибудь отношения к Джеку?


“Он был — есть — моим сводным братом, “ медленно произнес Шитт-Хоуз, - и поверьте мне, мисс Нонетот, он работал не на нас, когда планировал продлить Крымскую войну, чтобы создать спрос на оружие ”Голиаф"".


“И вы, я полагаю, тоже никогда не знали, что он встал на сторону Аида?”


“Конечно, нет!” - ответил Шитт-Хоуз оскорбленным тоном.


“Если бы ты знал, ты бы признался в этом?”


Шитт-Хоуз нахмурился и ничего не сказал. Брэкстон вежливо кашлянул и продолжил:


“А это мистер Честерман из Федерации Бронте”.


Честерман неуверенно уставился на меня. Изменения, которые я внес в Джейн Эйр, раскололи федерацию. Я надеялся, что он был одним из тех, кто предпочел более счастливый конец.


“Там, сзади, капитан Марат из ХроносТражи”, - продолжил Брэкстон. Марат в этот момент в его времени был школьником лет двенадцати. Он посмотрел на меня с интересом. ChronoGuard были специализированным подразделением, которое занималось аномальной пульсацией времени — мой отец был им, или был им, или будет им, в зависимости от того, как на это посмотреть.


“Мы встречались раньше?” Я спросил его.


“Пока нет”, - бодро ответил он, возвращаясь к своему экземпляру The Beano.


“Ну что ж!” - сказал Брэкстон, хлопнув в ладоши. “Я думаю, это все. Затем я хочу, чтобы вы притворились, что нас здесь просто нет.”


“Наблюдатели, да?”


“Абсолютно. Я—”


Брэкстона прервала небольшая суматоха за сценой.


“Ублюдки!” - завопил высокий голос. “Если телеканал посмеет заменить мой слот на понедельник повторными показами Чудо-пса Бонзо, я подам на них в суд до последнего пенни, который у них есть!”


Высокий мужчина лет пятидесяти пяти вошел в студию в сопровождении небольшой группы ассистентов. У него были красивые точеные черты лица и пышный завиток седых волос, которые выглядели так, словно были вырезаны из полистирола. На нем был безукоризненно сшитый костюм, а его пальцы были увешаны золотыми украшениями. Увидев нас, он резко остановился.


“Ах!” - презрительно сказал Адриан Лаш. “SpecOps!”


Его окружение суетилось вокруг него с большим количеством энергии, но очень мало целеустремленности. Казалось, они цеплялись за каждое его слово и действие, и я внезапно почувствовал огромное облегчение оттого, что не работаю в сфере развлечений.


“В прошлом у меня было много общего с вами, ребята”, - объяснил Лаш, устраиваясь поудобнее на своем фирменном зеленом диване, который он явно считал территориальным убежищем. “Это я придумал фразу ‘SpecOops’ всякий раз, когда вы допускаете ошибку — извините, ‘Оперативные неожиданности" — разве вам не так нравится их называть?”


Но Хикс проигнорировал расспросы Lush и представил меня так, как будто я была его единственной дочерью, которую предлагают замуж.


“Мистер Лаш, в следующий четверг состоится специальное оперативное мероприятие”.


Лаш вскочил и подскочил ко мне, чтобы пожать мне руку в экспансивной и энергичной манере. Фланкер и остальные сели; они выглядели очень маленькими посреди пустой студии. Они не собирались уходить, и Lush не собирался просить их об этом — я знал, что Голиафу принадлежит Network Toad, и начинал сомневаться, что Lush вообще имеет какой-либо контроль над этим интервью.


“Привет, четверг!” - взволнованно сказал Лаш. “Добро пожаловать на мое шоу в понедельник. Это второе по рейтингу шоу в Англии — мое шоу в среду первое!”


Он заразительно рассмеялся, и я неловко улыбнулась.


“Тогда это будет твое шоу в четверг”, - ответила я, желая разрядить обстановку.


Воцарилась мертвая тишина.


“Ты будешь часто этим заниматься?” - спросил Лаш приглушенным тоном.


“Что делаешь?”


“Шучу. Видишь ли ... Присаживайся, дорогая. Видите ли, я обычно шучу в этом шоу, и хотя для вас шутки - это совершенно нормально, тогда мне придется заплатить кому-нибудь, чтобы он написал более смешные, а наш бюджет, как и у Goliath's scruples, невелик по сравнению с Leptonic ”.


“Могу я кое-что сказать?” раздался голос из маленькой аудитории. Это был Фланкер, который продолжил говорить, не дожидаясь ответа. “SpecOps - серьезный бизнес, и это должно быть отражено в вашем интервью. Далее, я думаю, вам следует позволить мистеру Лашу рассказывать анекдоты ”.


“Все в порядке?” - сияя, спросила Лаш.


“Конечно”, - ответил я. “Есть что-нибудь еще, чего я не должен делать?”


Lush посмотрела на меня, а затем перевела взгляд на панель в первом ряду.


“Есть ли там?”


Все они несколько секунд что-то бормотали между собой.


“Я думаю, — снова сказал Фланкер, — что нам - извините, вам - следует просто взять интервью, а потом мы сможем обсудить это позже. Мисс Next может говорить все, что захочет, при условии, что это не противоречит каким-либо спецификациям или корпоративным рекомендациям Goliath. ”


“— или военная”, - добавил полковник Рабоне, стремясь не остаться в стороне.


“Это нормально?” - спросила Лаш.


“Как скажешь”, - ответила я, горя желанием поскорее приступить к делу.


“Отлично! Я озвучу твое вступление, хотя для этого ты будешь вне камеры. Менеджер зала подаст тебе знак, и ты войдешь. Помашите рукой, где могла быть аудитория, и, когда вам будет удобно, я задам вам несколько вопросов. Возможно, когда-нибудь я произнесу для вас несколько тостов, поскольку наши спонсоры, Совет по маркетингу Toast, любят время от времени подключаться. Есть ли что-то из этого, чего вы не понимаете? ”


“Нет”.


“Хорошо. Поехали”.


В зале царила суматоха: Лаш поправил прическу, проверил макияж и подправил костюм. После беглого взгляда на меня меня увели со сцены, и после того, что казалось эпохой бездействия, Lush был принят менеджером зала. По сигналу он повернулся к камере номер один и включил свою лучшую и ослепительную улыбку.


“Сегодня вечером - совершенно особенное событие с очень особенным гостем. Она - награжденная героиня войны, литературный детектив, чье личное вмешательство не только восстановило роман о Джейн Эйр, но и фактически улучшило концовку. Она в одиночку победила Ахерона Аида, положила конец Крымской войне и смело обманула корпорацию "Голиаф". Дамы и джентльмены, в беспрецедентном интервью от действующего сотрудника SpecOps, пожалуйста, тепло поприветствуйте Thursday Next из Суиндонского литературно-детективного бюро!”


Яркий свет упал на входную дверь, и Эди улыбнулась и похлопала меня по руке. Я вышел навстречу Lush, которая встала, чтобы с энтузиазмом поприветствовать меня.


“Прошу прощения”, - раздался голос из небольшой группы, сидевшей в первом ряду пустой аудитории. Это был Шитт-Хоуз, представитель "Голиафа".


“Да?” - спросил Лаш ледяным тоном.


“Вам придется отказаться от упоминания корпорации ”Голиаф"", - сказал Шитт-Хоуз тоном, не терпящим возражений. “Это не служит никакой иной цели, кроме как напрасно ставить в неловкое положение крупную компанию, которая делает все возможное, чтобы улучшить жизнь каждого”.


“Я согласен”, - сказал Фланкер. “И следует избегать любых упоминаний об Аиде. Он по-прежнему числится "Пропавшим без вести, горячо надеемся, что погибшим ’, поэтому любые несанкционированные домыслы могут иметь опасные последствия ”.


“Хорошо”, - пробормотал Лаш, делая пометку. “Что-нибудь еще?”


“Любое упоминание Крымской войны и Плазменной винтовки, - сказал полковник, - может быть сочтено неуместным. Мирные переговоры в Будапеште все еще находятся на деликатной стадии; русские найдут любой предлог, чтобы выйти из-за стола. Мы знаем, что ваше шоу очень популярно в Москве ”.


“Федерация Бронте не хочет, чтобы вы говорили, что новая концовка улучшена, - вставил маленький Честерман в очках, - и разговоры о каких-либо персонажах, которых вы встретили в ” Джейн Эйр“, могут вызвать у некоторых зрителей неприятные ощущения”.


Состояние было неизвестно до моего прыжка в Эйр. Это было настолько серьезно, что Медицинский совет был вынужден придумать особенно непроизносимое слово, чтобы описать это.


Луш посмотрел на них, посмотрел на меня, а затем на свой сценарий.


“Как насчет того, если я просто назову ее имя?”


“Это было бы восхитительно, ” нараспев произнес Фланкер, - за исключением того, что вы, возможно, также захотите заверить зрителей, что это интервью без цензуры. Все остальные согласны?”


Все они с энтузиазмом выразили свое согласие с предложением Фланкера. Я понял, что это будет очень долгий и утомительный день.


Lush's entourage снова включился и внес мельчайшие коррективы, меня сменили, и после ожидания, которое, казалось, длилось еще десять лет, Lush начал все сначала.


“Дамы и господа, сегодня вечером в откровенном интервью Thursday Next беспрепятственно рассказывает о своей работе в SpecOps”.


Никто ничего не сказал, поэтому я вошел, пожал Лашу руку и сел на его диван.


“Добро пожаловать на выставку, четверг”.


“Спасибо”.


“Мы скоро перейдем к вашей карьере в Крыму, но я хотел бы начать с вопроса —”


С ловкостью фокусника он снял салфетку со стола перед нами, открыв блюдо с тостами с различными начинками.


“— не хотите ли немного тостов?”


“Нет, спасибо”.


“Вкусно и питательно!” Он улыбнулся, глядя в камеру. “Идеально в качестве закуски или даже легкого блюда — хорошо сочетается с яйцами, сардинами или даже—”


“Нет, спасибо”.


Улыбка Луша застыла на его лице, когда он пробормотал сквозь стиснутые зубы:


“Съешь ... немного ... тостов”.


Но было уже слишком поздно. На съемочную площадку пришел администратор и объявил, что невидимый режиссер шоу объявил снято. с лица Lush исчезла неизменная улыбка, и его небольшая армия косметологов снова принялась хлопотать над ним. Менеджер этажа переговорил в наушниках в одностороннем порядке, прежде чем повернуться ко мне с озабоченным выражением лица.


“Директор по размещению хочет знать, откусили бы вы кусочек тоста, когда вам предложат”.


“Я уже поел”.


Менеджер этажа повернулся и снова заговорил в наушники.


“ Она говорит, что уже поела! . . . Я знаю . . . . Да . . . . Что, если . . . Да . . . . Ах-ха . . . . Что ты хочешь, чтобы я сделал? Сесть на нее и запихнуть это ей в глотку !?! . . . Да . . . . Ах-ха . . . . Я знаю . . . . Да . . . . . Да . . . . Хорошо. ”


Он снова повернулся ко мне.


“Как насчет джема вместо мармелада?”


“Я не на самом деле люблю тосты”, — сказал я ему, что было отчасти правдой, хотя, честно говоря, я думаю, что просто чувствовал себя немного неловко из-за Брэкстона и его окружения.


“Что?”


“Я сказал, что не —”


“Она говорит, что не любит тосты!” - раздраженно сказал менеджер этажа. “Что, черт возьми, мы собираемся делать!?!”


Фланкер встал.


“В следующий раз, съешь, пожалуйста, этот трескучий тост? У меня встреча через два часа”.


“И у меня турнир по гольфу”, - добавил Брэкстон.


Я вздохнул. Я думал, что, возможно, у меня было немного контроля над шоу, но даже это исчезло.


“Мармелад вписывается в ваши планы, сэр?” Я спросил Брэкстона, который утвердительно хмыкнул и снова сел.


“Хорошо. Приготовь его с джемом, полегче с маслом”.


Менеджер этажа улыбнулся так, как будто я только что сохранил его работу — что, вероятно, и было, — и все началось сначала.


“Хочешь тостов?” - спросил Лаш.


“Спасибо”.


Я откусил небольшой кусочек. Все смотрели на меня, поэтому я решил облегчить им задачу.


“Действительно, очень хорошо”.


Я увидел, как менеджер отдела продаж с энтузиазмом поднял вверх большой палец, промокая лоб носовым платком.


“Верно”, - вздохнул Лаш. “Давайте продолжим с этим. Сначала я хотел бы задать вопрос, который все хотят знать: как вы вообще попали в книгу о Джейн Эйр?”


“Это легко объяснить”, - начал я. “Видите ли, мой дядя Майкрофт изобрел устройство под названием Портал прозы—”


Фланкер кашлянул. Я почувствовал, что он собирался сказать, и проклял себя за то, что был настолько глуп, что поверил, что шоу Адриана Лаша пройдет без цензуры. В конце концов, я был специалистом.


“Мисс Нонетот, - начал Фланкер, - возможно, вы этого не знаете, но на вашего дядю по-прежнему распространяется гриф секретности, датируемый 1934 годом. Было бы благоразумнее, если бы вы не упоминали его — или портал прозы.”


Менеджер этажа снова крикнул: “Мы сократили!” - и Луш на мгновение задумался.


“Можем ли мы поговорить о том, как Аид украл рукопись Мартина Чезлвита?”


“Дайте мне подумать”, - ответил Фланкер, затем, после небольшой паузы, сказал: “Нет”.


“Мы не хотим, чтобы граждане думали, что это —” - сказал Марат так внезапно, что несколько человек подпрыгнули. До этого момента он не произнес ни слова.


“Извините?” - спросил Фланкер.


“Ничего”, - сказал оперативник ХроносТради, которому сейчас было за шестьдесят. “Я просто немного расслабляюсь на старости лет”.


“Можем ли мы поговорить об успешном возвращении Джейн к ее книге?” Устало спросил я.


“Я отсылаю вас к моему предыдущему ответу”, - прорычал Фланкер.


“Как насчет того раза, когда мы с моим напарником Боуденом проезжали по автостраде в трудный момент?”


“Мы не хотим, чтобы граждане думали, что это легко”, — сказал Марат, которому сейчас было чуть за двадцать, с новым энтузиазмом. “Если общественность думает, что работа ChronoGuard проста, доверие вполне может пошатнуться”.


“Совершенно верно”, - подтвердил Фланкер.


“Возможно, вы хотели бы взять у меня интервью?” Я спросил его.


“Эй!” - сказал Фланкер, вставая и тыча пальцем в мою сторону. “Нет необходимости быть резким с нами, Следующий. Вы здесь, чтобы выполнять работу в качестве действующего сотрудника спецслужб. Вы здесь не для того, чтобы говорить правду такой, какой вы ее видите! ”


Lush с беспокойством посмотрела на меня; я поднял брови и пожал плечами.


“Послушайте, ” сказал Лаш резким тоном, - если я собираюсь брать интервью у мисс Некст, я должен задавать вопросы, которые публика хочет услышать!”


“О, ты можешь!” - согласился Фланкер. “Ты можешь спрашивать все, что захочешь. Свобода слова закреплена законом, и ни SpecOps, ни Goliath не имеют права каким-либо образом принуждать вас. Мы здесь только для того, чтобы наблюдать, комментировать и просвещать.”


Lush знал, что имел в виду Фланкер, и Фланкер знал, что Lush знал. Я знал, что Фланкер и Lush знали это, и они оба знали, что я тоже это знал. Lush выглядел нервным и слегка ерзал. Утверждение Фланкера о независимости Lush было совсем не таким. "Слово сетевой жабе" от "Голиафа" и Lush в конечном итоге показали бы "Мир овец" на Lerwick TV, а он этого не хотел. Ни капельки.


Мы на мгновение замолчали, пока мы с Lush пытались найти тему, которая выходила за рамки их общих параметров.


“Как насчет того, чтобы прокомментировать смехотворно высокий налог на сыр?” Спросил я. Это была шутка, но Фланкер и Компания не были особо опытны в том, что касалось шуток.


“У меня нет возражений”, - пробормотал Фланкер. “Кто-нибудь еще?”


“Не я”, - сказал Шитт-Хоуз.


“Или я”, - добавил Рабоне.


“У меня есть возражение”, - сказала женщина, которая тихо сидела в стороне от студии. Она говорила с резким акцентом жителей родных графств и была одета в твидовую юбку, двойную сетку и жемчуга.


“Позвольте мне представиться”, - сказала она громким и резким голосом. “Миссис Джолли Хилли, представитель правительства в телевизионных сетях”. Она глубоко вздохнула и продолжила: “Так называемое ‘несправедливое бремя пошлин на сыр" в настоящее время является очень спорной темой. Любое упоминание об этом может быть истолковано как подстрекательство ”.


“587% пошлина на твердые сыры и 620% на вонючие?” Я спросил. “Чеддер Классический золотой оригинальный по 9,32 фунта за фунт, бри с молекулярной нестабильностью Bodmin почти по 10 фунтов! Что происходит?”


Остальные, внезапно заинтересовавшись, посмотрели на миссис Хилли в ожидании объяснений. На краткий миг, и, вероятно, единственный за всю историю, мы пришли к согласию.


“Я понимаю ваше беспокойство, - ответил опытный апологет, - но я думаю, вы обнаружите, что цена на сыр, после корректировки на положительную динамику, фактически снизилась по сравнению с индексом розничных цен за последние годы. Вот, взгляните на это.”


Она передала мне фотографию милой маленькой старушки на костылях.


“Пожилым дамам, которые мало чем отличаются от актрисы на этой картине, придется обойтись без эндопротезирования тазобедренного сустава и испытывать невыносимую боль, если вы эгоистично потребуете сыр по сниженной цене”.


Она сделала паузу, чтобы дать этому осмыслиться.


“Хозяин Сумм считает, что не обществу диктовать экономическую политику, но он готов пойти на уступки для тех, кто испытывает особые трудности, в виде талонов на сыр, связанных с местными потребностями”.


“Итак, - с улыбкой спросил Лаш, - почему о налоге на сыр не может быть и речи?”


“Или он мог бы повысить пошлину на заварной крем”, - добавила миссис Хилли, пропустив каламбур мимо ушей. “Лобби пудинга менее ... ну, как бы это сказать... воинственное.”


“Здравствуй”, снова сказал Лаш, для тех, кто пропустил это. “ Здравствуй - о, неважно. Большей чуши я в жизни не слышал. Я намерен сделать смехотворную цену на сыр темой специального репортажа Адриана Лаша ”.


Миссис Хилли слегка покраснела и тщательно подбирала слова.


“Если бы после вашего специального репортажа произошел еще один сырный бунт, мы могли бы очень тщательно подумать о том, на кого возложить ответственность”.


Говоря это, она посмотрела на представителя Goliath. Подтекст не ускользнул ни от Шитт-Хоуза, ни от Лаша. Я услышал достаточно.


“Итак, я тоже не буду говорить о сыре”, - вздохнула я. “О чем я могу говорить?”


Вся небольшая группа посмотрела друг на друга с озадаченным выражением лица. Фланкер щелкнул пальцами, когда его осенила идея.


“Разве у вас нет дронта?”


OceanofPDF.com


2.

Сеть специальных операций


Сеть специальных операций была создана для выполнения полицейских обязанностей, которые считались либо слишком необычными, либо слишком специализированными, чтобы их могли выполнять регулярные силы. Всего было тридцать два отдела, начиная с более приземленного Агентства по охране садоводства (SO-32) и заканчивая литературными детективами (SO-27) и Транспортным управлением (SO-21). Все, что ниже SO-20, было информацией ограниченного доступа, хотя общеизвестно, что хроногвардейцы были SO-12, а SO-1 были департаментом, который следит за самими спецслужбами. Чем занимаются остальные, можно только догадываться. Что известно, что отдельные оперативники сами по себе в основном бывшие военные или полицейские. Оперативники редко покидают службу по истечении испытательного срока. Есть поговорка: “Специальная работа не для испытательного срока — она на всю жизнь”.


, MILLON DE FLOSS

Краткая история Сети специальных операций (исправлено)


Это было на следующее утро после трансляции шоу Адриана Лаша. Я смотрела пять минут, съежилась, затем побежала наверх, чтобы переставить наш ящик для носков. Мне удалось разложить все носки по цвету, форме и тому, насколько они мне понравились, прежде чем Лондэн сказал мне, что все кончено и я могу вернуться вниз. Это было последнее публичное интервью, которое я согласилась дать, но Корделия, похоже, не запомнила эту часть нашего разговора. Она продолжала осаждать меня просьбами выступить на литературных фестивалях, появиться в качестве гостя на Уолрус-стрит, 65 и даже посетить один из неофициальных вечеров президента Формби с песнями и игрой на укулеле. Предложения о работе поступали ежедневно. Многочисленные библиотеки и частные охранные фирмы просили моих услуг в качестве ”Активного сотрудника“ или "Консультанта по безопасности”. Самое милое письмо, которое я получил, было из местной библиотеки с просьбой прийти и почитать пожилым людям — то, что я с удовольствием делал. Но сама SpecOps, организация, которой я посвятил большую часть своей взрослой жизни, энергии и ресурсов, даже не говорила со мной о продвижении. Что касается них, то мне было всего 27 лет, и я останусь таким до тех пор, пока они не решат иначе.


“Тебе письмо!” - объявил Лондэн, вываливая большую стопку почты на кухонный стол. Большую часть моей почты в эти дни составляли письма фанатов - и к тому же довольно странные. Я вскрыл конверт наугад.


“Есть кто-нибудь, кому я должен завидовать?” спросил он.


“Я должен отложить разговор с адвокатом по бракоразводным процессам еще на несколько минут — это еще один запрос на нижнее белье”.


“Я пошлю ему пару своих”, - ухмыльнулся Лондэн.


“Что в посылке?”


“Подарок на позднюю свадьбу. Это—”


Он с любопытством посмотрел на странный вязаный предмет.


“Это ... вещь.”


“Хорошо, - ответил я. - Я всегда хотел такую. Что ты делаешь?”


“Я пытаюсь научить Пиквик стоять на одной ноге”.


“Дронты не делают фокусов”, - сказал я ему.


“Ради зефира, я думаю, я могу заставить его сделать что угодно. Вставай, Пиквик, давай, на одной ноге, вставай!”


Лондэн был писателем. Мы впервые встретились, когда он, мой брат Антон и я воевали в Крыму. Лондэн вернулся домой без ноги, но живой — мой брат все еще был там, прокладывая свой путь сквозь вечность, не выходя из комфорта военного кладбища под Севастополем. Я открыла другое письмо и прочитала вслух:


“Дорогая мисс Нонетот, я одна из ваших самых больших поклонниц. Я подумал, вам следует знать, что, по моему мнению, Дэвид Копперфилд, далеко не невинный с глазами лани, на самом деле убил свою первую жену, Дору Спенлоу, чтобы жениться на Агнес Уикфилд. Я предлагаю эксгумацию останков мисс Спенлоу и тест на ботулизм и / или мышьяк. Раз уж мы заговорили об этом, вы когда-нибудь задумывались, почему Гомер изменил свое мнение о собаках где-то между Илиадой и Одиссеей ? Возможно, ему подарили щенка в промежутке между этими двумя? Еще один вопрос: находите ли вы Джойса Улисс такой же скучный и невразумительный, как я? И почему у работ Хемингуэя нет никаких запахов?”


“Кажется, все хотят, чтобы ты изучила их любимую книгу”, - заметил Лондэн, обнимая меня за шею и заглядывая мне через плечо так близко, что наши щеки соприкоснулись, и я вздрогнула. Он приблизил губы к моему уху и прошептал:


“Пока вы этим занимаетесь, не могли бы вы попытаться добиться оправдания Тесс и осуждения Макса де Винтера?”


“Только не ты!”


Я взяла зефир у него из рук и съела его, к большому шоку и смятению Пиквик. Лондэн достал из банки еще один зефир и попробовал снова.


“Вставай, Пиквик, давай, вставай, на одну ногу!”


Пиквик тупо уставилась на Лондэна, не отрывая глаз от зефира и совершенно не интересуясь изучением трюков.


“Тебе понадобится их целый грузовик, Ленд”.


Я сложил письмо, допил кофе, встал и надел куртку.


“Хорошего дня”, - сказал Лондэн, провожая меня до двери. “Будь милой с другими детьми. Не царапайся и не кусайся”.


“Я буду вести себя прилично. Я обещаю”.


Я обвила руками его шею и поцеловала.


“Ммм”, - тихо прошептала я. “Это было мило”.


“Я практиковался, - сказал он мне, - на той симпатичной молодой вещице под номером 56. Ты не возражаешь, не так ли?”


“Вовсе нет, ” ответила я, снова целуя его, - до тех пор, пока ты хочешь сохранить вторую ногу”.


“О'кей. Думаю, теперь я буду практиковаться с тобой”.


“Я рассчитываю на это. О, а Земля?”


“Да?”


“Не забудь, что сегодня вечером у Майкрофта вечеринка по случаю выхода на пенсию”.


“Я не буду”.


Мы попрощались друг с другом, и я пошел по садовой дорожке, крича приветствие миссис Артуро, которая наблюдала за нами.


Это была поздняя осень или ранняя зима — я не был уверен, что именно. Было тепло и безветренно; листья на деревьях все еще были коричневыми, а в некоторые дни вообще не было холодно. Должно было действительно похолодать, чтобы поднять верх в моем Спидстере, поэтому я подъехал к штаб-квартире подразделения SpecOps с ветром в волосах и включенным радио WESSEX-FM. О предстоящих выборах говорили во всех эфирах; спорный налог на сыр внезапно стал проблемой, как это обычно бывает незадолго до выборов. Там был фрагмент о том, что “Голиаф” объявляет себя "любимым конгломератом в мире" десятый год подряд, в то время как на мирных переговорах по Крыму Россия потребовала графство Кент в качестве военных репараций. В спорте Обри Джеймб привел команду Swindon Mallets croquet к победе в SuperHoop ’85, разгромив Reading Whackers.


Я проехал сквозь утреннюю пробку в Суиндоне и припарковал Спидстер позади штаб-квартиры SpecOps. Здание было построено в бесцеремонном немецком стиле; наспех возведенное во время оккупации, на фасаде все еще виднелись боевые шрамы, оставшиеся после освобождения Суиндона в 1949 году. В ней размещалось большинство подразделений SpecOps, но не все. Наша операция по уничтожению вампиров и оборотней также охватывала Рединг и Солсбери, а взамен подразделение по краже произведений искусства Солсбери также присматривало за нашим районом. Казалось, что все работает довольно хорошо.


“Привет!” Я сказал молодому человеку, который доставал картонную коробку из багажника своей машины. “Новые спецовки?”


“Э-э, да”, - ответил он, на мгновение отставляя свою коробку, чтобы предложить мне руку.


“Джон Смит—сорняки и семена”.


“Необычное имя, - сказал я, пожимая ему руку. “ Я Thursday Next”.


“О!” - сказал он, глядя на меня с интересом. К сожалению, моя анонимность, похоже, исчезла навсегда.


“Да”, - ответила я, доставая для него несколько больших папок. “ В Следующий четверг. ”Сорняки и семена"?


“Агентство по надзору за домашним садоводством”, - объяснил Джон, когда мы шли к зданию SpecOps. “SO-32. Я открываю здесь офис. Совсем недавно число хакеров увеличилось. Отряд бдительности "Пампасная трава" становится все более наглым в своей деятельности; пампасная трава вполне может быть бельмом на глазу, но в ней нет ничего противозаконного.”


Мы предъявили наши удостоверения личности дежурному сержанту и поднялись по лестнице на второй этаж.


“Я что-то слышал об этом”, - пробормотал я. “Есть какие-нибудь ссылки на Антилейландийскую ассоциацию?”


“Ничего положительного, ” ответил Смит, “ но я отслеживаю все версии”.


“Сколько человек в вашем отряде?”


“Включая меня, один”, - ухмыльнулся Смит. “Я думал, вы самый недофинансируемый отдел в SpecOps? Подумайте еще раз. У меня есть шесть месяцев, чтобы разобраться с хакерами, взять под контроль японский спорыш и найти приемлемую форму множественного числа от нарцисс.”


Мы добрались до коридора наверху и небольшого офиса, который когда-то был домом для SO-31, Органа по воспитанию хорошего вкуса. Подразделение было расформировано месяц назад, когда предложенный законопроект против каменной облицовки, изображений плачущих клоунов и ковров с цветочным рисунком провалился в верхней палате. Я положила папки на стол, сказала ему, что "нарцисси" - моя любимая, пожелала ему всего хорошего и ушла распаковывать вещи.


Я как раз проходил мимо офиса SO-14, когда услышал пронзительный голос.


“Четверг! Четверг, ю-ху! Сюда!”


Я вздохнула. Это была Корделия Флакк. Она быстро догнала меня и нежно обняла.


“Шоу Lush было катастрофой!” Я сказал ей. “Ты сказала, что это было беспрекословно! В итоге я заговорил о дронтах, своей машине и о чем угодно, только не о Джейн Эйр!”


“Ты был потрясающим!” - восторгалась она. “Я записала тебя на очередную серию интервью послезавтра”.


“Хватит, Корделия”.


Она выглядела удрученной.


“Я не понимаю”.


“Какую часть no more ты не понимаешь?”


“Не будь такой, Четверг”, - ответила она, широко улыбаясь. “Вы хороший пиарщик, и поверьте мне, в учреждении, которое обычно оставляет публику разочарованной, сбитой с толку, состарившейся раньше времени или, если повезет, мертвой, нам нужен каждый кусочек хорошего пиара, который мы можем собрать ”.


“Мы наносим такой большой ущерб обществу?” Я спросил.


Флакк скромно улыбнулся.


“Возможно, мой ПИАР в конце концов не так уж плох”, - признала она, затем быстро добавила: “Но каждый Джо, побежденный в перестрелке, - это слишком много”.


“Возможно, так оно и есть, ” парировал я, “ но факт остается фактом: ты сказал мне, что шоу Lush будет последним”.


“Ах! Но я также говорила тебе, что Пышное шоу не будет иметь ограничений, не так ли?” - бодро заметила Корделия, демонстрируя ошеломляющую обратную логику.


“Как бы ты ни крутила, Корделия, ответ по-прежнему нет.”


Пока я наблюдал с некоторым отстраненным весельем, Флакк проделывала причудливую процедуру, которая включала в себя подпрыгивание вверх-вниз, умоляющее выражение лица, заламывание рук, надувание щек и пяление в потолок.


“Ладно, ” вздохнул я, “ ты привлек мое внимание. Что ты хочешь, чтобы я сделал?”


“Ну что ж, - взволнованно сказала Корделия, “ мы провели конкурс!”


“Ах да?” - Подозрительно спросила я, задаваясь вопросом, может ли это быть более безумной, чем ее идея “выиграть мамонта” неделей ранее. “Что за конкурс?”


“Ну, мы подумали, что было бы неплохо, если бы вы встретились с несколькими представителями общественности на индивидуальной основе”.


“Правда? Теперь послушай, Корделия—”


“Дилли, в четверг, раз уж мы друзья”.


Она почувствовала мою сдержанность и добавила:


“Тогда Кордс. Или Делия. Как насчет Флаки? В школе меня называли Флик-флак. Могу я называть тебя Чт?”


“Корделия!” - Корделия! - сказал я более резким тоном, прежде чем она успела втереться в доверие до смерти. “Я не собираюсь этого делать! Ты сказал, что интервью Lush будет последним, и это так”.


Я начал уходить, но когда Бог раздавал "Настойчивость", Корделия Флакк оказалась прямо в начале очереди.


“Четверг, мне действительно лично больно, когда ты в таком состоянии. Это нападает на меня прямо ... прямо... э—э—э... здесь ”.


Она сделала дикую догадку о том, где может находиться ее сердце, и посмотрела на меня с выражением боли, которому она, вероятно, научилась у спрингер-спаниеля.


“Они ждут меня прямо здесь, сейчас, в столовой. Это не займет много времени, максимум десять минут. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. Я пригласил всего две дюжины журналистов и съемочных групп — зал будет практически пуст. ”


Я посмотрел на свои часы.


“Десять минут, 1 вау!— Кто это?”


“Кто что?”


“Кто-то зовет меня по имени. Ты разве не слышал?”


“Нет”, - ответила Корделия, странно посмотрев на меня.


Я навострил уши и огляделся, нет ли кого поблизости. Кроме Корделии, мы были одни в коридоре. Это звучало так реально, что приводило в замешательство. 2


“Ну вот, опять!”


“Что опять происходит?”


“Мужской голос! Говорит здесь, в моей голове!”


Я показала на свой висок, чтобы продемонстрировать. Корделия сделала шаг назад, в ее взгляде появился испуг.


“С тобой все в порядке, Четверг? Могу я кому-нибудь позвонить?”


“О. Нет, нет, я в порядке. Я только что понял, что ... э—э... оставил трубку в ухе. Это, должно быть, мой партнер; сейчас идет 12-14, или 10-30, или ... что-то нумерологическое. Расскажите победителям вашего конкурса в другой раз. До свидания! ”


Я помчался по коридору к офису литературных детективов. Там, конечно, не было приемника, но я не собирался заставлять Флакка сообщать шарлатанам, что я слышу голоса. 3 Я остановился и огляделся. Коридор был пуст.


“Я тебя слышу, - сказал я, - но где ты?” 4


“Ее зовут Флакк. Работает на SpecOps PR”. 5


“Что это? Специальное свидание вслепую? Что происходит?” 6


“Дело? Какое дело? Я ничего не сделал!” 7


Мое возмущение было неподдельным. Для человека, который всю свою жизнь следил за соблюдением закона и порядка, казалось вопиющей несправедливостью, что меня в чем—то обвиняют, особенно в том, о чем я ничего не знал.


“Ради бога, Снелл, в чем заключается плата?”


“Ты в порядке, Следующий?”


Это был коммандер Брэкстон Хикс. Он только что завернул за угол и с любопытством уставился на меня.


“Ничего, сэр”, - ответил я, быстро соображая. “Специалист по тензиологии SpecOps сказал, что я должен озвучивать любой стресс, связанный с прошлым опытом. Слушай: "Отойди от меня, Аид, уходи!" Видишь? Я уже чувствую себя лучше ”.


“О!” - с сомнением произнес Хикс. “Ну, шарлатанам, я полагаю, виднее. Интервью этого пышного парня было потрясающим, тебе не кажется?”


К счастью, он не дал мне времени ответить и продолжил говорить.


“Послушай, следующий, ты подписал эту фотографию для моего крестника Макса?”


“На вашем столе, сэр”.


“Правда? Очень хорошо. Что еще? Ах да. Та девчушка из отдела рекламы ...”


“Мисс Флакк?”


“Это тот самый парень. Она проводила конкурс или что-то в этом роде. Не могли бы вы связаться с ней по этому поводу?”


“Я сделаю это своим главным приоритетом, сэр”.


“Хорошо. Что ж, тогда продолжай озвучивать”.


“Спасибо, сэр”.


Но он не ушел. Он просто стоял там, наблюдая за мной.


“Сэр?”


“Не обращайте на меня внимания, ” ответил Хикс, - я просто хочу посмотреть, как работает эта озвучка с ударением. Мой специалист по натяжению посоветовал мне в качестве хобби раскладывать камешки - или считать синие машинки.”


Итак, я озвучивал свой стресс там, в коридоре, в течение пяти минут, повторяя все шекспировские оскорбления, какие только мог придумать, пока мой босс наблюдал за мной. Я почувствовал себя полным идиотом, но, полагаю, скорее так, чем шарлатанами.


“Очень хорошо”, - сказал он наконец и ушел.


После проверки я остался один в коридоре и произнес вслух:


“Снелл!”


Тишина.


“Мистер Снелл, вы меня слышите?”


Еще больше тишины.


Я сел на удобную скамейку и положил голову между колен. Меня затошнило и бросило в жар; и тензолог, и специалист по стрессам SpecOps сказали, что у меня, возможно, какой-то травматический афтершок после схватки с Ашероном Аидом, но я не ожидала ничего настолько яркого, как голоса в моей голове. Я подождал, пока в голове прояснится, а затем направился не к Флакк и победителям ее конкурса, а к Боудену и офису Litera Tec. 8


Я остановился.


“Готов к чему? Я ничего не делал!” 9


“Нет, нет!” Воскликнул я. “Я действительно не знаю, что я наделал. Где ты!?!” 10


“Подожди! Разве я не должен увидеться с тобой до слушания?”


Ответа не последовало. Я собирался снова закричать, но из лифта вышли несколько человек, поэтому я промолчал. Я немного подождал, но мистеру Снеллу, похоже, больше нечего было добавить, поэтому я направился в офис Litera Tec, который очень напоминал большую библиотеку в каком-нибудь загородном доме. У нас было не так уж много книг, которых у нас не было — результат нелегальных изъятий литературных произведений, собранных за многие годы. Мой партнер, Боуден Кейбл, уже сидел за своим столом, который был таким же безупречно опрятным, как и всегда. Он был консервативно одет и был на несколько лет моложе меня, хотя проработал в спецшопах намного дольше. Официально он был выше рангом, но мы никогда не позволяли этому мешать — мы работали на равных, но по-разному: спокойный и прилежный подход Боудена сильно контрастировал с моей прямотой. Казалось, что это сработало хорошо.


“Доброе утро, Боуден”.


“Привет, четверг. Видел тебя по телевизору вчера вечером”.


Я снял пальто, сел и начал рыться в телефонных сообщениях.


“Как я выглядел?”


“Отлично. Они не позволили тебе много говорить о Джейн Эйр, не так ли?”


“В тот день свобода прессы была в отпуске”.


Он понял и мягко улыбнулся.


“Не бойся — когда-нибудь будет рассказана вся история. Ты в порядке? Ты выглядишь немного раскрасневшейся ”.


“Я в порядке”, - сказала я ему, отказавшись от телефонных сообщений. “На самом деле, нет. Я слышала голоса”.


“Стресс, четверг. В этом нет ничего необычного. Кто-нибудь конкретный?”


Я встал, чтобы выпить кофе, и Боуден последовал за мной.


“Юрист по имени Акрид Снелл. Сказал, что представляет меня. Пополнить?”


“Нет, спасибо. За какую плату?”


“Он бы не сказал”.


Я налила себе большую порцию кофе, пока Боуден на мгновение задумался.


“Звучит как внутренний конфликт вины, Четверг. В полиции нам иногда приходится —”


Он остановился, когда двое других агентов LiteraTec прошли рядом, обсуждая достоинства недавно открытого палиндрома из семидесяти восьми слов, который имел смысл. Мы подождали, пока они не окажутся вне пределов слышимости, прежде чем продолжить:


“- иногда нам приходится сдерживать свои эмоции. Ты мог бы убить Аида, если бы мыслил ясно?”


“Я не думаю, что смогла бы убить его, если бы этого не было,” - ответила я, принюхиваясь к молоку. “Я не потерял ни одной ночи сна из-за Гадеса, но бедная Берта Рочестер меня немного беспокоит”.


Мы пошли и сели за наши столы.


“Возможно, это все”, - ответил Боуден, лениво заполняя кроссворд "Сова". “Возможно, вы втайне хотите, чтобы вас привлекли к ответственности за ее смерть. Я слышал, как Крометти разговаривал со мной в течение нескольких недель после своего убийства — я думал, что должен был быть там, чтобы поддержать его, — но меня не было. ”


“Как у тебя дела с кроссвордом?”


Он передал ее мне, и я просмотрел ответы.


“Что такое ‘РИЛК’?” Я спросил его.


“Это—”


“А, вот и вы!” - произнес гулкий голос. Мы обернулись и увидели Виктора Аналогию, вышедшего из своего кабинета. Глава Swindon Litera Tec неизвестно с каких пор, он был бодрым семидесятилетним мужчиной с залысинами и фигурой, которая гарантировала роль Санта-Клауса на рождественской вечеринке SpecOps. Несмотря на свой шутливый характер, иногда он мог быть твердым, как гвоздь, и был хорошим буфером между SO-27 и Брэкстоном Хиксом, который был сугубо компанейским человеком. Аналогия тщательно охранял нашу независимость и относился ко всем своим сотрудникам как к семье, и мы были самого высокого мнения о нем. Мы все пожелали ему доброго утра, и Виктор сел на мой стол.


“Как продвигаются дела с пиаром, Четверг?”


“Более утомительный, чем Спенсер, сэр”.


“Все так плохо, да? Видел тебя по телику вчера вечером. Это было подстроено, да?”


“Совсем чуть-чуть”.


“Ненавижу быть занудой, но это все важные материалы. Взгляните на этот факс ”.


Он протянул мне лист бумаги, и Боуден прочитал через мое плечо.


“Нелепо”, - сказал я, возвращая факс. “Какую возможную выгоду может извлечь Совет по маркетингу Toast от нашего спонсирования?”


Виктор пожал плечами.


“Понятия не имею. Но если у них есть наличные, чтобы раздать их, мы, безусловно, могли бы использовать часть из них ”.


“Что ты собираешься делать?”


“Брэкстон выступает перед ними сегодня днем. Он очень увлечен этой идеей ”.


“Держу пари, что так оно и есть”.


Жизнь Брэкстона Хикса вращалась вокруг его драгоценного бюджета SpecOps. Если бы кто-нибудь из нас хотя бы подумал о сверхурочной работе, можно было бы поспорить, что Брэкстону нашлось бы что сказать по этому поводу — и что-то в его случае означало “нет”. Ходили слухи, что он поговорил со столовой о раздаче небольших порций на ужин. С тех пор в офисе его называли “Маленькие порции”, но никогда в лицо.


“Вы выяснили, кто подделывал и пытался продать недостающую концовку " Дон Жуана " Байрона? ” спросил Виктор.


Боуден показал ему черно-белую фотографию лихой фигуры, забирающейся в припаркованную машину где-то рядом с аэродромом дирижаблей. Он был экстравагантно одет в стиле “the Byron Look” — это было довольно популярно даже среди не-байроновцев.


“Наш главный подозреваемый - парень по имени Байрон 2”.


Виктор внимательно посмотрел на фотографию, сначала через очки, затем поверх них.


“Байрон номер два, да? Сколько сейчас Байронов?”


“Байрон 2620 был зарегистрирован на прошлой неделе”, - сказал я ему. “Мы следили за Байроном 2 целый месяц, но он умный. Ни один из подделанных фрагментов Неба и Земли не может быть прослежен до него ”.


“Прослушка?”


“Мы пытались, но судья сказал, что, хотя операция Байрона 2 по наложению на ногу косолапости в попытке подражать своему герою, несомненно, была странной, а последующая беременность его сводной сестры была явно отвратительной, эти действия лишь демонстрировали воспаленный разум Байрона, и не обязательно намерение подделать. Мы должны поймать его с поличным, но в данный момент он в турне по Средиземноморью. Мы собираемся попытаться получить ордер на обыск, пока его нет.”


“Значит, ты не так уж и занят?”


“Что ты имел в виду?”


“Что ж, - начал Виктор, - похоже, было предпринято еще несколько попыток подделать Cardenio. Я знаю, что для вас двоих это мелочь, но это помогает Брэкстону с его проклятой статистикой. Не могли бы вы пойти и взглянуть? ”


“Конечно”, - ответил Боуден, прекрасно зная, что я соглашусь. “Адреса есть?”


Он вручил нам лист бумаги и пожелал удачи. Мы поднялись, чтобы уйти, Боуден внимательно изучал список.


“Сначала мы пойдем на Роузберри-стрит”, - пробормотал он. “Это ближе”.


OceanofPDF.com


3.

Cardenio Unbound


Карденио было исполнено при дворе в 1613 году. Она была внесена в реестр канцелярских товаров в 1653 году как “мистером Флетчером и Шекспиром”, а в 1728 году Теобальд Льюис опубликовал свою пьесу "Двойная ложь", которую, как он утверждал, написал, используя старую оперативную копию "Карденио". Учитывая неравномерную шекспировскую ценность его пьесы и его отказ предоставить оригинальную рукопись, это утверждение кажется сомнительным. Карденио - это имя Рыцаря в лохмотьях из "Дон Кихота" Сервантеса, который влюбляется в Люсинду, и предполагается, что пьеса Шекспира развивалась по тому же сюжету. Но мы никогда не узнаем. Не сохранилось ни единого фрагмента пьесы.


, МУЛИНЕ ДЛЯ МУЛИНЕ

“Карденио”: легко пришло, легко уходит


НЕСКОЛЬКО МИНУТ СПУСТЯA мы сворачивали на улицу с террасами домов рядом с новым крокетным стадионом на тридцать тысяч мест. Мошенничество Cardenio было трехкарточным трюком литературного мира; хлеб с маслом для литературных подонков. Поскольку там было всего пять подписей, три страницы исправлений к сэру Томасу Мору и фрагмент Короля Лира, за все, что при жизни могло быть связано с Шекспиром, были заплачены большие деньги. Повторное открытие Карденио стало Святым Граалем для мелких антикваров, величайшим выигрышем в лотерею, который когда-либо мог быть.


Мы позвонили в дверь номера 216. Через несколько минут дверь открыла крупная румяная женщина средних лет. Ее волосы выглядели недавно уложенными, и она была одета в яркое платье с рисунком Prospero, которое, возможно, было ее лучшим воскресным нарядом, но не чьим-либо еще.


“Миссис Хэтэуэй 34 года?”


“Да?”


Мы показали наши значки.


“Кабельное телевидение и далее, литературные детективы Суиндона". Вы звонили в офис сегодня утром?”


34-летняя миссис Хэтэуэй просияла и с энтузиазмом пригласила нас войти. Когда мы вошли, то заметили, что на всех свободных стенах были развешаны фотографии Шекспира, театральные афиши в рамках, гравюры и памятные таблички. Книжные полки были заставлены многочисленными исследованиями и томами по Шекспиру, кофейный столик был аккуратно уставлен редкими предыдущими выпусками еженедельного журнала Шекспировской федерации "Мы любим Вилли", а в углу комнаты стоял прекрасно отреставрированный аппарат Will-Speak тридцатых годов. Было ясно, что она была серьезной фанаткой. Не настолько яростной, чтобы говорить только репликами из пьес, но достаточно близкой к этому.


“Не хотите ли чашечку чая?” - спросил 34-летний Хэтуэй, с гордостью надевая старинную 78-ю версию сэра Генри Ирвинга в роли Гамлета, которая была настолько плохой, что звучала так, будто он декламировал ее с носком во рту.


“Нет, спасибо, мэм. Вы сказали, у вас есть экземпляр Карденио?”


“Конечно!” - с энтузиазмом воскликнула она, затем добавила, подмигнув: “Полагаю, появление "Проигранной пьесы Уилла", как чертика в коробке, должно быть, стало для вас настоящим сюрпризом?”


Я не сказал ей, что афера с Cardenio была почти еженедельным событием.


“Мы проводим дни в удивлении, миссис Хэтэуэй, 34 года”.


“Зовите меня Энн 34!” - сказала она, открывая стол и осторожно доставая книгу, завернутую в розовую папиросную бумагу. Она с большим почтением положила ее перед нами.


“Я купила ее на гаражной распродаже на прошлой неделе”, - призналась она. “Я не думаю, что владелец знал, что у него была копия давно утерянной пьесы Шекспира среди непрочитанных романов Дафны Фаркитт и старых выпусков ” Vintage Toaster Monthly".


Она наклонилась вперед.


“Знаешь, я купил ее за бесценок”.


И она хихикнула.


“Я думаю, что это самая важная находка со времен фрагмента ”Короля Лира", - радостно продолжила она, прижимая руки к груди и с обожанием глядя на гравюру Барда над каминной полкой. “ Этот фрагмент был в руке Уилла и охватывает всего две строки диалога между Лиром и Корделией. Он был продан на аукционе за один и восемь десятых миллиона! Только подумайте, сколько это будет стоить Cardenio!”


“Подлинный Карденио был бы почти бесценен, мэм”, - вежливо сказал Боуден, подчеркнув слово “подлинный”.


Я закрыл обложку. Я прочитал достаточно.


“Мне жаль разочаровывать вас, миссис Хэтуэй, 34 года...”


“Энн 34. Зовите меня Энн 34”.


“—Энн 34. Боюсь сказать, я считаю это подделкой ”.


Она, казалось, не очень расстроилась.


“Ты уверена, моя дорогая? Ты почти ничего не читала”.


“Боюсь, что так. Рифма, размер и грамматика на самом деле не соответствуют ни одному из известных произведений Шекспира ”.


На мгновение воцарилась тишина, пока 34-летняя Хэтэуэй переваривала мои слова, нахмурилась и прикусила губу. Я почти видел, как в ней борются друг с другом здравый смысл и отрицание. В конце концов, отрицание победило, как это часто бывает, и она воинственно парировала:


“Уилл был адаптируемым в энной степени, мисс Нонетот — я не думаю, что какое-либо небольшое отклонение от нормы имеет какое-либо большое значение!”


“Вы меня неправильно поняли”, - ответил я, стараясь быть как можно тактичнее. “Это даже не хорошая подделка”.


“Ну и ну!” - сказала Энн, напуская на себя вид оскорбленного негодования и выключая Генри Ирвинга, как будто чтобы каким-то образом наказать нас. “Такая аутентификация, как известно, сложна. Возможно, мне придется выслушать второе мнение!”


“Вы более чем можете это сделать, мэм, ” медленно ответил я, - но они скажут то же самое, что и я. Дело не только в тексте. Видите ли, Шекспир никогда не писал шариковой ручкой на линованной бумаге, и даже если бы он это делал, я сомневаюсь, что у него был Карденио, который искал Люсинду в горах Сьерра-Морена за рулем Range Rover с открытым верхом, играя ‘It's the Same Old Song ’ группы the Four Tops. ”


“Боже мой!” - воскликнул Боуден, пораженный наглостью фальсификатора. “Это то, что здесь написано?”


Я передал ему рукопись, чтобы он взглянул на нее, и он усмехнулся про себя. Но у 34 лет Хэтуэй ничего из этого не было.


“И что из этого?” - сердито отозвался 34-летний Хэтуэй. “В Юлии Цезаре есть множество часов, отбивающих положенный час, но изобретены они были гораздо позже. Я думаю, что Шекспир представил Range Rover примерно таким же образом; литературный анахронизм, вот и все! ”


Я приветливо улыбнулся и попятился к двери.


“Мы бы хотели, чтобы вы пришли и подали отчет. Позвольте вам взглянуть на несколько фотографий; посмотрим, сможем ли мы выяснить, кто это сделал ”.


“Ерунда!” - высокомерно заявила женщина. “Я запрошу второе мнение, а если необходимо, третье и четвертое - или столько, сколько потребуется. Хорошего дня, офицеры!”


И она открыла дверь, выпроводила нас и захлопнула ее за нами.


“Каждую минуту кто-то рождается”, - пробормотал Боуден, пока мы шли к машине.


“Я бы сказал. Что ж, это интересно.”


“Что?”


“Не смотри сейчас, но дальше по дороге стоит черный "Понтиак". Когда мы уезжали, он был припаркован у здания SpecOps”.


Боуден бросил быстрый взгляд в их сторону, когда мы садились в машину.


“Что ты думаешь?” - Спросила я, когда мы оказались внутри.


“Голиаф”?


“Может быть. Они, наверное, все еще злятся из-за потери Джека Шитта в ‘Вороне ’ ”.


“Я отказываюсь терять из-за него сон”, - ответил Боуден, выезжая на главную дорогу.


“Я тоже”.


Я посмотрел в зеркало туалетного столика на черный автомобиль, стоявший четырьмя машинами позади.


“Все еще с нами?” - спросил Боуден.


“Ага. Давай узнаем, чего они хотят. Здесь поверни налево, потом еще раз налево и высади меня. Проедь сотню ярдов, а затем остановись ”.


Боуден свернул с главной дороги на другую узкую жилую улочку, высадил меня, как было указано, проехал следующий угол и остановился, перегородив улицу. Я нырнул за припаркованную машину, и, конечно же, большой черный "Понтиак" пронесся мимо меня. Он завернул за следующий угол и резко остановился, когда увидел Боудена и начал давать задний ход. Я постучал по дымчатому стеклу и помахал своим значком. Водитель остановился и опустил стекло.


“Следующий четверг, итак, 27. Почему ты следишь за нами?” - Спросил я.


Водитель и пассажир были одеты в темные костюмы и чисто выбриты. Так выглядел только Голиаф. Голиаф - или SpecOps. Водитель какое-то время непонимающе смотрел на меня, а затем пустился в хорошо отработанную отговорку.


“Кажется, мы свернули не туда, мисс. Не могли бы вы указать нам дорогу к магазину ”Додо" Пита и Дэйва?"


Меня не впечатлила их унылая обложка, но я все равно улыбнулся. Они были такими же спецами, как и я.


“Почему бы тебе просто не сказать мне, кто ты? Мы все будем ладить намного лучше, поверь мне”.


Двое мужчин посмотрели друг на друга, покорно вздохнули, а затем показали мне свои значки. Это были SO-5, те же "Поиск и сдерживание", которые охотились на Аида.


“SO-5?” Переспросил я. “Старая одежда Тэмворта?”


“Я Фоддер”, - представился водитель. “Мой коллега здесь - Каннон. SpecOps-5 переведен на другую работу”.


“Переназначен? Означает ли это, что Ашерон Аид официально мертв?”


“Ни одно дело SO-5 никогда не было полностью закрыто. Ашерон был всего лишь третьим самым злобным преступником на планете, мисс Нонетот ”.


“Тогда за кем— или чем— ты охотишься на этот раз?”


Казалось, они предпочитали задавать вопросы, а не отвечать на них.


“Ваше имя всплыло в ходе предварительных расследований. Скажите, с вами в последнее время не происходило ничего странного?”


“Что ты имеешь в виду, странно?”


“Необычно. Отклонение от обычного. Нечто, выходящее за рамки обычных параметров нормальности. Беспрецедентное явление странно.”


Я на мгновение задумался.


“Нет”.


“Что ж, ” объявил Фоддер с видом завершителя, - если это произойдет, не могли бы вы позвонить мне по этому номеру?”


Я взял открытку, попрощался с ними и вернулся в Боуден.


Вскоре мы уже ехали на север по Сайренсестер-роуд, "Понтиака" нигде не было видно. Я объяснил, кто они такие, Боудену, который поднял брови и сказал:


“Звучит зловеще. Кто-то хуже Аида? С этим придется повозиться ”.


“В это трудно поверить, не так ли? Куда мы направляемся сейчас?”


“Башни-полевки”.


“Неужели?” Я ответил с некоторым удивлением. “Зачем такому выдающемуся и респектабельному человеку, как лорд Волескампер, ввязываться в аферу с Карденио?”


“Обыщите меня. Он приятель Брэкстона по гольфу, так что это может быть связано с политикой. Лучше не сбрасывать это со счетов и не выставлять его идиотом — шеф нас всего лишь поколотит ”.


Мы въехали в обшарпанные и ржавые ворота Vole Towers и поехали по длинной подъездной дорожке, на которой было больше сорняков, чем гравия. Мы остановились у внушительного дома в стиле неоготики, который явно нуждался в ремонте, и лорд Волескампер вышел нам навстречу. Волескампер был высоким худощавым мужчиной с седыми волосами и тяжеловесным видом. На нем были старые твидовые брюки в елочку, и он размахивал секатором, как кавалерийской саблей.


“Проклятые ежевики!” пробормотал он, пожимая нам руки. “Посмотрите сюда, вы знаете, они могут расти на два дюйма в день; неумолимые маленькие вредители, которые угрожают поглотить все, что мы знаем и любим — немного похоже на анархистов, на самом деле. Ты та самая Следующая девушка, не так ли? Кажется, мы встречались на свадьбе моей племянницы Глории — за кого она снова вышла замуж? ”


“Мой кузен Уилбур”.


“Теперь я вспомнил. Кто был тот грустный старый пердун, который доставлял неудобства на танцполе?”


“Я думаю, это были вы, сэр”.


Лорд Волескампер на мгновение задумался и уставился себе под ноги.


“Боже мой. Это было, не так ли? Видел тебя по телику вчера вечером. Послушай, это был слух о той книге Бронте, а?”


“Очень оригинально”, - заверил я его. “Это Боуден Кейбл, мой партнер”.


“Как поживаете, мистер Кейбл? Я вижу, вы купили одну из новых спортивных кроссовок Griffin. Как вы ее находите?”


“Обычно там, где я ее оставил, сэр”.


“В самом деле? Вы должны зайти внутрь. Вас прислал Виктор, да?”


Мы последовали за Вольскампером, когда он ковылял в ветхий особняк. Мы прошли в главный зал, который был богато украшен головами различных антилоп, чучелами и размещенными на деревянных щитах.


“В прошлые годы семья была выдающимися охотниками”, - объяснил Волескампер. “Но послушайте, я сам так не поступаю. Отец увлекался убийствами и начинкой всякой всячины. Когда он умер, он настоял на том, чтобы его самого набили чучелом. Вон он.”


Мы остановились на лестничной площадке, и мы с Боуденом с интересом посмотрели на покойного графа. Со своим любимым ружьем на сгибе руки и верной собакой у ног он безучастно смотрел из стеклянной витрины. Я подумал, что, возможно, его голову и плечи также следует прикрепить к деревянному щиту, но не подумал, что было бы вежливо говорить об этом. Вместо этого я сказал:


“Он выглядит очень молодо”.


“Но посмотрите сюда, он был там. Сорок три года и восемь дней. Антилопа затоптала его насмерть”.


“В Африке?”


“Нет, ” тоскливо вздохнул Волескампер, “ на трассе А30 недалеко от Чарда однажды ночью в 34-м. Он остановил машину, потому что на дороге лежал олень с великолепнейшими рогами. Отец вышел, чтобы взглянуть, и, смотрите сюда, у него не было ни единого шанса. Стадо появилось из ниоткуда.”


“Мне очень жаль”.


“На самом деле, это своего рода ирония судьбы, - продолжал он, пока Боуден смотрел на часы, - но знаете, что было действительно странно: когда стадо антилоп убежало, великолепный олень тоже исчез”.


“Должно быть, он был просто ошеломлен”, - предположил Боуден.


“Да, да, я полагаю, что так, - рассеянно ответил Волескампер, - Я полагаю, что так. Но послушай, ты не захочешь знать об отце. Давай!”


С этими словами он важно удалился по коридору, ведущему в библиотеку. Нам пришлось бежать, чтобы догнать его, и вскоре мы оказались у пары стальных дверей хранилища — очевидно, Волескампер не сомневался в ценности своей коллекции. Я задумчиво прикоснулся к вороненой стали дверей.


“О, да, ” сказал Волескампер, угадав мои мысли, — послушайте, старая библиотека стоит немало пенни — я люблю принимать меры предосторожности; пусть вас не вводят в заблуждение дубовые панели внутри - библиотека, по сути, представляет собой огромный стальной сейф”.


В этом не было ничего необычного. В наши дни Бодлианский музей был похож на Форт—Нокс, а сам Форт-Нокс был переоборудован для размещения наиболее ценных работ Библиотеки Конгресса. Мы вошли, и если я был готов увидеть безупречную коллекцию, меня ждало разочарование — библиотека больше походила на кладовую, чем на хранилище знаний; книги были свалены на столах, в коробках, расставлены как попало, а во многих случаях просто стояли на полу стопками высотой в десять-двенадцать метров. Но какие книги! Я наугад взяла том, который оказался повторным оттиском "Путешествий Гулливера". Я показал ее Боудену, который в ответ показал подписанное первое издание Decline and Fall.


“Значит, вы не купили Cardenio совсем недавно или что-то в этом роде?” - Спросила я, внезапно почувствовав, что, возможно, мое преждевременное отвержение находки было слишком поспешным.


“Боже мой, нет. Послушайте, мы нашли это только на днях, когда вносили в каталог часть личной библиотеки моего прадеда Бартоломью Волескампера. Даже не знал, что она у меня есть. А! — это мистер Суайк, мой консультант по безопасности.”


В библиотеку вошел коренастый мужчина с лишенным чувства юмора взглядом и челюстями, похожими на бананы. Он подозрительно смотрел на нас, пока Волескампер представлял нас, затем положил на стол пачку грубо вырезанных страниц, переплетенных в кожаную книгу.


“По каким вопросам безопасности вы консультируетесь, мистер Суайк?” - спросил Боуден.


“Личные данные и страховка, мистер Кейбл”, - ответил Суайк унылым монотонным тоном. “Эта библиотека не зарегистрирована и не застрахована; преступные группировки сочли бы ее ценной мишенью, несмотря на меры безопасности. Cardenio - лишь одна из дюжины книг, которые я в настоящее время храню в надежном сейфе в закрытой библиотеке.”


“Я не могу винить вас за это, мистер Суайк”, - ответил Боуден.


Я просмотрела рукопись. На первый взгляд все выглядело хорошо, поэтому я быстро надела пару хлопчатобумажных перчаток, о чем мы с миссис даже не подумали. Хэтэуэй, 34, Карденио. Я пододвинул стул и изучил первую страницу. Почерк был очень похож на Шекспировский, с петлями в верхней части букв "L" и "W" и энергичными продолжениями, обращенными назад, в верхней части букв "D"; и орфография тоже была неточной — всегда хороший знак. Все это выглядело как настоящее, но в свое время я видел несколько хороших копий. Было много ученых, которые достаточно хорошо разбирались в Шекспире, истории Елизаветы, грамматике и правописании, чтобы попытаться подделать текст, но никто из них никогда не обладал остроумием и обаянием самого Барда. Виктор говорил, что подделка Шекспира невозможна по своей сути, потому что акт копирования превосходит акт вдохновенного творчества — сердце, так сказать, вытесняется разумом. Но когда я перевернула первую страницу и прочитала о действующих лицах, бабочки зашевелились во мне. Я прочитал пятьдесят или шестьдесят книг Карденио раньше, но — Я перевернул страницу и прочитал вступительный монолог Карденио:


“Знаешь ли ты, о любовь, какие муки я испытываю—”


“Это что-то вроде испанских Ромео и Джульетты тридцати с чем-то лет, но с небольшим количеством смеха и счастливым концом”, - услужливо объяснил Волескампер. “Послушайте, не хотите ли чаю?”


“Что? Да, спасибо”.


Волескампер сказал нам, что запрет нас по соображениям безопасности, но мы можем нажать на звонок, если нам что-нибудь понадобится.


Стальная дверь с лязгом захлопнулась, и мы с возросшим интересом прочитали, как рыцарь Карденио рассказал аудитории о своей потерянной любви Люсинде и о том, как он сбежал в горы после ее замужества за лживого Фердинанда и превратился в оборванного, обездоленного негодяя.


“Боже мой”, - пробормотал Боуден через мое плечо, с этим чувством я был полностью согласен. Пьеса, подделка или нет, была превосходной. После вступительного монолога мы вскоре погрузились в воспоминания, где Карденио и Люсинда пишут серию страстных любовных писем в елизаветинской версии разделенного экрана Рока Хадсона / Дорис Дэй, Люсинда с одной стороны реагирует на то, что Карденио пишет их с другой, а затем наоборот. Это тоже было забавно. Мы читали дальше и узнали о планах Карденио жениться на Люсинде, затем о требовании герцога, чтобы он стал компаньоном его сына Фердинанда, о безнадежном увлечении Фердинанда Доротеей, о поездке в город Люсинды, о том, как любовь Фердинанда передается Люсинде—


“Что ты думаешь?” Я спросила Боудена, когда мы дошли до конца второго акта.


“Потрясающе! Я не видел ничего подобного, никогда.”


“Настоящая?”


“Я думаю, что да, но ошибки совершались и раньше. Я перепишу отрывок, где Карденио обнаруживает, что его обманули, и Фердинанд планирует жениться на Люсинде. Мы можем прогнать ее через анализатор стихометрии в офисе.”


Мы с нетерпением читаем дальше. Предложения, метр, стиль — все это был чистый Шекспир. Cardenio отсутствовала более четырехсот лет, но то, что она появилась сейчас и совершенно неожиданно, вызвало у меня смешанные чувства. Да, это выбило бы литературный мир из колеи и повергло бы каждого поклонника Шекспира в пароксизм восторга, но, с другой стороны, меня это тоже беспокоило. Мой отец всегда говорил, что когда что-то слишком фантастично, чтобы быть правдой, это, как правило, так и есть. Я высказал свои опасения Боудену, который менее пессимистично заметил, что оригинальная рукопись "Эдуарда II" Марлоу появилась на свет только в тридцатых годах. Итак, обнаружение новых пьес не было чем—то беспрецедентным, но я все равно чувствовал себя неловко.


Чай, по-видимому, был забыт, и пока Боуден переписывал пятистраничную сцену для VMA, я осматривал библиотеку, гадая, какие еще сокровища могут быть здесь спрятаны. Большой сейф в сейфе стоял в углу комнаты и содержал, по словам Суайке, еще около дюжины редких книг. Я попробовал открыть дверцу сейфа, но она была заперта, поэтому я сделал несколько заметок для Виктора на случай, если он решит, что нам следует подать заявление об обязательном раскрытии литературных данных. Затем я прошелся по старой библиотеке, разглядывая книги, которые привлекли мое внимание. Я листал сборник романов Эвелин Во, вышедших первым изданием, когда в тяжелой стальной двери повернулся ключ. Я поспешно поставил том на место, когда лорд Волескампер просунул голову и взволнованно объявил, что из-за “предварительных договоренностей” нам придется возобновить нашу работу на следующий день. Суайк вошел, чтобы запереть Карденио обратно в сейф, и мы последовали за Волескампером через обшарпанное здание ко входу, как раз в тот момент, когда подкатила пара больших лимузинов Bentley. Volescamper поспешно попрощался с нами, прежде чем шагнуть вперед, чтобы поприветствовать пассажира в первом вагоне.


“Ну-ну”, - сказал Боуден. “Посмотрите, кто это”.


Молодой человек в сопровождении двух здоровенных телохранителей вышел и пожал руку восторженному Volescamper. Я узнал его по его многочисленным появлениям на телевидении. Это был Йоррик Кейн, харизматичный молодой лидер маргинальной партии вигов. Они с Волескампером поднялись по ступенькам, оживленно разговаривая, а затем исчезли внутри Vole Towers.


Мы уезжали из заплесневелого дома со смешанными чувствами по поводу сокровища, которое мы изучали.


“Что ты думаешь?”


“Подозрительно”, - сказал Боуден. “Очень подозрительно. Как могло что-то вроде Карденио появиться ни с того ни с сего?”


“Насколько подозрительно по шкале ”рыбность"? Я спросил его. “Десять - это колюшка, а один - китовая акула”.


“Кит - это не рыба, Четверг”.


“Китовая акула — это ... что-то вроде”.


“Ладно, это подозрительно, как рак”.


“Рак - это не рыба”, - сказал я ему.


“Тогда морская звезда”.


“ Все еще не рыба”.


“Серебряная рыбка?”


“Попробуй еще раз”.


“Это очень странный разговор, Четверг”.


“Я разыгрываю тебя, Боуден”.


“О, я понимаю”, - ответил он, когда монетка упала. “Дурачество”.


Отсутствие чувства юмора у Боудена не обязательно было чем-то плохим. В конце концов, никто из нас в SpecOps не действительно обладал большим чувством юмора. Но он счел социально желательным иметь такую коллекцию, поэтому я сделал все, что мог, чтобы помочь. Проблема была в том, что он мог читать "Трое мужчин в лодке" без единой ухмылки и считал П. Г. Вудхауза ”инфантильным", поэтому у меня возникло подозрение, что его недуг был длительным и перманентным.


“Мой тензолог посоветовал мне попробовать стендап-комедию”, - сказал Боуден, внимательно наблюдая за моей реакцией.


“Что ж,‘Как вы находите Sportina? / Там, где я ее оставил’ было хорошим началом”, - сказал я ему.


Он непонимающе уставился на меня. Это была не шутка.


“Я записался на вечер талантов Happy Squid в понедельник. Хочешь послушать мое выступление?”


“Я весь внимание”.


Он откашлялся.


“Видишь, там три муравьеда, и они заходят в—”


Раздался резкий треск, машина вильнула, и мы услышали быстрый хлопающий звук. Я напряглась, когда мы на мгновение притормозили, прежде чем Боуден взял машину под контроль.


“Черт!” - пробормотал он. “Выброс”.


Было еще одно сотрясение, похожее на первое, но мы ехали уже не так быстро, и Боуден направил машину к автостоянке на остановке Skyrail в Саут-Черни.


“Два выброса?” пробормотал Боуден, когда мы вышли. Мы посмотрели на остатки автомобильной шины, все еще остававшиеся на ободе, затем друг на друга, а затем на оживленную дорогу, чтобы посмотреть, нет ли проблем у кого-нибудь еще. Их не было. Движение на дороге увеличивалось довольно быстро.


“Как это возможно, чтобы обе шины проходили с интервалом в десять секунд друг от друга?”


Я пожал плечами. У меня не было ответа на это. В конце концов, это была новая машина, и я водил всю свою жизнь, и у меня никогда не было ни одного выброса, не говоря уже о двух. С одним запасным колесом мы застряли здесь на некоторое время. Я предложил ему позвонить в SpecOps и попросить их прислать эвакуатор.


“Беспроводная связь, похоже, отключена”, - объявил он, подключая микрофон и поворачивая ручку. “Это странно”.


Что-то, я чувствовал, было не совсем правильно.


“Не более странно, чем двойной выброс”, - сказал я ему, делая несколько шагов к удобной телефонной будке. Я поднял трубку и сказал: “У вас есть мелочь —”


Я остановился, потому что только что заметил билет на верхней части телефона. Когда я поднял его, шаттл Skyrail приблизился высоко по стальным рельсам, как по сигналу.


“Что вы нашли?” - спросил Боуден.


"Дневной абонемент Skyrail”, - медленно ответил я, кладя трубку. В моей голове начали формироваться обрывочные образы чего-то полузабытого или еще не вспомнившегося. Это сбивало с толку, но я знал, что должен делать. “Я собираюсь сесть на Скайрейл и посмотреть, что получится”.


“Почему?”


“Неандерталец в беде”.


“Откуда ты знаешь?”


Я нахмурился, пытаясь разобраться в своих чувствах.


“Я не уверен. Что противоположно дежавю, когда ты видишь то, чего еще не произошло?”


“Я не знаю — авангардный стиль?”


“Вот и все. Что—то должно произойти - и я часть этого ”.


“Я пойду с тобой”.


“Нет, Боуден; если бы ты должен был прийти, я бы нашел два билета”.


Я оставил своего напарника в замешательстве и быстрым шагом направился на станцию, показал свой билет контролеру и поднялся по стальным ступенькам на платформу в пятидесяти футах над землей. Я был один, если не считать молодой женщины, которая сидела в одиночестве на скамейке и проверяла свой макияж в зеркале. Она на мгновение подняла на меня глаза, прежде чем двери шаттла с шипением открылись, и я шагнул внутрь, гадая, какие события вот-вот развернутся.


OceanofPDF.com


4.

Пять совпадений, семь Ирм Коэнс и один сбитый с толку неандерталец


Эксперимент с неандертальцами был задуман для того, чтобы создать эвфемистически названные “медицинские испытательные сосуды”, живые существа, которые были бы максимально приближены к людям, не являясь ими на самом деле в контексте закона. Используя клетки, реконструированные на основе ДНК, обнаруженной в предплечье Homo Llysternef, сохранившемся в торфяном болоте недалеко от Ллистернефа в Уэльсе, эксперимент имел беспрецедентный успех. К сожалению для "Голиафа", даже самые выносливые медики-техники отказались от экспериментов, проводимых с разумными и говорящими существами, поэтому первую партию неандертальцев вместо этого обучали как “расходные боевые единицы”, проект, который был отложен, как только было отмечено отсутствие агрессивных инстинктов у неандертальцев. Впоследствии они были предоставлены сообществу в качестве дешевой рабочей силы и стали знаменитым списанием налогов. Бесплодные мужчины и ожидаемая продолжительность жизни в пятьдесят лет означали, что вскоре они будут отнесены к постоянно растущему списку “неудач” индустрии реинжиниринга.


, ГЕРХАРД ФОН КАЛЬМАР

Неандертальцы: возвращаются после короткого отсутствия


ПРОИСШЕСТВИЯ - ЭТО странные вещи. Мне нравится книга о сэре Эдмунде Годфри, который был найден убитым в 1678 году и брошенным в канаве на Гринберри-Хилл в Лондоне. За это преступление были арестованы и повешены трое мужчин — мистер Грин, мистер Берри и мистер Хилл. Мой отец говорил мне, что по большей части совпадениями можно смело пренебрегать: они были просто случайным обнаружением одного значимого факта из миллиона или около того возможных ежедневных взаимосвязей. “Остановите незнакомца на улице, ” говорил он, - и покопайтесь в прошлом друг друга. Довольно скоро появится поразительное -слишком-удивительное-чтобы-быть-случайным совпадение ”.


Я полагаю, он прав, но это не объясняет, как двойной прокол за пределами станции, неисправность беспроводной связи, которая непосредственно привела к обнаружению действительного билета Skyrail, и сам Skyrail, приближающийся именно в этот момент, - все это может произойти ни с того ни с сего. Некоторые вещи происходят по какой-то причине, и я был склонен думать, что это был один из таких случаев.


Я вошел в единственный вагон Skyrail, который был таким же, как все остальные, в которых я бывал. Он был чистым, в нем было около сорока мест и место для стояния, если требовалось. Я занял место впереди, когда двери со вздохом закрылись, и вскоре мы, сопровождаемые гулом электродвигателей, легко заскользили над озерами Черни. Поскольку я был здесь с определенной целью, я внимательно огляделся, чтобы понять, что бы это могло быть. Оператор Skyrail был неандертальцем; он держал руку на дросселе и рассеянно смотрел на открывающийся вид. Его брови подергивались, и он время от времени принюхивался к воздуху. Вагон был почти пуст; семь человек, все женщины, и никого знакомого.


“Осталось трое”, - воскликнула приземистая женщина, уставившаяся на сложенную газету, наполовину для себя, наполовину для всех нас. “ Возможно, она хорошо оформлена для любопытных? Десять писем”.


Никто не ответил, когда мы проехали мимо станции Криклэйд, не останавливаясь, к большому неудовольствию крупной, дорого одетой дамы, которая громко фыркнула и указала на оператора своим зонтиком.


“Ты там!” - прогремела она, как капитан перед бурей. “Что ты делаешь? Я хотела выйти в Криклэйде, черт бы тебя побрал!”


Оператор, казалось, не смутился оскорблением и пробормотал извинения. Этого явно было недостаточно для шумной и неприятной женщины, которая яростно ткнула маленького неандертальца зонтиком в ребра. Он не закричал от боли, он просто вздрогнул, захлопнул за собой водительскую дверь и запер ее. Я встал и выхватил зонтик у женщины.


“Что за—” - возмущенно воскликнула она.


“Не делай этого”, - сказал я ей. “Это некрасиво”.


“Чушь собачья!” - громко захохотала она. “Да ведь он всего лишь неандерталец!”


“Надоедливый”, сказал один из других пассажиров, сидевших сзади, с видом человека, принявшего окончательное решение, уставившись на рекламу Gravitube.


Мы с неприятной леди уставились на нее, гадая, кого она имеет в виду. Она посмотрела на нас обоих, покраснела и сказала:


“Нет, нет. Десять букв, три внизу. Хорошо оформлено для любопытных. Назойливый.”


“Очень хорошо”, - пробормотала дама с кроссвордом, записывая ответ.


Я вернул зонтик женщине на высоких каблуках, которая злобно посмотрела на меня; нас разделяло всего два фута, но она не собиралась садиться первой, как и я.


“Ткни неандертальца еще раз, и я арестую тебя за нападение”, - сказал я ей.


“Я случайно знаю, - едко объявила женщина, - что неандертальцы юридически классифицируются как животные. Вы не можете напасть на неандертальца так же, как на мышь! ”


Я начал выходить из себя — всегда плохой признак. Вероятно, в конечном итоге я натворил бы какую-нибудь глупость.


“Возможно, - ответил я, - но я могу арестовать вас за жестокость, нарушение спокойствия и все остальное, что мне придет в голову”.


Но женщина ничуть не испугалась.


“Мой муж - мировой судья”, - объявила она, как скрытый козырь. “Я могу очень усложнить вам задачу. Как вас зовут?”


“Следующий”, - сказал я ей без колебаний. “Следующий четверг. Итак, 27”.


Ее веки слегка дрогнули, и она перестала рыться в сумке в поисках карандаша и бумаги.


“Джейн Эйр в следующий четверг?” - спросила она, и ее настроение резко изменилось.


“Я видела вас по телевизору”, - прощебетала женщина с кроссвордом. “Должна сказать, вы, кажется, немного одержимы своим дронтом. Почему вы не могли поговорить о Джейн Эйр, Голиафе или прекращении Крымской войны?”


“Поверьте мне, я пытался”.


Женщина на высоких каблуках решила, что настал подходящий момент для ухода, поэтому откинулась на спинку своего места через два ряда от меня и уставилась в окно, когда Skyrail пронесся мимо станции Брод-Блансдон; пассажиры по-разному вздыхали, издавали невнятные звуки и пожимали плечами друг другу.


“Я собираюсь пожаловаться руководству Skyrail на это,” - сказала коренастая женщина с косметикой цвета строительного гипса. Она несла недовольного пекинеса. “Хорошее лекарство от неподчинения — это ...”


Ее речь резко оборвалась, так как неандерталец внезапно увеличил скорость автомобиля.


Я постучал в акриловую дверь и спросил: “Что происходит, приятель?”


Неандерталец получил примерно столько ударов зонтиком, сколько мог в тот день или в любой другой, если уж на то пошло.


“Сейчас мы едем домой”, - просто сказал он, глядя прямо перед собой.


“Мы?” - эхом повторила женщина с зонтиком. “Нет, мы не собираемся. Я живу в Криклэйд—”


“Он имеет в виду меня,” - сказал я ей. “Неандертальцы не используют личные местоимения”.


“Чертовски глупо!” - ответила она. Я уставился на нее, и она поняла сообщение и погрузилась в угрюмое молчание. Я наклонился ближе к водителю.


“Как тебя зовут?”


“Кайлиу”, - ответил он.


“Хорошо. Теперь, Кайли, я хочу, чтобы ты рассказала мне, в чем проблема”.


Он на мгновение остановился, наблюдая, как Суиндонский дирижабль останавливается. Я увидел еще один шаттл, который был перенаправлен на запасной путь, и несколько сотрудников Skyrail махали нам, так что это был только вопрос времени, когда власти узнают, что происходит.


“Мы хотим быть настоящими.”


“День прошел неудачно?” пробормотала приземистая женщина сзади, посасывая кончик карандаша и уставившись в кроссворд.


“Что ты сказал?” - Спросил я.


“День тяжелый?” повторила она, не обращая внимания на ситуацию. “Девять вниз; восемь букв - я думаю, это анаграмма”.


“Понятия не имею”, - ответила я, прежде чем переключить свое внимание на Кайлиу. “Что ты имеешь в виду, настоящий?”


“Мы не животные”, - объявил некогда вымерший родственник человечества. “Мы хотим быть охраняемым видом — как дронт, мамонт — и вы. Мы хотим поговорить с руководителем Goliath и кем-нибудь из Toad News. ”


“Я посмотрю, что можно сделать”.


Я прошел в заднюю часть шаттла и снял трубку телефона экстренной помощи.


“Алло?” Сказал я оператору. “Это следующий четверг, SO-27. У нас проблема с номером шаттла—ah-6174”.


Когда я рассказал оператору, что происходит, она резко вдохнула и спросила, сколько человек было со мной и не пострадал ли кто-нибудь.


“Семь женщин, я и водитель; у нас все в порядке”.


“Не забудьте Пикси Фру-фру”, - сказала крупная женщина с чрезмерно накрашенным лицом.


“И один пекинес”.


Оператор сказала мне, что они расчищают все дорожки впереди, нам нужно сохранять спокойствие, и она перезвонит. Я пытался сказать ей, что это не плохая ситуация, но она повесила трубку.


Я снова сел рядом с неандертальцем. Челюсть его была сжата, он пристально смотрел вперед, костяшки пальцев на рычаге газа побелели. Мы подъехали к перекрестку Ванборо, пересекли трассу М4 и повернули на запад. Пассажирка прямо за мной, застенчивая девушка лет двадцати пяти, одетая в толстовку с логотипом De La Mare, привлекла мое внимание; она выглядела испуганной.


Я улыбнулся, пытаясь успокоить ее.


“Как тебя зовут?” Я спросил ее.


“Ирма”, - ответила она тихим голосом. “Ирма Коэн”.


“Чушь собачья!” - сказала женщина с зонтиком. “ I’m Irma Cohen!”


“Я тоже”, - сказала женщина с Пекинесом.


“И я!” - воскликнула худощавая женщина сзади. После короткого периода неистовых криков “О, представьте себе!” и “Ну, я никогда!” казалось, что всех в Skyrail, кроме меня, Кайли и Пикси Фру-Фру, зовут Ирма Коэн. Некоторые из них были даже отдаленно связаны. Это было пугающее совпадение — на сегодняшний день лучшее из всех.


“Четверг”, объявила приземистая женщина.


“Да?”


Но она обращалась не ко мне; она писала в ответе: Day's hurt—Четверг — это была анаграмма.


Зазвонил телефон экстренной помощи.


“Это Диана Тантрресс, опытный переговорщик SpecOps-9”, - произнес деловой голос. “Кто это?”


“Ди, это я, Четверг”.


Наступила пауза.


“Привет, четверг. Видел тебя вчера вечером по телевизору. Неприятности, кажется, преследуют тебя повсюду, не так ли? На что это похоже?”


Я посмотрел на небольшую и беззаботную толпу пассажиров, которые показывали друг другу фотографии своих детей. Пикси Фру-Фру заснула, а Ирма Коэн с кроссвордом объявила разгадку для six across: “Сделка на прощание?”


“С ними все в порядке. Немного скучно, но не больно”.


“Чего хочет преступник?”


“Он хочет поговорить с кем-нибудь в "Голиафе" о самостоятельности видов”.


“Подождите — он неандерталец?”


“Да”.


“Это невозможно! Неандерталец был жестоким?”


“Здесь нет насилия, Ди, только отчаяние”.


“Черт”, пробормотала Громовержица. “Что я знаю о том, как иметь дело с талами? Нам придется подключить одного из специальных неандертальцев”.


“Он также хочет видеть репортера из Toad News”.


На другом конце провода воцарилось молчание.


“Di?”


“Да?”


“Что я могу сказать Кайли?”


“Скажите ему, что — э—э ... Toad News предоставляют машину, чтобы отвезти его в генетические лаборатории "Голиафа" в горах Преселли, где губернатор "Голиафа", главный генетик и команда юристов будут ждать, чтобы согласовать условия ”.


Как говорится, это была настоящая пробка.


“Но это правда?” Я спросил.


“Нет никакого ‘права’, Четверг, ” отрезала Диана, - с тех пор, как он получил контроль над Skyrail. Там восемь жизней. Не обязательно выбирать победителя Назови этот фрукт! чтобы понять, что нам нужно сделать. Пацифист-неандерталец или нет, есть шанс, что он мог причинить вред пассажирам.”


“Не будь смешным! Ни один неандерталец никогда никому не причинял вреда. Что это, ” добавила я, возмущенная грубым подходом, “ день тренировки персонала для беспечных клоунов в SO-14?”


“Для заложников нет ничего необычного в том, что они начинают сопереживать своим похитителям, Четверг. Позволь нам разобраться с этим ”.


“Ди, - сказал я ясным голосом, - послушай меня: никому не угрожает опасность!”


“Пока, четверг. Пока. Послушай, мы не собираемся так рисковать. Вот как это будет: мы собираемся направить вас обратно по Сайренсестерской линии. У нас будут агенты SO-14 на позиции в Криклэйде. Боюсь, у нас не будет другого выхода, как только он остановится. Я хочу, чтобы вы убедились, что все пассажиры находятся на заднем сиденье машины ”.


“Диана, это безумие! Ты убьешь его за то, что он повез нескольких слабоумных пассажиров на веселую прогулку по Суиндон-луп?”


“Вы не убиваете неандертальцев; они уничтожены. Есть большая разница — и, кроме того, закон очень строг к угонщикам самолетов ”.


“Он совсем не такой, Ди. он просто сбитый с толку вымирающий человек!”


“Извините, четверг, это не в моей власти”.


Я сердито повесил трубку, когда автобус направили обратно в Сайренсестер. Мы пролетели через станцию Шоу, к большому удивлению ожидавших пассажиров, и вскоре снова направлялись на север. Я вернулся к водителю.


“Кайлиу, ты должна остановиться в Пертоне”.


Он что-то проворчал в ответ, но не выказал никаких признаков радости или грусти — тонкости выражения лица неандертальца были по большей части утеряны для нас. Он мгновение смотрел на меня, а затем спросил:


“У тебя есть ребенок?”


Я поспешно сменил тему. Бесплодие, вызванное секвенированием, было главной причиной жалоб неандертальцев на своих хозяев-сапиенов. Примерно через тридцать лет последний из экспериментальных неандертальцев умрет от старости. Если Голиаф не секвенирует еще кого-нибудь, на этом все закончится. Снова вымерли — маловероятно, что даже нам это удалось бы.


“Нет, нет, не знаю”, - поспешно ответила я.


“И мы тоже, - ответил Кайлиу, - но у вас есть выбор. У нас его нет. Нас никогда не должны были возвращать обратно. Только не это. Не носить сумки для sapien, никаких детских сумок и зонтиков jab-jab.”


Он мрачно смотрел вдаль — возможно, в лучшую жизнь тридцать тысяч лет назад, когда он мог свободно охотиться на крупных травоядных из относительной безопасности продуваемой сквозняками пещеры. Домом для Кайлиу снова стало вымирание — по крайней мере, для него. Он не хотел причинять никому из нас боль и никогда бы этого не сделал. Он тоже не мог навредить себе, поэтому полагался на SpecOps, которые выполняли эту работу за него.


“Прощай”.


Я подскочил от окончательности этого заявления, но, перевернув страницу, обнаружил, что это всего лишь кроссворд, который миссис Коэн заполняет последней подсказкой.


“Прощальная сделка”, счастливо пробормотала она. “Удачная покупка. До свидания. Готово!”


Мне это не понравилось; совсем не понравилось. Тремя подсказками к кроссворду были “Назойливый”, “Четверг” и “До свидания”. Еще совпадения. Без двойного выброса и билета на случайный день меня бы здесь вообще не было. Всех звали Коэн, а теперь кроссворд. Но прощай? Если бы все шло по спецификации, единственным человеком, достойным этого междометия, был бы Кайлиу. Тем не менее, у меня были другие причины для беспокойства, когда мы проезжали Пертон, не останавливаясь. Я попросил всех пересесть в заднюю часть машины и, как только закончил, присоединился к Кайлиу спереди.


“Послушай меня, Кайлиу. Если ты не будешь делать никаких угрожающих движений, они могут не открывать огонь”.


“Мы подумали об этом”, - сказал неандерталец, вытаскивая из-за пазухи имитацию автоматического оружия.


“Они выстрелят”, - сказал он, когда станция Криклейд показалась в полумиле вверх по линии. “Мы вырезали это из мыла— Dove”, - добавил он. “Нам это показалось ироничным”.


Мы приближались к Криклейду на полной скорости; Я мог видеть припаркованные на дороге машины SpecOps- 14 и команды спецназа в черной форме, ожидающие на платформе. Когда оставалось пробежать сотню ярдов, питание Skyrail резко отключилось, и шаттл с отключенным питанием заскользил к станции. Дверь в кабину водителя распахнулась, и я протиснулся внутрь. Я схватил его мыльный пистолет и швырнул на пол. Кайли не собирался умирать, по крайней мере, если бы я мог этому помешать. Мы с грохотом ворвались на станцию. Оперативники SO-14 открыли двери, и все Ирмы Коэнс быстро эвакуировались. Я обнял Кайлиу. Это был первый раз, когда я проделывал подобное с неандертальцем, и я был удивлен тем, насколько твердыми были мышцы — и какими теплыми на ощупь.


“Отойди от тала!” - произнес голос из мегафона.


“Значит, ты можешь застрелить его?” - Крикнул я в ответ.


“Он угрожал жизням пассажиров пригородных поездов, Next. Он представляет опасность для цивилизованного общества!”


“Цивилизованный?” Сердито крикнул я. “Посмотри на себя!”


“Следующий!” - сказал голос. “Отойдите в сторону. Это прямой приказ!”


“Ты должен делать, как они говорят”, - сказал неандерталец.


“Только через мой труп”.


Словно в ответ раздался негромкий ХЛОПОК, и в лобовом стекле шаттла появилось единственное пулевое отверстие. Кто-то решил, что все равно сможет убрать Кайлиу. Я вспылил и попытался закричать от гнева, но с моих губ не сорвалось ни звука. Мои ноги подкосились, и я рухнул на пол, мир вокруг меня стал серым. Я даже не чувствовал своих ног. Я услышал, как кто-то крикнул: Медик! и последнее, что я увидел, прежде чем меня поглотила темнота, было широкое лицо Кайли, смотрящее на меня сверху вниз. В его глазах стояли слезы, и он одними губами произносил слова Нам очень жаль. Очень, очень жаль.


OceanofPDF.com


5.

Исчезающие автостопщики


Городские легенды старше, чем гетры конгресса, но гораздо интереснее. Я слышал большинство из них, от собаки в микроволновке до шаровой молнии, преследующей домохозяйку в Престоне, до жареной ножки дронта, найденной в "Смайли Фри Чикен", до плотоядной диатримы, которую, предположительно, реинжинирировали и которая теперь живет в Нью-Форесте. Я прочитал все о космическом корабле пришельцев, который совершил аварийную посадку недалеко от Ламборна в 1952 году, историю о том, что Чарльз Диккенс был женщиной, а президент корпорации "Голиаф" на самом деле был 142-летним мужчиной, которого медицинская наука сохранила живым в бутылке. Историй о спецоперациях предостаточно, самая любимая в настоящее время связана с “чем-то странным”, откопанным в Куанток-Хиллз. Да, я слышал их все. Никогда не верил ни одной из них. И вот однажды я был один . . . .


, Следующий ЧЕТВЕРГ

Жизнь в спецоперациях


ЯОТКРЫЛ ОДИН ГЛАЗ, потом другой. На холмах Мальборо Даунс стоял теплый летний день. Легкий зефир принес с собой нежный аромат жимолости и дикого тимьяна. Воздух был теплым, и маленькие пушистые облачка отливали красным от заходящего солнца. Я стоял на обочине дороги на открытой местности. В одном направлении я мог видеть только одинокого велосипедиста, движущегося туда, где я стоял, а в другом дорога уходила вдаль мимо полей, на которых мирно паслись овцы. Если это была жизнь после смерти, то многим людям было не о чем особо беспокоиться, и Церковь, в конце концов, доставила товар.


“ТСССС!” прошипел голос совсем рядом. Я обернулся и увидел фигуру, скорчившуюся за большим рекламным щитом корпорации "Голиаф", рекламирующим рояли "купи два -получи один бесплатно".


“Папа—?”


Он потащил меня за рекламный щит вместе с собой.


“Не стой здесь, как турист, Четверг!” - сердито рявкнул он. “Любой бы подумал, что ты хотел, чтобы тебя увидели!”


“Привет, папа!” - Сказала я нежно, обнимая его.


“Привет, привет”, - рассеянно сказал он, глядя вверх и вниз по дороге, сверяясь с хронографом на запястье и бормоча: “Фундаментальные вещи применяются с течением времени ...”


Я считал своего отца чем-то вроде странствующего рыцаря, путешествующего во времени, но для ХроносТражи он был не кем иным, как преступником. Он выбросил свой значок и стал мошенником семнадцать лет назад, когда его “исторические и моральные” разногласия привели его к конфликту с Высокой Палатой ХроносТражи. Недостатком этого было то, что на самом деле он вообще не существовал ни в одном из общепринятых терминов определения; хроностраж прервал его зачатие в 1917 году своевременным стуком в парадную дверь его родителей. Но, несмотря на все это, папа был все еще рядом, а я и мои братья уже родились. “Вещи, - любил говорить папа, - намного страннее, чем мы можем себе представить”.


Он на мгновение задумался и огрызком карандаша сделал несколько пометок на обратной стороне конверта.


“Кстати, как у тебя дела?” спросил он.


“Я думаю, что меня просто случайно застрелил снайпер SpecOps”.


Он расхохотался, но внезапно замолчал, увидев, что я говорю серьезно.


“Боже мой!” - сказал он. “Ты действительно живешь захватывающей жизнью. Но никогда не бойся. Ты не можешь умереть, пока не поживешь, а ты вообще едва начал это делать. Какие новости из дома?”


“Офицер ХронооХраны появился на моей свадебной вечеринке, желая узнать, где ты был”.


“Lavoisier?”


“Да, вы его знаете?”


“Думаю, да”, - вздохнул мой отец. “Мы были партнерами почти семь столетий”.


“Он сказал, что ты очень опасен”.


“Не опаснее любого другого, кто осмеливается говорить правду. Как поживает твоя мать?”


“С ней все в порядке, хотя вы могли бы попытаться прояснить это недоразумение по поводу Эммы Гамильтон”.


“Эмма и я — я имею в виду, леди Гамильтон и я - просто ‘хорошие друзья’. Клянусь, в этом нет ничего особенного ”.


“Скажи ей это”.


“Я стараюсь, но ты же знаешь, какой у нее характер. Я только должен упомянуть, что был где-то около рубежа девятнадцатого века, и она впадает в ужасное волнение ”.


Я огляделся по сторонам.


“Где мы?”


“Лето 72-го”, - ответил он. “На работе все хорошо?”


“Мы нашли тридцать третью пьесу Шекспира”.


“Тридцать три?” - эхом повторил мой отец. “Это странно. Когда я отнес все работы обратно актеру Шекспиру для распространения, их было всего восемнадцать.”


“Возможно, актер Шекспир начал писать их сам?” Предположил я.


“Разрази меня гром, возможно, ты прав!” - воскликнул он. “Он выглядел яркой искрой. Скажи мне, сколько комедий сейчас?”


“Пятнадцать”.


“Но я дала ему только три. Они, должно быть, были настолько популярны, что он начал писать новые сам!”


“Это объяснило бы, почему все комедии в значительной степени одинаковы”, - добавила я. “Заклинания, идентичные близнецы, кораблекрушения —”


“— узурпированные герцоги, мужчины, переодетые женщинами”, - продолжил мой отец. “Возможно, ты прав”.


“Подождите минутку!” Начал я. Но мой отец, почувствовав мое беспокойство по поводу множества, казалось бы, невозможных парадоксов в его работе с потоком времени, жестом руки заставил меня замолчать.


“Однажды ты поймешь, и все изменится больше, чем ты можешь себе представить в настоящее время”.


Должно быть, у меня был озадаченный вид, потому что он снова посмотрел на дорогу, прислонился к задней стороне рекламного щита и продолжил:


“Помни, Четверг, что научная мысль, как, впрочем, и любой способ мышления, будь то религиозный, философский или какой-либо другой, подобна моде, которую мы носим, только гораздо более долговечна. Это немного похоже на бойз-бэнд ”.


“Научная мысль - это мальчишеский бэнд? Как ты себе это представляешь?”


“Ну, время от времени появляется бойз-бэнд. Нам это нравится, мы покупаем пластинки, постеры, показываем их по телевизору, боготворим их до тех пор, пока —”


“- следующий бойз—бэнд?” Предположил я.


“Совершенно верно. "Аристотель" был мальчишеским бэндом. Очень хороший, но всего лишь шестой или седьмой номер. Он был лучшим бойз-бэндом до Исаака Ньютона, но даже Ньютона заменил еще более новый бойз-бэнд. Те же прически, но другие движения ”.


“Эйнштейн, верно?”


“Правильно. Ты понимаешь, о чем я говорю?”


“Значит, то, как мы думаем, не более чем преходящая прихоть?”


“Точно. Трудно представить себе новый образ мышления? Попробуйте это. Просмотрите тридцать или сорок бойз-бэндов мимо Эйнштейна. В которой мы рассматривали бы Эйнштейна как человека, прозревшего истину, сыгравшего один хороший аккорд в семи забываемых альбомах ”.


“К чему это приведет, папа?”


“Я почти на месте. Представьте себе бойз—бэнд, настолько хороший, что вам больше никогда не понадобится другой бойз-бэнд - или даже какая-либо другая музыка. Вы можете себе это представить?”


“Это сложно. Но да, хорошо”.


Он на мгновение задумался об этом.


“Когда мы доберемся до этого бойз-бэнда, моя дорогая, все, над чем мы когда-либо ломали голову, станет кристально ясным — и мы будем пинать себя за то, что не подумали об этом раньше!”


“Мы будем?”


“Конечно. И знаешь, что в этом самое лучшее? Это так дьявольски просто.”


“Понятно”, - ответил я с легким сомнением. “И когда узнают об этой удивительной группе мальчиков?”


Папа внезапно посерьезнел.


“Вот почему я здесь. Возможно, никогда — что было бы ужасно неловко в общей схеме вещей, поверьте мне. Вы видели велосипедиста на дороге?”


“Да?”


“Что ж, - сказал он, сверяясь с большим хронографом на своем запястье, - через десять секунд этот велосипедист будет сбит и убит”.


“И—?” Спросила я, чувствуя, что что-то упускаю.


Он украдкой огляделся по сторонам и понизил голос.


“Что ж, похоже, что прямо здесь и сейчас происходит ключевое событие, с помощью которого мы можем предотвратить то, что уничтожает каждую крупицу жизни на этой планете!”


Я посмотрела в его серьезные глаза.


“Ты ведь не шутишь, правда?”


Он покачал головой.


“В декабре 1985 года, вашем 1985-м, по какой-то необъяснимой причине все органическое вещество планеты превращается в ... это.”


Он достал из кармана пластиковый пакет для образцов. В нем была густая розоватая непрозрачная слизь. Я взяла пакет и с любопытством встряхнула его, когда мы услышали громкий визг шин и болезненный глухой удар. Мгновение спустя рядом приземлился разбитый кузов и искореженный велосипед.


“12 декабря в 20:23, плюс—минус секунда, весь органический материал — каждое растение, насекомое, рыба, птица, млекопитающее и три миллиарда человеческих обитателей этой планеты - начнут превращаться в это. Конец всем нам. Конец жизни — и не будет той бойз-бэнд, о которой я тебе рассказывал. Проблема в том, — продолжил он, когда хлопнула дверца машины и мы услышали приближающиеся к нам шаги, — что мы не знаем, почему. В настоящее время ChronoGuard не ведет никакой работы по обновлению. ”


“Почему это?”


“Трудовой спор. Они бастуют из-за сокращения рабочего дня. На самом деле, вы понимаете, не меньше часов, просто часы, которые они работают, они хотят — э—э ... сократить ”.


“Значит, пока upstreamers бастуют, миру может наступить конец света, и все умрут, включая их самих? Но это безумие!”


“С точки зрения промышленных действий, ” сказал мой отец, нахмурив брови и на мгновение замолчав, - я думаю, что это действительно очень хорошая стратегия. Я надеюсь, что они смогут вовремя заключить новое соглашение ”.


“И мы узнаем, если они этого не сделают, потому что наступит конец света?” Саркастически заметил я.


“О, они придут к какому-нибудь соглашению”, - объяснил мой отец, улыбаясь. “Спор о заниженныхвременных ставках длился почти два десятилетия — время легко тратить впустую, когда его у тебя много”.


“Хорошо, ” вздохнул я, не желая слишком ввязываться в так называемые трудовые споры, - что мы можем сделать, чтобы предотвратить этот кризис?”


“Глобальные катастрофы подобны ряби на пруду, Горошинка. Всегда есть эпицентр — место во времени и пространстве, где все начинается, каким бы безобидным оно ни было”.


Я начал понимать. Я огляделся летним вечером. Птицы радостно щебетали, и ни в одном направлении не было видно ни души.


“Это эпицентр?”


“Именно так. Не похоже на что-то особенное, не так ли? Я запустил триллионы моделей временных потоков, и результат один и тот же — все, что происходит здесь и сейчас, так или иначе связано с предотвращением кризиса. И поскольку смерть велосипедиста - единственное сколько-нибудь значимое событие за несколько часов в любом направлении, оно должно стать ключевым. Велосипедист должен жить, чтобы обеспечить сохранение здоровья планеты!”


Мы вышли из-за рекламного щита, чтобы противостоять водителю, моложавому мужчине, одетому в клеши и черную кожаную куртку. Он был явно в панике.


“О Боже мой!” - сказал он, глядя на изуродованное тело у наших ног. “О Боже мой! Он —?”


“На данный момент да”, - ответил мой отец как ни в чем не бывало, набивая трубку.


“Я должен вызвать скорую помощь!” - заикаясь, пробормотал мужчина. “Он мог быть еще жив!”


“В любом случае, - продолжал мой отец, полностью игнорируя автомобилиста, - велосипедист явно что-то делает или не делает, и это ключ ко всей этой дурацкой неразберихе”.


“Знаете, я не превышал скорость”, - быстро сказал автомобилист. “Двигатель, возможно, и набирал обороты, но он застрял на второй ... ”


“Подожди!” Сказал я, слегка сбитый с толку. “Ты был за пределами 1985 года, папа — ты сам мне это говорил!”


“Я знаю это, - мрачно ответил мой отец, - поэтому нам лучше сделать это абсолютно правильно”.


“Солнце стояло низко, ” продолжал водитель, напряженно размышляя, “ и он свернул передо мной!”


“Синдром избегания вины у мужчин”, - объяснил мой отец. “Это признанное заболевание к 2054 году”.


Папа держал меня за руку, и тут раздалась серия быстрых вспышек и сильный взрыв шума, и мы проехали примерно полмили и пять минут в том направлении, куда проехал велосипедист. Он проезжал мимо и весело помахал рукой.


Мы вернули wave и смотрели, как он крутит педали.


“Неужели ты не остановишь его?”


“Пробовал. Не работает. Украл его велосипед — одолжил у друга. Знаки отвода, которые он игнорировал, и выигрыш в пулах его тоже не остановил. Я перепробовал все. Время — это связующее звено космоса, Четверг, и его нужно ослаблять - попробуйте форсировать события, и они в конечном итоге ударят вас по лобным долям, как кочан капусты, с шести шагов. Я подумал, что тебе повезет больше. Лавуазье, должно быть, уже напал на мой след. Машина будет через тридцать восемь секунд. Лови попутку и делай все, что в твоих силах.


“Подожди!” Сказал я. “А как же я?”


“Я снова вывезу тебя на прогулку, когда велосипедист будет в безопасности”.


“Обратно куда?” Внезапно спросила я. У меня не было никакого желания возвращаться в тот момент, когда я ушла. “Снайпер SpecOps, папа, помнишь? Ты не можешь вернуть меня, скажем, на тридцать минут раньше?”


Он улыбнулся и подмигнул мне.


“Передай привет своей матери. Спасибо за помощь. Что ж, время никого не ждет, поскольку мы—”


Но он исчез, растаял в воздухе вокруг меня. Я остановился на мгновение и выставил большой палец, чтобы поприветствовать приближающийся "Ягуар". Машина замедлила ход и остановилась, и водитель, не обращая внимания на надвигающуюся аварию, улыбнулся и попросил меня сесть в нее.


Я ничего не сказал, запрыгнул в машину, и мы с ревом рванули с места.


“Только что забрал старушку этим утром”, - задумчиво произнес водитель, больше для себя, чем для меня. “Три целых восемь десятых литра с тройным DCOE Webers. Шесть цилиндров big cat - прелесть!”


“Осторожно, велосипедист”, - сказал я, когда мы завернули за угол. Водитель нажал на тормоз и проехал мимо мужчины на велосипеде.


“Чертовы велосипедисты!” - воскликнул он. “Представляют опасность для себя и всех остальных. Куда ты направляешься, маленькая леди?”


“Я, э-э ... навещаю своего отца”, - объяснила я достаточно правдиво.


“Где он живет?”


“Везде”, - ответил я—


“Беспроводная связь, похоже, отключена”, - объявил Боуден, подключая микрофон и поворачивая ручку. “Это странно”.


“Не более странно, чем двойной выброс”, - сказал я ему, делая несколько шагов к удобной телефонной будке и беря билет Skyrail.


“Что вы нашли?” - спросил Боуден.


“Дневной абонемент Skyrail”, - медленно ответила я, разбитые образы в моей голове стали намного четче. “Я собираюсь воспользоваться Skyrail — там неандерталец в беде”.


“Откуда ты знаешь?”


“На этот раз назовем это дежавю. Что—то должно произойти, и я часть этого ”.


Я оставил своего партнера и быстрым шагом подошел к станции, показал свой билет контролеру и поднялся по стальным ступенькам на платформу. Двери шаттла с шипением открылись, и я шагнул внутрь, на этот раз точно зная, что я должен сделать.


OceanofPDF.com


4a.

Пять совпадений, семь Ирм Коэнс и один запутанный четверг Next


Эксперимент с неандертальцами был одновременно высшей и низшей точкой генетической революции. Успех в том, что давно умерший родственник Homo sapien был возвращен из состояния вымирания, но провал в том, что ученые, столь счастливые наблюдать за своими экспериментами из своих вечно высоких башен из слоновой кости, не зашли так далеко, чтобы рассмотреть социальные последствия, которые может иметь новый вид человека в мире, не посещаемом им подобными более тридцати тысячелетий. Неудивительно, что так много неандертальцев чувствовали себя сбитыми с толку и неподготовленными к давлению современной жизни. Это было Homo sapien, по крайней мере, разумный.


, ГЕРХАРД ФОН КАЛЬМАР

Неандертальцы: возвращаются после короткого отсутствия


ПРОИСШЕСТВИЯ - ЭТОC странные вещи. Мне нравится история об игроке в покер по имени Фэллон, застреленном за мошенничество в Сан-Франциско в 1858 году. Делить выигрыш покойника в размере 600 долларов считалось плохой приметой, поэтому они отдали деньги прохожему, надеясь отыграть их обратно. Незнакомец перевел 600 долларов в 2200 долларов, и когда прибыла полиция, его попросили передать первоначальные 600 долларов, поскольку они должны были быть переданы ближайшим родственникам погибшего игрока. После краткого расследования деньги были возвращены прохожему, поскольку он оказался сыном Фэллона, который не видел своего отца семь лет.


Мой отец говорил мне, что по большей части совпадениями можно смело пренебрегать. “Это было бы гораздо более примечательно, - говорил он, - если бы не было никаких совпадений”.


Я вошел в вагон Skyrail и нажал на аварийный рычаг. Оператор-неандерталец с любопытством посмотрел на меня, когда я просунул ногу в открытую дверь его кабины водителя. Я вытащил его и ударил в челюсть, прежде чем надеть наручники. Несколько дней в холодильнике, и он вернется к миссис Кайлиу. Группа женщин в Skyrail сидела молча и в шоке, пока я обыскивала его и ничего не нашла. Я заглянула в кабину и в его коробку из-под сэндвичей, но резного пистолета для мыла там тоже не было.


Женщина на высоких каблуках, которая ранее так стремилась ударить водителя зонтиком, теперь была полна самодовольного негодования:


“Позор! Напасть таким образом на бедного беззащитного неандертальца! Я поговорю об этом со своим мужем!”


Одна из других женщин позвонила в SpecOps-21, а третья дала неандертальцу носовой платок, чтобы промокнуть его кровоточащий рот. Я снял наручники с Кайли и извинился, затем сел и обхватил голову руками, гадая, что же пошло не так. Всех женщин звали Ирма Коэн, но никто из них никогда об этом не узнает; папа сказал, что подобные вещи случаются постоянно.


“Ты сделал что?” - спросил Виктор несколько часов спустя в офисе Litera Tec.


“Я ударил неандертальца”.


“Почему?”


“Я думал, у него при себе был пистолет”.


“Неандерталец? С пистолетом? Не будь смешным!”


Я был в кабинете Виктора при закрытой двери — редкость для него. Меня арестовали, предъявили обвинение, оформили — и доставили под охраной Виктору, который поручился за меня перед освобождением. Я бы возмутился, если бы не был так сбит с толку. И еще мне было жаль Кайлиу — я выбил ему один из зубов.


“Если бы пистолет был там, он был бы вырезан из мыла”, - продолжил я. “Он хотел, чтобы SO-14 убил его. Но это еще не половина дела. Предполагаемой жертвой был я. Если бы я путешествовал на Skyrail, то в мешке для трупов был бы четверг, а не Кайлиу. Меня подставили, Виктор. Кто-то манипулировал событиями, чтобы попытаться пристрелить меня шальной пулей SpecOps — возможно, это была их идея пошутить. Если бы папа не пригласил меня куда-нибудь, я бы сейчас играл на арфе ”.


Виктор смотрел в окно, стоя ко мне спиной.


“И там были подсказки к кроссворду —!”


Виктор повернулся, вернулся к своему столу, взял листок и прочитал ответы, выделенные зеленым цветом.


“Назойливый, четверг, до свидания”.


Он пожал плечами.


“Совпадение. Я мог бы с такой же легкостью составить любое предложение, какое захочу, из любых других подсказок. Посмотри сюда ”.


Он некоторое время просматривал ответы.


“ Планета, уничтоженная, как можно скорее. Что это значит? Конец света близок?”


“Ну—”


Он бросил отчет о моем аресте в свой лоток для писем и сел.


“Четверг, ” тихо сказал он, серьезно глядя на меня, - я проработал в правоохранительных органах большую часть своей жизни, и я скажу вам прямо сейчас, что нет такого преступления, как ‘покушение на убийство по стечению обстоятельств в альтернативном будущем неизвестным лицом или лицами ”.


Я вздохнула и потерла лицо руками. Конечно, он был прав.


“О'кей”, - вздохнул он. “Послушай моего совета, Четверг. Скажите им, что вы думали, что неандерталец был преступником, что он напоминал вам страшилище — что угодно. Упомяните о любых несанкционированных махинациях с хроноохраной, и Фланкер получит ваш значок в качестве пресс-папье. Я напишу хороший отчет в SO-1 о вашей работе и поведении на данный момент. Если немного повезет и вы серьезно солгете от своего имени, возможно, вам удастся отделаться выговором. Ради всего святого, ты что, ни чему не научился на той вечеринке в "Бэд тайм" на трассе М1?”


Он встал и потер ноги. Тело подводило его. Бедро, которое он заменил четыре года назад, нуждалось в замене. Боуден присоединился к нам с того места, где он прогонял скопированные страницы Cardenio через анализатор размера стиха. Необычно для него, казалось, что он проявляет некоторую форму внешнего волнения. Почти подпрыгивает.


“Как это выглядит?” Я спросил.


“Поразительно!” — ответил Боуден, размахивая распечатанным отчетом. “Вероятность того, что автором является Уилл, составляет 94% - даже самой лучшей подделке Карденио не удалось превзойти 76. VMA также обнаружила небольшие следы сотрудничества.”


“Там было написано "кто”?"


“Вероятность появления Флетчера составляет 73%, что, казалось бы, противоречит историческим свидетельствам. Подделка Шекспира - это одно, подделка совместного произведения - совсем другое ”.


Мы все замолчали. Виктор задумчиво потер лоб и тщательно подбирал слова.


“Ладно, каким бы странным и невозможным это ни казалось, нам, возможно, придется признать, что это реальность. Это может оказаться крупнейшим литературным событием в истории, когда-либо. Мы сохраним это в тайне, и я попрошу профессора Спуна просмотреть ее. Мы должны быть уверены на 100%. Я не собираюсь испытывать такое же смущение, какое было у нас из-за фиаско с Tempest ”.


“Поскольку она не находится в общественном достоянии, - заметил Боуден, - Volescamper будет обладать исключительным авторским правом в течение следующих семидесяти шести лет”.


“Каждый театр на планете захочет поставить это”, - добавил я. “И подумайте о правах на экранизацию”.


“Совершенно верно”, - ответил Виктор. “Он сидит не только на самом фантастическом литературном открытии за три столетия, но и на бочонке чистейшего золота. Вопрос в том, как она пролежала в его библиотеке неоткрытой все это время? Ученые изучали ее с 1709 года. Как, черт возьми, ее упустили из виду? Есть идеи, у кого-нибудь? ”


“Ретросправка?” Предположил я. “Если мошенник-оперативник ХроносТради решил вернуться в 1613 год и украсть копию, у него может быть кругленькая сумма на руках”.


“SO-12 очень серьезно относятся к retrosnatch, и они уверяют меня, что это всегда обнаруживается, рано или поздно, или и то, и другое вместе, и с этим сурово разбираются. Но это возможно. Боуден, позвони SO-12, ладно?”


Боуден протянул руку, чтобы взять трубку, как раз в тот момент, когда она начала звонить.


“Алло? ... Ты говоришь, это не так? Хорошо, спасибо”.


Он положил трубку.


“ХроносТража говорит, что нет”.


“Как ты думаешь, сколько это стоит?” Я спросил.


“Сто миллионов”, - ответил Виктор. “Двести. Кто знает. Я позвоню Волескамперу и скажу ему, чтобы он помалкивал об этом. Люди убили бы за то, чтобы хотя бы прочитать это. Никто больше не должен знать об этом, слышишь?”


Мы кивнули в знак согласия.


“Хорошо. В четверг телеканал очень серьезно относится к внутренним делам. Поэтому-1 захочет поговорить с вами здесь завтра в четыре о деле Skyrail. Они попросили меня отстранить тебя, но я сказал им, что это чушь собачья. Просто возьми отпуск до завтра. Вы двое отлично поработали. Помните, никому ни слова! ”


Мы поблагодарили его, и он ушел. Боуден на мгновение уставился в стену, прежде чем сказать: “Хотя разгадки кроссвордов меня беспокоят. Если бы я не придерживался мнения, что совпадения - это просто случайность или чрезмерно используемый диккенсовский сюжетный прием, я мог бы заключить, что ваш старый враг хочет поквитаться.”


“Человек с чувством юмора, очевидно”, - пробормотала я в знак согласия.


“Это исключает Голиафа, я полагаю”, - задумчиво произнес Боуден. “Кому ты звонишь?”


“SO-5”.


Я достал из кармана визитку агента Фоддера и набрал номер. Он сказал мне позвонить ему, если произойдет “беспрецедентное странное происшествие”, так что я именно это и сделал.


“Алло?” - произнес резкий голос после долгого телефонного звонка.


“Следующий четверг, SO-27”, - объявил я. “У меня есть кое-какая информация для агента Фоддера”.


Последовала долгая пауза.


“Агент Фоддер был переназначен”.


“Тогда агент Каннон”.


“И Фоддер, и Кэннон переведены на другие должности”, - резко ответил мужчина. “Нелепый несчастный случай при укладке линолеума. Похороны в пятницу”.


Это была неожиданная новость. Я не мог придумать, что сказать умного, поэтому пробормотал: “Мне жаль это слышать”.


“Вполне”, - сказал бесцеремонный мужчина и положил трубку.


“Что случилось?” - спросил Боуден.


“Оба мертвы”, - тихо сказал я.


“Аид”?


“Линолеум”.


Мы немного посидели в тишине, взволнованные новостями.


“Обладает ли Аид такими способностями, которые могут потребоваться для манипулирования совпадениями?” - спросил Боуден.


Я пожал плечами.


“Возможно, - задумчиво произнес Боуден, - в конце концов, это было совпадением”.


“Возможно”, - сказал я, желая в это поверить. “О, чуть не забыл. Конец света наступит 12 декабря в 20:23”.


“Неужели?” ответил Боуден незаинтересованным тоном. Заявления об апокалипсисе не были чем-то новым ни для кого из нас. Миру предсказывали, что он будет уничтожен почти каждый год с момента появления человека.


“Что на этот раз?” - спросил Боуден. “Мышиная эпидемия или гнев Божий?”


“Я не уверен. Мне нужно быть где-то в пять. Сделай нам одолжение, хорошо?”


Я полез в карман и достал маленький пакет для улик, который дал мне отец. Боуден взял пакет из моей вытянутой руки и с любопытством осмотрел его.


Я посмотрел на время и поднялся, чтобы уйти.


“Что это?” спросил он, уставившись на розовую слизь.


“Это то, что мне нужно знать. Вы поручите лабораториям проанализировать это?”


Мы попрощались, и я выбежал из здания, наткнувшись на Джона Смита, который управлял тачкой с морковкой размером с пылесос. К крупногабаритному овощу была прикреплена большая этикетка с надписью "улики", и я придержал для него дверь.


“Спасибо”, - выдохнул он.


Я запрыгнула в машину и выехала со стоянки. В пять у меня была назначена встреча с врачом, и я ни за что не собиралась ее пропускать.


OceanofPDF.com


6.

Семья


Лондэн Парк-Лейн был со мной в Крыму в 72-м. Он потерял ногу из-за фугаса, а его лучший друг - из-за военной ошибки. Его лучшим другом был мой брат Антон - и Лондэн давал показания против него на слушании, последовавшем за катастрофическим "нападением легкобронированной бригады”. Моего брата обвинили в разгроме, Лондэн был с честью уволен, я была награждена Крымской звездой за храбрость, я не разговаривала с ним десять лет, и теперь мы женаты. Забавно, как все оборачивается.


, СЛЕДУЮЩИЙ ЧЕТВЕРГ

Крымские воспоминания


ОНЕЙЭйч, яДОМА! Я закричал. Из кухни донесся скребущий звук - это ноги Пиквика пытались зацепиться за плитку в его нетерпении поприветствовать меня. Я сам сконструировал его, когда наборы для домашнего клонирования еще можно было купить в магазине. Он был ранней версии 1.2, что объясняло отсутствие у него крыльев — они не завершали последовательность еще два года. Он издавал возбужденные звуки плок-плок и кивал головой в знак приветствия, рылся в корзине для мусора в поисках подарка и в конце концов принес мне выброшенную рекламную листовку для мерчендайзинга Лорны Дун. Я пощекотала его под подбородком, и он побежал на кухню, остановился, посмотрел на меня и еще немного покачал головой.


“Черт возьми!” - крикнул Лондэн из своего кабинета. “Ты любишь сюрпризы?”


“Когда они будут хорошими!” - Крикнул я в ответ.


Пиквик вернулся ко мне, еще немного постучал и потянул за штанину моих джинсов. Он снова юркнул на кухню и стал ждать меня у своей корзины. Заинтригованный, я последовал за ним. Я понял причину его волнения. В середине корзины, среди большой кучи измельченной бумаги, лежало яйцо.


“Пиквик!” Взволнованно воскликнула я. “Ты девушка!”


Пиквик еще немного покачалась и нежно ткнулась в меня носом. Через некоторое время она остановилась и осторожно залезла в свою корзинку, взъерошила перья, постучала клювом по яйцу, а затем несколько раз обошла его вокруг, прежде чем осторожно опуститься на него. Чья-то рука легла мне на плечо. Я коснулась пальцев Лондэна и встала. Он поцеловал меня в шею, а я обвила руками его грудь.


“Я думал, Пиквик - это мальчик?” - спросил он.


“Я тоже”.


“Это знак?”


“Сборщицы откладывают яйцо и оказываются девочкой?” Ответил я. “Что ты имеешь в виду — у тебя будет ребенок, Ленд?”


“Нет, глупышка, ты знаешь, что я имею в виду”.


“Правда?” Спросила я, глядя на него с тщательно разыгранной невинностью.


“Ну?”


“Ну и что?” Я уставилась в его светлое озабоченное лицо, как мне показалось, с отсутствующим выражением. Но я не смогла долго сдерживаться и вскоре разразилась девичьим хихиканьем и солеными слезами. Он крепко обнял меня и нежно положил руку мне на живот.


“Там? Ребенок?”


“Да. Маленькая розовая штучка, которая издает шум. Семь недель. Вероятно, появится в июле”.


“Как ты себя чувствуешь?”


“Хорошо”, - сказал я ему. “Вчера мне было немного нехорошо, но, возможно, это не имело к этому никакого отношения. Я буду работать, пока не начну ходить вразвалку, а потом возьму отпуск. Как ты себя чувствуешь?”


“Странно, - сказал Лондэн, снова обнимая меня, - в очень приятном, приподнятом настроении ... Кому я могу сказать?”


“Пока никто. Возможно, это и к лучшему — твоя мама вязала бы себя до смерти!”


“И что плохого в вязании моей матери?” - спросил Лондэн, изображая возмущение.


“Ничего, ” хихикнула я, “ но есть ограничение на место для хранения”.


“По крайней мере, вещи, которые она вяжет, узнаваемы”, - ответил он. “Тот джемпер, который твоя мама подарила мне на день рождения — за кого она меня принимает, за кальмара?”


Я уткнулась лицом в его воротник и крепко прижала его к себе. Он нежно погладил меня по спине, и мы несколько минут стояли рядом, не разговаривая.


“У тебя был хороший день?” наконец он спросил.


“Ну, - начал я, - мы нашли Карденио, я был застрелен стрелком из SO-14, пропал автостопом, увидел Йоррика Кейна, пережил слишком много совпадений и вырубил неандертальца без сознания ”.


“На этот раз без проколов?”


“На самом деле, две - в одно и то же время”.


“Каким был Кейн?”


“Трудно сказать. Он появился у Volescamper's, когда мы уходили. Тебе даже не любопытно узнать о стрелке?”


“Йоррик Кейн сегодня вечером выступит с докладом об экономических реалиях соглашения о свободной торговле с Уэльсом ”.


“Лондэн, ” сказала я, - сегодня вечеринка у моего дяди. Я обещала маме, что мы там будем”.


“Да, я знаю”.


“Хорошо”, - вздохнул Лондэн. “На что это было похоже?”


“Не спрашивай”.


“Ты собираешься спросить меня об инциденте с SO-14 сейчас?” Мой дядя Майкрофт объявил о своей отставке. Ему было семьдесят семь, и после событий the Prose Portal и заключения Полли в тюрьму в фильме “Я блуждал одинокий, как облако” они оба решили, что с них хватит. Корпорация "Голиаф" предлагала Майкрофту не один, а два незаполненных чека, чтобы он возобновил работу над новым порталом Прозы, но Майкрофт упорно отказывался, утверждая, что Портал невозможно воспроизвести, даже если бы он захотел. Мы подъехали на моей машине к дому мамы и припарковались чуть дальше по дороге.


“Я никогда не думал, что Майкрофт уйдет на пенсию”, - сказал я, когда мы шли по улице.


“Я тоже”, - ответил он. “Как ты думаешь, что он сделает?”


“Смотрите, Назовите этот фрукт! скорее всего. Он говорит, что мыльные оперы и викторины - идеальный способ исчезнуть ”.


“Он недалек от истины”, - добавил Лондэн. “После нескольких лет жизни на Уолрус-стрит, 65, смерть может стать чем-то вроде желанного развлечения”.


Мы распахнули садовую калитку и поприветствовали дронтов, у которых по этому случаю на шее были повязаны ярко-розовые ленты. Я предложила им несколько маршмеллоу, и они с жадностью набросились на предложенные подарки. Входную дверь открыл Уилбур, который был одним из сыновей Майкрофта и достиг среднего возраста задолго до своего срока. Лондэн думал, что сделал это нарочно, как будто мог каким-то образом ускорить течение рабочих дней и выйти на пенсию и поиграть в гольф чуть раньше.


“Привет, Четверг!” - с энтузиазмом произнес он, пропуская нас внутрь.


“Привет, Уилберс. Все в порядке?”


“У меня очень хорошо”, - ответил Уилбур, добродушно улыбаясь. “Привет, Лондэн, я прочитал твою последнюю книгу. Должен сказать, что это было большое улучшение по сравнению с предыдущим.”


“Вы очень добры”, - сухо ответил Лондэн.


“Выпьешь?”


Он предложил нам обоим по бокалу, и я с готовностью взяла свой. Я только поднесла бокал к губам, когда Лондэн забрал его у меня из рук. Я посмотрела на него, и он одними губами произнес: “Детка”. Взрыв. Об этом не подумал.


“Меня повысили, ты знаешь”, - продолжил Уилбур, проходя через холл в гостиную.


Он сделал паузу, чтобы дать нам возможность пробормотать поздравления, прежде чем продолжить: “Объединенные полезные материалы всегда продвигают тех в компании, кто подает особые надежды, и после десяти лет работы в управлении пенсионными фондами КонСтафф почувствовал, что готов перейти к чему-то новому и динамичному. Теперь я директор по обслуживанию в их дочерней компании под названием MyrocTech Developments. ”


“Боже мой, какое совпадение!” - саркастически заметил Лондэн. “Разве это не компания Майкрофта?”


“Случайное совпадение”, - веско ответил Уилбур, - "как вы говорите. Мистер Перкап - генеральный директор Майкро Тек — сказал мне, что это произошло исключительно благодаря моему усердию; я —”


“В четверг, дорогой!” - перебила Глория, жена Уилбура. В прошлом Волескампер, она вышла замуж за Уилбура по случайному недоразумению, полагая, что А: он разбогатеет и Б: он такой же умный, как его отец. Она была неправа — впечатляющим образом - по обоим пунктам.


“Дорогая, ты выглядишь просто божественно - ты похудела?”


“Понятия не имею, Глория, но ... ты выглядишь по-другому”.


И она была. Обычно разодетая в пух и прах, в дорогих нарядах, шляпах, косметике и всякой всячине, сегодня Глория была одета в брюки-чинос и рубашку. Она почти не пользовалась косметикой, а ее волосы, обычно идеально уложенные, были собраны в конский хвост черной резинкой для волос.


“Что вы думаете?” - спросила она, кружась за нас обоих.


“Что случилось с платьями за 500 фунтов?” - спросил Лондэн. “Приходили судебные приставы?”


“Нет, это в моде — и ты должен знать, Четверг. FeMole продвигает образ Thursday Next. В настоящее время это очень актуально ”.


“Нелепо”, - сказал я ей, задаваясь вопросом, наступил ли конец нелепым побочным эффектам для СМИ от всей этой истории с Эйром. Корделия зашла так далеко, что стала лицензировать пазлы и фигурки, прежде чем у меня появился шанс остановить ее. Я подумал, не приложила ли она к этому руку.


“Если бы Чудо-Гончий Бонзо спас Джейн Эйр, “ спросил я, пытаясь сохранить серьезное выражение лица, - вы бы все надели ошейники с шипами и нюхали задницы друг друга?”


“Не нужно быть оскорбительным”, - надменно ответила Глория, оглядывая меня с ног до головы. “Ты должен быть польщен. Имейте в виду, декабрьский выпуск FeMole считает, что коричневая кожаная куртка для летчиков больше соответствует ‘образу’. Боюсь, ваша черная кожа немного устарела. А эти туфли —зубы ада!”


“Подождите минутку!” Я перезвонил. “Как вы можете говорить мне, что у меня нет " Thursday Next look"? Я следующий четверг!”


“Мода развивается, четверг — я слышал, что в следующем месяце модными будут морские беспозвоночные. Наслаждайся этим, пока можешь ”.


“Морские беспозвоночные?” повторил Лондэн. “Что случилось с джемпером твоей мамы, похожим на кальмара? Мы могли бы сидеть на деньгах!”


“Неужели никто из вас не может быть серьезен?” - презрительно спросила Глория. “Если ты не участвуешь, ты выходишь, и где ты будешь тогда?”


“Думаю, нет”, - ответил я. “Лэнд, что ты думаешь?”


“Полностью вышла в эфир в четверг”.


Мы смотрели на нее с полуулыбкой, и она рассмеялась. Глория была хорошей девушкой, когда ломали барьеры. Уилбур, воспользовавшись возможностью рассказать нам больше о своей увлекательной новой работе, продолжил, как только его жена замолчала.


“Сейчас у меня 20 тысяч фунтов плюс машина и хороший пенсионный пакет. Я мог бы уйти на пенсию по собственному желанию в пятьдесят пять лет и по-прежнему получать две трети своей зарплаты. На что похож пенсионный фонд SpecOps?”


“Дерьмо, Уилбур, но ты это знаешь”.


Появилась немного уменьшенная версия Уилбура с более выраженными фолликулярными проблемами.


“Здравствуй, четверг”.


“Привет, Орвилл. Как ухо?”


“Все то же самое. Что ты там говорил насчет ухода на пенсию в пятьдесят пять, Уилл?”


Во всем ажиотаже, связанном с пенсионными планами, обо мне забыли. У Шарлотты, жены Орвилла, тоже был образ Thursday Next; они с Глорией увлеченно обсуждали, следует ли носить кожаную обувь в “the look” выше или ниже щиколотки и допустимо ли небольшое количество подводки для глаз. Как обычно, Шарлотта была склонна соглашаться с Глорией; на самом деле, она была склонна соглашаться со всеми во всем. Она была такой же гостеприимной, каким был длинный день; только не попадайся ей в лифт - она могла уговорить тебя до смерти.


Мы оставили их наедине с их разговором, и я прошел в гостиную, ловко поймав за запястье моего старшего брата Джоффи, который надеялся отвесить мне звонкий шлепок по затылку, как это было его тридцатипятилетним обычаем. Я скрутил его руку в полунельсона и прижал его лицо к двери прежде, чем он понял, что произошло.


“Привет, Джофф”, - сказал я. “Замедляешься к старости?”


Я отпустил его, он энергично рассмеялся, выпрямил челюсть и собачий ошейник и крепко обнял меня, одновременно протягивая Лондэну руку для пожатия. Лондэн, проверив наличие почти обязательного ручного зуммера, сердечно пожал его.


“Как поживают мистер и миссис Дуфус?”


“У нас все в порядке, Джофф. Ты?”


“Не очень хорошо, чт. Церковь Божества Глобального стандарта претерпела раскол ”.


“Нет!” Сказала я со всем удивлением и озабоченностью в голосе, на которые была способна.


“Боюсь, что так. Новый глобальный стандарт "Божество по часовой стрелке" отошел в сторону из-за неразрешимых различий в направлении, в котором передается тарелка для сбора пожертвований ”.


“ Еще один сплит? Это уже третий за неделю!”


“Четвертая, ” мрачно ответил Джоффи, “ и это только вторник. Стандартизированные про-баптистские объединенные методистско-лютерианские сестры чего-то там вчера разделились на две подгруппы. Скоро, ” мрачно добавил он, - не хватит служителей, чтобы заниматься расколом. Сейчас мне приходится посещать две дюжины различных отколовшихся церковных групп каждую неделю. Я часто забываю, на каком из них я нахожусь, и, как вы можете себе представить, проповедовать Друзьям-идолопоклонникам Святого Звлкса Потребителя проповедь, которую я должен был читать Церкви о Искаженном Обещании Вечной жизни, может быть очень неловкой. Мама на кухне. Как ты думаешь, папа придет?”


Я не знал и сказал ему об этом. На мгновение он выглядел удрученным, а затем сказал: “Ты придешь и профессионально пообщаешься на моей выставке Les Artes Modernes в Суиндоне на следующей неделе?”


“Почему я?”


“Потому что ты смутно знаменита и ты моя сестра. Да?”


“Хорошо”.


Он ласково потянул меня за ухо, и мы пошли на кухню.


“Привет, мама!”


Моя мама хлопотала над запеканкой с курицей. По какой-то причудливой иронии судьбы выпечка получилась совсем не пригоревшей и даже довольно вкусной — это повергло ее в легкую панику. Большая часть ее кулинарных изысков стала кулинарным эквивалентом тунгусского мероприятия.


“Привет, Четверг, привет, Лондэн, не мог бы ты передать мне эту миску, пожалуйста?”


Лондэн передал ее, пытаясь угадать содержание.


“Здравствуйте, миссис Нонетот”, - сказал Лондэн.


“Зови меня Среда, Лондэн — ты теперь член семьи, ты знаешь”. Она улыбнулась и хихикнула про себя.


“Папа просил передать привет”, - быстро вставляю я, пока мама не впала в неистовство. “Я видела его сегодня”.


Моя мать прекратила готовить наугад и, как мне кажется, на мгновение вспомнила нежные объятия своего уничтоженного мужа. Должно быть, это был настоящий шок - проснуться однажды утром и обнаружить, что твоего мужа никогда не существовало. Затем, совершенно неожиданно, она закричала: “DH-82, вниз!”


Ее гнев был направлен на маленького тасманского тигра, который обнюхивал остатки курицы на краю стола.


“Плохой мальчик!” - добавила она укоризненным тоном. Дегустатор выглядел удрученным, он сел на одеяло рядом с Ага и уставился на свои лапы.


“Спасательный тилацин”, - объяснила моя мать. “Раньше был лабораторным животным. Он выкуривал по сорок сигарет в день, пока не сбежал. Никотиновые пластыри обошлись мне в целое состояние. Не так ли, DH-82?”


Маленький переработанный уроженец Тасмании поднял глаза и покачал головой. Несмотря на отдаленные очертания собаки, этот вид был более близок к кенгуру, чем к лабрадору. Вы всегда ожидали, что кто-то из них будет вилять хвостом, лаять или приносить палку, но они этого никогда не делали. Ближайшими сходствами в поведении были склонность воровать еду и почти фанатичная преданность погоне за хвостом.


“Знаешь, я очень скучаю по твоему папе”, - с тоской сказала мама. “Как—”


Раздался громкий взрыв, свет замерцал, и что-то пролетело мимо кухонного окна.


“Что это было?” - спросила моя мать.


“Я думаю, ” трезво ответил Лондэн, “ это была тетя Полли”.


Мы нашли ее на грядке для овощей, одетую в сдувающийся резиновый костюм, который должен был смягчить ее падение, но, очевидно, этого не произошло — она прижимала носовой платок к окровавленному носу.


“Боже мой!” - воскликнула моя мама. “Ты в порядке?”


“Лучше не бывает!” - ответила она, глядя на вбитый в землю столб, а затем крикнула: “Семьдесят пять ярдов!”


“Отлично!” - произнес далекий голос с другого конца сада. Мы обернулись и увидели дядю Майкрофта, который сверялся с таблицей рядом с дымящимся "Фольксвагеном" с откидным верхом.


“Устройства для катапультирования автомобильных сидений в случае дорожно-транспортных происшествий, ” объяснила Полли, - с самонадувающимся резиновым костюмом для смягчения падения. Потяните переключатель и бац—тебя выгонят. Прототип, конечно.”


“Конечно”.


Мы помогли ей подняться на ноги, и она потрусила прочь, казалось бы, ничуть не пострадав от пережитого.


“Значит, Майкрофт все еще изобретает?” - Сказал я, когда мы вернулись в дом и обнаружили, что DH-82 съел всю выпечку, основное блюдо и начинку для пудинга.


“ДХ!” - сердито сказала она виноватому на вид и очень обрюзгшему Дегустатору. “Это было очень плохо! Чем я теперь буду всех кормить?”


“Как насчет котлет с тилацином?” - предложил Лондэн.


Я ткнула его локтем в ребра, а мама притворилась, что не слышит.


Лондэн засучил рукава и принялся рыться на кухне в поисках чего-нибудь, что он мог бы приготовить быстро и просто. Это было непросто — все шкафы были забиты консервированными грушами.


“У вас есть что-нибудь, кроме консервированных фруктов, миссис — я имею в виду, среда?”


Мама прекратила попытки отчитать DH-82, который, усыпленный обжорством, улегся подремать.


“Нет”, - призналась она. “Продавец в магазине сказал, что будет нехватка, поэтому я купила весь его ассортимент”.


Я спустился в лабораторию Майкрофта, постучал и, когда ответа не последовало, вошел. Обычно лаборатория представляла пещеру изобретательского гения Аладдина, бессистемную и эклектичную смесь машин, бумаг, классных досок и бурлящих реторт - святилище беспорядка; противоядие порядку. Но сегодня все было по-другому: все его устройства были разобраны и теперь лежали по комнате, помеченные и аккуратно сложенные. Сам Майкрофт, очевидно, закончив тестирование системы катапультирования, теперь настраивал небольшой бронзовый предмет. Он вздрогнул, когда я произнесла его имя, но расслабился, как только увидел, что это я.


“Привет, любимая!” - ласково сказал он.


“Привет, дядя. Как дела?”


“Хорошо. Я ухожу на пенсию через — не трогай это! — через один час и девять минут. Вчера вечером ты хорошо смотрелся по телевизору ”.


“Спасибо. Что ты задумал, дядя?”


Он протянул мне большую книгу.


“ Улучшенная индексация. В словаре Nextian благочестие может стоять рядом с чистотой — или чем-то еще, если уж на то пошло ”.


Я открыла книгу, чтобы найти “форель”, и нашла ее на первой же открытой странице.


“Экономит время, а?”


“Да, но—”


Майкрофт двинулся дальше.


“Вот здесь представлен фильтр Lego для пылесосов. Знаете ли вы, что ежегодно пылесосят Lego стоимостью более миллиона фунтов стерлингов и в общей сложности тратят десять тысяч человеко-часов на сортировку пылесборников?”


“Я этого не знал, нет”.


“Это устройство рассортирует любые засосанные кусочки Lego по цветам или формам в зависимости от того, как вы установите вот эту ручку”.


“Очень впечатляет”.


“Это просто хобби. Приходите и посмотрите на настоящие инновации”.


Он поманил меня к классной доске, поверхность которой была покрыта беспорядочной массой сложных алгебраических функций.


“На самом деле это хобби Полли. Это новая форма математической теории, по сравнению с которой работа Евклида кажется немногим большим, чем простое деление в длину. Мы назвали ее Nextian geometry. Я не буду докучать вам подробностями, но посмотрите это.”


Майкрофт закатал рукава рубашки, положил на верстак большой шар из теста и раскатал его скалкой в плоскую яйцевидную форму.


“Тесто для лепешек”, - объяснил он. “Я опустил изюм для наглядности. При использовании круглой формы для лепешек с традиционной геометрией всегда остаются отходы, согласны?”


“Согласовано”.


“Только не с геометрией Nextian! Видишь эту формочку для выпечки? Круглая, не так ли?”


“Да, идеально круглая”.


“Ну, ” продолжил Майкрофт взволнованным голосом, “ это не так. Это кажется круглым, но на самом деле это квадрат. Площадь Nextian. Смотрите.”


С этими словами он ловко разделал тесто на двенадцать идеально круглых форм без отходов. Я нахмурилась и уставилась на небольшую стопку дисков, не совсем веря в то, что только что увидела.


“Как—?”


“Умно, не правда ли?” он усмехнулся. “По общему признанию, это работает только с тестом Nextian, которое не так хорошо поднимается и по вкусу напоминает зубную пасту, но мы работаем над этим”.


“Это кажется невозможным, дядя”.


“Мы не знали природы молнии или радуги три с половиной миллиона лет, любимая. Не отвергай это только потому, что это кажется невозможным. Если бы мы закрыли наши умы, никогда бы не было Гравитационных труб, антивещества, порталов Прозы, термосов ...


“Подождите!” Я перебил. “Как термос вписывается в эту небольшую партию?”


“Потому что, моя дорогая девочка, - ответил Майкрофт, протирая классную доску и рисуя грубое изображение термоса со знаком вопроса, - никто не имеет ни малейшего представления, почему они работают”. Он пристально посмотрел на меня и продолжил: “Ты согласишься, что термос сохраняет горячие продукты горячими зимой, а холодные - холодными летом?”


“Да—?”


“Ну, откуда он знает? Я много лет изучал термосы, и ни один из них не дал никаких указаний на присущую им сезонную когнитивную способность. Могу вам сказать, что для меня это загадка. ”


“Ладно, ладно, дядя, как насчет приложений для Nextian geometry?”


“Сотни. Упаковка и организация пространства произведут революцию в одночасье. Я могу упаковать шарики для пинг-понга в картонную коробку без зазоров, без отходов пробить стальные крышки для бутылок, просверлить квадратное отверстие, проложить туннель до Луны, более эффективно разделять торт, а также — и это самая захватывающая часть — свернуть материю.”


“Разве это не опасно?”


“Вовсе нет”, - беззаботно ответил Майкрофт. “Вы принимаете, что вся материя в основном представляет собой пустое пространство? Промежутки между ядром и электронами? Что ж, применяя геометрию Nextian на субатомном уровне, я могу сжать материю до доли ее прежнего размера. Я смогу уменьшить почти все до микроскопических размеров! ”


Он на мгновение остановился и собрался с мыслями.


“Миниатюризация - это технология, которую необходимо использовать”, - объяснил Майкрофт. “Можете ли вы представить крошечные наномашины, размером едва ли больше клетки, создающие, скажем, пищевой белок из ничего, кроме мусора? Кофейный пирог со свалок, корабли из металлолома —! Это фантастическая идея. ”Консолидейтед Полезное" финансирует некоторые исследования и разработки вместе со мной, пока мы разговариваем ".


“В Mycro Tech Developments?”


“Да”, - сказал он резко. “Откуда ты знаешь?”


“Уилбур сказал, что получил там работу — по совпадению, конечно”.


“Конечно”, - подтвердил Майкрофт, который никогда не поддерживал и не признавал никакого кумовства.


“Что касается совпадений, дядя, есть какие-нибудь мысли о том, что это такое и как они возникают?”


Майкрофт на мгновение замолчал, пока его огромный мозг перебирал факты по мере того, как он их понимал.


“Что ж, ” задумчиво сказал он, — я придерживаюсь взвешенного мнения, что большинство совпадений - это просто причуды случая - если вы экстраполируете колоколообразную кривую вероятности, вы обнаружите статистические отклонения, которые кажутся необычными, но на самом деле вполне вероятны, учитывая количество людей на планете и количество различных вещей, которые мы делаем в нашей жизни”.


“Понятно”, - медленно ответил я. “Это объясняет ситуацию на уровне мелких совпадений, но как насчет больших совпадений? Как высоко бы вы оценили семерых пассажиров шаттла Skyrail, которых зовут Ирма Коэн, и разгадки кроссворда, гласящие ‘До свидания, назойливый четверг", как раз перед тем, как кто-то попытался меня убить? ”


Майкрофт поднял бровь.


“Это настоящее совпадение. Я думаю, больше, чем совпадение”. Он глубоко вздохнул. “Четверг, задумайся на мгновение о том факте, что вселенная всегда переходит из упорядоченного состояния в неупорядоченное; что стакан может упасть на землю и разбиться, но ты никогда не увидишь, как разбитый стакан собирается сам по себе и затем прыгает обратно на стол ”.


“Я принимаю это”.


“Но почему этого не происходит?”


“Найди меня”.


“Каждый атом разбившегося стекла не нарушил бы никаких законов физики, если бы он воссоединился — на субатомном уровне все взаимодействия частиц обратимы. Там мы не можем сказать, какое событие какому предшествует. Только здесь мы можем увидеть, как стареют вещи, и определить точное направление, в котором движется время ”.


“Так что ты хочешь сказать, дядя?”


“То, что этих вещей не происходит, объясняется вторым законом термодинамики, который гласит, что беспорядок во Вселенной всегда увеличивается; величина этого беспорядка - величина, известная как энтропия”.


“Итак, как это связано со случайностями?”


“Я подхожу к этому”, - пробормотал Майкрофт, постепенно вникая в суть своего объяснения и с каждой секундой становясь все более оживленным. “Представьте коробку с перегородкой — левая сторона заполнена газом, правая - вакуумом. Уберите перегородку, и газ вытечет на другую сторону коробки — да?”


Я кивнул.


“И вы же не ожидаете, что газ снова забьется с левой стороны, не так ли?”


“Нет”.


“А!” - ответил Майкрофт с понимающей улыбкой. “Не совсем верно. Видите ли, поскольку каждое взаимодействие атомов газа обратимо, когда-нибудь, рано или поздно, газ должен забиться обратно в левую часть!”


“Это обязательно?”


“Да; ключевой момент здесь в том, насколько позже. Поскольку даже маленький контейнер с газом может содержать 10 20 атомов, время, необходимое им для того, чтобы испробовать все возможные комбинации, займет намного больше времени, чем возраст вселенной; уменьшение энтропии, достаточно сильное, чтобы позволить газу отделиться, разбитое стекло восстановить форму или статуя святого Звлкса снаружи, чтобы спуститься и дойти до паба, я думаю, не противоречит каким-либо физическим законам, а просто фантастически маловероятно. ”


“Итак, - медленно произнес я, - вы хотите сказать, что действительно действительно странные совпадения вызваны падением энтропии?”


“Именно так. Но это только теория. Что касается того, почему энтропия может самопроизвольно уменьшаться и как можно проводить эксперименты по локальному уменьшению энтропийного поля, у меня есть лишь несколько непроверенных идей, которыми я не буду вас здесь утруждать, но послушайте, возьмите это — это может спасти вам жизнь.”


Он взял банку из-под джема с одной из многочисленных столешниц и передал ее мне. Похоже, содержимое состояло наполовину из риса и наполовину из чечевицы.


“Спасибо, я не голоден”, - сказал я ему.


“Нет, нет. Я называю это устройство энтропоскопом. Встряхни его для меня”.


Я встряхнула банку с джемом, и рис и чечевица смешались таким беспорядочным образом, какой обычно диктует случай.


“И что?” Я спросил.


“Совершенно обычно”, - ответил Майкрофт. “Стандартное скопление, уровень энтропии в норме. Время от времени встряхивайте. Вы узнаете, когда произойдет снижение энтропии, поскольку рис и чечевица разделятся на более упорядоченные структуры — и это время остерегаться смехотворно маловероятных совпадений.”


Полли вошла в мастерскую и обняла своего мужа.


“Привет, вы двое”, - сказала она. “Веселитесь?”


“Я показываю Thursday, чем я занимался, моя дорогая”, - любезно ответил Майкрофт.


“Ты показывал ей свое устройство для стирания памяти, Крофти?”


“Нет, он этого не делал”, - сказал я.


“Да, я сделал это,” - ответил Майкрофт с улыбкой, добавив: “Тебе придется оставить меня, любимая, мне нужно работать. Я ухожу на пенсию ровно через пятьдесят шесть минут.”


Мой отец не появился в тот вечер, к большому разочарованию моей матери. Без пяти десять Майкрофт, верный своему слову, в сопровождении Полли вышел из своей лаборатории, чтобы присоединиться к нам за ужином.


Семейные ужины Next - это всегда шумные мероприятия, и сегодняшний вечер не был исключением. Лондэн сидел рядом с Орвиллом и производил очень хорошее впечатление человека, который пытается не скучать. Джоффи, который был рядом с Уилбуром, считал его новую работу полным дерьмом, а Уилбур, которого Джоффи подкалывал по меньшей мере три десятилетия, ответил, что, по его мнению, Глобальная стандартная вера в Божество - это самая большая чушь, с которой он когда-либо сталкивался.


“Ах, ” высокомерно ответил Джоффи, - подождите, пока не познакомитесь с Братством Неограниченного Многословия”.


Глория и Шарлотта всегда садились рядом друг с другом, Глория — чтобы поговорить о чем—нибудь тривиальном, например, о пуговицах, а Шарлотта - чтобы согласиться с ней. Мама и Полли говорили о Женской федерации, а я сидела рядом с Майкрофтом.


“Чем ты будешь заниматься на пенсии, дядя?”


“Я не знаю, любимая. У меня есть несколько книг, которые я давно хотел написать”.


“О вашей работе?”


“Слишком скучно. Могу я опробовать идею на тебе?”


“Конечно”.


Он улыбнулся, огляделся по сторонам, понизил голос и наклонился ближе.


“Ладно, вот оно. Блестящий молодой хирург Декстер Кольт приступает к работе в высокоэффективной, но недостаточно финансируемой детской больнице, проводя новаторскую работу по облегчению страданий осиротевших людей с ампутированными конечностями. Старшая медсестра - упрямая, но красивая Тиффани Лампе. Тиффани только недавно оправилась от неудачного романа с анестезиологом доктором Бернсом, и...


“— они влюбляются?” Я рискнул.


Лицо Майкрофта вытянулось.


“Значит, вы это слышали?”


“Немного о сиротах с ампутированными конечностями - это хорошо”, - сказал я, стараясь не обескуражить его. “Как ты собираешься это назвать?”


“Я подумал о любви среди сирот. Что вы думаете?”


К концу ужина Майкрофт рассказал мне о нескольких своих книгах, каждая из которых имела более мрачный сюжет, чем предыдущая. В то же самое время Джоффи и Уилбур подрались в саду, обсуждая святость мира и прощения под глухой стук кулаков и хруст сломанных носов.


В полночь Майкрофт обнял Полли и поблагодарил нас всех за то, что пришли.


“Я провел всю свою жизнь в поисках научной истины и просвещения, ” величественно объявил он, “ ответов на головоломки и объединяющих теорий всего сущего. Возможно, мне следовало чаще выходить в свет. За пятьдесят четыре года ни я, ни Полли ни разу не брали отпуск, так что сейчас мы отправляемся туда ”.


Мы вышли в сад, семья пожелала Майкрофту и Полли всего наилучшего в их путешествиях. За дверью мастерской они остановились и посмотрели друг на друга, затем на всех нас.


“Что ж, спасибо за вечеринку”, - сказал Майкрофт. “Грушевый суп, за которым последовало грушевое рагу с грушевым соусом и завершающий сюрприз—бомба, в котором была груша, был настоящим угощением. Необычно, но настоящее угощение. Присмотри за МайкрОтех, пока меня не будет, Уилбур, и спасибо за все угощения в среду. Ладно, вот и все, - заключил Майкрофт. “ Мы уходим. Тудл-оо.”


“Наслаждайтесь”, - сказал я.


“О, мы сделаем это!” - сказал он, еще раз попрощался со всеми нами и исчез в мастерской. Полли поцеловала нас всех, помахала на прощание и последовала за ним, закрыв за собой дверь.


“Без него и его безумных проектов все будет по-другому, не так ли?” - сказал Лондэн.


“Нет”, - ответил я. “Это—”


Ощущение покалывания было похоже на электрическую бурю летом, когда бесшумный белый свет вырвался изнутри мастерской и засиял тонкими, как карандаш, лучами из каждой трещины и отверстия для заклепок, каждое пятнышко грязи появилось на грязных окнах, каждая трещинка в стекле внезапно ожила всеми цветами радуги. Мы вздрогнули и прикрыли глаза, но как только зажегся свет, он снова погас, превратившись в ничто в потрескивании электричества. Лондэн и я обменялись взглядами и шагнули вперед. Дверь легко открылась, и мы стояли там, уставившись в большую и теперь очень пустую мастерскую. Исчезло все оборудование до единого. Ни винта, ни болта, ни шайбы.


“Он собирается писать не только любовные романы на пенсии”, - заметил Джоффи, просунув голову в дверь.


“Нет, - ответил я, - скорее всего, он забрал все это, чтобы никто другой не продолжил его работу. Щепетильность Майкрофта была равна его интеллекту”.


Моя мама сидела на перевернутой тачке, ее дронты столпились вокруг нее в надежде на зефир.


“Они не вернутся”, - печально сказала моя мать. “Ты знаешь это, не так ли?”


“Да”, - сказал я, обнимая ее, - “Я знаю”.


OceanofPDF.com


7.

Белая лошадь, Уффингтон, Пикники, для использования


Мы решили, что “Парк-Лейн-Нонетот” - это слишком громко сказано, поэтому я сохранила свою фамилию, а он - свою. Я называла себя “Мисс” вместо “Мисс”, но больше ничего не изменилось. Мне нравилось, когда меня называли его женой, точно так же, как мне нравилось называть Лондэна своим мужем. Это было что-то вроде покалывания. У меня было такое же чувство, когда я смотрела на свое обручальное кольцо. Говорят, к этому привыкаешь, но я надеялся, что они ошибаются. Брак, как шпинат и опера, был чем-то таким, чего я никогда не думал, что мне понравится. Я изменил свое мнение об опере, когда мне было девять лет. Мой отец повел меня на премьеру Мадам Баттерфляй в Брешии в 1904 году. После представления папа готовил, а Пуччини потчевал меня веселыми историями и оставлял автографы в моей книге — с того дня я стала преданной фанаткой. Точно так же потребовалась любовь к Лондэну, чтобы заставить меня изменить свое мнение о браке. Я нашла это захватывающим и воодушевляющим; два человека вместе, как одно целое. Это было то, где я должна была быть. Я был счастлив; я был доволен; я был удовлетворен.


И шпинат? Что ж, я все еще жду.


, СЛЕДУЮЩИЙ ЧЕТВЕРГ

Личные Дневники


КАК ТЫ ДУМАЕШЬ,что из них получится?” - спросил Лондэн, когда мы лежали в постели, он нежно положил одну руку мне на живот, а другой крепко обнял меня. Постельное белье было сброшено, и мы только-только восстановили дыхание.


“Кто?”


“SO-1 сегодня днем. О том, как ты ударил неандертальца”.


“Ах, это. Я не знаю. Технически говоря, я действительно не сделал ничего плохого — я думаю, они меня отпустят, учитывая всю хорошую пиар-работу, которую я проделал. Выглядит немного глупо, арестовывая их звездного оперативника, тебе не кажется?”


“Это всегда при условии, что они мыслят логически, как вы или я”.


“Это так, не так ли?”


Я вздохнул.


“Людей арестовывали и за меньшее. Поэтому я люблю время от времени приводить пример ”.


“Ты же знаешь, что тебе не нужно работать”.


Я посмотрела на него, но он был слишком близко, чтобы сосредоточиться, что было в некотором роде приятно.


“Я знаю, - ответила я, - но я бы хотела продолжать в том же духе. На самом деле я не считаю себя мумией”.


“Возможно, ваша кулинария подтверждает этот факт”.


“Мамина стряпня тоже ужасна — я думаю, это наследственное. Мой SO-1 слушает в четыре. Хочешь пойти и посмотреть на миграцию мамонтов?”


“Конечно”.


Раздался звонок в дверь.


“Кто бы это мог быть?”


“Пока немного рано говорить об этом”, - съязвил Лондэн. “Я понимаю, что техника "сходи и посмотри" иногда срабатывает”.


“Очень смешно”.


Я натянул кое-что из одежды и спустился вниз. На пороге стоял изможденный мужчина с мрачным выражением лица. Он был настолько похож на ищейку, насколько это возможно без хвоста и лая.


“Да?”


Он приподнял шляпу и одарил меня сомнамбулической улыбкой.


“Меня зовут Хопкинс”, - объяснил он. “Я репортер The Owl. Я хотел спросить, могу ли я взять у вас интервью о том, как вы провели время на страницах ” Джейн Эйр "."


“Боюсь, вам придется ознакомиться с Корделией Флакк в SpecOps. Я не совсем свободен —”


“Я знаю, что ты был внутри книги. В первой и оригинальной концовке Джейн отправляется в Индию, но в твоей концовке она остается и выходит замуж за Рочестера. Как вы это придумали?”


“Вам действительно нужно получить разрешение от Flakk, мистер Хопкинс”.


Он вздохнул.


“Хорошо, я сделаю. Только одно. Тебе понравился новый финал, твой новый финал?”


“Конечно. Разве нет?”


Мистер Хопкинс что-то нацарапал в блокноте и снова улыбнулся.


“Спасибо, мисс Нонетот. Я в большом долгу перед вами. Хорошего дня!”


Он снова приподнял шляпу и ушел.


“Что все это значило?” - спросил Лондэн, протягивая мне чашку кофе.


“Прессман”.


“Что ты ему сказала?”


“Ничего. Он должен пройти через Флакк”.


На травянистом склоне в Уффингтоне в то утро было оживленно. Популяция мамонтов в Англии, Уэльсе и Шотландии составила 249 особей в девяти группах, все они мигрировали с севера на юг поздней осенью и обратно весной. Маршруты каждый год повторялись по одной и той же схеме с ошеломляющей точностью. Населенных пунктов в основном избегали — за исключением Девизеса, где Хай-стрит дважды в год закрывалась ставнями и пустела, когда неуклюжие слоноподобные с грохотом прокладывали себе путь через центр города, бодро следуя древнему зову своих предков. Никто в Девизесе не смог получить страховку от сна или ущерба от Proboscidea, но дополнительные деньги от туризма, как правило, компенсировали это.


Но в то утро на холме были не только дергающиеся мамонты, ходоки, друиды и протест неандертальцев за “право охотиться”. Нас ждал темно-синий автомобиль, а когда кто-то ждет тебя в месте, где ты не планировал быть, тогда ты обращаешь на это внимание. Их было трое, стоявших рядом с машиной, все они были одеты в темные костюмы с синими эмалированными значками "Голиаф" на лацканах. Единственным, кого я узнал, был Шитт-Хоуз; при нашем приближении все они поспешно спрятали свое мороженое.


“Мистер Шитт-Хоуз, ” сказала я, - какой сюрприз! Вы знакомы с моим мужем?”


Шитт-Хоуз протянул Лондэну руку, но Лондэн ее не пожал. Агент "Голиафа" на мгновение поморщился, затем озадаченно улыбнулся.


“Видел вас по телевизору, мисс Нонетот. Должен сказать, это был увлекательный разговор о дронтах ”.


“В следующий раз я хотел бы расширить тематику”, - спокойно ответил я. “Возможно, даже попытаюсь включить что-нибудь о злобной хватке Голиафа над нацией”.


Шитт-Хоуз печально покачал головой.


“Неразумно, следующий, неразумно. Чего вы, как ни странно, не понимаете, так это того, что "Голиаф" - это все, что вам когда-либо понадобится. Все, что когда-либо понадобится кому угодно. Мы производим все, от детских кроваток до гробов, и в наших шести тысячах дочерних компаний работает более восьми миллионов человек. Все, от материнской утробы до деревянного пальто. ”


“И какую прибыль вы ожидаете получить, массируя нас от создания до отправки?”


“Вы не можете назначить цену человеческому счастью, Next. Политическая и экономическая неопределенность - две самые большие формы стресса. Вам будет приятно узнать, что индекс жизнерадостности Goliath сегодня утром достиг четырехлетнего максимума и составил девять целых сто три десятых.”


“Из ста?” - саркастически переспросил Лондэн.


“Из десяти, мистер Парк-Лейн”, - раздраженно ответил он. “Под нашим руководством нация выросла сверх всякой меры”.


“Рост исключительно ради него самого - вот философия рака, Шитт-Хоуз”.


Его лицо вытянулось, и он на мгновение уставился на нас, несомненно, размышляя, как лучше продолжить.


“Итак, ” вежливо спросил я, “ пошли смотреть на мамонтов?”


“Голиаф не следит за мамонтами, Next. В этом нет никакой выгоды. Вы знакомы с моими партнерами мистером Мелом и мистером Сыром?”


Я посмотрел на двух его гориллоподобных лакеев. Они были безукоризненно одеты, с безупречно подстриженными козлиными бородками и смотрели на меня сквозь непроницаемые темные очки.


“Что есть что?” Я спросил.


“Я Сыр”, - сказал Сыр.


“Я Мел”, - сказал Мел.


“Когда он собирается спросить тебя о Джеке Шитте?” - спросил Лондэн неестественно громким шепотом.


“Довольно скоро”, - ответил я.


Шитт-Хоуз печально покачал головой. Он открыл портфель, который держал мистер Чок, и внутри, среди тщательно вырезанных поролоновых внутренностей, лежал экземпляр Стихотворений Эдгара Аллана По.


“Ты оставил Джека взаперти в этой копии ‘Ворона’. "Голиафу" нужно, чтобы он предстал перед дисциплинарной комиссией по обвинению в растрате, нарушениях контрактов ”Голиафа", нецелевом использовании досуговых помещений корпорации, пропаже канцелярских принадлежностей — и преступлениях против человечности."


“О да?” Я спросил. “Почему бы просто не оставить его здесь?”


Шитт-Хоуз вздохнул и уставился на меня.


“Слушай, следующий. Нам нужно, чтобы Джек убрался отсюда, и, поверь мне, мы справимся с этим ”.


“Не с моей помощью”.


Шитт-Хоуз некоторое время молча смотрел на меня.


“Голиаф" не привык, чтобы ему отказывали. Мы попросили вашего дядю создать еще один портал прозы. Он сказал нам вернуться через месяц. Мы понимаем, что прошлой ночью он ушел на пенсию. Пункт назначения?”


“Понятия не имею”.


Майкрофт ушел на пенсию, похоже, не по собственному желанию, а по необходимости. Я улыбнулся про себя. Голиафа одурачили, и им это не понравилось.


“Без портала, ” сказал я ему, - я не смогу погрузиться в книги так же, как и мистер Чок”.


Мел слегка зашевелился, когда я упомянул его имя.


“Ты лжешь”, - ответил Шитт-Хоуз. “Карта некомпетентности на нас не действует. Ты победил Аида, Джека Шитта и корпорацию "Голиаф". Мы очень восхищаемся вами. ”Голиаф" был более чем справедлив, учитывая обстоятельства, и нам бы не хотелось, чтобы вы стали жертвой корпоративного нетерпения. "


“Корпоративное нетерпение?” Повторил я, глядя Шитт-Хоузу прямо в глаза. “Что это, какая-то угроза?”


“Твое бесполезное отношение может сделать меня мстительным, а я тебе не понравлюсь, если стану мстительным”.


“Ты мне не нравишься, когда ты не мстителен”.


Шитт-Хоуз со щелчком захлопнул портфель. Его левый глаз дернулся, и краска отхлынула от лица. Он посмотрел на нас обоих и начал что-то говорить, остановился, взял себя в руки и сумел выдавить полуулыбку, прежде чем забрался обратно в свою машину с Мелом и Сыром и уехал.


Лондэн все еще посмеивался, когда мы расстилали подстилку и одеяло на хорошо пощипанной траве прямо над Белой лошадью. Под нами, у подножия склона, спокойно паслось стадо мамонтов, а на горизонте мы могли видеть несколько дирижаблей, приближающихся к Оксфорду. Это был приятный день, и поскольку дирижабли не летают в плохую погоду, все они использовали его наилучшим образом.


“Ты не очень боишься Голиафа, не так ли, дорогая?” спросил он.


Я пожал плечами.


“Голиаф - не более чем хулиган, Ленд. Дай им отпор, и они скоро убегут. Все эти большие машины и приспешники — это для устрашителей. Но я немного озадачен тем, как они узнали, что мы будем здесь ”.


Лондэн пожал плечами.


“Сыр или ветчина?” 1


“Что?”


“Я сказал: ‘Сыр или ветчина”.


“Не ты.”


Лондэн огляделся. Мы были, пожалуй, единственными в радиусе ста ярдов.


“Кто же тогда?”


“Снелл”.


“Кто?”


“Снелл!” Я громко закричал. “Это ты?” 2


“Я этого не делал!” 3


“Обвинение? Кто?” 4


“Четверг, - сказал Лондэн, теперь выглядевший встревоженным, - что, черт возьми, происходит?”


“Я разговариваю со своим адвокатом”.


“Что ты сделал не так?”


“Я не уверен”.


Лондэн вскинул руки вверх, и я снова обратился к Снеллу.


“Можете ли вы назвать мне, по крайней мере, какое обвинение мне предъявлено?” 5


Я вздохнул.


“Судя по всему, она не замужем”. 6


“Снелл! Подожди! Снелл? Снелл!”


Но он ушел. Лондэн уставился на меня.


“Как долго ты в таком состоянии, дорогая?”


“Я в порядке, Ленд. Но происходит что-то странное. Мы можем пока оставить это?”


Лондэн посмотрел на меня, затем на чистое голубое небо, а затем на сыр, который все еще держал в руках.


“Сыр или ветчина?” - спросил он наконец.


“И то, и другое— но полегче с сыром; его очень мало”.


“Где вы это нашли?” - спросил Лондэн, подозрительно глядя на анонимно завернутый блок.


“От Джо Мартлета из the Cheese Squad. Они перехватывают около двенадцати тонн в неделю, поступающих через границу Уэльса. Сжигать это, кажется, стыдно, поэтому каждый в SpecOps получает фунт или два. Вы знаете, как говорят: "У копов самый лучший сыр ”.


“Прощай, четверг”, - пробормотал Лондэн, глядя на ветчину.


“Ты куда-то собираешься?” Я ответила, не уверенная в том, что он имел в виду.


“Я? Нет. Почему?”


“Ты только что сказал ‘До свидания’ ”.


“Нет, - засмеялся он, - я комментировал ветчину. Это хорошая покупка.”


“О”.


Он отрезал мне ломтик и положил его вместе с сыром в сэндвич, затем сделал такой же для себя. Издалека донесся рев мамонта, когда на склоне стало жарко, и я откусил кусочек.


“Прощай, четверг, и так долго”.


“Ты делаешь это нарочно?”


“Чем занимаешься? Разве это не майор Тони Фейрвелл и твоя старая школьная подруга Сью Лонг вон там?”


Я повернулся туда, куда показывал Лондэн. Это были Тони и Сью, и они весело помахали мне, прежде чем подойти поздороваться.


“Боже мой!” - сказал Тони, когда они уселись. “Похоже, в этом году полковая встреча состоится рано! Помнишь Сару Нара, которая потеряла ухо под Белогорском?" Я только что встретил ее на парковке; довольно совпадение.”


Когда он произнес это слово, мое сердце пропустило удар. Я порылась в кармане куртки в поисках энтропоскопа, который дал мне Майкрофт.


“В чем дело, Чт?” - спросил Лондэн. “Ты выглядишь как-то... странно”.


“Я проверяю совпадения”, - пробормотала я, встряхивая банку с вареньем из смеси чечевицы и риса. “Это не так глупо, как кажется”.


Два импульса собрались в некое подобие спирали. Энтропия уменьшалась с каждой секундой.


“Мы уходим отсюда”, - сказал я Лондэну, который вопросительно посмотрел на меня. “Пошли. Оставь вещи”.


“В чем проблема, Чт?”


“Я только что заметил своего старого капитана по крокету, Альфа Уиддершейна. Это Сью Лонг и Тони Фэрвелл; они только что видели Сару Нара — видите, появляется закономерность?”


“В четверг!” - вздохнул Лондэн. “Не слишком ли ты—”


“Хотите, я докажу это? Извините!” Я крикнул прохожему. “Как вас зовут?”


“Бонни”, - сказала она. “Бонни Войдж. Почему?”


“Видишь?”


“Войге - не редкое имя, Чт. Их здесь, наверное, сотни”.


“Ладно, умник, ты попробуй”.


“Я так и сделаю”, - с негодованием ответил Лондэн, тяжело поднимаясь на ноги. “Извините меня!”


Молодая женщина остановилась, и Лондэн спросил, как ее зовут.


“Вайолет”, - ответила она.


“Вы видите?” - спросил Лондэн. “Здесь ничего нет—”


“Вайолет Деат”, - продолжила женщина. Я снова встряхнула энтропоскоп - чечевица и рис почти полностью разделились.


Я нетерпеливо хлопнул в ладоши. Тони и Сью выглядели встревоженными, но, тем не менее, поднялись на ноги.


“Все! Поехали!” - Крикнул я.


“Но сыр —!”


“К черту сыр, Лондэн, поверь мне — пожалуйста!”


Все они неохотно присоединились ко мне, сбитые с толку и раздраженные моим странным поведением. Их мнение изменилось, когда после короткого свиста большой и очень тяжелый автомобиль Hispano-Suiza приземлился на только что освобожденное место для пикника с глухим стуком, от которого задрожала земля и мы упали на колени. Нас осыпало землей, галькой и парой поросших травой кочек, когда огромный автомобиль с кузовом "фаэтон" погрузился в мягкую почву, изящный кузов, сделанный на заказ, затрещал по швам, когда массивное шасси изогнулось от удара. Одно из колес со спицами оторвалось и просвистело у меня над головой, когда тяжелый двигатель, вырванный из резиновых креплений, пробил полированный капот и с тяжелым стуком приземлился у наших ног. На мгновение воцарилась тишина, пока мы все вставали, отряхивались и проверяли, нет ли повреждений. Лондэн порезал руку об осколок искореженного бокового зеркала, но кроме этого — казалось, чудесным образом - никто не пострадал. Огромный автомобиль так удачно приземлился на пикнике, что одеяло, термос, корзина, еда — фактически все - исчезло из виду. В наступившей гробовой тишине все в маленькой группе уставились — не на искореженные обломки машины, а на меня, открыв рты. Я оглянулся, затем медленно перевел взгляд вверх, туда, где большой дирижабль-грузовоз все еще летел, за вычетом пары тонн груза, на север и, как можно предположить, остановился надолго для расследования аварии. Я встряхнул энтропоскоп, и картина случайного скопления вернулась.


“Опасность миновала”, - объявил я.


“Ты не изменился, следующий четверг!” - сердито сказала Сью. “Где бы ты ни был, рядом с тобой бродит что-то опасное, другое. Знаешь, есть причина, по которой я не поддерживал связь после школы — чудачка! Тони, мы уезжаем.”


Мы с Лондэном стояли и смотрели, как они уходят. Он обнял меня.


“Странная птица?” он спросил.


“Меня так называли в школе”, - сказала я ему. “Это плата за то, что я не такая, как все”.


“Вы заключили выгодную сделку. Я бы заплатил вдвое больше, чтобы быть другим. Давай, сматываемся ”.


Мы тихо ускользнули, когда вокруг искореженного автомобиля собралась толпа, и этот инцидент вызвал всевозможных ”мгновенных экспертов", у каждого из которых были теории о том, почему дирижабль должен выбросить машину за борт. Итак, под фоновый припев ”needed more lift“ и "боже, это было близко” мы улизнули и сели в мою машину.


“Такое нечасто увидишь”, - пробормотал Лондэн после паузы. “Что происходит?”


“Я не знаю, Ленд. В настоящее время вокруг слишком много совпадений — я думаю, кто-то пытается меня убить”.


“Мне нравится, когда ты ведешь себя странно, дорогая, но тебе не кажется, что ты заходишь слишком далеко? Даже если бы вы могли сбросить машину с грузового судна, никто не мог бы надеяться попасть в одеяло для пикника с высоты пяти тысяч футов. Подумайте об этом, Чт —в этом нет никакого смысла. Кто бы вообще стал делать что-то подобное?”


“Аид”, - прошептала я.


“Аид мертв, Четверг. Ты убил его сам. Это было совпадение, чистое и простое. Они ничего не значат — с таким же успехом ты можешь ругать свои мечты или лаять на тени на стене.”


Мы молча доехали до здания SpecOps и моего дисциплинарного слушания. Я заглушила двигатель, и Лондэн крепко сжал мою руку.


“С тобой все будет в порядке”, - заверил он меня. “Они были бы сумасшедшими, если бы предприняли какие-либо действия против тебя. Если дела пойдут плохо, просто вспомни, с чем рифмуется Flanker”.


Я улыбнулась этой мысли. Он сказал, что подождет меня в кафе через дорогу, поцеловал меня еще раз и захромал прочь.


OceanofPDF.com


8.

Мистер Стиггинс и ТАК ДАЛЕЕ-1


Вопреки распространенному мнению, неандертальцы не глупы. Плохие навыки чтения и письма обусловлены фундаментальными различиями в остроте зрения — у людей это называется дислексией. Острота зрения у неандертальцев, однако, развита очень высоко — одно и то же молчание могло иметь тридцать или более различных значений, в зависимости от того, как вы выглядели. “Неандертальский английский” обладает богатством и смыслом, которые теряются для относительно слепого человека. Благодаря высокоразвитой мимической грамматике неандертальцы инстинктивно чувствуют, когда кто—то лжет, - отсюда их полная незаинтересованность в пьесах, фильмах или политиках. Они любят читать истории вслух и много говорят о погоде — еще одна область, в которой они являются экспертами. Они никогда ничего не выбрасывают и любят инструменты, особенно электроинструменты. Из трех кабельных каналов, предназначенных для неандертальцев, два из них не показывают ничего, кроме программ по деревообработке.


, ГЕРХАРД ФОН КАЛЬМАР

Неандертальцы: возвращаются после короткого отсутствия


ДОБРЫЙ ДЕНЬT NEXT?” - осведомился высокий мужчина с хриплым голосом, как только я переступил порог здания SpecOps.


“Да?”


Он показал значок.


“Агент Уокен, SO-5; это мой коллега Джеймс Дедмен”.


Дедмен вежливо приподнял шляпу, и я пожал им руки.


“Мы можем поговорить где-нибудь наедине?” - спросил Уокен.


Я повел их по коридору, и мы нашли пустую комнату для интервью.


“Я сожалею о Фоддере и Каннон”, - сказал я им, как только мы сели.


“Они были неосторожны”, - серьезно произнес Дедмен. “Контактный клей всегда следует использовать в хорошо проветриваемом помещении — так написано на упаковке”.


“Мы хотели бы знать, ” слегка смущенно спросил Уокен, - не могли бы вы рассказать нам, чем они занимались; они оба умерли до того, как представили отчет”.


“Что случилось с их историями болезни?”


Дедмен и Уокен обменялись взглядами.


“Их съели кролики”.


“Как это могло случиться?”


“Засекречено”, - объявил Дедмен. “Мы проанализировали останки, но все было довольно хорошо переварено - кроме этих”.


Он положил на стол три маленьких клочка изорванной и запачканной бумаги, завернутые в целлофан. Я наклонилась ближе. Я смог прочитать только часть своего имени на первом, на втором был фрагмент выписки по кредитной карте, а на третьем было единственное имя, от которого меня бросило в дрожь: Аид.


“Аид?” Переспросил я. “Как ты думаешь, он все еще жив?”


“Ты убил его, Следующий — что ты думаешь?”


Я видел, как он умирал там, на крыше в Торнфилде, и даже нашел его обугленные останки, когда мы обыскивали почерневшие руины. Но Аид умирал раньше — по крайней мере, так он заставил нас поверить.


“Уверен, насколько это возможно. Что означает выписка по кредитной карте?”


“Опять же, ” ответил Уокен, “ мы не уверены. Карточка была украдена. Большая часть этих покупок касается женской одежды, обуви, шляп, сумок и так далее — за Дороти Перкинс и Кэмпом Хопсоном ведется круглосуточное наблюдение. Что-нибудь из этого вам напоминает?”


Я покачал головой.


“Тогда расскажите нам о вашей встрече с Фоддером”.


Я рассказал им как можно больше о нашей короткой встрече, пока они делали подробные заметки.


“Итак, они хотели знать, не случалось ли с вами в последнее время чего-нибудь странного?” - спросил Уокен. “Случалось?”


Я рассказал им о Skyrail и Hispano-Suiza, и они сделали еще больше заметок. Наконец, после нескольких вопросов, могу ли я еще что-нибудь добавить, они встали, и Уокен протянул мне свою визитку.


“Если вы вообще что—нибудь обнаружите...”


“Без проблем”, - ответил я. “Надеюсь, вы их поймаете”.


Они что-то проворчали в ответ и ушли.


Я вздохнул, встал и вернулся в вестибюль, чтобы дождаться Фланкера и SO-1. Я наблюдал за оживленной станцией вокруг меня, а затем внезапно почувствовал сильную жару, когда комната начала плыть. Перед глазами у меня все поплыло, и если бы я не уткнулся головой в колени, то тут же потерял бы сознание. Шум в комнате превратился в глухой гул, и я закрыл глаза, в висках стучало. Я оставался там несколько мгновений, пока тошнота не уменьшилась. Я открыл глаза и уставился на вкрапления слюды на бетонном полу.


“Что-то потеряли, Следующий?” - раздался знакомый голос Фланкера.


Я очень осторожно подняла голову. Он читал какие-то заметки и заговорил, не глядя на меня.


“Я опаздываю — кто-то незаконно присвоил целую партию сыра. Через пятнадцать минут, комната для допросов номер три — будь там”.


Он ушел, не дожидаясь ответа, а я снова уставилась в пол. Почему-то Фланкер и спецовки казались незначительными, учитывая, что в это время в следующем году я могла бы стать матерью. У Лондэна было достаточно денег для нас обоих, и мне не нужно было уходить в отставку — я мог попасть в список резервистов SpecOps и выполнять случайную работу, когда это было необходимо. Я только начала размышлять о том, действительно ли я создана для материнства, когда почувствовала руку на своем плече и кто-то подтолкнул стакан воды в поле моего зрения. Я с благодарностью взяла стакан и отпила половину, прежде чем поднять взгляд на своего спасителя. Это был неандерталец, одетый в аккуратный двубортный костюм со значком SO-13, прикрепленным к верхнему карману.


“Здравствуйте, мистер Стиггинс”, - сказал я, узнав его.


“Здравствуйте, мисс Нонетот, тошнота пройдет”.


По телу пробежала дрожь, и мир на пару секунд повернулся вспять во времени, так внезапно, что я подпрыгнул. Стиггинс заговорил снова, но на этот раз смысл был невнятным:


“Хелто, наша следующая мисс—науплея узнает”.


“Какого черта ...” — пробормотала я, когда вестибюль снова распахнулся, и лиловые стены сменились зелеными. Я посмотрела на Стиггинса, который сказал:


“Хатто - наш следующий друг, и науплея узнает тебя”.


Люди в вестибюле теперь были в шляпах. Стиггинс снова отскочил назад и сказал:


“Это наша первая мисс Next-но откуда я тебя знаю?”


Мои ноги почувствовали себя странно, когда мир снова закружился, и я посмотрела вниз и увидела, что на мне кроссовки вместо ботинок. Теперь было ясно, что время немного поджимает, и я ожидал, что мой отец появится, но он не появился. Стиггинс снова вернулся к началу своего предложения и сказал, на этот раз голосом, который я мог разобрать отчетливо:


“Это наше имя, мисс Нонетот, но откуда вы знаете?”


“Вы почувствовали что-нибудь странное именно тогда?”


“Нет. Выпей воды. Ты очень бледен”.


Я сделал еще глоток, откинулся на спинку стула и глубоко вздохнул.


“Раньше эта стена была лиловой”, - размышляла я, пока Стиггинс смотрел на меня.


“Откуда вы знаете наше имя, мисс Нонетот?”


“Ты появился на моей свадьбе”, - сказала я ему. “Ты сказал, что у тебя есть для меня работа”.


Он почти полминуты смотрел на меня своими глубоко посаженными глазами. Время от времени его большой нос принюхивался к воздуху. Неандертальцы много думали о том, что они сказали, прежде чем произнести это — если они вообще что-то говорили.


“Ты говоришь правду”, - сказал он наконец. Неандертальцу было почти невозможно солгать, и я не собирался пытаться. “Мы будем представлять вас в этом деле, мисс Нонетот”.


Я вздохнул. Фланкер не хотел рисковать; я ничего не имел против неандертальцев, но они не были бы моим первым выбором для защиты, особенно от нападения на одного из них.


“Если у вас возникнут проблемы, вы должны сообщить нам”, - сказал Стиггинс, внимательно глядя на меня.


“У меня нет проблем с тем, чтобы вы представляли меня”.


“Ваше лицо не соответствует вашим словам. Вы думаете, что нас поместили сюда, чтобы навредить вашему делу. Мы тоже в это верим. Но что касается того, повредит ли это вашему делу, посмотрим. Вы достаточно здоровы, чтобы ходить? ”


Я сказал, что согласен, и мы пошли и сели в комнате для допросов. Стиггинс открыл свой кейс и достал папку buff. Это была версия, напечатанная крупным шрифтом и выделенная подчеркнутыми заглавными буквами. Он достал деревянную линейку и положил ее поперек страницы, чтобы легче было читать.


“Почему вы ударили Кайлиу, оператора Skyrail?”


“Я думал, у него был пистолет”.


“Почему ты так думаешь?”


Я уставилась в немигающие карие глаза мистера Стиггинса. Если бы я солгала, он бы узнал. Если бы я сказал ему правду, он, возможно, счел бы своим долгом рассказать SO-1, что я был вовлечен в работу моего отца. Учитывая близость конца света и безоговорочное доверие к моему отцу, это был, мягко говоря, щекотливый момент.


“Они спросят вас, мисс Нонетот. Ваша уклончивость не будет оценена по достоинству”.


“Мне придется воспользоваться этим шансом”.


Стиггинс склонил голову набок и мгновение рассматривал меня.


“Они знают о вашем отце, мисс Нонетот. Мы советуем вам быть осторожными”.


Я ничего не сказал, но Стиггинсу я, вероятно, сказал многое. Половина языка талов - это движения тела. Глаголы можно спрягать с помощью лицевых мышц; танец - это разговор.


У нас не было возможности сказать что-нибудь еще, так как дверь открылась и вошли Фланкер и два других агента.


“Ты знаешь мое имя”, - сказал он мне. “Это агенты Кинг и Носмо”.


Двое полицейских нервно уставились на меня.


“Это предварительное собеседование”, - объявил Фланкер, который теперь устремил на меня стальной взгляд. “У нас будет достаточно времени для всестороннего расследования — если мы так решим. Все, что вы скажете и сделаете, может повлиять на исход слушания. Следующий, действительно, зависит от вас ”.


Он не шутил. ИТАК, я не был в рамках закона - они создали закон. Если бы они действительно говорили серьезно, меня бы здесь вообще не было — меня бы увезли в SpecOps Grand Central, где бы это, черт возьми, ни находилось. Именно в такие моменты, как этот, я внезапно понял, почему мой отец вообще восстал против SpecOps.


Фланкер вставил две кассеты в диктофон и идентифицировал его датой, временем и всеми нашими именами. Закончив, он спросил голосом, который из-за мягкости стал еще более угрожающим: “Вы знаете, почему вы здесь?”


“За то, что ударил оператора Skyrail?”


“Нанесение удара неандертальцу вряд ли является преступлением, достойным драгоценного времени SO-1, мисс Нонетот. Фактически, технически говоря, это вообще не преступление”.


“Что тогда?”


“Когда ты в последний раз видел своего отца?”


Другие агенты SpecOps незаметно наклонились вперед, чтобы услышать мой ответ. Я не собирался облегчать им задачу.


“У меня нет отца, Фланкер, ты это знаешь. Он был уничтожен твоими приятелями из ХроносТражи семнадцать лет назад”.


“Следующий, не держи меня за дурака”, - предупредил Фланкер. “Это не то, о чем я хотел бы шутить. Несмотря на нереализацию полковника Некста, он продолжает оставаться занозой в нашем боку. Еще раз: Когда вы в последний раз видели своего отца? ”


“На моей свадьбе”.


Фланкер нахмурился и заглянул в свои записи.


“Ты женат? Когда?”


Я сказал ему, и он сделал пометку на полях.


“И что он сказал, когда появился на вашей свадьбе?”


“Поздравляю”.


Он несколько мгновений пристально смотрел на меня, затем сменил тактику.


“Этот инцидент с оператором Skyrail”, - начал он. “Вы были убеждены, что у него при себе был спрятан мыльный пистолет. По словам свидетеля, вы ударили его по подбородку, надели наручники и обыскали. Они сказали, что вы казались очень удивленными, когда ничего не нашли.”


Я пожал плечами и промолчал.


“Нам наплевать на thal, Next. То, что твой отец замещает тебя, — это то, на что мы могли бы не обратить внимания - заменять тебя вне времени мы определенно не будем . Это то, что произошло? ”


“Это плата? Поэтому я здесь?”


“Ответь на вопрос”.


“Нет, сэр”.


“Ты лжешь. Он вернул тебя раньше, но контроль твоего отца над потоком времени не настолько хорош. Тем утром мистер Кайлиу решил не угрожать Skyrail. Тебя занесло, Следующий. Слегка качнуло во временном потоке. Все происходило тем же образом, но не точно в том же порядке. Тоже небольшая — едва ли относится к IX классу. Боковые заносы - профессиональный риск при работе с хронозащитой. ”


“Это абсурдно”, - усмехнулся я. Стиггинс понял бы, что я лгу, но, возможно, я смог бы обмануть Фланкера.


“Я не думаю, что вы понимаете, мисс Нонетот. Это важнее, чем просто вы или ваш отец. Два дня назад мы потеряли всю связь после 12 декабря. Мы знаем, что идет забастовка, но даже фрилансеры, которых мы отправили в upstream, не ответили. Мы думаем, что это крупная акция. Если твой отец был готов рискнуть, используя тебя, мы думаем, он тоже так думает. Несмотря на нашу неприязнь к твоему отцу, он знает свое дело — если бы он этого не сделал, он был бы у нас много лет спустя. Что происходит?”


“Я просто подумала, что у него был пистолет”, - повторила я.


Фланкер несколько мгновений молча смотрел на меня.


“Давайте начнем сначала, мисс Нонетот. На следующий день вы обыскиваете неандертальца в поисках поддельного пистолета, который у него при себе, извиняетесь перед ним, называя его по имени, и офицер, производивший арест на станции Skyrail, говорит мне, что видела, как вы перевели часы. Немного не вовремя, не так ли?”


“Что вы имеете в виду, говоря "за поддельный пистолет, который он носит на следующий день’?”


Фланкер ответил без малейшего следа эмоций. “Кайлиу был застрелен этим утром. Я думаю, тебе следует говорить, и говорить быстро. У меня достаточно информации, чтобы зациклить тебя на двадцати годах. Нравится это?”


Я уставилась на него в ответ, не зная, что сделать или сказать. “Зацикливание” было жаргонным термином для обозначения замкнутого контура сдерживания темпорального поля. Они поместили преступника в восьмиминутную повторяющуюся временную петлю на пять, десять, двадцать лет. Обычно это была прачечная самообслуживания, приемная врача или автобусная остановка, и ваше присутствие часто замедляло время для тех, кто находился рядом с loop. Ваше тело старело, но никогда не нуждалось в подпитке. Это было жестоко и неестественно, но при этом дешево и не требовало ни баров, ни охраны, ни еды.


Я открыл рот и снова закрыл его, разинув рот, как рыба.


“Или ты можешь рассказать нам о своем отце и уйти свободной женщиной”.


Я почувствовал, как у меня на лбу выступил колючий пот. Я уставился на Фланкера, а он уставился на меня, пока, к счастью, Стиггинс не пришел мне на помощь.


“Мисс Нонетот работала у нас в SO-13 в то утро, коммандер”, - сказал он низким монотонным голосом. “Кайли была замешана в подстрекательстве неандертальцев к мятежу. Это была секретная операция. Спасибо, мисс Нонетот, но нам придется рассказать SO-1 правду ”.


Фланкер бросил сердитый взгляд на неандертальца, который бесстрастно уставился на него в ответ.


“Какого черта ты мне об этом не сказал, Стиггинс?”


“Ты никогда не спрашивал”.


Все, что у Фланкера было на меня сейчас, - это медленные часы. Он понизил голос до рычания.


“Я увижу, как ты будешь зациклен на the Crunch, если твой отец замышляет что-то недоброе, а ты нам не сказал”.


Он на мгновение остановился и ткнул пальцем в сторону Стиггинса.


“Если ты лжесвидетельствовал, я заберу и тебя. Ты руководишь концом SO-13 по одной—единственной причине - выставлять себя напоказ”.


“Как вам удалось стать доминирующим видом, мы никогда не узнаем”, - сказал наконец Стиггинс. “Вы так полны ненависти, гнева и тщеславия”.


“Это наше эволюционное преимущество, Стиггинс. Изменяйся и приспосабливайся к враждебной среде. Мы смогли, вы - нет. QED”.


“Дарвин не станет маскировать твои грехи, Фланкер”, - ответил Стиггинс. “ Ты сделал нашу среду враждебной. Ты тоже падешь. Но вы не упадете из-за более доминирующей формы жизни. Вы упадете сами. ”


“Фигня, Стиггинс. У вас у всех был шанс, и вы его упустили”.


“У нас тоже есть право на здоровье, свободу и стремление к счастью”.


“С юридической точки зрения у вас их нет”, - спокойно ответил Фланкер. “Эти права принадлежат только людям. Если вы хотите равенства, обратитесь к Голиафу. Они секвенировали вас. Ты им принадлежишь. Если тебе повезет, возможно, ты будешь в опасности. Попроси, и мы можем подвергнуть тебя опасности. ”


Фланкер с треском захлопнул мое досье, схватил шляпу, извлек обе записи интервью и ушел, не сказав больше ни слова.


Как только дверь закрылась, я вздохнул с облегчением. Мое сердце билось, как отбойный молоток, но я все еще был свободен.


“Я сожалею о мистере Кайлиу”.


Стиггинс пожал плечами.


“Он не был счастлив, мисс Нонетот. Он не просил вернуться”.


“Ты солгал ради меня”, - добавила я недоверчивым тоном. “Я думала, неандертальцы не могут лгать”.


Секунду или две он пристально смотрел на меня.


“Не то чтобы мы не могли”, - сказал он наконец. “У нас просто нет причин для этого. Мы помогли, потому что ты хороший человек. У тебя есть агрессия разумных, но у тебя есть и сострадание. Если вам снова понадобится помощь, мы будем там. ”


Обычно спокойное и неподвижное лицо Стиггинса скривилось в гримасе, обнажившей два ряда широко расставленных зубов. На мгновение мне стало страшно, пока я не понял, что то, что я вижу, было улыбкой неандертальца.


“Мисс Следующая—”


“Да?”


“Наши друзья называют нас Стигами”.


“Мои зовут меня четверг”.


Он протянул мне большую руку, и я с благодарностью пожал ее.


“Ты хороший человек, Стиг”.


“Да, ” медленно ответил он, “ нас секвенировали таким образом”.


Он собрал свои записи и вышел из комнаты.


Я вышел из здания SpecOps десять минут спустя и поискал Лондэна в кафе напротив. Его там не было, поэтому я заказал кофе и ждал двадцать минут. Он не появился, поэтому я оставила сообщение владельцу кафе и поехала домой, размышляя о том, что со смертью по стечению обстоятельств, концом света через две недели, обвинениями в суде за "Я не знаю что" и утраченной пьесой Шекспира ситуация не могла стать более странной. Но я был неправ. Я был очень неправ.


OceanofPDF.com


9.

Чем больше вещей Остается неизменным


Незначительные изменения в мягкой мебели - первые признаки сдвига в сторону. Занавески, чехлы для подушек и абажуры — все это хорошие лакмусовые бумажки для небольшого отклонения во временном потоке - точно так же, как канарейки используются в шахтах или золотые рыбки для предсказания землетрясений. Также можно использовать узоры на коврах и обоях и изменения оттенков краски, но для этого требуется более опытный глаз. Если вы находитесь в пределах бокового скольжения, то вы ничего не заметите, но если ваши ламбрекены меняют цвет без уважительной причины, ваши шторы из фестонных превращаются в шелковистые или на ваших салфетках появился новый рисунок, мне следует беспокоиться; и если вы единственный, кто это замечает, тогда волнуйтесь еще больше. И многое другое . . .


, BENDIX SCINTILLA

Навигация по временному потоку для курсантов CG, модуль IV


ОТСУТСТВИЕL заставило меня чувствовать себя неуютно. Всевозможные причины, по которым он не стал меня ждать, проносились в моей голове, когда я толкнула калитку и подошла к нашей входной двери. Он мог потерять счет времени, пойти забрать свою беговую ногу из "Мэндерс" или заскочить к маме. Но я обманывал себя. Лондэн сказал, что будет там, но его не было. И это было на него не похоже. Совсем нет.


Я резко остановилась на полпути по садовой дорожке. Лондэн по какой-то причине воспользовался возможностью сменить все занавески. Я пошла медленнее, во мне нарастало чувство неловкости. Я остановился у входной двери. Скребок для ног исчез. Но его убирали не так давно — яму давным-давно забетонировали. Были и другие изменения. Кадка с засохшей тикией орологической появилась на крыльце рядом с ржавым пого-стиком и сломанным велосипедом. Все мусорные баки были пластиковыми, а не стальными, и в них лежал экземпляр наименее любимой статьи Лондэна, Крот отдыхал в подставке для газет. Я почувствовала, как к моим щекам приливает румянец, пока я тщетно пыталась найти ключ от своей двери — не то чтобы это имело значение, если бы я его нашла, потому что замок, которым я пользовалась тем утром, был покрашен много лет назад.


Должно быть, я производил изрядное количество шума, потому что внезапно дверь открылась, и на пороге появилась пожилая версия Лондэна с брюшком, бифокальными очками и блестящей лысиной.


“Да?” спросил он медленным баритоном, похожим на парковый.


Агрегирование времени Филберта Снуда мгновенно — и неприятно — пришло на ум.


“О Боже мой. Landen? Это ты?”


Пожилой мужчина казался почти таким же ошеломленным, как и я.


“Я? Боже мой, нет!” - рявкнул он и начал закрывать дверь. “Никто с таким именем здесь не живет!”


Я ударился ногой о закрывающуюся дверь. Я видел, как это делается в фильмах о полицейских, но реальность несколько иная. Я забыл, что на мне кроссовки, и флюгер раздавил мне большой палец на ноге. Я взвизгнул от боли, отдернул ногу, и дверь с грохотом захлопнулась.


“Ублюдок!” Я орал, прыгая вверх-вниз. Я долго и упорно нажимал на дверной звонок, но в ответ получил только приглушенное “Убирайся!”. Я уже собирался постучать в дверь, когда услышал сзади знакомый голос. Я обернулся и увидел, что мама Лондэна пристально смотрит на меня.


“Хаусон!” Я закричала. “Слава богу! В нашем доме кто-то есть, и он не отвечает, и ... Хаусон?”


Она смотрела на меня без тени узнавания.


“Хаусон?” Повторил я, делая шаг к ней. “Это я, Четверг!”


Она поспешно отступила на шаг назад и резко поправила меня: “Для тебя это миссис Парк-Лейн. Чего ты хочешь?”


Я услышал, как позади меня открылась дверь. Вернулся пожилой Лондэн, которого не было.


“Она звонила в дверь”, - объяснил мужчина матери Лондэна. “Она не уходит”. Он на мгновение задумался, а затем добавил более тихим голосом: “Она спрашивала о Лондэне.”


“Лондэн?” - резко ответила Хоусон, ее взгляд с каждой секундой становился все более злобным. “Какое тебе дело до Лондэн?”


“Он мой муж”.


Последовала пауза, пока она обдумывала это.


“Вам сильно не хватает чувства юмора, мисс кем бы вы ни были”, - сердито парировала она, указывая на садовую калитку. “Я предлагаю вам уйти”.


“Подождите минутку!” Воскликнула я, почти желая рассмеяться над ситуацией. “Если я не выходила замуж за Лондэна, тогда кто подарил мне это обручальное кольцо?”


Я подняла левую руку, чтобы они увидели, но, похоже, особого эффекта это не произвело. Беглый взгляд объяснил мне почему. У меня не было на пальце обручального кольца.


“Черт—!” Пробормотал я, озадаченно оглядываясь по сторонам. “Должно быть, я это где—то уронил...”


“Ты в замешательстве”, - сказала Хоусон скорее с жалостью, чем со злостью. Она видела, что я не опасен — просто определенно и безвозвратно безумен. “Есть кто-нибудь, кому мы можем позвонить?”


“Я не сумасшедший”, - заявил я, пытаясь взять ситуацию под контроль. “Этим утром, нет, меньше, чем два часа назад, Лондэн и я жили в этом самом доме —”


Я остановился. Хоусон отошла в сторону от мужчины в дверях. Когда они стояли рядом в манере, выработанной долгим общением, я точно знал, кто это был; это был отец Лондэн. Умер отец Лондэна.


“Ты Биллден,” - пробормотала я. “Ты погиб, когда пытался спасти ... ”


Мой голос затих. Лондэн никогда не знал своего отца. Билден Парк-Лейн погиб, спасая двухлетнего Лондэна из затонувшей машины тридцать восемь лет назад. Мое сердце замерло, когда до меня начал доходить истинный смысл этого странного противостояния.


Кто-то уничтожил Лондэна.


Я протянула руку, чтобы не упасть, затем быстро села на садовую ограду и закрыла глаза, когда в голове у меня раздался глухой стук. Только не Лондэн, только не сейчас.—


“Биллден, ” объявила Хоусон, “ тебе лучше позвонить в полицию—”


“НЕТ!” Я закричала, открывая глаза и свирепо глядя на него.


“Ты не вернулся, не так ли?” Медленно произнесла я срывающимся голосом. “Ты не спас его той ночью. Ты выжил, а он—”


Я приготовился к его гневу, но его так и не последовало. Вместо этого Биллден просто уставился на меня со смесью жалости и замешательства на лице.


“Я хотел”, - сказал он тихим голосом.


Я подавил свои эмоции.


“Где Лондэн сейчас?”


“Если мы расскажем вам, ” медленно и покровительственно спросила Хоусон, - пообещаете ли вы уйти и никогда не возвращаться?”


Она приняла мое молчание за согласие и продолжила: “Муниципальное кладбище Суиндона — и вы правы, наш сын утонул тридцать восемь лет назад”.


“Черт!” Я закричал, мой разум лихорадочно работал, пока я пытался выяснить, кто мог быть ответственен. Хоусон и Биллден в страхе отступили назад. “Только не ты,” - поспешно добавила я. “Черт возьми, меня шантажируют.”


“Вам следует сообщить об этом в SpecOps”.


“Они поверили бы мне не больше, чем ты—”


Я остановился и на мгновение задумался.


“Хаусон, я знаю, что у тебя хорошая память, потому что, когда Лондэн еще существовал, мы с тобой были лучшими друзьями. Кто-то похитил вашего сына, моего мужа, и поверьте мне, я верну его. Но послушай меня, я не сумасшедший, и вот как я могу это доказать: у него аллергия на бананы, у него родинка на шее и родимое пятно в форме лобстера на заднице. Откуда я мог это знать, если только ...?”


“Ах да?” - медленно произнесла Хоусон, глядя на меня с растущим интересом. “Это родимое пятно. На какой щеке?”


“Левые”.


“Смотреть спереди или сзади?”


“Смотрю со спины”, - сказал я, не колеблясь.


На мгновение воцарилась тишина. Они посмотрели друг на друга, затем на меня, и в этот момент они поняли. Когда Хоусон заговорила, это было тихим голосом, ее самообладание сменилось присущей ей печалью.


“Каким— каким бы он стал?”


Она начала плакать, крупные слезы, которые беспрепятственно катились по ее щекам; слезы потери, слезы о том, что могло бы быть.


“Он был замечательным!” Я с благодарностью ответила. “Остроумный, щедрый, высокий и сообразительный — ты бы так гордился!”


“Кем он стал?”


"Романист”, - объяснил я. “В прошлом году он получил художественную премию Армитажа Шенкса за " Плохой диван". Он потерял ногу в Крыму. Мы поженились два месяца назад.”


“Мы там были?”


Я посмотрел на них обоих и ничего не сказал. Хаусон, конечно, был там, проливая слезы радости за нас обоих, но Биллден, что ж, Биллден променял свою жизнь на жизнь Лондэна, когда вернулся к затопленной машине и вместо этого оказался на муниципальном кладбище Суиндона. Минуту или две мы стояли втроем, оплакивая потерю Лондэна. Хаусон нарушила молчание.


“Я думаю, что для всех заинтересованных сторон было бы действительно лучше, если бы ты ушел сейчас, - тихо сказала она, “ и, пожалуйста, не возвращайся”.


“Подожди!” Сказал я. “Там был кто-то, кто помешал тебе спасти его?”


“Больше, чем одна”, - ответил Биллден. “Пять или шесть — одна женщина; На меня сели—”


“Был ли один из них французом? Высокий, с утонченной внешностью? Возможно, по имени Лавуазье?”


“Я не знаю”, - грустно ответил Биллден. “Это было давно”.


“Вы действительно должны сейчас уйти”, - повторил Хоусон откровенным тоном.


Я вздохнул, поблагодарил их, и они зашаркали обратно в дом и закрыли дверь.


Я вышел из садовой калитки и сел в свою машину, пытаясь сдержать бурлящие во мне эмоции, чтобы мыслить трезво. Я тяжело дышал, и мои руки были так крепко сжаты на руле, что побелели костяшки пальцев. Как SpecOps могли так со мной поступить? Был ли этот Фланкер способом заставить меня рассказать о моем отце? Я покачал головой. Манипулирование потоком времени было преступлением, наказуемым почти невообразимой жестокостью. Я и представить не мог, что Фланкер рискнул бы своей карьерой - и своей жизнью — ради такого опрометчивого поступка.


Я глубоко вздохнул и наклонился вперед, чтобы нажать кнопку стартера. Делая это, я взглянул в боковое зеркало и увидел "Паккард", припаркованный на другой стороне дороги. Там была хорошо одетая фигура, облокотившаяся на крыло, беспечно курящая сигарету и смотрящая в мою сторону. Это был Шитт-Хоуз. Казалось, он улыбался. Внезапно весь план стал четким. Джек Шитт. Чем Шитт-Хоуз угрожал мне? Корпоративное нетерпение? Мой гнев восстановился.


Бормочущий Ублюдок! Я, затаив дыхание, выскочил из машины и быстрым и целеустремленным шагом направился к Шитт-Хоузу, который слегка напрягся при моем приближении. Я проигнорировал машину, которая с визгом остановилась в нескольких дюймах от меня, и когда Шитт-Хоуз сделал шаг вперед, я протянул обе руки и сильно толкнул его к машине. Он оступился и тяжело рухнул на землю; я быстро оказался рядом, схватил его за отвороты рубашки и занес кулак, чтобы ударить. Но удар так и не был нанесен. В своем слепом гневе я не заметил, что его помощники Мел и Сыр были рядом, и они делали свою работу превосходно, эффективно и, да, болезненно. Я дрался изо всех сил и был рад, что в суматохе мне удалось сильно ударить Шитт-Хоуза по коленной чашечке — он взвизгнул от боли. Но моя победа, какой бы она ни была, была недолгой. Я весил, должно быть, десятую часть их общего веса, и вскоре моя борьба оказалась напрасной. Они крепко обняли меня, и Шитт-Хоуз приблизился с неприятной улыбкой на изможденном лице.


Я сделал первое, что пришло в голову. Я плюнул ему в лицо. Я никогда раньше этого не пробовал, но получилось восхитительно; я попал ему прямо в глаз.


Он занес тыльную сторону ладони, чтобы ударить меня, но я не дрогнула — я просто уставилась на него, в моих глазах горел гнев. Он остановился, опустил руку и вытер лицо тщательно выстиранным носовым платком.


“В следующий раз тебе придется контролировать свой темперамент”.


“Для вас это миссис Парк-Лейн”.


“Больше нет. Если бы ты перестал сопротивляться, возможно, мы могли бы поговорить разумно, как взрослые. Нам с тобой нужно прийти к соглашению.”


Я перестала извиваться, и двое мужчин ослабили хватку. Я поправила одежду и сердито посмотрела на Шитт-Хоуза, который потирал колено.


“Какого рода договоренность?” - Спросила я.


“Обмен”, - ответил он. “Джек Шитт для Лондэна”.


“О да?” Парировала я. “А откуда мне знать, что я могу тебе доверять?”


“Вы не можете и не делаете этого, - просто ответил Шитт-Хоуз, - но это лучшее предложение, которое вы можете получить”.


“Мой отец поможет мне”.


Шитт-Хоуз рассмеялся.


“Твой отец - конченый часовой жокей. Я думаю, ты переоцениваешь его шансы — и его таланты. Кроме того, лето 1947 года заперто у нас так плотно, что даже транстемпоральная мошка не смогла бы вернуться туда без нашего ведома. Забери Джека из "Ворона", и ты сможешь вернуть своего дорогого муженька ”.


“И как ты предлагаешь мне это сделать?”


“Вы находчивая и умная женщина — я уверен, вы что-нибудь придумаете. Мы договорились?”


Я пристально уставился на него, дрожа от ярости. Затем, почти не задумываясь, я прижал свой автоматический пистолет ко лбу Шитт-Хоуза. Я услышал, как позади меня щелкнули два предохранителя. Мел и сыр Associates тоже были быстрыми.


Шитт-Хоуз казался невозмутимым; он высокомерно улыбнулся мне и проигнорировал оружие.


“Ты не убьешь меня, Нонетот”, - медленно произнес он. “Ты так не поступаешь. Возможно, тебе станет легче, но, поверь мне, твоего Лондэна это не вернет, а мистер Чок и мистер Сыр убедятся, что ты мертв задолго до того, как упадешь на асфальт.”


Шитт-Хоуз был хорош. Он сделал свою домашнюю работу и ни капельки не недооценивал меня. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы вернуть Лондэна, и он это знал. Я убрал пистолет в кобуру.


“Великолепно!” - восторгался он. “Надеюсь, мы получим от вас известие в должное время, а?”


OceanofPDF.com


10.

Отсутствие различий


Уничтожение Лондэна Парк-Лейна было лучшим, что я видел со времен Вероники Голайтли. Они убрали его, а все остальное оставили точно как было. Не грубая топорная работа, как у Черчилля или Виктора Борджа — в конце концов, мы с ними разобрались. Чего я так и не понял, так это как они убрали его и оставили ее воспоминания о нем полностью нетронутыми. Согласен, в уничтожении не было бы смысла, если бы она не знала, что упустила, но это все еще интриговало меня четыре столетия спустя. Уничтожение никогда не было точным искусством.


ПОЛКОВНИК НЕКСТ,QT CG (не существует.),

Upstream /Нисходящий поток (неопубликованный)


СМОТРЕЛ вследмне их отъезжающей машине, пытаясь сообразить, что делать. Найти способ в “Вороне” выпустить Джека Шитта было бы моим первоочередным приоритетом. Это было не сложно - это было невозможно. Это не остановило бы меня. В прошлом я несколько раз совершал невозможные поступки, и эта перспектива уже не пугала меня так сильно, как раньше. Я подумал о Лондэне и о том, как в последний раз видел его, ковыляющего к кафе прямо напротив здания SpecOps. Через две недели у него должен был быть день рождения — мы планировали отправиться на дирижабле в Испанию или куда-нибудь в жаркое место, чтобы отдохнуть; мы знали, что не сможем так легко отправиться в отпуск, когда появится ребенок—


Ребенок. После всего, что произошло, я не знала, беременна ли я до сих пор. Я запрыгнул в свою машину и с визгом помчался в город, напугав нескольких здоровенных птиц, которые копались в ближайшем мусорном баке.


Я направлялся в приемную доктора на Шелли-стрит. В каждом магазине, мимо которого я проходила, казалось, продавались детские коляски или стульчики для кормления, игрушки или что-то еще, связанное с детьми, и все малыши и младенцы, беременные женщины на большом сроке беременности и с детскими колясками в Суиндоне, казалось, толпились на пути — и все смотрели на меня. Я резко затормозил возле операционной. Это была двойная желтая полоса, и регулировщик жадно посмотрел на меня.


“Привет!” Сказала я, указывая на нее пальцем. “Будущая мама. Даже не думай об этом”.


Я вбежал в кабинет и нашел медсестру, которую видел накануне.


“Я была здесь вчера”, - выпалила я. “Я была беременна?”


Она посмотрела на меня без малейшего намека на удивление. Думаю, она привыкла к такого рода вещам.


“Конечно!” - ответила она. “Подтверждение по почте. Ты в порядке?”


Я тяжело опустилась на стул и разрыдалась. Чувство облегчения было ошеломляющим. У меня было больше, чем просто воспоминания Лондэна — у меня был и его ребенок. Я потерла лицо руками. Я побывал во множестве сложных и опасных ситуаций, связанных с жизнью или смертью, как в армии, так и в правоохранительных органах, но ничто даже близко не сравнится с испытаниями эмоций. Я бы предпочел встретиться с Аидом еще дважды, чем снова проходить через эту маленькую шараду.


“Да, да”, - радостно заверил я ее. “Я действительно не могу быть лучше!”


“Хорошо”, - просияла медсестра. “Есть что-нибудь еще, что вы хотели бы узнать?”


“Вообще-то, да”, - ответил я. “Скажите мне, где я живу?”


Убогий многоквартирный дом в старом городе не был похож на жилье моего типа, но кто знает, где бы я жила без Лондэна. Я бодро взбежала по лестнице на верхнюю площадку и в квартиру номер шесть. Я глубоко вздохнула, отперла и открыла дверь. На кухне произошла небольшая суматоха, и Пиквик, как обычно, поприветствовала меня, неся подарок, которым оказалась оторванная обложка от прошлогодней SpecOps-27 Gazette. Я закрыл дверь ногой, пощекотав ее под подбородком, и осторожно огляделся. Я с облегчением обнаружил, что, несмотря на убогий внешний вид, моя квартира выходила окнами на юг, была теплой и довольно удобной. Я, конечно, ничего не мог вспомнить ни о чем из этого, но был рад видеть, что Пиквикское яйцо все еще на месте. Я тихо прошелся по квартире, исследуя свое новое окружение. Казалось, что я нарисовал гораздо больше без Лондэна, и стены были увешаны незаконченными холстами. Там было несколько картин Пиквик и семьи, которые я помнил, как рисовал, и несколько других, которые я не мог нарисовать, но, к сожалению, ни одной работы Лондэна. Я посмотрел на другие холсты и удивился, почему на некоторых из них были изображения самолетов-амфибий. Я сел на диван, и когда Пиквик подошла, чтобы потереться обо мне носом, я положил руку ей на голову.


“О, сборщики, ” пробормотал я, “ что нам делать?”


Я вздохнула, попыталась заставить Пиквик встать на одну ногу, пообещав зефир, потерпела неудачу, затем приготовила чашку чая и что-нибудь перекусить, прежде чем с любопытством обыскать остальную часть квартиры. Большинство вещей были там, где я и ожидала их найти; в шкафу было больше платьев, чем обычно, и я даже нашла несколько экземпляров FeMole, спрятанных под диваном. Холодильник был битком набит едой, и казалось, что в этом неземном мире я вегетарианка. Там было много вещей, которые я не мог припомнить, чтобы когда-либо приобретал, включая настольную лампу в форме ананаса, большую эмалированную вывеску с рекламой средств по уходу за ногами доктора Спонджа и — что немного тревожнее — пару носков двенадцатого размера в прачечной и несколько боксерских трусов. Я порылся дальше и нашел в ванной две зубные щетки, большую куртку Swindon Mallets на крючке и несколько футболок размера XXL с надписью SpecOps-14 Swindon. Я сразу же позвонил Боудену.


“Привет, Четверг”, - сказал он. “Ты слышал? Профессор Спун на 100% поддержал Карденио — я никогда раньше не слышал, чтобы он по-настоящему смеялся!”


“Это хорошо, это хорошо”, - рассеянно сказала я. “Послушай, это может показаться странным вопросом, но есть ли у меня парень?”


“Что?”


“Парень. Ты знаешь. Друг мужского пола, с которым я регулярно встречаюсь за ужином, на пикниках и ... Штуковина, понимаешь?”


“Четверг, ты в порядке?”


Я глубоко вздохнул и потер шею.


“Нет, нет, я не собираюсь”, - пробормотала я. “Видите ли, моего мужа ликвидировали сегодня днем. Я пошел посмотреть SO-1, и как раз перед тем, как я вошел, стены изменили цвет, и Стиг смешно заговорил, а Фланкер не знал, что я женат — хотя, полагаю, я не женат, — а потом Хоусон не знала меня, и Билдена не было на кладбище, но Лондэн был, и Голиаф сказал, что они вернут его, если я вытащу Джека Шитта, и я подумал, что потерял ребенка Лондэна, которого у меня нет, так что все было хорошо, а теперь уже не хорошо, потому что я нашел запасную зубную щетку и мужскую одежду в моей квартире!”


“Хорошо, хорошо”, - сказал Боуден успокаивающим голосом. “Притормози немного и просто дай мне подумать”.


Наступила пауза, пока Боуден обдумывал все это. Когда он ответил, в его голосе звучали настойчивость и беспокойство. Я знал, что он хороший друг, но до сих пор не знал, насколько хороший.


“Четверг. Успокойся и послушай меня. Во-первых, мы держим это при себе. Искоренение никогда не может быть доказано — упомяните об этом кому-нибудь в SpecOps, и шарлатаны оформят ваше увольнение по форме D4. Мы этого не хотим. Я постараюсь поделиться с вами всеми утерянными воспоминаниями, которые у меня могут быть, а у вас нет. Напомните, как звали вашего мужа?”


“Landen.”


Я нашел силу в его подходе. Вы всегда могли положиться на Боудена в аналитическом подходе к проблеме— какой бы странной она ни казалась. Он заставил меня еще раз более подробно рассказать о прошедшем дне, что меня очень успокоило. Я снова спросила его о возможном парне.


“Я не уверен”, - ответил он. “Вы в некотором роде закрытый человек”.


“Давайте — офисные слухи, специальные сплетни — должно же быть что-то.”


“Ходят кое-какие разговоры, но я их почти не слышу, поскольку я твой партнер. Твоя личная жизнь - предмет некоторых тихих предположений. Они называют тебя—”


Он замолчал.


“Как они меня называют, Боуден?”


“Ты не захочешь знать”.


“Расскажи мне”.


“Хорошо”, - вздохнул Боуден. “Это— они называют тебя Ледяной Девой”.


“Ледяная дева”?


“Это не так плохо, как мое прозвище”, - продолжил Боуден. “Я известен как Мертвый пес”.


“Мертвая собака?” Я повторил, стараясь говорить так, как будто не слышал этого раньше. “Ледяная дева, да? Это отчасти, ну, банально. Неужели они не могли придумать что-нибудь получше? В любом случае, был у меня парень или нет? ”


“Ходили слухи о ком-то в SO—14 ...”


Я подняла куртку для крокета, пытаясь прикинуть, какого роста может быть этот неназванный кавалер.


“У нас есть положительный идентификатор?”


“Я думаю, что это всего лишь слухи, Четверг”.


“Скажи мне, Боуден”.


“Майлз”, - сказал он наконец. “Его зовут Майлз Хоук”.


“Это серьезно?”


“Понятия не имею. Ты не говоришь со мной об этих вещах”.


Я поблагодарила его и нервно положила трубку, бабочки заплясали у меня в животе. Я знала, что все еще беременна, но проблема была в том, кто был отцом? Если бы у меня был случайный парень по имени Майлз, то, возможно, это все-таки был не Лондэн. Я позвонила своей матери, которая, казалось, была больше заинтересована в тушении огня на кухонной плите, чем в разговоре со мной. Я спросил ее, когда она в последний раз встречалась с одним из моих парней, и она ответила, что, если мне не изменяет память, не раньше, чем через шесть лет, и если я не потороплюсь жениться, ей придется усыновить нескольких внуков — или украсть их у кого-нибудь из-за пределов Tesco, что проще. Я сказал ей, что пойду поищу ее как можно скорее, и положил трубку.


Я нервно расхаживал по комнате. Если бы я не представил этого парня Майлза маме, то вполне вероятно, что он был не настолько серьезен; но если он действительно оставил здесь свое снаряжение, то это, несомненно, было так. У меня появилась идея, я порылся в прикроватной тумбочке и нашел упаковку нераспечатанных презервативов, срок годности которых истек на три года. Я вздохнул с облегчением. Это действительно больше похоже на меня — если, конечно, Майлз не принес свою собственную, — но тогда, если у меня были булочки в духовке, то найти их было несущественно, поскольку мы ими не пользовались. Или, возможно, одежда вообще не принадлежала Майлзу? А что насчет моих воспоминаний? Если они сохранились, то наверняка доля Лондэна в "Junior-to-be" также сохранилась. Я села на кровать и сняла резинку для волос. Я запустила пальцы в волосы, откинулась назад, закрыла лицо руками и застонала — протяжно и громко.


OceanofPDF.com


11.

Granny Next


В то утро, как я и ожидала, наступила Молодая Четверг. Она только что потеряла Лондэна, как я потеряла своего мужа много лет назад. На ее стороне были молодость и надежда, и, хотя она еще не знала об этом, у нее было много того, что мы называем другими вещами. Я надеялся, что она воспользуется этим с умом. В то время даже ее собственный отец не знал, насколько она важна. От нее зависело больше, чем жизнь Лондэн. От нее будет зависетьвся жизнь, от самого низкого парамеция до самой сложной формы жизни, которая когда-либо существовала.


Из документов, обнаруженных в вещах бывшего спецагента Next


Первым делом с утра ВЗЯЛИ. П.ИКВИКА в парк. Возможно, было бы лучше сказать, что она взяла меня с собой — она была единственной, кто знал дорогу. Она застенчиво играла с несколькими другими дронтами, пока я сидел на скамейке в парке. Рядом со мной сидела капризная пожилая женщина, которая оказалась миссис Скроггинс, жившей прямо подо мной. Она сказала мне, чтобы я в будущем не производил столько шума, а затем, не переводя дыхания, дала мне несколько чрезвычайно полезных советов о том, как проносить домашних животных в здание и выносить их из него. Я купил копию Сова возвращалась домой и как раз переходила дорогу, возвращаясь в свою квартиру, когда рядом со мной остановилась патрульная машина, и водитель опустил стекло. Это был офицер ”Спайк" Стокер из SpecOps-17 - операции по уничтожению вампиров и оборотней, или Сосунков и кусачих, как они предпочитали себя называть. Однажды я помог ему во время слежки за вампирами; иметь дело с нежитью не так уж весело, но Спайк мне очень понравился.


“Привет, Четверг, говорят, ты губастый фланкер”.


“Хорошие новости распространяются быстро, не так ли? Но он смеялся последним — я отстранен”.


Он выключил двигатель и на мгновение задумался об этом.


“Если дерьмо попадет в моду, я могу предложить вам работу фрилансером за наличные в Suckers and Biters; минимальные требования к кандидату снижены до ‘любой, кто достаточно безумен, чтобы присоединиться ко мне ”.


Я вздохнул.


“Извини, Спайк. Я не могу. Не сейчас. У меня проблемы с мужем”.


“Ты женат? Когда?”


“Точно”, - сказала я, показывая ему свой пустой безымянный палец. “Кто-то уничтожил моего мужа”.


Спайк ударил по рулю ладонью.


“Ублюдки. Мне жаль это слышать, но послушайте, это не конец света. Несколько лет назад моего дядю Барта ликвидировали. Кто-то облажался и оставил воспоминания о нем моей тете. Она подала апелляцию, и год спустя его реабилитировали. Дело в том, что я никогда не знала, что у меня был дядя после того, как он ушел, и никогда не знала, что он ушел, когда вернулся — у меня есть только слова моей тети, что это вообще когда-либо происходило. Имеет ли что-нибудь из этого для вас какой-нибудь смысл?”


“Двадцать четыре часа назад это прозвучало бы безумием. Прямо сейчас это кажется — прекрати, Пиквик! — ясным как день ”.


“Хм”, - пробормотал Спайк. “Ты получишь его обратно, не волнуйся. Слушай: Я бы хотел, чтобы они оставили в стороне всю эту чушь о вампирах и оборотнях, чтобы я мог пойти работать в Somme World ™ или что-то в этом роде ”.


Я прислонилась к его машине, желая отвлечься от сплетен спекулянтов.


“Уже нашел нового партнера?” Я спросил его.


“За это дерьмо? Ты, должно быть, шутишь. Но есть несколько хороших новостей. Посмотри на это ”.


Он достал фотографию из нагрудного кармана. На ней он был запечатлен стоящим рядом с миниатюрной блондинкой, которая едва доставала ему до локтя.


“Ее зовут Синди”, - нежно пробормотал он. “Крутая - и к тому же умная”.


“Я желаю вам обоим всего наилучшего. Как она относится ко всей этой истории с вампирами и оборотнями?”


“О, она в порядке со всем этим — или, по крайней мере, будет в порядке, когда я ей скажу”. Его лицо вытянулось. “О, кости. Как я могу сказать ей, что протыкаю нежить заостренными кольями и выслеживаю оборотней, как какой-нибудь ловец собак?” Он остановился и вздохнул, затем спросил более бодрым тоном: “Ты женщина, не так ли?”


“Когда я смотрел в последний раз”.


“Ну, ты не можешь придумать для меня какую—нибудь - я не знаю— стратегию? Я бы не хотел потерять и эту”.


“Как долго они сохраняются, когда ты их рассказываешь?”


“О, они обычно в восторге от этого”, - сказал Спайк, смеясь. “Они болтаются, ну, пять, шесть, может, больше —”


“Недели?” Я спросил. “Месяцы?”


“Секунды, - печально ответил Спайк, - и это были те, которые мне действительно понравились”.


Он глубоко вздохнул.


“Я думаю, ты должен сказать ей правду. Девушкам не нравится, когда им лгут - если только это не касается праздничных сюрпризов, колец и тому подобного ”.


“Я думал, ты скажешь что-то в этом роде”, - ответил Спайк, задумчиво потирая подбородок. “Но шок!—”


“Тебе не обязательно говорить ей об этом прямо. Ты всегда можешь разбросать несколько экземпляров Van Helsing's Gazette по дому”.


“О, я понял!” - ответил Спайк, напряженно думая. “Вроде как приучил ее к этому — колья и распятия в гараже —”


“И вы могли бы время от времени упоминать оборотней в разговоре”.


“Это отличный план, Чт”, - радостно ответил Спайк. “Подожди”.


По радио начали сообщать о невыразимой мерзости недалеко от Банбери. Он завел двигатель.


“Мне пора идти. Подумай о моем предложении. Всегда найдется работа, если она тебе нужна!”


И он исчез под визг шин.


Я тайком пронесла "Пиквик" к себе домой и прочитала газету — я была рада видеть, что об открытии Карденио еще не сообщили в прессе, но я была отвлечена. Я на мгновение уставился в окно, пытаясь сформулировать какой-то план по возвращению Лондэна. Заняться книгами? Я даже не знал, с чего начать. По размышлении, это было не совсем правильно. Пришло время отправиться и посетить самое близкое к Дельфийскому оракулу место, которое я когда-либо знал: Granny Next.


Бабушка играла в пинг-понг в SpecOps Twilight Homes, когда я нашел ее. Она избивала своего противника, который был по меньшей мере на двадцать лет моложе ее, но все еще лет на восемьдесят. Нервные медсестры наблюдали за ней, пытаясь остановить, пока она не упала и не сломала пару костей. Бабушка Next была старой. Действительно старой. Ее розовая кожа выглядела более морщинистой, чем самый морщинистый чернослив, который я когда-либо видел, а ее лицо и руки были мертвенно-бледными от темных печеночных пятен. Она была одета в свое обычное синее клетчатое платье и окликнула меня с другого конца комнаты, когда я вошел.


“Ах!” - сказала она. “Четверг! Хочешь поиграть?”


“Тебе не кажется, что ты сегодня наигрался достаточно?”


“Ерунда! Бери ракетку, и мы сыграем до первого очка”.


Я поднял ракетку, когда мимо меня пролетел мяч.


“Я не был готов!” Я запротестовал, когда еще один мяч пролетел над сеткой. Я провел по нему и промахнулся.


“Ready - это то, что делает ready, Четверг. Я думал, ты знаешь это лучше, чем кто-либо другой!”


Я хмыкнул и вернул следующий мяч, который был ловко отклонен обратно ко мне.


“Как дела, бабушка?”


“Старая”, - ответила она, ведя себя совершенно противоположно, проворно отскочив в сторону и отбив мяч в мою сторону с диким вращением назад. “Старая и уставшая, и за мной нужен присмотр. Мрачный жнец притаился совсем рядом — я почти чувствую его запах! ”


“Бабушка!”


Она пропустила мой удар и объявила: “Нет мяча”, прежде чем сделать паузу на мгновение.


“Хочешь узнать секрет, юный Четверг?” - спросила она, облокотившись на стол.


“Тогда продолжай”, - ответил я, пользуясь возможностью, чтобы забрать несколько шариков.


“Я проклят на вечную жизнь!”


“Возможно, это только кажется таким, бабушка”.


“Наглый щенок”, - ответила она, отбивая мою подачу. “Я дожила до ста восьми лет не только благодаря физической силе духа или статистической причуде. Твоя точка зрения”.


Я снова обслуживал и пропустил ее возвращение. Она на мгновение замолчала.


“В юности я столкнулся с некоторыми странностями, и, короче говоря, я не могу выбраться из этого бренного мира, пока не прочитаю десять самых скучных классических произведений ”.


Я посмотрел в ее сияющие глаза. Она не шутила.


“Как далеко ты продвинулся?” Я ответил, отбивая еще один мяч, который пролетел мимо цели.


“Ну, в этом-то и проблема, не так ли?” - ответила она, снова подавая. “Я читаю, на мой взгляд, самую скучную книгу на земле, дочитываю последнюю страницу, ложусь спать с улыбкой на лице и просыпаюсь на следующее утро, чувствуя себя лучше, чем когда-либо!”


“Вы пробовали ”Королеву фей" Эдмунда Спенсера?" - Спросила я. “Шесть томов скучных спенсеровских строф, единственное преимущество которых в том, что он не написал двенадцать томов, которые планировал”.


“Прочти их все”, - ответила бабушка. “И другие его стихи тоже, на всякий случай”.


Я отложил ракетку. Мячи продолжали пролетать мимо меня.


“Ты выиграла, бабушка. Мне нужно с тобой поговорить”.


Она неохотно согласилась, и я проводил ее в спальню, маленькую, отделанную ситцем каморку, которую она мрачно называла “залом вылета”. Она была скудно обставлена; рядом с парой пустых рамок стояла моя фотография, Антона, Джоффи и моей матери.


Как только она села, я сказал: “Они ... они увели моего мужа, бабушка”.


“Когда они забрали его?” - спросила она, глядя на меня поверх очков так, как это делают бабушки; она никогда не подвергала сомнению то, что я сказал, и я объяснил ей все так быстро, как только мог, — за исключением того, что было о ребенке.


“Хм”, - сказала бабушка Нонетот, когда я закончила. “Моего мужа тоже забрали - я понимаю, что ты чувствуешь”.


“Зачем они это сделали?”


“По той же причине, по которой они сделали это с тобой. Любовь - замечательная вещь, моя дорогая, но она оставляет тебя широко открытой для шантажа. Уступите место тирании, и другие пострадают так же сильно, как и вы, а может быть, и хуже. ”


“Ты хочешь сказать, что я не должен пытаться вернуть Лондэна?”


“Вовсе нет; просто хорошенько подумай, прежде чем помогать им. Им наплевать на тебя или Лондэна; все, что им нужно, - это Джек Шитт. Антон все еще мертв?”


“Боюсь, что так”.


“Какой позор. Я надеялся увидеть твоего брата, прежде чем покончу с собой. Знаешь, что самое худшее в смерти?”


“Расскажи мне, бабушка”.


“Ты никогда не увидишь, чем все это обернется”.


“Ты вернула своего мужа, бабушка?”


Вместо ответа она неожиданно положила руку мне на живот и улыбнулась той маленькой и всезнающей улыбкой, которой бабушки, похоже, учатся в школе для бабушек, наряду с вязанием крючком, тактикой январской распродажи и вопросом, что ты делаешь наверху.


“Июнь?” спросила она.


Вы никогда не спорите с Granny Next и не пытаетесь выяснить, откуда она знает такие вещи.


“Июль. Но, бабушка, я не знаю, принадлежит ли это Лондэну, или Майлзу Хоукуу, или кому еще!”


“Тебе следует позвонить этому парню Хоку и спросить его”.


“Я не могу этого сделать!”


“Тогда не волнуйся, ” парировала она. “Имей в виду, я ставлю на Лондэна как отца — как ты говоришь, воспоминания избежали оползня, так почему бы не ребенок?" Поверьте мне, все получится прекрасно. Возможно, не так, как вы себе представляете, но тем не менее прекрасно. ”


Жаль, что я не могу разделить ее оптимизм. Она убрала руку с моего живота и откинулась на кровать, энергия, потраченная во время игры в пинг-понг, взяла свое.


“Мне нужно найти способ вернуться к книгам без портала Прозы, бабушка”.


Она открыла глаза и посмотрела на меня с проницательностью, которая противоречила ее старости.


“Хм!” - сказала она, затем добавила: “Я семьдесят семь лет была специалистом в восемнадцати разных отделах. Я прыгала взад-вперед и даже иногда вбок. Я преследовал плохих парней, по сравнению с которыми Аид выглядит как Святой Звлкс, и восемь раз спасал мир от уничтожения. Я видел такое странное дерьмо, что ты даже не можешь начать понимать, но, несмотря на все это, я абсолютно понятия не имею, как Майкрофту удалось втянуть тебя в ”Джейн Эйр".


“Ах”.


“Извини, четверг, но так оно и есть. На твоем месте я бы решил проблему в обратном порядке. Кого ты встречал последним, кто мог совершить прыжок?”


“Миссис Накадзима”.


“И как ей это удалось?”


“Я полагаю, она просто прочитала себя”.


“Вы пробовали это?”


Я покачал головой.


“Возможно, тебе стоит”, - ответила она со смертельной серьезностью. “Когда ты впервые заглянул в " Джейн Эйр", разве это не был книжный скачок?”


“Я думаю”.


“Возможно, - сказала она, наугад взяв книгу с полки над кроватью и бросив ее мне, - тебе лучше попробовать.”


Я взял книгу в руки.


“ Сказка о кроликах Флопси?”


“Ну, надо же с чего-то начинать, не так ли?” - ответила бабушка со смешком. Я помогла ей снять синие ситцевые туфли и устроила поудобнее.


“Сто восемь!” - пробормотала она. “Я чувствую себя кроликом из рекламы Fusioncell, знаешь, той, что должна быть на бренде X?”


“Ты для меня как Fusioncell, бабушка”.


Она слабо улыбнулась и откинулась на подушки.


“Прочти мне эту книгу, моя дорогая”.


Я села и открыла маленький томик Беатрикс Поттер. Я взглянула на бабушку, которая закрыла глаза.


“Читайте!”


Я так и сделал, от начала до конца.


“Что-нибудь есть?”


“Нет, ” печально ответил я, “ ничего”.


“Даже запаха садового мусора или отдаленного жужжания газонокосилки не слышно?”


“Ничего особенного”.


“Ха!” - сказала бабушка. “Прочти мне это еще раз”.


Итак, я перечитал ее снова, и еще раз после этого.


“По-прежнему ничего?”


“Нет, бабушка”, - ответила я, начиная скучать.


“Каким вы видите характер миссис Титтлмаус?”


“Изобретательный и умный”, - ответила я. “Вероятно, сплетник и любит называть имена. На лиги впереди Бенджамина в отделе мозга”.


“Как ты это себе представляешь?” - спросила бабушка.


“Ну, позволяя своим детям спать так уязвимо, на открытом воздухе, Бенджамин четко показывает минимальный родительские навыки, но он имеет достаточно само-сохранения, чтобы прикрыть свое лицо. Искать его пришлось Флопси, поскольку подобные вещи, очевидно, случались и раньше — ясно, что Бенджамину нельзя доверять детей. мать снова должна проявить сдержанность и мудрость ”.


“Может быть, и так, - ответила бабушка, “ но какой смысл наблюдать из окна, как мистер и миссис Макгрегор обнаруживают, что их обманули гнилыми овощами?”


Она была права.


“Необходимость повествования”, - заявил я. “Я думаю, что будет больше драматизма, если вы будете следить за результатом уловки кролика, не так ли? Я думаю, что Флопси, если бы все решения принимала она, просто вернулась бы в ”нору", но в этот раз Беатрикс Поттер отменила это решение."


“Это интересная теория”, - прокомментировала бабушка, вытягивая пальцы ног на покрывале и подергивая ими, чтобы поддерживать кровообращение. “Мистер Макгрегор - отвратительный тип, не так ли? Прямо Дарт Вейдер в детской литературе ”.


“Неправильно понята”, - сказал я ей. “Я вижу миссис Макгрегор в роли злодейки пьесы. Что-то вроде Леди Макбет. Его затрудненный подсчет и бессмысленное хихиканье могут указывать на определенную степень слабоумия, которая позволяет ему легко поддаваться влиянию более агрессивной личности миссис Макгрегор. Я думаю, что их брак тоже в беде. Она описывает его как "глупого старика" и "дряхлого старого дурака" и утверждает, что гнилые овощи в пакете - просто бессмысленная шутка, чтобы позлить ее.”


“Что-нибудь еще?”


“Не совсем. Я думаю, что это все. Хороший материал, не так ли?”


Но бабушка не ответила; она только тихо усмехнулась про себя.


“Значит, ты все еще здесь, - спросила она, “ ты не прыгал в коттедж мистера и миссис Макгрегор?”


“Нет”.


“В таком случае, ” начала бабушка с озорным видом, - откуда ты знаешь, что она назвала его ‘дряхлым старым дураком’?”


“Это есть в тексте”.


“Лучше проверь, юный Четверг”.


Я перешел на нужную страницу и действительно обнаружил, что миссис Макгрегор ничего подобного не говорила.


“Как странно!” Сказал я. “Должно быть, я это выдумал”.


“Может быть, - ответила бабушка, - или, возможно, ты подслушала это. Закрой глаза и опиши кухню в коттедже мистера Макгрегора”.


“Стены, окрашенные в сиреневый цвет, - пробормотала я, - большая плита с чайником, весело поющим над угольным камином. У одной стены стоит комод с глиняными горшками с цветочным узором, а на выскобленном кухонном столе стоит кувшин с цветами ...


Я погрузился в молчание.


“И как бы ты узнал об этом”, - торжествующе спросила бабушка, “если бы ты на самом деле там не был?”


Я быстро просмотрел книгу, удивленный и впечатленный дразнящим мерцанием другого мира за привлекательными акварелями и простой прозой. Я изо всех сил сосредоточился, но ничего подобного не произошло. Возможно, я слишком сильно этого хотел; я не знаю. После десятого прочтения я просто смотрел на слова и чернила и больше ни на что.


“Это начало”, - ободряюще сказала бабушка. “Попробуй другую книгу, когда вернешься домой, но не жди слишком многого слишком скоро - и я бы настоятельно рекомендовала тебе пойти и поискать миссис Накадзима. Где она живет?”


“Она ушла на пенсию в "Джейн Эйр”.


“До этого?”


“Осака”.


“Тогда, возможно, тебе стоит поискать ее там — и, ради всего святого, расслабься!”


Я сказал ей, что сделаю это, поцеловал ее в лоб и тихо вышел из комнаты.


OceanofPDF.com


12.

Дома, с Моими воспоминаниями


ToadNewsNetwork была ведущей новостной станцией, Лидия Стартрайт - их лучшим репортером. Если бы происходило топовое событие, вы могли бы поспорить на свои деньги, что Toad сделает его главной статьей. Когда Танбридж-Уэллс был передан русским в качестве военных репараций, не было никакой главной истории — за исключением, конечно, миграции мамонтов, спекуляций на тему следующего фильма Бонзо Чудо-Пса или того, побрила ли Лола Вавум подмышки или нет. Мой отец говорил, что это восхитительно странная - и опасно саморазрушительная — причуда людей, что мы гораздо больше интересуемся бессмысленными мелочами, чем настоящими новостями.


, Следующий ЧЕТВЕРГ

Жизнь в спецоперациях


ПОСКОЛЬКУя ВСЕ ЕЩЕ находился в официальном отпуске в ожидании результатов слушаний по делу SO-1, я вернулся домой, вошел в свою квартиру, скинул туфли и насыпал немного фисташек в тарелку Пиквик. Я сварил кофе и позвонил Боудену для долгой беседы, пытаясь выяснить, что еще изменилось с момента ликвидации Лондэна. Как оказалось, не так уж много. Антона все еще обвиняли в нападении на легкобронированную бригаду, я все еще жил в Лондоне десять лет, все еще вернулся в Суиндон в то же время, все еще был на пикнике в Уффингтоне накануне. Папа как-то сказал, что прошлое удивительно устойчиво к изменениям; он не шутил. Я поблагодарила Боудена, повесила трубку и некоторое время рисовала, пытаясь расслабиться. Когда это не удалось, я отправился на прогулку в Уффингтон, присоединившись к туристам, собравшимся посмотреть, как разбитый Hispano-Suiza грузят в трейлер. Компания Leviathan Airship Company начала расследование и предложила одному из своих директоров принять обвинения в корпоративном непредумышленном убийстве. Незадачливый руководитель уже начал свой семилетний срок полномочий, надеясь таким образом избежать дорогостоящего и наносящего ущерб его компании судебного процесса.


Я вернулся домой и обнаружил, что на пороге моего дома стоит мужчина опасного вида. Я никогда не видел его раньше, но он знал меня достаточно хорошо.


“Следующий!” - проревел он. “Я хочу арендную плату за три месяца вперед, или я выброшу все твои вещи в корзину!”


“Заранее?” - Спросила я, отпирая дверь, надеясь проникнуть внутрь и закрыть ее как можно скорее. “ Ты не можешь этого сделать!


“Я могу,” - сказал он, показывая договор аренды с загнутыми углами. “Домашние животные строго запрещены условиями аренды. Пункт 7, подраздел B, в разделе ‘Домашние животные—особые условия’. Теперь плати. ”


“Здесь нет домашних животных”, - невинно объяснила я.


“Тогда что это?”


Пиквик издала тихий звук плок-плок и просунула голову в дверь, чтобы посмотреть, что происходит. Это был неудачный ход.


“Ах, это. Я присматриваю за ней для друга”.


Глаза моего домовладельца внезапно загорелись, когда он присмотрелся к Пиквик, которая нервно отпрянула. Она была редкой версией 1.2, и мой домовладелец, похоже, знал это.


Он жадно посмотрел на Пиквик. “Отдайте дронта, - сказал он, - и я дам вам четыре месяца бесплатной аренды”.


“Она не для обмена”, - твердо сказал я. Я чувствовал, как Пиквик дрожит у меня за спиной.


“Ага”, - сказал мой домовладелец. “Тогда у тебя есть два дня, чтобы оплатить все счета, или ты вылетаешь со своей милой маленькой задницей из спецовки. Капише?”


“Ты говоришь самые приятные вещи”.


Он сердито посмотрел на меня, вручил мне счет и исчез в коридоре, чтобы приставать к кому-то еще.


У меня не было предоплаты за три месяца, и он это знал. После поиска я в конце концов нашел договор аренды, и он был прав — там был пункт на случай чего-то гораздо большего и более опасного, такого как саблезубый, но он был в пределах своих прав. Лимит на моих картах достиг своего предела, и мой овердрафт был почти полон. Специальной зарплаты было почти достаточно, чтобы прокормить тебя и иметь крышу над головой, но покупка Speedster практически оправдала мои ожидания, а я еще даже не видел счета за ремонт гаража. Из кухни донеслось нервное плок-плок.


“Я бы предпочел продать себя”, - сказал я Пиквик, которая выжидающе стояла с ошейником и поводком в клюве.


Я спрятал банковские выписки обратно в коробку из-под обуви, приготовил себе ужин, а затем плюхнулся перед телевизором, переключив ToadNewsNetwork.


“главный переговорщик царя принял предложение министра иностранных дел о Танбридж-Уэллсе в качестве военных репараций”, - серьезным тоном произнес ведущий. “Маленький городок и его окрестности площадью в две тысячи акров станут принадлежащим России анклавом под названием Бочкамос Источник в Англии, и всем гражданам новой российской колонии будет предложено двойное гражданство. На месте для TNN будет Лидия Стартрайт. Лидия, как там дела?”


На экране появился ведущий репортер ToadNewsNetwork на главной улице Танбридж-Уэллса.


“Среди жителей этого сонного городка в Кенте царит смесь недоверия и изумления”, - трезво отозвался Стартрайт, окруженный группой джентльменов на пенсии, которые несут покупки и выглядят слегка озадаченными. “Панические покупки теплой одежды уступили место гневу из-за того, что министр иностранных дел мог принять такое решение, не упомянув о каком-то щедром компенсационном пакете. Со мной отставной кавалерийский офицер полковник Пронг. Скажите мне, полковник, какова ваша реакция на новость о том, что вы можете стать полковником Пронски в это же время в следующем месяце?”


”Что ж, - сказал полковник обиженным тоном, - я хотел бы сказать, что я возмущен этим решением. Возмущен и шокирован самым решительным образом. Я сражался с русскими сорок лет не для того, чтобы стать одним из них на пенсии. Очевидно, что мы с миссис Пронг переезжаем! ”


“Поскольку имперская Россия является второй по богатству нацией на планете, ” ответила Лидия, “ Танбридж-Уэллс может оказаться, подобно острову Фетлар, важным оффшорным банковским учреждением для богатой российской знати”.


“Очевидно, - ответил полковник, напряженно думая, - мне придется подождать, чтобы посмотреть, как пойдут дела, прежде чем принимать какое-либо окончательное решение. Но если поглощение приведет к более холодным зимам, мы вернемся в Брайтон. Обморожение, знаете ли.”


“Вот и все, Карл. Это Лидия Стартрайт, репортаж для ToadNewsNetwork, Танбридж-Уэллс ”.


Камера вернулась в студию.


“Неприятности на Mole TV, - продолжил ведущий, - и горький удар для продюсеров Surviving Cortes, популярного сериала-реконструкции "Покорение ацтеков", когда вместо того, чтобы просто быть исключенным из закрытых съемочных площадок Теночтитлана, участник был принесен в жертву Богу Солнца в прямом эфире. Шоу отменено, и начато расследование. В MoleTV заявили, что они "сожалеют и встревожены инцидентом", но отметили, что шоу было "самым рейтинговым на телевидении, даже после кровавого жертвоприношения’. Бретт?”


Камера переключилась на другого диктора новостей.


“Спасибо тебе, Карл. Генри, молодой самец весом в две с половиной тонны из стада Киркбрайд, был первым мамонтом, достигшим зимних пастбищ Редрута сегодня вечером в 18:07. Там был Кларенс Олдспот. Кларенс?”


Сцена сменилась полем в Корнуолле, где скучающего вида мамонт почти исчез в толпе телерепортеров и доброжелателей. Кларенс Олдспот все еще был в бронежилете и выглядел горько разочарованным тем, что он делал репортаж о волосатых некогда вымерших травоядных, а не о линии фронта в Крыму.


“Спасибо, Бретт. Что ж, сезон миграции действительно наступил, и Генри, аутсайдер со счетом двести к одному, обманул букмекеров, когда —”


Я переключил канал. Это было Назови этот фрукт!, тошнотворное шоу-викторина. Я снова переключился на документальный фильм о связях политической партии вигов с радикальными группами Бэконианцев в the seven-ties . Я переключил несколько других каналов, прежде чем вернуться к ToadNewsNetwork.


Зазвонил телефон, и я поднял трубку.


“Это Мили”, - произнес голос, звучавший так, словно он сделал сто отжиманий менее чем за три минуты.


“Кто?”


“Мили”.


“Ах!” Я сказал в шоке. Майлз. Майлз Хоук, владелец боксерских трусов и безвкусной спортивной куртки.


“В четверг? Ты в порядке?”


“Я? В порядке. В порядке. В полном порядке. Лучше и быть не может. Лучше, чем...Как дела ты?”


“Хочешь, я зайду? У тебя какой-то странный голос”.


“Нет!” Я ответила немного слишком резко. “Я имею в виду, нет, спасибо ... Я имею в виду, мы видели друг друга только — эм—”


“Две недели назад?”


“Да. И я очень занят. Боже, как я занят. Никогда не был так занят. Это я. Занят, как никогда —”


“Я слышал, ты выступал против Фланкера. Я был обеспокоен”.


“Скажи мне, мы с тобой когда—нибудь...”


Я не мог этого сказать, но мне нужно было знать.


“Что мы с тобой когда-нибудь делали?”


“Мы с тобой —”


Думай, думай.


“Мы с тобой когда-нибудь ... посещали места миграции мамонтов?”


Черт возьми!


“Миграции? Нет. Нам нужно? Четверг, ты уверен, что с тобой все в порядке?”


Я начал паниковать — и это было глупо, учитывая обстоятельства. Сталкиваясь с такими людьми, как Аид, я вообще не паниковал.


“Да, то есть нет. Ой, звонок в дверь. Должно быть, это мое такси”.


“Такси? Что случилось с твоей машиной?”


“Пицца. Такси доставляет пиццу. Мне пора!”


И прежде чем он успел возразить, я положила трубку.


Я хлопнул себя ладонью по лбу и пробормотал:


“Идиот ... идиот ... Идиот!”


Затем я носилась по квартире как сумасшедшая, задергивая все шторы и выключая свет на случай, если Майлз решит заглянуть ко мне. Я немного посидел в темноте, слушая, как Пиквик натыкается на мебель, прежде чем решил, что веду себя как идиот, и решил лечь спать с экземпляром Робинзона Крузо.


Я принес с кухни фонарик, разделся в темноте и забрался в постель, немного повалялся на незнакомом матрасе, а затем начал читать книгу, почему-то надеясь повторить тот полууспех, которым я наслаждался с The Flopsy Bunnies. Я прочитал о кораблекрушении Крузо и его прибытии на остров и пропустил скучные религиозные философствования. Я остановился на мгновение и оглядел свою спальню, чтобы посмотреть, происходит ли что-нибудь. Это было не так; единственными изменениями в комнате были огни машин, проносившихся мимо моей спальни, когда они сворачивали с дороги напротив. Я услышала, как Пиквик что-то бормочет себе под нос, и вернулась к своей книге. Я устал больше, чем думал, и, пока читал, погрузился в дремоту.


Мне приснилось, что я на каком-то острове, жарком и сухом, пальмы вяло колышутся на легком ветерке, небо темно-синее, солнечный свет чистый. Я ступал босиком по прибою, вода холодила мои ступни, пока я шел. В сотне ярдов от берега на рифе лежал потерпевший крушение корабль со сломанными мачтами и спутанным такелажем. Пока я наблюдал, я увидел, как обнаженный мужчина забирается на борт корабля, шарит по палубе, натягивает брюки и исчезает внизу. Подождав минуту или две и больше его не увидев, я пошел дальше по пляжу, где обнаружил Лондэна, сидящего под пальмой и смотрящего на меня с улыбкой на лице.


“На что ты смотришь?” Спросила я его, улыбнувшись в ответ и подняв руку, чтобы прикрыть глаза от солнца.


“Я и забыл, какая ты красивая”.


“О, стоп!”


“Я не шучу”, - ответил он, вскакивая на ноги и крепко обнимая меня. “Я действительно скучаю по тебе”.


“Я тоже по тебе скучаю, - сказала я ему, “ но где ты?”


“Я не совсем уверен”, - ответил он с растерянным видом. “Строго говоря, я не думаю, что я где—либо - просто здесь, живой в твоих воспоминаниях”.


“Это мое воспоминание? На что оно похоже?”


“Что ж, - ответил Лондэн, - здесь есть несколько действительно выдающихся деталей, но есть и довольно ужасные — в этом отношении это немного похоже на Майорку. Не хотите ли чаю?”


Я огляделась в поисках чая, но Лондэн просто улыбнулся.


“Я здесь недавно, но научился паре трюков. Помните то место в Винчестере, где у нас были булочки, только что из духовки? Помнишь, на втором этаже, когда на улице шел дождь и мужчина с зонтиком...


“Дарджилинг или Ассам?” - спросила официантка.


“Дарджилинг”, “ ответил я, - и два чая со сливками. Клубничный для меня и айвовый для моего друга”.


Остров исчез. На его месте была чайная в Винчестере. Официантка нацарапала записку, улыбнулась и ушла. Комнаты были заполнены дружелюбно выглядящими парами средних лет, одетыми в твидовые костюмы. Неудивительно, что все было именно таким, каким я его запомнил.


“Это был отличный трюк!” Я воскликнул.


“Я тут ни при чем!” - ухмыляясь, ответил Лондэн. “Это все твое. Все до последней частички. Запахи, звуки — все.”


Я огляделся в безмолвном изумлении.


“Я могу все это вспомнить?”


“Не совсем, в четверг. Взгляните еще раз на наших коллег-любителей чая”.


Я повернулась в кресле и оглядела комнату. Все пары были более или менее идентичны. Каждая была парой средних лет, одетой в твидовый костюм и щебетавшей на родном наречии. На самом деле они не ели и не разговаривали связно; они просто двигались и бормотали, чтобы создать впечатление переполненной чайной.


“Очаровательно, не правда ли?” - взволнованно сказал Лондэн. “Поскольку вы на самом деле ничего не можете вспомнить о том, кто был здесь, ваш разум просто заполнил комнату смесью тех, кого вы могли бы ожидать увидеть в чайной в Винчестере. Так сказать, мнемонические обои. В этой комнате нет ничего, что не было бы знакомо. Столовые приборы принадлежат твоей матери, а картины на стенах - странная смесь тех, что были у нас в доме. Официантка - это сочетание Лотти с вашего обеда с Боуденом и женщины в магазине чипсов. Каждое пустое место в вашей памяти было заполнено чем-то, что вы помните— своего рода перетасовка фактов, чтобы заполнить пробелы. ”


Я оглянулся на наших коллег-любителей чая, которые теперь казались безликими.


У меня возникла внезапная — и тревожная - мысль.


“Лондэн, ты ведь не был рядом с моими поздними подростковыми годами, не так ли?”


“Конечно, нет. Это все равно что открывать личную почту”.


Я был рад этому. Мое совершенно невероятное увлечение мальчиком по имени Даррен и мое неуклюжее знакомство с тем, что такое быть женщиной на заднем сиденье украденного Morris 8, было не тем, что я хотела, чтобы Лондэн увидел во всей его позорной красе. В кои-то веки я пожалел, что у меня плохая память — или что дядя Майкрофт усовершенствовал свое устройство для стирания памяти.


Лондэн налил чай и спросил: “Как обстоят дела в реальном мире?”


“Я должен найти способ проникнуть в книги”, - сказал я ему. “Завтра я собираюсь отправиться на гравитационном кубе в Осаку и посмотреть, смогу ли я разыскать кого-нибудь, кто знал миссис Накадзиму. Это рискованно, но кто знает.”


“Будьте осторожны, не —”


Лондэн резко остановился, когда что-то за моим плечом привлекло его внимание. Я обернулась, чтобы увидеть, вероятно, человека, которого меньше всего хотела бы видеть здесь. Я быстро встал, с грохотом опрокинул стул и прицелился из пистолета в высокую фигуру, которая только что вошла в чайную.


“Это не требуется!” ухмыльнулся Ашерон Аид. “Способ убить меня здесь - забыть обо мне, и шансов сделать это примерно столько же, сколько забыть маленького Хабблза здесь”.


Я посмотрел на Лондэна, который закатил глаза к небу.


“Извини, Чт. Я хотел рассказать тебе о нем. Он вполне живой в твоих воспоминаниях — но безвредный, уверяю тебя ”.


Аид сказал паре рядом с нами убираться, если они знают, что для них лучше, а затем сел, уплетая недоеденный пирог с тмином. Он был точно таким, каким я видел его в последний раз на крыше в Торнфилде - его одежда даже слегка дымилась. Я чувствовал запах сухого жара от пламени в старом доме Рочестера, почти слышал потрескивание огня и неземной крик Берты, когда Аид бросил ее навстречу смерти. Гадес высокомерно ухмыльнулся. В моих воспоминаниях он был в относительной безопасности, и он знал это — худшее, что я могла сделать, это проснуться.


Я убрал пистолет в кобуру.


“Привет, Гадес”, - сказал я, снова садясь. “Чай?”


“Не могли бы вы? Ужасно любезны”.


Я налила ему чашку. Он размешал четыре кусочка сахара и некоторое время изучающе смотрел на Лондэна, прежде чем спросить: “Так ты Парк-Лейн, да?”


“То, что от него осталось”.


“И вы с Next влюблены друг в друга?”


“Да”.


Я взял Лондэна за руку, как бы подтверждая это утверждение.


“Знаешь, однажды я был влюблен”, - пробормотал Гадес с грустной и отстраненной улыбкой. “Я был совершенно одурманен, по-своему. Раньше мы вместе планировали отвратительные поступки, и на нашу первую годовщину мы подожгли большое общественное здание. Затем мы вместе сидели на соседнем холме и смотрели, как огонь освещает небо, а крики перепуганных горожан звучали симфонией для наших ушей ”.


Он снова вздохнул, только на этот раз более глубоко.


“Но из этого ничего не вышло. Путь настоящей любви редко проходит гладко. Мне пришлось убить ее ”.


“Ты должен был убить ее?”


“Да, ” вздохнул он, “ но я избавил ее от боли — и сказал, что сожалею”.


“Это очень трогательная история”, - пробормотал Лондэн.


“У нас с вами есть кое-что общее, мистер Парк-Лейн”.


“Я искренне надеюсь, что нет”.


“Мы живем только воспоминаниями Четверга. Она никогда не избавится от меня, пока не умрет, и то же самое касается и тебя — своего рода ирония, не так ли? Мужчина, которого она любит, мужчина, которого она ненавидит —!”


“Он вернется, ” уверенно ответил я, “ когда Джек Шитт выйдет из ‘Ворона’ ”.


Ашерон рассмеялся.


“Я думаю, вы переоцениваете приверженность "Голиафа" своим обещаниям. Лондэн мертв так же, как и я, возможно, даже больше — по крайней мере, я пережил детство ”.


“Я победил тебя честно, Гадес”, - сказал я, вручая ему банку с джемом и нож, пока он накладывал себе булочку. ”и я сразлюсь с Голиафом и тоже выиграю".


“Посмотрим”, - задумчиво ответил Ашерон, - “Посмотрим”.


Я подумал о Небесной железной дороге и падающей Испано-Сюизе.


“Ты пытался убить меня на днях, Аид?”


“Если бы только!” - ответил он, махнув ложкой для варенья в нашу сторону и засмеявшись. “Но опять же, я мог бы это сделать — в конце концов, я здесь только как ваша память обо мне. Я искренне надеюсь, что я, возможно, не мертв и где- то там по- настоящему замышляю, замышляю ... ! ”


Лондэн встал.


“Давай, Чт. Давай оставим этого клоуна нашим булочкам. Ты помнишь, когда мы впервые поцеловались?”


Чайная комната внезапно исчезла, и на ее месте была теплая крымская ночь. Мы вернулись в лагерь "Трубкозуб", наблюдая за обстрелом Севастополя на горизонте, за лучшим фейерверковым шоу на планете, если бы только вы могли забыть, что это было. Расстояние смягчало звук залпа, превращая его почти в колыбельную. Мы оба были в боевой форме и стояли рядом, но не касались друг друга — и, клянусь Богом, как сильно нам этого хотелось.


“Где это?” - спросил Лондэн.


“Там мы поцеловались в первый раз”, - ответила я.


“Нет!” - ответил Лондэн. “Я помню, как мы с тобой смотрели "Артобстрел", но мы только разговаривали в тот вечер. На самом деле я не целовал тебя до той ночи, когда ты отвез меня на передовой пункт и мы застряли на минном поле. ”


Я громко рассмеялся.


“У мужчин такие дерьмовые воспоминания, когда дело доходит до таких вещей! Мы стояли вот так в стороне и отчаянно хотели просто прикоснуться друг к другу. Ты кладешь руку мне на плечо, делая вид, что указываешь на что - то, и я кладу руку тебе на поясницу , как ... вот так. Мы ничего не говорили, но когда мы обнимали друг друга, это было как, как электричество! ”


Мы сделали. Это было. Дрожь пробежала до самых ступней, вернулась обратно, спиралью поднялась вверх по телу и вышла из шеи в виде легкого пота.


“Что ж”, - тихим голосом ответил Лондэн несколько минут спустя. “Думаю, мне больше нравится ваша версия. Итак, если мы поцеловались здесь, тогда ночь на минном поле была...


“Да, - сказал я ему, - да, да, так оно и было”.


И вот мы сидели глубокой ночью возле бронетранспортера две недели спустя, брошенные посреди, вероятно, самого хорошо обозначенного минного поля в округе.


“Люди подумают, что ты сделал это нарочно”, - сказал я ему, когда услышал гудение невидимых бомбардировщиков, отправившихся на задание разбомбить кого-нибудь в пух и прах.


“Насколько я помню, я отделался только выговором”, - ответил он. “И в любом случае, кто скажет, что я этого не делал?”


“Ты намеренно въехал на минное поле, просто чтобы прогуляться?” - Спросил я, смеясь.


“Не какая-нибудь старая легавая”, - ответил он. “Кроме того, не было никакого риска”.


Он вытащил наспех нарисованную карту из кармана своей боевой формы.


“Капитан Берд нарисовал это для меня”.


“Ты, маленький коварный засранец!” Сказал я ему, швырнув в него пустой консервной банкой. “Я был в ужасе!”


“Ах!” - ответил Лондэн с усмешкой. “Значит, ужас, а не страсть толкнули тебя в мои объятия?”


“Ну, — я пожал плечами“ — может быть, немного того и другого”.


Лондэн наклонился вперед, но мне пришла в голову мысль, и я прижала кончик пальца к его губам.


“Но это было не лучшее, не так ли?”


Он остановился, улыбнулся и прошептал мне на ухо: “В мебельном магазине?”


“В твоих мечтах, Земля. Я дам тебе подсказку. У тебя все еще болела нога, и мы оба получили недельный отпуск - по счастливой случайности в одно и то же время”.


“Это не совпадение”, - сказал Лондэн с улыбкой.


“Снова капитан Берд?”


“Двести плиток шоколада, но каждая упаковка того стоит”.


“Знаешь, Ленд, ты немного распутник, но в самом приятном смысле. В любом случае, ” продолжил я, “ мы решили покататься на велосипеде по Республике Уэльс”.


Пока я говорил, БТР исчез, ночь отступила, и мы шли рука об руку через небольшой лес к берегу ручья. Было лето, и вода возбужденно журчала среди камней, а пружинистый мох теплым ковром ложился на наши босые ноги. Голубое небо было безоблачным, и солнечный свет струился сквозь зеленую листву над нашими головами. Мы раздвинули низкие ветви и последовали за шумом водопада. Мы наткнулись на два велосипеда, прислоненных к дереву, корзины открыты, а палатка наполовину раскинута на земле. Мое сердце забилось быстрее, когда нахлынули воспоминания о том особом летнем дне. Мы начали ставить палатку, но на мгновение остановились, охваченные страстью. Я сжала руку Лондэна, и он обвил руками мою талию. Он улыбнулся мне своей забавной полуулыбкой.


“Когда я был жив, я часто обращался к этому воспоминанию”, - признался он мне. “Это одно из моих любимых произведений, и удивительно, что твоя память, похоже, почти все сохранила правильно”.


“Это факт?” Спросила я его, когда он нежно поцеловал меня в шею. Я слегка вздрогнула и провела пальцами по его обнаженной спине.


“Большинство — плоцк— определенно”.


“Что ты сказал?”


“Ничего — плок-плок—почему?”


“О, нет! Только не сейчас!”


“Что?” - спросил Лондэн.


“Думаю, я собираюсь —”


“—проснись”.


Но я разговаривал сам с собой. Я вернулся в свою спальню в Суиндоне, и мой экскурс в воспоминания был раздражающе прерван Пиквик, которая смотрела на меня с ковра, держа поводок в клюве и издавая тихие звуки "плок-плок". Я бросил на нее злобный взгляд.


“Сборщики, вы такие зануды. Как раз когда я добрался до самого интересного”.


Она уставилась на меня, плохо понимая, что натворила.


“Я собираюсь завезти тебя к маме”, - сказала я ей, садясь и потягиваясь. “Я собираюсь в Осаку на пару дней”.


Она склонила голову набок и с любопытством уставилась на меня.


“Вы с Джуниором будете в надежных руках, я обещаю”.


Я встал с кровати и наступил на что-то твердое и шершавое. Я посмотрел на предмет и улыбнулся про себя. Это был хороший знак. На ковре лежала старая кокосовая шелуха — и, что еще лучше, к моим ногам все еще прилипало немного песка. Мое чтение Робинзона Крузо, в конце концов, не было полным провалом.


OceanofPDF.com


14.

The Gravitube ™


К концу этого десятилетия мы планируем создать транспортную систему, которая сможет доставить мужчину или женщину из Нью-Йорка в Токио и обратно за два часа . . . .


—U.S. ПРЕЗИДЕНТ Джон Ф.. КЕННЕДИ


Для массового транспорта по всему миру в первую очередь использовались железные дороги и дирижабли. Железная дорога была быстрой и удобной, но не позволяла пересекать океаны. Дирижабли могли преодолевать большие расстояния, но были медленными и чреваты задержками из-за погоды. В пятидесятые годы время в пути до Австралии или Новой Зеландии обычно составляло десять дней. В 1960 году была запущена новая транспортная система — Gravitube. Она обещала без задержек добраться в любую точку планеты. Любое направление, будь то Окленд, Рим или Лос-Анджелес, займет точно так же: чуть больше сорока минут. Вполне возможно, что это был величайший инженерный подвиг, который когда-либо совершало человечество.


, ВИНСЕНТ ДОТТ

The Gravitube: десятое чудо света


ИКВИК НАСТОЯЛА на том, чтобыПи всю дорогу до маминого дома просидела верхом на яйце, и нервно постукивала, когда я превышал двадцать миль в час. Я соорудила ей гнездо в шкафу для проветривания и оставила ее возиться с яйцом, пока другие дронты стояли у окна, пытаясь понять, что происходит. Я позвонила Боудену, пока мама готовила мне сэндвич.


“Ты в порядке?” спросил он. “Твой телефон отключен!”


“Я в порядке, Боуд. Что происходит в офисе?”


“Новости вышли”.


“О Лондэне?”


“О Карденио. Кто-то проболтался прессе. Пока мы говорим, новостные каналы осаждают Vole Towers. Лорд Волескампер накричал на Виктора из-за того, что один из нас проболтался.”


“Это был не я”.


“Ни я. Volescamper уже выложили за нее пятьдесят миллионов фунтов стерлингов — каждый импресарио на планете хочет купить права на первое представление. И поймите это — SO-1 снял с вас все обвинения. Они подумали, что, поскольку Кайлиу был застрелен стрелками SO-14 вчера утром, вы, возможно, все-таки были правы. ”


“Их много. Означает ли это, что мой отпуск окончен?”


“Виктор хочет увидеть тебя как можно скорее”.


“Скажи ему, что я заболела, ладно? Мне нужно ехать в Осаку”.


“Почему?”


“Лучше не знать. Я тебе позвоню”.


Я положил трубку, и мама дала мне тост с сыром и чашку чая. Она села по другую сторону стола и пролистала изрядно потрепанный экземпляр прошлогоднего "FeMole" — тот, в котором была я.


“Есть новости от Майкрофта и Полли, мам?”


“Я получила открытку из Лондона, в которой говорилось, что они в хорошей форме, - ответила она, - но они сказали, что им нужна банка пиккалилли и динамометрический ключ. Я оставил их в кабинете Майкрофта, и к вечеру они исчезли.”


“Мама?”


“Да?”


“Как часто ты видишься с папой?”


Она улыбнулась. “Почти каждое утро. Он заходит поздороваться. Иногда я даже готовлю ему упакованный ланч —”


Ее прервал рев, который звучал, как тысяча туб в унисон. Звук разнесся по дому, и чайные чашки в угловом буфете задребезжали.


“О боже!” - воскликнула она. “Только не мамонты снова!” И в мгновение ока выскочила за дверь.


И по названию, и по росту это был мамонт. Покрытый густой каштановой шерстью и размером с танк, он прошел сквозь садовую ограду и теперь подозрительно обнюхивал глицинию.


“Убирайтесь оттуда!” - завопила моя мать, оглядываясь в поисках какого-нибудь оружия. Мудро, что все дронты убежали и спрятались за сараем для горшков. Отказавшись от глицинии, мамонт аккуратно поскреб грядку с овощами длинным изогнутым бивнем, а затем поднял овощи хоботом, запихнул их в рот и медленно и неторопливо пережевывал. У моей матери были широко раскрыты глаза, и ее чуть не хватил апоплексический удар от ярости.


“Это происходит во второй раз!” - вызывающе крикнула она. “Слезь с моих гортензий, ты. . . ты. . . тварь!” Мамонт проигнорировал ее, одним махом высосал все содержимое декоративного пруда и неуклюже растоптал садовую мебель в щепки.


“Оружие”, - объявила моя мать. “Мне нужно оружие. Я пролила кровь над этим садом, и ни одно реактивированное травоядное не получит ее на ужин!”


Она исчезла в сарае и появилась мгновение спустя, размахивая дворовой метлой. Но мамонтенку было нечего бояться, даже моей матери. В конце концов, он весил почти пять тонн. Он привык делать именно то, что ему нравилось. Единственной хорошей новостью о вторжении было то, что это было не все стадо.


“Балда!” - завопила моя мать, поднимая метлу, чтобы ударить мамонта по задней части.


“Стойте на месте!” - произнес громкий голос. Мы обернулись. Мужчина, одетый в костюм сафари, перепрыгнул через стену и бежал к нам.


“Агент Даррелл, SO-13”, - объявил он, затаив дыхание, показывая удостоверение моей матери. “Отшлепай мамонта, и ты арестован”.


Ярость моей матери переключилась на агента SpecOps.


“Значит, он ест мой сад, а я должен ничего не делать?”


“Ее зовут Лютик”, - поправил Даррелл. “Остальная часть стада отправилась на запад от Суиндона, как и планировалось, но Лютик здесь немного мечтатель. И да, ты ничего не делаешь. Мамонты - охраняемый вид.”


“Ну и ну!” - возмущенно сказала моя мать. “Если бы вы выполняли свою работу должным образом, то у обычных законопослушных граждан вроде меня все еще были бы сады!”


Некогда зеленый сад выглядел так, словно стал объектом артиллерийского обстрела. Лютик, чей объемный живот теперь заполняет мамину огородную грядку, перешагнула через стену и поцарапалась о железный уличный фонарь, сломав его, как веточку. Лампа standard тяжело упала на крышу автомобиля и разбила ветровое стекло. Лютик издал еще один мощный звук, от которого сработали несколько автомобильных сигнализаций, и вдалеке послышался ответ. Она остановилась, немного послушала, а затем радостно затопала по дороге.


“Мне пора!” - сказал Даррелл, протягивая маме визитку. “Компенсацию можно получить, если позвонить по этому номеру. Возможно, вы захотите попросить нашу бесплатную брошюру ‘Как сделать ваш сад менее приемлемым для Proboscidea ’. Доброе утро! ”


Он приподнял шляпу и перепрыгнул через стену туда, где остановился его напарник на Land Rover SO-13. Лютик позвонила еще раз, и "Лендровер" с визгом умчался, оставив нас с мамой пялиться на ее разоренный сад. Дронты, почувствовав, что опасность миновала, выползли из-за сарая для выращивания горшков и тихонько чмокали друг друга, поклевывая и царапая взрыхленную землю.


“Возможно, пришло время для японского сада”, - вздохнула моя мать, отбрасывая ручку метлы. “Обратная инженерия! Чем все это закончится? Говорят, в Нью-Форесте есть диатрима, живущая в дикой природе!”


“Городская легенда”, - заверил я ее, когда она начала приводить в порядок сад. Я посмотрел на часы. Мне придется бежать, если я хочу попасть в Осаку этим вечером.


Я сел на поезд до оживленной международной станции Gravitube Сакнуссум, расположенной к западу от Лондона. Я прошел в терминал отправления и изучил табло. Следующий рейс DeepDrop в Сидней должен был быть через час. Я купил билет, поспешил на регистрацию и провел десять минут, выслушивая череду бессмысленных антитеррористических вопросов.


“У меня нет сумки”, - объяснила я. Она странно посмотрела на меня, и я добавила: “Ну, у меня была сумка, но ты потеряла ее, когда я путешествовала в последний раз. На самом деле, я не думаю, что мне когда-либо возвращали сумку после тюбинга.”


Она на мгновение задумалась об этом, а затем сказала: “Если у вас была сумка, и если вы упаковали ее сами, и если вы не оставили ее без присмотра, могло ли в ней содержаться что-либо из следующего?”


Она показала мне список запрещенных предметов, и я покачал головой.


“Не хотите ли перекусить прямо сейчас?”


“Какой у меня выбор?”


“Да или нет”.


“Нет”.


Она просмотрела следующий вопрос на своем листе.


“С кем бы ты предпочел сидеть рядом?”


“Монахиня или бабушка-вязальщица, если это возможно”.


“Хм”, - задумчиво произнесла девушка на регистрации, внимательно изучая список пассажиров. “Все монахини, бабушки и интеллигентные неженственные мужчины заняты. Боюсь, это технобор, юрист, пьяный, жалеющий себя, или обильно блюющий ребенок.”


“Значит, Технобор и юрист”.


Она отметила меня в плане рассадки, а затем объявила: “Будет небольшая задержка с получением объяснения по поводу опоздания DeepDrop в Сидней, мисс Нонетот. Причина задержки с предлогом еще не установлена.”


Другая девушка на регистрации что-то прошептала ей на ухо.


“Мне только что сообщили, что причина задержки была названа сама по себе. Как только мы выясним причину задержки, мы сообщим вам — в соответствии с руководящими принципами правительства. Если вы недовольны скоростью, с которой была доставлена отговорка, вы можете получить право на возврат 1%. Приятного просмотра. ”


Мне вручили посадочный талон и сказали подойти к выходу, когда объявили посадку. Я поблагодарил ее, купил кофе и печенье и сел ждать. Казалось, что Gravitube страдает от задержек. Многие путешественники со скучающим видом сидели без дела в ожидании своей поездки. Теоретически каждая высадка занимала меньше часа, независимо от пункта назначения; но даже если бы они разработали двадцатиминутную ускоренную высадку на другую сторону планеты, вы все равно потратили бы четыре часа в обе стороны в ожидании багажа, таможни или чего-то еще.


ПА снова ожил с лаем.


“Внимание, пожалуйста. Пассажиры рейса DeepDrop в Сидней в 11: 04 будут рады узнать, что задержка произошла из-за слишком большого количества оправданий, придуманных предприятием по производству оправданий Gravitube. Следовательно, мы рады сообщить, что, поскольку лишние отговорки уже использованы, рейс DeepDrop до Сиднея в 11: 04 готов к посадке у шестого выхода.”


Я допил кофе и вместе с толпой направился туда, где нас ждал шаттл. Я уже несколько раз катался на Gravitube, но никогда на DeepDrop. Все мое недавнее кругосветное путешествие проходило на overmantles, которые больше похожи на поезда. Я прошла паспортный контроль, поднялась на борт шаттла, и стюардесса, чья застывшая улыбка напомнила мне о пловчихе-синхронистке, проводила меня до моего места. Я сидел рядом с мужчиной с копной растрепанных черных волос, который читал "Поразительные истории".


“Привет”, - сказал он приглушенным монотонным голосом. “Когда-нибудь раньше погружался глубоко?”


“Никогда”, - ответил я.


“Лучше, чем любые американские горки”, - решительно объявил он и вернулся к своему журналу.


Я пристегнулся, когда высокий мужчина в просторном клетчатом костюме сел рядом со мной. Ему было около сорока, у него были пышные рыжие усы и гвоздика в петлице.


“Привет, Четверг!” - сказал он дружелюбным голосом, протягивая руку. “Позволь мне представиться — Акрид Снелл”.


Я удивленно уставилась на него, и он рассмеялся.


“Нам нужно было немного времени, чтобы поговорить, и я никогда раньше не участвовал ни в одном из них. Как это работает?”


“Гравитационная труба? Это туннель, проходящий через центр земли. Мы летим в свободном падении всю дорогу до Сиднея. Но ... но ... как, черт возьми, ты меня нашел?”


“У Беллетристики повсюду глаза и уши, мисс Нонетот”.


“Простым английским, Снелл, или я могу оказаться самым трудным клиентом, который у тебя когда-либо был”.


Снелл несколько мгновений с интересом смотрел на меня, пока стюардесса монотонно объявляла о безопасности, завершая предупреждением, что туалетов не будет, пока сила тяжести не вернется к 40%.


“Вы работаете в специализированных магазинах, не так ли?” - спросил Снелл, как только мы устроились поудобнее и все незакрепленные вещи были разложены по сумкам на молнии.


Я кивнул.


“Беллетристика - это сервис, который мы запускаем внутри романов, чтобы поддерживать целостность популярной художественной литературы. Печатное слово может показаться вам цельным, но там, откуда я родом, ‘подвижный шрифт’ имеет гораздо более глубокое значение ”.


“Финал ” Джейн Эйр"", - пробормотала я, внезапно осознав, из-за чего весь сыр-бор. “Я изменила это, не так ли?”


“Боюсь, что так, - согласился Снелл, - но не признавайся в этом никому, кроме меня. Это было крупнейшее художественное нарушение крупного произведения с тех пор, как кому-то так не понравилось "Гигантское отчаяние" Теккерея, что нам пришлось полностью удалить его ”.


“Время высадки - D минус две минуты”, - сказал диктор. “Прошу всех пассажиров занять свои места, проверить ремни и убедиться, что все младенцы пристегнуты”.


“Так что же происходит сейчас?” - спросил Снелл.


“Вы действительно ничего не знаете о Gravitube?”


Снелл огляделся по сторонам и понизил голос.


“Весь ваш мир немного странный для меня, Next. Я родом из страны тренчей и глубоких теней, сложных сюжетных линий, напуганных свидетелей, боссов подполья, гангстерских притонов, захудалых баров и потрясающих развязок на шести страницах от конца.”


Должно быть, я выглядела смущенной, потому что он еще больше понизил голос и прошипел: “Я вымышленный персонаж, мисс Нонетот. Соавтор серии криминальных романов "Перкинс и Снелл". Я полагаю, вы меня прочитали?”


“Боюсь, что нет”, - признался я.


“Тираж ограниченный, - вздохнул Снелл, - но у нас был хороший обзор в CrimeBooks Digest. Меня описали как ‘всесторонне развитого и забавного персонажа ... с довольно большим количеством запоминающихся черт’. The Mole включили нас в свой список "Чтение недели", но The Toad были менее восторженными - но послушайте, кто вообще обращает внимание на критиков?”


“Ты вымышленный персонаж?” - Спросил я наконец.


“Оставь это при себе, ладно?” - настаивал он. “Теперь о Gravitube?”


“Что ж, ” ответил я, собираясь с мыслями, - через несколько минут шаттл войдет в воздушный шлюз, и начнется разгерметизация—”


“Разгерметизация? Почему?”


“Для падения без трения. Нет сопротивления воздуха — и мощное магнитное поле не дает нам коснуться бортов. Затем мы просто падаем в свободном падении восемь тысяч миль до Сиднея ”.


“Значит, у всех городов есть глубокая связь с любым другим городом?”


“Только Лондон и Нью-Йорк соединяются с Сиднеем и Токио. Если бы вы хотели добраться из Буэнос-Айреса в Окленд, вы бы сначала сели на овермантл до Майами, затем в Нью-Йорк, на Дипдроп до Токио и, наконец, еще на один овермантл до Окленда.”


“С какой скоростью это происходит?” - слегка нервно спросил Снелл.


“Максимальная скорость достигает четырнадцати тысяч миль в час, ” сказал мой сосед, не отрываясь от своего журнала, “ плюс-минус. Мы будем падать с возрастающей скоростью, но уменьшать ускорение, пока не достигнем центра земли, и в этот момент мы достигнем нашей максимальной скорости. После прохождения центра наша скорость будет уменьшаться, пока мы не достигнем Сиднея, когда наша скорость снизится до нуля.”


“Безопасно ли это?”


“Конечно!” Я заверил его.


“Что, если другой шаттл полетит в другую сторону?”


“Этого не может быть”, - заверил я его. “На каждую станцию ходит только один автобус”.


“То, что ты говоришь, правда”, - сказал мой скучный сосед. “Единственное, о чем нам нужно беспокоиться, - это отказ магнитной системы удержания, которая не дает керамической трубке и нам самим расплавиться в жидком ядре земли”.


“Не слушай это, Снелл”.


“Это вероятно?” спросил он.


“Раньше такого не случалось, ” мрачно ответил мужчина, “ но если бы это и было, они бы нам об этом не рассказали, не так ли?”


Снелл на несколько мгновений задумался над этим.


“Падение равно D минус десять секунд”, - сказал диктор.


В салоне воцарилась тишина, и все напряглись, подсознательно ведя обратный отсчет. Падение, когда оно произошло, было немного похоже на переход по очень большому горбатому мосту на большой скорости, но первоначальная неприятность, сопровождавшаяся ворчанием пассажиров, уступила место странному и удивительно приятному ощущению невесомости. Многие люди скидываются только по этой причине. Я повернулся к Снеллу.


“Ты в порядке?”


Он кивнул и выдавил слабую улыбку.


“Это немного ... странно”, - сказал он наконец, наблюдая, как его галстук развевается перед ним.


“Итак, меня обвиняют в нарушении авторских прав, да?”


“Нарушение правил художественной литературы класса II,” поправил Снелл, тяжело сглотнув. “Не похоже, что вы сделали это нарочно. Хотя мы могли бы убедительно доказать, что вы улучшили повествование о Джейн Эйр, мы все равно должны возбудить уголовное дело; в конце концов, мы не можем допустить, чтобы люди бездельничали в "Маленьких женщинах", пытаясь спасти Бет от смерти, не так ли? ”


“А ты не можешь?”


“Конечно, нет. Не то чтобы люди не пытались. Когда вы предстанете перед магистратом, просто отрицайте все и прикидывайтесь дурочкой. Я пытаюсь добиться отсрочки рассмотрения дела на основании сильного одобрения читателей.”


“Это сработает?”


“Это сработало, когда Фальстаф совершил свой незаконный переход к "Виндзорским веселым женам" и продолжил доминировать и изменять историю. Мы думали, что его отправят собирать вещи обратно к Генриху IV, часть 2. Но нет, его ход был одобрен. Судья был поклонником оперы, так что, возможно, это как-то связано с этим. О вас не писали оперы Верди или Воана Уильямса, не так ли?”


“Нет”.


“Жаль”.


Ощущение невесомости длилось недолго. Увеличивающееся торможение еще раз мягко вернуло вес всем нам. При 40% нормальной силы тяжести контрольные огни в салоне погасли, и мы могли передвигаться, если хотели.


Технобор справа от меня снова заработал.


“...но настоящая красота Gravitube заключается в его простоте”, - продолжил он. “Поскольку сила тяжести одинакова независимо от наклона туннеля, поездка в Токио займет точно столько же времени, сколько и поездка в Нью-Йорк, и до Карлайла было бы то же самое, если бы не было смысла пользоваться обычной железной дорогой. Имейте в виду, ” продолжал он, - если бы вы могли использовать систему волновой индукции, чтобы поддерживать наше ускорение на всем пути к поверхности на другом конце, скорость могла бы значительно превышать семь миль в секунду, необходимые для достижения скорости отрыва ”.


“Ты будешь говорить мне, что в следующий раз мы полетим на Луну”, - сказал я.


“У нас уже есть”, - заговорщицким шепотом ответил мой технобородый сосед. “Секретные правительственные эксперименты уже привели к созданию базы на обратной стороне Луны, где передатчики контролируют наши мысли и действия с вершины Эмпайр Стейт Билдинг, используя межзвездную связь от внеземных форм жизни, стремящихся к мировому господству, с явного согласия корпорации ”Голиаф" и тайной клики мировых лидеров, известной как СПОРК".


“И не говорите мне, - добавил я, - что в Нью-Форесте живет Диатрима”.


“Как ты узнал?”


Я проигнорировал его, и всего через тридцать восемь минут после вылета из Лондона мы вошли в деликатный док в Сиднее, послышался слабый щелчок, когда магнитные замки удержали шаттл, чтобы он снова не упал. После того, как погасла сигнальная лампа безопасности и в воздушном шлюзе поднялось давление, мы направились к выходу, избегая технобора, который пытался втолковать всем, кто был готов слушать, что корпорация "Голиаф" несет ответственность за оспу.


Снелл, которому, казалось, искренне понравился DeepDrop, проводил меня до получения багажа, посмотрел на часы и объявил: “Ну, это я. Спасибо за беседу. Я должен идти и защищать Тесс в сотый раз. Как Харди и написал изначально, она отделалась. Послушай, попробуй придумать какие-нибудь смягчающие обстоятельства для своих действий. Если не можешь, тогда попробуй придумать какую-нибудь потрясающую ложь. Чем масштабнее, тем лучше. ”


“Это твой лучший совет? Лжесвидетельствовать?”


Снелл вежливо кашлянул.


“У проницательного юриста много струн на смычке, мисс Нонетот. Они пригласили миссис Фэйрфакс и Грейс Пул свидетельствовать против вас. Выглядит не очень, но ни одно дело не проиграно, пока оно не потеряно. Они сказали, что я не смог снять с Генриха V обвинение в военных преступлениях, когда он приказал убить французских военнопленных, но мне это удалось — так же, как и обвинение в убийстве Макса де Винтера. Никто не предполагал, что он отделается от этого даже через миллион лет. Кстати, не могли бы вы передать это письмо той великолепной неряшливой девушке? Я был бы бесконечно благодарен ”.


Он достал из кармана смятое письмо и собрался уходить.


“Подождите!” Сказал я. “Где и когда слушание?”


“Разве я не говорил? Извините. Обвинение выбрало следователя из "Процесса" Кафки. Не мой выбор, поверьте мне. Завтра в 9:25. Вы говорите по-немецки?”


“Нет”.


“Тогда мы позаботимся о том, чтобы это был английский перевод — загляните в конце второй главы; мы идем за герром К. Помните, что я сказал. Пока!”


И прежде чем я успел спросить его, как я могу хотя бы начать знакомство с шедевром Кафки о разочаровывающей окольной бюрократии, он ушел.


Полчаса спустя я сел на овермантл до Токио. Было почти безлюдно, и я запрыгнул на борт Skyrail до Осаки и сошел в деловом районе в час ночи, через четыре часа после вылета из Сакнуссума. Я снял номер в отеле и просидел всю ночь, глядя на мигающие огни и думая о Лондэне.


OceanofPDF.com


15.

Все интереснее и интереснее в Осаке


Впервые я узнала о своих странных навыках букджампинга, будучи маленькой девочкой, в английской школе, где преподавал мой отец в Осаке. Мне было поручено встать и прочитать классу отрывок из "Винни-Пуха". Я начал с девятой главы — “Шел дождь, и шел дождь, и шел дождь ... ” — но затем вынужден был резко остановиться, поскольку почувствовал, что лес площадью в сто акров быстро разрастается вокруг меня. Я захлопнул книгу и вернулся, мокрый и сбитый с толку, в свой класс. Позже я посетил лес площадью в сто акров из безопасности моей собственной спальни и наслаждался там чудесными приключениями. Но я всегда был осторожен, даже в том нежном возрасте, чтобы никогда не изменять видимые сюжетные линии. Разве что научить Кристофера Робина читать и писать.


, НАКАДЗИМА. O

Приключения в книжной торговле


САКА БЫЛА МЕНЕЕ ЯРКОЙ,O, чем Токио, но не менее трудолюбивой. Утром я позавтракал в отеле, купил "Дальневосточную жабу" и прочитал "Домашние новости", но с дальневосточной точки зрения, что позволяет лучше взглянуть на все происходящее в России. Во время завтрака я размышлял о том, как я мог бы найти одну женщину в городе-миллионнике. Кроме ее фамилии и идеального английского, говорить было не о чем. В качестве первого шага я попросил консьержа скопировать все записи о Накадзиме из телефонного справочника. Я был встревожен, обнаружив, что Накадзима — довольно распространенное имя - их было 2729. Я позвонила в одну из них наугад, и очень приятная миссис Накадзима разговаривала со мной около десяти минут. Я горячо поблагодарил ее и положил трубку, не поняв ни единого слова. Я вздохнул, заказал в номер большой кувшин кофе и начал.


Позже, когда я устал и раздосадован, я начал говорить себе, что то, что я делал, было бесполезно — если миссис Накадзима удалилась в далекую предысторию Джейн Эйр, неужели она действительно собиралась находиться где-то рядом с телефоном?


Я вздохнул, потянулся со стоном, допил остатки холодного кофе и решил немного прогуляться, чтобы расслабиться. Я прогуливалась, разглядывая фотокопии страниц, пытаясь придумать что-нибудь, чтобы сузить круг поиска, когда мое внимание привлекла куртка молодого человека.


Как это популярно на Дальнем Востоке, на многих футболках и куртках нанесены английские надписи — некоторые из них имеют смысл, но другие просто наборы слов, которые должны казаться японской молодежи такими же модными, как кандзи кажутся элегантными нам. Я видел куртки со странной надписью 100% Chevrolet OK Fly-boy, а позже еще одну с фильмом "Эскадрилья Пратта и Уитни", так что я должен был быть готов ко всему. Но эта была другой. Это была элегантная кожаная куртка со следующим сообщением, вышитым на спине:


Следуй за мной, Следующая Девушка!


Я так и сделала. Я следовала за молодым человеком два квартала, прежде чем заметила вторую куртку, очень похожую на первую. К тому времени, как я пересекла канал, я увидела еще один жакет с такой же надписью на спине, а затем "Джейн Эйр навсегда!" за ней быстро последовал Плохой мальчик Голиаф. Но это было еще не все — словно какой-то странный сигнал о самонаведении, все люди в этих куртках, шляпах и футболках, казалось, направлялись в одном направлении. Мысли о падающих островах Испании и воздушных перилах, попавших в засаду, внезапно заполнили мою голову, поэтому я достала энтропоскоп из сумки, встряхнула его и заметила небольшое разделение между рисом и чечевицей. Энтропия уменьшалась. Я быстро повернулся и пошел в противоположном направлении. Я сделал три шага и остановился, когда смелая идея пришла мне в голову. Конечно, почему бы не заставить энтропийный сбой сделать всю работу за меня? Я последовал за логотипами на ближайшую рыночную площадь, где заметил, что рис и чечевица в энтропоскопе образовали — несмотря на неоднократные встряхивания — изогнутые полосы. Совпадение увеличилось до такой степени, что все, кого я видел, носили что-то с соответствующим логотипом. Разработки МайкрОтех, Charlotte Brontë, Hispano-Suiza, Goliath и Skyrail все они были пришиты или приклеены к шляпам, курткам, зонтикам, рубашкам, сумкам. Я огляделась вокруг, отчаянно пытаясь найти случайный эпицентр. Потом я нашла его. В необъяснимо свободном пространстве оживленного рынка за маленьким столиком сидел старик. Он был смуглым, как орех, и совершенно лысым, а другой стул напротив него только что освободила молодая женщина. На кусочке потрепанной открытки, прислоненной к его маленькому саквояжу, было написано на восьми языках "Профессия и залог гадалки". Английская часть вывески гласила: “У меня есть ответ, который вы ищете!” И я не сомневался, что все, что он сказал, так и будет — но, учитывая маловероятные способы смерти, уже примененные моим невидимым противником, вероятно, хотя это и очень невероятно в своем начинании, приведет к моей кончине. Я подошел на два шага ближе к гадалке и снова встряхнул энтропоскоп. Узоры были более четкими, но не разделялись пополам, как мне хотелось. Маленький человечек заметил, что я колеблюсь, и поманил меня поближе.


“Пожалуйста!” - сказал он. “Пожалуйста, приходи. Расскажу тебе все!”


Я остановился и огляделся в поисках каких-либо признаков опасности. Ничего не было. Я был на совершенно мирной площади в процветающем районе большого города в Японии. Что бы ни приготовил для меня мой анонимный враг, это было то, чего я меньше всего ожидал.


Я остался в стороне, неуверенный в разумности того, что делаю. Все решило появление футболки, которая не имела ко мне никакого отношения. Если я упущу эту возможность, я никогда не найду миссис Накадзима по эту сторону месяца. Я достал шариковую ручку, щелкнул ею и целеустремленно направился к невысокому мужчине, который ухмыльнулся мне.


“Приходи!” - сказал он на плохом английском. “Ты всему научишься. Хорошая покупка от меня!”


Но я не остановился. Направляясь к гадалке, я сунула руку в сумку и наугад вытащила лист со страницами Накадзимы, затем, проходя мимо маленького орехово-коричневого человечка, произвольно ткнула ручкой в страницу и бросилась бежать. У зрителей вырвался вздох ужаса, когда на маленькой площади ударила молния и яркой вспышкой поразила явно не очень талантливую гадалку. Я не останавливался, пока не ушел из этого места, вернувшись к простым рубашкам поло, обычным дизайнерским этикеткам и моему энтропоскопу случайного скопления. я сел на скамейку, чтобы отдышаться, снова почувствовал тошноту, и меня чуть не вырвало в ближайший мусорный бак, к большому ужасу маленькой старушки, которая сидела рядом со мной. Я немного пришел в себя и посмотрел на Накадзиму, которую предопределило падение моей шариковой ручки. Если совпадений было так много, как я надеялся, то у этого Накадзимы было быть тем, кого я искал. Я повернулся, чтобы спросить дорогу у маленькой старушки рядом со мной, но она уже ушла. Я остановил прохожего и спросил дорогу. Казалось, что небольшое количество отрицательной энтропии все еще сохранялось — я был всего в двух минутах ходьбы от своей добычи.


Многоквартирный дом, куда меня направили, находился в не очень хорошем состоянии ремонта. Штукатурка, покрывавшая трещины, покрылась трещинами, а грязь на облупившейся краске сама начала отслаиваться. Внутри был небольшой вестибюль, где пожилой швейцар смотрел дублированную версию " Уолрус-стрит, 65". Он направил меня на четвертый этаж, где я нашел миссис Квартира Накадзимы в конце коридора. Лак на двери потерял свой блеск, а латунная дверная ручка потускнела, покрылась пылью и потускнела; здесь уже некоторое время никто не бывал. Несмотря на это, я постучал, и когда ответом мне была тишина, взялся за ручку и медленно повернул ее. К моему удивлению, она легко повернулась, и дверь со скрипом отворилась. Я остановился, чтобы осмотреться, и, никого не увидев, толкнул дверь и вошел.


Квартира миссис Накадзимы была до крайности заурядной. Три спальни, ванная и кухня. Стены и потолок были просто покрашены, пол из светлого дерева. Казалось, что она съехала несколько месяцев назад и забрала почти все с собой. Единственным заметным исключением из этого был маленький столик у окна в гостиной, на котором я обнаружил четыре тонких тома в кожаных переплетах, лежащих рядом с латунной настольной лампой. Я взял самую верхнюю книгу. На обложке было тиснение "Беллетриция", над именем, которое я не узнал. Я попытался открыть книгу, но обложки приклеились намертво. Я попробовал вторую книгу, но безуспешно, но остановился на мгновение, когда увидел третью книгу. Я осторожно прикоснулась к тонкому томику и провела кончиками пальцев по тонкому слою пыли, скопившемуся на корешке. Волосы на моей шее встали дыбом, и я задрожала. Но это было не чувство страха. Это было легкое предчувствие; я знал, что эта книга откроется. Имя на обложке было моим собственным. Меня ждали. Я открыла книгу. На титульном листе была написанная от руки миссис Накадзима записка Короткая и по существу:


Для следующего четверга, в благодарном ожидании хорошей работы и прекрасных времен в Беллетристике. Я вдохновил тебя на книгу, когда тебе было девять, но теперь ты должен сделать это сам - и ты можешь, и ты должен. Я также советую вам поторопиться; мистер Шитт-Хоуз прогуливается по коридору снаружи, пока вы читаете это, и он не собирает пожертвования для сирот из ChronoGuard.


Миссис Накадзима


Я подбежал к двери и задвинул засов как раз в тот момент, когда задребезжала дверная ручка. Последовала пауза, а затем раздался громкий стук в дверь.


“Следующий!” - раздался голос Шитт-Хоуза, который ни с чем нельзя было спутать. “Я знаю, что ты там! Впусти меня, и мы вместе позовем Джека!”


Очевидно, за мной следили. Внезапно мне пришло в голову, что, возможно, "Голиаф" больше интересовался тем, как попасть в книги, чем самим Джеком Шиттом. В бюджете их подразделения передовых вооружений образовалась дыра в миллиард фунтов стерлингов, и Прозаический портал, любой прозаический портал, был бы как раз тем, что могло бы ее заполнить.


“Иди к черту!” Крикнул я, возвращаясь к своей книге. На первой странице под большим заголовком "ПРОЧТИТЕ МЕНЯ ПЕРВЫМ!", где-то было описание библиотеки. Мне не понадобилось повторных торгов; дверь прогнулась под сильным ударом, и я увидел, как потрескалась краска возле замка. Если бы это были мел и сыр, им не потребовалось бы много времени, чтобы проникнуть внутрь.


Я расслабился, сделал глубокий вдох, откашлялся и прочел чистым, сильным и уверенным голосом, выразительно и экспансивно. Я добавил паузы и интонации и повысил тон своего голоса там, где этого требовал текст. Я читаю так, как никогда раньше.


“Я был в длинном, темном, обшитом деревянными панелями коридоре, - начал я, - уставленном книжными полками, которые тянулись от устланного богатым ковром пола до сводчатого потолка—”


Звук ударов усилился, и пока я говорил, дверная рама раскололась возле петель и рухнула внутрь вместе с Мелом, который с тяжелым стуком упал на пол, за ним последовал Сыр, который приземлился на него сверху.


“Ковер был украшен элегантными геометрическими узорами, а потолок украшали скульптурные рельефы, изображающие сцены из классики —”


“Следующий!” - крикнул Шитт-Хоуз, просунув голову в дверь, пока Мел и Сыр пытались подняться. “Приезд в Осаку не был частью сделки! Я просил тебя держать меня в курсе. С тобой ничего не случится...


Но что-то происходило. Что-то новое, что-то иное. Мое крайнее отвращение к "Голиафу", желание сбежать, осознание того, что без доступа к книгам я никогда больше не увижу Лондэна — все это придало мне решимости смягчить барьеры, которые укрепились с того дня, как я впервые попала в "Джейн Эйр" в 1958 году.


“— Высоко надо мной, через равные промежутки времени, были изящно оформленные круглые отверстия, через которые проникал свет —”


Я мог видеть, как Шитт-Хоуз движется ко мне, но он начал становиться менее осязаемым; хотя я мог видеть, как шевелятся его губы, звук достиг моих ушей на целую секунду позже. Я продолжил читать, и по мере того, как я делал это, комната вокруг меня начала исчезать из виду.


“Следующий!” - завопил Шитт-Хоуз. “Клянусь, ты пожалеешь об этом!”


Я продолжил чтение.


“ ‘—усиливающая серьезный настрой библиотеки — ”


“Сука!” Я услышал крик Шитт-Хоуза. “Хватай ее!”


Но его слова подействовали как зефир; комната приобрела вид утреннего тумана и потемнела. Я почувствовала легкое покалывание на своей коже — и в следующее мгновение я исчезла.


Я дважды моргнул, но Осака была далеко позади. Я закрыл книгу, осторожно положил ее в карман и огляделся. Я находился в длинном, темном, отделанном деревянными панелями коридоре, вдоль которого стояли книжные полки, тянувшиеся от устланного богатым ковром пола до сводчатого потолка. Ковер был украшен элегантными геометрическими узорами, а потолок украшали скульптурные рельефы, изображающие сцены из классики, каждый карниз поддерживал мраморный бюст автора. Высоко надо мной, через равные промежутки друг от друга, располагались изящно оформленные круглые отверстия, через которые проникал свет и отражался от полированного дерева, усиливая серьезное настроение библиотеки. По центру коридора тянулся длинный ряд столов для чтения, на каждом из которых стояла латунная лампа с зеленым абажуром. Библиотека казалась бесконечной; в обоих направлениях коридор исчезал в темноте без определенного конца. Но это было не важно. Описывать библиотеку - все равно что идти к токарю и комментировать раму. На всех стенах, из конца в конец, полка за полкой, стояли книги. Сотни, тысячи, миллионы книг. В твердом переплете, в мягкой обложке, в кожаном переплете, неисправленные корректуры, рукописные манускрипты, все. Я подошел ближе и слегка коснулся кончиками пальцев нетронутых томов. Они были теплыми на ощупь, поэтому я наклонился ближе и прижался ухом к корешкам. Я слышал отдаленный гул, грохот механизмов, разговоры людей, уличное движение, крики чаек, смех, удары волн о скалы, ветер в зимних ветвях деревьев, отдаленный гром, сильный дождь, играющих детей, стук кузнечного молота — миллион звуков, происходящих одновременно. И затем, в момент откровения, тучи рассеялись, и меня озарило кристально чистое понимание самой природы книг. Это были не просто подборки слов, аккуратно расположенных на странице, чтобы создать впечатление реальности — каждый из этих томов был реальностью. Сходство этих книг с копиями, которые я читал дома, было не больше, чем сходство фотографии с предметом съемки. Эти книги были живыми!


Я медленно шел по коридору, проводя пальцами по корешкам и слушая приятный звук "похлопывай-похлопывай-похлопывай", который они издавали, время от времени узнавая знакомое название. Пройдя пару сотен ярдов, я наткнулся на перекресток, где второй коридор пересекал первый. В середине перекрестка было большое круглое пространство с коваными перилами и винтовой лестницей, надежно закрепленной с одной стороны. Я осторожно заглянул вниз. Не более чем в тридцати футах под собой я мог видеть другой этаж, точно такой же, как этот. Но в середине этот этаж представлял собой еще одну круглую пустоту, сквозь которую я мог видеть еще один этаж, и еще, и еще, и так далее до самых глубин библиотеки. Я поднял глаза. Наверху было то же самое, больше круглых световых колодцев и винтовая лестница, уходящая в головокружительную высь. Я облокотился на балкон и еще раз оглядел огромную библиотеку.


“Ну, ” сказал я, ни к кому конкретно не обращаясь, “ не думаю, что я больше в Осаке”.


OceanofPDF.com


16.

Интервью с Котом


Чеширский кот был первым персонажем, которого я встретил в "Беллетриции", и его эпизодические появления оживляли время, которое я там проводил. Он дал мне много советов. Что-то было хорошим, что-то плохим, а что-то настолько бессмысленным, что меня даже сейчас смущает мысль об этом. И все же, за все это время я так и не узнал его возраста, откуда он родом или куда направился после исчезновения. Это была одна из меньших загадок беллетристики.


, В СЛЕДУЮЩИЙ

ЧЕТВЕРГ - Беллетристические хроники


ПОСЕТИТЕЛЬА ! - воскликнул голос позади меня. - Какой восхитительный сюрприз!


Я обернулся и был поражен, увидев большого и роскошного полосатого кота, неуверенно сидящего на самой верхней книжной полке. Он смотрел на меня со странной смесью безумия и доброжелательности и оставался совершенно неподвижным, за исключением кончика хвоста, который время от времени подергивался из стороны в сторону. Я никогда раньше не сталкивался с говорящим котом, но хорошие манеры, как говаривал мой отец, ничего не стоят.


“Добрый день, мистер Кэт”.


Глаза Кота широко раскрылись, и ухмылка сползла с его лица. Он несколько мгновений смотрел вверх и вниз по коридору, а затем спросил:


“Я?”


Я подавил смешок.


“Я не вижу других”.


“А!” - ответил Кот, одарив меня еще одной широкой улыбкой. “Это потому, что у тебя временная форма кошачьей слепоты.”


“Я не уверен, что слышал об этом”.


“Это довольно распространенное явление”, - беззаботно ответил он, облизывая лапу и поглаживая усы. “Я полагаю, вы слышали о рыцарской слепоте, когда вы не можете видеть рыцарей?”


“Это ночь, а не рыцарь”, - поправил я его.


“Для меня все это звучит одинаково.”


“Предположим, у меня действительно кошачья слепота”, - рискнула предположить я. “Тогда как же я могу тебя видеть?”


“Может, сменим тему?” парировал Кот, обводя лапой окрестности. “Что вы думаете о библиотеке?”


“Она довольно большая”, - пробормотала я, оглядываясь по сторонам.


“Двести миль во всех направлениях”, - небрежно сказал Кот и начал мурлыкать. “Двадцать шесть этажей над землей, двадцать шесть внизу”.


“У вас должно быть по экземпляру каждой написанной книги”, - заметил я.


“Все книги, которые будут когда-нибудь написаны, - поправил Кот, - и несколько других помимо них”.


“Сколько?”


“Ну, я никогда не считал их сам, но определенно больше двенадцати”.


Когда Кот ухмыльнулся и подмигнул мне своими большими зелеными глазами, я внезапно понял, где видел его раньше.


“Ты Чеширский кот, не так ли?” Я спросил.


“Я был Чеширским котом”, - ответил он со слегка обиженным видом. “Но они переместили границы округа, так что, технически говоря, я теперь унитарный представитель Уоррингтон Кэт, но это звучит по-другому. О, и добро пожаловать в беллетристику. Вам здесь понравится; все совершенно сумасшедшие ”.


“Но я не хочу находиться среди сумасшедших”, - возмущенно ответила я.


“О, ты ничего не можешь с этим поделать”, - сказал Кот. “Мы все здесь сумасшедшие. Я сумасшедший. Ты сумасшедший”.


Я щелкнул пальцами.


“Подождите минутку!” Воскликнул я. “Это тот разговор, который у вас был в " Алисе в стране чудес", сразу после того, как ребенок превратился в поросенка!”


“Ах!” - отозвался Кот, раздраженно взмахнув хвостом. “Представляешь, ты можешь написать свой собственный диалог, не так ли? Я видел, как люди пытались; это никогда не было приятным зрелищем. Но будь по-своему. И более того, ребенок превратился в фигу, а не в поросенка ”.


“На самом деле это была свинья”.


“Фига”, - упрямо сказал Кот. “Кто был в книге, я или ты?”


“Это была свинья”, - настаивал я.


“Ну что ж!” - воскликнул Кот. “Пойду проверю. Тогда ты будешь выглядеть довольно глупо, скажу я тебе!”


С этими словами он исчез.


Я постоял там минуту или две, размышляя, могло ли все стать намного страннее. К тому времени, когда я подумал, что нет, они, вероятно, не смогут, у Кота начал появляться хвост, затем его тело и, наконец, голова и рот.


“Ну?” - Спросил я.


“Ладно, - проворчал Кот, - значит, это была свинья. У меня не очень хороший слух; я думаю, это все тот перец. Кстати, чуть не забыл. Ты ученица мисс Хэвишем.”


“Мисс Хэвишем? "Большие надежды" Мисс Хэвишем?”


“Есть ли еще что-нибудь? Все будет в порядке — только не упоминай о свадьбе”.


“Я постараюсь этого не делать. Подождите минутку — ученик?”


“Конечно. Добраться сюда - это только половина приключения. Если вы хотите присоединиться к нам, вам придется освоиться. Прямо сейчас все, что вы можете сделать, - это отправиться в путешествие. Немного попрактиковавшись самостоятельно, вы могли бы научиться быть точными при переходе по страницам. Но если вы хотите углубиться в предысторию или выйти за рамки заметок на обложке, вам придется пройти инструктаж. Почему, к тому времени, когда мисс Хэвишем закончит с вами, вы не будете думать о том, что сможете просмотреть ранние черновики, удаленных персонажей или давно заброшенные главы, которые имеют мало смысла или вообще не имеют его. Кто знает, может быть, вы даже уловите суть книги, центральный сгусток энергии, который связывает роман воедино.”


“Вы имеете в виду the spine?” Спросила я, еще не совсем вошедшая в курс дела.


Кот раздраженно хлестнул себя хвостом.


“Нет, глупо, идея, замысел, искра. Как только вы познакомитесь с исходной концепцией книги, все, что вы когда-либо видели или чувствовали, покажется вам таким же интересным, как ковер на лестнице. Попробуйте представить это: теплым летним вечером вы сидите на мягкой траве перед ослепительным закатом; воздух наполнен поистине вдохновляющей музыкой, и у вас в руках замечательная книга. Вы здесь?”


“Я думаю, что да”.


“Хорошо, теперь представьте, что перед вами просто огромное блюдце с теплыми сливками, и очень медленно лакайте их, пока ваши бакенбарды полностью не пропитаются”.


Чеширский кот дрожал в бреду.


“Если вы сделаете все это и умножите на тысячу, тогда, возможно, только возможно, у вас будет некоторое представление о том, о чем я говорю”.


“Могу я отказаться от крема?”


“Все, что ты захочешь. В конце концов, это твоя мечта”.


И, взмахнув хвостом, Кот исчез. Я повернулся, чтобы осмотреть окрестности, и с удивлением обнаружил, что Чеширский кот сидит на другой полке по другую сторону коридора.


“Ты кажешься немного староватым для ученика”, - продолжил Кот, сложив лапы и уставившись на меня с пугающей напряженностью. “Мы ждали тебя почти двадцать лет. Где, черт возьми, ты был?”


“Я . . . Я . . . не знал, что смогу это сделать”.


“Ты имеешь в виду, что ты действительно знал, что не сможешь — это совсем другое дело. Вопрос в том, как вы думаете, у вас есть все необходимое, чтобы помочь нам здесь, в Беллетриции? ”


“Я действительно не знаю”, — ответил я, достаточно правдиво, хотя я надеялся, что это был единственный способ, которым у меня вообще был шанс вернуть Лондэна. Но поскольку я не понимал, почему он должен задавать все вопросы, я спросил: “Чем вы занимаетесь?”


“Я, - гордо сказал Кот, - библиотекарь”.


“Ты присматриваешь за всеми этими книгами?”


“Конечно. Задавай мне любой вопрос, который захочешь”.


“ Джейн Эйр”, - спросила я, намереваясь только спросить, где она находится, но, когда Кот ответил, поняла, что здешний библиотекарь далек от того, кого я знала дома.


“Занял 728-е место в списке любимых вымышленных книг, когда-либо написанных”, - ответил Кот в стиле попугая. “Общее количество прочтений на сегодняшний день: 82 581 430. Текущая цифра чтения: 829 321, из которых 1421 читают ее, пока мы говорим. Это хорошая цифра; вполне возможно, потому, что она недавно была в новостях. ”


“Итак, какую книгу читают больше всего?”


“До сих пор или навсегда?”


“На все времена”.


Кот на мгновение задумался.


“В художественной литературе самая читаемая книга в истории - "Убить пересмешника". Не только потому, что для нас это потрясающее чтение, но и потому, что из всей классики о позвоночных это была единственная книга, которая действительно хорошо перевела язык членистоногих. И если вы сможете взломать рынок лобстеров — простите за каламбур — через миллиард лет, вы действительно продадите несколько копий. Название членистоногих - tlkîltlílkîxlkïxlklï, или, в буквальном переводе, Прошлое Несуществующее состояние Рыбы-ангела. Аттикус Финч - это омар по имени Тклики, и он защищает мечехвоста по имени Кликифлик.”


“Как это соотносится?”


“Не так уж плохо, хотя сцена с креветками немного пугает. Именно читательская аудитория ракообразных делает Дафну Фарквитт таким важным игроком ”.


“Дафна Фарквитт?” Я повторила с некоторым удивлением. “Но ее книги ужасны!”


“Только для нас. Для высокоразвитых членистоногих работы Фарквитта считаются священными и религиозными до безумия. Послушайте, я не фанат Фаркитт, но ее рвущий корсаж прихлебатель ”Сквайр из High Potternews" спровоцировал одну из самых масштабных, кровопролитных войн, которые когда-либо вела планета ".


Я отклонился от темы.


“Значит, вы несете ответственность за все эти книги?”


“Действительно”, - беззаботно ответил Кот.


“Если бы я захотел углубиться в книгу, я мог бы просто взять ее и прочитать?”


“Это не так просто”, - ответил Кот. “Попасть в книгу можно только в том случае, если кто-то уже нашел способ войти, а затем вышел через библиотеку. Каждая книга, как вы заметите, в красном или зеленом переплете. Зеленая для продажи, красная для запрета. На самом деле это довольно просто — вы же не дальтоник, не так ли? ”


“Нет. Итак, если бы я хотел перейти к — о, я не знаю, давайте возьмем название из воздуха — ‘Ворон”, тогда ..."


Но Кот вздрогнул, когда я произнес название.


“Есть несколько мест, куда тебе не следует ходить!” - пробормотал он укоризненным тоном, хлеща хвостом из стороны в сторону. “Эдгар Аллан По - один из них. Его книги не фиксированы; им присуща определенная непохожесть. Большая часть жуткой готической фантастики имеет тенденцию быть такой — Сад такой же; также Вебстер, Уитли и Кинг. Загляните в них, и вы, возможно, никогда из них не выйдете — у них есть способ вплести вас в историю, и, прежде чем вы успеете оглянуться, вы там застрянете. Позвольте мне вам кое-что показать.”


И вдруг мы оказались в большом, гулко звучащем вестибюле, где огромные дорические колонны поддерживали высокий сводчатый потолок. Пол и стены были полностью отделаны темно-красным мрамором и напомнили мне вестибюль старого отеля — только примерно в сорок раз больше. Вы могли бы припарковать здесь дирижабль и все еще иметь место для проведения воздушных гонок. От высоких парадных дверей к ним вела красная ковровая дорожка, а вся медная отделка сияла, как золото.


“Здесь мы чтим Буджуммед”, - сказал Кот тихим голосом. Он махнул лапой в направлении большого гранитного мемориала размером с две перевернутые машины. Здание имело форму большой книги, открытой в центре и широко раскрытой, с изображением человека, переходящего на левую страницу, форма человека покрывается текстом, когда он входит. На противоположной странице ряд за рядом стояли имена. Каменщик аккуратно работал над новым именем молотком и стамеской. Он почтительно приподнял шляпу и возобновил свою работу.


“Оперативники ресурса прозы удалили или потеряли при исполнении служебных обязанностей”, - объяснил Кот, сидевший на вершине статуи. “Мы называем это Буджумориал”.


Я указал на имя на мемориале.


“Эмброуз Бирс был агентом беллетристики?”


“Один из лучших. Дорогой, милый Эмброуз! Мастер прозы, но довольно порывистый. Он отправился — в одиночку — в ‘Литературную жизнь штуковины Боба’ — рассказ Эдгара По, в котором, казалось бы, нет ничего ужасного.”


Кот вздохнул, прежде чем продолжить.


“Он пытался найти лазейку в стихах По. Мы знаем, что вы можете перейти от "Штуковины Боб" к "Черному коту" с помощью неустойчивого глагола в третьем абзаце, а от ‘Черного кота’ к "Падению дома Ашеров" простым способом - наняв лошадь в никейских конюшнях; оттуда он надеялся использовать стихотворение из "Ашера", "Дворец с привидениями ", чтобы подтолкнуть его к остальной части поэтического канона По ”.


“Что случилось?”


“Больше о нем ничего не слышал. Двое коллег-книготорговцев зашли за ним. У одного перехватило дыхание, а у другого, ну, бедняга Ахав совсем обезумел — подумал, что за ним гонится белый кит. Мы подозреваем, что Эмброуза либо замуровали в бочке с амонтильядо, либо похоронили заживо, либо постигла какая-то другая невыразимая участь. Было решено, что По вне закона ”.


“Значит, Антуан де Сент-Экзюпери тоже исчез на задании?”


“Вовсе нет; он разбился во время разведывательного вылета”.


“Это была трагедия”.


“Конечно, было”, - ответил Кот. “Он был должен мне сорок франков и обещал научить меня играть Дебюсси на пианино, используя только апельсины”.


“Апельсины?”


“Апельсины. Ну, я ухожу. Мисс Хэвишем все объяснит. Пройдите через эти двери в библиотеку, поднимитесь на лифте на четвертый этаж, первый поворот направо, и книги окажутся примерно в ста ярдах слева от вас. Большие надежды имеют зеленый цвет, так что у вас не должно возникнуть проблем.”


“Спасибо”.


“О, это пустяки”, - сказал Кот и, взмахнув лапой, начал очень медленно исчезать с кончика хвоста. У него как раз хватило времени попросить меня принести ему Моггилициус со вкусом тунца, когда я в следующий раз буду дома, прежде чем он окончательно исчез, и я остался один перед гранитным Буджумориалом, тихое постукивание молотка каменщика эхом отдавалось в высоком вестибюле библиотеки.


Я поднялся по мраморной лестнице в библиотеку на одном из кованых лифтов и шел по коридору, пока не наткнулся на несколько полок с романами Диккенса. Я отметил, что было двадцать девять различных изданий "Больших ожиданий", от ранних черновиков до последнего исправленного издания самого Диккенса. Я взял новейший том, открыл его на первой главе и услышал нежный шум ветра в деревьях. Я листал страницы, звуки менялись по мере того, как я переходил от сцены к сцене, страница за страницей. Я нашел первое упоминание о мисс Хэвишем, нашел хорошее место для начала, а затем громко прочитал про себя, желая, чтобы слова ожили. И они ожили.


OceanofPDF.com


17.

Мисс Хэвишем


"Большие надежды" была написана в 1860-61 годах, чтобы обратить вспять падение продаж "Круглый год", еженедельного периодического издания, основанного самим Диккенсом. Роман был расценен как большой успех. История об ученике кузнеца Пипе и его становлении молодым джентльменом благодаря анонимному благотворителю познакомила читателей со многими новыми и разнообразными персонажами: Джо Гарджери, простым и благородным кузнецом; Абелем Мэгвитчем, заключенным, которому Пип помогает в первой главе; Джаггерсом, адвокатом; Гербертом Покетом, который подружился с ним и учит его вести себя в лондонском обществе. Но именно мисс Хэвишем, брошенная у алтаря и проживающая свою жизнь в тоскливом одиночестве, одетая в свои изодранные свадебные одежды, крадет представление. Она остается одним из самых запоминающихся персонажей книги.


, MILLON DE FLOSS

“Большие ожидания”: исследование


ЯОКАЗАЛСЯ в большом и темном зале, в котором пахло затхлым разложением. Окна были плотно закрыты ставнями, единственный свет исходил от нескольких свечей, разбросанных по комнате; они мало что добавляли комнате, разве что усиливали полумрак. В центре зала на длинном столе было накрыто то, что когда-то было свадебным банкетом, но теперь представляло собой печальную композицию из потускневшего серебра и пыльной посуды. В мисках и мясных блюдах были видны засохшие остатки еды, а посреди стола большой свадебный торт, покрытый паутиной, начал разрушаться, как полуразрушенное здание. Я читал эту сцену много раз, но когда вы видели ее по—настоящему, она казалась какой-то другой - для начала, она была более красочной, а также ощущался запах затхлости, который редко ощущается при чтении. Я был в другом конце комнаты от мисс Хэвишем, Эстеллы и Пипа. Я молча стоял и наблюдал.


Только что закончилась игра в карты между Пипом и Эстеллой, и мисс Хэвишем, ослепительно потрепанная в своем истлевшем свадебном платье и фате, казалось, пыталась прийти к какому-то решению.


“Когда ты снова будешь у меня?” - спросила мисс Хэвишем низким рыком. “Дай мне подумать”.


“Сегодня среда, мэм...” — начал Пип, но мисс Хэвишем заставила его замолчать.


“Ну вот, ну вот! Я ничего не знаю о днях недели; я ничего не знаю о неделях в году. Приходи снова через шесть дней. Ты слышишь?”


“Да, мэм”.


Мисс Хэвишем глубоко вздохнула и обратилась к молодой женщине, которая, казалось, проводила большую часть своего времени, пристально глядя на Пипа; его дискомфорт в незнакомой обстановке, казалось, наполнял ее внутренним весельем.


“Эстелла, отведи его вниз. Дай ему что-нибудь поесть, и пусть он побродит и осмотрится, пока ест. Иди, Пип”.


Они вышли из затемненной комнаты, и я наблюдал, как мисс Хэвишем уставилась в пол, затем на наполовину заполненные сундуки со старой и пожелтевшей одеждой, которая, возможно, сопровождала ее в свадебном путешествии. Я наблюдал за ней, когда она сняла вуаль, провела пальцами по седеющим волосам и сбросила туфли. Она огляделась, убедилась, что дверь закрыта, а затем открыла комод, который, как я мог видеть, был набит не атрибутами ее жалкой жизни, а небольшими предметами роскоши, которые, как я предположил, должны были сделать ее существование здесь намного более сносным. Среди прочего я увидел Sony Walkman, стопку National Geographics, несколько романов Дафны Фарквитт и одну из тех бит, у которых резиновый мячик, прикрепленный к резинке. Она порылась еще немного, достала пару кроссовок и с огромным облегчением натянула их. Она как раз собиралась завязать шнурки, когда я переместил свой вес и ударился о маленький столик. Хэвишем, чьи чувства обострились после долгого заточения в безмолвном самоанализе, посмотрела в мою сторону, ее острые глаза пронзали мрак.


“Кто там?” - резко спросила она. “Эстелла, это ты?”


Прятаться не казалось стоящим вариантом, поэтому я вышел из тени. Она критически оглядела меня с ног до головы.


“Как тебя зовут, дитя?” строго спросила она.


“Следующий четверг, мэм”.


“Ах!” - снова сказала она. “Следующая девушка. Тебе потребовалось достаточно много времени, чтобы найти дорогу сюда, не так ли?”


“Извините—?”


“ Никогда не извиняйся, девочка — это пустая трата времени, поверь мне. Если бы ты только всерьез попыталась прийти в беллетристику после миссис Накадзима показал вам, как дела в Haworth - что ж, я зря трачу время, у меня нет сомнений ”.


“Я понятия не имел —!”


“Я не часто беру учеников, ” продолжала она, полностью игнорируя меня, “ но они собирались выделить тебя в "Красную королеву". Мы с Красной Королевой не ладим, я полагаю, вы это слышали?”


“Нет, я—”


“Половина всего, что она говорит, - чушь, а другая половина не имеет отношения к делу. Миссис Накадзима очень рекомендовала вас, но она и раньше ошибалась; доставьте мне хоть малейшие неприятности, и я вышвырну вас из беллетристики быстрее, чем вы успеете произнести "кетчуп". Как у тебя получается завязывать шнурки?”


Итак, я связала кроссовки мисс Хэвишем для нее там, в Сатис-Хаусе, среди истлевших атрибутов ее несостоявшегося брака. Отказываться казалось невежливым, и я действительно не возражала. Если бы Хэвишем была моим учителем, я бы делал все, чего она разумно от меня ожидала. Я бы не попал в “Ворона” без ее помощи, это было очевидно.


“Есть три простых правила, если ты хочешь остаться со мной”, - продолжала мисс Хэвишем таким тоном, который не требует возражений. “Правило первое: ты делаешь в точности то, что я тебе говорю. Правило второе: ты не снисходишь ко мне своей жалостью. У меня нет никакого желания, чтобы мне помогали каким-либо образом. То, что я делаю с собой и другими, - это мое дело, и только мое дело. Ты понимаешь?”


“А как насчет третьего правила?”


“Всему свое время. Я буду звонить тебе в четверг, и ты можешь называть меня мисс Хэвишем, когда мы будем вместе; в компании я ожидаю, что ты будешь называть меня мэм. Я могу позвать тебя в любое время, и ты прибежишь. Приоритет имеют только похороны, роды или концерты Вивальди. Это ясно? ”


“Да, мисс Хэвишем”.


Я встал, и она поднесла свечу поближе к моему лицу и внимательно посмотрела на меня. Это дало мне возможность взглянуть и на нее — несмотря на ее бледное поведение, ее глаза ярко блестели, и она была далеко не такой старой, как я предполагал; все, что ей было нужно, - это две недели хорошей еды и немного свежего воздуха. Меня так и подмывало сказать что-нибудь, чтобы оживить унылую обстановку, но ее железный характер остановил меня; Я чувствовал себя так, словно впервые столкнулся лицом к лицу со своей школьной учительницей.


“Умные глаза”, - пробормотала Хэвишем. “Преданные и честные. Совершенно, совершенно отвратительно самодовольные. Вы женаты?”


“Да”, — пробормотал я. “То есть — нет”.


“Ну же, ну же!” - сердито сказала Хэвишем. “Это достаточно простой вопрос”.


“Я был женат”, - ответил я.


“Умер?”


“Нет”, - пробормотал я. “То есть, да”.


“В будущем я попробую задавать вопросы посложнее, ” объявила Хэвишем, - потому что вы, очевидно, не специалист по легким вопросам. Вы знакомы с сотрудниками Беллетриции?”


“Я познакомился с мистером Снеллом и Чеширским котом”.


“Такие же бесполезные, как и все остальные”, - коротко объявила она. “ Все в Беллетриции либо шарлатаны, либо слабоумные — за исключением Красной Королевы, которая является и тем, и другим. Я полагаю, мы поедем в Норленд-парк и познакомимся с ними всеми.”


“Норленд? Джейн Остин? "Дом Дэшвудов"? Смысл и восприимчивость?”


Но Хэвишем двинулась дальше. Она взяла меня за запястье, чтобы посмотреть на часы, и взяла за локоть, и, прежде чем я поняла, что произошло, мы выбежали из Сатис-Хауса в библиотеку. Прежде чем я смогла оправиться от этой внезапной смены обстановки, мисс Хэвишем читала книгу, которую взяла с полки. Последовала еще одна странная пробежка, и мы оказались где-то в маленькой кухонной гостиной.


“Что это было?” - Что это было? - спросила я в тревоге; я совсем не привыкла к внезапным переходам от книги к книге, но Хэвишем, привыкшая к подобным маневрам, не придала этому значения.


“Это, ” ответила мисс Хэвишем, “ была стандартная передача от книги к книге. Когда ты прыгаешь в одиночку, иногда можно обойтись и без похода в библиотеку — тем лучше; от банальных размышлений Кота может разболеться голова. Но поскольку я беру вас с собой, короткий визит, к сожалению, необходим. Сейчас мы находимся в предыстории "Суда" Кафки. По соседству слушания Джозефа К.; ты встаешь после него.”


“О, ” заметил я, “ и это все?”


Мисс Хэвишем не уловила сарказма, что, вероятно, было к лучшему, и я огляделась. Комната была скудно обставлена. Посреди комнаты стояла ванна для мытья посуды, а за соседней дверью, по крайней мере, судя по звукам, шел политический митинг. Из зала суда вышла женщина, разгладила юбки, сделала реверанс и вернулась к стирке.


“Доброе утро, мисс Хэвишем”, - вежливо поздоровалась она.


“Доброе утро, Эстер”, - ответила мисс Хэвишем. “Я тебе кое-что принесла”. Хэвишем вручила ей коробку пирожных “Понтефракт”, а затем спросила: "Мы успеваем?"


Из-за двери донесся взрыв смеха, который быстро перешел в возбужденный говор.


“Это ненадолго”, - ответила прачка. “Снелл и Хопкинс оба уже ушли. Не хотите присесть?”


Мисс Хэвишем села, а я остался стоять.


“Надеюсь, Снелл знает, что делает”, - мрачно пробормотала Хэвишем. “Следственный судья - это неизвестная величина”.


Аплодисменты и смех внезапно смолкли в соседней комнате, и мы услышали, как взялись за дверную ручку. За дверью низкий голос произнес: “Я только хотел указать вам, поскольку вы, возможно, еще не осознали этого, что сегодня вы упустили все преимущества, которые слушание дает арестованному человеку в любом случае”.


Я посмотрела на Хэвишем с некоторым испугом, но она покачала головой, как бы говоря мне, чтобы я не волновалась.


“Вы негодяи!” - прокричал второй голос, все еще из-за двери. “Вы можете оставить все свои слушания при себе!”


Дверь открылась, и молодой человек с красным лицом, одетый в темный костюм, выбежал, буквально трясясь от ярости. Когда он уходил, человек, который говорил — я предположил, что это был следственный судья, — печально покачал головой, и в зале суда начались разговоры о вспышке гнева Джозефа К. Судья, маленький толстый мужчина, который тяжело дышал, посмотрел на меня и спросил: “В четверг N?”


“Да, сэр?”


“Ты опаздываешь”.


И он закрыл дверь.


“Не волнуйтесь, ” ласково сказала мисс Хэвишем, “ он всегда так говорит. Это для того, чтобы вам было не по себе”.


“Это работает. Ты не пойдешь со мной?”


Она покачала головой и положила свою руку на мою. “Ты читал Судебный процесс?”


Я кивнул.


“Тогда ты будешь знать, чего ожидать. Удачи, моя дорогая”.


Я поблагодарил ее, глубоко вздохнул, взялся за ручку двери и с сильно бьющимся сердцем вошел.


OceanofPDF.com


18.

Суд над фрейлейн Н.


Процесс, загадочный шедевр бюрократической паранойи Франца Кафки, не был опубликован при жизни писателя. Действительно, Кафка прожил свою короткую жизнь в относительной безвестности в качестве страхового агента и завещал свои рукописи своему лучшему другу при том понимании, что они будут уничтожены. Интересно, сколько других великих писателей написали шедевры, которые на самом деле были уничтожены после их смерти? Чтобы получить ответ, вам придется заглянуть в подвалы Великой библиотеки, на двадцать шесть этажей которых хранятся неопубликованные рукописи. Среди множества потакающего своим желаниям мусора и отважных, но неудачных попыток написать прозу вы найдете произведения чистого гения. За лучшими нехудожественными работами отправляйтесь в подвал тринадцать, категория MCML, полка 2919 / B12, где вас ждет редкое и замечательное угощение - Скребок для ног Баньяна Джона Макскурда. Но имейте в виду. Ни в коем случае не отправляйтесь к Колодцу потерянных сюжетов в одиночку . . . .


, UNITARY AUTHORITY OF WARRINGTON CAT

Беллетристический путеводитель по Великой библиотеке


ЗАЛ СУДАT был битком набит мужчинами, одетыми в темные костюмы, которые постоянно болтали и жестикулировали. Прямо под потолком располагалась галерея, где стояло еще больше людей, которые тоже разговаривали и смеялись, и в комнате было жарко и душно до удушья. Между мужчинами был узкий проход, и я медленно продвигалась вперед, толпа сливалась у меня за спиной и почти подталкивала меня вперед. Пока я шел, зрители болтали о погоде, о предыдущем случае, о том, во что я был одет, и о тонкостях моего дела, о которых, казалось, они ничего не знали. В другом конце зала было низкое возвышение, на котором сидел, прямо за низким столиком, Следователь. Он сидел на высоком стуле, чтобы казаться больше, и блестел от пота. Позади него стояли судебные чиновники и клерки, разговаривающие с толпой и друг с другом. Сбоку от возвышения стоял мрачный мужчина, который постучал в мою дверь и обманом заставил меня признаться еще в Суиндоне. В руках он держал внушительную пачку официальных бумаг. Я предположил, что это Мэтью Хопкинс, адвокат обвинения. Снелл стоял рядом с ним, но присоединился ко мне, как только я подошел, и прошептал мне на ухо:


“Это всего лишь официальное слушание, чтобы посмотреть, есть ли дело, требующее ответа. Если повезет, мы сможем перенести ваше дело в более дружественный суд. Не обращайте внимания на посторонних — они здесь просто как повествовательный прием для усиления паранойи и не имеют никакого отношения к вашему делу. Мы будем отвергать все обвинения.


“Герр судья, - сказал Снелл, когда мы сделали последние несколько шагов к помосту, - меня зовут Акрид С., я защищаю Четверг N в деле против беллетриции v. Закон, дело № 142857.”


Судья посмотрел на меня, достал свои часы и сказал:


“Ты должен был быть здесь час и пять минут назад”.


В толпе послышался возбужденный ропот. Снелл открыл рот, чтобы что-то сказать, но ответил я.


“Я знаю, - сказал я, прочитав немного Кафки в юности и попытавшись радикально подойти к происходящему, - я виноват. Я прошу прощения у суда.”


Сначала судья не расслышал меня и начал повторяться для блага толпы: “Вы должны были пробыть здесь час и — Что вы сказали?”


“Я извинился и попросил у вас прощения, сэр”, - повторил я.


“О”, - сказал следователь, когда в комнате воцарилась тишина. “В таком случае, не хотели бы вы уйти и вернуться, скажем, через час и пять минут, когда вы будете опаздывать не по своей вине?”


Толпа зааплодировала этому, хотя я не мог понять почему.


“С удовольствием для вашей чести”, - ответил я. “Если решение суда требует, чтобы я это сделал, тогда я подчинюсь”.


“Очень хорошо”, - прошептал Снелл.


“О!” - снова сказал Судья. Он коротко посовещался со своими клерками позади себя, на мгновение показался смущенным, снова уставился на меня и сказал: “Решением суда вы опоздали на один час и пять минут!”


“Я уже опоздал на час и пять минут!” Объявил я под разрозненные аплодисменты зала.


“Тогда, ” просто сказал судья, - вы выполнили постановление суда, и мы можем продолжить”.


“Протестую!” - сказал Хопкинс.


“Решение отклонено”, - ответил судья, беря потрепанную записную книжку, лежавшую перед ним на столе. Он открыл ее, что-то прочитал и передал книгу одному из своих клерков.


“Вас зовут Четверг Н. Вы маляр?”


“Нет, она...” — сказал Снелл.


“Да, - перебил я, - я был маляром, ваша честь”.


В толпе воцарилось ошеломленное молчание, прерванное кем-то сзади, кто крикнул “Браво!”, прежде чем другой зритель ударил его кулаком. Следователь пристальнее вгляделся в меня.


“Это имеет отношение к делу?” - спросил Хопкинс, обращаясь к судье.


“Тишина!” - заорал судья, продолжая медленно и с неподдельной серьезностью: “Вы хотите сказать мне, что когда-то были маляром?”


“Действительно, ваша честь. После окончания школы и перед поступлением в колледж я два месяца рисовал дома. Думаю, можно с уверенностью сказать, что я действительно был — хотя и не постоянно — маляром ”.


Раздался еще один взрыв аплодисментов и возбужденный ропот.


“Господин С.?” - спросил судья. “Это правда?”


“У нас есть несколько свидетелей, которые могут подтвердить это, ваша честь”, - ответил Снелл, включаясь в ход странного разбирательства.


В зале снова воцарилась тишина.


“Герр Х.”, - сказал судья, доставая носовой платок, тщательно вытирая лоб и обращаясь непосредственно к Хопкинсу, - “Я думал, вы сказали мне, что обвиняемый не был маляром?”


Хопкинс выглядел взволнованным.


“Я не говорил, что она не была маляром, ваша честь, я просто сказал, что она была оперативником SpecOps-27”.


“За исключением всех других профессий?” - спросил судья.


“Ну, нет”, - запинаясь, пробормотал Хопкинс, теперь уже совершенно сбитый с толку.


“Тем не менее, вы не указали, что она не была маляром в ваших показаниях под присягой, не так ли?”


“Нет, сэр”.


“Ну что ж!” - сказал судья, откидываясь на спинку стула, когда раздался очередной взрыв смеха и спонтанных аплодисментов без всякой причины. “Если вы подадите иск в мой суд, герр Х., я ожидаю, что он будет подан со всеми подробностями в целости и сохранности. Сначала она извиняется за опоздание, затем с готовностью соглашается на прежнюю профессию маляра. Судебная процедура не будет скомпрометирована — ваше судебное преследование имеет серьезные недостатки. ”


Хопкинс прикусил губу и покраснел до темно-красного цвета.


“Прошу прощения у суда, ваша честь, - ответил он сквозь стиснутые зубы, - но мое обвинение обоснованно. Можем ли мы продолжить предъявление обвинения?”


“Браво!” - снова сказал мужчина в конце.


Судья на мгновение задумался и протянул мне свой грязный блокнот и авторучку.


“Мы докажем правдивость адвоката обвинения с помощью простого теста”, - объявил он. “Фройляйн Н., не могли бы вы, пожалуйста, написать, в какой самый популярный цвет были выкрашены дома, когда вы были—” и тут он повернулся к Хопкинсу и выплюнул слова— “маляром!”


Зал разразился одобрительными возгласами, когда я записал ответ в конце тетради и вернул его.


“Тишина!” - объявил судья. “Герр Эйч?”


“Что?” - угрюмо ответил он.


“Может быть, вы будете настолько любезны, чтобы сообщить суду, какой цвет написала фрейлейн Н. в моей книге?”


“Ваша честь, ” начал Хопкинс раздраженным тоном, - какое это имеет отношение к рассматриваемому делу? Я прибыл сюда с честью, чтобы предъявить фройляйн Н. обвинение в нарушении художественной литературы ВТОРОГО класса, а вместо этого оказался втянутым в какую-то безумную чушь о малярах. Я не верю, что этот суд олицетворяет правосудие —”


“Вы не понимаете, ” сказал судья, вставая на ноги и поднимая свои короткие руки, чтобы проиллюстрировать это, “ как работает этот суд. В обязанности совета обвинения входит не только представить суду четкое и лаконичное дело, но и полностью посвятить себя процедурам, которые он должен предпринять для достижения этой цели.”


Судья сел под аплодисменты.


“А теперь, ” продолжил судья более спокойным голосом, - либо вы говорите мне, что фройляйн N написала в этой книге, либо я буду вынужден арестовать вас за напрасную трату времени суда”.


Двое охранников протолкались сквозь толпу и теперь стояли позади Хопкинса, готовые схватить его. Судья взмахнул книгой и устремил на адвоката властный взгляд.


“Ну?” спросил он. “Какой цвет был самым популярным?”


“Синий”, - сказал Хопкинс несчастным голосом.


“Что это ты сказал?”


“Синий”, - повторил Хопкинс более громким голосом.


“Синий, он сказал!” - взревел судья. Толпа молчала и толкалась, чтобы подойти поближе к месту действия. Медленно и драматично судья открыл книгу и увидел слово "зеленый", написанное поперек страницы. Толпа разразилась возбужденными криками, раздалось несколько одобрительных возгласов, и шляпы дождем посыпались нам на головы.


“Не синяя, зеленая,” - сказал судья, печально покачав головой и сделав знак охранникам схватить Хопкинса. “Вы опозорили свою профессию, герр Х. Вы арестованы!”


“За какую плату?” высокомерно ответил Хопкинс.


“Я не уполномочен сообщать вам об этом”, - торжествующе заявил судья. “Разбирательство начато, и вы будете проинформированы в надлежащее время”.


“Но это абсурдно!” - кричал Хопкинс, когда его утаскивали.


“Нет, ” ответил судья, “ это Кафка”.


Когда Хопкинс ушел и толпа перестала болтать, судья повернулся ко мне и сказал: “Вы Четверг N, тридцати шести лет, опоздали на один час и пять минут и занимаетесь малярией?”


“Да?”


“Вы предстаете перед этим судом по обвинению в... в чем заключается обвинение?”


Наступила тишина.


“Где, ” спросил судья, - находится адвокат обвинения?”


Один из его продавцов прошептал ему что-то на ухо, когда толпа спонтанно разразилась смехом.


“Действительно”, - мрачно сказал судья. “Весьма небрежно с его стороны. Боюсь, в отсутствие адвоката обвинения у этого суда нет альтернативы, кроме как предоставить отсрочку”.


С этими словами он вытащил из кармана большой резиновый штамп и с грохотом опустил его на какие-то бумаги, которые Снелл молниеносно успел подложить под него.


“Спасибо, ваша честь”, - успел я сказать, прежде чем Снелл схватил меня за руку, прошептал на ухо: “Давайте убираться отсюда к черту!” - и повел меня впереди себя мимо толпы в темных костюмах к двери.


“Браво!” - крикнул мужчина из галереи. “Браво!... и еще раз браво!”


Мы вышли и обнаружили мисс Хэвишем погруженной в беседу с Эстер о вероломной природе мужчин в целом и мужа Эстер в частности. Они были не единственными в комнате. Загорелый грек угрюмо сидел рядом с циклопом, у которого на голове была окровавленная повязка. Сопровождавшие их юристы тихо обсуждали дело в углу.


“Как все прошло?” - спросила Хэвишем.


“Перенос”, - сказал Снелл, вытирая лоб и пожимая мне руку. “Отличная работа, Четверг. Застал меня врасплох своей защитой маляра. Действительно, очень хорошо!”


“Но только отсрочка?”


“О да. Я никогда не слышал ни одного оправдательного приговора от этого суда. Но в следующий раз мы предстанем перед настоящим судьей — по моему выбору!”


“И что станет с Хопкинсом?”


“Ему, - засмеялся Снелл, - придется нанять очень хорошего адвоката!”


“Отлично!” - сказала Хэвишем, поднимаясь на ноги. “Нам пора на распродажу. Пойдем!”


Когда мы направились к двери, мировой судья окликнул в кухонную гостиную: “Одиссей? Обвинение в нанесении тяжких телесных повреждений циклопу Полифему?”


“Он сожрал моих товарищей!—” - сердито прорычал Одиссей.


“Это дело завтрашнего дня. Сегодня мы об этом не услышим. Ты следующий — и ты опаздываешь ”.


И Следственный судья снова закрыл дверь.


OceanofPDF.com


19.

Книги по выгодным ценам


Беллетристика была самым быстрым процессом обучения, с которым я когда-либо сталкивался. Я думаю, все они ожидали, что я приеду намного раньше, чем я пришел. Мисс Хэвишем проверила мое мастерство в букмекерских прыжках вскоре после того, как я приехала, и я получила унылые 38 баллов из ста. Миссис Накадзиме было 93, а Хэвишем - 99. Мне всегда была нужна книга для чтения, чтобы совершить прыжок, независимо от того, насколько хорошо я запомнил текст. У этого были свои недостатки, но это были не все плохие новости. По крайней мере, я мог читать книгу, не растворяясь в ней . . . .


, В СЛЕДУЮЩИЙ

ЧЕТВЕРГ - Беллетристические хроники


ВЫЙДЯ Из КОМНАТЫO, Снелл приподнял шляпу и исчез, чтобы представлять клиента, который в настоящее время томится в долговой тюрьме. День был пасмурный, но мягкий. Я облокотился на балкон и посмотрел вниз, во двор, на играющих детей.


“Итак!” - сказала Хэвишем. “Теперь продолжайте тренироваться, это препятствие позади. В полдень начинается заключительная распродажа Swindon Booktastic, и я как раз в настроении поискать выгодную покупку. Отведи меня туда.”


“Как?”


“Подумай, девочка!” - строго ответила Хэвишем, схватив свою трость и несколько раз взмахнув ею в воздухе. “Давай, давай! Если ты не можешь запрыгнуть на меня прямо там, тогда отвези меня к себе домой, и мы поедем, но поторопись. "Красная королева" впереди, и есть коробочный набор романов, которые она особенно хочет заполучить в свои руки — мы должны добраться туда первыми! ”


“Извините...” — пробормотала я, запинаясь. “Я не могу—”


“Нет такого слова, как не могу!” - взорвалась мисс Хэвишем. “Используй книгу, девочка, используй книгу!”


Внезапно я понял. Я достал из кармана книгу по беллетристике в кожаном переплете и открыл ее. Первая страница, та, которую я уже читал, была о Великой библиотеке. На второй странице был отрывок из книги Остин "Чувство и сенситивность", а на третьей — подробное описание моей квартиры в Суиндоне - она тоже была хороша, вплоть до пятен от воды на потолке кухни и журналов, засунутых под диван. Остальные страницы были покрыты мелко напечатанными правилами и предписаниями, подсказками, указаниями и местами, которых следует избегать. Там также были иллюстрации и карты, совершенно не похожие ни на какие, которые я видел раньше. На самом деле в книге было гораздо больше страниц, чем могло поместиться на обложке.


“Ну?” - нетерпеливо спросила Хэвишем. “Мы идем?”


Я перешел на страницу с кратким описанием моей квартиры в Суиндоне. Я начал читать и почувствовал, как костлявая рука Хэвишем легла на мой локоть, когда пражские крыши и стареющие многоквартирные дома исчезли, и в поле зрения появилась моя собственная квартира.


“Ах!” - сказала Хэвишем, с презрительным видом оглядывая маленькую кухню. “И это вы называете домом?”


“В данный момент. Мой муж—”


“Тот, в ком ты не уверен, жив он или мертв, женат на тебе или нет?”


“Да, - твердо сказал я, - эта”.


Она улыбнулась на это и добавила со злобным взглядом: “У тебя ведь не было скрытых мотивов присоединиться ко мне, не так ли?”


“Нет”, - солгал я.


“Вы пришли не для того, чтобы заняться чем-то другим?”


“Ни в коем случае”.


“Не какой-нибудь книжный капер или что-то в этом роде, отправляющийся за богатством и приключениями?”


Я покачала головой. То, что я делала для Лондэн, возможно, не слишком понравилось Хэвишем, поэтому я решила держать себя в руках.


“Ты лжешь о чем-то, - медленно объявила она, - но о чем, я не совсем уверена. Дети - такие законченные лгуны. Твои слуги недавно покинули тебя?”


Она уставилась на грязную посуду.


“Да”, - снова солгала я, уже не в восторге от ее пренебрежительного отношения. “Домашняя прислуга - сложная проблема в 1985 году”.


“Это тоже не клумба с розами в девятнадцатом веке”, - ответила мисс Хэвишем, опираясь на кухонный стол, чтобы не упасть. “Я нахожу хороших слуг, но они никогда не остаются. Это приманка для них, вы знаете — лжецов, злодеев.”


“Злые?”


“Мужчины!” Презрительно прошипела Хэвишем. “Лживый секс. Запомни мои слова, дитя, ибо ничего хорошего из тебя никогда не выйдет, если ты поддашься их чарам — а у них змеиные чары, поверь мне!”


“Я постараюсь быть в тонусе”, - сказал я ей.


“И твое целомудрие крепко охраняется”, - строго сказала она мне.


“Само собой разумеется”.


“Хорошо. Могу я одолжить этот пиджак?”


Она указывала на куртку Майлза Хоука Swindon Mallets. Не дожидаясь ответа, она надела ее и заменила вуаль на чепец SpecOps. Удовлетворенная, она спросила: “Это выход?”


“Нет, это кладовка для метел. Вот отсюда выход”.


Мы открыли дверь и обнаружили моего домовладельца с поднятым кулаком, готового постучать.


“Ах!” - сказал он низким рыком. “Следующий!”


“Ты сказал, что у меня есть время до пятницы”, - сказал я ему.


“Я отключаю воду. Газ тоже”.


“Ты не можешь этого сделать!”


“Если у тебя есть с собой шестьсот фунтов или фигурка дронта V1.2, “ ухмыльнулся он, ” возможно, меня удастся убедить не делать этого”.


Но его ухмылка сменилась страхом, когда острие палки мисс Хэвишем метнулось вперед и вонзилось ему в горло. Она сильно толкнула его к стене в коридоре. Он поперхнулся и попытался убрать палку, но мисс Хэвишем знала, какое сильное давление требуется — она надавила на палку сильнее, и он удержал руку.


“Послушай меня!” - рявкнула она. “Еще раз разозлишь мисс Нонетот, и тебе придется отвечать передо мной. Она заплатит тебе вовремя, ты, никчемный негодяй — даю тебе слово мисс Хэвишем в этом!


Он задыхался короткими вдохами, кончик палочки мисс Хэвишем крепко прижался к его трахее. Его глаза были затуманены паникой от удушья; все, что он мог делать, это прерывисто дышать и пытаться кивнуть.


“Хорошо!” - ответила мисс Хэвишем, отпуская мужчину, который бесформенной кучей рухнул на пол.


“Злодеи”, - объявила мисс Хэвишем. “Ты видишь, на что похожи мужчины?”


“Они не все такие”, - попытался я объяснить.


“Ерунда!” - ответила мисс Хэвишем, когда мы спускались по лестнице. “Он был одним из лучших. По крайней мере, он не пытался обманом добиться вашего расположения. На самом деле, я бы зашел так далеко, что сказал, что эта была совсем не отталкивающей. У вас есть машина? ”


Брови мисс Хэвишем слегка приподнялись, когда она увидела необычный рисунок краски на моем Porsche.


“Она была раскрашена таким образом, когда я ее покупал”, - объяснил я.


“Понятно”, - неодобрительно ответила мисс Хэвишем. “Ключи?”


“Я не думаю—”


“Ключи, девочка! Напомни, какое было правило номер один?”


“Делай в точности, как ты говоришь”.


“Возможно, непослушная, ” ответила она с тонкой улыбкой, “ но не забывчивая!”


Я неохотно отдала ключи. Хэвишем схватила их с блеском в глазах и запрыгнула на водительское сиденье.


“Это из-за четырехкамерного двигателя?” взволнованно спросила она.


“Нет, ” ответил я, “ стандартная единица 1.6”.


“Ну что ж!” - фыркнула Хэвишем, дважды нажимая на акселератор, прежде чем повернуть ключ. “Полагаю, придется обойтись этим”.


Двигатель ожил. Хэвишем улыбнулась мне и подмигнула, разгоняя двигатель до красной полосы, прежде чем резко переключить передачу на первую и отпустить сцепление. Раздался визг резины, когда мы понеслись по дороге, задняя часть автомобиля раскачивалась из стороны в сторону, когда вращающиеся колеса пытались найти сцепление с асфальтом.


Я не так уж много раз в своей жизни испытывал страх. В атаке на массированную артиллерию Российской императорской армии была сюрреалистическая отстраненность, которая показалась мне скорее жуткой, чем устрашающей. Схватка с Гадесом сначала в Лондоне, а затем на крыше Торнфилд-Холла была довольно неприятной. То же самое было с руководством вооруженным полицейским рейдом, и те два раза, когда я смотрел в упор на дуло пистолета, тоже не принесли мне радости.


Однако ни одно из них не даже приблизилось к ощущению почти неминуемой смерти, которое я испытал, когда мисс Хэвишем вела машину. Мы, должно быть, нарушили все правила дорожного движения, которые когда-либо были написаны. Мы едва разминулись с пешеходами, другими машинами и светофорными столбами и проехали три светофора на красный, прежде чем мисс Хэвишем пришлось остановиться на перекрестке, чтобы пропустить джаггернаута. Она улыбалась сама себе, и, хотя ее поведение было сумасбродным и граничило с манией убийства, в ее вождении было что-то вроде навыка ученого-идиота. Как раз в тот момент, когда я подумал, что избежать столкновения с почтовым ящиком невозможно, она нажала на тормоза, переключила передачу — и на волосок разминулась с неподатливой железной глыбой.


“Карбюраторы кажутся слегка разбалансированными!” - проревела она, перекрывая испуганные крики пешеходов. “Давайте посмотрим, хорошо?” Она потянула за ручной тормоз, и мы съехали вбок по упавшему бордюрному камню и остановились рядом с кафе под открытым небом, заставив группу монахинь броситься в укрытие. Хэвишем вылезла из машины и открыла крышку двигателя.


“Заведи для меня машину, девочка!” - крикнула она. Я сделала, как мне сказали. Я слабо улыбнулась одному из посетителей кафе, который злобно посмотрел на меня.


“Она нечасто выходит на улицу”, - объяснила я, когда Хэвишем вернулась на водительское сиденье, громко завела двигатель и оставила посетителей кафе в облаке дурно пахнущего резинового дыма.


“Так-то лучше!” - завопила мисс Хэвишем. “Ты что, не слышишь? Намного лучше!”


Все, что я мог слышать, был вой полицейской сирены, которая включилась.


“О Боже!” - Пробормотала я; мисс Хэвишем больно ударила меня по руке.


“Для чего это было?”


“Богохульство! Если есть что-то, что я ненавижу больше мужчин, так это богохульство — Убирайтесь с моего пути, безбожные язычники!”


Группа людей на пешеходном переходе в панике бросилась врассыпную, когда Хэвишем пронеслась мимо, сердито размахивая кулаком. Я оглянулся назад, когда в поле зрения появилась полицейская машина с мигающими синими огнями и ревущими сиренами. Я видел, как пассажиры собирались с духом, поворачивая за угол; мисс Хэвишем сбросила передачу, и мы резко повернули налево, заехали колесами на бордюр, вильнули, чтобы не столкнуться с матерью с детской коляской, и оказались на парковке. Мы ускорились между рядами припаркованных машин, но единственный выход был заблокирован фургоном доставки. Мисс Хэвишем нажала на тормоза, включила задний ход и совершила аккуратное скольжение задним ходом, которое увезло нас в противоположном направлении.


“Тебе не кажется, что нам лучше остановиться?” Спросил я.


“Глупости, девочка!” - рявкнула Хэвишем, ища выход, в то время как полицейская машина поравнялась с нашим задним бампером. “Только не сейчас, когда начинаются распродажи. Поехали! Держись! ”


Был только один выход с автостоянки, который не требовал захвата: дорожка между двумя бетонными столбами, которая казалась слишком узкой для моей машины. Но зрение мисс Хэвишем было острее моего, и мы проскочили брешь, проскочили по заросшей травой насыпи, проскочили мимо статуи Брюнеля, свернули не в ту сторону по улице с односторонним движением, через глухой переулок, мимо Памятника сиделке, пересекли пешеходный участок и с визгом остановились перед большой очередью, собравшейся на закрытую распродажу Swindon Booktastic - как раз в тот момент, когда городские часы пробили двенадцать.


“Ты чуть не убил восемь человек!” Мне удалось громко ахнуть.


“Мой счет был ближе к двенадцати”, - ответила Хэвишем, открывая дверь. “И в любом случае, ты не можешь почти убить кого-то. Либо они мертвы, либо нет; и ни на одном из них не было даже царапины!”


Полицейская машина затормозила позади нас; с обеих сторон машины были глубокие выбоины — я предположил, что это были тумбы.


“Я больше привыкла к своему Bugatti, чем к этому, - сказала мисс Хэвишем, вручая мне ключи, выходя и захлопывая дверцу. “ Но сейчас все не так уж и плохо, не так ли? Мне особенно нравится gearbox.”


Я знал обоих полицейских, и они выглядели не очень довольными. Местная полиция не очень-то заботилась о спецназовцах, и мы не очень-то заботились о них. Они были бы вне себя от радости повесить что-нибудь на любого из нас. Они пристально смотрели на мисс Хэвишем, не зная, как выразить словами свое возмущение ее вопиющим пренебрежением Законом о дорожном движении.


“У вас, - сказал один из полицейских едва сдерживаемым голосом, - у вас, мадам, большие неприятности”.


Она посмотрела на молодого офицера властным взглядом.


“Молодой человек, вы понятия не имеете об этом слове!”


“Послушай, Роулингс, ” перебил я, - можем мы—”


“Мисс Нонетот, - твердо, но уверенно ответил офицер, “ придет ваша очередь, хорошо?”


Я вышел из машины.


“Имя?”


“Мисс Дама-руж”, - объявила Хэвишем, эффектно солгав, “ и не утруждайте себя вопросом о моих правах или страховке — у меня их тоже нет!”


Офицер на мгновение задумался над этим.


“Я бы хотел, чтобы вы сели в мою машину, мадам. Мне придется отвезти вас на допрос”.


“Я арестован?”


“Если ты откажешься пойти со мной”.


Хэвишем взглянула на меня и одними губами произнесла: “После трех”. Затем она глубоко вздохнула и подошла к полицейской машине в очень драматичной манере, дрожа мышцами и в целом ведя себя как древний человек, которым она не была. Я посмотрел на ее руку, когда она подала мне знак — вне поля зрения полицейских — одним пальцем, затем двумя, и, наконец, когда она на мгновение прислонилась к переднему крылу их машины, третьим и последним пальцем.


“Осторожно!” - Осторожно! - крикнул я, указывая вверх.


Полицейские, помня о происшествии в Испано-Суизе за два дня до этого, послушно подняли глаза, когда мы с Хэвишем бросились в начало очереди, делая вид, что кого-то знаем. Двое полицейских, не теряя времени, бросились за нами, но только для того, чтобы потерять нас в толпе, когда двери Swindon Booktastic открылись и море увлеченных библиофилов самых разных возрастов и читательских вкусов двинулось вперед, сбив с ног обоих полицейских и увлекая мисс Хэвишем и меня в недра книжного магазина.


Внутри был почти бунт, и вскоре меня разлучили с мисс Хэвишем; впереди меня двое мужчин средних лет спорили из-за подписанного экземпляра "На дороге" Керуака, который в конце концов разорвал середину. Я с трудом пробиралась по первому этажу мимо "Картографии", "Путешествий" и "Самопомощи" и уже отказалась от мысли когда-либо снова увидеть Хэвишем, когда заметила красный ниспадающий халат, выглядывающий из-под светло-коричневого macintosh. Я смотрела, как малиновый подол пересекает этаж и входит в лифт. Я подбежала и поставила ногу на дверь как раз перед тем, как она закрылась. Лифтер-неандерталец с любопытством посмотрел на меня, открыл двери, чтобы впустить, а затем снова закрыл их. Красная Королева надменно посмотрела на меня и слегка перетасовалась, чтобы принять более царственную позу. Она была довольно плотного телосложения; ее волосы ярко-каштанового оттенка были собраны в аккуратный пучок под макушкой, который был поспешно спрятан под капюшоном плаща. Она была полностью одета в красное, и я подозревал, что под макияжем ее кожа тоже может быть красной.


“Доброе утро, ваше величество”, - сказал я так вежливо, как только мог.


“Хм!” - ответила красная королева, затем, помолчав, добавила: “Ты новая ученица той безвкусной женщины из Хэвишема?”


“С сегодняшнего утра, мэм”.


“Не удивлюсь, если утро потрачено впустую. У тебя есть имя?”


“Следующий четверг, мэм”.


“Вы можете сделать реверанс, если хотите”.


Я так и сделал.


“Ты пожалеешь, что не училась со мной, моя дорогая, но ты, конечно, всего лишь ребенок, и в твоем нежном возрасте так трудно различить, что правильно, а что нет”.


“На каком этаже, ваше величество?” - спросил неандерталец.


Красная Королева лучезарно улыбнулась ему, сказала, что, если он правильно разыграет свои карты, она сделает его герцогом, а затем добавила “Три”, как бы запоздало подумав.


Наступила одна из тех забавных пустых пауз, которые, кажется, бывают только в лифтах и приемных дантистов. Мы уставились на указатель этажа, который медленно двигался вверх и остановился на втором этаже.


"Второй этаж”, - объявил неандерталец. “Исторический, аллегорический, историко-аллегорический, Поэзия, пьесы, теология, критический анализ и карандаши”.


Кто-то попытался проникнуть внутрь. Красная Королева рявкнула “Занято!” таким испуганным тоном, что человек снова попятился.


“А как поживает Хэвишем в эти дни?” - неуверенно спросила Красная Королева, когда лифт снова двинулся вверх.


“Ну, я думаю”, - ответил я.


“Ты должен спросить ее о ее свадьбе”.


“Я не думаю, что это очень мудро”, - возразил я.


“Решительно нет!” - сказала Красная Королева, хохоча, как морской лев. “Но это произведет забавный эффект. Как Везувий, насколько я помню!”


“Третий этаж”, - объявил неандерталец. “Художественная литература, популярная, авторы А.Дж.”


Двери открылись, чтобы показать толпу книжных фанатов, самым неподобающим образом дерущихся за то, что даже я должен был признать, было очень выгодными предложениями. Я слышал об этих Фантастических Безумствах раньше, но никогда не был свидетелем ни одного.


“Ну же, это уже больше похоже на правду!” - радостно объявила Красная Королева, потирая руки и сбивая с ног маленькую старушку, когда та выпрыгивала из лифта.


“Где ты, Хэвишем?” - завопила она, оглядываясь по сторонам. “Она должна быть ... Да! Да! Эй, Стелла, старая шлюха!”


Мисс Хэвишем остановилась на полпути и уставилась в сторону королевы. Одним быстрым движением она выхватила маленький пистолет из складок своего изодранного свадебного платья и выстрелила в нашу сторону. Красная Королева пригнулась, когда пуля отколола угол от гипсового карниза.


“Сдержанность, сдержанность!” - кричала Красная Королева, но Хэвишем там уже не было.


“Ха!” - воскликнула Красная Королева, вступая в драку. “Черт бы ее побрал — она направляется к романтической фантастике!”


“Романтическая фантастика?” Эхом повторила я, думая о ненависти Хэвишем к мужчинам. “Я не думаю, что это очень вероятно!”


Красная Королева проигнорировала меня и сделала крюк через Fantasy, чтобы избежать давки у прилавка с Агатой Кристи. Я узнала магазин немного лучше и протиснулась между Хаггардом и Эрже, где оказалась как раз вовремя, чтобы увидеть, как мисс Хэвишем совершает свою первую ошибку. В спешке она протолкнулась мимо маленькой старушки, оценивавшей предложение “купи два и получи одно бесплатно” о современной художественной литературе. Маленькая старушка — не новичок в тактике борьбы с продажами в универмагах - умело парировала удар Хэвишем и зацепила ее зонтиком с бамбуковой ручкой за лодыжку. Хэвишем упала с тяжелым стуком и замерла, из нее вышибло дыхание. Я опустился на колени рядом с ней, когда Красная Королева проскакала мимо, громко смеясь и издавая звуки “ня, ня”.


“Четверг!” - выдохнула мисс Хэвишем, когда несколько ног в чулках пробежали по ней. “Полное собрание романов Дафны Фарквитт в витрине из орехового дерева — беги!”


И я запустил ее. Фаркитт была настолько плодовитой и популярной, что у нее была отдельная книжная полка, а ее недавние коробочные наборы быстро становились предметами коллекционирования — неудивительно, что между ними шла борьба. Я вступил в схватку позади Красной Королевы и тут же получил удар по носу. Я пошатнулся от шока, и меня сильно толкнули сзади, в то время как кто—то другой — я предположил, что сообщник - воткнул мне трость между голеней. Я оступился и с глухим стуком упал на твердый деревянный пол. Находиться в этом месте было небезопасно. Я выбрался из битвы и присоединился к мисс Хэвишем, где она укрылась за витриной с романами Дюморье со щедрой скидкой.


“Не так все просто, как кажется, а, девочка?” - спросила Хэвишем с редкой улыбкой, прижимая белый кружевной платочек к моему кровоточащему носу. “Насколько близка Royal Harridan к полкам Farquitt?”


“В последний раз я видел, как она дралась где-то между Эрвином и Еврипидом”.


“Черт возьми!” - проворчала Хэвишем. “Послушай, девочка, мне конец. Я подвернула лодыжку, и, думаю, с меня хватит. Но ты — ты, возможно, сможешь это сделать.”


Я смотрел на ссорящиеся массы, когда карманный дерринджер упал на землю недалеко от нас.


“Я подумала, что это может случиться, - продолжила она, - поэтому нарисовала карту”.


Она развернула листок бумаги Satis House и указала, где, по ее мнению, мы находимся.


“Вы не доберетесь до главного этажа живым. Вам придется перелезть через книжный шкаф с полицейскими процедурами, пробраться мимо кассового аппарата и кассовых чеков, проползти под освещением, а затем с боем преодолеть последние шесть футов до коробочного набора Farquitt. Выпущена ограниченным тиражом в сто экземпляров — у меня никогда не будет другого такого шанса!”


“Это безумие, мисс Хэвишем!” - Возмутилась я. - Я не буду драться из-за набора романов Дафны Фарквитт!”


Мисс Хэвишем пристально посмотрела на меня, когда раздался приглушенный треск малокалиберного огнестрельного оружия и глухой стук падающего тела.


“Я так и думала!” - усмехнулась она. “Желтая полоса шириной в милю по всей твоей спине! Как, по-твоему, ты справишься с непохожестью на Беллетристику, если ты не можешь справиться с несколькими сумасшедшими любителями фантастики, одержимыми поиском выгодных предложений? Ваше обучение подходит к концу. Доброго дня, мисс Нонетот!”


“Подождите! Это тест?”


“Как ты думаешь, что это было? Думаешь, кому-то вроде меня со всеми деньгами, которые у меня есть, нравится тратить время на борьбу за книги, которые я могу бесплатно прочитать в библиотеке?”


Я устоял перед искушением сказать “Ну, да” и ответил вместо этого: “Вам здесь будет хорошо, мэм?”


“Со мной все будет в порядке”, - ответила она, подставив подножку мужчине рядом с нами по непонятной мне причине. “Теперь уходи!”


Я повернулся и быстро пополз по ковру, перелез через Полицейские процедуры и оказался сразу за кассами, где продавцы-консультанты предлагали выгодные покупки с пылом, граничащим с мессианским. Я прокрался мимо них, через пустой отдел возвратов, и нырнул под освещенный столик, чтобы вынырнуть всего в двух ярдах от витрины со специальными изданиями Дафны Фарквитт; чудом никто еще не схватил набор в коробке. И на нее была большая скидка — с 300 фунтов стерлингов всего до 50 фунтов стерлингов. Я посмотрел налево и увидел Красную Королеву, пробивающуюся сквозь толпу. Она поймала мой взгляд и подзадорила меня попытаться победить ее. Я сделала глубокий вдох и бросилась в бурлящий водоворот насилия, спровоцированного популярной прозой. Почти мгновенно меня ударили в челюсть и по почкам; я вскрикнул от боли и быстро отступил. Я встретил женщину рядом с секцией Дж. Дж. Фаррелла, у которой был ужасный порез над глазом; она сбивчиво рассказала мне, что персонаж Майора Арчера появлялся в обоих "Неприятностях" и "Сингапурском захвате". Я взглянул туда, где Красная Королева прокладывала себе дорогу сквозь толпу, расталкивая людей в попытке победить меня. Она торжествующе улыбнулась, ударив головой женщину, которая попыталась ткнуть ее в глаз посеребренной закладкой. Я сделала шаг вперед, чтобы присоединиться к драке, затем остановилась, на мгновение задумалась о своем состоянии и решила, что, возможно, беременным женщинам не следует ввязываться в драки в книжных магазинах.


Поэтому вместо этого я сделала глубокий вдох и крикнула: “Мисс Фаркитт подписывает копии своих книг в подвале!”


На мгновение воцарилось молчание, затем начался массовый исход к лестницам и эскалаторам. Красную Королеву, оказавшуюся в толпе, бесцеремонно утащили с собой; через несколько секунд зал опустел. Дафни Фаркитт была известна своей скрытностью — я не думал, что где-нибудь найдется ее поклонник, который не ухватился бы за шанс познакомиться с ней на самом деле. Я спокойно подошел к упакованному набору, взял его, отнес к прилавку, расплатился и присоединился к мисс Хэвишем за уцененным "Дю Морье", где она лениво листала "Ребекку". Я показал ей книги.


“Неплохо”, - неохотно согласилась она. “Ты получил квитанцию?”


“Да, мэм”.


“А Красная королева?”


“Затерянная где-то между этим местом и подвалом”.


Тонкая улыбка скользнула по губам мисс Хэвишем, и я помог ей подняться на ноги. Мы вместе медленно прошли мимо массы переругивающихся продавцов книг и направились к выходу.


“Как вам это удалось?” - спросила мисс Хэвишем.


“Я сказал им, что Дафна Фарквитт подписывалась в подвале”.


“Это она?” - воскликнула мисс Хэвишем, поворачиваясь, чтобы направиться вниз по лестнице.


“Нет, нет, нет”, - добавил я, беря ее за руку и направляя к выходу. “Это именно то, что я сказал им”.


“О, я поняла!” - ответила Хэвишем. “Действительно, очень хорошо. Находчивый и умный. Миссис Накадзима был совершенно прав — я думаю, ты все-таки справишься с ролью ученика.”


Она мгновение смотрела на меня, обдумывая что-то. В конце концов она кивнула, одарила меня еще одной редкой улыбкой и вручила мне простое золотое кольцо, которое легко скользнуло по моему мизинцу.


“Вот -это для тебя. Никогда не снимай это. Ты понимаешь?”


“Спасибо, мисс Хэвишем, она очень красивая”.


“Следующая - ничего особенного. Прибереги свою благодарность для настоящих услуг, а не безделушек, моя девочка. Пойдем. Я знаю очень хорошую булочную в Литтл Доррит - и я покупаю!”


Снаружи парамедики занимались пострадавшими, многие из них все еще сжимали в руках остатки товаров, за которые они так храбро боролись. Моей машины не было — скорее всего, ее отбуксировали, — и мы бежали так быстро, как только могли, из-за вывихнутой лодыжки мисс Хэвишем, за угол здания, пока—


“Не так быстро!”


Полицейские, которые преследовали нас ранее, преграждали нам путь.


“Что-то ищете? Это, я полагаю?”


Моя машина находилась в кузове низкорамного погрузчика, который увозили.


“Мы поедем на автобусе”, - пробормотала я, запинаясь.


“Вы возьмете машину”, - поправил полицейский. “Мою машину — Эй! Как вы думаете, куда вы направляетесь?”


Он разговаривал с мисс Хэвишем, кто принял Farquitt в штучной упаковке набор и вошел в небольшую группу женщин, чтобы замаскировать ее bookjump—обратно в большие ожидания или булочку в магазине Крошка Доррит и где-то. Я хотел бы присоединиться к ней, но мои навыки в этих вопросах были не на должном уровне. Я вздохнул.


“Следующий, нам нужны ответы на некоторые вопросы”, - мрачно сказал полицейский.


“Послушай, Роулингс, я не очень хорошо знаю эту леди. Как, она сказала, ее зовут? Дама-руж?”


“Это Хэвишем, Следующий — но ты же знаешь это, не так ли? Эта "леди" чрезвычайно хорошо известна полиции — за последние двадцать два года она совершила семьдесят четыре возмутительных серьезных нарушения правил вождения.


“Правда?”


“Да, действительно. В июне ее засекли за рулем автомобиля Higham Special с цепным приводом Liberty со скоростью 171,5 миль в час по трассе М4. Это не только безответственно, это — Почему вы смеетесь? ”


“Без причины”.


Офицер уставился на меня.


“Кажется, ты ее довольно хорошо знаешь, Нонетот. Почему она делает все это?”


“Вероятно, - ответил я, - потому что там, откуда она родом, нет автомагистралей или специальных 27-литровых Higham”.


“И где это будет дальше?”


“Понятия не имею”.


“Я мог бы арестовать вас за содействие побегу человека, находящегося под стражей”.


“Ее не арестовывали, Роулингс, вы сами это сказали”.


“Возможно, нет, но ты будешь. В машине”.


OceanofPDF.com


20.

Йоррик Кейн


В 1983 году молодой Йоррик Кейн был избран лидером вигов, в то время небольшой и во многом незначительной партии, чье желание вернуть аристократию к власти и ограничить избирательные права домовладельцев отодвинуло ее на периферию политической арены. Прокрымская позиция в сочетании с желанием объединения Великобритании помогли заручиться поддержкой националистов, и к 1985 году у вигов было три депутата в парламенте. Они построили свой манифест на популистской тактике, такой как снижение пошлины на сыр и предложение герцогств в качестве призов в Национальной лотерее. Проницательный политик и умный тактик, Кейн стремился к власти — любым доступным ему способом.


, МОДИСТКА. P.J.A

Новые виги: от скромных начинаний до Четвертого рейха


Мне ПОТРЕБОВАЛОСЬ ДВА ЧАСАI, чтобы убедить полицию, что я не собираюсь ничего рассказывать им о мисс Хэвишем, кроме ее адреса. Ничуть не смутившись, они пролистали пожелтевшую книгу законов и в конце концов предъявили мне обвинение по малоизвестному закону 1621 года о разрешении управлять лошадью и картузом лицам с низкими моральными устоями, но с зачеркнутым пунктом “лошадь и картузик“ и написанным вместо него ”автомобиль" — так что вы можете видеть, в каком отчаянии они были. На следующей неделе мне предстояло предстать перед мировым судьей. Я начал потихоньку выбираться из здания, чтобы вернуться домой, но—


“Итак, вот вы где!”


Я повернулась, надеясь, что мой стон не был слышен.


“Привет, Корделия”.


“Четверг, ты в порядке? Ты выглядишь немного помятой!”


“Я был захвачен фантастическим безумием”.


“А теперь хватит глупостей — мне нужно, чтобы вы познакомились с парой, которая выиграла мой конкурс”.


“Обязательно ли мне это делать?”


Флакк строго посмотрел на меня.


“Это очень желательно”.


“Хорошо”, - ответил я. “Где они?”


“Я— эм — не уверена”, - сказала Корделия, закусив губу и посмотрев на часы. “Они сказали, что будут здесь полчаса назад. Ты можешь подождать несколько минут?”


Итак, мы немного постояли, Корделия смотрела на часы и пялилась на входную дверь. После десяти минут ожидания, когда ее гости так и не появились, я извинился и заскочил в офис Litera Tec.


“Четверг!” - сказал Боуден, когда я вошла. “Я сказала Виктору, что у тебя грипп. Как у тебя дела в Осаке?”


“Думаю, довольно неплохо. Я был внутри книг без портала прозы. Я могу сделать это сам - более или менее ”.


“Ты шутишь”.


“Нет, - сказал я ему, - Лондэн почти так же хорош, как и вернулся. Я видел Судебный процесс изнутри и только что был на закрытой распродаже Swindon Booktastic с мисс Хэвишем.”


“Какая она?” - с интересом спросил Боуден.


“Странная — и никогда не позволяй ей вести машину. Кажется, что-то очень похожее на SpecOps-27 внутри книг — мне еще предстоит разобраться во всем этом. Как здесь обстоят дела?”


Он показал мне экземпляр "Совы". Заголовок гласил: В Суиндоне нашли новую пьесу Уилла. У "Крота" был заголовок Сенсация в Карденио! и Жабу, что вполне предсказуемо, возглавил чемпион Суиндона по крокету Обри Джеймб, которого нашли в ванне с шимпанзе.


“Итак, профессор Спун подтвердил подлинность этого?”


“Он действительно это сделал”, - ответил Боуден. “Один из нас должен отнести отчет в Volescamper сегодня днем. Это для вас”.


Он вручил мне пакет с розоватой слизью, прикрепленный к отчету судебной лаборатории SpecOps. Я поблагодарила его и прочитала анализ слизи, который дал мне папа, с интересом и замешательством в равной степени.


“Сахар, жирный животный белок, кальций, натрий, мальтодекстрин, карбоксиметилцеллюлоза, фенилаланин, сложные углеводородные соединения и следы хлорофилла”.


Я пролистал конец отчета, но ничего не понял. Криминалисты добросовестно ответили на мой запрос об анализе, но ничего нового не сообщили.


“Что это значит, Боуд?”


“Обыщи меня, четверг. Они пытаются сопоставить профиль с известными химическими соединениями, но пока ничего. Может быть, ты скажешь нам, где ты это взял?”


“Я не думаю, что это было бы безопасно. Я отправлю отчет о Карденио в Volescamper — я очень хочу избежать встречи с Корделией. Скажите криминалистам, что от них зависит будущее планеты — это должно помочь. Я должен знать, что это за розовая дрянь ”.


Я увидел Корделию, ожидающую меня в вестибюле со своими двумя гостями, которые, казалось, наконец-то появились. К несчастью для них, мимо проходил Спайк Стокер, и Корделия, желая сделать что-нибудь, чтобы позабавить победителей своего конкурса, очевидно, попросила его сказать несколько слов. Выражение застывшего ужаса, от которого отвисла челюсть, на лицах ее гостей сказало все. Я спрятала лицо за отчетом Карденио и оставила Корделию с этим.


Я прокатился на патрульной машине до разрушающихся, но теперь гораздо более оживленных Воул-Тауэрс. Особняк был осажден новостными станциями, все стремились сообщить любые подробности, касающиеся обнаружения Карденио. Две дюжины грузовиков для вещания были припаркованы на заросшем сорняками гравии, и все они гудели от активности. Тарелки были направлены в послеполуденное небо, передавая изображения на ретрансляционную станцию дирижабля, которая была подключена, чтобы транслировать истории в прямом эфире нетерпеливым зрителям по всему миру. В целях безопасности спецназовцы- 14 были призваны и лениво стояли, лениво болтая друг с другом. В основном, похоже, о явной неосторожности Обри Джеймба с шимпанзе.


“Привет, Четверг!” - сказал красивый молодой агент SO-14 у входной двери. Это раздражало; я не узнал его. Люди, которых я не знал, называли меня друзьями, - это то, что часто случалось с тех пор, как Лондэн был ликвидирован; я предполагал, что привыкну к этому.


“Привет!” Я ответил незнакомцу таким же дружелюбным тоном. “Что происходит?”


“Йоррик Кейн проводит пресс-конференцию”.


“Правда?” Спросила я, внезапно заподозрив неладное. “Какое отношение к нему имеет Карденио?”


“Разве вы не слышали? Лорд Волескампер дал пьесу Йоррику Кейну и партии вигов!”


”Зачем, - медленно спросил я, почуяв политическую крысу эпических масштабов, “ лорду Волескамперу иметь какое-либо отношение к мелкому правому прокрымскому ненавистнику Уэльса вроде Кейна?”


Агент SpecOps-14 пожал плечами. “Потому что он лорд и хочет вернуть утраченную власть?”


В этот момент мимо прошли два других агента SpecOps, и один из них кивнул молодому агенту в дверях и спросил: “Все в порядке, Майлз?”


Лихой молодой агент SO-14 сказал, что все хорошо, но он ошибался. Все было не хорошо — по крайней мере, не для меня. Я думал, что в конце концов могу столкнуться с Майлзом Хоуком, но не настолько неподготовленным, как сейчас. Я уставился на него, надеясь, что мой шок и удивление не будут заметны. Он провел время в моей квартире и знал меня намного лучше, чем я знала его. Мое сердце бешено заколотилось в груди, и я попыталась сказать что-нибудь умное и остроумное, но это вышло больше похоже на:


“Астрофобулонгус?”


Он выглядел смущенным и слегка наклонился вперед.


“Простите, что это было?”


“Ничего”.


“Ты казалась немного расстроенной, когда я позвонил, Четверг. Какие-то проблемы с нашей договоренностью?”


Я несколько секунд смотрела на него в оцепенелой тишине, прежде чем пробормотать: “Нет—нет, вовсе нет”.


“Хорошо!” - сказал он. “Мы должны назначить пару дат”.


“Да”, - сказал я, управляя автоматическим страхом, “да, мы должны. Gottogo— пока”.


Я убежала, прежде чем он успел сказать что-нибудь еще. Я остановилась, чтобы перевести дух перед дверью в библиотеку. Рано или поздно мне придется спросить его прямо. На первый взгляд, я решил, что "позже" подходит мне больше, чем "раньше", поэтому прошел через тяжелые стальные двери в библиотеку. Йоррик Кейн и лорд Волескампер сидели за столом, а за ними находились мистер Суайк и два охранника, которые стояли по обе стороны от самого спектакля, гордо выставленного за листом пуленепробиваемого стекла. Пресс-конференция была на середине, и я похлопал Лидию Стартрайт, которая случайно стояла совсем рядом, по руке.


“Привет, Лидс!” Сказала я тихим шепотом.


“Привет, четверг”, - ответил репортер. “Я слышал, вы провели первоначальную аутентификацию. Насколько она хороша?”


“Очень хорошо”, - ответил я. “Где-то на одном уровне с The Tempest. Что здесь происходит?”


“Волескампер только что официально объявил, что он дает пьесу Йоррику Кейну и вигам”.


“Почему?”


“Кто знает? Подождите, я хочу задать вопрос”.


Лидия встала и подняла руку. Кейн указал на нее.


“Что вы предлагаете делать с пьесой, мистер Кейн? Мы понимаем, что были разговоры о предложениях в районе ста миллионов фунтов”.


“Хороший вопрос”, - ответил Йоррик Кейн, поднимаясь на ноги. “Мы в партии вигов благодарим лорда Волескампера за его великодушие. Я придерживаюсь мнения, что Cardenio не предназначено для использования одним человеком или группой, поэтому мы в партии вигов предлагаем предоставить бесплатные лицензии на исполнение пьесы всем, кто пожелает ”.


Присутствующие журналисты взволнованно забормотали, когда они восприняли это. Это был акт беспрецедентной щедрости, особенно со стороны Кейна, но, более того, это был правильный поступок, и пресса внезапно потеплела к Йоррику. Как будто Кейн никогда не предлагал вторжение в Уэльс два года назад или ограничение права голоса годом ранее; у меня сразу возникли подозрения.


Было еще несколько вопросов о пьесе и множество отработанных ответов от Кейна, который, казалось, заново открыл себя в качестве заботливого патриарха, а не экстремиста прошлых лет. После окончания пресс-конференции я вышел вперед и подошел к Волескамперу, который на мгновение странно посмотрел на меня.


“Отчет Spoon, ” сказал я ему, протягивая папку желтого цвета, - о проверке подлинности ... мы подумали, что вы, возможно, захотите его увидеть”.


“Что? Конечно!”


Волескампер взял отчет и бегло просмотрел его, прежде чем передать Кейну, который, казалось, проявил больше интереса. Кейн даже не взглянул на меня, но поскольку я явно не собиралась уходить, как какая-то девушка-посыльная, Волескампер представил меня.


“О да, мистер Кейн, это следующий четверг, SpecOps-27”.


Кейн оторвал взгляд от отчета, его манеры резко изменились, сменившись очарованием и искренним дружелюбием.


“Мисс Нонетот, я в восторге!” - воскликнул он. “Я с большим интересом прочитал о ваших подвигах, и, поверьте мне, ваше вмешательство значительно улучшило повествование о Джейн Эйр!”


На меня не произвели впечатления ни он, ни его фальшивое обаяние.


“Думаете, вы сможете изменить судьбу партии вигов, мистер Кейн?”


“В настоящее время партия переживает нечто вроде реструктуризации”, - ответил Кейн, устремив на меня серьезный взгляд. “Старая идеология была отброшена, и партия теперь надеется по-новому взглянуть на политическое будущее Англии. Правление информированного патриарха и голосование, ограниченное ответственными владельцами собственности, — это будущее, мисс Некст -решение комитета слишком долго было смертью здравого смысла ”.


“А Уэльс?” Я спросил. “Что вы думаете об Уэльсе в эти дни?”


“Уэльс исторически является частью великой Британии”, - объявил Кейн чуть более сдержанно. “Валлийцы наводняют английский рынок дешевыми товарами, и это должно прекратиться, но у меня нет каких бы то ни было планов насильственного объединения”.


Я на мгновение уставилась на него.


“Сначала вы должны прийти к власти, мистер Кейн”.


Улыбка сползла с его лица.


“Спасибо за предоставленный отчет, мисс Нонетот”, - поспешно вставил Волескампер. “Могу я предложить вам выпить или что-нибудь еще, прежде чем вы уйдете?”


Я понял намек и направился к входной двери. Я встал и задумчиво посмотрел на внешние устройства вещания. Йоррик Кейн хорошо разыгрывал свою партию.


OceanofPDF.com


21.

Современные произведения искусства в Суиндоне ’85


Очень непочтительный Джоффи Нонетот был служителем первой церкви Божества Глобального стандарта в Англии. У GSD было немного информации обо всех религиях, утверждая, что если бы был один Бог, то Он действительно имел бы очень мало общего со всей этой неразберихой здесь, на материальном плане, и упорядочение верований вполне могло бы быть в Его интересах. Прихожане приходили и уходили, когда им заблагорассудится, молились в соответствии с тем, как они чувствовали себя наиболее счастливыми, и свободно общались с другими членами GSD. Это имело умеренный успех, но что Бог на самом деле думал об этом, никто так и не узнал.


(переиздание), PR, БЛЕССИНГТОН. ПРОФЕССОР М.

Божество Глобального стандарта


Оплатилая свой автомобиль вышел чек, что я был уверен, что будет отскок, потом поехал домой и немного перекусив и душ перед поездкой на Wanborough и Joffy первый лес Артес современные де Суиндон выставки. Джоффи попросил у меня список моих коллег, чтобы увеличить их количество, так что я полностью ожидал увидеть там рабочих. Я даже спросил Корделию, с которой, должен признать, было очень весело, когда она не занималась пиаром. Художественная выставка проходила в церкви Божества Global Standard в Уонборо, и Фрэнки Савелой открыл ее за полчаса до моего прихода. Когда я вошел внутрь, она показалась мне довольно оживленной. Все скамьи были убраны, и художники, критики, пресса и потенциальные покупатели столпились среди эклектичной коллекции произведений искусства. Я взял бокал вина у проходящего мимо официанта, внезапно вспомнил, что мне не следует пить, с тоской понюхал его и снова поставил. Джоффи, выглядевший действительно очень нарядно в смокинге и собачьем ошейнике, прыгнул вперед, когда увидел меня, дико ухмыляясь.


“Привет, дурочка!” - сказал он, нежно обнимая меня. “Рад, что ты смогла прийти. Ты знакома с мистером Савелоем?”


Не дожидаясь ответа, он подтолкнул меня к пухлому мужчине, который одиноко стоял в углу комнаты. Он представил меня так быстро, как только мог, и ушел. Фрэнки Савелой был ведущим Назови этот фрукт! и в реальной жизни больше походил на жабу, чем по телевизору. Я почти ожидал, что длинный липкий язык высунется и поймает своенравную муху, но, тем не менее, вежливо улыбнулся.


“Мистер Савелой?” - Мистер Савелой? - спросила я, протягивая руку. Он взял ее в свою липкую перчатку и крепко сжал.


“В восторге!” - проворчал Савелой, его глаза метнулись к моему декольте. “Мне жаль, что мы не смогли пригласить тебя на мое шоу, но ты, наверное, все равно считаешь за честь познакомиться со мной”.


“Совсем наоборот”, - заверила я его, с силой отдергивая руку.


“Ах!” - сказал Савелой, ухмыляясь так широко, что уголки его рта почти касались ушей, и я испугался, что макушка его головы может отвалиться. “У меня на улице стоит мой "роллс-ройс" - может быть, вы захотите прокатиться со мной?”


“Я думаю, ” ответил я, - что скорее съел бы ржавые гвозди”.


Он, казалось, нисколько не расстроился. Он еще немного ухмыльнулся и сказал: “Стыдно тратить впустую такие великолепные сиськи, мисс Нонетот”.


Я подняла руку, чтобы дать ему пощечину, но мое запястье перехватила Корделия Флакк, которая решила вмешаться.


“Взялся за свои старые трюки, Фрэнки?”


Савелой скорчил гримасу, глядя на Корделию.


“Черт бы тебя побрал, Дилли— ты решила испортить мне удовольствие!”


“Давай, Четверг, есть много дураков посерьезнее, чем этот”.


Флакк сменила ярко-розовый наряд на более сдержанный оттенок, но все равно смогла затуманить пленку на расстоянии сорока ярдов. Она взяла меня за руку и подвела к некоторым выставленным произведениям искусства.


“Ты немного водил меня по домам, Четверг”, - раздраженно сказала она. “Мне нужно всего десять минут твоего времени с моими гостями!”


“Извини, Дилли. Все было немного суматошно. Где они?”


“Ну, - ответила она, - они должны были оба выступать в ”Ричарде III” в "Ритце"".


“Так и должно было быть?”


“Они опоздали и пропустили поднятие занавеса. Не могли бы вы пожалуйста найти время для них обоих завтра?”


“Я попробую”.


“Хорошо”.


Мы подошли к небольшому скраму, на котором один из представленных художников представлял свою последнюю работу внимательной аудитории, состоящей в основном из искусствоведов, которые все были в черных костюмах без воротничков и делали пометки в своих каталогах.


“Итак, - сказал один из критиков, разглядывая произведение сквозь очки-полумесяцы, - расскажите нам все об этом, мистер Дюшан 2924”.


“Я называю это The Id Within,” - сказал молодой художник тихим голосом, избегая чужих взглядов и сжимая кончики пальцев вместе. Он был одет в длинный черный плащ, а бакенбарды подстрижены так остро, что, если бы он резко обернулся, то выколол бы кому-нибудь глаз. Он продолжил: “Как и жизнь, моя работа отражает множество различных слоев, которые окружают и ограничивают нас в современном обществе. Внешний слой, отражающий и в то же время уравновешивающий жесткий экзоскелет, который мы все носим, твердый, тонкий и в то же время хрупкий, но под ним находится более мягкий слой, но той же формы и почти того же размера. Копая глубже, находишь множество разных раковин, каждая из которых меньше, но не мягче предыдущей. Путешествие наполнено слезами, и когда человек достигает центра, там вообще почти ничего нет, а сходство с внешней корой, в некотором смысле, иллюзорно.”


“Это луковица”, - сказал я громким голосом.


Воцарилось ошеломленное молчание. Несколько искусствоведов посмотрели на меня, затем на Дюшана 2924, затем на лук.


Я вроде как надеялся, что критики скажут что-то вроде “Я хотел бы поблагодарить вас за то, что обратили на это наше внимание. Мы чуть не выставили себя полными идиотами”, но они этого не сделали. Они просто спросили: “Это правда?”


На что Дюшан 2924 ответил, что это было правдой на самом деле, но не соответствует действительности репрезентативно, и как бы в подтверждение этого факта он достал из кармана куртки пучок лука-шалота и добавил: “У меня есть здесь еще одно произведение, которое я хотел бы вам показать. Она называется The Id Within II (сгруппированная) и представляет собой набор концентрических трехмерных фигур, замкнутых вокруг центрального ядра . . . ”


Корделия оттащила меня в сторону, когда критики потянулись вперед с возродившимся интересом.


“Ты выглядишь очень беспокойной сегодня вечером, Четверг”, - улыбнулась Корделия. “Пойдем, я хочу тебя кое с кем познакомить”.


Она познакомила меня с молодым человеком в хорошо сшитом костюме и с ухоженной прической.


“Это Гарольд Флекс”, - объявила Корделия. “Гарри - агент Лолы Вавум и большая шишка в киноиндустрии”.


Флекс с благодарностью пожал мне руку и сказал, что для него фантастически униженно находиться в моем присутствии.


“Вашу историю нужно рассказать, мисс Нонетот, - воодушевился Флекс, - и Лола очень полна энтузиазма”.


“О нет”, - поспешно сказала я, понимая, что сейчас произойдет. “Нет, нет. Ни за что на свете”.


“Ты должна выслушать Гарри, Четверг”, - взмолилась Корделия. “Он из тех агентов, которые могут заключить для вас действительно выгодную финансовую сделку, проделать фантастическую пиар-работу для SpecOps и убедиться, что к вашим пожеланиям и мнениям во всей истории были внимательно прислушаны”.


“Фильм?” Недоверчиво спросила я. “Ты что, спятил? Ты что, не видел шоу Адриана Лаша? SpecOps и Goliath разобьют историю до нитки! ”


“Мы бы представили это как художественную литературу, мисс Нонетот”, - объяснил Флекс. “У нас даже есть название: Дело Эйра. Что вы думаете?”


“Я думаю, вы оба не в своем уме. Извините меня”.


Я оставила Корделию и мистера Флекса, вполголоса обдумывающих свой следующий шаг, и пошла искать Боудена, который пялился на мусорную корзину, полную бумажных стаканчиков.


“Как они могут представить это как искусство?” спросил он. “Это выглядит просто как мусорное ведро!”


“Это мусорное ведро”, - ответил я. “Вот почему оно рядом со столиком с закусками”.


“О!” - сказал он, затем спросил меня, как прошла пресс-конференция.


“Кейн добивается голосов”, - сказал он мне, когда я закончил. “Должно быть. Сто миллионов могут дать вам серьезное эфирное время для рекламы, но передача Карденио в общественное достояние может повлиять на голосование за Шекспира — это та группа избирателей, которую вы не можете купить ”.


Я об этом не подумал.


“Что-нибудь еще?”


Боуден развернул лист бумаги.


“Да. Я пытаюсь выяснить порядок проведения моего выступления в жанре стендап-комедии завтра вечером”.


“Как долго длится ваш слот?”


“Десять минут”.


“Дай-ка я посмотрю”.


Он опробовал свой номер на мне, хотя я возразил, что, вероятно, я не тот человек, которого стоит спрашивать. Сам Боуден не нашел ни одной из шуток смешной, хотя и понимал связанный с этим технический процесс.


“Я бы начал с "пингвинов на льдине”, - предложил я, просматривая список, пока Боуден делал пометки. - Затем перейду к домашней многоножке. Попробуйте "Белую лошадь" в пабе next, и, если это сработает, попробуйте "черепаху, на которую напали улитки"— но не забудьте про голос. Затем перейдем к собакам в приемной ветеринара и закончим рассказом о встрече с гориллой. ”


“А как насчет льва и бабуина?”


“Хорошее замечание. Используй это вместо белой лошади, если сороконожка упадет”.


Боуден сделал пометку.


“Сороконожка ...ложится ... плашмя ". Понятно. А как насчет человека, отправившегося на охоту на медведя? Я сказал об этом Виктору, и он брызнул "Эрл Грей” из обеих ноздрей сразу."


“Оставьте это для исполнения на бис. Оно само по себе длится три минуты, но не спешите; дайте ему набраться сил. С другой стороны, если ваша аудитория среднего возраста и немного старомодна, я бы отказался от медведя, бабуина и собак и использовал вместо них борзую и скаковых лошадей - или ту, что про два роллс-ройса ”.


“Канапе, дорогая?” спросила мама, предлагая мне тарелку.


“Есть еще такие креветки?”


“Я пойду и посмотрю”.


Я последовала за ней в ризницу, где она и несколько других членов Женской федерации готовили еду.


“Мам, мам”, - сказала я, следуя за ней туда, где совершенно глухая миссис Хиггинс раскладывала салфетки по тарелкам, - “Мне нужно с тобой поговорить”.


“Я занят, милая”.


“Это очень важно”.


Она перестала делать то, что делала, отложила все и повела меня в угол ризницы, как раз рядом с потертым каменным изображением, по слухам, последователя святого Звлкса.


“Какая проблема важнее канапе, о, дочь-моя-дочь?”


“Ну, ” начала я, не зная, как это сформулировать, - помнишь, ты говорила, что хочешь стать бабушкой?”


“Ах, это,” сказала она, смеясь и собираясь встать. “Я уже давно знал, что у тебя там есть булочка — мне просто было интересно, когда ты собираешься мне сказать”.


“Подожди минутку!” Сказала я, внезапно почувствовав себя обманутой. “Ты должна была удивляться и плакать”.


“Сделано, дорогая. Могу я быть настолько неделикатным, чтобы спросить, кто отец?”


“Надеюсь, моего мужа - и, прежде чем вы спросите, ХроносТража уничтожила его”.


Она притянула меня к себе и долго обнимала.


“Теперь это я могу понять. Ты когда-нибудь смотрела на него так, как я смотрю на твоего отца?”


“Нет”, - ответила я немного несчастно. “Он только в моих воспоминаниях”.


“Бедный маленький утенок!” - воскликнула моя мама, еще раз обнимая меня. “Но благодари Господа за маленькие милости — по крайней мере, ты должен помнить о нем. Многие из нас никогда этого не делают — только смутные предчувствия того, что могло бы быть. Вы должны как-нибудь вечером пойти со мной на "Анонимное искоренение". Поверьте мне, потерянных больше, чем вы можете себе представить. ”


Я никогда по-настоящему не обсуждал с мамой искоренение папы. Все ее друзья предполагали, что мои братья и я стали отцами в результате юношеской неосторожности. Для моей очень принципиальной матери это было почти так же болезненно, как папино искоренение. На самом деле я не принадлежу ни к одной организации с названием “anonymous” в названии, поэтому я решил немного отступить.


“Как ты узнала, что я беременна?” Спросил я, когда она положила свою руку на мою и доброжелательно улыбнулась.


“Определи это за милю. Ты ела как лошадь и много смотрела на младенцев. Когда на прошлой неделе к миссис Пилчард зашел маленький кузен Генри, ты едва могла оторвать от него руки ”.


“Разве я не такой обычно?”


“Даже отдаленно. Ты тоже пополнела в области груди — это платье никогда так хорошо на тебе не смотрелось. Когда у нас распродажа? Июль?”


Я остановилась, когда на меня нахлынула волна уныния, вызванная абсолютной неизбежностью материнства. Когда я впервые узнала об этом, Лондэн был со мной, и все казалось намного проще.


“Мам, а что, если я в этом не силен? Я ничего не смыслю в детях. Я всю свою трудовую жизнь гонялся за плохими парнями. Я могу снять с глаз повязку с М-16, заменить двигатель в бронетранспортере и попасть в двухпенсовую монету с тридцати ярдов восемь раз из десяти. Я не уверен, что раскладушка у камина - это действительно в моем вкусе. ”


“Это тоже было не мое”, - призналась мама, добродушно улыбаясь. “Я не случайно ужасно готовлю. До того, как я встретил твоего отца и у меня были ты и твои братья, я работал в SO-3. Иногда работаю до сих пор. ”


“Значит, вы не познакомились с ним во время однодневной поездки в Портсмут?” Медленно спросила я, задаваясь вопросом, действительно ли я хотела услышать то, что услышала.


“Вовсе нет. Это было в совершенно другом месте.”


“ИТАК, 3?”


“Вы бы мне никогда не поверили, если бы я вам рассказала, поэтому я и не собираюсь. Но суть в том, что я была очень счастлива иметь детей, когда пришло время. Несмотря на все ваши бесконечные споры в детстве и подростковую сварливость, это было замечательное приключение. Потеря Антона на какое—то время стала грозовой тучей, но в целом это было хорошо - лучше, чем спецоперации в любой другой день ”. Она на мгновение замолчала. “Но я была такой же, как и ты, беспокоилась о том, что не готова, о том, что была плохой матерью. Как я справилась?”


Она пристально посмотрела на меня и доброжелательно улыбнулась.


“Ты молодец, мам”.


Я крепко обнял ее.


“Я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь, милая, но строго никаких подгузников или приучения к горшку, а вечера вторника и четверга как раз свободны.”


“ИТАК, 3?”


“Нет, ” ответила она, “ бридж и кегли”.


Она протянула мне носовой платок, и я промокнул глаза.


“С тобой все будет в порядке, милая”.


“Спасибо, мама”.


Она поспешила прочь, бормоча что-то о том, что ей нужно накормить миллион ртов. Я смотрела ей вслед, улыбаясь про себя. Я думала, что знала свою мать, но это было не так. Дети вообще редко знают своих родителей.


“Четверг!” - сказал Джоффи, когда я снова появилась из ризницы. “Какой от тебя прок, если ты не общаешься? Ты сводишь этого богатого парня из Flex на встречу с Зорфом, художником-неандертальцем? Я был бы тебе бесконечно благодарен. О боже мой! ” пробормотал он, уставившись на дверь церкви. “Это Обри Джеймб!”


Так оно и было. Мистер Джеймб, капитан суиндонской команды по крокету, несмотря на свою недавнюю неосторожность с шимпанзе, по-прежнему посещал приемы, как будто ничего не произошло.


“Интересно, он принес шимпанзе?” - Спросила я, но Джоффи бросил на меня сердитый взгляд и умчался в press flesh. Я застал Корделию и мистера Флекса обсуждающими достоинства минималистской картины валлийского художника Тегвина Ведимедра, которая была настолько минималистичной, что ее там вообще не было. Они смотрели на пустую стену с крючком для фотографий на ней.


“О чем это тебе говорит, Гарри?”


“Здесь написано ... ничего, Шнуры — но совсем по-другому. Сколько это стоит?”


Корделия наклонилась вперед, чтобы взглянуть на ценник.


“Она называется "За гранью сатиры" и стоит тысячу двести фунтов; неплохая цена. Привет, Четверг! Передумал насчет книжного ролика?”


“Нет. Вы знакомы с Зорфом, художником-неандертальцем?”


Я повел их туда, где выставлялся Зорф. С ним были несколько его друзей, одного из которых я узнал — это был Стиггинс из SpecOps-13.


“Добрый вечер, Стиг”.


Он вежливо кивнул головой и представил меня молодому неандертальцу, который был одет в комбинезон, почти полностью покрытый разноцветными пятнами краски.


“Добрый вечер, Четверг”, - ответил Стиг. “Это наш друг Зорф”. Молодой неандерталец пожал мне руку, когда я объяснил, кто такие Гарри и Корделия.


“Что ж, это очень интересная картина, мистер Зорф”, - сказал Гарри, уставившись на массу зеленой, желтой и оранжевой краски на холсте площадью шесть квадратных футов. “Что это представляет?”


“Разве это не очевидно?” - ответил неандерталец.


“Конечно!” - сказал Гарри, поворачивая голову то в одну, то в другую сторону. “Это нарциссы, не так ли?”


“Нет”.


“Закат?”


“Нет”.


“Поле ячменя”?


“Нет”.


“Я сдаюсь”.


“Пока ближе всего, мистер Флекс. Если вам придется спрашивать, то вы никогда не поймете. Для неандертальца закат - это всего лишь день окончания. Зеленая рожь Ван Гога - это просто плохое изображение поля. Единственные художники-сапиенты, которых мы по-настоящему понимаем, - это Поллок и Кандинский; они говорят на нашем языке. Наши картины не для вас.”


Я посмотрел на небольшую группу неандертальцев, которые с изумлением смотрели на абстрактные картины Зорфа. Но Гарри, болтун до конца, еще не потерял надежду.


“Могу я высказать еще одно предположение?” он спросил Цорфа, который кивнул.


Он уставился на холст и прищурился.


“Это—”


“Надежда”, - произнес голос рядом. “Это надежда. Надежда на будущее неандертальцев. Это горячее желание— иметь детей.”


Зорф и все остальные неандертальцы повернулись и уставились на говорившую. Это была Granny Next.


“Именно это я и собирался сказать”, - сказал Флекс, не обманывая никого, кроме самого себя.


“Уважаемая леди проявляет понимание, выходящее за рамки ее вида”, - сказал Зорф, издав негромкий хрюкающий звук, который я принял за смех. “Не хотела бы леди сапиен добавить что-нибудь к нашей картине?”


Это действительно большая честь. Бабушка Нонетот выступила вперед, взяла предложенную Зорфом кисть, смешала тонкий оттенок бирюзы и сделала несколько тонких мазков слева от центра. У неандертальцев вырвался вздох, и женщины в группе поспешно закрыли лица вуалью, в то время как мужчины, включая Зорфа, подняли головы и уставились в потолок, тихо напевая. Бабушка сделала то же самое. Флекс, Корделия и я посмотрели друг на друга, сбитые с толку и ничего не знающие об обычаях неандертальцев. Через некоторое время взгляды и гудение прекратились, женщины подняли вуали, и все они неторопливо подошли к бабушке, понюхали ее одежду и нежно коснулись ее лица своими большими руками. Через несколько минут все было кончено; неандертальцы вернулись на свои места и снова уставились на картины Зорфа.


“Привет, юный Четверг!” - сказала бабушка, поворачиваясь ко мне. “Давай найдем тихое местечко, чтобы поболтать!”


Мы подошли к церковному органу и сели на пару жестких пластиковых стульев.


“Что ты нарисовала на его фотографии?” Я спросил ее, и бабушка улыбнулась своей самой милой улыбкой.


“Кое-что немного противоречивое, - призналась она, - но поддерживающее. В прошлом я работала с неандертальцами и знаю многие их обычаи. Как поживает муженек?”


“Все еще уничтожено”, - мрачно сказал я.


“Неважно”, - серьезно сказала бабушка, касаясь моего подбородка, чтобы я посмотрел ей в глаза. “ Всегда есть надежда. Вы, как и я, обнаружите, что то, как все обернулось, действительно очень забавно ”.


“Я знаю. Спасибо, бабушка”.


“Твоя мать будет опорой для всех — никогда не сомневайся в этом”.


“Она здесь, если ты хочешь ее увидеть”.


“Нет, нет”, - поспешно сказала бабушка, “ "Я думаю, она немного занята. Пока мы здесь, ” продолжила она, не переводя дыхания, меняя тему, - не могли бы вы вспомнить какие-нибудь книги, которые могли бы войти в ‘десятку самых скучных классических произведений"? Я почти готова начать.


“Бабушка!”


“Побалуй меня, юный Четверг!”


Я вздохнул.


“Как насчет Потерянного рая?”


Бабушка издала громкий стон.


“Ужасно! Неделю после этого я едва мог ходить - этого достаточно, чтобы навсегда отвратить кого угодно от религии!”


“Айвенго”?


“Довольно скучная, но местами ее можно заменить. Я думаю, она не входит в десятку лучших ”.


“ Моби Дик?”


“Волнение и экшн перемежаются с отупляющей серостью. Прочтите это дважды ”.


“ A la recherche du temps perdu?”


“Английский или французский, его абсолютная скучность ничуть не уменьшилась”.


“ Памела?”


“Ах! Теперь ты заговорил. Я боролся с этим, когда был подростком. Возможно, это имело резонанс в 1741 году, но сегодня единственный резонанс, которым оно обладает, - это храп, исходящий от тех, кто достаточно заблуждается, чтобы попытаться это сделать. ”


“Как насчет Путешествия пилигрима?”


Но внимание бабушки отвлеклось.


“У тебя гости, моя дорогая. Посмотри вон туда, за фаршированными кальмарами внутри пианино, и прямо рядом с Fiat 500, вырезанным из замороженной зубной пасты ”.


Там были два человека в плохо сидящих темных костюмах, которые выглядели очень неуместно. Они явно были спецназовцами, но не Дедмен и Уокен. Похоже, с SO-5 случилась очередная неприятность. Я спросил бабушку, справится ли она сама, и пошел им навстречу. Я обнаружил, что они с сомнением смотрят на расплющенную тубу на земле, озаглавленную "Неделимая троичность смерти".


“Что вы думаете?” Я спросил их.


“Я не знаю”, - нервно начал первый агент. “Я ... я ... не очень разбираюсь в искусстве”.


“Даже если бы и была, здесь это не помогло бы”, - сухо ответил я. “SpecOps-5?”


“Да, как—”


Он быстро одернул себя и порылся в поисках пары темных очков.


“Я имею в виду, нет. Никогда не слышал о SpecOps, тем более о SpecOps-5. Их не существует. О, черт возьми. Боюсь, я не очень хорош в этом.”


“Мы ищем человека по имени Thursday Next”, - сказала его партнерша очень явным шепотом уголком рта, добавив, на случай, если я не расслышал, “По официальному делу”.


Я вздохнул. Очевидно, в SO-5 начинали заканчиваться добровольцы. Я не был удивлен.


“Что случилось с Дедменом и Уокеном?” Я спросил их.


“Они были...” — начал было первый агент, но второй толкнул его локтем в ребра и вместо этого объявил:


“Никогда о них не слышал”.


“ Я следующий четверг, - сказал я им, - и я думаю, что вы в большей опасности, чем думаете. Откуда они вас взяли? SO-14?”


Они сняли солнцезащитные очки и нервно посмотрели на меня.


“Я из SO-22”, - сказал первый. “Меня зовут Ламме. Это Слортер; она из—”


“—Итак, 28”, - сказала женщина. “Спасибо, Блейк, ты знаешь, я могу говорить — и позволь мне разобраться с этим. Ты не можешь открыть рот, не вставив в него ногу”.


Ламме погрузился в угрюмое молчание.


“ИТАК, 28? Вы специалист по оценке подоходного налога?”


“Ну и что с того, что я такой?” - вызывающе парировал Слортер. “Нам всем приходится рисковать ради продвижения”.


“Я знаю это слишком хорошо”, - ответил я, направляя их к тихому месту рядом с моделью спичечной палочки, полностью сделанной из обломков здания парламента. “Просто пока ты знаешь, во что ввязываешься. Что случилось с Уокеном и Дедменом?”


“Они были переназначены”, - объяснил Ламме.


“Ты имеешь в виду, мертв?”


“Нет”, - воскликнул Ламме с некоторым удивлением. “Я имею в виду reas - О боже мой! Это то, что это значит?”


Я вздохнул. Эти двое не продержатся и дня.


“Ваши предшественники мертвы, ребята, как и те, что были до этого. Четыре агента пропали меньше чем за неделю. Что случилось с записями Уокена по делу? Случайно уничтожены?”


“Не будь смешным!” засмеялся Ламме. “Когда их извлекли, они были полностью нетронутыми — затем новый сотрудник отправил их в утиль, который принял их за ксерокс”.


“У вас есть что-нибудь вообще, что можно продолжить?”


“Как только они поняли, что это измельчитель, я... извините, они остановились, и мы остались с этим”.


Он передал две половинки документа. На одной была фотография молодой женщины, выходящей из магазина, нагруженной сумками и свертками. Ее лицо, что достаточно соблазнительно, было той частью, которая была уничтожена шредером. Я перевернул фотографию. На обороте была записка карандашом: “A.H. оставляет Дороти Перкинс, совершившую покупки с помощью украденной кредитной карточки”.


“А.Х.’ означает Ахерон Аид”, - объяснил Ламме уверенным тоном. “Нам разрешили прочитать часть его досье. Он может лгать в мыслях, поступках и поступках”.


“Я знаю. Я написал это. Но это не Аид. Ашерон не раскрывается на пленке ”.


“Тогда за кем же мы охотимся?” - спросил Слортер.


“Понятия не имею. Что было на другом документе?”


Это была просто рукописная страница заметок, составленная Уокеном о том, за кем они наблюдали. Я прочитал:


“... 9:34: Контакт с подозреваемым на распродаже в Кэмп Хопсон. 11: 03: Одиннадцать порций морковного сока и блинных листьев без оплаты. 11:48: Дороти Перкинс. 12:57: Обед. 14:45: Продолжает покупки. 17:20: Спорит с менеджером Tammy Girl по поводу возвращенных гетр. 17:45: Потеряна связь. 21:03: Восстановлен контакт в ночном клубе HotBox. 23:02: А.Х. выходит из HotBox с мужчиной-компаньоном. 23:16: Контакт потерян . . . . ”


Я откладываю лист.


“Это не совсем то, как я бы описал работу опытного преступника, не так ли?”


“Нет”, - мрачно ответил Слортер.


“Каковы были ваши заказы?”


“Засекречено”, - объявил Ламме, который осваивал работу по SpecOps-5 как раз в тот момент, когда я этого не хотел.


“Прилипает к вам, как клей, - сказал Слортер, который понимал ситуацию намного лучше, - и отчеты каждые полчаса отправляются в штаб-квартиру SO-5 тремя разными способами”.


“Вас используют как живую наживку”, - сказал я им. “На вашем месте я бы вернулся к SO-23 и -28 так быстро, как только позволяют ваши ноги”.


“И скучаешь по всему этому?” - спросила Слортер, надевая темные очки и выглядя соответственно роли. SO-5 будет самым высоким офисом для них обоих. Я надеялся, что они проживут достаточно долго, чтобы насладиться этим.


К половине одиннадцатого выставка была практически закончена. Я отправил бабушку домой на такси, крепко спящую и немного навеселе. Савелой попытался поцеловать меня на ночь, но я опередила его, и Дюшан 2924 успел продать свою инсталляцию под названием "Ид в пределах VII" — в банке, маринованную. Зорф отказался продавать какие-либо картины тем, кто не мог видеть, что это такое, но неандертальцам, которые могли видеть, что это такое, он их отдавал, утверждая, что связь между картиной и владельцем не должна быть запятнана чем-либо столь непристойно разумным, как наличные деньги. Сплющенная туба тоже была продана, новый владелец попросил Джоффи занести ее ему, а если его не будет дома, просто подсунуть под дверь. Я поехала домой через мамин дом, чтобы забрать Пиквик, которая не вылезала из шкафа для проветривания все время, пока я была в Осаке.


“Она настояла на том, чтобы ее там покормили, - объяснила моя мать, - и еще из-за проблем с другими дронтами! Впусти одного, и они все захотят последовать за ней!”


Она протянула мне Пиквикское яйцо, завернутое в полотенце. Пиквик скакала взад-вперед в очень раздраженной манере, и мне пришлось показать ей яйцо, чтобы она была довольна, затем мы оба поехали домой ко мне со скоростью тех же двадцати миль в час, и яйцо было благополучно помещено в шкаф для белья, а Пиквик сидела на нем в раздраженном настроении, ей очень надоело, что ее перемещают.


OceanofPDF.com


22.

Путешествует с Моим отцом


Впервые я отправился путешествовать со своим отцом, когда был намного моложе. Мы присутствовали на премьере "Короля Лира" в театре "Глобус" в 1602 году. Заведение было грязным, вонючим и слегка шумным, но, несмотря на все это, мало чем отличалось от множества других вернисажей, которые я посещал. Мы наткнулись на человека по имени Бендикс Сцинтилла, который, как и мой отец, был одиноким путешественником во времени. Он сказал, что ошивался в Елизаветинской Англии, чтобы избежать патрулей хроноохраны. Позже папа сказал, что Сцинтилла был действительно великим борцом за правое дело, но его энергия покинула его, когда они уничтожили его лучшего друга и партнера. Я знал, что он чувствовал, но не поступил так, как поступил он.


, СЛЕДУЮЩИЙ ЧЕТВЕРГ

Личные Дневники


РЕКЛАМА ПОЯВИЛАСЬD на завтрак. Я как раз просматривал утренний выпуск "Жабы" за кухонным столом, когда он пришел. Главной новостью стал поворот судьбы Йоррика Кейна. Из печального политически безнадежного человека он опередил на выборах правящую партию Teafurst party. Сила Шекспира. Мир внезапно остановился, картинка на телевизоре замерла, а звук превратился в глухое гудение, того же тона и высоты, что и в тот момент, когда приехал папа. У него была сила останавливать часы вот так; время остановилось, когда он навестил меня. Это был с трудом приобретенный навык — для него не было возврата к нормальной жизни.


“Привет, папа”, - радостно сказала я. “Как дела?”


“Ну, это зависит от обстоятельств”, - ответил он. “Вы уже слышали об Уинстоне Черчилле?”


“Пока нет”.


“Черт возьми!” - пробормотал он, садясь и поднимая брови при виде газетного заголовка: Шимпанзе - просто домашнее животное, утверждает Крокетный мастер. “Как поживает твоя мама?”


“С ней все в порядке. Конец света все еще наступит на следующей неделе?”


“Похоже на то. Она когда-нибудь говорит обо мне?”


“Постоянно. Я получил этот отчет от SpecOps forensics ”.


“Хм”, - сказал мой отец, надевая очки и внимательно читая отчет. “Карбоксиметилцеллюлоза, фенилаланин и углеводороды. Животный жир? В этом нет никакого смысла вообще!”


Он вернул отчет.


“Я этого не понимаю”, - тихо сказал он, посасывая дужку очков. “Тот велосипедист выжил, а миру все равно пришел конец. Может быть, это не он. Проблема в том, что в это конкретное время и в этом конкретном месте больше ничего не произошло. ”


“Да, так и было”, - сказал я трезвым голосом.


“Что?”


Я взял пакет для улик с розовой слизью внутри.


“Ты подарил мне это”.


Папа щелкнул пальцами.


“Должно быть, это все. Ключевым событием была моя передача вам пакета со слизью, а не смерть велосипедиста. Вы кому-нибудь говорили, откуда взялась эта розовая слизь?”


“Никто”.


Он немного подумал.


“Что ж, “ сказал он наконец, - в отличие от ретроспективы, избежать Армагеддона - это не точная наука. Возможно, нам придется позволить событиям вести нас какое-то время, пока мы не сможем разобраться в этом. Как идут дела в остальном?”


“Голиаф уничтожил Лондэна”, - мрачно ответил я.


“Кто?”


“Мой муж”.


“О!” - сказал он, внезапно задумавшись. “Есть какая-то особая причина?”


“Голиаф ” хочет убрать Джека Шитта из "Ворона ".


“Ах!” - воскликнул он. “Старая практика шантажа. Мне жаль это слышать, горошинка. Но послушай, не унывай. У нас есть поговорка о возрождении искореняемых, которая звучит примерно так: "Никто по-настоящему не мертв, пока о нем не забудут ”.


“Значит, - медленно ответила я, - если бы я забыла о нем, он бы исчез?”


“Совершенно верно”, - заметил мой отец, наливая себе кофе. “Вот почему у меня так много проблем с воссозданием Черчилля и Нельсона — я должен найти кого-то, кто помнит их такими, какими они были, чтобы я мог понять, где все могло пойти наперекосяк”. Он на мгновение рассмеялся, а затем встал.


“Ну, одевайся, мы уходим!”


“Куда идем?”


“Куда?” воскликнул он. “Ну, чтобы вернуть вашего мужа, конечно!”


Это было хорошей новостью. Я быстро бросилась в спальню, чтобы натянуть что-нибудь, пока папа читает газету и ест хлопья.


“Шитт-Хоуз сказал мне, что они зашили лето 1947 года так туго, что туда не мог проникнуть даже транстемпоральный комар”, - сказал я ему, запыхавшись от подготовки.


“Тогда, ” задумчиво ответил мой отец, “ нам придется их перехитрить! Они будут ожидать, что мы прибудем в нужное время и в нужное место, но мы этого не сделаем. Мы прибудем в нужное место, но в неподходящее время, тогда просто подождем. Стоит попробовать, не так ли?”


Я улыбнулся.


“Определенно!”


Я заметил серию быстрых вспышек, и вот мы в затемненном "Хамбер Бекасе" едем вдоль темной полосы воды лунной ночью. Вдалеке я мог видеть прожекторы, прочерчивающие небо, и далекий грохот-грохот-грохот бомбежки.


“Где мы?” Я спросил.


Папа переключил передачу.


“Приближаемся к Хенли-на-Темзе в оккупированной Англии, ноябрь 1946 года”.


Я снова посмотрела на реку, и в животе у меня начало зарождаться неприятное чувство.


“Это ... это то место, где Лондэн — ну, ты знаешь — попал в автомобильную аварию?”


“Это где это произойдет, но не когда. Если бы я сразу перешел к делу, Лавуазье мгновенно бы нас раскусил. Вы когда-нибудь играли в Kick the Can?”


“Конечно”.


“Это немного похоже на то. Хитрость, скрытность, терпение - и небольшая доля мошенничества. Ладно, мы здесь ”.


Мы подъехали к участку дороги, где был крутой поворот. Я мог видеть, как невнимательный автомобилист может легко неправильно оценить дорогу и оказаться в реке. Я вздрогнул.


Мы вышли, и папа перешел дорогу туда, где среди зарослей сухого папоротника и ежевики стояла небольшая группа серебристых берез. Это было хорошее место, чтобы наблюдать за поворотом дороги; мы были всего в десяти ярдах от него. Папа положил принесенный с собой пластиковый пакет для переноски, и мы сели на траву, прислонившись к гладкой коре большой березы.


“Что теперь?”


“Мы ждем шесть месяцев”.


“ Шесть месяцев? Папа, ты с ума сошел? Мы не можем сидеть здесь шесть месяцев!”


“Так мало времени, так многому нужно научиться”, - задумчиво произнес мой отец. “Хочешь сэндвич? Твоя мама оставляет их для меня каждое утро. Я не в восторге от солонины и заварного крема, но в них есть какой—то эксцентричный шарм - и они действительно заполняют пустоту ”.


“Шесть месяцев?” Я повторил.


Он откусил от своего сэндвича.


“Первый урок путешествий во времени, четверг. Прежде всего, мы все путешественники во времени. Подавляющее большинство из нас успевает провести только один день в сутки. Теперь, если мы разогнамся вот так ...


Облака набирали скорость над нашими головами, и деревья быстрее раскачивались на легком ветерке; при свете луны я мог видеть, что скорость течения реки резко возросла; колонна грузовиков промчалась мимо нас, внезапно ускорив движение.


“Это примерно двадцать дней в сутках — каждая минута сжата примерно в три секунды. Еще немного медленнее, и мы были бы видны. Сторонний наблюдатель мог бы подумать, что он видел мужчину и женщину, сидящих под этими деревьями, но если бы он посмотрел еще раз, нас бы уже не было. Вам когда-нибудь казалось, что вы видели кого-то, потом посмотрели снова только для того, чтобы обнаружить, что он исчез?”


“Конечно”.


“Скорее всего, трафик ХронозАщиты проходит”.


Занимался рассвет, и вскоре патруль немецкого вермахта обнаружил нашу брошенную машину и помчался искать нас, прежде чем появился аварийный грузовик и забрал машину. По дороге пронеслось еще больше машин, и облака быстро пронеслись по небу.


“Красиво, не правда ли?” - сказал мой отец. “Я скучаю по всему этому, но в последнее время у меня так мало времени. В fifty daypers нам все равно придется ждать добрых три-четыре дня из-за несчастного случая с Лондэном; у меня назначена встреча со стоматологом, так что нам придется немного подождать.”


Облака набирали скорость; машины и пешеходы были не более чем размытыми пятнами. Тени от деревьев, отбрасываемые солнцем, быстро перемещались и удлинялись в лучах послеполуденного солнца; довольно скоро наступил вечер, и облака окрасились в розовый цвет, прежде чем быстро сгущающиеся сумерки поглотили день и появились звезды, за которыми последовала луна, быстро описавшая дугу по небу. Звезды вращались вокруг полярной звезды, когда небо стало голубее с ранним рассветом, и солнце начало свой стремительный подъем на востоке.


“Восемь с половиной тысяч однодневок”, - объяснил мой отец. “Это мой любимый фрагмент. Смотри на листья!”


Солнце теперь взошло и село менее чем за десять секунд. Пешеходы были невидимы для нас, как и мы для них, и машину нужно было припарковать по крайней мере на два часа, чтобы мы ее вообще увидели. Но листья! На наших глазах они превратились из зеленых в коричневые, внешние ветви казались размытым пятном движения, река - мягким волнистым зеркалом без малейшей ряби. Растения на наших глазах увяли, небо затянуло тучами, и периоды темноты теперь были намного длиннее, чем света. На дороге, где двигалось движение, появились блики света, а с брошенного "Кюбельвагена" напротив нас быстро сняли запчасти, а затем сбросили вверх дном в реку.


“Мне это никогда не надоест, папа. Ты все время так путешествуешь?”


“Никогда так медленно. Это только для туристов. Обычно мы приближаемся к скорости в десять миллиардов или более человек в день; если вы хотите вернуться назад, вам придется ехать еще быстрее!”


“Вернуться назад, быстрее двигаясь вперед?” - Спросила я, сбитая с толку нелогичностью этого.


“Пока достаточно, горошинка. Просто наслаждайся и смотри”.


Я прижалась к нему поближе, когда воздух стал прохладным, а дорогу и лес вокруг нас покрыл толстый снежный покров.


“С Новым годом”, - сказал мой отец.


“Подснежники!” Я плакала от восторга, когда зеленые побеги пробивались сквозь снег и цвели, их головки наклонялись к низко стоящему солнцу. Затем снег сошел, река снова поднялась, и небольшое количество мусора собралось вокруг перевернутого "Кюбельвагена", который на наших глазах проржавел. Солнце поднималось мимо нас все выше и выше, и вскоре на небе появились нарциссы и крокусы.


“Ах!” Я удивленно воскликнул, когда побег небольшого кустарника начал расти по моей штанине.


“Отгони их подальше от своего тела”, - объяснил мой отец, отклоняя направление движения ежевики, пытавшейся поймать его в ловушку ладонью. Мой собственный снимок оттолкнулся от моей руки, как маленький зеленый червячок, и двинулся в другом направлении. Я проделал то же самое с другими, которые угрожали мне, но папа пошел дальше и опытной рукой превратил свою ежевичную ветку в красивый лук.


“Я знал студентов, которые буквально приросли к месту”, - объяснил мой отец. “Отсюда и эта фраза. Но это тоже может быть весело. У нас была оперативница по имени Джекилл, которая однажды превратила четырехсотлетний дуб в сердце в подарок своему парню.”


Воздух стал теплее, и, когда мой отец снова проверил свой хронограф, мы начали замедляться. Шесть месяцев, которые мы провели там, пролетели всего за тридцать минут. К тому времени, когда мы вернулись к "одному дню в день", снова была ночь.


“Я никого не вижу, а ты?” - прошипел он.


Я огляделась; дорога была пуста. Я открыла рот, чтобы заговорить, но он приложил палец к губам. В этот момент из-за угла появился седан Morris 8 и быстро поехал по дороге. Он свернул, чтобы объехать лису, съехал с дороги вбок и упал вверх тормашками в реку. Я хотел встать, но отец крепко держал меня. Водитель автомобиля, которым, как я предположил, был Билден, вынырнул на поверхность реки, затем быстро нырнул обратно в машину и через несколько мгновений вынырнул с женщиной. Он потащил ее на берег и как раз собирался вернуться к затопленному транспортному средству, когда из ниоткуда появился высокий мужчина в пальто и положил руку на плечо Билден.


“Сейчас!” - сказал мой отец, и мы выбежали из безопасной рощи.


“Оставь его!” - заорал мой отец. “Оставь его делать то, что он должен делать!”


Мой отец схватил незваного гостя, и с резким криком мужчина исчез. Биллден выглядел смущенным и бросился бежать к реке, но через несколько коротких мгновений к нему подошло с полдюжины хроностражников, среди которых был и Лавуазье. Один из агентов напал на отца Лондэна в регби, прежде чем тот смог вернуться, чтобы спасти Лондэна. Я закричал, “НЕТ!” вытащил пистолет и прицелился в человека, который держал Билдена.


Я закричал, “НЕТ!” вытащил пистолет и прицелился в человека, который держал Билдена.


Следующее, что я осознал, это то, что я был обезоружен, сидел на земле и чувствовал себя потрясенным и дезориентированным после моего краткого ознакомления. Я представляю, как может себя чувствовать застрявшая пластинка. Двое оперативников SO-12 уставились на меня, в то время как мой отец и Лавуазье разговаривали сердитыми голосами неподалеку. Биллден тяжело дышал и всхлипывал, уткнувшись во влажную землю, держа на руках свою все еще находящуюся без сознания жену.


“Ублюдки!” Я плюнула. “Там мой муж!”


“Так многому нужно научиться”, - пробормотал Лавуазье, когда я поднялся на ноги и встал рядом с отцом. “Младенец Парклейн не ваш муж, он статистический показатель несчастных случаев - или нет. Это скорее зависит от вашего отца ”.


“Лакей корпорации ”Голиаф", Лавуазье?" тихо спросил папа. “Ты меня разочаровываешь”.


“Преобладает большая нужда, полковник. Если бы вы сдались, мне не пришлось бы прибегать к таким крайним мерам. Кроме того, ХроносТража не может функционировать без корпоративной спонсорской поддержки ”.


“А взамен вы сделаете несколько одолжений?”


“Как я уже сказал, преобладают более насущные потребности. И прежде чем вы начнете обвинять меня в коррупции, эта комбинированная операция "Голиаф" и "Хроногвардейцы" была полностью санкционирована Палатой. Теперь это так просто, что даже вы можете это понять. Сдайтесь, и ваша дочь сможет вернуть своего мужа, независимо от того, решит она помочь Голиафу или нет. Как вы можете видеть, я в очень щедром настроении.”


Я посмотрела на папу и увидела, как он прикусил губу. Он потер виски и вздохнул. Он потратил годы на борьбу с коррупцией в ХроносТраже, и, несмотря на то, что Лондэн был так близок к реактуализации, я не собирался видеть, как папа теряет свободу из-за кого-либо из нас. Что он сказал? — “Никто по-настоящему не умирает, пока о нем не забудут”. Лондэн все еще жив в моей памяти — у нас был бы еще один шанс.


Когда папа открыл рот, чтобы неохотно согласиться, я сказала: “Нет”.


“Что?” - воскликнул Лавуазье.


“Нет”, - повторил я. “Папа, не делай этого — я вытащу Джека Шитта — или что-нибудь еще!”


Папа улыбнулся и положил руку мне на плечо.


“Бах!” - воскликнул Лавуазье. “Каждый такой же отвратительно самодовольный, как и другой!”


Он кивнул своим людям, которые подняли оружие. Но папа был быстр. Я почувствовал, как он крепко схватил меня за плечо, и мы тронулись в путь. Солнце взошло быстро, поскольку мы прыгнули вперед во времени, оставив Лавуазье и остальных на несколько часов впереди, прежде чем они поняли, что произошло.


“Посмотрим, сможем ли мы оторваться от него!” - пробормотал мой отец. “Что касается этой истории с Камерником — полная чушь. Устранение Лондэна было убийством, чистым и незамысловатым. На самом деле, это как раз та информация, которая мне нужна, чтобы сбить Лавуазье с толку! ”


Дни были не более чем краткими вспышками чередования тьмы и света, пока мы мчались в будущее. Но странным было то, что мы фактически физически не двигались с того места, где стояли. Мир просто постарел из-за нас.


“Мы не на полной скорости”, - объяснил папа. “Он может обогнать меня, не задумываясь. Следи за—”


Лавуазье и его дружки появились лишь мельком, когда проходили мимо нас в будущее. Папа резко остановился, и я слегка пошатнулся, когда мы вернулись в реальное время. Мы съехали с дороги, когда мимо проехал грузовик в стиле пятидесятых годов, сигналя клаксоном.


“Что теперь?”


“Я думаю, мы отделались от него. Черт возьми!”


Мы снова сбились с пути — снова появился Лавуазье. Мы потеряли его на мгновение, но довольно скоро он вернулся, не отставая от нас, соответствуя нашей скорости на протяжении истории. Когда папа немного сбавил скорость, Лавуазье сделал то же самое. Когда он ускорился, Лавуазье сделал то же самое. Это было похоже на вневременную игру "Следуй за лидером".


“Я слишком стар, чтобы влюбиться в это!” - улыбнулся Лавуазье.


Вскоре после этого двое его приятелей появились снова, каждый из них нашел нас и сравнялся со скоростью, с которой мы перемещались во времени.


“Я знал, что вы придете”, - торжествующе сказал Лавуазье, медленно подходя к нам, в то время как время летело все быстрее и быстрее. Там, где мы стояли, была построена новая дорога, затем мост, дома, магазины. “Сдавайтесь. Вас ждет справедливый суд, поверьте мне”.


Двое других оперативников хроногвардейцев схватили моего отца и крепко держали его.


“Я увижу, как тебя повесят за это, Лавуазье! Палата никогда не санкционировала бы такой поступок. Верните Лондэну его жизнь, и я обещаю вам, что ничего не скажу ”.


“Ну, в этом-то все и дело, не так ли?” - презрительно ответил Лавуазье. “Как ты думаешь, кому они поверят? Ты со своим альбомом или я, третий по старшинству в ХроносТраже? Кроме того, твоя неуклюжая попытка вернуть Лондэна замела все следы, которые я мог оставить, избавляясь от него! ”


Лавуазье нацелил пистолет на моего отца. Двое хроностражников крепко держали папу, чтобы он не ускорился, и мы слегка толкнулись, когда он попытался. Дела, мягко говоря, выглядели скверно. По маркам автомобилей на дороге я понял, что мы приближаемся к началу восьмидесятых. Пройдет совсем немного времени, и мы окажемся в 1985 году. Мне в голову пришла внезапная мысль. Разве в ближайшее время не должна была состояться промышленная акция ChronoGuard?


“Скажите, - спросил я, - вы, ребята, пересекаете линию пикетов?”


Агенты ChronoGuard посмотрели друг на друга, затем на хронографы у себя на запястьях, затем на Лавуазье. Первым заговорил тот, что был повыше.


“Она права, мистер Лавуазье, сэр. Я не возражаю против травли и убийства невинных, и я буду следовать за вами, несмотря на трудности, как обычно, но —”


“Но что?” - сердито спросил Лавуазье.


“— но я являюсь лояльным участником TimeGuild. Я не пересекаю линии пикетов ”.


“Я тоже”, - ответил другой агент, кивая своему другу. “Аналогично и искренне”.


Лавуазье обаятельно улыбнулся.


“Слушайте сюда, ребята, я лично заплачу—”


“Я сожалею, мистер Лавуазье, ” ответил оперативник с оттенком негодования, “ но нам было приказано не заключать никаких индивидуальных контрактов”.


И в одно мгновение они исчезли, когда наступил декабрь и мир стал розовым. То, что когда-то было дорогой, теперь покрылось несколькими дюймами той же розовой слизи, которую показывал мне папа. Мы вышли за пределы 12 декабря 1985 года, и там, где раньше были рост, перемены, времена года, облака, теперь не было ничего, кроме бесконечного пейзажа из блестящего непрозрачного творога.


“Спасены забастовкой!” - сказал папа, смеясь. “Расскажи это своим друзьям в the Chamber!”


“Браво”, - криво усмехнулся Лавуазье. Он опустил пистолет. Без своих дружков, которые удержали бы папу и не дали ему сбежать, он мало что мог сделать. “Браво. Я думаю, нам следует просто сказать "до свидания, друзья мои, до новой встречи”.


“Нам обязательно делать это до свидания?” - Спросила я. - А что плохого в прощании?


У него не было времени ответить, так как я почувствовала, что папа напрягся, и мы ускорились во временном потоке. Розовую слизь смыло, остались только земля и камни, и пока я наблюдал, река отошла от нас, извиваясь, вышла на пойму, а затем пронеслась у нас под ногами и извивалась взад-вперед, как змея, прежде чем, наконец, сменилась озером. Мы двигались быстрее, и вскоре я увидел, как земля начала прогибаться, поскольку кора изгибалась и скручивалась под действием тектоники плит. Равнины опустились, образовав моря, а на их месте выросли горы. Новая растительность восстановилась за миллионы лет, пролетевших за считанные секунды. Росли и исчезали обширные леса. Мы были укрыты, затем обнажены, затем снова укрыты, то в море, то внутри скалы, то в окружении ледяного покрова, то на высоте ста футов в воздухе. На востоке снова появились леса, затем пустыня, затем горы, которые через несколько мгновений были стерты с лица земли.


“Ну что ж, - сказал мой отец, когда мы путешествовали во времени, “ Лавуазье в кармане Голиафа. Кто бы мог подумать?”


“Папа?” Спросила я, когда солнце стало заметно больше и краснее. “Как мы вернемся?”


“Мы не возвращаемся назад”, - ответил он. “Мы не можем вернуться. Как только настоящее произошло, вот и все. Мы просто продолжаем движение, пока не вернемся к тому, с чего начали. Что-то вроде кольцевой развязки. Пропустите съезд, и вам придется объезжать снова. Осталось всего несколько съездов, а кольцевая развязка стала намного, намного больше. ”


“Насколько больше?”


“Очень много”.


“Сколько всего?” Я настаивал.


“Много, очень много. А теперь тихо - мы почти на месте!”


И вдруг мы почти не были там, мы были там, за завтраком в моей квартире, папа переворачивал страницы газеты, а я выбегала из своей спальни, только что одевшись. Я остановился на полпути и сел за стол, чувствуя себя опустошенным.


“Ну, мы же пытались, не так ли?” - сказал мой отец.


“Да, папа”, - ответил я, уставившись в пол, “мы сделали. Спасибо”.


“Не волнуйтесь”, - сказал он любезно. “Даже самые лучшие методы уничтожения оставляют после себя что-то, на что мы можем опереться. Выход есть всегда — мы просто должны его найти. Горошинка, мы вернем его — я не хочу, чтобы мой внук остался без отца ”.


Его решимость действительно успокоила меня, и я поблагодарил его.


“Отлично!” - сказал он, закрывая газету. “Кстати, тебе удалось достать билеты на концерт сестер Нолан?”


“Я работаю над этим”.


“Хорошее шоу. Что ж, время никого не ждет, как мы говорим—”


Он сжал мою руку и ушел. Мир снова ожил, снова включился телевизор, и послышался приглушенный стук Пиквик, которая снова умудрилась запереться в шкафу для проветривания. Я выпустил ее, и она смущенно взъерошила перышки, прежде чем отправиться на поиски своей миски для воды.


Я пошел на работу, но делать было особо нечего. Нам позвонила разъяренная миссис Хэтэуэй, 34 года, требовала сообщить, когда мы собираемся арестовать нелюбимого медвежонка, который обманул ее, и еще одно от студента, который хотел знать, считаем ли мы реплику Гамлета слишком твердой плотью или этой слишком запятнанной плотью, или даже, возможно, этой двупалой меч-рыбой. Боуден провел утро, проговаривая реплики для своей программы, и к полудню было предпринято две попытки украсть Карденио из Vole Towers. Ничего серьезного; SO-14 удвоил охрану. Это никоим образом не касалось SpecOps-27, поэтому я провела вторую половину дня, тайком читая руководство по беллетристике, что было немного похоже на листание женского журнала в школе. У меня возникло искушение попробовать войти в художественное произведение, чтобы опробовать несколько их “полезных советов по букджампингу” (стр. 28), но Хэвишем категорически запретила мне делать что-либо подобное, пока я не наберусь опыта. К тому времени, когда я была готова идти домой, я узнала несколько приемов о процедурах экстренной эвакуации книг (стр. 34) и прочитала о целях Bowdlerizers (стр. 62), которые были группой благонамеренных, но строгих к цензуре людей, одержимых удалением непристойностей из художественной литературы. Я также прочитал о неожиданной трехлетней карьере Хитклиффа в Голливуде под именем Бак Сталлион и его возможном возвращении на страницы " Грозового перевала" (стр. 71), о сорока шести безуспешных попытках незаконно спасти Бет от смерти в Маленькие женщины (стр. 74), подробности программы обмена персонажами (стр. 81), использование holorimic verse для выявления книгочеев-ренегатов, или PageRunners, как их называли раньше (стр. 96), и как использовать орфографические ошибки, опечатки и двойные негативы, чтобы подать сигнал другим профессионалам в случае, если процедуры экстренной эвакуации книг (стр. 34) не увенчались успехом (стр. 105). Но там были не только страницы с инструкциями. На последних десяти или около того страницах были углубления, в которых находились устройства, слишком глубокие, чтобы поместиться в книге. На одной из страниц было устройство, похожее на ракетницу, на боковой стороне которого было написано “Mk IV TextMarker”. На другой странице была стеклянная панель, закрывающая рукоятку, похожую на пожарную сигнализацию. Записка, нарисованная на стекле, гласила: В БЕСПРЕЦЕДЕНТНОЙ ЧРЕЗВЫЧАЙНОЙ СИТУАЦИИ * РАЗБЕЙТЕ СТЕКЛО. Звездочка, отмеченная мною несколько холодно, относится к сноске: * Пожалуйста, обратите внимание: уничтожение личного состава НЕ считается беспрецедентной чрезвычайной ситуацией. Я как раз учился писать краткие описания того, где вы находитесь, от руки, чтобы вы могли вернуться (стр. 136), когда придет время отбоя. Я присоединился к общему исходу и пожелал Боудену удачи в его программе. Он, казалось, нисколько не нервничал, но это случалось редко.


Я вернулся домой и обнаружил на пороге своего домовладельца. Он огляделся, чтобы убедиться, что мисс Хэвишем нигде не видно, затем сказал: “Время вышло, следующий”.


“Ты сказал в субботу”, - ответил я, отпирая дверь.


“Я сказал в пятницу”, - возразил мужчина.


“Как насчет того, чтобы я отдал вам деньги в понедельник, когда откроются банки?”


“Как насчет, если я заберу твоего дронта, и ты три месяца будешь жить бесплатно?”


“Как насчет того, чтобы засунуть это себе в ухо?”


“Не стоит быть дерзким по отношению к своему арендодателю, Next. У тебя есть деньги или нет?”


Я быстро сообразил.


“Нет, но ты сказал в пятницу, а пятница еще не закончилась. На самом деле, у меня больше шести часов, чтобы найти наличные”.


Он посмотрел на меня, перевел взгляд на Пиквик, которая высунула голову из-за двери, чтобы посмотреть, кто это, затем на свои часы.


“Очень хорошо”, - сказал он. “Но вам лучше перевести мне наличные ровно к полуночи, иначе будут серьезные неприятности”.


И, бросив последний уничтожающий взгляд, он оставил меня одну на лестничной площадке.


Я предложил Пиквик зефир в тщетной попытке заставить ее стоять на одной ноге. Она уставилась на меня отсутствующим взглядом, поэтому после еще нескольких попыток я сдалась, покормила ее и сменила бумагу в ее корзинке, прежде чем позвонить Спайку в SO-17. Это был не идеальный план, но у него было то преимущество, что он был единственным планом, так что только на этом основании я решил, что попробовать стоит. В конце концов меня соединили с ним в его патрульной машине. Я рассказал о своей проблеме, и он сказал мне, что его бюджет фрилансера в настоящее время переполнен, поскольку никто никогда не хотел быть заместителем, поэтому мы договорились о смехотворно высокой почасовой ставке, а также о времени и месте встречи. Когда я положила трубку, то поняла, что забыла сказать, что предпочитаю не работать с вампирами. Какого черта. Мне нужны были деньги.


OceanofPDF.com


23.

Весело со Спайком


:S GAZETTE“ВАН ХЕЛЬСИНГ "Много ли вы сделали для сдерживания СЕБАСТЬЯНА?”


АГЕНТ СТОКЕР: “О да. Поимка Высших Злых Существ, или СЭБ, как мы их называем, является основной работой SO-17. Я понятия не имею, как может быть больше одного Высшего Злого Существа. Каждый SEB, которого я когда-либо снимал, считал себя не только худшим олицетворением неподдельного зла, которое когда-либо бродило по земле, но и единственным олицетворением неподдельного зла, которое когда-либо бродило по земле. Должно быть, это был настоящий сюрприз — и немалое раздражение - быть запертым с несколькими тысячами других SEB, все почти одинаковые, в рядах простых стеклянных банок в Отвратительном изоляторе Id Containment. Я не знаю, откуда они взялись. Я думаю, что они просачиваются откуда-то еще, точно так же, как из протекшего крана капает вода. [смеется] Они должны заменить стиральную машину ”.


АГЕНТ “СПАЙК” СТОКЕР, SO-17 (в отставке),

интервью для Van Helsing's Gazette, 1996


Он инцидентовТ Я собираюсь относиться состоялся зимой 1985 году, в месте, название которого даже сейчас, по соображениям приличия, кажется, безопаснее не разглашать. Достаточно сказать, что маленькая деревня, которую я посетил той ночью, была пустынна, и была такой в течение некоторого времени. Дома стояли пустыми и подверглись вандализму, паб, магазин на углу и сельская ратуша превратились в пустые оболочки. Когда я медленно въезжал в темную деревню, среди мусора сновали крысы, и в свете моих фар ненадолго появлялись небольшие очаги тумана. Я добрался до старого дуба на перекрестке, остановился, выключил фары и оглядел мрачную обстановку. Я ничего не слышал. Ни дуновение ветра не оживляло деревья вокруг меня, ни отдаленные человеческие звуки не поднимали мне настроение. Так было не всегда. Когда-то здесь играли дети, соседи дружески приветствовали соседей, воскресным днем жужжали газонокосилки, а с деревенской лужайки доносился приятный шорох кожи на ивах. Но не более того. Все потеряно одной поздней зимней ночью, не более пяти лет назад, когда силы зла восстали и захватили деревню и всех, кто жил в ней. Я огляделся, мое дыхание вырывалось в тихую ночь. Судя по тому, как почерневшие бревна пустых домов пронзали небо, казалось, что память о той ночи все еще запечатлена на ткани руин. Рядом была припаркована другая машина, а к дверце прислонился мужчина, который привел меня в это место. Он был высоким и мускулистым и столкнулся с ужасами, с которыми мне, к счастью, никогда не придется сталкиваться. Он сделал это с сердцем, в равной степени наполненным мужеством и долгом, и, когда я приблизился, на его лице появилась улыбка, и он заговорил.


“Ну и дыра, а, Чт?”


“Ты не шутишь”, - ответил я, радуясь компании. “Все виды жутких странностей только что проносились у меня в голове”.


“Как у тебя дела? У муженька все еще проблемы с существованием?”


“Все то же самое, но я работаю над этим. Какова оценка здесь?”


Спайк хлопнул в ладоши и потер их.


“Ах, да! Спасибо, что пришли. Это единственная работа, с которой я не справлюсь сам ”.


Я проследил за его взглядом в сторону заброшенной церкви и прилегающего кладбища. Это было унылое место даже по стандартам SpecOps-17, которые склонны рассматривать все, что просто уныло, как хорошее место для вечеринки. Он был окружен двумя рядами высоких проволочных заграждений; никто не приходил и не уходил со времен ”смуты" десять лет назад. Неугомонные духи осужденных душ, запертых на церковном дворе, уничтожили всю растительность не только в пределах Темного Места, но и на небольшом расстоянии вокруг него — я мог видеть, как трава вянет и умирает менее чем в двух ярдах от внутренней ограды, деревья безжизненно стоят в лунном свете. По правде говоря, проволочные заграждения должны были удерживать любопытных или просто глупцов не меньше, чем нежить внутри; кольцо из обожженного тиса прямо за внешней проволокой было последней линией обороны нежити, через которую они никогда не могли перебраться, но это не мешало им пытаться. Время от времени члену Легиона потерянных душ Темного удавалось перебраться через внутреннюю ограду. Здесь они натыкались на датчики движения, установленные с интервалом в десять футов. Нежить, возможно, и неплохие слуги Темного, но они определенно были дерьмом, когда дело касалось электроники. Обычно они бродили между заборами, пока раннее утреннее солнце или огнемет SO-17 не превращали их безжизненную оболочку в пепел и не освобождали измученную душу, чтобы она могла спокойно пройти свой путь в вечности.


Я посмотрел на заброшенную церковь и разбросанные могилы на оскверненном кладбище и содрогнулся.


“Что мы делаем? Сжигаем безжизненные ходячие останки нежити?”


“Ну, нет”, - смущенно ответил Спайк, отходя к задней части своей машины. “Хотел бы я, чтобы все было так просто”.


Он открыл багажник своей машины и передал мне обойму с серебряными пулями. Я перезарядила пистолет и нахмурилась, глядя на него.


“Что тогда?”


“Темные силы в движении, четверг. Еще одно Существо Высшего Зла бродит по земле ”.


“Еще один? Что случилось? Он сбежал?”


Спайк вздохнул.


“За последние годы произошло несколько сокращений, и транспортировкой SEB теперь занимается частный подрядчик. Три месяца назад они перепутали посылку и вместо того, чтобы доставить его прямо в Отвратительный изолятор для идентификации личности, оставили его в Приюте Сент-Мерривезер для престарелых джентльменов.”


“TNN сказали, что это была болезнь легионера”.


“Это обычная история для обложки. В любом случае, какой-то идиот открыл банку, и начался настоящий ад. Мне удалось загнать его в угол, но вернуть SEB обратно в его банку будет непросто — и вот тут на помощь приходишь ты ”.


“Этот план включает в себя поход туда?”


Я указал на церковь. Словно в подтверждение сказанного, две сипухи бесшумно слетели с колокольни и пролетели совсем рядом с нашими головами.


“Боюсь, что так. У нас все должно быть в порядке. Сегодня ночью будет полнолуние, а они обычно не гуляют в самые светлые ночи — это будет проще простого, чем упасть с бревна”.


“Так что же мне делать?” Я спросила с беспокойством.


“Я не могу сказать тебе, опасаясь, что он услышит мой план, но держись поближе и делай в точности то, что я тебе говорю. Ты понимаешь? Что бы это ни было, ты должен точно делать то, что я тебе говорю.”


“Хорошо”.


“Обещаешь?”


“Я обещаю”.


“Нет, я имею в виду, что ты должен действительно пообещать”.


“Хорошо, я действительно обещаю”.


“Хорошо. Я официально назначаю тебя заместителем в SpecOps-17. Давай немного помолимся ”.


Спайк упал на колени и пробормотал короткую молитву себе под нос — что-то об избавлении нас обоих от зла и о том, как он надеется, что его мать займет первое место в списке ожидающих замены тазобедренного сустава, и что Синди не бросит его, как горячую картошку, когда узнает, что он натворил. Что касается меня, то я сказал почти то же, что обычно, но добавил, что если Лондэн смотрит, не мог бы он, пожалуйста, пожалуйста, приглядывать за мной.


Спайк встал.


“Готовы?”


“Готово”.


“Тогда давайте внесем немного света в эту тьму”.


Он достал с заднего сиденья машины зеленую сумку и помповое ружье. Мы подошли к ржавым воротам, и я почувствовал холодок на шее.


“Чувствуешь это?” - спросил Спайк.


“Да”.


“Он близко. Мы встретимся с ним сегодня вечером, я тебе обещаю ”.


Спайк отпер ворота, и они распахнулись со скрипом давно несмазанных петель. Оперативники обычно использовали свои огнеметы через проволоку; никто не стал бы утруждать себя заходом сюда, если бы не требовалась серьезная работа. Он снова запер за нами ворота, и мы прошли через запретную для нежити зону.


“А как насчет датчиков движения?”


В его машине сработал звуковой сигнал.


“Я практически единственный получатель. Хельсинг знает, что я делаю; если у нас ничего не получится, он приедет завтра утром, чтобы навести порядок ”.


“Спасибо за заверение”.


“Не волнуйся, ” с усмешкой ответил Спайк, “ мы не потерпим неудачу!”


Мы подошли ко вторым воротам. Моих ноздрей достиг затхлый запах давно умерших трупов. С возрастом он смягчился до запаха гниющих листьев, но все еще был безошибочно узнаваем. Оказавшись за внутренними воротами, мы быстро направились к лич-гейт и прошли через разрушающееся строение. На церковном дворе царил беспорядок. Все могилы были раскопаны, и останки тех, кто ушел слишком далеко, чтобы быть воскрешенными, были разбросаны по кладбищу. Им повезло. Тех, кто был недавно мертв, принудили ко второй карьере в качестве слуг Темного — не то, что вы хотели бы включить в свое резюме, если бы оно у вас все еще было.


“Неопрятный сборище, не так ли?” Прошептала я, пока мы пробирались по разбросанным человеческим костям к тяжелой дубовой двери.


“Я написал Синди стихи”, - тихо сказал Спайк, роясь в кармане. “Если что-нибудь случится, ты передашь это ей?”


“Подари это ей сам. Ничего не случится — ты сам так сказал. И не говори ничего подобного; у меня от этого мурашки по коже”.


“Хорошо”, - сказал Спайк, засовывая стихотворение обратно в карман. “Извини”.


Он глубоко вздохнул, взялся за ручку, повернул ее и толкнул дверь. Внутри было не так темно, как я предполагал; лунный свет струился сквозь остатки больших витражных окон и дыры в крыше. Хотя было сумрачно, мы все еще могли видеть. Церковь была в не лучшем состоянии, чем кладбище. Скамьи были разбросаны и разломаны на спички. Кафедра лежала неопрятной кучей, и имели место всевозможные акты вандализма леденящего душу характера.


“Дом вдали от дома из-за Его Высшей Злобы, не так ли?” - сказал Спайк с веселым смехом. Он прошел за мной, закрыл тяжелую дверь, повернул большой железный ключ в замке и передал его мне на хранение.


Я огляделась, но в церкви никого не было. Дверь в ризницу была плотно заперта, и я посмотрела на Спайка.


“Похоже, его здесь нет”.


“О, он здесь, все в порядке — нам просто нужно вытащить его оттуда. Темнота может прятаться в самых разных уголках. Нам просто нужен правильный сорт фокстерьера, чтобы вытащить его из кроличьей норы — образно говоря, конечно. ”


“Конечно. И где может быть эта метафорическая кроличья нора?”


Спайк строго посмотрел на меня и указал на свой висок.


“Он здесь, наверху. Он думал, что сможет доминировать надо мной изнутри, но я поймал его в ловушку где-то в лобных долях. У меня есть несколько неприятных воспоминаний, и они помогают экранизировать его — проблема в том, что я, кажется, не могу вытащить его снова ”.


“У меня есть кое-кто похожий”, - ответила я, думая о Гадесе, врывающемся в воспоминания о чайной вместе с Лондэн.


“О? Ну, вынудить его выйти будет немного сложнее. Я думал, что его родная земля может заставить его появиться спонтанно, но, похоже, нет. Подожди, дай мне попробовать ”.


Спайк прислонился к остаткам скамьи и несколько минут кряхтел и напрягался, корча самые странные гримасы, пытаясь изгнать дух Лукавого. Это выглядело так, как будто он пытался вытащить шар для боулинга из левой ноздри. После нескольких минут усилий он остановился.


“Ублюдок. Это все равно что пытаться выловить форель из горного ручья боксерской перчаткой. Неважно. У меня есть план Б, который не должен провалиться ”.


“Метафорический фокстерьер?”


“Именно так. Четверг, достань свое оружие”.


“Что теперь?”


“Пристрели меня”.


“Где?”


“В грудь, в голову, в любое место, смертельное — где бы вы думали? В ногу?”


“Ты шутишь!”


“Никогда не было так серьезно”.


“Что потом?”


“Хорошая мысль. Мне следовало сначала объяснить это”.


Он открыл сумку и достал пылесос.


“Работает на батарейках”, - объяснил Спайк. “Как только появится его дух, высоси его”.


“Вот так просто?”


“Вот так просто. Сдерживание СЕБАСТЬЯНА — это не ракетостроение, Четверг, это просто не для брезгливых. А теперь убей меня ”.


“Спайк!”


“Что?”


“Я не могу этого сделать!”


“Но ты обещал — и более того, ты действительно обещал”.


“Если бы обещать означало убить тебя, ” ответил я раздраженным тоном, “ я бы на это не согласился!”


“Работа в SpecOps-17 - это не ложе из роз, Четверг. С меня хватит, и поверь мне, держать этого маленького нур-нур в своей голове не так просто, как кажется. Мне вообще не следовало впускать его, но что сделано, то сделано. Ты должен убить меня, и убить хорошо ”.


“Ты сумасшедший!”


“Несомненно. Но оглянитесь вокруг. Вы пришли сюда за мной. Кто безумнее? Сумасшедший или сумасшедшая, которая следует за ним?”


“Послушай...” — начал я. “Что это?”


Раздался стук в дверь церкви.


“Взрыв!” - ответил Спайк. “Нежить. Не обязательно смертельная, и ее медленная походка сильно мешает — но они могут доставить неприятности, если загнать тебя в угол. После того, как вы убьете меня и захватите Чаклза здесь, наверху, вам, возможно, придется пробивать себе путь наружу. Возьмите мои ключи; вот эти два - от внутренних и внешних ворот. Она немного жестковата, и вам приходится поворачивать ее влево ...


“Я получаю представление”.


Еще один глухой удар повторил первый. Из ризницы донесся грохот, и мимо одного из нижних окон промелькнула фигура.


“Они собираются!” - зловеще сказал Спайк. “Тебе лучше поторопиться”.


“Я не могу!”


“Ты можешь, четверг. Я прощаю тебя. Это была хорошая карьера. Знаете ли вы, что из трехсот двадцати девяти оперативников SpecOps-17, которые когда-либо работали, только двое дожили до пенсионного возраста?”


“Они сказали тебе это, когда ты присоединился?”


Послышался стук камня о камень, когда одна из могил с пола была отодвинута в сторону. К немертвым, которые колотили в дверь, присоединился другой, а затем еще один. Снаружи мы могли слышать звуки пробуждения. Несмотря на лунную ночь, Дьявол звал своих слуг - и они бежали, или, по крайней мере, ковыляли.


“Сделай это!” - сказал Спайк более настойчиво. “Сделай это сейчас, пока не стало слишком поздно!”


Я поднял пистолет и направил его на Спайка.


“Сделай это!”


Я усилил давление на спусковой крючок, когда из открытой могилы позади него поднялась шаткая фигура. Вместо этого я навел пистолет на фигуру — жалкое создание было настолько высохшим, что едва могло двигаться, — но оно почувствовало наше присутствие и все равно пошатнулось в нашем направлении.


“Не снимай это, пристрели меня!” - сказал Спайк с некоторой тревогой в голосе. “Работа в руках, в четверг, пожалуйста !”


Я проигнорировал его и нажал на курок. Курок опустился с глухим стуком, не причинив вреда.


“А?” Спросил я, переназначая следующий раунд. Спайк был быстрее меня и выпустил выстрел, который разнес голову мерзости, которая затем рухнула грудой высохшей кожи и измельченных костей. Звук царапанья за дверью усилился.


“Черт возьми, Следующий, почему ты не мог сделать так, как я тебе сказал ?!”


“Что?”


“Я поместил эту дрянь в начало твоего клипа, идиот!”


“Почему?”


Он постучал себя по голове.


“Чтобы я мог обманом заставить Чаклза выйти отсюда — он не собирается оставаться в хосте, который, как он думает, вот-вот сдохнет! Ты нажимаешь на курок, он выходит, неразорвавшаяся пуля, Стокер жив, СЕБ облажался—QED ”.


“Почему ты мне не сказал?” Спросила я, начиная злиться.


“Ты должен был намереваться убить меня! Он может быть олицетворением всего зла, что есть в сердце человека, но он не дурак ”.


“Упс”.


“Действительно, болван! Верно, нам лучше убраться отсюда!”


“Разве нет плана С?” - спросила я, когда мы направились к двери.


“Черт возьми, нет!” - ответил Спайк, возясь с ключом. “B - это самое высокое, что я когда-либо получал!”


Еще одно существо возникло из-за перевернутых столов, на которых когда-то устраивалась выставка в честь праздника урожая; я поймал его еще до того, как оно встало вертикально. Я повернулся к Спайку, который вставлял ключ в замок и бормотал что-то о том, как бы он хотел работать в Somme World ™.


“Держись подальше от двери, Спайк”.


Он распознал серьезный тон в моем голосе. Он повернулся лицом к стволу моего автоматического пистолета.


“Вау! Осторожнее, Четверг, это конец, который кусается”.


“Это закончится здесь и сегодня вечером, Спайк”.


“Это шутка, верно?”


“Без шуток, Спайк. Ты прав. Я должен убить тебя. Это единственный способ”.


“Э—э—э, успокойся, Четверг, не слишком ли немного серьезно ты к этому относишься?”


“Высшее Зло должно быть остановлено, Спайк — ты сам так сказал!”


“Я знаю, что сказал это, но мы можем вернуться завтра с планом C вместо этого!”


“Плана С нет, Спайк. Это заканчивается сейчас. Закрой глаза”.


“Подожди!”


“Закрой их!”


Он закрыл глаза, и я одновременно нажал на спусковой крючок и дернул рукой; пуля пробила три слоя одежды, задела плечо Спайка и вонзилась в дерево старой двери. Это сделало свое дело; с коротким и неземным воплем из ноздрей Спайка вырвалась тонкая сущность, похожая на дым, и превратилась в эфирную версию старого и давно немытого кухонного полотенца.


“Хорошая работа!” - пробормотал Спайк с огромным облегчением в голосе, делая шаг в сторону и начиная возиться с сумкой, в которой был пылесос. “Не позволяй ему приближаться к тебе!”


Я отпрянул, когда призрачный дух двинулся в мою сторону.


“Одурачен!” - произнес низкий голос. “Одурачен простым смертным, как это ужасно, совершенно удручающе!”


Стук усилился и доносился также от двери ризницы; Я мог видеть, как штифты петель начали расшатываться в порошкообразном растворе.


“Заставь его говорить!” - крикнул Спайк, вытаскивая пылесос.


“Пылесос!” - насмешливо произнес низкий голос. “Спайк, ты меня оскорбляешь!”


Спайк не ответил, а вместо этого размотал шланг и включил прибор, работающий от аккумулятора.


“Пылесос меня не удержит!” - снова усмехнулся голос. “Ты действительно веришь, что я могу застрять в мешке вместе с таким количеством пыли?”


Спайк включил пылесос и мигом высосал мелкий спирт.


“Он, похоже, не очень-то испугался этого”, - пробормотала я, пока Спайк возился с рычагами управления машиной.


“Это не какой-нибудь пылесос, Четверг. Джеймс из R & D придумал его для меня. Видите ли, в отличие от обычных пылесосов, этот работает по принципу двойного циклона, который улавливает пыль и злых духов мощной центробежной силой. Поскольку нет мешка, нет потери всасывания — вы можете использовать двигатель меньшей мощности. Есть шланг и маленькая щетка для лестничных ковров.”


“Вы находите злых духов в коврах на лестницах?”


“Нет, но мои ковры на лестнице нуждаются в чистке точно так же, как и все остальные”.


Я посмотрел на стеклянный контейнер и увидел, что на нем очень быстро вращается небольшое белое пятнышко. Спайк ловко накрыл банку крышкой и отсоединил ее от машины. Он поднял ее, и внутри оказался очень разгневанный и теперь совершенно ошеломленный дух Лукавого — по-настоящему пойманный в ловушку.


“Как я уже сказал, - продолжал Спайк, - это не ракетостроение. Однако ты меня напугал; я думал, ты действительно собиралась меня убить!”


“Это, ” ответил я, “ был план D!”


“Спайк ... ты ... ты ... ты... ублюдок!” - произнес тихий голос из банки. “За это тебя постигнут худшие муки в аду!”


“Да, да”, - ответил Спайк, убирая банку в сумку, “ты и все остальное”.


Он повесил сумку на плечо, заменил стреляную гильзу в дробовике другой, извлеченной из кармана, и снял ее с предохранителя.


“Да ладно, эти бездельники начинают доставать меня до сисек. Тот, кто меньше всех прибьет, - неженка”.


Мы распахнули дверь перед кучей очень удивленных высохших трупов, которые упали внутрь большой спутанной массой из разлагающихся туловищ и палкообразных конечностей. Спайк открыл огонь первым, и после того, как мы расправились с этой кучей, мы выбежали наружу, увертываясь от более медленных немертвых и рубя остальных, пока пробирались к воротам.


“Проблема Синди”, - сказала я, когда голова давно мертвого тела взорвалась в ответ на выстрел из дробовика Спайка. “Ты сделал, как я предлагал?”


“Конечно, сделал”, - ответил Спайк, выпуская мушку в другого ходячего трупа. “Колья и распятия в гараже и все мои последние выпуски Van Helsing's Gazette в гостиной”.


“Она получила сообщение?” - Спросила я, удивив другого ходячего трупа, который пытался остаться в стороне от происходящего за надгробием.


“Она ничего не сказала”, — ответил он, обезглавливая два высушенных трупа, - “но забавно то, что теперь я нахожу экземпляры журнала ”Снайпер" в туалете, а экземпляр "Великих наемных убийц преступного мира" появился на кухне ".


“Возможно, она пытается тебе что-то сказать?”


“Да”, - согласился Спайк, - “но что?”


В ту ночь я уложил десять нежити, но Спайку удалось справиться только с восемью - так что он был неженкой. Мы ели похлебку из пикши со свежеиспеченным хлебом в придорожной забегаловке и шутили о ночных событиях, пока СЕБ ругался на нас из своей стеклянной банки. Я получил свои шестьсот фунтов, а мой домовладелец не получил "Пиквик". В целом, это был хорошо проведенный вечер.


OceanofPDF.com


24.

Оплата, связанная с производительностью, Miles Hawke & Norland Park


Оплата, связанная с производительностью, была проклятием SpecOps в той же степени, что и сейчас. Как можно оценить вашу работу, когда ваша работа настолько разнообразна? Я бы с удовольствием посмотрел, как рецензенты офицера Стокера послушают, что он вытворяет. Никого не удивило, что они редко длились больше двадцати секунд, и он, как всегда, был награжден оценкой A ++ — “Исключительное обслуживание, рекомендуется ежемесячная премия”.


, Следующий ЧЕТВЕРГ

Жизнь в спецоперациях


OGD-УСТАВШИЙ, я хорошо спал той ночью и ожидал увидеть Лондэна, но мне приснился Шалтай-Болтай, что было странно. Я пошел на работу, снова избегал Корделии, а затем мне пришлось занимать свою очередь в совете по проверке занятости, что было частью системы оплаты труда SpecOps, связанной с работой. Виктор поставил бы нам всем оценку ++, но, к сожалению, ее проводил не он — ее проводил командующий районом Брэкстон Хикс.


“А, следующий!” - весело сказал он, когда я вошла. “Рад тебя видеть. Присаживайся, ладно?”


Я поблагодарил его и сел. Он просмотрел мое досье за последние несколько месяцев и задумчиво погладил усы.


“Как твой гольф?”


“Я никогда не брался за это”.


“Неужели?” удивленно переспросил он. “Когда мы впервые встретились, твой голос звучал очень увлеченно”.


“Я был занят”.


“Вполне, вполне. Что ж, вы работаете с нами три месяца, и в целом ваши результаты кажутся превосходными. Эта шутка о Джейн Эйр была замечательным достижением; она продемонстрировала силу добра и показала лондонским прилавкам, что офис в Суиндоне может постоять за себя ”.


“Спасибо”.


“Нет, правда, я серьезно. Вся эта пиар-работа, которую ты проводил. Телеканал очень благодарен тебе, и более того, я благодарен тебе. Я мог бы оказаться на свалке, если бы не ты. Я бы очень хотел пожать вам руку и — знаете, я делаю это не очень часто — предложить вам стать членом моего гольф-клуба. Полное членство, не меньше — то, которое обычно предназначено для мужчин.”


“Это более чем щедро с вашей стороны”, - сказал я, вставая, чтобы уйти.


“Садись, Следующий — это было просто по-дружески”.


“Есть еще что-нибудь?”


“Да”, - ответил он, и его поведение резко изменилось. “Несмотря на все это, ваше поведение в течение последних двух недель было менее чем удовлетворительным. Я получил жалобу от миссис Хэтэуэй, 34 лет, в которой говорится, что вы не смогли обнаружить ее поддельную копию Карденио.”


“Я сказал ей, что это подделка в недвусмысленных выражениях”.


“Следующая история - это ваша история. Я не нашел вашего отчета по этому вопросу”.


“Я не думал, что стоит тратить время на ее написание, сэр”.


“Далее мы должны следить за бумажной работой. Если вступит в силу новое законодательство об ответственности SpecOps, мы будем находиться под пристальным вниманием каждый раз, когда будем хотя бы чихать, так что привыкайте к этому. И что там насчет того, что ты ударил неандертальца? ”


“Недоразумение”.


“Хм. Это тоже недоразумение?”


Он положил на стол полицейский обвинительный лист.


“ Разрешить управлять лошадью и картузоммашине человеку с низкими моральными устоями. Вы одолжили свою машину сумасшедшему водителю, а затем помогли ей скрыться от закона. О чем, черт возьми, вы думали, что делаете?”


“Высшее благо, сэр”.


“Ничего подобного”, - рявкнул он в ответ, вручая мне список претензий SpecOps. “Офицер Тиллен из магазина дал мне это. Это ваша заявка на новый автоматический Браунинг”.


Я тупо уставился на папку. Мой оригинальный Браунинг, тот, который я берег с первого выпуска, был оставлен где-то в автосервисе в трудные времена.


“Я отношусь к этому очень серьезно, Next. Здесь говорится, что вы "потеряли" собственность SpecOps в ходе несанкционированной работы SO-12. Вопиющее пренебрежение к сетевой собственности меня очень злит, Next. Ты же знаешь, что нужно подумать о нашем бюджете ”.


“Я думал, что все сведется к этому,” - пробормотал я.


“Что ты сказал?”


“Я сказал: ‘В конце концов, я заберу это, сэр ”.


“Может быть, и так. Но потерянное имущество должно учитываться в рамках ежемесячных текущих расходов, а не в годовом бюджете пополнения запасов. В последнее время у нас были небольшие проблемы. Твоя авантюра с Джейн Эйр была успешной, но не без потерь. Учитывая все обстоятельства, я сожалею, но мне придется отметить твое выступление как ‘Определенно есть над чем поработать ”.


“Двойка? Сэр, я должен протестовать!”


“Разговор окончен, Следующий. Я искренне сожалею. Это совершенно не в моей власти ”.


“Это что, ТАК называемый способ наказать меня?” - Возмущенно спросил я. “ Ты знаешь, что за все восемь лет работы в службе я никогда не получал ничего ниже пятерки!”


“Повышение голоса совсем не идет вам на пользу, юная леди”, - ровным тоном ответил Хикс, погрозив пальцем, как мужчина своему спаниелю. “Интервью окончено. Мне очень жаль, поверьте мне.”


Я ни на секунду не поверил, что он сожалеет, и заподозрил, что на него повлияли сверху. Я вздохнул, встал, отдал честь и направился к двери.


“Подождите!” - сказал Брэкстон. “Есть кое-что еще”.


Я вернулся.


“Да?”


“Держи себя в руках”.


“И это все?”


“Нет”.


Он передал пакет с одеждой в полиэтиленовом пакете.


“Теперь отдел спонсирует Совет по маркетингу Toast. В этом наборе вы найдете шляпу, футболку и куртку. Надевайте их, когда сможете, и будьте готовы к корпоративному развлечению ”.


“Сэр!”


“Не жалуйся. Если бы ты не съел тот тост на шоу Адриана Лаша, они бы никогда не связались с нами. Финансирование более миллиона фунтов — не стоит придираться к таким людям, как вы, которые поглощают средства. Закрой дверь, когда будешь уходить, ладно? ”


Утреннее веселье на этом не закончилось. Выходя из офиса Брэкстона, я чуть не столкнулся с Фланкером.


“А!” - сказал он. “Следующий. На пару слов, если не возражаешь—”


Это была не просьба, а приказ. Я последовал за ним в пустую комнату для интервью, и он закрыл дверь.


“Сдается мне, ты в таком глубоком дерьме, что в следующий раз твои глаза станут карими”.


“Мои глаза уже карие, Фланкер”.


“Тогда ты уже на полпути к цели. Перейду сразу к делу. Прошлой ночью ты заработал 600 фунтов ”.


“И что?”


“Служба смутно относится к подработке”.


“Это был Кочегар из SO-27”, - сказал я ему. “Меня назначили заместителем - все честно”.


Фланкер замолчал. Очевидно, что сбор разведданных сильно подвел его.


“Могу я пойти?”


Фланкер вздохнул.


“Послушай, Четверг, ” начал он более сдержанным тоном, - нам нужно знать, что задумал твой отец”.


“В чем проблема? Забастовка, стоящая на пути катастрофического события следующей недели?”


“В следующий раз с этим разберутся навигаторы-фрилансеры”.


Он блефовал.


“Ты имеешь не больше представления о природе Армагеддона, чем папа, я, Лавуазье или кто-либо другой, не так ли?”


“Возможно, и нет, - ответил Фланкер, - но мы в SpecOps гораздо лучше подходим для того, чтобы вообще не иметь ни малейшего представления, чем вы и ваш хронопатичный отец”.


“Хронапт?” Сердито спросила я, поднимаясь на ноги. “Мой отец? Это шутка! Тогда почему твой золотой мальчик Лавуазье уничтожает моего мужа?”


Фланкер некоторое время молча смотрел на меня.


“Это очень серьезное обвинение”, - заметил он. “У вас есть какие-либо доказательства?”


“Конечно, нет”, - ответила я, едва способная скрыть свой гнев. “Разве не в этом смысл искоренения?”


“Я знаю Лавуазье дольше, чем хотел бы забыть, ” серьезно произнес Фланкер, - и у меня никогда не было ничего, кроме высочайшего уважения к его честности. Дикие обвинения ни на йоту не помогут вашему делу. ”


Я снова сел и провел рукой по лицу. Папа был прав. Обвинять Лавуазье в каких-либо нарушениях было бессмысленно.


“Могу я пойти?”


“Следующий, мне не на что тебя задержать. Но я что-нибудь найду. Каждый агент в процессе разработки. Вопрос лишь в том, чтобы копнуть достаточно глубоко ”.


“Как все прошло?” - спросил Боуден, когда я вернулся в офис.


“Я получил двойку”, - пробормотал я, опускаясь в свое кресло.


“Фланкер”, - сказал Боуден, примеряя кепку "Съешь еще тостов". “Должно быть”.


“Как прошел стендап?”


“Думаю, очень хорошо”, - ответил Боуден, бросая кепку в мусорное ведро. “Публика, похоже, нашла это действительно очень забавным. Настолько, что они хотят, чтобы я вернулся в качестве постоянного посетителя — Что ты делаешь?”


Я соскользнула на пол так быстро, как только могла, и спряталась под столом. Мне придется довериться сообразительности Боудена.


“Здравствуйте!” - сказал Майлз Хоук, входя в комнату. “Кто-нибудь видел Четверг?”


“Я думаю, она на своем ежемесячном аттестационном собрании”, - ответил Боуден, чье невозмутимое выражение лица, очевидно, так же хорошо подходило для лжи, как и для стояния. “Могу я принять сообщение?”


“Нет, просто попроси ее связаться, если она сможет”.


“Почему бы тебе не остаться и не подождать?” - спросил Боуден. Я пнул его под столом.


“Нет, я лучше побегу”, - ответил Майлз. “Просто скажи ей, что я заходил, ладно?”


Он ушел, и я встала. Боуден, очень необычно для него, захихикал.


“Что тут смешного?”


“Ничего — почему ты не хочешь его видеть?”


“Потому что я, возможно, ношу его ребенка”.


“Тебе придется говорить громче. Я тебя едва слышу”.


“Возможно, - повторила я хриплым шепотом, - я ношу его ребенка!”


“Я думал, ты сказал, что это Земля — В чем теперь дело?”


Я снова опустился на пол, когда вошла Корделия Флакк. Она раздраженно оглядывала офис в поисках меня, уперев руки в бока.


“Ты видела Thursday about?” - спросила она Боудена. “Она должна познакомиться с моими людьми”.


“Я действительно не уверен, где она”, - ответил Боуден.


“Правда? Тогда кого я видел, ныряющим под этот стол?”


“Привет, Корделия”, - сказала я из-под стола. “Я уронила карандаш”.


“Конечно, ты это сделал”.


Я выбрался из машины и сел за свой стол.


“Я ожидал от тебя большего, Боуден”, - сердито сказал Флакк, затем повернулся ко мне: “Итак, четверг. Мы пообещали этим двум людям, что они смогут встретиться с тобой. Ты действительно хочешь разочаровать их? Твоя публика, ты знаешь.”


“Это не моя публика, Корделия, это твоя. Ты сделала их для меня”.


“Мне пришлось оставить их в Finis еще на одну ночь”, - взмолилась Корделия. “Расходы растут. Они сейчас внизу. Я знала, что вы придете на оценку. Кстати, как у тебя дела?”


“Не спрашивай”.


Я посмотрел на Боудена, который пожал плечами. Ищу какую-то помощь, я крутил на свое место, где Виктор был запущен возможные неопубликованное продолжение 1984 вправе 1985 сквозь прозу анализатора. Все остальные сотрудники офиса были заняты своими различными задачами. Похоже, моя карьера в сфере PR вот-вот должна была возобновиться.


“Хорошо, ” вздохнул я, “ я сделаю это”.


“Это лучше, чем прятаться под столом”, - сказал Боуден. “Все эти прыжки, вероятно, вредны для ребенка”.


Он зажал рот рукой, но было слишком поздно.


“Ребенок?” - эхом повторила Корделия. “Какой ребенок?”


“Спасибо, Боуден”.


“Извините”.


“Что ж, поздравляю!” - сказала Корделия, обнимая меня. “Кто этот счастливый отец?”


“Я не знаю”.


“Ты хочешь сказать, что еще не сказала ему?”


“Нет, я имею в виду, я не знаю. Надеюсь, моего мужа”.


“Ты женат?”


“Нет”.


“Но ты сказал—?”


“Да, это так”, - ответила я так сухо, как только могла. “Сбивает с толку, не так ли?”


“Это очень плохой ПИАР”, - мрачно пробормотала Корделия, присаживаясь на край стола, чтобы не упасть. “Ведущая SpecOps залетела на автобусной остановке от человека, которого она даже не знает!”


“Корделия, все не так — и я не была "залетевшей" - и кто вообще упоминал что-либо об автобусных остановках? Возможно, лучше всего было бы, если бы вы держали это при себе, а мы притворились, что Боуден ничего не говорил ”.


“Извините”, - кротко пробормотал Боуден.


Корделия вскочила на ноги.


“Следующая хорошая мысль. Мы можем сказать всем, что у тебя задержка воды или расстройство пищевого поведения, вызванное стрессом”. Ее лицо вытянулось. “Нет, это не сработает. Жаба раскусит ее с первого взгляда. Неужели ты не можешь по-настоящему быстро выйти за кого-нибудь замуж? Как насчет Боуден? Боуден, ты бы поступил достойно ради SpecOps?”


“Я встречаюсь кое с кем в SpecOps-13”, - поспешно ответил Боуден.


“Черт возьми!” - пробормотал Флакк. “Четверг, есть идеи?”


Но это была часть Боудена, о которой я ничего не знал.


“Ты никогда не говорила мне, что встречаешься с кем-то в SO-13!”


“Я не обязан рассказывать тебе все.”


“Но я твой партнер, Боуден!”


“Ну, ты никогда не рассказывал мне о Майлзе”.


“Майлз?” воскликнула Корделия. “О, такой красивый, что готов умереть за Майлза Хоук?”


“Спасибо, Боуден”.


“Извините”.


“Это замечательно!” - воскликнула Корделия, хлопая в ладоши. “Ослепительная пара! ‘Лучшая свадьба года!’ Это заслуживает оооочень большого освещения! Он знает?”


“Нет. И ты не собираешься ему говорить. И более того — Боуден — это может быть даже не его ”.


“Что снова возвращает нас к исходной точке!” - раздраженно ответила Корделия. “Оставайся здесь, я собираюсь позвать своих гостей. Боуден, не выпускай ее из виду!”


И она исчезла.


Боуден на мгновение уставился на меня, а затем спросил: “Ты действительно веришь, что ребенок от Лондэна?”


“Я надеюсь”.


“Ты не женат, Чт. Ты можешь думать, что женат, но это не так. Я просмотрел записи. Лондэн Парк-Лейн умер в 1947 году ”.


“На этот раз он сделал. Мы с отцом пошли—”


“У тебя нет отца, Четверг. В твоем свидетельстве о рождении нет никаких записей о ком-либо. Я думаю, может быть, тебе стоит поговорить с кем-нибудь из экспертов по стрессу”.


“И в итоге ты будешь выступать в комедийном стэндапе, раскладывать камешки или считать синие машинки? Нет, спасибо ”.


Наступила пауза.


“Он очень красив”, - сказал Боуден.


“Кто?”


“Майлз Хоук, конечно”.


“О. Да, да, я знаю, что это он”.


“Очень вежливый, очень популярный”.


“Я это знаю”.


“Ребенок без отца”—


“Боуден, я не влюблена в него, и это не его ребенок, ясно?”


“Ладно, ладно. Давай забудем об этом”.


Мы немного посидели в тишине. Я поигрывала карандашом, а Боуден смотрел в окно.


“А как насчет голосов?”


“Боуден—!”


“Четверг, это для вашего же блага. Вы сказали мне, что слышали их сами, и офицеры Хердью, Толкин и Лисснинг слышали, как вы разговаривали и слушали кого-то в коридоре наверху ”.


“Ну, голоса прекратились”, - сказал я категорично. “Ничего подобного никогда больше не повторится. 1


“О черт”. 2


“Что ты имеешь в виду, говоря "О черт’?”


“Ничего — просто, ну, это. Мне нужно в дамскую комнату — вы меня извините?”


Я оставила Боудена печально качать головой и вскоре была в женском туалете. Я проверила, пусты ли кабинки, а затем спросила: “Мисс Хэвишем, вы здесь?” 3


“Вы должны понимать, мисс Хэвишем, что там, откуда я родом, обычаи отличаются от ваших. Здесь ругаются как само собой разумеющееся”. 4


“Я буду там прямо сейчас, мэм!”


Я прикусила губу и выбежала из женского туалета, схватила свой путеводитель по Беллетристике и куртку и направлялась обратно, когда—


“Четверг!” - раздался громкий и пронзительный голос, который, я знал, мог принадлежать только Флакку. “У меня в коридоре победители!”


“Прости, Корделия, но мне нужно сходить в туалет”.


“Не думаешь же ты, что я снова куплюсь на это?” - проворчала она себе под нос.


“На этот раз это правда”.


“А книга?”


“Я всегда читаю в туалете”.


Она прищурилась, глядя на меня, и я прищурился в ответ.


“Очень хорошо, ” сказала она наконец, “ но я иду с тобой”.


Она улыбнулась двум счастливым победителям ее сумасшедшего конкурса, которые были снаружи, в коридоре. Они улыбнулись в ответ через наполовину застекленную дверь офиса, и мы обе побежали в женский туалет.


“Десять минут”, - сказала она мне, когда я заперся в кабинке. Я открыл книгу и начал читать:


“Много слез было пролито ими в их последнем прощании с местом, которое они так любили. ‘Дорогой, дорогой Норланд!’ - сказала Марианна, бродя в одиночестве перед домом в последний вечер их пребывания там. . . . ”


Маленький меламиновый отсек начал испаряться, и в его


местом проведения был большой парк, залитый светом заходящего солнца, дымка смягчала тени и заставляла дом светиться в угасающем свете. Дул легкий ветерок, и перед домом стояла одинокая девушка, одетая в викторианское платье, шляпку и шаль. Она шла медленно, с нежностью глядя на—


“Ты всегда читаешь вслух в туалете?” - спросила Корделия из-за двери.


Изображения испарились в мгновение ока, и я снова оказалась в женском туалете.


“Всегда”, - ответил я. “И если ты не оставишь меня в покое, я никогда не закончу”.


“... когда я перестану сожалеть о тебе!—когда научусь чувствовать себя как дома в другом месте?—О! счастливый дом, мог бы ты знать, как я страдаю сейчас, наблюдая за тобой с этого места, откуда, возможно, я смогу увидеть, что ты знаешь больше!—И вы, вы, хорошо известные деревья!—Но вы продолжите ... ”


Дом вернулся снова, молодая женщина тихо разговаривала, подбирая свои слова к моим, пока я углублялся в книгу. Теперь я сидел не на жестком стандартном сиденье для унитаза SpecOps, а на выкрашенной в белый цвет садовой скамейке из кованого железа. Я перестал читать, когда убедился, что нахожусь в полном здравом уме и прислушался к Марианне, когда она закончила свою речь:


“... и не чувствующий никаких изменений в тех, кто ходит в твоей тени!— Но кто останется, чтобы наслаждаться тобой?”


Она драматично вздохнула, прижала руки к груди и пару секунд тихо всхлипывала. Затем она бросила долгий взгляд на большой дом, выкрашенный в белый цвет, и повернулась ко мне лицом.


“Привет!” - сказала она дружелюбным голосом. “Что-то я тебя здесь раньше не видела. Ты работаешь в "Юрис-штуковина-как там ее?”


“Разве нам не нужно быть осторожными в том, что мы говорим?” Мне удалось произнести, нервно оглядываясь по сторонам.


“Боже мой, нет!" - воскликнула Марианна с восхитительным хихиканьем. “Глава окончена, и, кроме того, эта книга написана от третьего лица. Мы вольны делать все, что нам заблагорассудится, до завтрашнего утра, когда мы отбываем в Девон. Следующие две главы насыщены изложением — мне почти нечего делать, а говорю я еще меньше! Ты выглядишь растерянной, бедняжка! Ты раньше читала книги?”


“Однажды я заглянул в Джейн Эйр”.


Марианна чересчур драматично нахмурилась.


“Бедная, дорогая, сладкая Джейн! Я бы так не хотела быть персонажем от первого лица! Всегда настороже, когда люди читают твои мысли! Здесь мы делаем то, что нам говорят, но думаем то, что хотим. Это гораздо более счастливые обстоятельства, поверьте мне! ”


“Что ты знаешь о беллетристике?” Я спросил.


“Они скоро прибудут”, - объяснила она. “Миссис Дэшвуд, возможно, ужасно обращается с мамой, но она понимает, что такое самосохранение. Мы бы не хотели, чтобы нас постигла та же трагическая участь, что и Неразбериха и Веселье, не так ли? ”


“Это Остин?” Поинтересовался я. “Я даже не слышал о таком!”


Марианна села рядом со мной и положила руку мне на плечо.


“Мама сказала, что это был социалистический коллектив”, - призналась она хриплым шепотом. “Произошла революция — они взяли на себя всю книгу и решили опубликовать ее по принципу равного участия каждого персонажа, от герцогини до сапожника! Я прошу вас! Беллетриция, конечно, пыталась спасти ее, но дело зашло слишком далеко — даже Эмброуз ничего не смог поделать. Вся книга была ... перепечатана! ”


Последнее слово она произнесла так серьезно, что я бы рассмеялся, если бы она не смотрела на меня так пристально своими темно-карими глазами.


“Как я умею говорить!” - сказала она наконец, вскакивая, хлопая в ладоши и кружась на лужайке. “... и не замечаю никаких изменений в тех, кто гуляет в твоей тени ...”


Она остановилась, осмотрела себя, прикрыла рот и нос рукой и смущенно, по-девичьи хихикнула.


“Что за псих!” - пробормотала она. “Я это уже говорила! Прощайте, мисс, мисс ... Прошу прощения, но я не знаю вашего имени!”


“Сегодня четверг — следующий четверг”.


“Какое странное название!”


Она сделала небольшой реверанс в полушутливой форме.


“Я Марианна Дэшвуд, и я приветствую вас, мисс Нонетот, в Sense and Sensibility.”


“Спасибо”, - ответил я. “Я уверен, что мне здесь понравится”.


“Я уверен, что вы получите. Нам всем это очень нравится — вы думаете, это заметно?”


“Я думаю, это о многом говорит, мисс Дэшвуд”.


“Зовите меня Марианной, если вам так больше нравится”.


Она остановилась и на мгновение задумалась, вежливо улыбнулась, оглянулась через плечо, а затем сказала:


“Могу я набраться смелости и попросить вас об одолжении?”


“Конечно”.


Она села на сиденье рядом со мной и посмотрела мне в глаза.


“Пожалуйста, могу ли я набраться смелости и спросить, когда выйдет ваша собственная книга”.


“Я не книголюб, мисс Дэшвуд, я из реального мира”.


“О!” - воскликнула она. “Пожалуйста, извините меня; я не имела в виду, что вы ненастоящий или что-то в этом роде. В таком случае, когда, могу я спросить, установится ваш собственный мир?”


Я улыбнулся ее странной логике и сказал ей: 1985. Ей было приятно это слышать, и она наклонилась еще ближе.


“Пожалуйста, извините за дерзость, но не могли бы вы привезти что-нибудь обратно, когда придете в следующий раз?”


“Например—?”


“Минтолас. Я просто обожаю Минтолас. Вы, конечно, слышали о них? Немного похоже на Манчи, но с мятой — и, если вас не затруднит, несколько пар нейлоновых колготок — и несколько батареек типа АА; дюжина будет в самый раз.”


“Конечно. Что-нибудь еще?”


Марианна на мгновение задумалась.


“Элинор бы так возненавидела, если бы я попросил об одолжении незнакомого человека, но я случайно знаю, что она безмерно любит мармайт - и немного настоящего кофе для мамы”.


Я сказал ей, что сделаю все, что смогу. Она горячо поблагодарила меня, надела кожаный летный шлем и защитные очки, которые спрятала в своей шали, на мгновение подержала меня за руку, а затем ушла, побежав через лужайку.


OceanofPDF.com


25.

Перекличка в Беллетриции


Буджум: Термин, используемый для описания полного уничтожения слова / строки / персонажа / подзаголовка / книги / сериала. Полная и необратимая природа буджума по-прежнему является предметом жарких спекуляций. Некоторые бывшие сотрудники Беллетриции теоретизируют, что Буджум может быть входом в “антибиблиотеку” где-то за "горизонтом воображения”. Возможно, полумифический Снарк может содержать ключ к разгадке того, что в настоящее время является загадкой.


Боудлеризаторы: Группа фанатиков, которые пытаются исключить непристойности и ненормативную лексику из всех текстов. Названа в честь Томаса Боудлера, который попытался превратить Шекспира в “семейное чтение”, вырезав строки из пьес, полагая, что таким образом “трансцендентный гений поэта, несомненно, засияет еще ярче”. Боудлер умер в 1825 году, но его эстафету по-прежнему нелегально несут активные ячейки, стремящиеся любой ценой завершить и расширить его незаконченную работу. Попытки проникнуть к Боудлеризаторам пока безуспешны.


, UNITARY AUTHORITY OF WARRINGTON CAT

Беллетристический путеводитель по Великой библиотеке (глоссарий)


СМОТРЕЛI MARIANNE, пока она не скрылась из виду, а затем, осознав, что ее реплика “остаюсь наслаждаться тобой” была последней в пятой главе, а шестая глава начинается с того, что Дэшвуды уже отправились в свое путешествие, я решил подождать и посмотреть, как выглядит концовка главы. Если я ожидал удара грома или чего-то столь же драматичного, меня ждало разочарование. Ничего не произошло. Листья на деревьях мягко шелестели, до моих ушей время от времени доносилось крик лесного голубя, а передо мной по траве прыгала рыжая белка. Я услышал звук заводящегося двигателя, и через несколько минут с луга за рододендронами поднялся биплан, дважды облетел дом и направился в сторону заходящего солнца. я встал и прошел по прекрасно ухоженной лужайке, кивнул садовнику, который склонил голову в ответ, и направился к входной двери. Норландия никогда не описывалась так подробно с Чувственностью, но это было именно так впечатляюще, как я и предполагал. Дом был расположен в обширной парковой зоне, которую иногда перемежали зрелые дубы. Вдалеке я мог видеть только лес, а за ним редкие церковные шпили. За входной дверью стояли автомобиль Bugatti 35B и огромный белый charger, оседланный для битвы, лениво жующие траву. Большая белая собака была привязана к седлу длинной бечевкой, и ей удалось трижды обвиться вокруг дерева.


Я взбежал по ступенькам и дернул за шнурок звонка. Через несколько минут мне ответил лакей в униформе и непонимающе посмотрел на меня.


“Следующий четверг”, - сказал я. “Здесь для беллетриции — мисс Хэвишем”.


Лакей, у которого были большие выпученные глаза и изогнутая, как у лягушки, голова, открыл дверь и объявил обо мне, просто немного переставив слова:


“Мисс Хэвишем, следующий четверг — здесь для беллетристики!”


Я вошла внутрь и, нахмурившись, оглядела пустой холл, гадая, кому, по мнению лакея, он на самом деле объявляет обо мне. Я повернулась, чтобы спросить его, куда мне идти, но он чопорно поклонился и пошел — мучительно медленно, как мне показалось, — в другой конец зала, где открыл дверь, а затем отступил, уставившись на что-то у меня над головой и за спиной. Я поблагодарила его, вошла и оказалась в центральном бальном зале дома. Комната была выкрашена в белый и бледно-голубой цвета, а стены, там, где их не украшала изящная гипсовая лепнина, были увешаны роскошными зеркалами в золотых рамах. Застекленный потолок надо мной пропускал вечерний свет, но я уже видел, как слуги готовят канделябры.


Прошло много времени с тех пор, как офисы Беллетриции использовались в качестве бального зала. Все пространство было заставлено диванами, столами, картотечными шкафами и письменными столами, заваленными бумагами. С одной стороны был накрыт столик с кофейниками и на изящном фарфоре были расставлены вкусные закуски. Около двух десятков человек слонялись вокруг, присаживались, болтали или просто бессмысленно смотрели в пространство. Я увидел Акрида Снелла в дальнем конце комнаты, говорящего в нечто, похожее на маленький патефонный рожок, соединенный гибкой латунной трубкой с полом. Я пытался привлечь его внимание, но в тот момент—


“Пожалуйста, - раздался голос рядом, - нарисуйте мне овцу!”


Я посмотрела вниз и увидела мальчика лет десяти, не старше. У него были вьющиеся золотистые локоны, и он смотрел на меня с напряжением, которое, мягко говоря, нервировало.


“Пожалуйста, ” повторил он, “ нарисуй мне овцу”.


“Тебе лучше сделать так, как он просит”, - произнес знакомый голос рядом. “Как только он начнет приставать к тебе, он никогда этого не оставит”.


Это была мисс Хэвишем. Я послушно нарисовала лучшую овцу, какую смогла, и вручила результат мальчику, который ушел, очень довольный результатом.


“Добро пожаловать в беллетристику”, - сказала мисс Хэвишем, все еще слегка прихрамывая после травмы, полученной на Booktastic, и снова одетая в свое истлевшее свадебное платье. “Я не буду знакомить вас со всеми сразу, но есть один или два человека, которых вы должны знать”.


Она взяла меня за руку и подвела к консервативно одетой даме, которая помогала слугам расставлять еду на столе.


“Это миссис Джон Дэшвуд; она любезно разрешает нам пользоваться ее домом. Миссис Дэшвуд, это мисс Четверг Нонетот - она моя новая ученица ”.


Я пожал изящно протянутую руку миссис Дэшвуд, и она вежливо улыбнулась.


“Добро пожаловать в Норленд-парк, мисс Нонетот. Вам действительно повезло, что мисс Хэвишем является вашей учительницей — она не часто принимает учеников. Но скажите мне, поскольку я не очень хорошо знаком с современной художественной литературой, — из какой книги вы?”


“Я не из книги, миссис Дэшвуд”.


Миссис Дэшвуд на мгновение растерялась, затем улыбнулась еще более вежливо, взяла меня под руку, пробормотала мисс Хэвишем какую-то шутку насчет “знакомства” и повела меня к чайному столику.


“Как вы находите Норланд, мисс Нонетот?”


“Очень мило, миссис Дэшвуд”.


“Могу я предложить вам котлету в крошку?” спросила она явно взволнованно, протягивая мне тарелку и салфетку и указывая на еду.


“Или немного чая?”


“Нет, спасибо”.


“Я сразу перейду к делу, мисс Нонетот”.


“Вы, кажется, очень хотите это сделать”.


Она украдкой посмотрела налево и направо и понизила голос.


“Неужели все там думают, что мы с моим мужем такие очень жестокие, что вычеркнули девочек и их мать из завещания Генри Дэшвуда?”


Она посмотрела на меня так очень серьезно, что мне захотелось улыбнуться.


“Ну”, - начал я—


“О, я так и знала!” - ахнула миссис Дэшвуд. Она театральным жестом прижала тыльную сторону ладони ко лбу. “Я сказал Джону, что нам следует передумать — я ожидаю, что там нас сожгут как чучело, поносили за наши действия, прокляли на все времена?”


“Вовсе нет”, - сказал я, пытаясь утешить ее. “Говоря повествовательно, без твоих действий не было бы большой истории”.


Миссис Дэшвуд достала из-за манжеты носовой платок и вытерла глаза, в которых, насколько я мог видеть, не было ни малейшей слезинки.


“Вы совершенно правы, мисс Нонетот. Спасибо вам за ваши добрые слова, но если вы услышите, что кто—то плохо отзывается обо мне, пожалуйста, скажите им, что это было решение моего мужа — я пыталась остановить его, поверьте мне!”


“Конечно”, - сказал я, успокаивая ее. Я извинился и ушел искать мисс Хэвишем.


“Мы называем это синдромом второстепенного персонажа,” - объяснила мисс Хэвишем, когда я присоединился к ней. “Довольно распространенное явление, когда по сути второстепенный персонаж играет большую и значимую роль. Она и ее муж разрешили нам пользоваться этой комнатой с тех пор, как начались проблемы с Неразберихой и праздничностью. В свою очередь, мы берем все книги Джейн Остин под нашу особую защиту; мы не хотим, чтобы подобное повторилось. В подвале Эльсинорского замка есть вспомогательный офис, которым управляет мистер Фальстаф — это он вон там.”


Она указала на мужчину с избыточным весом и багровым лицом, который разговаривал с другим агентом. Они оба громко рассмеялись чему-то, что сказал Фальстаф.


“С кем он разговаривает?”


“Вернэм Дин, романтическая роль в одном из романов Дафны Фаркитт. Мистер Дин - стойкий сотрудник Беллетриции, поэтому мы не держим на него зла —”


“ГДЕ ХЭВИШЕМ?!” проревел голос, подобный раскату грома. Двери распахнулись, и в комнату влетела очень растрепанная Красная Королева. В зале воцарилась тишина. За исключением, конечно, мисс Хэвишем, которая сказала излишне провокационным тоном:


“Поиск выгодных предложений просто не подходит некоторым людям, не так ли?”


Собравшиеся оперативники Беллетриции, понимая, что все, чему они стали свидетелями, было очередным раундом долгой и очень личной битвы, продолжали разговаривать.


У Красной королевы был большой и болезненного вида синяк под глазом, а два ее пальца были в шине. Распродажи в Booktastic не были к ней благосклонны.


“Что у вас на уме, ваше величество?” - ровным тоном спросила Хэвишем.


“Еще раз вмешаешься в мои дела, ” прорычала Красная Королева, “ и я не отвечу за свои действия!”


Я неловко переминался с ноги на ногу и хотел уйти от этой неловкой конфронтации. Но поскольку я подумал, что кто-то должен быть под рукой, чтобы разнять их, если начнется драка, я остался там, где был.


“Вам не кажется, что вы относитесь к этому слишком серьезно, ваше величество?” - спросила Хэвишем, всегда сохраняя должное королевское уважение. “В конце концов, это был всего лишь набор фарквитов!”


“Набор в коробочной упаковке!” - холодно ответила Красная Королева. ‘Ты намеренно взял подарок, который я планировала преподнести своему дорогому любимому мужу. И знаешь почему?”


Мисс Хэвишем поджала губы и промолчала.


“Потому что ты не можешь смириться с тем, что я счастлива в браке!”


“Чушь!” - сердито ответила мисс Хэвишем. “Мы победили вас честно!”


“Леди и, э-э, леди и величества, пожалуйста!” Сказал я примирительным тоном. “Нам обязательно спорить здесь, в Норленд-парке?”


“Ах да!” - сказала Красная Королева. “Ты знаешь, почему мы используем Смысл и восприимчивость? Собственно, почему мисс Хэвишем настояла на этом?”


“Не верьте этому”, - пробормотала мисс Хэвишем. “Все это чушь собачья. "Ее величество" - это короткий глагол в предложении”.


“Я скажу вам почему, - сердито продолжала Красная Королева, - потому что в смысле и чувствительности нет сильных отцов или мужей!”


Мисс Хэвишем хранила молчание.


“Взгляни фактам в лицо, Хэвишем. Ни у Дэшвудов, Стилов, братьев Феррар, Элизы Брэндон или Уиллоуби нет отца, который руководил бы ими! Не заходишь ли ты в своей ненависти к мужчинам слишком далеко?”


“В заблуждении”, - ответила Хэвишем, затем добавила после короткой паузы: “Что ж, ваше величество, поскольку мы задаемся вопросом, чем именно именно вы правите?”


Красная Королева покраснела — что было непросто, поскольку она с самого начала была довольно красной — и вытащила из кармана маленький дуэльный пистолет. Хэвишем действовала быстро и тоже выхватила оружие, и вот они стояли, дрожа от ярости, направив пистолеты друг на друга. К счастью, звон колокольчика привлек их внимание, и они оба опустили оружие.


“Глашатай!” - прошипела мисс Хэвишем, взяв меня за руку и направившись туда, где на низком помосте стоял мужчина, одетый городским глашатаем. “Время показа!”


Небольшая группа людей собралась вокруг глашатая; Красная Королева и мисс Хэвишем стояли бок о бок, их спор, казалось, был забыт. Я оглядел странный набор персонажей и задался вопросом, что я здесь делаю. И все же, если я хочу научиться путешествовать по книгам, мне нужно знать больше. Я внимательно слушал.


Посыльный опустил колокольчик и сверился со списком заметок.


“Все здесь? Где Кот?”


“Я вон там”, - промурлыкал Кот, ненадежно усаживаясь на одно из зеркал в золотой раме.


“Хорошо. Ладно, кто-нибудь пропал?”


“Шелли отправился кататься на лодке”, - сказал голос сзади. “Он вернется через час, если погода продержится”.


“О'кей”, - продолжил Коридорный. “Сессия Беллетриции номер 40311 уже началась”.


Он снова позвонил в колокольчик, кашлянул и сверился с планшетом.


“Боюсь, что пункт первый - плохие новости”.


Воцарилось уважительное молчание. Он на мгновение замолчал, тщательно подбирая слова.


“Я думаю, нам всем придется прийти к выводу, что Дэвид и Катриона не вернутся. Прошло уже восемнадцать сеансов, и мы должны предположить, что они были ... прослушаны. ”


Последовала задумчивая пауза.


“Мы помним Дэвида и Катриону Бальфур как друзей, коллег, достойных представителей нашего призвания, главных героев "Похищенных" и "Катрионы", а также за все их книжные исследования, особенно " В поисках пути в Барчестер", за которые мы всегда будем благодарны. Я прошу минуту молчания. За Balfours!”


“The Balfours!” мы все повторили. Затем, склонив головы, мы стояли молча. Через минуту Посыльный заговорил снова.


“Я не хочу показаться неуважительным, но из этого мы извлекаем урок: мы должны всегда расписываться в путеводителе, чтобы знать, где вы находитесь, — особенно, если вы исследуете новые маршруты. Не забудьте также номера ISBN — они были представлены не только для каталогизации, не так ли? В картах мистера Брэдшоу, возможно, есть очарование традиционалиста ...


“Кто такой Брэдшоу?” Прошептала я.


“Коммандер Брэдшоу”, - объяснила Хэвишем. “Сейчас на пенсии, но это замечательный персонаж — в первые дни он занимался большей частью книгоизданием”.


“— но они старые и полны ошибок”, - продолжил Посыльный. “Здесь используются новые технологии, ребята. Все, кто хочет посетить обучающий курс о том, как номера ISBN соотносятся с transbook travel, смотрите Cat для получения подробной информации.”


Посыльный оглядел зал, словно желая укрепить порядок, затем развернул лист бумаги и поправил очки.


“Хорошо. Пункт второй. Новобранец. Следующий четверг. Где ты?”


Собравшиеся сотрудники ресурса Прозы оглядели комнату, прежде чем я махнул рукой, привлекая их внимание.


“Вот и вы. Четверг проходит обучение у мисс Хэвишем; Я уверен, вы все присоединитесь ко мне и поприветствуете ее в нашей маленькой группе ”.


“Не понравилось, как получилась "Джейн Эйр"?” - спросил кто-то враждебным тоном с задних рядов. Все наблюдали, как мужчина средних лет встал и подошел к возвышению Глашатая. Наступила тишина.


“Кто это?” Я зашипела.


“Харрис Твид”, - ответила Хэвишем. “Опасный и высокомерный, но довольно блестящий — для мужчины”.


“Кто одобрил ее заявку?” - спросил Твид.


“Она не подавала заявление, Харрис”, - ответил Коридорный. “Ее назначение было отложено давным-давно. Кроме того, ее работа в "Джейн Эйр", избавляющая книгу от омерзительного Ада, является для меня достаточно хорошим свидетельством ”.


“Но она изменила книгу!” - сердито воскликнул Твид. “Кто сказал, что она не сделает то же самое снова?”


“Я сделала то, что сделала, как лучше”, - сказала я громким голосом, чувствуя, что должна защищаться от Твида. Это поразило его — у меня возникло ощущение, что на самом деле никто ему не противостоял.


“Если бы не четверг, у нас бы не было книги”, - сказал посыльный. “Полная книга с другим концом лучше, чем половина книги без него”.


“Это не то, что говорят правила, Беллман”.


К моему огромному облегчению, мисс Хэвишем заговорила сама.


“По-настоящему компетентные детективы-литераторы так же редки, как и правдивые люди, мистер Твид — вы можете видеть ее потенциал так же ясно, как и я. Возможно, вы боитесь, что кто-то украдет вашу славу?”


“Дело совсем не в этом”, - запротестовал Твид. “Но что, если она была здесь совсем по другой причине?”


“Я ручаюсь за нее!” - громовым тоном заявила мисс Хэвишем. “Я призываю поднять руки. Если среди вас есть большинство, кто считает мои суждения плохими, тогда поднимите руки сейчас, и я отправлю ее туда, откуда она пришла! ”


Она сказала это с такой демонстрацией свирепого гнева, что я подумал, что никто не поднимет руку; в конце концов, это сделал только один — сам Твид, который, ознакомившись с ситуацией, решил, что благоразумие - лучший способ уйти в отставку. Он слабо улыбнулся, поклонился и сказал: “Я снимаю все возражения”.


Я вздохнул с облегчением, когда Хэвишем ткнула меня локтем в ребра и подмигнула.


“Хорошо”, - сказал Коридорный, когда Твид вернулся к своему столу. “Как я уже говорил, мы приветствуем мисс Нонетот в Беллетриции и не хотим никаких глупых розыгрышей, которые мы обычно разыгрываем над новобранцами, хорошо?”


Он оглядел комнату с суровым выражением лица, прежде чем вернуться к своему списку.


“Пункт второй: существует незаконный PageRunner из Шекспира, так что это красный приоритет. Преступника зовут Фесте; работал шутом в "Двенадцатой ночи". Сбежал после развратной ночи с сэром Тоби. Кто хочет преследовать его?”


В толпе поднялась рука.


“Fabien? Спасибо. Возможно, вам придется заменить его на некоторое время; возьмите Фальстафа с собой, но, пожалуйста, сэр Джон, держитесь подальше от посторонних глаз. Вам разрешили остаться в ”Веселых женах", но не испытывайте судьбу."


Фальстаф встал, неуклюже поклонился, рыгнул и снова сел.


“Пункт третий: Незваный гость из серии о Шерлоке Холмсе по имени Майкрофт — совершенно неожиданно появляется в "Греческом переводчике" и утверждает, что является его братом. Кто-нибудь что-нибудь знает об этом?”


Я съежился еще ниже, надеясь, что никто не обладает достаточными знаниями о моем мире, чтобы догадаться, что мы родственники. Старый хитрый лис! Итак, он перестроил Прозаический портал. Я прикрыл рот рукой, чтобы скрыть улыбку.


“Нет?” - переспросил Коридорный. “Что ж, Шерлок, кажется, думает, что он является своим братом, и пока что никто не пострадал, но я думаю, что это была бы хорошая возможность заглянуть в сериал о Шерлоке Холмсе. Есть какие-нибудь предложения?”


“Как насчет того, чтобы просмотреть "Убийства на улице Морг”?" предложил Твид под аккомпанемент смеха и свиста со всего зала.


“Заказывайте! Пожалуйста, разумные предложения. Poe запрещен и останется таковым. Возможно, "Убийства на улице Морг" откроют путь для всех детективных историй, которые последовали за ним, но я не буду санкционировать риск. Теперь — есть другие предложения? ”


“ Затерянный мир?”


Раздалось несколько смешков, но вскоре они прекратились; на этот раз Твид был серьезен.


“Другие работы Конан Дойла могут быть связаны с серией о Шерлоке Холмсе”, - серьезно добавил он. “Я знаю, что мы можем попасть в "Затерянный мир". Мне просто нужно найти способ выйти за рамки этого ”.


Наступил неловкий момент, когда агенты Беллетриции перешептывались друг с другом.


“В чем проблема?” Прошептала я.


“Приключенческие истории всегда сопряжены с наибольшим риском для любого, кто прокладывает новый маршрут”, - прошипела в ответ мисс Хэвишем. “Худшее, чего можно ожидать от любовного романа или домашней похлебки, - это пощечина или сильный ожог от Aga. Поиск пути в копи царя Соломона стоил жизни двум агентам.”


Посыльный заговорил снова.


“Последний книготорговец, отправившийся в Затерянный мир, был застрелен лордом Рокстоном”.


“Гомес был любителем”, - парировал Твид. “Я могу позаботиться о себе”.


Посыльный на мгновение задумался об этом, взвесил все "за" и "против", а затем вздохнул.


“Ладно, договорились. Но я хочу отчеты через каждые десять страниц, понятно? Хорошо. Пункт четвертый—”


Двое молодых сотрудников сервиса зашумели, они над чем-то смеялись.


“Эй, слушайте сюда, ребята. Я говорю не только ради своего здоровья”.


Они вели себя тихо.


“Хорошо. Пункт четвертый: нестандартное написание. В текстах девятнадцатого и двадцатого веков сообщалось о некоторых странных вариантах написания, так что смотрите в оба. Возможно, это просто смс-ки, которые немного развлекаются, но это просто может быть неправильное написание vyrus, возвращающийся к жизни ”.


Среди собравшихся агентов раздался стон.


“Ладно, ладно, не распускай волосы — я всего лишь сказал ‘возможно’. Словарь Сэмюэля Джонсона вылечил его после вспышки 1744 года, а Лавиния-Вебстер и OED держат все это под контролем, но мы должны быть осторожны с любыми новыми штаммами. Я знаю, что это скучно, но я хочу, чтобы о каждой орфографической ошибке, с которой вы столкнетесь, сообщалось и передавалось Коту. Он передаст это агенту Либрису в Text Grand Central. ”


Он сделал эффектную паузу и строго посмотрел на нас.


“Мы не можем позволить этому выйти из-под контроля, люди. Хорошо. Пункт пятый: В Кентерберийских рассказах Чосера тридцать один пилигрим, но рассказов всего двадцать четыре. Миссис Кавендиш, разве вы не следили за этим?”


“Мы всю неделю смотрели "Кентерберийские рассказы", “ сказала женщина, одетая в самую сказочно-эпатажную одежду, - и каждый раз, когда мы отводим взгляд, появляется очередная история. Кто-то проникает туда и стирает историю изнутри ”.


“Дин? Есть идеи, кто за всем этим стоит?”


Романтическая исполнительница главной роли Дафни Фарквитт встала и сверилась со списком.


“Мне кажется, я вижу, что начинает вырисовываться закономерность”, - сказал он. “Первой вышла "Жена торговца", за ней последовали "Сказка модистки", "Кока-кола разносчика", "Месть рогоносца", "Чудесная задница девушки" и, совсем недавно, "Состязание пукающих". "Сказка повара" уже наполовину закончена — похоже, у того, кто это делает, проблемы со здоровой вульгарностью текстов Чосера ”.


“В таком случае, ” сказал Посыльный с серьезным выражением лица, - похоже, у нас снова работает активная ячейка Боудлеризаторов. "Сказка мельника" будет следующей. Я хочу круглосуточное наблюдение, и мы должны нанять кого-нибудь изнутри. Добровольцы? ”


“Я пойду”, - сказал Дин. “Я займу место ведущего — он не будет возражать”.


“Хорошо. Держите меня в курсе ваших успехов”.


“Я говорю!” - сказал Акрид Снелл, поднимая руку.


“В чем дело, Снелл?”


“Если ты собираешься быть ведущим, Дин, не мог бы ты попросить Чосера немного остудить тему "Сэра Топаза "? Он подал иск о клевете, и, чтобы не придавать этому слишком большого значения, я думаю, мы можем лишиться штанов из-за этого ”.


Дин кивнул, и Посыльный вернулся к своим записям.


“Пункт шестой: Это я расцениваю как нечто серьезное, ребята”.


Он поднял старый экземпляр Библии.


“В этом издании 1631 года седьмая заповедь гласит: Ты должен прелюбодействовать.”


Среди небольшого собрания была смесь шока и сдавленного хихиканья.


“Я не знаю, кто это сделал, но это просто не смешно. Возня с внутренними текстовыми операционными системами может иметь своего рода озорную привлекательность, но она невелика и неумна. На случайные приступы приподнятого настроения я мог бы не обращать внимания, но это не единичный случай. У меня также есть издание 1716 года, призывающее верующих грешить еще больше, и кембриджское издание 1653 года, в котором говорится, что неправедные наследуют Царство Божье. Послушайте, я не хочу, чтобы меня обвиняли в отсутствии чувства юмора, но это то, чего я не потерплю. Если я найду джокера, который это делал, это будет вынужденный отпуск на месяц в Ant & Bee.”


- Марлоу! - сказал Твид, издав звук, похожий на кашель.


“Что это было?”


“Ничего. Сильный кашель — извините”.


Посыльный на мгновение уставился на Твида, отложил оскорбительную Библию и посмотрел на часы.


“Ладно, на этом пока все. Через несколько минут я проведу индивидуальные брифинги. Мы благодарим миссис Дэшвуд за ее гостеприимство и Перкинса — теперь ваша очередь кормить Минотавра ”.


Перкинс застонал. Группа начала расходиться и разговаривать друг с другом. Посыльному пришлось повысить голос, чтобы его услышали.


“Мы заканчиваем смену через восемь склянок, и слушайте внимательно!”


Собравшиеся сотрудники Беллетриции на мгновение остановились.


“Давайте будем осторожны там”.


Посыльный сделал паузу, позвонил в колокольчик, и все вернулись к своим обязанностям. Я поймал взгляд Твида; он улыбнулся, выхватил из руки пистолет и направил его на меня. Я сделал то же самое в ответ, и он рассмеялся.


“Король Пеллинор, - сказал Посыльный взъерошенному седовласому джентльмену с бакенбардами в доспехах, - в предыстории Мидлмарча было замечено Странствующее Чудовище.”


Глаза короля Пеллинора широко раскрылись; он пробормотал что-то вроде “Что, что, эй, эй?”, затем выпрямился во весь рост, взял шлем с ближайшего стола и, бряцая им, вышел из комнаты. Посыльный поставил галочку в своем списке, просмотрел следующую запись и повернулся к нам.


“Next и Хэвишем”, - сказал он. “Для начала что-нибудь легкое. Кровавую дыру нужно закрыть. На нее возлагаются большие надежды, мисс Хэвишем, так что после этого вы можете отправляться прямо домой ”.


“Отлично”, - воскликнула она. “Что нам нужно делать?”


“Страница вторая”, - объяснил Коридорный, сверяясь со своим блокнотом. “Абель Мэгвич сбегает — надо полагать, плывет — из тюремной камеры с "большим железом’ на ноге. Он утонул бы как камень. Ни магвитча, ни побега, ни карьеры в Австралии, ни денег, которые можно было бы отдать Пипу, ни "ожиданий", ни истории. Кандалы все еще должны быть на нем, когда он достигнет берега, чтобы Пип мог принести файл для его освобождения, так что вам придется ознакомиться с предысторией. Есть вопросы? ”


“Нет”, - ответила мисс Хэвишем. “В четверг?”


“Э—э... тоже нет”, - ответил я, голова у меня все еще кружилась после речи Коридорного. Я просто собиралась немного прогуляться в тени мисс Хэвишем, что, по размышлении, было очень хорошим местом для этого.


“Хорошо”, - сказал посыльный, расписываясь на бланке и отрывая его. “Отнесите это в магазин Wemmick”.


Он ушел от нас и позвонил Фойлу и Красной Королеве по поводу пропавшего человека по имени Касс из Сайласа Марнера.


“Вы что-нибудь поняли из этого?” - спросила мисс Хэвишем.


“Не совсем”.


“Хорошо!” - улыбнулась мисс Хэвишем. “Запутанный" - это именно то, как все кадеты Беллетриции должны проходить свое первое задание!”


OceanofPDF.com


26.

Задание первое: Заполнен пробел Большие ожидания


Дыра в повествовании: термин, используемый автором для описания дыры в повествовании, которая делает его / ее работу кажущейся невозможной. Неохраняемая ошибка может и не нанести ущерба миллионам читателей, но затем, совершенно внезапно и катастрофически, книга может сама по себе развалиться самым драматичным образом. Отсюда и Беллетристическая поговорка: “Переключение в линии может сэкономить много времени”.


TextMarker: Аварийное устройство, внешне напоминающее ракетницу. Разработанный отделом дизайна и технологий беллетристики TextMarker позволяет захваченному профессионалу “помечать” текст книги, в которой он находится, с помощью предварительно выделенного кода жирного шрифта, курсива, подчеркивания и т.д., уникального для агента. Затем другой агент может перейти на нужную страницу, чтобы произвести спасение. Работает хорошо, пока спасатель ищет сигнал.


, UNITARY AUTHORITY OF WARRINGTON CAT

Беллетристический путеводитель по Великой библиотеке (глоссарий)


ИССM HАВИШАМ отправила меня за чаем и встретить ее за ее столом, поэтому я прошел к буфету с напитками.


“Добрый вечер, мисс Нонетот”, - сказал хорошо одетый молодой человек в брюках плюс четыре и спортивной куртке. У него были аккуратно подстриженные усы и монокль, ввинченный в глаз; он улыбнулся и протянул мне руку для пожатия. “Вернхэм Дин, местный житель The Squire of High Potternews, Д. Фарквитт, 246 страниц, мягкий переплет, 3,99 фунта стерлингов”.


Я пожал ему руку.


“Я знаю, о чем ты думаешь”, - печально сказал он. “Никто не высокого мнения о Дафни Фаркитт, но она продает много книг и всегда была довольно добра ко мне — за исключением главы, где я насилую служанку в Potternews Hall, а затем бессердечно выставляю ее из дома. Я не хотел этого, поверь мне.”


Он посмотрел на меня с той же серьезностью, с какой миссис Дэшвуд объясняла свои поступки с Точки Зрения Смысла и Чувствительности. Это звучало так, как будто предопределенная жизнь может быть чем-то вроде неприятности.


“Я не читал книгу”, - сказал я ему неправду, не желая ввязываться в хитросплетения сюжета Фарквита — я мог бы застрять здесь на несколько дней.


“Ах!” - сказал он с некоторым облегчением, затем добавил: “У вас хорошая учительница в лице мисс Хэвишем. Солидная и надежная, но приверженка правил. Здесь есть много коротких путей, на которые более зрелые участники либо не одобряют, либо о них ничего не знают; вы позволите мне как-нибудь показать вам все?”


Я был тронут оказанной любезностью.


“Спасибо, мистер Дин, я принимаю”.


“Верн”, - сказал он. “Зовите меня Верн. Послушайте, не слишком полагайтесь на номера ISBN. Посыльный немного технофил, и хотя система позиционирования ISBN может показаться привлекательной, мне следует всегда иметь при себе одну из карт Брэдшоу в качестве резервной копии. ”


“Я буду иметь это в виду, Верн, спасибо”.


“И не беспокойся о старине Харрисе. Его лай намного хуже, чем укус. Он смотрит на меня свысока, потому что я из колоритной пивнушки, но послушай — я могу выстоять против него в любой день!”


Он налил нам обоим чаю, прежде чем продолжить.


“Его обучали в те дни, когда кадетов отправляли в Путешествие Пилигрима, и им говорили выбираться оттуда самостоятельно. Он думает, что все мы, молодые, мягкие, как мыло. Не так ли, Твид?”


Он повернулся, чтобы встретиться взглядом с моим недоброжелателем.


Харрис Твид стоял рядом с пустой кофейной чашкой.


“О чем ты болтаешь, Дин?” спросил он, нахмурившись, как гром среди ясного неба.


“Я говорил мисс Нонетот, что вы считаете нас всех немного мягкотелыми”.


Харрис подошел на шаг ближе, пристально посмотрел на Дина, а затем уставился на меня своими темно-карими глазами. Ему было около пятидесяти, он был седеющим, и у него было такое лицо, которое выглядело так, словно с черепа сняли мерку кожи на три размера меньше, прежде чем подогнать.


“Хэвишем упоминала при вас ”Колодец утраченных сюжетов"? - спросил он.


“Кот упомянул об этом. Кажется, он сказал ”Неопубликованные книги"".


“Не просто неопубликованное. "Колодец забытых сюжетов" - это место, где смутные идеи превращаются в схематичные планы. Это понятие "Ясли". Слово "Матка". Зайдите туда, и вы увидите, как контуры сюжета сливаются на полках, подобно множеству первобытных форм жизни. Души грубо набросанных персонажей порхают по коридорам в поисках сюжета и диалога, прежде чем они будут вплетены в историю. Если повезет, книга найдет издателя и попадет в Огромную Библиотеку наверху. ”


“А если им не повезет?”


“Они остаются в подвале. Но это еще не все. Под Колодцем потерянных участков находится другой подвал. Подвал двадцать семь. Никто об этом особо не говорит. Это место, куда удаленные персонажи, плохие сюжетные приемы, непродуманные идеи и коррумпированные агенты Беллетриции отправляются, чтобы провести мучительную вечность. Просто помни это ”.


Я был ошеломлен, поэтому ничего не сказал. Твид посмотрел на Дина, нахмурился на меня, наполнил свою чашку кофе и ушел. Как только Вернхэм оказался вне пределов слышимости, он повернулся ко мне и сказал: “Бабушкины сказки. Такого понятия, как двадцать седьмой подвал, не существует”.


“Вроде как использовать Бармаглота, чтобы пугать детей, да?”


“Ну, не совсем, - задумчиво ответил Дин, - потому что там есть Бармаглот. Ужасно приятный парень — ловит рыбу нахлыстом и играет на бонго. Я вас как-нибудь познакомлю.”


Я услышал, как мисс Хэвишем зовет меня по имени.


“Мне лучше уйти”, - сказал я ему.


Верн посмотрел на часы.


“Конечно. Боже, неужели сейчас самое подходящее время? Ну что, хей-хо, скоро увидимся!”


Несмотря на заверения Верна об угрозах Харриса Твида, я все еще чувствовал себя неловко. Был ли прыжок в экземпляр По с моей стороны достаточным проступком, чтобы вызвать гнев Твида? И сколько тренировок мне потребуется, прежде чем я смогу хотя бы попытаться спасти Джека Шитта? Я вернулась к "Мисс Хэвишем", погруженная в размышления о беллетриции, Лондэне и букджампинге. Я заметил, что ее стол находится как можно дальше от стола Красной Королевы, и поставил перед ней чай.


“Что ты знаешь о двадцать седьмом подвале?” Я спросил ее.


“Бабушкины сказки”, - ответила Хэвишем, сосредоточившись на отчете, который она заполняла. “Кто-то из других профессионалов пытается вас напугать?”


“Вроде того”.


Я осмотрелся, пока мисс Хэвишем была занята. В зале, казалось, царила бурная деятельность; профессионалы появлялись и исчезали из воздуха вокруг меня, а Посыльный ходил вокруг, читая инструкции со своего планшета. Мой взгляд остановился на блестящем рожке, который был соединен гибкой медной трубкой с устройством из полированного дерева и латуни на столе. Это напомнило мне очень старую форму граммофона — нечто, что, возможно, придумал Томас Эдисон.


Мисс Хэвишем подняла глаза, увидела, что я пытаюсь прочитать инструкции на латунной табличке, и сказала: “Это сноскофон. Мы пользуемся им для связи. При бронировании или внешних звонках их ценность не поддается исчислению. Попробуйте, если хотите.”


Я взял рожок и заглянул внутрь. В его конец была воткнута пробковая пробка, прикрепленная к короткой цепочке. Я посмотрел на мисс Хэвишем.


“Просто укажите название книги, страницу, персонажа, и, если вы действительно хотите быть точным, строку и слово”.


“Вот так просто?”


“Вот так просто”.


Я выдернул вилку из розетки и услышал голос, произносящий: “Услуги оператора. Чем я могу вам помочь?”


“О! да, пожалуйста, от книги к книге”. Я вспомнил роман, который недавно читал, и наугад выбрал страницу и строку. “ Это была темная и ненастная ночь, страница 156, четвертая строка”.


“Пытаюсь связаться с вами. Спасибо, что воспользовались услугами FNP Communications ”.


Раздалось несколько щелкающих звуков, и я услышал мужской голос, произносящий: “... и наши сердца, хотя и крепкие и храбрые, все еще как будто приглушены ...”


Оператор снова вышел на связь.


“Извините, мы перешли черту. С вами все в порядке, абонент. Спасибо, что воспользовались услугами FNP Communications ”.


Теперь все, что я могла слышать, было тихим бормотанием разговоров на фоне шума двигателей корабля. Не зная, что сказать, я просто пробормотала: “Антонио?”


Послышался смущенный голос, и я поспешно вынул вилку из розетки.


“Вы освоитесь с этим”, - любезно сказала Хэвишем, откладывая отчет. “Бумажная работа! Боже мой. Пойдем, нам нужно навестить Wemmick в магазинах. Он мне нравится, так что и тебе он понравится. Я не жду от тебя многого на этом первом задании — просто держись поближе ко мне и наблюдай. Допил чай? Мы уходим!”


Я, конечно, этого не сделала, но мисс Хэвишем схватила меня за локоть, и, прежде чем я успела опомниться, мы вернулись в огромный вестибюль рядом с Boojumorial. Наши шаги раздавались по полированному полу, когда мы пересекали одну сторону вестибюля, где в темно-красную мраморную стену был встроен небольшой прилавок шириной не более шести футов. В потрепанном уведомлении говорилось, что нам нужно записать номер, и нам позвонят.


“Ранг должен иметь свои привилегии!” - весело воскликнула мисс Хэвишем, подходя к началу очереди. Несколько агентов Беллетриции подняли глаза, но большинство были слишком заняты заполнением своих пропусков, готовясь к предстоящему назначению.


Харрис Твид был перед нами, готовясь к своему путешествию в Затерянный мир. На прилавке перед ним лежал полный комплект костюма сафари, рюкзак, бинокль и револьвер.


“— и одна спортивная винтовка Rigby .416 плюс шестьдесят патронов”.


Продавец выложил на прилавок коробку для винтовок из красного дерева и печально покачал головой.


“Ты уверен, что не предпочел бы М-16? Уверен, что атакующего стегозавра придется немного остановить”.


“М-16 наверняка вызвала бы подозрения, мистер Уэммик. Кроме того, в душе я немного традиционалист”.


Мистер Уэммик вздохнул, покачал головой и протянул Твиду блокнот на подпись. Харрис буркнул слова благодарности мистеру Уэммику, подписал верхний экземпляр, поставил печать на бланке и вернул ему, прежде чем собрать свои пожитки, уважительно кивнул мисс Хэвишем, проигнорировал меня, а затем пробормотал: “... длинный, темный коридор, обшитый деревянными панелями, вдоль которого стояли книжные полки ...” прежде чем исчезнуть.


“Добрый день, мисс Хэвишем!” - вежливо поздоровался мистер Уэммик, как только мы подошли. “И как у нас дела сегодня?”


“Я думаю, со здоровьем, мистер Уэммик. С мистером Джаггерсом все в порядке?”


“Я бы сказал, что это вполне соответствует моему образу мыслей, мисс Хэвишем, вполне соответствует”.


“Это мисс Нонетот, мистер Уэммик. Она недавно присоединилась к нам”.


“В восторге!” - отметил мистер Уэммик, который выглядел именно так, как его описали в "Больших ожиданиях". То есть он был невысокого роста, со слегка рябым лицом и оставался таким около сорока лет.


“Куда вы двое направляетесь?”


“Домой!” - сказала мисс Хэвишем, кладя папку на стойку.


Мистер Уэммик взял лист бумаги и некоторое время смотрел на него, прежде чем исчезнуть в кладовой и шумно там рыться.


“Магазины незаменимы для наших целей, Четверг. Уэммик буквально сам составляет свой инвентарь. Конечно, за все это нужно расписаться и вернуть, но у него очень мало чего нет. Не так ли, мистер Уэммик?”


“Именно так!” - раздался голос из-за большой кучи турецких костюмов и реалистичного резинового бизона.


“Кстати, ты умеешь плавать?” - спросила мисс Хэвишем.


“Да”.


Мистер Уэммик вернулся с небольшой стопкой экспонатов.


“Спасательные жилеты— для сохранения жизни - два. Веревка — на случай неприятностей—один. Спасательный пояс— для придания плавучести магнитному переключателю — один. Наличные —на непредвиденные расходы —десять шиллингов и четыре пенса. Плащ—для маскировки упомянутых агентов Next и Havisham, сверхпрочный, черный—два. Упакованный ужин—два. Распишитесь здесь. ”


Мисс Хэвишем взяла ручку и помедлила, прежде чем подписать.


“Нам понадобится моя лодка, мистер Уэммик”, - сказала она, понизив голос.


“Я напишу по телефону заранее, мисс Х.”, - сказал Уэммик, широко подмигивая. “Вы найдете это на пристани”.


“Для мужчины вы совсем неплохи, мистер Уэммик!” - сказала мисс Хэвишем. “Четверг, собери оборудование!”


Я взяла тяжелую холщовую сумку.


“Диккенс находится в нескольких минутах ходьбы, - объяснила Хэвишем, - но для вас будет лучше потренироваться, если вы отправитесь прямо туда — там более пятидесяти тысяч миль полочного пространства”.


“А—а, ладно, я знаю, как это сделать”, - пробормотала я, ставя сумку, доставая свой путеводитель и листая страницу о библиотеке.


“Держись за меня, когда прыгаешь, и думай о Диккенсе, когда читаешь”.


Я так и сделал, и в мгновение ока мы оказались в нужном месте в библиотеке.


“Как это было?” - Спросила я с гордостью.


“Неплохо”, - сказала Хэвишем. “Но ты забыла сумку”.


“Извините”.


“Я подожду, пока ты ее получишь”.


Итак, я вернулась в вестибюль, забрала сумку под несколько дружеских подколок Дина и вернулась — но случайно туда, где хранилась серия приключенческих книг для отважных девочек Чарльза Пикенса. Я вздохнул, еще раз перечитал отрывок из библиотеки и вскоре был с мисс Хэвишем.


“Это книга о прогулках”, - сказала она, не поднимая глаз от одного из столов для чтения. “Имя, пункт назначения, дата, время — я уже заполнила это. Вы вооружены?”


“Всегда. Ты ожидаешь каких-нибудь неприятностей?”


Мисс Хэвишем достала свой маленький пистолет, отвела сдвоенные стволы, подняла его вверх и одарила меня одним из своих самых серьезных взглядов.


“Я всегда ожидаю неприятностей, Четверг. Я два года служил в полиции — по охране Хитклиффа — в Грозовом перевале, и, поверьте мне, прокаты перепробовали все. Я лично спасал его от покушения восемь раз.”


Она извлекла стреляный патрон, заменила его заряженным и вернула стволы на место.


“Но большие ожидания? В чем опасность?”


Она закатала рукав и показала мне багровый шрам на предплечье.


“Дела могут обернуться довольно скверно даже в Игрушечном городке,” - объяснила она. “Поверь мне, Ларри не ягненок — мне повезло, что я остался жив”.


Должно быть, я выглядел нервным, потому что она сказала: “ Все в порядке? Ты можешь сбежать, когда захочешь, ты же знаешь. Скажи только слово, и ты вернешься в Суиндон раньше, чем успеешь произнести ‘Миссис Хаббард.’ ”


Это не было угрозой. Она указывала мне выход. Я подумала о Лондэне и ребенке. Я пережила распродажи книг и "Джейн Эйр" без каких—либо негативных последствий - насколько сложным могло быть ”знакомство" с предысторией романа Диккенса? Кроме того, мне нужна была вся возможная практика.


“Когда будете готовы, мисс Хэвишем”.


Она кивнула, снова закатала рукав, достала с полки книгу "Большие надежды" и открыла ее на одном из столов для чтения.


“Нам нужно зайти прежде, чем история начнется по-настоящему, так что это не стандартная книжная скачка. Ты слушаешь?”


“Да, мисс Хэвишем”.


“Хорошо. У меня нет желания проходить через это больше одного раза. Сначала прочтите нам книгу ”.


Я открыла книгу и прочитала вслух с первой страницы, убедившись, что на этот раз сумка у меня в руках:


“... Мы жили в болотистой местности, внизу по реке, в пределах, когда река извивалась, двадцати миль от моря. Мое первое, самое яркое и широкое впечатление об идентичности вещей, как мне кажется, было получено в незабываемый сырой день ближе к вечеру. В это время я точно узнал, что это унылое место, заросшее крапивой, было церковным двором; и что Филип Пиррип, покойный из этого прихода, а также Джорджиана, жена вышеупомянутого, были мертвы и похоронены; и что Александр, Бартоломью, Абрахам, Тобиас и Роджер, маленькие дети вышеупомянутого, также были мертвы и похоронены; и что темная плоская пустыня за церковным двором, пересеченная дамбами, насыпями и воротами, на которых пасся рассеянный скот, была болотами; и что низкая свинцовая линия за ними была рекой; и что далекое логово дикарей, из которого дул ветер, было морем; и что маленький комочек мурашек, испугавшийся всего этого и начавший плакать, был Пип ... ”


И вот мы здесь, среди надгробий в начале "Больших ожиданий", в воздухе холод и сырость, с моря наплывает туман. В дальнем конце кладбища маленький мальчик сидел на корточках среди выветрившихся камней, разговаривая сам с собой и глядя на два надгробия, установленных сбоку. Но там был кто-то еще. На самом деле, была группа людей, которые копали землю на участке сразу за стенами церковного двора. В сгущающихся сумерках они были освещены двумя электрическими лампами, питаемыми от небольшого генератора, который тихонько гудел на некотором расстоянии.


“Кто они?” - Кто они? - прошептала я.


“О'кей, ” прошипела Хэвишем, не сразу расслышав меня, - теперь мы прыгаем туда, куда хотим, по — Что ты сказал?”


Я кивнул в сторону группы. Один из них покатил тачку по доске и свалил ее на большую кучу добычи.


“Боже мой!” - воскликнула мисс Хэвишем, быстро направляясь к небольшой группе. “Это коммандер Брэдшоу!”


Я побежал за ней и вскоре увидел, что раскопки носили археологический характер. В землю были воткнуты колышки и соединены отрезками бечевки, очерчивая область, в которой добровольцы скребли лопатками, стараясь производить как можно меньше шума. На откидном сиденье для сафари сидел мужчина, одетый как охотник на крупную дичь. На нем были костюм для сафари и пробковый шлем, а также монокль и большие густые усы. Его рост также едва достигал трех футов. Когда он встал со стула, он был ниже ростом.


“Честное слово, это девчушка из Хэвишем!” - сказал он хриплым шепотом. “Ты выглядишь моложе каждый раз, когда я тебя вижу!”


Мисс Хэвишем поблагодарила его и представила меня. Брэдшоу пожал мне руку и приветствовал меня в Беллетристике.


“Что ты задумал, Траффорд?” - спросила Хэвишем.


“Археология для Фонда Чарльза Диккенса, моя девочка. Некоторые из их исследователей придерживаются мнения, что Большие надежды начались не на этом церковном дворе, а в доме Пипа, когда его родители были еще живы. Рукописных свидетельств нет, поэтому мы подумали, что стоит немного покопаться в окрестностях и посмотреть, сможем ли мы найти какие-либо свидетельства ранее перезаписанных сцен ”.


“Есть успехи?”


“Мы натолкнулись на переработанную идею, которая в итоге вылилась в нашего общего друга, несколько грязных лимериков и непонятную закорючку на полях — но ничего особенного ”.


Хэвишем пожелала ему всего наилучшего, а мы попрощались и оставили их копаться.


“Это необычно?”


“Вы обнаружите, что здесь не так много того, что является обычным”, - ответила Хэвишем. “Именно это делает эту работу такой приятной. К чему мы пришли?”


“Мы собирались перейти к предыстории, предшествующей книге”.


“Я помню. Чтобы перейти вперед, нам нужно сосредоточиться только на номере страницы или, если хотите, на конкретном событии. Чтобы вернуться к началу первой страницы, мы должны подумать о отрицательных номерах страниц или о событии, которое, как мы предполагаем, произошло до начала книги. ”


“Как мне изобразить отрицательный номер страницы?”


“Визуализируйте что—нибудь - скажем, альбатроса”.


“Да?”


“Хорошо, а теперь забирай альбатроса”.


“Да?”


“А теперь забери еще альбатроса”.


“Как я могу? Альбатросов не осталось!”


“Хорошо, представь, что я одолжил тебе альбатроса, чтобы восполнить дефицит морских птиц. Сколько у тебя сейчас альбатросов?”


“Нет”.


“Хорошо. А теперь расслабься, пока я забираю своего альбатроса обратно”.


Я вздрогнул, когда холод пронзил меня, и на мимолетный миг пустота, смутно напоминающая альбатроса, открылась и закрылась передо мной. Но странным было то, что на этот краткий миг я поняла, о чем идет речь, но затем это исчезло, как сон после пробуждения. Я моргнула и уставилась на Хэвишем.


“Это, “ объявила она, - был отрицательный альбатрос. Теперь попробуйте вы — только используйте номера страниц вместо альбатросов”.


Я изо всех сил пыталась представить себе отрицательный номер страницы, но это не сработало, и я оказалась в саду Сатис-Хауса, наблюдая, как два мальчика готовятся к драке. Вскоре мисс Хэвишем оказалась рядом со мной.


“Что ты делаешь?”


“Я пытаюсь—”


“Ты не такая, моя девочка. В этом мире есть два типа людей: делатели и пробующиеся. Ты вторая, а я пытаюсь сделать тебя первой. А теперь сосредоточься, девочка!”


Итак, я предпринял еще одну попытку воплотить идею с отрицательным номером страницы и на этот раз оказался перед любопытной картиной, напоминающей кладбище из Первой главы, но с могилами, стеной и церковью, немногим более чем вырезанными из картона. Два показанных персонажа, Мэгвич и Пип, также были очень двумерными и неподвижными, как статуи, за исключением того, что их глаза повернулись, чтобы посмотреть на меня, когда я прыгнул внутрь.


“Эй”, - прошипел Мэгвич сквозь стиснутые зубы, не шевельнув ни единым мускулом. “Отвали”.


“Прошу прощения?”


“Отвали !” - повторил Мэгвич, на этот раз более сердито.


Я как раз размышляла обо всем этом, когда Хэвишем догнала меня, схватила за руку и прыгнула туда, где мы должны были быть.


“Что это было?” Я спросил.


“Фронтиспис. Ты не прирожденный мастер в этом деле, не так ли?”


“Боюсь, что нет”, - ответила я, чувствуя себя немного замкнутой.


“Не бери в голову, ” сказала мисс Хэвишем более добрым тоном, “ мы еще сделаем из тебя Специалиста по прозе”.


Мы спустились по затемненному причалу туда, где была пришвартована лодка Хэвишем. Но это была не какая-нибудь старая лодка. Это была Riva из полированного дерева и сверкающего хрома. Я поднялся на борт великолепно построенного моторного катера и уложил снаряжение, пока мисс Хэвишем занимала место шкипера.


Мисс Хэвишем, казалось, вдохнула новую жизнь, столкнувшись с чем-то с мощным двигателем. Я отчалил, когда она приказала мне, и оттолкнулся в маслянисто-черные воды Темзы. Лодка слегка покачнулась, когда я сел рядом с Хэвишем, которая с хриплым рычанием завела два бензиновых двигателя Chevrolet, а затем мягко направила нас в темноту реки. Я достала из сумки два плаща, надела один и отнесла другой мисс Хэвишем, которая стояла у руля, ветер развевал ее седые волосы и трепал изодранную вуаль.


“Не кажется ли это немного анахронизмом?” Я спросил.


“Официально да,” - ответила Хэвишем, лавируя, чтобы не столкнуться с маленькой лодкой, “но на самом деле мы находимся в предыстории минус один день, так что я могла бы привести эскадрилью "харрикейнов" и весь цирк братьев Ринглинг, и никто бы ничего не узнал. Если бы нам пришлось делать это в любое время во время работы над книгой, нам пришлось бы довольствоваться тем, что было доступно, что может быть неприятно. ”


Мы двигались вверх по реке против ускоряющегося прилива. Перевалило за полночь, и я был рад плащу. С моря налетели волны тумана и собрались в огромные валы, что заставило мисс Хэвишем замедлить ход; через двадцать минут туман рассеялся, и мы остались одни в холодной и липкой темноте. Мисс Хэвишем заглушила двигатели и погасила навигационные огни, и мы мягко поплыли по течению.


“Сэндвич и суп?” - спросила мисс Хэвишем, заглядывая в корзину для пикника.


“Спасибо, мэм”.


“Хочешь мое колесо от телеги?”


“Я как раз собирался предложить вам свою”.


Мы услышали корабли-тюрьмы еще до того, как увидели их, звуки человеческого кашля и ругани, а иногда и крики страха. Мисс Хэвишем завела двигатели и медленно поехала на холостом ходу в направлении звука. Затем туман рассеялся, и мы увидели, как перед нами предстал остов тюрьмы в виде большой черной фигуры, поднимающейся из воды, единственным источником света были масляные лампы, мерцавшие через орудийные иллюминаторы. Старый военный корабль был закреплен на носу и на корме сильно проржавевшими якорными цепями, к которым прилипли обломки. После проверки названия корабля мисс Хэвишем сбавила скорость и заглушила двигатели. Мы проплыли вдоль борта тюремной громады, и я воспользовался багром, чтобы отбиться от нас. Орудийные порты были над нами и недосягаемы, но, бесшумно продвигаясь по кораблю, мы наткнулись на самодельную веревку, свисавшую из окна на верхней орудийной палубе. Я быстро прикрепил лодку к выступающему кольцу, моторный катер развернулся и встал лицом к течению.


“Что теперь?” Я зашипела.


Мисс Хэвишем указала на спасательный круг, и я быстро привязал его к концу самодельной веревки.


“И это все?” Я спросил.


“Это все”, - ответила мисс Хэвишем. “Не так уж много в ней интересного, не так ли? Подождите! Посмотрите сюда!”


Она указала на боковую часть тюремного корпуса, где странное существо прикрепилось к одному из орудийных портов. У него были большие крылья, похожие на крылья летучей мыши, неопрятно сложенные на задней части тела, которое было покрыто пятнистыми пучками спутанного меха. У него была лисья мордочка, грустные карие глаза и длинный тонкий клюв, который был глубоко воткнут в дерево ствола. Он не обращал внимания на нас обоих и издавал тихие сосательные звуки, когда кормился.


Мисс Хэвишем подняла пистолет и выстрелила. Пуля попала совсем рядом со странным существом, которое издало испуганный крик “Смотрите!”, расправило свои большие крылья и улетело в ночь.


“Черт возьми!” - воскликнула мисс Хэвишем, опуская пистолет и снова ставя его на предохранитель. “Промахнулся!”


Шум насторожил охранников на палубе.


“Кто там?” - крикнул один. “Вам лучше заняться королевским делом, или, клянусь Святым Георгием, вы почувствуете свинец из моего мушкета!”


“Это мисс Хэвишем, ” ответила Хэвишем раздраженным тоном, “ по делу беллетриции, сержант Уэйд”.


“Прошу прощения, мисс Хэвишем, ” извиняющимся тоном ответил охранник, “ но мы слышали выстрел!”


“Это была я”, - завопила Хэвишем. “У вас на корабле граммазиты!”


“Правда?” ответил охранник, высовываясь и оглядываясь по сторонам. “Я ничего не вижу”.


“Все пропало, сонная идиотка”, — сказала себе Хэвишем и быстро добавила: “Что ж, будь начеку в будущем - если увидишь что-нибудь еще, я хочу знать о них немедленно!”


Сержант Уэйд заверил ее, что так и сделает, пожелал нам обоим спокойной ночи и исчез из поля зрения.


“Что, черт возьми, такое граммазит?” Спросила я, нервно оглядываясь по сторонам на случай, если странного вида существо вернется.


“Паразитическая форма жизни, которая живет внутри книг и питается грамматикой”, - объяснила Хэвишем. “Я, конечно, не эксперт, но это существо подозрительно напоминало прилагательное. Вы можете видеть ствол, из которого он питался? ”


“Да”.


“Опиши мне это”.


Я посмотрел на оружейный иллюминатор и нахмурился. Я ожидал, что он будет старым, темным, деревянным, прогнившим или мокрым, но это было не так. Но тогда она тоже не была стерильной, или пустой, или опустевшей — это был просто прицел, не больше и не меньше.


“Прилагательное питается прилагательными, описывающими существительное, ” объяснила Хэвишем, “ но обычно оно оставляет существительное нетронутым. У нас есть паразиты, которые с ними справляются, но граммазитов в Диккенсе недостаточно, чтобы нанести какой—либо серьезный ущерб - пока.”


“Как они переходят от одной книги к следующей?” Спросила я, задаваясь вопросом, не были ли книжные черви Майкрофта чем-то вроде граммазита наоборот.


“Они просачиваются сквозь обложки с помощью процесса, называемого эоземозом. Вот почему отдельные книжные полки в библиотеке никогда не должны быть длиннее шести футов — вам было бы разумно проделать ту же процедуру дома. Я видел, как граммазиты очищают библиотеку от ничего, кроме неудобоваримых существительных и номеров страниц. Когда-нибудь читали Тристрама Шенди Стерна? ”


“Да”.


“Граммазиты”.


“Мне нужно многому научиться”, - тихо сказал я.


“Согласна”, - ответила Хэвишем. “Я пытаюсь уговорить Кота написать обновленный путеводитель, включающий в себя бестиарий, но у него много дел в библиотеке, а держать ручку лапами сложно. Ну же, давайте выберемся из этого тумана и посмотрим, на что способен этот моторный катер ”.


Как только мы отошли от корабля-тюрьмы, Хэвишем запустила двигатели и медленно двинулась обратно тем путем, которым мы пришли, еще раз внимательно поглядывая на компас, но, несмотря на это, шесть раз чуть не села на мель.


“Откуда вы знали сержанта Уэйда?”


“Как представитель беллетриции в "Больших ожиданиях", моя работа - знать всех. Если есть какие-либо проблемы, то они должны быть доведены до моего сведения ”.


“У всех ли книг есть репутация?”


“Все те, которые попали в сферу контроля Беллетристики”.


Туман не рассеивался. Остаток той холодной ночи мы провели, лавируя среди пришвартованных лодок на берегу реки. Только когда рассвело, мы увидели достаточно, чтобы развивать скорость в десять узлов.


Мы вернули лодку к причалу, и Хэвишем настояла, чтобы я доставил нас обоих обратно в ее комнату в Satis House, что мне удалось сделать с первой попытки, что помогло мне восстановить утраченную уверенность после провала с фронтисписом. Я зажег несколько свечей и проводил ее до постели, прежде чем вернуться в одиночестве в магазины и Wemmick. Я подписал вторую половину досье, заполнил бланк на пропавший спасательный жилет и собирался возвращаться домой, когда из ниоткуда появился очень поцарапанный и помятый Harris Tweed и подошел к стойке, у которой я стоял. Его одежда была изодрана в клочья, и он потерял один ботинок и большую часть своего снаряжения. Похоже, Затерянный мир ему не очень понравился. Он поймал мой взгляд и указал на меня пальцем.


“Не говори ни слова. Ни единого слова!”


Пиквик все еще не спала, когда я вошел, хотя было почти 6 утра, на автоответчике было два сообщения — одно от Корделии, а другое от очень раздраженной Корделии.


OceanofPDF.com


27.

Лондэн и Джоффи снова


Джордж Формби, урожденный Джордж Хой Бут, родился в Уигане в 1904 году. Он последовал за своим отцом в бизнес мюзик-холлов, взял гавайскую гитару в качестве своей торговой марки и к тому времени, когда началась война, был звездой варьете, пантомимы и кино. В первые годы войны он и его жена Берил много гастролировали для ENSA, развлекая солдат, а также сняв серию весьма успешных фильмов. К 1942 году он и Грейси Филдс стали любимыми артистами страны. Когда вторжение в Англию было неизбежно, многие влиятельные сановники и знаменитости были отправлены в Канаду. Джордж и Берил решили остаться и сражаться, как выразился Джордж, “до последнего патрона на конце пирса Уиган!” Уходя в подполье вместе с английским сопротивлением и различными стойкими полками местных добровольцев обороны, Формби управлял запрещенной “Беспроводной сетью Святого Георгия” и транслировал песни, шутки и сообщения секретным приемникам по всей стране. Постоянно скрываясь, постоянно переезжая, Формби использовали свои многочисленные связи на севере, чтобы переправить летчиков союзников в нейтральный Уэльс и сформировать ячейки сопротивления, которые преследовали нацистских захватчиков. Приказ Гитлера от 1944 года “сжечь все гавайские гитары и банджо в Англии” был четким свидетельством того, насколько серьезной угрозой он считался. Знаменитый комментарий Джорджа после объявления мира: “фу, снова стало хорошо!” - стал национальной фразой. В послевоенной республиканской Англии его пожизненно сделали неисполнительным президентом, и этот пост он занимал до своего убийства.


, ДЖОН УИЛЬЯМС

Экстраординарная карьера Джорджа Формби


Это было ПОСЛЕ двух или трех дней простой литературной работыI и скучных выходных без Лондэн, когда я обнаружил, что лежу без сна и смотрю в потолок, слушая звяканье молочных бутылок и цоканье ног Пиквик по линолеуму, когда она бродила по кухне. У реинжинирированных видов режим сна никогда не был правильным; никто не знал почему. Не было никаких Основные совпадения за последние несколько дней, хотя в ночь выставки Джоффи два агента SpecOps-5, которым было поручено следить за Слортером и Ламме, погибли в своей машине в результате отравления угарным газом. Похоже, в их машине был неисправен выхлоп. Ламме и Слортер очень нескромно следили за мной последние два дня. Я просто позволил им продолжать; они не беспокоили меня — или моего невидимого противника. Если бы они это сделали, они, скорее всего, были бы живы.


Но беспокоиться было не только о SO-5. Через три дня мир превратится в липкую массу из сахара и белков — по крайней мере, так говорил мой отец. Я и сам видел розовый и липкий мир, но потом я также видел, как меня снимали на станции Skyrail Криклейд, так что будущее не было точно неизменным — слава богу. В отчете судебно-медицинской экспертизы не было никаких изменений; розовая слизь не соответствовала ни одному известному химическому соединению. Так совпало, что следующий четверг также был днем всеобщих выборов, и Йоррик Кейн, похоже, собирался добиться серьезных политических успехов благодаря своему “щедрому” обмену Cardenio. Имейте в виду, он по—прежнему не хотел рисковать - первое публичное обнародование текста состоялось только на следующий день после выборов. Дело в том, что, если розовая ганга получит власть, у Йоррика Кейна может быть самая короткая карьера в качестве премьер-министра за всю историю. Действительно, следующий четверг может стать последним четвергом для всех нас.


Я закрыл глаза и подумал о Лондэне. Он был там таким, каким я его лучше всего запомнил: сидел в своем кабинете спиной ко мне, ни на что не обращая внимания, и писал. Солнечный свет струился в окно, и знакомое постукивание его старой пишущей машинки Underwood звучало для моих ушей как приятная мелодия. Время от времени он останавливался, чтобы взглянуть на написанное, внести исправления карандашом, зажатым в зубах, или просто сделать паузу ради паузы. Я некоторое время прислонялся к дверному косяку и улыбался про себя. Он пробормотал написанную им строчку, усмехнулся про себя и на мгновение набрал быстрее, размашисто нажав кнопку возврата каретки. Он довольно оживленно печатал таким образом около пяти минут, пока не остановился, достал карандаш и медленно повернулся ко мне лицом.


“Привет, четверг”.


“Привет, Лондэн. Я не хотел тебя беспокоить; можно мне—?”


“Нет, нет, - поспешно сказал он, “ это может подождать. Я просто рад тебя видеть. Как там дела?”


“Скучно”, - уныло сказал я ему. “После беллетристики работа специалиста кажется такой же скучной, как сточная канава. Фланкер из SO-1 все еще у меня за спиной, я чувствую, как Голиаф дышит мне в затылок, и этот персонаж Лавуазье использует меня, чтобы добраться до папы ”.


“Могу ли я чем-нибудь помочь?”


Итак, я села к нему на колени, и он помассировал мне затылок. Это был рай.


“Как дела у Джуниора?”


“Джуниор меньше ширококлювого боба — чуть левее, — но дает о себе знать. Лукозаде большую часть времени сдерживает тошноту; я, должно быть, уже выпил целую лужу его. ”


Наступила пауза.


“Это мое?” спросил он.


Я крепко обнял его, но ничего не сказал. Он понял и похлопал меня по плечу.


“Давай поговорим о чем-нибудь другом. Как у тебя дела в Беллетриции?”


“Ну, ” сказал я, громко высморкавшись, “ я не прирожденный любитель книжных прыжков. Я хочу, чтобы ты вернулся, Лэнд, но я собираюсь сделать только один снимок ‘Ворона", и мне нужно сделать это правильно. Я не получал известий от Хэвишем почти три дня — я не знаю, когда будет следующее задание.”


Лондэн медленно покачал головой.


“Милая, я не хочу, чтобы ты снималась в ‘Вороне ” ".


Я подняла на него глаза.


“Ты меня слышал. Оставь Джека Шитта там, где он есть. Сколько людей погибло бы ради него, чтобы заработать на афере с плазменным ружьем? Одна тысяча? Десять тысяч? Послушай, твоя память может затуманиться, но я все еще буду здесь, хорошие времена...


“Но я не хочу просто хорошо провести время, Ленд. Я хочу все время. Дерьмовые истории, споры, та раздражающая привычка, которая у тебя была: всегда пытаться добраться до следующей заправки, а бензин на исходе. Ковыряние в носу, пердеж в постели. Но более того, я хочу, чтобы времена, которые еще не наступили — будущее. Наше будущее! Я вытаскиваю Шитта, Лэнд, не сомневайся в этом ”.


“Давай снова поговорим о чем-нибудь другом”, - сказал Лондэн. “Послушай, я немного беспокоюсь о том, что кто-то пытается убить тебя совпадениями”.


“Я могу сама о себе позаботиться”.


Он серьезно посмотрел на меня.


“Я ни на секунду в этом не сомневаюсь. Но я жив только в твоих воспоминаниях — и, я полагаю, в нескольких хнычущих и блюющих воспоминаниях моей мамы — и без тебя я вообще ничто, никогда — так что, если тому, кто жонглирует энтропией, повезет в следующий раз, мы с тобой оба выступаем за прыжок в высоту — но, по крайней мере, ты получишь мемориал и надгробие, установленное правилами SpecOps. ”


“Я понимаю вашу точку зрения, какой бы запутанной она ни была. Вы видели, как я манипулировал совпадениями в последнем энтропийном провале, чтобы найти миссис Накадзиму? Умно, а?”


“Вдохновлен. Теперь, можете ли вы назвать какой—либо связующий фактор — кроме предполагаемой жертвы, - который связывает три атаки?”


“Нет”.


“Ты уверен?”


“Позитивно. Я обдумывал это тысячу раз. Ничего ”.


Лондэн на мгновение задумался, постучал пальцем по виску и улыбнулся.


“Не будь так уверен. Я сам немного заглянул, и, ну, я хочу тебе кое-что показать ”.


И вот мы были на платформе станции Skyrail в Саут-Серни. Но это не было волнующим воспоминанием, как другие, которыми я наслаждался с Лондэном, оно было застывшим, как неподвижное видеоизображение — и, как неподвижное видеоизображение, оно было не очень хорошим; все размытое и немного нервное.


“Ладно, что теперь?” - Спросил я, когда мы шли по платформе.


“Посмотри на всех. Посмотри, есть ли кто-нибудь, кого ты узнаешь”.


Я вошел в шаттл и обошел игроков, потерпевших фиаско, которые застыли, как статуи. Наиболее отчетливыми были лица водителя-неандертальца, женщины на высоких каблуках, женщины с пикси-фру-фру и женщины с кроссвордом. Остальные представляли собой расплывчатые очертания, типичные женские человеческие формы и мало что еще — никаких мнемонических тегов, делающих их уникальными. Я указал на них.


“Хорошо, - сказал Лондэн, “ но что насчет нее?”


И вот она, молодая женщина, сидит на скамейке на вокзале и подкрашивает лицо перед зеркалом для макияжа. Мы подошли ближе, и я пристально вгляделся в невзрачное лицо, которое смутно вырисовывалось в моей памяти.


“Я видел ее лишь мельком, Ленд. Худощавого телосложения, лет двадцати пяти, в красных туфлях. И что?”


“Она была здесь, когда вы приехали, она на платформе южного направления, все поезда ходят до всех остановок — и все же она не воспользовалась Skyrail. Подозрительно?”


“Не совсем”.


“Нет, - сказал Лондэн удрученным тоном, - это не совсем неопровержимый факт, не так ли? Если только, ” он улыбнулся, - если вы не посмотрите на это”.


Станция Skyrail закрылась, чтобы ее заменила площадка возле отеля Uffington White horse в день пикника. Я нервно подняла глаза. Большой автомобиль "Испано-Сюиза" неподвижно висел в воздухе на высоте менее пятидесяти футов.


“Что-нибудь приходит на ум?” - спросил Лондэн.


Я внимательно осмотрелся. Это была еще одна причудливая замороженная виньетка. Там были все - майор Фейрвелл, Сью Лонг, мой старый капитан по крокету, мамонты, клетчатая скатерть, даже контрабандный сыр. Я посмотрел на Лондэна.


“Ничего, Земля”.


“Вы уверены? Посмотрите еще раз”.


Я вздохнул и вгляделся в их лица. Сью Лонг, старая школьная подруга, чей парень поджег собственные брюки ради пари; Сара Нара, которая потеряла ухо в Белогорске из-за несчастного случая на тренировке и в итоге вышла замуж за генерала Споттисвуда; профессионал по крокету Альф Уиддершейн, который научил меня “отбивать мяч” с сорокаярдовой линии. Там была даже ранее неизвестная Бонни Войдж, и—


“Кто это?” Спросила я, указывая на мерцающее воспоминание передо мной.


“Это женщина, которая называла себя Вайолет Деат”, - ответил Лондэн. “Она не кажется знакомой?”


Я посмотрел на ее непроницаемые черты. В то время я не придал ей особого значения, но что-то в ней было знакомым.


“Вроде того”, - ответил я. “Видел ли я ее где-нибудь раньше?”


“Это ты мне скажи, Четверг”, - сказал Лондэн, пожимая плечами. “Это твоя память. Но если тебе нужна подсказка, посмотри на ее туфли”.


И вот они. Ярко-красные туфли, которые могли быть такими же на девушке с платформы Skyrail.


“В Уэссексе, Земля, есть не одна пара красных туфель”.


“Вы правы”, - заметил он. “Я действительно сказал, что это маловероятно”.


У меня появилась идея, и прежде чем Лондэн успел сказать еще хоть слово, мы оказались на площади в Осаке, где собрались все японцы с логотипами Nextian, гадалка застыла на полуслове, толпа вокруг нас представляла собой беспорядочный всплеск визуального шума, именно так толпа предстает мысленному взору, логотипы, которые я запомнил, резко контрастировали с незнакомыми лицами. Я вглядывалась в толпу, с тревогой выискивая что-нибудь, что могло бы напоминать молодую европейку.


“Видишь что-нибудь?” - спросил Лондэн, уперев руки в бока и обозревая странную сцену.


“Нет”, - ответил я. “Подожди минутку, давай зайдем немного пораньше”.


Я вернулся на минуту назад и увидел ее, вставающую с кресла гадалки в тот момент, когда я впервые увидел его. Я подошел ближе и вгляделся в расплывчатую фигуру. Я покосился на ее ноги. Там, в самом туманном уголке моего сознания, было воспоминание, которое я искал. Туфли были определенно красными.


“Это она, не так ли?” - спросил Лондэн.


“Да”, - пробормотала я, уставившись на призрачную фигуру передо мной. “Но это не помогает; ни одно из этих воспоминаний недостаточно сильно для положительной идентификации”.


“Возможно, не сами по себе ,” - заметил Лондэн. “Но с тех пор, как я здесь, я выяснил несколько вещей о том, как работает ваша память. Попробуйте наложить изображения.”


Я подумал о женщине на платформе, поместил ее поперек расплывчатой фигуры на рынке, а затем добавил призрак, назвавшийся Де'ат. Три изображения немного померцали, прежде чем соединились. Это было не очень. Мне нужно было больше. Я вытащил из памяти полуразорванную фотографию, которую показали мне Ламме и Слортер. Она подошла идеально, и мы с Лондэном уставились на результат.


“Что вы думаете?” - спросил Лондэн. “Двадцать пять?”


“Возможно, немного старше”, - пробормотала я, присматриваясь к амальгаме моего нападавшего, пытаясь зафиксировать ее в своей памяти. У нее были простые черты лица, небольшое количество макияжа и светлые волосы, подстриженные асимметричным каре. Она не была похожа на убийцу. Я просмотрел всю информацию, которая у меня была, что не заняло много времени. Неудачные расследования SpecOps-5 позволили мне получить несколько подсказок: повторяющееся имя Аид, инициалы А.Х., тот факт, что она действительно разрешалась на фотографиях. Очевидно, что это был не переодетый Ашерон, но, возможно—


“О, черт.”


“Что?”


“Это Аид”.


“Этого не может быть. Ты убил его”.


“Я убил Ашерона. У него был брат по имени Стикс — почему у него не могло быть сестры?”


Мы обменялись нервными взглядами и уставились на мнемонограф перед нами. Теперь, когда я смотрел на нее, некоторые черты ее лица действительно казались похожими на Ашерона. Как и Аид, она была высокой, и у нее были тонкие губы. Одного этого было бы недостаточно; в конце концов, многие люди высокие и с тонкими губами, и лишь немногие, если таковые вообще есть, являются злыми гениями. Но ее глаза нельзя было ни с чем спутать — в них была какая-то задумчивая тьма.


“Неудивительно, что она на тебя разозлилась”, - пробормотал Лондэн. “Ты убил ее брата”.


“Спасибо за это, Лондэн”, - ответил я. “Всегда знаю, как расслабить девушку”.


“Извините. Итак, мы знаем, что буква "Х" в A.H. — это Аид - что насчет "А”?"


“Ахерон был притоком реки Стикс”, - тихо сказала я. “Как и Флегетон, Коцит, Лета — и Аорнида.”


Я никогда раньше не чувствовал себя таким подавленным из-за того, что опознал подозреваемого. Но что-то не давало мне покоя. Здесь было что-то, чего я не мог разглядеть, как будто слушаешь телевизор из другой комнаты. Ты слышишь драматическую музыку, но понятия не имеешь, что происходит.


“Не унывай, - улыбнулся Лондэн, поглаживая меня по плечу. - она уже трижды облажалась — возможно, этого никогда не случится!”


“Есть кое-что еще, Лондэн”.


“Что?”


“Кое-что, что я забыл. Кое-что, о чем я никогда не вспоминал. Что—то о... я не знаю ”.


“Бесполезно спрашивать меня”, - ответил Лондэн. “Я могу казаться тебе реальным, но это не так — я здесь только как твоя память обо мне. Я не могу знать больше, чем ты.”


Аорнис исчезла, и Лондэн начал угасать.


“Тебе пора уходить”, - сказал он глухим голосом. “Помни, что я сказал о Джеке Шитте”.


“Не уходи!” Я закричал. “Я хочу остаться здесь ненадолго. Сейчас здесь не очень весело, я думаю, что это "ребенок Майлза”, "Аорнис хочет убить меня", "Голиаф" и "Фланкер" ...


Но было уже слишком поздно. Я проснулся. Я все еще был в постели, раздетый, постельное белье смято. Часы показали мне, что было несколько минут десятого. Я уставился в потолок в подавленном настроении, задаваясь вопросом, как я действительно мог попасть в такую переделку, а затем задался вопросом, мог ли я что-нибудь сделать, чтобы предотвратить это. Я решил, что, на первый взгляд, скорее всего, нет. На мой взбалмошный взгляд, я воспринял это как положительный знак, поэтому натянул футболку и поплелся на кухню, наполнил чайник и положил немного кураги в миску Пиквик после очередной безуспешной попытки заставить ее встать на одну ногу.


Я на всякий случай встряхнул энтропоскоп - обрадовался, обнаружив, что все в норме, — и как раз проверял холодильник на наличие свежего молока, когда раздался звонок в дверь. Я выбежал в холл, взял со стола свой автоматический пистолет и спросил: “Кто там?”


“Открой дверь, Придурок”.


Я убрал пистолет и открыл дверь. Джоффи улыбнулся мне, входя, и поднял брови, увидев мое растрепанное состояние.


“Сегодня полдня?”


“Мне не хочется работать теперь, когда Лондэн ушел”.


“Кто?”


“Неважно. Кофе?”


Мы прошли на кухню. Джоффи потрепал Пиквик по голове, а я вылила гущу из кофейника. Он сел за стол.


“Ты недавно видел папу?”


“На прошлой неделе. Он был в порядке. Сколько ты заработал на продаже произведений искусства?”


“Более 2000 фунтов комиссионных. Я думал потратить наличные на ремонт церковной крыши, но потом решил, какого черта — я просто спущу их на выпивку, карри и проституток ”.


Я рассмеялся.


“Конечно, ты сделаешь это, Джофф”.


Я сполоснул несколько кружек и уставился в окно.


“Что я могу для тебя сделать, Джофф?”


“Я зашел забрать вещи Майлза”.


Я прекратила то, что делала, и повернулась к нему лицом.


“Скажи это снова”.


“Я сказал, что приду —”


“Я знаю, что ты сказал, но, но — Откуда ты знаешь Майлза?”


Джоффи рассмеялся, увидел, что я говорю серьезно, нахмурился, а затем заметил: “Он сказал, что ты не узнал его той ночью в Воул-Тауэрс. Все в порядке?”


Я пожал плечами. “Не совсем, Джофф, но скажи мне: откуда ты его знаешь?”


“Мы собираемся куда—нибудь в четверг - ты же не мог забыть?”


“Ты и Майлз?”


“Конечно! Почему бы и нет?”


Это была действительно очень хорошая новость.


“Тогда его одежда у меня в квартире, потому что —”


“— мы время от времени берем ее напрокат”.


Я попытался вникнуть в факты.


“Ты занимаешь мою квартиру, потому что это ... секрет —?”


“Правильно. Вы знаете, насколько старомодны спецоперации, когда дело доходит до братания их сотрудников со священнослужителями ”.


Я громко рассмеялась и вытерла выступившие у меня на глазах слезы.


“Сестренка?” - спросил Джоффи, вставая. “В чем дело?”


Я крепко обняла его.


“Ничего не случилось, Джофф. Все замечательно! — Я не ношу его ребенка!”


“Майлз?” переспросил Джофф. “Не представляю, как. Подожди минутку, сестренка, у тебя в духовке булочка? Кто отец?”


Я улыбнулась сквозь слезы.


“Это Лондэна”, - сказал я с новой уверенностью. “Клянусь Богом, это Лондэна!”


И я прыгал вверх-вниз, переполненный неподдельной радостью от этого факта, и Джоффи, которому больше нечем было заняться, присоединился ко мне в прыжках вверх-вниз, пока миссис Скроггинс в квартире этажом ниже не застучала по потолку ручкой метлы.


“Дорогая сестра, - сказал Джоффи, как только мы остановились, - кого, во имя Святого Звлкса, зовут Лондэн?”


“Ланден Парк-Лейн”, - радостно пробормотала я. “Хроностража уничтожила его, но случилось кое-что другое, и у меня все еще есть его ребенок, так что все должно выйти как надо, разве ты не понимаешь? И я должна вернуть его, потому что, если Аорнис все—таки доберется до меня, то он никогда не будет существовать — и ребенок тоже, и я не могу смириться с этой идеей, и я слишком долго пукаю, поэтому я собираюсь сниматься в "Вороне", несмотря ни на что, потому что, если я этого не сделаю, я сойду с ума!”


“Я более чем рад за тебя”, - медленно произнес Джоффи. “Ты полностью потерял свой крошечный дурацкий умишко, но я очень рад за тебя, несмотря на это”.


Я побежал в гостиную, порылся на своем столе, нашел визитную карточку Шитт-Хоуза и набрал номер. Он ответил менее чем через два гудка.


“А, следующий”, - сказал он с торжествующим видом. “Передумал?”


“Я пойду в ‘Ворон’ ради тебя, Шитт-Хоуз. Обманешь меня, и я запишу тебя и твоего сводного брата в худший роман Дафны Фарквитт, который только смогу найти. Поверь мне, я могу это сделать — и сделаю, если потребуется. ”


Наступила пауза.


“Я пришлю за тобой машину”.


Телефон разрядился, и я положил трубку обратно на рычаг. Я глубоко вздохнул, выставил Джоффи за дверь, как только он собрал вещи Майлза, затем принял душ и оделся. Я был настроен. Я верну Лондэна, несмотря ни на какие риски. У меня все еще не было внятного плана, но это меня не сильно беспокоило — я редко так делал.


OceanofPDF.com


28.

“Ворон”


“Ворон”, несомненно, было лучшим и самым известным стихотворением Эдгара Аллана По, и было его личным фаворитом, поскольку именно его он больше всего любил декламировать на поэтических чтениях. Опубликованное в 1845 году стихотворение в значительной степени опиралось на “Ухаживания леди Джеральдины” Элизабет Барретт, что он признал в первоначальном посвящении, но удобно забыл, объясняя, как он написал “Ворона“ в своем эссе "Философия композиции” — все это имеет тенденцию превращать в бессмыслицу нападки По на Лонгфелло как плагиатора. Проблемный гений, По также страдал от обратного закона наличности / славы — чем более знаменитым он становился, тем меньше у него было денег. “Золотой жук”, один из его самых популярных рассказов, разошелся тиражом более 300 000 экземпляров, но принес ему всего 100 долларов. С “Вороном” дела у него обстояли еще хуже. Общий заработок По за одно из величайших стихотворений на английском языке составил жалкие 9 долларов.


, МИЛЬОН ДЕ ФЛОСС

Кто поместил Эдгара По в стихотворение?


Когда я обувался, В ДВЕРЬ ПОЗВОНИЛИT. Но это был не Голиаф. Это были агенты Ламме и Слортер. Я был действительно рад видеть, что они все еще живы; возможно, Аорнис не рассматривала их как угрозу. Я бы не стал.


“Ее зовут Аорнис Гадес”, - сказала я им, прыгая взад-вперед, пытаясь натянуть вторую туфлю. “Сестра Ашерона. Даже не думай о том, чтобы схватиться с ней. Ты понимаешь, что близок, когда перестаешь дышать ”.


“Вау!” - воскликнул Ламме, похлопывая себя по карманам в поисках ручки. “Аорнида Аид! Как ты до этого додумался?”


“За последние несколько недель я видел ее несколько раз”.


“У вас, должно быть, хорошая память”, - заметил Слортер.


“У меня есть помощь”.


Ламме нашел ручку, обнаружил, что она не работает, и позаимствовал карандаш у своего партнера. Наконечник сломался. Я одолжил ему свой.


“Напомни еще раз, как ее звали?”


Я объяснил ему это по буквам, и он записывал это так медленно, что было больно.


“Хорошо!” Сказал я, когда они закончили. “Что вы, ребята, вообще здесь делаете?”


“Фланкер хочет сказать пару слов”.


“Я занят”.


“Вы больше не заняты”, - ответила Слортер, выглядя очень неловко и заламывая руки. “Я сожалею об этом, но вы арестованы”.


“Зачем сейчас?”


“Хранение запрещенного вещества”.


Это было интересное развитие событий. Он, очевидно, не нашел причину завтрашнего Армагеддона и пытался немного подставить меня, чтобы заставить подчиниться. Я думал, что он попробует что-нибудь в этом роде, но сейчас было не время. У меня была назначена встреча в “Вороне”, на которую мне нужно было успеть.


“Слушайте, ребята, я не просто занят, я действительно занят, и Фланкер, отправляющий вас с каким-то дерьмовым сфабрикованным обвинением, просто тратит ваше и мое время”.


“Это не выдумка”, - сказал Слортер, протягивая ордер на арест. “Это сыр. Нелегальный сыр. SO-1 обнаружил под "Испано-Сюиза" брусок расплющенного сыра с вашими отпечатками на нем. Это было частью изъятия сыра в четверг. Его следовало отправить в печи. ”


Я застонал. Это было именно то, чего хотел Фланкер. Простое внутреннее обвинение, которое обычно означало выговор, но могло, при необходимости, привести к тюремному заключению. Другими словами, браслет из чистого золота. Прежде чем двое агентов успели перевести дух, я захлопнул дверь у них перед носом и направился к выходу по пожарной лестнице. Я слышал, как они кричали на меня, когда я выбегал на дорогу, как раз вовремя, чтобы меня подобрал Шитт-Хоуз. Это был первый и последний раз, когда я был рад его видеть.


Итак, я был не уверен, то ли я только что вылез из сковороды в огонь, то ли из огня да в полымя. Меня обыскали на предмет оружия и проволоки, забрали мой автоматический пистолет, ключи и беллетристическую дорожную книжку. Шитт-Хоуз вел машину, а я сидел на заднем сиденье, плотно зажатый между Мелом и сыром.


“Я отчасти рад тебя видеть, в некотором роде забавным образом”.


Ответа не последовало, поэтому я подождал десять минут, а затем спросил: “Куда мы направляемся?”


Это тоже не вызвало отклика, поэтому я похлопал Мелом и сыром по коленям и спросил: “Ребята, вы были в отпуске в этом году?”


Чок мгновение смотрел на меня, затем перевел взгляд на Чиз и ответил: “Мы ездили на Майорку”, прежде чем снова погрузиться в молчание.


Час спустя мы прибыли в Научно-исследовательский центр Goliath в Олдермастоне. Окруженный тройными заборами из колючей проволоки и вооруженными охранниками, патрулирующими с саблезубыми ножами в натуральную величину, комплекс представлял собой лабиринт обшитых алюминием зданий без окон и бетонных бункеров, перемежающихся электрическими подстанциями и большими вентиляционными каналами. Нас пропустили через ворота и припарковали на стоянке рядом с большим мраморным логотипом "Голиаф", где Мел, Сыр и Шитт-Хоуз вознесли короткую молитву раскаяния и неизменной преданности корпорации. Покончив с этим, мы снова отправились в путь мимо тысяч ярдов трубопроводов, зданий, припаркованных военных машин, грузовиков и всякого хлама.


“Следующий, для меня большая честь”, - сказал Шитт-Хоуз. “Немногим посчастливилось заглянуть так далеко в работу нашей любимой корпорации”.


“Я чувствую себя более униженным после второго, мистер Шитт-Хоуз”.


Мы подъехали к невысокому зданию с куполообразной бетонной крышей. Охрана здесь была еще более строгой, чем у главного входа, и Мелу, Чизу и Шитт-Хоузу пришлось сканировать свои наполовину виндзорские галстучные узлы для проверки. Дежурный охранник открыл тяжелую бронированную дверь, которая вела в ярко освещенный коридор, в котором, в свою очередь, находился ряд лифтов. Мы спустились на двенадцатый этаж, прошли еще одну проверку безопасности, а затем по блестящему коридору мимо дверей по обе стороны от нас, к полированному дереву которых были привинчены латунные таблички, объясняющие, что происходит внутри. Мы прошли мимо Электронно-вычислительных машин, тахионных коммуникаций, квадратного стержня в круглом отверстии и остановились у Книжного проекта. Шитт-Хоуз открыл дверь, и мы вошли.


Комната была очень похожа на лабораторию Майкрофта, за исключением того факта, что устройства, казалось, были изготовлены с гораздо более высоким уровнем качества и на самом деле стоили определенных денег. Там, где станки моего дяди скреплялись шпагатом для пресс-подборщиков, картоном и резиновым раствором клея, все станки были изготовлены из высококачественных сплавов. Все испытательное оборудование выглядело совершенно новым, и нигде не было ни атома пыли. Это был хаос, но хаос утонченный. Там было около полудюжины техников, у всех из которых, казалось, был какой-то бледный вид, как будто они большую часть своей жизни провели в помещении, и они с любопытством посмотрели на нас, когда мы вошли — я не думаю, что они видели много незнакомых лиц. В центре комнаты был дверной проем, немного похожий на проходной металлоискатель; он был плотно обмотан тысячами ярдов тонкой медной проволоки. Провод заканчивался тугим жгутом шириной в человеческую руку, который вел к большой машине, которая гудела и щелкала сама по себе. Когда мы вошли, техник нажал на выключатель, раздался треск и облако дыма, и все отключилось. Это был портал прозы, но, более соответствующий целям этого повествования, он не сработал.


Я указал на окованный медью дверной проем в центре комнаты. Там началось задымление, и техники теперь пытались потушить его с помощью огнетушителей CO 2.


“Эта штука задумывалась как портал прозы?”


“К сожалению, да”, - признал Шитт-Хоуз. “Как вы, возможно, знаете, а может, и нет, все, что нам удалось синтезировать, - это разновидность простокваши из томов с первого по восьмой книги ”Мир сыра"."


“Джек Шитт сказал, что это был чеддер”.


“Джек всегда был склонен немного преувеличивать, мисс Нонетот. Вот так”.


Мы шли мимо большого гидравлического пресса, которые были сфальсифицированы в попытке открыть одну из книг, которые я когда-то видела в Миссис Квартира Накадзимы. Стальной пресс застонал и напрягся, но книга оставалась плотно закрытой. Далее техник отважно пытался прожечь дыру в другой книге с такими же плачевными результатами, и после этого другой техник рассматривал рентгеновскую фотографию книги. У него возникли небольшие проблемы, поскольку две или три тысячи страниц текста и множество других “вложений”, расположенных вместе, не поддавались легкому изучению.


“Что будут делать эти книги дальше?”


Я был не в настроении показывать и рассказывать; я был здесь, чтобы вернуть Лондэна, не более того.


“Ты хочешь, чтобы я вытащил Джека Шитта или нет?”


Он мгновение смотрел на меня, прежде чем оставить тему и пройти мимо нескольких других экспериментов, по короткому коридору и через большую стальную дверь в другую комнату, где стояли стол, стул — и Лавуазье. Когда мы вошли, он читал экземпляр Стихотворений Эдгара Аллана По. Он поднял глаза.


“Месье Лавуазье, я так понимаю, вы уже знакомы с мисс Нонетот?” - спросил Шитт-Хоуз.


“Мы провели некоторое время вместе”, - медленно ответил я, глядя на Лавуазье, который казался намного старше и явно не в своей тарелке в сложившейся ситуации. У меня сложилось впечатление, что ему "Голиаф" нравится не больше, чем мне. Он ничего не сказал; он просто кивнул головой в знак приветствия, захлопнул книгу и поднялся на ноги. Некоторое время мы стояли в тишине.


“Так что продолжайте, ” сказал наконец Шитт-Хоуз, “ занимайтесь своими книжными делами, и Лавуазье оживит вашего мужа, как будто ничего не произошло. Никто никогда не узнает, что он ушел — кроме тебя, конечно.”


Я прикусила губу. Это был один из самых больших шансов, на которые я когда-либо могла пойти. Я бы попытался извлечь выгоду из явной неприязни Лавуазье к "Голиафу" — в конце концов, ХроносТража не интересовали Лондэн или Джек Шитт, — и было несколько способов заманить моего отца в ловушку. Я собирался рискнуть.


“Мне нужно больше, чем просто твое обещание, Шитт-Хоуз”.


“Это не мое обещание, Next - это гарантия Голиафа. Поверьте мне, это кованое железо”.


“Таким же был и Титаник,” - ответил я. “По моему опыту, гарантия ”Голиафа" ничего не гарантирует."


Он уставился на меня, и я уставилась в ответ.


“Тогда чего ты хочешь?” спросил он.


“Первое: я хочу, чтобы Лондэн стал таким, каким он был. Второе: я хочу, чтобы мне вернули мой путеводитель и обеспечили безопасное поведение отсюда. Третье: я хочу подписанное признание, признающее, что вы наняли Лавуазье, чтобы уничтожить Лондэна.”


Я пристально смотрела на него, надеясь, что моя дерзость задела его за живое.


“Первый: Согласен. Второй: Ты получишь книгу обратно потом. Ты использовал ее, чтобы исчезнуть в Осаке, и я больше этого не потерплю. Третье: я не могу этого сделать.”


“Почему бы и нет?” Спросил я. “Верните Лондэна, и признание не имеет значения, потому что этого никогда не было, но я могу использовать его, если ты когда—нибудь попытаешься сделать что-нибудь подобное снова”.


“Возможно, ” вставил Лавуазье, “ вы примете это как знак моего намерения”.


Он протянул мне коричневый конверт в твердой обложке. Я открыла его и достала фотографию, на которой мы с Лондэном на нашей свадьбе.


“Я ничего не выиграю от уничтожения вашего мужа и все потеряю, мисс Нонетот. Ваш отец, что ж, в конце концов, я доберусь до него. Но у вас есть слово командира ХроносТражи - если этого будет достаточно. ”


Я посмотрел на Лавуазье, затем на Шитт-Хоуза, затем на фотографию. Это была та самая фотография, которая раньше стояла на каминной полке в доме моей матери.


“Где ты это взял?”


“В другое время, в другом месте”, - ответил Лавуазье. “И со значительным личным риском для себя, уверяю вас. Лондэн для нас ничто, мисс Нонетот — я здесь только для того, чтобы помочь Голиафу. Когда все будет сделано, я смогу оставить их заниматься их гнусными делами - и не раньше времени ”.


Шитт-Хоуз слегка перетасовался и сердито посмотрел на Лавуазье. Было ясно, что они глубоко не доверяли друг другу; это могло сработать только в мою пользу.


“Тогда давайте сделаем это”, - сказал я наконец. “Но мне нужен лист бумаги”.


“Почему?” - спросил Шитт-Хоуз.


“Потому что я должен написать подробное описание этого очаровательного подземелья, чтобы иметь возможность вернуться, вот почему”.


Шитт-Хоуз кивнул Мелу, который дал мне ручку и бумагу, и я сел и написал самое подробное описание, какое только смог. В путеводителе говорилось, что для одиночного прыжка достаточно пятисот слов, тысячи слов, если взять с собой кого-нибудь, поэтому я на всякий случай написал полторы тысячи. Шитт-Хоуз заглядывал мне через плечо, пока я писал, проверяя, не пишу ли я другое место назначения.


“В следующий раз я заберу это обратно”, - сказал Шитт-Хоуз, забирая ручку, как только я закончил. “Не то чтобы я тебе не доверял или что-то в этом роде”.


Я глубоко вздохнул, открыл экземпляр Стихотворений Эдгара Аллана По и прочитал первый стих про себя:


Однажды в тоскливую полночь, пока я размышлял, слабый и усталый,


У меня есть план отомстить за этот проклятый четверг в Следующий раз—


Это дело Эйра, такое удивительное, вызывает в моей душе такое отвращение к презрению,


Здесь я описываю, как поднимается мой гнев, как я вырываюсь из тюрьмы текста.


“Вытащи меня!” Я сказал, посоветовав: “Вырви меня из этой тюрьмы текста—


или, клянусь, я сверну тебе шею!”


Он все еще был зол, не сомневайтесь в этом. Я читаю дальше:


Ах, я отчетливо помню, что это было в моем унылом сентябре


когда этот отвратительный участник SpecOps обманом провел меня через дверь "Ворона”.


Я страстно желал, чтобы завтрашний день освободил меня от этой печали,


тогда оружие, которое я позаимствую, Печаль ее очередь исследовать—


Я объявляю эту несносную девицу, которая всего лишь шлюха.—


темнота принадлежит ей — навсегда!


“Все тот же старый Джек Шитт”, - пробормотал я.


“Я не позволю ему и пальцем вас тронуть, мисс Нонетот”, - заверил Шитт-Хоуз. “Его арестуют раньше, чем вы успеете произнести "кетчуп”".


Итак, собравшись с мыслями, я принесла свои извинения мисс Хэвишем за то, что была импульсивной студенткой, прочистила разум и горло, а затем прочла слова вслух, объемно, как жизнь, и ясно, как колокольный звон.


Раздался отдаленный раскат грома и хлопанье крыльев совсем рядом с моим лицом. Опустилась чернильная тьма, поднялся ветер и засвистел вокруг меня, теребя мою одежду и бросая волосы мне в глаза. Вспышка молнии ненадолго осветила небо надо мной, и я, вздрогнув, понял, что нахожусь высоко над землей, окруженный облаками, наполненными уродливой страстью разыгравшейся бури. Дождь ударил мне в лицо с неожиданной яростью, и в слабом лунном свете я увидел, что меня несет рядом с большой грозовой тучей, освещаемой изнутри вспышками молний. Как раз в тот момент, когда я подумал, что, возможно, совершил очень большую ошибку, попытавшись проделать этот трюк без надлежащих инструкций, я заметил маленькую точку желтого света сквозь завесу дождя. Я наблюдал, как точка становилась все больше, пока не превратилась из точки в прямоугольник, и вскоре этот прямоугольник превратился в окно с рамами, стеклом и занавесками за ним. Я подлетел ближе и быстрее, и как раз в тот момент, когда мне показалось, что я столкнусь с забрызганным дождем стеклом, я оказался внутри, мокрый до нитки и совершенно бездыханный.


Каминные часы медленно и размеренно пробили полночь, пока я собиралась с мыслями и оглядывалась по сторонам. Мебель была из тщательно отполированного темного дуба, шторы - мрачного фиолетового оттенка, а настенные покрытия, там, где их не заслоняли книжные полки или мрачные мезонины, были унылого коричневого цвета. Для освещения здесь была одинокая масляная лампа, которая мерцала и коптила из-за плохо подогнанного фитиля. В комнате царил беспорядок; бюст Паллады лежал разбитый на полу, а книги, которые когда-то украшали полки, теперь были разбросаны по комнате со сломанными корешками и вырванными страницами. Хуже того, некоторые книги использовались для разжигания огня; куча почерневшей бумаги упала с решетки и теперь покрывала очаг. Но на все это я обратил лишь самое незначительное внимание. Передо мной был сам бедный рассказчик “Ворона", молодой человек лет двадцати пяти, сидящий в большом кресле, связанный и с кляпом во рту. Он умоляюще посмотрел на меня и что-то пробормотал сквозь кляп, борясь со своими путями. Когда я вытащил кляп, молодой человек разразился речью, как будто от этого зависела его жизнь.:


“Это какой-то посетитель”, сказал он настойчиво и быстро, “стучится в дверь моей комнаты — только это и ничего больше!”


С этими словами он скрылся из виду в соседней комнате.


“Черт бы тебя побрал, Себастьян!” - раздался до дрожи знакомый голос из соседней комнаты. “Я бы пригвоздил тебя к стулу, если бы этот поэтический гроб оказался настолько подходящим, чтобы снабдить меня молотком и гвоздями!”


Но спикер резко замолчал, когда вошел в комнату и увидел меня. Джек Шитт был в плачевном состоянии. Его ранее аккуратная короткая стрижка сменилась растрепанными волосами, а тонкие черты лица теперь были покрыты неряшливой бородой; его глаза были широко раскрыты и затравлены, под ними виднелись темные круги от недосыпа. Его строгий костюм был помят и порван, бриллиантовая булавка на галстуке не блестела. Его высокомерные и уверенные манеры уступили место одинокому отчаянию, и когда его глаза встретились с моими, я увидела, как на глаза навернулись слезы, а губы задрожали. Для такого убежденного шнитненавистника, как я, это было радостное зрелище.


“Четверг!” - прохрипел он сдавленным криком. “Забери меня обратно! Не позволяй мне оставаться ни секунды в этом мерзком месте! Бесконечные часы бьют полночь, тук-тук-тук, ворон — о Боже мой, ворон!”


Он упал на колени и зарыдал, когда молодой человек радостно вбежал обратно в комнату и начал наводить порядок, бормоча:


“Какой-то посетитель просится войти в дверь моей комнаты —!”


“Я был бы более чем счастлив оставить вас здесь, мистер Шитт, но я заключил сделку. Пошли, мы едем домой”.


Я схватил агента Goliath за лацкан и начал читать описание хранилища в Goliath R & D. Я почувствовал рывок по телу и еще один порыв ветра, постукивание усилилось, и у меня как раз было время услышать, как студент сказал: “Сэр или мадам, я искренне прошу у вас прощения ...” когда мы снова оказались в лаборатории Goliath в Олдермастоне. Я был доволен этим, поскольку не думал, что это будет так просто, но все мое чувство самодовольства исчезло, когда вместо ареста Джека тепло обнял его сводный брат.


“Джек!” - радостно воскликнул Шитт-Хоуз. “С возвращением!”


“Спасибо, Брик, как мама?”


“Ей нужно было сделать пластику бедра”.


“Опять—?”


“Подожди минутку!” Я перебил. “Как насчет твоей части сделки?”


Двое Придурков на мгновение перестали болтать.


“Всему свое время, мисс Нонетот”, - пробормотал Шитт-Хоуз с неприятной усмешкой. “Нам нужно, чтобы вы выполнили одну или две другие небольшие работы, прежде чем ваш муж вернется к нормальной жизни”.


“Черта с два я это сделаю”, - сердито сказал я, делая шаг вперед, когда Чок положил массивную руку мне на плечо. “Что случилось с гарантией ”Голиафа" из клепаного железа?"


“Голиаф не дает обещаний”, - медленно ответил Шитт-Хоуз, пока Джек стоял, глупо моргая. “Норма прибыли слишком мала. Я хочу, чтобы вы ненадолго остались нашей гостьей — женщина с вашими талантами слишком полезна, чтобы ее терять. Возможно, вам здесь действительно понравится.”


“Lavoisier!” - Крикнул я, поворачиваясь к французу. - Ты обещал! Слово командира ХроносТражи!—


Он холодно посмотрел на меня.


“После того, что ты сделал со мной, ” сказал он кратко, - это самая великолепная месть из всех возможных. Надеюсь, ты сгниешь в аду”.


“Что я тебе когда-либо сделал?”


“О, пока ничего, - ответил он, собираясь уходить, - но ты это сделаешь.”


Я холодно посмотрела на него. Я не знала, что собираюсь с ним сделать, но надеялась, что это будет больно.


“Да, ” ответил я более спокойным голосом, “ вы можете на это рассчитывать”.


Он вышел из комнаты, не оглядываясь.


“Спасибо, месье!” - крикнул Шитт-Хоуз ему вслед. “Свадебная фотография была гениальной!”


Я прыгнул вперед, чтобы схватить Шитт-Хоуза, но был придавлен мелом и сыром. Я боролся долго, упорно - и безнадежно. Мои плечи поникли, и я уставился в землю. Лондэн был прав. Мне следовало уйти.


“Я хочу повергнуть ее призрак на пол, - сказал Джек Шитт, глядя в мою сторону, - чтобы утихомирить биение моего сердца. Мистер Сыр, ваше оружие”.


“Нет, Джек”, - сказал Шитт-Хоуз. “Мисс Нонетот и ее уникальные качества могут открыть большой и очень прибыльный рынок для использования”.


Шитт набросился на своего сводного брата.


“Ты имеешь хоть малейшее представление о фантастических ужасах, через которые я только что прошел? Задействовать — я имею в виду, заманить в ловушку — меня в "Вороне" - это то, о чем Next не будет, и он будет сожалеть всю жизнь. Нет, Брик, книжный магазин развеет мою печаль!—”


Шитт-Хоуз схватил Джека за плечи и встряхнул его.


“Прекрати свои разговоры о "Вороне’, Джек. Теперь ты дома. Послушай: книжный магазин потенциально стоит миллиарды.”


Шитт остановился и собрался с мыслями.


“Конечно”, - пробормотал он наконец. “Огромный неиспользованный ресурс потребителей. Как ты думаешь, сколько бесполезного мусора в литературе девятнадцатого века мы можем сбросить на эти невежественные массы?”


“Действительно, - ответил Шитт—Хоуз, - и наши непереработанные отходы - наконец-то эффективное место для утилизации. Корпорацию ждут несметные богатства. И послушай — если это не сработает, тогда ты можешь убить ее ”.


“Когда мы начнем?” - спросил Шитт, который, казалось, становился сильнее с каждой секундой в животворящем тепле корпоративной алчности.


“Это зависит, ” сказал Шитт-Хоуз, глядя на меня, “ от мисс Нонетот”.


“Я бы скорее умер”, - сказал я им. Я тоже это имел в виду.


“О!” - сказал Шитт-Хоуз. “Разве ты не слышал? Для внешнего мира ты уже мертв! Вы думали, что сможете увидеть все, что здесь происходит, и остаться в живых, чтобы рассказать об этом?”


Я пытался придумать какой-нибудь способ сбежать, но под рукой не было ничего — ни оружия, ни книги, ничего.


“Я действительно еще не решил, ” покровительственным тоном продолжил Шитт-Хоуз, “ упали ли вы в шахту лифта или наткнулись на какой-то механизм. У вас есть какие-нибудь предпочтения?”


И он рассмеялся коротким и очень жестоким смехом. Я промолчал. Казалось, я ничего не мог сказать.


“Боюсь, девочка моя, ” сказал Шитт-Хоуз, когда они начали выходить из хранилища, прихватив с собой мой путеводитель, - что ты остаешься гостьей корпорации до конца своей обычной жизни. Но не все будет плохо. Мы будем готовы оживить вашего мужа. На самом деле вы, конечно, больше с ним не встретитесь, но он будет жив - до тех пор, пока вы будете сотрудничать, а вы будете, вы знаете. ”


Я уставился на два листка.


“Я никогда не помогу тебе, пока у меня есть дыхание в легких”.


Веко Шитт-Хоуза дернулось.


“О, вы поможете нам в следующий раз — если не ради Лондэна, то ради вашего ребенка. Да, мы знаем об этом. Мы вас пока оставим. И вам не нужно утруждать себя поиском каких—либо книг здесь, чтобы провернуть свой трюк с исчезновением - мы совершенно уверены, что их здесь нет! ”


Он снова улыбнулся и вышел из хранилища. Дверь захлопнулась с гулким грохотом, который потряс меня до глубины души. Я села на один из стульев, обхватила голову руками и заплакала слезами разочарования, гнева — и потери.


OceanofPDF.com


29.

Спасено


"Извлечение четверга" мисс Хэвишем из хранилища Голиафа - это материал, на котором строятся легенды. Дело было в том, что никто не только не делал этого раньше, никто даже не думал о том, чтобы сделать это раньше. Это вывело их обоих на первое место и принесло Хэвишем ее восьмую обложку в беллетристическом издании Movable Type, а Thursday - первую. Это укрепило связь между ними. В анналах беллетристики были такие известные партнерства, как Beowulf & Sneed, Falstaff & Tiggywinkle, Voltaire & Flark. В тот вечер Havisham & Next стали одной из величайших пар, которые когда-либо видела Беллетристика . . . .


УНИТАРНОЕ УПРАВЛЕНИЕ УОРРИНГТОН КЭТ,

Беллетристические журналы


САМОЕ ПРИМЕЧАТЕЛЬНОЕ, ЧТО в том, что тебя заперли в хранилище на двенадцать этажей под землей в научно-исследовательской лаборатории Goliath, была не изоляция, а тишина. Не было слышно ни гула кондиционера, ни обрывков разговоров, доносившихся из-за двери, ничего. Я подумала о Лондэне, о мисс Хэвишем, Джоффи, Майлзе, а затем о ребенке. Интересно, что Шитт-Хоуз припас для него? Я встал и прошелся по хранилищу, освещенному резкими полосками света. На стене висело большое зеркало, которое, как я предположил, было своего рода галереей для просмотра. В комнате позади был туалет и душ, а в шкафчике - спальный мешок и несколько туалетных принадлежностей, которые кто-то оставил для меня.


Я потратил двадцать минут, обыскивая несколько укромных уголков комнаты, надеясь найти выброшенный дрянной роман или что-нибудь, что помогло бы мне сбежать. Там не было ничего - даже для бритья карандашом, не говоря уже о карандаше. Я сел на единственный стул, закрыл глаза и попытался представить библиотеку и вспомнить описание в моем путеводителе, и я даже прочитал вслух вступительный отрывок из "Повести о двух городах", который я выучил в школе много лет назад. Мои навыки букджампинга были бесполезны без текста для чтения, но терять было нечего, поэтому я перепробовал все цитаты, отрывки и стихотворения, которые когда-либо запоминал, от Овидия до де ла Маре. Когда они у меня закончились, я переключился на лимерики — и в итоге рассказывал шутки Боудена вслух. Ничего. Даже не мелькнуло.


Я развернул спальный мешок, лег на пол и закрыл глаза, надеясь снова вспомнить Лондэна и обсудить с ним проблему. Этому не суждено было сбыться. В этот момент кольцо, подаренное мне мисс Хэвишем, стало почти невыносимо горячим, раздался какой-то ворчливый звук, и рядом со мной возникла фигура.


Это была мисс Хэвишем, и вид у нее был не очень довольный. Прежде чем я успел сказать ей, какое облегчение испытал, увидев ее, она указала на меня пальцем и сказала: “У вас, юная леди, большие неприятности!”


“Расскажи мне об этом”.


Это было не то небрежное замечание, которое она любила слышать от меня, и она, конечно, ожидала, что я вскочу на ноги, когда она появится, поэтому она больно стукнула меня палкой по колену.


“Ой!” Я сказал, что понял сообщение и встал. “Откуда ты взялся?”


“Хэвишемы приходят и уходят, когда им заблагорассудится”, - властно ответила она. “Почему, ради всего святого, ты мне не сказал?”


“Я — я не думал, что ты одобришь, если я в одиночку сяду за книгу, особенно за По”, - смущенно пробормотал я, ожидая тирады оскорблений — фактически, Везувия. Но этого не произошло. Гнев мисс Хэвишем был с совсем другой стороны.


“Это меня совершенно не волнует”, - надменно заметила мисс Хэвишем. “То, что вы делаете в свободное время для дешевых перепечаток, меня не касается!”


“О”, - сказал я, рассматривая ее суровые черты и пытаясь понять, что я сделал не так.


“Ты должен был что-нибудь сказать!” - сказала она, делая еще один шаг ко мне.


“О ребенке?” Я запнулась.


“Нет, идиот — о Карденио!”


“ Карденио?”


Со стороны двери донесся слабый лязг - кто-то возился с замком. Прибытие Хэвишем, похоже, заметили.


“Это будет мел и сыр”, - сказал я ей. “Тебе лучше выпрыгнуть отсюда”.


“Ни в коем случае!” - ответила Хэвишем. “Мы пойдем вместе. Может, ты и законченный идиот, но я за тебя несу ответственность. Проблема в том, что четырнадцать футов бетона немного пугают — мне придется зачитать нам. Быстро, передай мне свой путеводитель! ”


“Они забрали это у меня”.


Дверь открылась, и вошел Шитт-Хоуз; он улыбался так, что готов был лопнуть.


“Ну-ну, - сказал он, - заприте одну книжную прыгунью, и к ней скоро присоединится другая!”


Он бросил один взгляд на старое свадебное платье Хэвишем и сложил два и два.


“Боже мой! Это ... мисс Хэвишем?”


Словно в ответ, Хэвишем выхватила свой маленький пистолет и выстрелила в его сторону. Шитт-Хоуз взвизгнула и отскочила к двери, которая с лязгом захлопнулась.


“Нам нужна книга”, - мрачно сказала мисс Хэвишем. “Подойдет что угодно, даже брошюра”.


“Здесь ничего нет, мисс Хэвишем”.


Она огляделась по сторонам.


“Вы уверены? Должно же быть что-то”!


“Я посмотрел — там ничего нет!”


Мисс Хэвишем подняла бровь и оглядела меня с ног до головы.


“Снимай брюки, девочка, и не говори ‘что?’ в такой наглой манере. Делай, как тебе говорят”.


Я так и сделала, и Хэвишем повертела платье в руках, что-то ища.


“Вот!” - торжествующе воскликнула она, когда дверь открылась и в комнату с шипением влетел газовый баллон. Я проследил за ее взглядом, но она обнаружила только... этикетку для стирки. Должно быть, у меня был недоверчивый вид, потому что она обиженно сказала: “Мне этого достаточно!”, а затем повторила вслух: “Вывернуть наизнанку, выстирать и высушить отдельно, выстирать наизнанку, выстирать и высушить отдельно ...”


Мы наткнулись на резкий запах стирального порошка и перегретого утюга. Пейзаж был ослепительно белым и лишенным глубины; мои ноги твердо стояли на земле, но когда я посмотрел вниз, я не увидел ничего, кроме белизны вокруг своих ботинок, такой же, как вид надо мной и по обе стороны. Мисс Хэвишем, чье грязное платье казалось еще более потрепанным, чем обычно, в белом окружении, оглядывала одиноких обитателей этого странного и пустого мира: пять ярких значков размером с садовые сараи, которые стояли аккуратно в ряд, как стоячие камни. Там была грубая ванна с цифрой 60 на ней, чугунная форма, форма для сушильной машины и пара других, в которых я не был слишком уверен. Я прикоснулась к первой иконке, которая была теплой на ощупь и очень приятной; казалось, все они сделаны из прессованного хлопка.


“Что ты там говорила о Карденио?” - Спросила я, все еще недоумевая, почему она так разозлилась.


“Да, да, Карденио,” сердито ответила она, с интересом разглядывая большие значки для стирки. “Насколько вероятно, что нетронутая копия пропавшей пьесы могла вот так просто появиться ни с того ни с сего?”


“Вы хотите сказать, ” сказал я, наконец-то опустив монетку, “ что это отличный библиотечный экземпляр?”


“Конечно, это библиотечная копия. Этот тупоголовый панталончик Снелл только что сообщил об этом, и нам нужна ваша помощь, чтобы вернуть его обратно — что это за штуки большой формы? ”


“Иконографические изображения инструкций по стирке”, - сказал я ей, снова надевая брюки.


“Хм”, - ответила мисс Хэвишем. “Это может оказаться непросто. Мы находимся внутри этикетки для стирки, но в библиотеке ничего подобного нет — нам нужно перейти к книге, которая есть. Я могу сделать это без текста, но мне нужна целевая книга. Есть ли книга, написанная о этикетках для стирки? ”


“Возможно, - ответил я, - но я понятия не имею, как это может называться”. У меня появилась идея. “Это обязательно должна быть книга о стирке этикеток?”


Хэвишем подняла бровь, и я продолжил.


“В инструкциях по стиральной машине всегда указаны эти значки, объясняющие, что они означают”.


“Хм”, - задумчиво произнесла мисс Хэвишем. “У вас есть стиральная машина?”


К счастью, у меня получилось — и, что еще более удачно, это была одна из вещей, переживших боковое оползень. Я взволнованно кивнула.


“Хорошо. Теперь, что более важно, вы знаете марку и модель?”


“Пылесос Электрон 1000—нет! 800 Люкс -я думаю”.


“Думаешь? Ты думаешь? Тебе лучше быть уверенной, девочка, или мы с тобой станем не более чем вырезанными именами на Памятнике! Сейчас же. Ты уверен?”


“Да”, - уверенно сказал я. “Пылесос Электрон 800 Делюкс”.


Она кивнула, положила руки на значок ванны и изо всех сил сосредоточилась, стиснув зубы и покраснев от усилий. Я взял ее за руку, и через минуту или две, в течение которых я чувствовал, как мисс Хэвишем дрожит от напряжения, мы перескочили с этикетки для стирки на инструкцию пылесоса.


допускайте перегиб сливного шланга, поскольку это может помешать опорожнению машины”, “Не делайте этого", - сказал невысокий мужчина в синем комбинезоне Hoover, стоящий рядом с новенькой стиральной машиной. Мы стояли в сверкающей чистотой уборной площадью всего десять квадратных футов. В ней не было ни окон, ни двери — только раковина belfast, кафельный пол, краны горячей и холодной воды и единственная розетка на стене. Что касается мебели, то кровать была отодвинута в угол, а рядом с ней стояли стул, стол и шкаф.


“ Помните, что для запуска программы вы должны нажать на ручку управления программой. Извините, “ сказал он, - меня сейчас читают. Я подойду к вам через секунду. Если вы выбрали белый нейлон, минимум утюга, деликатный или . . . . ”


“Четверг!” — сказала мисс Хэвишем, у которой внезапно подкосились колени, а лицо стало того же цвета, что и ее свадебное платье. “Это заняло немало времени—”


Мне едва удалось подхватить ее, когда она падала; я осторожно уложил ее на маленькую раскладушку.


“Мисс Хэвишем? С вами все в порядке?”


Она ободряюще похлопала меня по руке, улыбнулась и закрыла глаза. Я видел, что она довольна собой, даже если прыжок вымотал ее.


Я натянул на нее единственное одеяло, сел на край низкой кровати, распустил резинку для волос и потер кожу головы. Я безоговорочно доверял Хэвишем, но все равно немного нервировало, что я застрял на инструкциях Гувера.


“ ... пока барабан не начнет вращаться. Ваш аппарат разрядится и будет вращаться для завершения программы. . Здравствуйте! ” сказал мужчина в комбинезоне. — Моя фамилия Каллардс, у меня нечасто бывают посетители!


“Следующий четверг”, - сказал я ему, пожимая руку. “Это мисс Хэвишем из беллетристики”.


“Боже мой!” - сказал мистер Каллардс, почесывая свою блестящую лысину и озорно улыбаясь. “Беллетриция, да? Вы забрели в глушь. Единственным посетителем, который у меня был, был — прошу прощения — Параметр контроля D: Экономичный белый цвет, слегка загрязненные изделия из хлопка или льна, которые быстро теряют цвет при кипячении— тогда у нас появилось новое дополнение к шерстяным изделиям, но это было шесть или семь месяцев назад. Куда уходит время?”


Он казался достаточно жизнерадостным парнем. Он на мгновение задумался, а затем сказал: “Не хотите ли чашечку чая?”


Я поблагодарил его, и он поставил чайник.


“Итак, какие новости?” - спросил мистер Каллардс, ополаскивая свою единственную чашку. “Есть какие-нибудь идеи, когда должны появиться новые стиральные машины?”


“Извините, - сказал я, “ я понятия не имею—”


“Я почти готов перейти к чему-то более современному. Я начал с инструкций по пылесосу, но меня повысили до Hoovermatic T5004, затем перевели на Electron 800 после устаревания двухкамерного бака. Они попросили меня позаботиться о 1100 Deluxe, но я сказал им, что лучше подожду, пока выйдет Logic 1300.”


Я оглядел маленькую комнату.


“Тебе никогда не бывает скучно?”


“Вовсе нет!” - сказал Каллардс, наливая горячую воду в чайник. “Как только я отработаю свои десять лет, я получу право устроиться на работу в сфере производства всех инструкций по эксплуатации бытовой техники: миксеров для пищевых продуктов, жидкокристаллизаторов, микроволновых печей — кто знает, может быть, если я буду действительно усердно работать, я смогу превратить это в телевидение или беспроводную связь. Это будущее для амбициозного работника физического труда. Молоко и сахар?”


“Пожалуйста”.


Он наклонился ближе.


“У руководства есть идея, что только дети должны выполнять инструкции по звуку и зрению, но они ошибочны. Большинство детей из руководств по видеомагнитофонам едва ли отсиживают шесть месяцев в Walkmans, прежде чем их переводят. Неудивительно, что никто не может их понять.”


“Я никогда раньше об этом не думал”, - признался я.


Мы болтали следующие полчаса. Он сказал мне, что начал изучать французский и немецкий языки, чтобы устроиться на работу с многоязычными инструкциями, затем поделился со мной своими самыми нежными чувствами к Табите Доук, которая работала в Kenwood Mixers. Мы как раз обсуждали социологические последствия использования трудосберегающих устройств на кухне и то, как они связаны с женским движением, когда мисс Хэвишем зашевелилась.


“Компейсон!” - пробормотала она, не просыпаясь. “Ты лжец, воришка, вороватая собака... ”


“Мисс Хэвишем?” - Спросила я.


Она перестала бормотать и открыла глаза.


“Следующий, моя девочка”, - выдохнула она. “Мне нужно—”


“Да?” Спросила я, наклоняясь ближе.


“— чашка чая”.


“Сойдет!” - весело сказал мистер Каллардс, наливая новую чашку. Мисс Хэвишем села, выпила три чашки чая, а также съела печенье, которое Каллардс приберегал на свой день рождения в мае следующего года. Я представил инструктора Hoover, и мисс Хэвишем вежливо кивнула, прежде чем объявить, что нам пора уходить.


Мы попрощались, и мистер Каллардс заставил меня пообещать, что я почищу дозатор порошка в стиральной машине; в неосторожный момент я проговорилась, что мне еще предстояло это сделать, несмотря на то, что стиральной машине было почти три года.


Короткая поездка в отдел научной литературы Большой библиотеки была легким переходом для мисс Хэвишем, и оттуда мы поспешили обратно в ее темноватый бальный зал в "Больших ожиданиях", где Чеширский кот и Харрис Твид ждали нас, разговаривая с Эстеллой. Кот, казалось, испытал огромное облегчение, увидев нас обоих, но Харрис просто нахмурился.


“Эстелла!” - резко сказала мисс Хэвишем. “Пожалуйста, не разговаривай с мистером Твидом”.


“Да, мисс Хэвишем”, - кротко ответила Эстелла.


Хэвишем сменила кроссовки на менее удобные свадебные туфли.


“Пип ждет меня снаружи”, - слегка нервничая, сказала Эстелла. “Прошу прощения, что упоминаю об этом — "мэм" опоздала на абзац.”


“Диккенс может еще немного поработать фланелью”, - ответила Хэвишем. “Я должна закончить с мисс Нонетот”.


Она повернулась ко мне с мрачным видом; я подумал, что лучше сказать что—нибудь, чтобы успокоить ее - я еще не видел, чтобы Хэвишем выходила из себя, и не спешил это делать.


“Спасибо вам за мое спасение, мэм”, - быстро сказала я. “Я вам очень благодарна”.


“Хм!” - ответила мисс Хэвишем. “Не жди от меня спасения каждый раз, когда попадаешь в переделку, моя девочка. Итак, что все это значит насчет ребенка?”


Чеширский кот, почуяв беду, внезапно исчез под предлогом какой-то “каталогизации”, и даже Твид пробормотал что-то о проверке Лорны Дун на наличие граммазитов и тоже ушел.


“Ну?” - снова спросила Хэвишем, пристально глядя на меня.


Я уже не боялся ее так сильно, как раньше, поэтому подумал, что должен признаться ей во всем. Я рассказал ей все об уничтожении Лондэна, предложении от Голиафа, Джеке Шитте в “Вороне” и даже о прозаическом портале Майкрофта. На всякий случай я закончила, сказав ей, как сильно я люблю Лондэна и что сделаю все, чтобы вернуть его.


“Ради любви? Тьфу!” - ответила она, отпуская Эстеллу взмахом руки на случай, если у молодой женщины возникнут какие-нибудь странные идеи. “И что же, по вашему трагически ограниченному опыту, это такое ?”


Она, казалось, не теряла самообладания, поэтому, осмелев, я продолжил: “Я думаю, вы знаете, мэм. Я полагаю, вы когда-то были влюблены?”


“Чушь собачья, девочка!”


“Разве боль, которую ты чувствуешь сейчас, не равна любви, которую ты испытывал тогда?”


“Ты опасно близок к нарушению моего Правила номер два!”


“Я расскажу тебе, что такое любовь”, - сказал я ей. “Это слепая преданность, беспрекословное самоуничижение, полное подчинение, доверие и вера против себя и против всего мира, отдача всего своего сердца и души сокрушителю!”


“Это было неплохо”, - сказала Хэвишем, с любопытством глядя на меня. “Могу я это использовать? Диккенс не будет возражать”.


“Конечно”.


“Я думаю, - сказала мисс Хэвишем после нескольких минут раздумий, - что я отнесу ваш сложный супружеский вопрос к категории ”овдовевший“, что меня вполне устраивает. Поразмыслив — и, вполне возможно, вопреки моему здравому смыслу — ты можешь остаться моим учеником. Это все. Ты нужен, чтобы помочь вернуть Карденио. Иди! ”


Итак, я оставил мисс Хэвишем в ее затемненной комнате со всеми атрибутами ее свадьбы, которой никогда не было. За те несколько дней, что я знал ее, она мне очень понравилась, и я надеялся, что когда-нибудь смогу отплатить ей за доброту и сравняться с ней силой духа.


OceanofPDF.com


30.

Cardenio Отскок


PageRunner: Любой персонаж, который вышел из своей книги и движется по предыстории (или, реже, сюжету) другой книги. Участники PageRunners могут быть потеряны, находиться в отпуске, участвовать в программе обмена персонажами или преступниками, намеревающимися причинить вред. (См.: Bowdlerizers)


Текстовики: Жаргонный термин, обозначающий относительно безобидного пользователя PageRunner (см.) (обычно несовершеннолетнего), который перелистывает книгу за книгой в поисках приключений и редко появляется во вступительной части, но иногда вносит небольшие изменения в текст и / или сюжетные линии.


, UNITARY AUTHORITY OF WARRINGTON CAT

Справочное руководство по букджампингу (глоссарий)


АРРИСЭйч ТиВИИД и Чеширский кот отвели меня обратно в библиотеку. Мы сидели на скамейке перед Boojumorial, и Харрис уставился на меня, в то время как Кот, который был ничем иным, как учтивостью, пошел принести мне пирожок из закусочной рядом со складом мистера Уэммика.


“Где она тебя нашла?” - рявкнул Харрис. Я уже начал привыкать к его агрессивным манерам. Если бы он был обо мне такого низкого мнения, как показывал, меня бы здесь вообще не было.


Кот просунул голову между нами и спросил: “Горячий или холодный пирог?”


“Горячее, пожалуйста”.


“Тогда ладно”, - сказал он и снова исчез.


Я рассказала о прыжке Хэвишем из хранилища "Голиаф" к лейблу для стирки; Твид был явно впечатлен. Много лет назад он был учеником коммандера Брэдшоу, и точность Брэдшоу в книжных прыжках была такой же низкой, как у Хэвишем хорошей — отсюда интерес коммандера к картам.


“Этикетка для стирки. Вот это впечатляет”, - задумчиво произнес Харрис. “Не многие профессионалы даже попытаются вслепую перескочить менее чем на сотню слов. Хэвишем сильно рисковала с вами, мисс Нонетот. Кэт, что вы об этом думаете?”


“Я думаю, ” сказал Кот, протягивая мне дымящийся горячий пирожок, “ что ты забыл обещанный кошачий корм Moggilicious, а?”


“Извини”, - ответил я. “В следующий раз”.


“Хорошо”, - сказал Кот.


“Хорошо”, - сказал Харрис. “К делу. Скажите мне, кто главные участники открытия Карденио?”


“Ну, - начал я, “ есть лорд Волескампер, потомственный пэр. Он сказал, что нашел это в своей библиотеке. Дружелюбный парень—немного придурок. Затем идет Йоррик Кейн, политик-вига, который надеется использовать бесплатное распространение пьесы, чтобы склонить голоса за Шекспира в свою пользу на завтрашних выборах.”


“Я посмотрю, смогу ли я найти, из какой книги они взяты — если вообще найду”, - сказал Кот и исчез.


“Это действительно вероятно?” Спросил я. “Волескампер существует еще до войны, а Кейн на политической сцене по меньшей мере пять лет”.


“Это ничего не значит, мисс Нонетот”, - нетерпеливо ответил Харрис. “У Меллорса были жена и семья в Слау в течение двух десятилетий, а Хитклифф три года работал в Голливуде под именем Бак Сталлион — никто ничего не заподозрил ни в том, ни в другом случае”.


“Но, Карденио, - спросил я, - это же библиотечный экземпляр, да?”


“Без сомнения. Несмотря на тщательно продуманные меры безопасности, кому—то удалось стащить ее из-под усов Кота - он очень расстроен этим ”.


“Ты сказал "фига" или "виг”? - осведомился Кот, появившийся снова.


“Я сказал, виги,” - ответил я. “И я бы хотел, чтобы ты не появлялся и не исчезал так внезапно: от тебя кружится голова”.


“Хорошо”, - сказал Кот; и на этот раз он исчез довольно медленно, начав с кончика хвоста и закончив ухмылкой.


“Он не кажется ужасно расстроенным”, - заметила я.


“Внешность может быть обманчивой — в случае с Кошкой, особенно. Мы услышали о Cardenio только вчера. У Посыльного чуть не случился припадок. Он был полностью за то, чтобы организовать одну из своих сумасбродных и типично буджумских экспедиций. Как только я узнал, что Кейн собирается сделать Cardenio общественным достоянием, я понял, что мы должны действовать, и действовать быстро ”.


“Но послушай, - сказал я, у меня слегка закружилась голова от всей этой новой информации, - почему так важно, чтобы Карденио оставался потерянным?" Это блестящая пьеса ”.


“Я бы не ожидал, что ты поймешь, - сердито ответил Твид, - но поверь мне, есть чрезвычайно веские причины, по которым Карденио должен оставаться потерянным. Послушайте, это не случайно, что сохранились только семь из сотни или около того пьес Эсхила или что о ”Еще раз потерянном рае" никогда не узнают."


“Почему?”


“Не спрашивай”, - коротко ответил Твид. “И, кроме того, если остальной книжный мир поймет, что можно что-то выиграть, крадя библиотечные книги, тогда мы можем оказаться в адском положении ”.


“Хорошо, ” ответил я, вполне привыкший к секретным полицейским подразделениям в SpecOps, “ так почему я здесь?”


“Очевидно, что это не место для ученика, но вы знаете планировку Vole Towers, а также встречались с ключевыми подозреваемыми. Вы знаете, где хранится Карденио?”


“В сейфе с кодовым замком в самой библиотеке”.


“Хорошо. Но сначала нам нужно войти. Ты можешь вспомнить какие-нибудь другие книги в библиотеке?”


Я на мгновение задумался.


“Вышло редкое первое издание ”Упадка" Эвелин Во".


“Тогда пошли”, - резко сказал он. “Нет времени бездельничать. Мы уходим”.


Мы поднялись на лифте на W этаж библиотеки, нашли искомый экземпляр и вскоре оказались внутри книги, на цыпочках проходя мимо шумной вечеринки во дворе колледжа Скон. Твид сосредоточился на прыжке наружу, и несколько мгновений спустя мы стояли внутри запертой библиотеки в Vole Towers.


“Кэт”, - сказал Харрис, оглядывая неопрятную библиотеку, - “ты здесь?” 1


“Простого ‘Да’ будет достаточно. Отправьте взломщиков сейфов в качестве первого из Decline and Fall. Если они встретят капитана Граймса, они не должны одалживать ему денег ни под каким видом. Есть что-нибудь о Волескампере или Кейне?” 2


“Черт возьми!” - воскликнул Твид. “Слишком сильно надеяться, что они будут настолько глупы, чтобы использовать свои собственные имена”.


Рядом с нами внезапно появились двое мужчин, и Харрис указал им в сторону сейфа. На одной из них было изысканное вечернее платье; другая была одета в более сдержанный шерстяной костюм и несла сумку, в которой, когда ее открыли, обнаружился набор инструментов для взлома сейфов великолепной работы. После того, как старший из них несколько секунд опытным взглядом осматривал сейф, он снял куртку, взял стетоскоп, предложенный ему его спутником, и прослушал сейф, осторожно поворачивая колесико с комбинацией клавиш.


“Это Раффлз?” Прошептала я. “Джентльмен-вор?”


Харрис кивнул, взглянув на часы.


“Со своей ассистенткой Банни. Если кто и может, так это они”.


“Так кто, по-твоему, украл Карденио?”


“Хорошая подборка для каверзных вопросов, не так ли, Next? У нас список подозреваемых длиной с вашу руку — в книжном мире насчитывается несколько миллионов возможных претендентов, и любой из них мог сойти с ума, выскочить из своей книги, стащить Карденио и перебраться сюда.”


“Итак, как вы определяете, является ли кто-то самозванцем или нет?”


Харрис посмотрел на меня.


“С большим трудом. Ты думаешь, мое место здесь, в твоем мире?”


Я посмотрела на невысокого мужчину в элегантном твидовом костюме в елочку и нежно коснулась его груди пальцем. Он был для меня таким же реальным, как и все, кого я когда-либо встречала, в книгах или вне их. Он дышал, улыбался, хмурился — как я должна была сказать?


“Я не знаю. Ты из детективного романа 1920-х годов?”


“Ошибаешься”, - ответил Харрис. “Я такой же реальный, как и ты. Я работаю три дня в неделю в Skyrail оператором связи. Но как я мог доказать это? С таким же успехом я мог бы быть второстепенным персонажем какого-нибудь малоизвестного романа. Единственный верный способ определить это — поместить меня под наблюдение на два месяца - это примерно тот предел, который любой книгочей может оставить за пределами своей книги. Но хватит об этом. Наша первоочередная задача - вернуть рукопись. После этого мы сможем начать выяснять, кто есть кто ”.


“Нет более быстрого способа?”


“Я знаю только еще об одном. Ни один книготорговец не подставится под пулю; если вы попытаетесь выстрелить в кого-то, есть вероятность, что он прыгнет ”.


“Это немного похоже на испытание для ведьм. Если они тонут, они невиновны—”


“Это не идеально”, - хрипло сказал Харрис. “Я первый, кто это признает”.


В течение получаса Раффлс разработал комбинацию и теперь обратил свое внимание на дополнительный запорный механизм. Он медленно сверлил отверстие над кодовой ручкой, и тихий скрип сверла показался чрезмерно громким для наших напряженных нервов. Мы смотрели на него и молча уговаривали идти быстрее, когда шум за тяжелой дверью библиотеки заставил нас обернуться. Мы с Харрисом отпрыгнули в стороны, когда колесо разблокировки повернулось, чтобы вынуть стальные выступы из пазов в железной раме, и дверь медленно открылась. Раффлс и Банни, привыкшие к тому, что их беспокоят, молча собрали свои инструменты и спрятались под столом.


“Рукопись будет передана издателям завтра утром первым делом”, - сказал Кейн, когда они с Волескампером вошли в зал. Твид направил на них свой автоматический пистолет, и они заметно подпрыгнули. Я захлопнул за ними дверь и повернул запорный механизм.


“Что все это значит?” - возмущенно спросил Волескампер. “Мисс Нонетот? Это вы?”


“Масштабнее жизни, Вольскампер. Извините, я должен вас обыскать”.


Они вдвоем безропотно согласились на обыск; они были безоружны, но Йоррик Кейн в процессе обыска приобрел темно-красный оттенок.


“Воры!” - выплюнул он. “Как вы смеете!”


“Нет, — ответил Харрис, приглашая их пройти дальше в комнату и давая знак Раффлсу продолжать свою работу. - Мы пришли только забрать Карденио - то, что не принадлежит ни одному из вас”.


“Послушайте, я не понимаю, о чем вы говорите”, - начал Волескампер, который был явно возмущен. “Этот дом окружен агентами SO-14 - отсюда нет выхода. А что касается вас, мисс Нонетот, послушайте, я глубоко разочарован вашим вероломством!”


“Что вы думаете?” Я спросил Харриса. “Его возмущение кажется искренним”.


“Это так, но он выиграет от этого меньше, чем Кейн”.


“Вы правы — я ставлю на Кейна”.


“О чем ты говоришь?!” - сердито потребовал Кейн. “Рукопись принадлежит литературе — как, по-твоему, ты можешь продавать что-то подобное на открытом рынке?" Вы можете думать, что вам это сойдет с рук, но я скорее умру, чем позволю вам изъять литературное наследие, которое принадлежит всем нам! ”


“Ну, я не знаю”, - добавил я. “Кейн тоже довольно убедителен”.


“Помните, он политик”.


“Конечно”, - ответила я, щелкнув пальцами. “Я забыла. Что, если это ни то, ни другое?”


У меня не было времени ответить, так как где-то рядом с фасадом дома раздался грохот и звук взрыва. До наших ушей донесся низкий гортанный стон, за которым последовал испуганный крик человека в смертельном ужасе. Дрожь пробежала по моей спине, и я увидел, что все остальные в комнате тоже это почувствовали. Даже неумолимый Раффлс на мгновение приостановился, прежде чем вернуться к работе с чуть большей настойчивостью.


“Кэт!” - воскликнул Харрис. “Что происходит?” 3


“Зверь-охотник?” - воскликнул Твид. “Глатисант? Немедленно призовите короля Пеллинора.” 4


“Зверь в поисках?” - Спросил я. “ Это плохо?


“Плохо?” - переспросил Харрис. “Это хуже всего. Думай омерзительно, думай омерзительно, думай о зле, думай о побеге. "Странствующий зверь" родился в устной традиции до появления книг; смесь всех темных и зловонных ужасов, которые когда-либо возникали из самых порочных уголков человеческого воображения, — и все это в одной дурно пахнущей упаковке. У нее много названий, но цель всегда одна: смерть и разрушение. Как только она войдет в дверь, все, кто еще здесь находится, будут мертвы, как камень ”.


“Через дверь хранилища?”


“Пока еще не создано барьера, способного противостоять Охотящемуся Зверю, за исключением Пеллинора — они охотились на него годами!”


Харрис обратился к Кейну и Волескамперу.


“Но есть одна вещь, о которой это нам говорит. Один из вас является вымышленным. Один из вас призвал Ищущего Зверя. Я хочу знать, кто это!”


Кейн и Волескампер посмотрели на Твида, затем на меня, друг на друга и, наконец, на стальную дверь, когда мы услышали еще один низкий стон. Ручной пулемет у входной двери замолчал, и до наших ушей донесся треск дерева, когда Ищущий Зверь пробился через главный вход и переместил свою отвратительную фигуру ближе к библиотеке.


“Кот!” - снова завопил Твид. “Где тот король Пеллинор, о котором я просил?” 5


“Продолжай пытаться”, - пробормотал Твид. “У нас еще есть несколько минут. Следующий — у тебя есть какие-нибудь идеи?”


В кои-то веки я этого не сделал. С отвратительными существами из id снаружи, вымышленным человеком, притворяющимся реальным внутри, и мной посередине, недоумевающим, что я вообще здесь делаю, творческая мысль не стояла на первом месте в моей повестке дня. Я пробормотал извинения и покачал головой.


Раздался хруст, когда Зверь пробирался по коридору среди криков ужаса и спорадических ружейных выстрелов.


“Розыгрыши?” завопил Твид. “Как долго?”


“Две минуты, дружище”, - ответил взломщик сейфов, не останавливаясь и не поднимая глаз. Он закончил сверлить отверстие, сделал маленькую чашечку из глины, прилепил ее к боковой стенке сейфа и теперь заливал в нее что-то похожее на жидкий азот.


Битва снаружи, казалось, становилась все более ожесточенной. Слышались крики, взрывы гранат, визг и грохот автоматического оружия, пока после мощного грохота, от которого задрожали потолочные светильники и посыпались книги с полок, все не стихло.


Мы посмотрели друг на друга. Затем раздался тихий стук, словно наконечник копья ударился о стальную дверь с другой стороны. Последовала пауза, затем другая.


“Слава богу!” - с облегчением сказал Твид. “Должно быть, король Пеллинор прибыл и проводил его. Затем откройте дверь”.


Но я этого не сделал. Подозревая отвратительных тварей из самых потаенных уголков человеческого воображения, я остановил свою руку. Хорошо, что я это сделал. Следующий удар был сильнее. Удар, последовавший за этим, был еще сильнее; дверь хранилища затряслась.


“Черт возьми!” - воскликнул Твид. “Почему никогда поблизости нет Пеллинора, когда он тебе нужен? Раффлс, у нас мало времени —!”


“Еще несколько минут ...” - тихо ответил Раффлс, постукивая молотком по дверце сейфа, пока Банни дергала за латунную ручку.


Твид посмотрел на меня, когда дверь библиотеки прогнулась под очередным сильным ударом; в стали образовалась щель, а запирающее колесико оторвалось и упало на землю. Вопрос был не в том, поступит ли Глатизант, вопрос был в том, когда.


“Ладно, ” неохотно сказал Твид, хватая меня за локоть в ожидании прыжка, “ вот и все. Раффлс, Банни, убирайся отсюда!”


“Еще несколько минут...” - ответил взломщик сейфов со своим обычным спокойствием. Раффлс привык соблюдать четкие сроки и не любил отказываться от сейфа, каковы бы ни были возможные последствия.


Стальная дверь снова прогнулась, и дыра в стали стала шире, когда Ищущий Зверь с оглушительным треском атаковал ее. Книги упали с полок в облаке пыли, и воздух начал наполняться неприятным запахом. Затем, когда Ищущий Зверь приготовился к следующему удару, у меня появилась одна вещь, которая ускользала от меня последние полчаса. Идея. Я притянула Твида поближе к себе и прошептала ему на ухо.


“Нет!” - сказал он. “Что, если—?”


Я объяснил еще раз, он улыбнулся, и я начал:


“Итак, один из вас вымышленный”, - объявил я, глядя на них обоих.


“И мы должны выяснить, кто это”, - заметил Твид, направляя пистолет в их сторону.


“Может быть, это Йоррик Кейн ...” — добавила я, уставившись на Кейна, который уставился на меня в ответ, гадая, что мы задумали,


“—несостоявшийся правый политик —”


“— с радостным энтузиазмом к войне —”


“— и накладываем ограничения на гражданские свободы?”


Мы с Твидом перебрасывались репликами так долго, как только осмеливались, все быстрее и быстрее, удары зверя снаружи совпадали с ударами молотка Раффлза внутри.


“Или, возможно, это Volescamper —”


“— повелитель старого королевства, который хочет—”


“— чтобы попытаться получить—”


“— вернуться к власти с помощью —”


“— о его друзьях на вечеринке вигов?”


“ Но важно то, что во всем этом диалоге—”


“— которая колебалась взад и вперед между —”


“...мы двое, вымышленный человек—”


“— возможно, я потерял представление о том, кто из нас говорит”.


“И знаете, во всем этом волнении, я как бы забылась!”


Раздался еще один удар в дверь. Стальной осколок отлетел и просвистел мимо моего уха. Двери были почти взломаны; со следующим ударом мерзость обрушилась бы на нас.


“Итак, вам придется задать себе один простой вопрос: кто из нас сейчас говорит?”


“Это ты!” - завопил Волескампер, указывая — правильно — на меня. Кейн, раскрывающий свои вымышленные корни неспособностью следить за несвязанными диалогами, указал пальцем на Твида.


Он быстро исправился, но для политика было слишком поздно, и он это знал. Он хмуро посмотрел на нас двоих, дрожа от ярости. Его очаровательные манеры, казалось, покинули его, когда мы захлопнули ловушку; учтивость уступила место рычанию, мягкая вежливость - неуклюжим угрозам.


“Теперь послушайте, ” прорычал Кейн, пытаясь восстановить контроль над ситуацией. - вы двое перегибаете палку. Попробуйте арестовать меня, и я могу очень усложнить вам жизнь — один мой телефонный звонок, и вы вдвоем проведете следующую вечность на страже граммазита внутри OED.”


Но Твид тоже был сделан из строгого материала.


“Я закрыл кровавые дыры в ” Дракуле" и "Бигглз летит на восток", - спокойно ответил он. “Меня нелегко напугать. Отзовите Глатисанта и положите руки за голову.”


“Оставь Карденио здесь, со мной, хотя бы до завтра”, — добавил Кейн, резко меняя тему и заставляя себя улыбнуться. “Взамен я могу дать тебе все, что ты захочешь. Власть, деньги — графство, Корнуолл, обмен персонажа на Хемингуэя — называй что хочешь, Кейн обеспечит!”


“У вас нет ничего ценного, чем можно было бы торговаться, мистер Кейн”, - сказал ему Твид, его рука крепче сжала пистолет. “В последний раз—”


Но Кейн не собирался сдаваться, живым или нет. Он обрек нас обоих на мучительную прогулку по двенадцатому кругу ада и исчез из виду, когда Твид выстрелил. Слизняк безвредно зарылся в полный комплект переплетенных журналов Punch. В то же время стальные двери распахнулись. Но вместо зловещего адского чудовища, вызванного из глубин самых дегенеративных мыслей человечества, ворвался лишь ледяной порыв воздуха, принеся с собой стойкий запах смерти. Странствующий Зверь исчез так же быстро, как и его хозяин, вернувшись к устной традиции и любым книгам, в которых, к несчастью, он фигурировал.


“Кэт!” - заорал Твид, убирая пистолет в кобуру. “У нас есть PageRunner. Мне срочно нужен букхаунд!” 6


Волескампер сел на удобный стул и выглядел озадаченным.


“Вы хотите сказать, ” недоверчиво пробормотал он, - послушайте, Кейн был—?”


“— полностью вымышленный — да”, - ответила я, кладя руку ему на плечо.


“Вы хотите сказать, что Карденио все-таки не принадлежал библиотеке моего дедушки?” спросил он, его замешательство сменилось грустью.


“Прости, Вольскампер”, - сказал я ему. “Кейн украл рукопись. Он использовал твою библиотеку как прикрытие”.


“И на твоем месте, ” добавил Твид менее любезно, - я бы просто пошел наверх и притворился, что ты все это время спал. Вы никогда нас не видели, никогда нас не слышали, вы ничего не знаете о том, что здесь произошло ”.


“Бинго!” - воскликнул Раффлс, когда ручка сейфа повернулась, разбивая замерзший внутренний замок и со скрипом открываясь. Раффлс передал мне рукопись, прежде чем они с Банни вернулись к своей книге, выразив лишь благодарность Беллетриции за ночные усилия — ценный товар с их стороны закона.


Я передала Карденио Твиду. Он благоговейно положил руку на пластинку и улыбнулся редкой улыбкой.


“Ловушка для недублированных диалогов, Далее—быстрое мышление. Кто знает, может быть, мы еще сделаем из тебя беллетриста”.


“Что ж, спасибо—”


“Кэт!” - снова взревел Твид. “Где этот чертов букхаунд?” 7


Большая и печального вида ищейка появилась из ниоткуда, мрачно посмотрела на нас обоих, издала что-то вроде безнадежного собачьего вздоха, а затем начала профессионально обнюхивать книги, разбросанные по полу. У Твида защелкнулся поводок на ошейнике собаки.


“Если бы я был таким человеком, который может извиниться, - признал он, натягивая поводок букхаунда, который учуял запах одного из ругательств Кейна, - я бы извинился. Присоединяешься ко мне в охоте за Кейном?”


Это было заманчиво, но я вспомнила папино предсказание — и нужно было подумать о Лондэне.


“Завтра я должна спасти мир”, - объявила я, удивив саму себя тем, насколько буднично это прозвучало. Твид, с другой стороны, не казался ни в малейшей степени удивленным.


“О!” - сказал он. “Ну, тогда в другой раз. На, сэр, ищите, прочь!”


Букхаунд взволнованно залаял и прыгнул вперед; Твид мрачно повис на поводке, и они оба исчезли в тонком тумане и запахе горячей бумаги.


“Я полагаю, ” мрачно сказал лорд Волескампер, прерывая тишину, - что это означает, что я все-таки не буду в правительстве Каина?”


“Политику переоценивают”, - сказал я ему.


“Возможно, вы правы”, - согласился он, вставая. “Что ж, спокойной ночи, мисс Нонетот. Я ничего не видел, ничего не слышал, верно?”


“Совсем ничего”.


Волескампер вздохнул и посмотрел на разрушенные остатки интерьера своего дома. Он пробрался к искореженной стальной двери и повернулся ко мне лицом.


“Я всегда крепко спал. Послушай, почему бы тебе как-нибудь не заглянуть ко мне на чай с булочками?”


“Спасибо, сэр. Я так и сделаю. Спокойной ночи”.


Volescamper отрывисто помахал мне рукой и вскоре скрылся из виду. Я улыбнулся про себя раскрытию вымышленной личности Кейна; я полагал, что отсутствие реального человека должно было стать серьезным препятствием для того, чтобы стать премьер-министром, но я не мог не задаться вопросом, насколько большой властью он действительно обладал в мире художественной литературы — и слышал ли я о нем в последний раз. В конце концов, партия вигов все еще существовала, со своим лидером или без него. Тем не менее, Твид был профессионалом, а у меня были другие дела.


Я посмотрел в конец коридора, мимо искореженных дверей. Фасад "Воул Тауэрс" был практически разрушен; потолок обрушился, и повсюду валялись обломки там, где Глатизант сражался с самыми лучшими из SO-14. Я прошел через перекошенную дверь и пошел по коридору, где свинцовая шкура зверя оставила в полу и стенах глубокие борозды. Все оставшиеся оперативники SpecOps-14 отступили, чтобы перегруппироваться, и я выскользнул в суматохе. Девять хороших людей пали от рук Охотящегося Зверя той ночью. Все офицеры будут награждены звездой SpecOps за выдающуюся храбрость перед лицом других.


Когда я шел по гравийной дорожке прочь от того, что осталось от Воул-Тауэрс, я увидел скачущего ко мне белого коня с воином на спине, держащим заостренное копье, а позади него возбужденно лаяла собака. Я махнул королю Пеллинору, чтобы тот остановился.


“А!” - сказал он, поднимая забрало и вглядываясь в меня сверху вниз. “Следующая девушка! Видела зверя-квестера, что-что?”


“Боюсь, вы ее пропустили”, - объяснил я. “Извините”.


“Позор для них”, - печально объявил Пеллинор, вставляя копье в стремя. “Действительно позор для них, а? Я найду его, ты же знаешь. Это удел Пеллиноров - идти на поводу у мерзкого зверя. Пойдемте, сэр, прочь!”


Он пришпорил своего скакуна и поскакал галопом через парк Воул-Тауэрс, копыта лошади подбрасывали высоко в воздух огромные пучки травы, а большая белая собака бежала за ними, яростно лая.


Я вернулся в свою квартиру после того, как дал анонимную наводку Кроту, предположив, что они подтвердят продолжающееся существование Карденио. Тот факт, что у меня все еще была квартира, подтвердил раз и навсегда, что Лондэна не вернули. Я был дураком, думая, что Голиаф выполнит свою часть сделки. Я немного посидел в темноте, но даже дуракам нужен отдых, поэтому из предосторожности я пошел спать под кроватью, что было к лучшему — в 3 часа ночи.м. Голиаф появился, хорошенько осмотрелся и затем ушел. Я остался в укрытии в качестве дополнительной меры предосторожности и был рад и этому, потому что SpecOps появились в 4 часа утра и сделали то же самое. Теперь, уверенный, что меня больше никто не потревожит, я выполз из своего укрытия и забрался в постель, крепко проспав до десяти часов следующего утра.


OceanofPDF.com


31.

Топпинг Мечты


С тех пор, как были обнаружены калории и “потребление сахара”, сфера пудингов сильно пострадала. Был день, когда можно было искренне и невинно насладиться настоящим удовольствием от вкусного липкого ирисного пудинга; когда мороженое было вкусным кремом, а пирог bakewell действительно хорошо выпекался. Однако вкусы меняются, и мир сладкого часто был кислым, и ему приходилось претерпевать кардинальные изменения, чтобы не отставать. В то время как простые сосиски и обычный кеджери продолжают занимать лидирующие позиции в кулинарных предпочтениях страны, пудинг должен оставаться в тонусе, чтобы дразнить наши вкусовые рецепторы. От обезжиренного до обезжиренного, от без сахара до безвкусного; каким будет следующий этап, мы можем только подождать и посмотреть . . . .


, СИЛЛА БАБ

Не отказывайся от Своих десертов


Осторожно выглянуля из окна, как я съел свой завтрак и не мог видеть черную специального назначения, Паккард на углу улицы, несомненно, ждет меня, чтобы делать вид. Через дорогу от них стояла другая машина, на этот раз безошибочно узнаваемого темно-синего цвета "Голиаф"; мистер Сыр курил, прислонившись к капоту. Я включил телевизор и посмотрел новости. Взлом в Vole Towers подвергся жесткой цензуре, но сообщалось, что неизвестное “агентство” проникло в здание, убило несколько агентов SO-14 и скрылось с Карденио. Лорд Волескампер был опрошен и утверждал, что он “крепко спал” и ничего не знал. Йоррик Кейн по-прежнему числился “пропавшим без вести”, и ранние экзит-поллы после сегодняшних выборов показали, что Кейн и виги не оправдали ожиданий. Без Карденио, могущественное шекспировское лобби вернуло свою лояльность нынешней администрации, которая пообещала отложить с помощью ChronoGuard снос старого дома Шекспира в Стратфорде в восемнадцатом веке.


Я позволил себе криво улыбнуться драматическому падению Кейна, но почувствовал жалость к офицерам, которым пришлось столкнуться с Ищущим Зверем. Я прошел на кухню. Пиквик посмотрела на меня, а затем на свою пустую тарелку с обвиняющим видом.


“Извини”, - пробормотал я, наливая ей немного сухофруктов.


“Как там яйцо?”


“Плок-плок”, сказала Пиквик.


“Что ж, ” ответил я, “ поступай как знаешь. Я просто спросил”.


Я приготовил еще одну чашку чая и сел подумать. Папа сказал, что сегодня вечером наступит конец света, но произойдет ли это на самом деле или нет, я понятия не имела. Что касается меня, то меня разыскивали SpecOps и Goliath; мне предстояло либо перехитрить их, либо затаиться на долгое время. Я провел большую часть дня, расхаживая по своей квартире, пытаясь придумать наилучший план действий. Я написал свой отчет о случившемся и спрятал его за холодильником, на всякий случай. Я ожидал, что появится папа, но время шло, и все шло своим чередом. В полдень автомобили "Голиаф" и SpecOps сменили два других, и с наступлением сумерек я впал в еще большее отчаяние. Я не мог вечно оставаться взаперти в собственной квартире. Боудену и Джоффи я мог доверять — и, возможно, Майлзу тоже. Я решила улизнуть и позвонить Боудену по общественному телефону-автомату и как раз собиралась открыть дверь, когда внизу кто-то нажал на кнопку домофона. Я быстро выскочил из своей квартиры и побежал вниз по лестнице. Если я доберусь до самого низа и выберусь через служебный вход, возможно, мне удастся ускользнуть. Затем - катастрофа. В этот самый момент один из жильцов собирался уходить и открыл дверь тому, кто это был. Я услышал резкий голос.


“Здесь для мисс Next—SpecOps”.


Я проклял миссис Скроггинс, когда она ответила: “Четвертый этаж, второй налево!”


Пожарная лестница находилась снаружи, на виду у SpecOps и Goliath, поэтому я побежал обратно наверх, в свою квартиру, только чтобы обнаружить, что в спешке заперся снаружи. Спрятаться было негде, кроме как за каучуковым растением в горшке размера на семь меньше, чем нужно, поэтому я открыла почтовый ящик и прошипела: “Пиквик!”


Она вышла в холл из гостиной и уставилась на меня, склонив голову набок.


“Хорошо. Теперь послушай. Я знаю, Лондэн сказал, что ты действительно умный, и если ты этого не сделаешь, я попаду в петлю, а тебя отправят в зоопарк. А теперь мне нужно, чтобы ты нашел мои ключи.”


Пиквик с сомнением посмотрела на меня, подошла на два шага ближе, а затем расслабилась и немного повеселела.


“Да, да, это я. Все зефирки, которые вы можете съесть, сборщики, но мне нужны мои ключи. Мои ключи.”


Пиквик послушно встала на одну ногу.


“Черт”, - пробормотал я.


“А, следующий!” - произнес голос позади меня. Я остановился, прислонился головой к двери и позволил почтовому ящику захлопнуться.


“Привет, Корделия”, - тихо сказала я, не оборачиваясь.


“Ну, ты уже давал нам указания, не так ли?”


Я остановился, повернулся и встал. Но Корделии не было ни с кем из других типов SpecOps — она была с парой, победителями ее конкурса. Возможно, все было не так плохо, как я думал. Я обнял ее за плечи и отвел подальше от пределов слышимости.


“Корделия”—


“Дилли”.


“Дилли—”


“Да, в четверг?”


“Что говорят в SpecOps?”


“Что ж, дорогая, ” ответила Корделия, “ приказ о твоем аресте все еще находится только в рамках спецоперации — Фланкер надеется, что ты сдашься. ”Голиаф" рассказывает всем, кто готов слушать, что вы украли некоторые особо важные промышленные секреты. "


“Это все чушь собачья, Корделия”.


“Я знаю это, четверг. Но у меня есть работа, которую нужно сделать. Ты собираешься встретиться с моими людьми сейчас?”


Мне нечего было терять, поэтому мы вернулись туда, где они вдвоем рассматривали брошюру о Gravitube.


“В следующий четверг, это Джеймс и Катя Пламмер, приезжающие в Суиндон на медовый месяц”.


“Поздравляю”, - сказал я, пожимая им руки и добавляя: “Свадебное путешествие в Суиндоне, да? Вы, должно быть, живете только для удовольствий”.


Корделия толкнула меня локтем и нахмурилась.


“Я бы пригласил вас на кофе, ” объяснил я, “ но я заперся снаружи”.


Джеймс порылся в кармане и достал связку ключей.


“Это твои? Я нашел их на дорожке снаружи”.


“Я не думаю, что это очень вероятно”.


Но это были мои ключи — набор, который я потеряла несколькими днями ранее. Я открыла дверь.


“Заходите. Это Пиквик. Держитесь подальше от окон; есть несколько человек, с которыми я не хочу встречаться на улице ”.


Они закрыли за собой дверь, и я прошел на кухню.


“Я был женат однажды”, - сказал я, выглянув из кухонного окна. Мне не о чем было беспокоиться; две машины и их пассажиры были на том же месте. “И я надеюсь, что буду снова. Вы связали себя узами брака в Суиндоне?”


“Нет”, - ответила Катя. “Мы собирались провести благословение в церкви Нашей Благословенной Владычицы омаров, но—”


“Но что?”


“Мы опоздали и пропустили встречу”.


“А”, - ответила я, делая паузу, чтобы подумать, насколько совершенно маловероятно, что Джеймс нашел мои ключи, когда другие проходящие мимо жильцы их не заметили.


“Могу я задать вам вопрос, мисс Нонетот?” - спросил Джеймс.


“Позвони мне в четверг. Подожди минутку”.


Я сбегал в гостиную за энтропоскопом и потряс им, возвращаясь.


“Ну, в четверг, ” продолжил Джеймс, - я тут подумал—”


“Черт!” Я воскликнула, глядя на узор из риса и чечевицы. “Это происходит снова!”


“Я думаю, твой дронт проголодался”, - заметила Катя, пока Пиквик исполняла для нее на кухонном полу свой номер “голодающий дронт”.


“Это мошенничество с зефиром”, - ответила я рассеянно. “Ты можешь дать ей зефир, если хочешь. Банка на холодильнике”.


Катя поставила свою сумку и потянулась за стеклянной банкой.


“Прости, Джеймс, ты что-то сказал?”


“Вот она. Кто ты—”


Но я не слушал. Я смотрел в кухонное окно. Подо мной, сидя на стене у входа в многоквартирный дом, сидела женщина лет двадцати пяти. Она была одета в слегка броскую одежду и читала модный журнал.


“Аорнис?” Прошептал я. “Ты меня слышишь?”


Фигура повернулась, чтобы посмотреть на меня, когда я произносил эти слова, и у меня по коже головы побежали мурашки. Это была она, без сомнения. Она улыбнулась, помахала рукой и указала на свои часы.


“Это она”, - пробормотал я. “Чертов сукин сын, это она!”


“... и это мой вопрос”, — заключил Джеймс.


“Прости, Джеймс, я не слушал”.


Я встряхнул энтропоскоп, но импульсы были не более упорядоченными, чем раньше — какой бы ни была опасность, мы еще не совсем дошли до нее.


“У тебя был вопрос, Джеймс?”


“Да”, - сказал он слегка раздраженно. “Я хотел спросить—”


“Берегись!” Я закричал, но было слишком поздно. Стеклянная банка из-под зефира выскользнула из рук Кати и тяжело упала на столешницу — прямо на маленький пакет для улик, полный розовой жижи из "По ту сторону конца света". Банка не разбилась, но пакет разбился, и Катя, я, Корделия и Джеймс были забрызганы липкой слизью. Джеймсу досталось самое худшее — огромный ком угодил прямо ему в лицо.


“Фу!”


“Вот, - сказал я, протягивая ему кухонное полотенце Seven Wonders of Swindon, “ воспользуйся этим”.


“Что это за штука?” - спросила Корделия, протирая свою одежду влажной тряпкой.


“Хотел бы я знать”.


Но Джеймс облизнул губы и сказал: “Я скажу тебе, что это такое. Это Dream Topping”.


“Топпинг мечты”? - Спросила я. - Ты уверен? - спросил я.


“Да. Вкус клубники. Узнаешь его где угодно”.


Я запустил палец в слизь и попробовал ее. безошибочно, это был топпинг Dream. Если бы только криминалисты посмотрели на общую картину, а не разглядывали молекулы, они могли бы разобраться во всем сами. Но это заставило меня задуматься.


“Топпинг мечты?” Я задался вопросом вслух, глядя на часы. На планете оставалось восемьдесят семь минут жизни. “Как мир мог превратиться в топпинг мечты?”


“Это такая вещь, ” подхватил Джеймс, “ которую Майкрофт мог бы знать”.


“Ты, - сказал я, указывая пальцем на человека, покрытого пудингом, “ гений”.


Что сказал Майкрофт перед уходом о своей научно-исследовательской работе в ConStuff? Миниатюрные машины, наномашины размером чуть больше клетки, создающие пищевой белок из ничего, кроме мусора? Банановый пирог со свалок? Возможно, должен был произойти несчастный случай. В конце концов, что помешало наномашинам приготовить пирог с банановым сиропом, как только они начали? Я выглянул в окно. Аорнис исчезла.


“У тебя есть машина?” Я спросил.


“Конечно”, - сказал Джеймс.


“Тебе придется отвезти меня в КонСтафф. Дилли, мне нужна твоя одежда”.


Корделия выглядела подозрительно.


“Почему?”


“У меня есть наблюдатели. Трое вошли, трое вышли — они подумают, что я - это ты”.


“Ни за что на свете”, - возмущенно ответила Корделия. “Если только ты не согласишься давать все мои интервью и устраивать пресс-конференции”.


“При первом же моем появлении Голиаф или SpecOps отрубят мне голову — или и то, и другое”.


“Возможно, это и так, ” медленно ответила Корделия, - но я была бы дурой, если бы упустила такую хорошую возможность. Все интервью и выступления, которые я запрашиваю в течение года.”


“Два месяца, Корделия”.


“Шесть”.


“Трое”.


- Ладно, - она вздохнула, “три месяца—но вы должны делать в четверг следующей тренировки видео и поговорить с Гарри об Эйр роман фильм проекта”.


“Сделка”.


Итак, мы с Корделией поменялись одеждой. Было очень странно носить ее просторный розовый свитер, короткую черную юбку и туфли на высоких каблуках.


“Не забудь перуанские бусы ”Любовь", - сказала Корделия, - и мой пистолет. Вот.”


“Извините меня, мисс Флакк”, - сказал Джеймс слегка возмущенным тоном. “Вы обещали, что я могу задать вопрос мисс Нонетот”.


Флакк ткнула в него кончиком ухоженного пальца и прищурила глаза. “Послушай сюда, бастер. Вы оба сейчас работаете по специальному заказу - я бы сказал, бонус. Есть жалобы?”


“Э—э... нет, я думаю, что нет”, - запинаясь, пробормотал Джеймс.


Я вывел их на улицу, мимо ожидавших меня агентов Goliath и SpecOps. Я сделал несколько экспансивных движений, похожих на движения Корделии, и они едва удостоили нас вторым взглядом. Вскоре мы уже были в арендованном Джеймсом "Студебеккере", и я повела его через весь город, а сама вернулась к своей одежде.


“В четверг?” - спросил Джеймс.


“Да?” Ответил я, оглядываясь по сторонам, чтобы увидеть Аорниду, и встряхивая энтропоскоп. Энтропия, казалось, держалась на отметке “немного странно”.


“Кто отец Пиквикского яйца?”


Иногда мне задают странные вопросы. Но он вез меня через весь город, и я подумала, что могу дать ему поблажку.


“Я думаю, это был один из диких дронтов в парке”, - объяснил я. “Месяц назад я застал Пиквик за чем-то вроде застенчивого "подойди сюда, додо" с крупным самцом возле эстрады. "Любовь Пиквик" шумно шумела за пределами дома целую неделю, но я не знал, что на самом деле что-то произошло. Это ответ на твой вопрос? ”


“Я думаю”.


“Хорошо. Ладно, остановись вон там. Остаток пути я пройду пешком”.


Они высадили меня на обочине дороги, и я поблагодарил их, прежде чем побежать вверх по улице. Было уже совсем темно, и горели уличные фонари. Не было похоже, что конец света наступит через двадцать шесть минут, но я не думаю, что так бывает вообще.


OceanofPDF.com


32.

Конец жизни, какой мы ее знаем


После неудачи с возвращением Лондэна работа над "Армагеддоном" на самом деле не вызвала у меня того волнения, которое было бы позже. Всегда говорят, что в первый раз спасать мир труднее всего — лично мне это всегда казалось сложным, но на этот раз я не знаю. Возможно, потеря Лондэна притупила мой разум и сделала меня невосприимчивой к панике. Возможно, отвлечение внимания действительно помогло.


, СЛЕДУЮЩИЙ ЧЕТВЕРГ

Личные Дневники


ONSOLIDATEDC USEFUL TUFF располагался в большом комплексе на аэродроме в Страттоне. Там было караульное помещение, но на моей стороне было совпадение — когда я вошел в здание службы безопасности, всех троих охранников отозвали по какому-то делу, и я смог проскользнуть незамеченным. Я потер руку, которую необъяснимо пронзила боль, и пошел по указателям в сторону "Майкро Тек Девелопментс". Я просто размышлял, как попасть в запертое здание, когда голос заставил меня подпрыгнуть.


“Здравствуй, четверг!”


Это был Уилбур, занудный сын Майкрофта.


“Нет времени объяснять, Уилл — мне нужно попасть в лабораторию нанотехнологий”.


“Почему?” - спросил Уилбур, возясь с ключами.


“Произойдет несчастный случай”.


“Абсолютно невозможно!” - усмехнулся он, распахивая двери, чтобы показать массу вращающихся красных огней и хриплый звук клаксона.


“Боже мой!” - воскликнул Уилбур. “Ты думаешь, так и должно быть?”


“Позвони кому-нибудь”.


“Правильно”.


Он поднял трубку. Как и следовало ожидать, она была разряжена. Он попробовал другую, но они были все разряжены.


“Я позову на помощь!” - сказал он, дергая за дверную ручку, которая оторвалась у него в руке. “Что за—”


“Энтропия уменьшается с каждой секундой, Уилл. Ты используешь Dream Topping в какой-нибудь из своих наномашин?”


Он подвел меня к шкафу, где крошечная капля розовой слизи была подвешена в воздухе на мощных магнитах.


“Вот и она. Первая в своем роде. Все еще экспериментальная, конечно. Есть несколько проблем с командной строкой прерывания. Как только органическое вещество начнет превращаться в топпинг Dream, это не остановится.”


Я посмотрел на часы и заметил, что осталось всего двенадцать минут.


“Что мешает ей работать в данный момент?”


“Магнитное поле удерживает наноустройство неподвижным, система охлаждения установлена ниже температуры его активации минус десять градусов — что это было?”


Свет мигнул.


“Сбой в электросети”.


“Нет проблем, четверг — есть три резервных генератора. Они не могут все выйти из строя одновременно, это было бы слишком —”


“— совпадение, да, я знаю. Но они будут. И когда они будут, это совпадение будет самым большим, лучшим - и последним ”.


“Четверг, это невозможно!”


“Прямо сейчас возможно все. Мы находимся в середине изолированного снижения энтропийного поля с высокой вероятностью совпадения”.


“Мы в чем?”


“Мы находимся в псевдонаучной технической болтовне”.


“А!” - ответил Уилбур, который был свидетелем многих разработок в МайкрОтех. “Одна из этих.”


“Что происходит, когда завершается сбой последней резервной копии, Уилбур?”


“Наноустройство будет выброшено в атмосферу”, - мрачно сказал Уилбур. “Он запрограммирован на приготовление смеси для пудинга со вкусом клубники и будет продолжать делать это до тех пор, пока в нем есть органические материалы для работы. Ты, я, вон тот столик — тогда, когда утром кто-нибудь придет нас выпускать, машина заработает снаружи ”.


“Как быстро?”


“Что ж, ” сказал Уилбур, напряженно размышляя, - устройство будет создавать копии самого себя, чтобы выполнять работу еще быстрее, поэтому, чем больше органического материала поглощается, тем быстрее становится процесс. Вся планета? Я бы дал ей около недели.”


“И ничто не может это остановить?”


“Ничего такого, о чем я знаю”, - печально ответил он. “Лучший способ остановить это — не позволить этому начаться - что-то вроде минимального требования для участия в техногенных катастрофах, на самом деле”.


“Аорнис!” Я закричал во весь голос. “Где ты, черт возьми?”


Ответа не было.


“АОРНИС!”


И тогда она ответила. Но это было с такой неожиданной стороны, что я вскрикнул от испуга. Она заговорила со мной — из моей памяти. В моем сознании словно сняли барьер. День на платформе Skyrail. Момент, когда я впервые увидел Аорнис. Я думал, что это был всего лишь беглый взгляд, но это было не так. Мы проговорили несколько минут, пока я ждал автобус. Я мысленно вернулся назад и прочитал недавно восстановленные воспоминания, когда мои ладони вспотели. Ответы были там все это время.


“Привет, Четверг”, - сказала молодая женщина на скамейке, прикладывая к носу пудреницу.


Я подошел к ней.


“Ты знаешь, как меня зовут?”


“Я знаю гораздо больше этого. Меня зовут Аорнис Аид. Ты убил моего брата ”.


Я постарался не показать своего удивления.


“Самооборона, мисс Аид. Если бы я мог взять его живым, я бы это сделал ”.


“Ни один член семьи Гадес не был взят живым на протяжении более восьмидесяти трех поколений”.


Я думал о двойном проколе, билете Skyrail, обо всех случайных событиях, которые привели меня на платформу.


“Ты манипулируешь совпадениями, Аид?”


“Конечно!” - ответила она, когда шаттл с шипением врезался в станцию. “Ты сядешь в этот шаттл и будешь случайно застрелен стрелком из SO-14. Ироничный конец, вы не находите? Снято кем-то из ваших? ”


“Что, если я не сяду на Skyrail? Что, если я возьму тебя с собой прямо здесь и сейчас?”


Аорнис посмеялась над моей наивностью.


“Дорогой Ашерон был прекрасным и достойным Аидом, несмотря на то, что он убил своего брата — о чем мама очень сожалела, — но он никогда не был по-настоящему au fait с некоторыми наиболее дьявольскими качествами семьи. Ты сядешь в этот поезд в четверг — потому что ты ничего не вспомнишь об этом разговоре!”


“Не будь смешной!” Я рассмеялась, но Аорнис вернулась к своей пудренице, а я уже села в поезд.


“Что это?” - спросил Уилбур, который пристально смотрел на меня, пока воспоминания об Аорнисе нахлынули на меня.


“Восстановленные воспоминания”, - мрачно ответила я, когда замигал свет. Первый резервный генератор вышел из строя. Я посмотрела на часы. До конца оставалось шесть минут.


“В четверг?” - пробормотал Уилбур, нижняя губа его задрожала. “Я боюсь”.


“Я тоже, Уилл. Помолчи секунду”.


И я вспомнил свою следующую встречу с Аорнис. В Уффингтоне, когда она выдавала себя за Вайолет Деат. В этот раз мы были в компании, поэтому она ничего не сказала, но в следующий раз, когда я был в Осаке, она сидела рядом со мной на скамейке сразу после того, как в гадалку ударила молния.


“Хитрый трюк, ” сказала она, расставляя свои сумки с покупками так, чтобы они не упали, “ использовать совпадение таким образом. В следующий раз вам так не повезет — и раз уж мы заговорили об этом, как вы выбрались из пробки на Skyrail?”


Я действительно не хотел отвечать на ее вопросы.


“Что ты со мной делаешь?” Вместо этого я потребовал ответа. “Что ты делаешь с моей головой?”


“Простое стирание воспоминаний, Четверг. Я мнеменоморф. Мое особое преимущество в том, что я мгновенно забываюсь — вы никогда не запечатлеете меня, потому что забудете, что мы когда-либо встречались. Я могу стереть вашу память обо мне так быстро, что стану невидимым. Я могу ходить, где мне заблагорассудится, красть, что пожелаю — я даже могу убивать средь бела дня ”.


“Очень умно, Аид”.


“Пожалуйста, зовите меня Аорнис — я бы хотела, чтобы мы были подругами”.


Она заправила волосы за ухо и некоторое время разглядывала свои ногти, прежде чем спросить: “Я только что видела красивый кашемировый свитер; он доступен в бирюзовом или изумрудном цвете. Как ты думаешь, что подошло бы мне больше?”


“Понятия не имею”.


“Я куплю их оба”, - ответила она после минутного раздумья. “В конце концов, это на украденной кредитной карточке”.


“Наслаждайся своей игрой, Аорнис, это не будет вечно. Я победил твоего брата — я сделаю то же самое с тобой ”.


“И как ты предлагаешь это сделать?” - усмехнулась она. “Когда ты вообще ничего не можешь вспомнить о наших встречах? Моя дорогая, ты даже не вспомнишь эту - пока я не захочу, чтобы ты вспомнила!”


Она собрала свои сумки и ушла.


Свет в лаборатории нанотехнологий снова замерцал. Мы с Уилбуром посмотрели друг на друга, когда второй резервный генератор вышел из строя. Он в отчаянии снова попробовал дозвониться, но все по-прежнему было мертво. Смерть по стечению обстоятельств. Что за путь пройден. Но именно сейчас, когда до конца оставалось всего две минуты, Аорнис преодолела последний барьер, и я отчетливо вспомнил тот последний раз, когда мы с ней встречались лицом к лицу. Это произошло менее чем за двадцать минут до этого на приеме в Констаффе. Она вовсе не была пуста; Аорнис была там, ждала меня — готовая нанести решающий удар.


“Ну вот!” - воскликнула она, когда я вошла. “Ты разобрался с этим, не так ли?”


“Будь ты проклят, Аид!” - Черт бы тебя побрал! - возразил я, потянувшись за пистолетом. Она поймала мое запястье и с удивительной скоростью втянула меня в болезненный полунельсон.


“Послушай меня”, - прошептала она мне на ухо, крепко сжимая мою руку за спиной. “В лаборатории нанотехнологий произойдет несчастный случай. Твой дядя надеялся накормить мир, хотя на самом деле он станет отцом его разрушения. Ирония настолько тяжела, что ее можно резать ножом! ”


“Подожди!” Я сказал, но она сильнее дернула меня за руку, и я взвизгнул.


“Я говорю, следующий. Никогда не перебивай Гадеса, когда он разговаривает. Ты умрешь за то, что сделал с нашей семьей, но просто чтобы показать, что я не законченный злодей, я позволю тебе последний героический жест, которого, похоже, жаждет твой жалкий самодовольный персонаж. Ровно за шесть минут до аварии вы начнете вспоминать все наши маленькие беседы.”


Я сопротивлялся, но она крепко держала меня.


“Ты запомнишь эту встречу последней. Итак, вот мое предложение. Возьми свой пистолет и направь его на себя — и я пощажу планету ”.


“А если я этого не сделаю?” - Крикнул я. “ Ты тоже умрешь!”


“Нет, - засмеялась она, - я знаю, что ты это сделаешь. Несмотря на ребенка. Несмотря на все. Ты хороший человек, Следующий. Прекрасный человек. Это будет твоим падением. Я рассчитываю на это ”.


Она наклонилась вперед и прошептала мне на ухо.


“Знаешь, четверг, они ошибаются. Месть так сладка!”


“В четверг?” - спросил Уилбур. “С тобой все в порядке?”


“Нет, не совсем”, - пробормотала я, увидев, как часы отсчитывают последнюю минуту. Ашерон не шел ни в какое сравнение с Аорнисом ни по своим способностям, ни по чувству юмора. Я связался с семьей Аид и теперь расплачиваюсь за это.


Я вытащил свой автоматический пистолет, когда часы показывали последние полминуты.


“Если Лондэн когда-нибудь вернется, скажи ему, что я люблю его”.


Двадцать секунд.


“Если кто когда-нибудь вернется?”


“Landen. Вы узнаете его, когда увидите. Высокий, одноногий, пишет безумные книги, и у него была жена по имени Четверг, которая любила его сверх всякой меры.”


Десять секунд.


“Пока, Уилбур”.


Я закрыл глаза и приставил пистолет к виску.


OceanofPDF.com


33.

На заре жизни, какой мы ее знаем


Три миллиарда лет назад атмосфера на земле стабилизировалась до уровня, который ученые назвали A-II. В результате непрекращающихся атмосферных ударов образовался озоновый слой, который, в свою очередь, теперь не дает вырабатываться новому кислороду. Потребовался новый, совершенно иной механизм, чтобы превратить молодую планету в живой зеленый шар, который мы знаем и которым наслаждаемся сегодня.


, ЛУЧАНО СПАГБОГ. ДОКТОР

Как, по-моему, зародилась жизнь на Земле


В ЭТОМ НЕТ НЕОБХОДИМОСТИ, ” сказал мой отец, осторожно забирая пистолет у меня из рук и кладя его на стол. Я не знаю, намеренно ли он опоздал, чтобы усилить драматизм, но он был там. Он не остановил время — я думаю, он покончил с этим. Когда бы он ни появлялся в прошлом, он всегда излучал улыбку и жизнерадостность, но сегодня он был другим. И впервые за все время он выглядел старым. Возможно, восемьдесят, а может, и больше.


Он сунул руку в контейнер с наноустройством, когда вышел из строя последний генератор. Маленький комочек нанотехнологии упал ему на руку, и включились аварийные огни, окутав всех нас тусклым зеленым сиянием.


“Холодно”, - сказал он. “Сколько у меня времени?”


“Сначала она должна прогреться”, - мрачно ответил Уилбур. “Три минуты?”


“Мне жаль разочаровывать тебя, горошинка, но самопожертвование - это не выход”.


“Это все, что у меня осталось, папа. Я один или я и три миллиарда душ”.


“Не ты принимаешь это решение, Четверг, но я принимаю. Тебе предстоит много хорошей работы, и твоему сыну тоже. Что касается меня, то я просто рад, что все это заканчивается до того, как я стану настолько ослабевшим, что стану бесполезным ”.


“Папа!”


Я почувствовала, как по моим щекам потекли слезы. Мне так о многом хотелось его спросить. Так всегда бывает.


“Теперь мне все кажется таким ясным!” - сказал он, улыбаясь и сложив ладони рупором, чтобы ни одна из всепоглощающих Начинок Мечты не упала на землю. “После нескольких миллионов лет существования я наконец осознал свое предназначение. Ты скажешь своей матери, что между мной и Эммой Гамильтон не было абсолютно ничего?”


“О, папа! Не надо, пожалуйста!”


“И передай Джоффи, что я прощаю его за то, что он разбил окна в оранжерее”.


Я крепко обняла его.


“Я буду скучать по тебе. И, конечно, по твоей маме, и Севе, Луи Армстронгу, сестрам Нолан — кстати, ты достала какие-нибудь билеты?”


“Третий ряд, но — но— я не думаю, что они тебе сейчас понадобятся”.


“Никогда не знаешь наверняка”, - пробормотал он. “Оставь мой билет в кассе, ладно?”


“Папа, ведь должно же быть что-то, что мы можем для тебя сделать?”


“Нет, моя дорогая, я собираюсь уехать отсюда довольно скоро. Большой скачок вперед. Дело в том, что мне интересно, куда? Было ли что-нибудь в Топе Dream Topping, чего там не должно было быть?”


“Хлорофилл”.


Он улыбнулся и понюхал гвоздику в своей петлице. “Да, я так и думал. На самом деле все очень просто - и довольно изобретательно. Хлорофилл — ключ ко всему!”


Я посмотрел на его руку. Его кожа и плоть начали шевелиться, когда своенравное наноустройство оттаяло достаточно, чтобы начать работу, поглощая, изменяя и размножаясь со все возрастающей скоростью.


Я посмотрела на него, желая задать сотню вопросов, но не зная, с чего начать.


“В четверг я отправляюсь на три миллиарда лет в прошлое, на планету, на которой лишь возможно существование жизни. Планета, ожидающая чудесного события, чего, насколько нам известно, не происходило нигде больше во вселенной. Одним словом, фотосинтез. Окисляющая атмосфера, душистый горошек — идеальный способ создать эмбриональную биосферу ”.


Он рассмеялся.


“Забавно, как все складывается, не правда ли? Вся жизнь на земле произошла от органических соединений и белков, содержащихся в топпинге Dream”.


“И гвоздика. И ты”.


Он улыбнулся мне.


“Я. Да. Я думал, что это может быть концовкой, Большой, но на самом деле это только начало. И я это. Заставляет меня чувствовать себя, ну, скромно. ”


Он коснулся моего лица здоровой рукой и поцеловал меня в щеку.


“Не плачь, Четверг. Так оно и происходит. Так было всегда и всегда будет происходить. Возьми мой хронограф, он мне больше не понадобится.”


Я сняла тяжелые часы с его здорового запястья, когда запах искусственной клубники заполнил комнату. Это была папина рука. Она почти полностью превратилась в пудинг. Ему пора было уходить, и он это знал.


“Прощай, четверг. Я никогда не мог пожелать более прекрасной дочери ”.


Я сочинил себя сам. Я не хотел, чтобы его последнее воспоминание обо мне было о хныкающем негодяе. Я хотел, чтобы он увидел, что я могу быть таким же сильным, как и он. Я поджала губы и вытерла слезы с глаз.


“Прощай, папа”.


Он подмигнул мне.


“Что ж, время никого не ждет, как мы говорим”.


Он снова улыбнулся и начал сворачиваться по спирали в единую точку, очень похожую на воду, вытекающую из сливного отверстия. Я почувствовал, что меня втянули в это событие, поэтому сделал шаг назад, когда мой отец ушел в себя с очень тихим хлопком, отправляясь в глубокое прошлое. Последний гравитационный рывок оторвал одну из пуговиц моей рубашки; своенравная жемчужная застежка пролетела по воздуху и была подхвачена небольшим колышущимся вихрем. Он исчез из виду, и воздух на мгновение дрогнул, прежде чем вернуться к тому обычному состоянию, которое мы называем нормальностью.


Мой отец ушел.


Свет снова зажегся, когда энтропия вернулась в норму. Дерзкий план мести Аорнис имел неприятные последствия. Она, как ни странно, на самом деле дала нам всем жизнь. И после всех этих разговоров об иронии. Она, вероятно, пинала бы себя всю дорогу до TopShop. Папа был прав. Это забавно, как все оборачивается.


В тот вечер я просидела на концерте сестер Нолан, рядом со мной было свободное место, и я поглядывала на дверь, ожидая, что он придет. Я почти не слышал музыки — вместо этого я думал об одиноком берегу на планете, лишенной какой-либо жизни, о человеке, который когда-то был моим отцом, распадающемся на составные части. Затем я подумал о полученных в результате белках, которые теперь в значительной степени размножены и эволюционировали, работая в атмосфере. Они выделяли кислород и соединяли водород с углекислым газом, образуя простые молекулы пищи. Через несколько сотен миллионов лет атмосфера будет полна свободного кислорода; может зародиться аэробная жизнь — и через пару миллиардов лет после этого что-то скользкое начнет выползать на сушу. Начало было неблагоприятным, но теперь к этому добавилось что-то вроде семейной гордости. Он был не только моим отцом, но и отцом каждого человека. Пока the Nolans исполняли “Goodbye, нечего сказать”, я сидел в тихом самоанализе, сожалея, как это всегда делают дети после смерти родителей, обо всех вещах, которые мы никогда не говорили и не делали. Но мое самое большое сожаление было гораздо более приземленным: поскольку ХроносТража стерла его личность и существование, я никогда не знал и не спрашивал его — его имени.


OceanofPDF.com


34.

Колодец потерянных сюжетов


Программа обмена персонажами: Если персонаж из одной книги подозрительно похож на другого того же автора, скорее всего, так оно и есть. В книжном мире существует определенная степень экономии, и персонажей из одной книги часто просят заменить других. Иногда один персонаж может играть другого в той же книге, что придает происходящему комедийный оттенок, если им приходится разговаривать самим с собой. Марго Метроленд однажды сказала мне, что играть одного и того же человека снова и снова так же утомительно, как “актрису, обреченную на одну и ту же роль в провинциальном репертуарном театре на вечность без выходных”. После череды незаконных запусков страниц (см.) скучающими и недовольными книготорговцами была запущена Программа обмена персонажами, позволяющая сменить обстановку. В любой год происходит около десяти тысяч обменов сообщениями, лишь немногие из которых приводят к каким-либо серьезным нарушениям сюжета или диалогов. Читатель вообще редко что-либо подозревает.


, UNITARY AUTHORITY OF WARRINGTON CAT

Беллетристический путеводитель по Великой библиотеке (глоссарий)


ЯНОЧЕВАЛ у Джоффи. Я сказал "спал", но это было не совсем точно. Я просто смотрел на изящно лепной потолок и думал о Лондэне. На рассвете я тихонько выскользнул из дома викария, позаимствовал у Джоффи мотоцикл Brough Superior и поехал в Суиндон, когда солнце выползло из-за горизонта. Яркие лучи нового дня обычно наполняли меня надеждой, но в то утро я мог думать только о незаконченных делах и неопределенном будущем. Я ехал по пустым улицам, мимо Коут и вверх по Мальборо-роуд к дому моей матери. , что она должна была знать о папе, какими бы болезненными ни были новости, и я надеялся, что она, как и я, найдет утешение в его последнем самоотверженном поступке. Я бы пошел на станцию и после этого сдался Фланкеру. Был хороший шанс, что SO-5 поверит моему рассказу о том, что произошло с Аорнидой, но я подозревал, что для убеждения SO-1 в хронологии извержения Лавуазье может потребоваться гораздо больше времени. Голиаф и два Шитта вызывали беспокойство, но я был уверен, что смогу придумать, кое-что чтобы они не лезли ко мне со спины. Тем не менее, конец света наступил не вчера, что было большим плюсом — и Фланкер не мог точно обвинить меня в том, что я “не смог спасти планету своим способом”, как бы ему этого ни хотелось.


Когда я подъезжала к перекрестку возле маминого дома, я заметила машину, подозрительно похожую на голиафовскую, припаркованную на другой стороне улицы, поэтому я поехала дальше и сделала широкий круг, бросив мотоцикл в двух кварталах от дома и бесшумно ступая по переулкам. Я обогнула еще один большой темно-синий автомобиль "Голиаф", перелезла через забор в мамин сад и прокралась мимо грядки с овощами к кухонной двери. Она была заперта, поэтому я отодвинула большую створку с изображением додо и забралась внутрь. Я как раз собиралась включить свет, когда почувствовала, как к моей щеке прижалось холодное дуло пистолета. Я вздрогнул и чуть не вскрикнул.


“Не гасите свет, ” прорычал хриплый женский голос, “ и не делайте резких движений”.


Я послушно замер. Рука скользнула под мою куртку и вытащила пистолет Корделии. DH-82 крепко спал в своей корзинке; идея стать свирепым стражем-Тасвольфом явно не приходила ему в голову.


“Дай мне посмотреть на тебя”, - снова произнес голос. Я повернулась и посмотрела в глаза женщине, которая вступила в средний возраст быстрее, чем могли позволить одни годы. Я заметил, что ее рука с пистолетом слегка дрожала, у нее был слегка румяный вид, а волосы были неумело расчесаны и собраны в пучок. Но, несмотря на все это, было ясно, что когда-то она была красива; ее глаза были яркими и жизнерадостными, рот тонким и утонченным, осанка решительной.


“Что ты здесь делаешь?” - требовательно спросила она.


“Это дом моей матери”.


“Ах!” - сказала она, слегка улыбнувшись и приподняв бровь. “Ты, должно быть, Четверг”.


Она убрала пистолет в кобуру, пристегнутую к бедру под несколькими слоями просторного парчового платья, и начала рыться в шкафах.


“Ты знаешь, где твоя мать хранит выпивку?”


“Может быть, ты скажешь мне, кто ты такой?” Потребовала я, мой взгляд упал на подставку для ножей, пока я искала оружие — на всякий случай.


Женщина не дала мне ответа, или, по крайней мере, не на вопрос, который я задал.


“Твой отец сказал мне, что Лавуазье уничтожил твоего мужа”.


Я прекратил свое тайное подкрадывание к разделочным ножам.


“Вы знаете моего отца?” Я спросил с некоторым удивлением.


“Я так ненавижу этот термин ” искоренено", - мрачно объявила она, тщетно ища среди консервированных фруктов что-нибудь похожее на алкоголь. “Это убийство, Четверг, ни больше ни меньше. Моего мужа тоже убили, хотя на это потребовалось три попытки”.


“Кто?”


“Лавуазье и французские ревизионисты”.


Она стукнула кулаком по кухонной столешнице, словно подчеркивая свой гнев, и повернулась ко мне лицом.


“Я полагаю, у вас есть воспоминания о вашем муже?”


“Да”.


“Я тоже”, - вздохнула она. “Я бы хотела, чтобы этого не было, но это так. Воспоминания о вещах, которые могли произойти. Осознание потери. Это худшая ее часть. ”


Она открыла дверцу другого шкафа, достав еще больше консервированных фруктов.


“Я понимаю, что вашему мужу едва исполнилось два года — моему было сорок семь. Вы можете подумать, что от этого становится лучше, но это не так. Прошение о его разводе было удовлетворено, и мы поженились летом после Трафальгара. Девять лет великолепной жизни леди Нельсон — и вот однажды утром я просыпаюсь в Кале пьяным, погрязшим в долгах негодяем и с откровением, что моя единственная настоящая любовь умерла десять лет назад, убитая пулей снайпера на квартердеке ”Виктори"."


“Я знаю, кто ты”, - пробормотала я. “Ты Эмма Гамильтон”.


“Я была Эммой Гамильтон”, - печально ответила она. “Теперь я безработная, с мрачной репутацией, без мужа и жаждой размером с Гоби”.


“Но у вас все еще есть ваша дочь?”


“Да, ” простонала она, - но я никогда не говорила ей, что я ее мать”.


“Попробуй в буфете”.


Она отошла к стойке, порылась еще немного и нашла бутылку кулинарного хереса. Она налила щедрую порцию в одну из маминых чайных чашек. Я посмотрела на опечаленную женщину и подумала, закончу ли я так же.


“В конце концов, мы разберемся с Лавуазье”, - печально пробормотала леди Гамильтон, допивая кулинарный херес. “В этом вы можете быть уверены”.


“Мы?”


Она посмотрела на меня и налила еще один щедрый — даже по определению моей матери — бокал шерри.


“Я — и твой отец, конечно”.


Я вздохнул. Очевидно, она не слышала новости.


“Именно об этом я и пришел поговорить со своей матерью”.


“О чем ты пришел поговорить со мной?”


Это была моя мама. Она только что вошла в стеганом халате, ее волосы торчали во все стороны. Для человека, обычно столь подозрительно относящегося к Эмме Гамильтон, она показалась довольно радушной и даже пожелала ей доброго утра, хотя быстро убрала херес со стойки и убрала его обратно в буфет.


“Ты ранняя пташка!” - проворковала она. “У тебя есть время отвезти DH-82 к ветеринару этим утром? Его фурункул снова нужно вскрывать”.


“Я немного занят, мам”.


“О!” - воскликнула она, почувствовав серьезность в моем голосе. “Это дело в "Воул Тауэрс” как-то связано с тобой?"


“Вроде того. Я зашел сказать тебе—”


“Да?”


“У этого папы есть... Папа есть— Папа был—”


Мама вопросительно посмотрела на меня, когда мой отец, огромный, как живая, вошел в кухню.


“... заставляет меня чувствовать себя очень сбитым с толку”.


“Привет, горошинка!” - сказал мой отец, выглядевший значительно моложе, чем когда я видела его в последний раз. “Тебя представили леди Гамильтон?”


“Мы вместе выпивали”, - неуверенно сказал я. “Но ... ты... ты... живой!”


Он погладил свой подбородок и ответил: “Должен ли я быть кем-то другим?”


Я на мгновение задумалась и украдкой опустила манжету, чтобы спрятать его хронограф у себя на запястье.


“Нет, я имею в виду, то есть—”


Но он уже раскрутил меня.


“Не говори мне! Я не хочу знать!”


Он встал рядом с мамой и обнял ее за талию. Это был первый раз, когда я увидела их вместе почти за семнадцать лет.


“Но—”


“Ты не должен быть таким линейным,” - сказал мой отец. “Хотя я стараюсь заходить только в вашем хронологическом порядке, иногда это невозможно”.


Он сделал паузу.


“Сильно ли я страдал от боли?”


“Нет, совсем ничего”, - солгал я.


“Забавно, ” сказал он, наливая воду в чайник, “ я помню все, вплоть до финального занавеса, минус десять, но после этого все немного расплывчато — я смутно вижу изрезанную береговую линию и закат над спокойным океаном, но кроме этого, ничего. Я многое повидал и сделал за свое время, но мой приход и уход всегда останутся тайной. Так будет лучше. Не дает мне струсить и попытаться их изменить ”.


Он налил ложкой кофе в кофейню. Я был рад видеть, что был свидетелем только смерти отца, а не конца его жизни, поскольку эти двое, как я узнал, вообще почти не связаны.


“Кстати, как дела?” спросил он.


“Ну, ” начал я, не зная, с чего начать, “ конец света наступил не вчера”.


Он посмотрел на низкое зимнее солнце, которое светило в кухонные окна.


“Итак, я вижу. Тоже хорошая работа. Армагеддон прямо сейчас, возможно, был бы неловким. Ты завтракал?”


“Неловко? Глобальное разрушение было бы неловко?”


“Определенно так. Утомительно почти”, - задумчиво ответил мой отец. “Конец света действительно может нарушить мои планы. Скажи, тебе удалось достать мне билет на вчерашний концерт the Nolans?”


Я быстро сообразил.


“Э—э... нет, папа — извини. Они все распроданы”.


Последовала еще одна пауза. Мама толкнула локтем мужа, который странно посмотрел на нее. Казалось, она хотела, чтобы он что-то сказал.


“В четверг, - начала она, когда стало очевидно, что папа не собирается понимать ее намек, - мы с твоим отцом думаем, тебе следует взять отпуск до рождения нашего первого внука. Где-нибудь в безопасном месте. Где-нибудь в другом месте.”


“О да!” - добавил папа, вздрогнув. “Учитывая, что Голиаф, Аорнида и Лавуазье охотятся за тобой, herenow - не точно лучшее место для этого”.


“Я могу сама о себе позаботиться”.


“Я думала, что тоже смогу”, - проворчала леди Гамильтон, с тоской глядя на шкаф, где был спрятан херес.


“Я верну Лондэна”, - решительно ответила я.


“Возможно, сейчас ты физически готов к этому — но что произойдет через шесть месяцев? Тебе нужен перерыв, Четверг, и тебе нужно сделать это сейчас. Конечно, вы должны сражаться, но сражайтесь на равных ”.


“Мама?”


“В этом есть смысл, дорогая”.


Я потер голову и сел на один из кухонных стульев. Это действительно казалось хорошей идеей.


“Что у тебя на уме?”


Мама и папа обменялись взглядами.


“Я мог бы отправить вас вниз по течению в шестнадцатый век или что-то в этом роде, но получить хорошую медицинскую помощь было бы трудно. Движение вверх слишком рискованно — и, кроме того, SO-12 скоро найдет вас. Нет, если ты собираешься куда-то идти, это должно быть боком.”


Он подошел и сел рядом со мной.


“Хеншоу из SO-3 у меня в долгу. Вдвоем мы могли бы незаметно ввести тебя в мир, где Лондэн не тонет в возрасте двух лет ”.


“Ты мог бы?” Ответила я, внезапно оживившись.


“Конечно. Но не останавливайся. Это не так просто. Многое будет ... по-другому”.


Моя эйфория была недолгой. У меня по коже головы побежали мурашки.


“Насколько отличается?”


“ Очень отличается. Тебя не будет в SO-27. На самом деле, там вообще не будет никаких спецпредложений. Вторая мировая война закончится в 1945 году, а крымский конфликт продлится ненамного дольше 1854 года.”


“Понятно. Крымской войны нет? Значит ли это, что Антон все еще будет жив?”


“Это так”.


“Тогда давай сделаем это, папа”.


Он положил руку на мою и сжал ее.


“Это еще не все. Это ваше решение, и вы должны точно знать, о чем идет речь. Все исчезнет. Вся работа, которую вы когда-либо делали, вся работа, которую вы будете делать. Не будет ни дронтов, ни неандертальцев, ни машин, говорящих по воле, ни Gravitube —”


“Нет Gravitube? Как люди передвигаются?”


“В вещах, называемых реактивными лайнерами. Большие пассажирские самолеты, которые могут летать на высоте семи миль со скоростью, равной трем четвертям скорости звука, а некоторые даже быстрее ”.


Это была явно нелепая идея, и я рассказал ему.


“Я знаю, что это притянуто за уши, горошинка, но ты никогда не поймешь, что это не так. Gravitube там покажется таким же невозможным, как реактивные лайнеры здесь ”.


“А как насчет мамонтов?”


“Нет— но там будут утки”.


“Голиаф”?


“Под другим названием”.


Я на мгновение замолчал.


“Будет ли Джейн Эйр?”


“Да”, - вздохнул мой отец. “Да, всегда будет Джейн Эйр.”


“А Тернер? Он по-прежнему будет рисовать ”Дерзкого нравника"?"


“Да, и Карраваджио тоже будет там, хотя его имя будет писаться более разборчиво”.


“Тогда чего мы ждем?”


Мой отец на мгновение замолчал.


“Тут есть подвох”.


“Какой улов?”


Он вздохнул.


“Лондэн вернется, но вы с ним еще не встретитесь. Лондэн даже не узнает тебя”.


“Но я его узнаю. Я могу представиться сам, не так ли?”


“Четверг, ты не часть этого. Ты вне этого. Ты все еще будешь носить ребенка Лондэн, но ты не будешь знать, что когда-либо случался боковой обвал. Ты ничего не будешь помнить о своей прошлой жизни. Если ты хочешь зайти сбоку, чтобы увидеть его, тогда у тебя должно быть новое прошлое и новое настоящее. Как ни странно, чтобы иметь возможность увидеть его, у вас не может быть никаких воспоминаний о нем, а у него — о вас.”


“Это какой-то подвох”, - заметил я.


“Это второе из лучших, что есть”, - согласился папа.


Я на мгновение задумался.


“Значит, я не буду в него влюблена?”


“Боюсь, что нет. У вас могут остаться небольшие остаточные воспоминания — чувства, которые вы не можете объяснить по отношению к человеку, которого никогда не встречали ”.


“Я буду сбит с толку?”


“Да”.


Он посмотрел на меня с серьезным выражением лица. Они все посмотрели. Даже леди Гамильтон, которая тихо направлялась к шерри, остановилась и уставилась на меня. Было ясно, что я должен был скрываться. Но не иметь никаких воспоминаний о Лондэне? На самом деле мне не нужно было особо думать.


“Нет, папа. Спасибо, но нет, спасибо”.


“Я не думаю, что ты понимаешь”, - произнес он нараспев своим отеческим тоном юной леди, приглашающей пройти в свою комнату. “Через год ты сможешь вернуться, и все будет так же хорошо, как —”


“ Нет. Я теряю Лондэна не больше, чем уже потерял ”.


У меня появилась идея.


“Кроме того, у меня есть место, куда я могу пойти”.


“Куда?” - спросил мой отец. “Куда ты могла пойти, чтобы Лавуазье не смог тебя найти? Назад, вперед, вбок, в другую сторону — больше нигде нет!”


Я улыбнулся.


“Ты ошибаешься, папа. Где-то есть. Место, где меня никто никогда не найдет — даже ты”.


“Душистый горошек!” - взмолился он. “Крайне важно, чтобы ты отнесся к этому серьезно! Куда ты пойдешь?”


“Я просто, ” медленно ответил я, “ погружусь в хорошую книгу”.


Несмотря на их мольбы, я попрощался с мамой, папой и леди Гамильтон, выскользнул из дома и помчался к себе на мотоцикле Джоффи. Я припарковался у входной двери, бросив явный вызов агентам "Голиафа" и SpecOps, которые все еще ждали меня. Я медленно вошел внутрь; им потребовалось бы двадцать минут или больше, чтобы доложить на базу, а затем подняться по лестнице и взломать дверь — и мне действительно нужно было всего лишь упаковать несколько вещей. У меня все еще были воспоминания о Лондэне, и они будут поддерживать меня, пока я не верну его. Потому что я бы верните его - но мне нужно было время, чтобы отдохнуть и восстановить силы и произвести на свет нашего ребенка с минимумом суеты, хлопот и перерывов. Я упаковала четыре банки кошачьего корма Moggilicious, две упаковки мятных конфет, большую банку Marmite и две дюжины батареек типа АА в большую сумку вместе с несколькими сменами одежды, фотографией моей семьи и экземпляром "Джейн Эйр" с пулей, застрявшей в обложке. Я положила сонную и растерянную Пиквик и ее яйцо в сумку и застегнула молнию так, чтобы наружу торчала только ее голова. Затем я сидел и ждал на стуле перед дверью с экземпляром "Больших ожиданий" на коленях. Я не был прирожденным любителем книг, и без моего путеводителя мне понадобился бы страх захвата, который помог бы мне преодолеть границы художественной литературы.


Я начал читать при первом стуке в дверь и продолжал, несмотря на шквал криков, призывающих меня открыть, невзирая на приглушенные удары и треск ломающегося дерева, пока, наконец, когда дверь не открылась, я не растворился в темном интерьере "Больших ожиданий" и Satis House.


Понятно, что мисс Хэвишем была шокирована, когда я объяснил, что мне нужно, и еще больше шокирована видом Пиквик, но она согласилась на мою просьбу и согласовала ее с Коридорным — при условии, что я продолжу свое обучение. Меня поспешно включили в Программу обмена персонажами и дали второстепенную роль в неопубликованной книге "Глубоко в колодце утерянных сюжетов" — женщина, которую я заменял, некоторое время хотела пройти курс драматургии в Редингской академии драматических искусств, так что это ее устраивало не меньше. Когда я спускался в шестой подвал с листом программы обмена в руках, выданным кому-то по имени Бриггс, я чувствовал себя более расслабленным, чем за последние недели. Я нашел нужную книгу, зажатую между первым наброском "Приключения в Тасмановом море" и смутным представлением о комедии, действие которой разворачивается в Bomber Command. Я взял ее, отнес на один из столов для чтения и спокойно погрузился в чтение в своем новом доме.


Я оказался на берегу водохранилища где-то в родных графствах. Было лето, и воздух пах теплом и сладким после зимних условий дома. Я стоял на деревянном причале перед большой и, казалось бы, заброшенной летающей лодкой, которая мягко покачивалась на ветру, дергая за причальные канаты. Женщина только что вышла из двери в корпусе с высокими бортами; в руках у нее был чемодан.


“Привет!” - крикнула она, подбегая и протягивая мне руку. “Я Мэри. Ты, должно быть, Четверг. Боже мой! Что это?”


“Дронт. Ее зовут Пиквик”.


“Я думал, они вымерли”.


“Не там, откуда я родом. Это то, где я собираюсь жить?” Я с сомнением указывал на потрепанную летающую лодку.


“Я знаю, о чем вы думаете”, - гордо улыбнулась Мэри. “Разве это не самая красивая вещь на свете? Short Sunderland; построен в 1943 году, но последний полет совершил в 54-м. Я на полпути к тому, чтобы переделать ее в плавучий дом, но не стесняйтесь, если хотите помочь. Просто продолжайте откачивать воду из трюма, и если вы сможете запускать двигатель номер три раз в месяц, я был бы вам очень благодарен ”.


“Э—э... ладно”, - запинаясь, пробормотала я.


“Хорошо. Я прикрепил черновой вариант истории скотчем к холодильнику, но не волнуйтесь слишком сильно — поскольку мы не опубликованы, вы можете делать практически все, что хотите. Если возникнут проблемы, спросите капитана Немо, который живет на Наутилусе двумя лодками ниже, и не волнуйтесь, Джек может показаться грубоватым, но у него золотое сердце, и если он попросит вас сесть за руль его Austin Allegro, убедитесь, что вы полностью выжали сцепление, прежде чем переключать передачу. Коридорный снабдил вас всеми необходимыми документами и поддельными удостоверениями личности?”


Я похлопал себя по карману, и она протянула мне клочок бумаги и связку ключей.


“Хорошо. Это мой номер телефона в сноске на случай чрезвычайных ситуаций, а это ключи от летающей лодки и моего BMW. Если позвонит человек по имени Арнольд, скажите ему, что у него был шанс, но он его упустил. Есть вопросы? ”


“Я так не думаю”.


Она улыбнулась.


“Тогда мы закончили. Тебе здесь понравится. Это довольно странно. Увидимся примерно через год. Пока!”


Она весело помахала рукой и пошла прочь по пыльной дорожке. Я посмотрел на далекие лодки на другом берегу озера, затем увидел, как пара лебедей яростно машет крыльями и крутит педали, чтобы взлететь. Я сел на шаткое деревянное сиденье и достал "Пиквик" из сумки. Это не было домом, но выглядело достаточно приятно. Возрождение Лондэна было в неизведанном будущем, как и возмездие Аорниды и Голиафа — но всему свое время. Я буду скучать по маме, папе, Джоффи, Боудену, Виктору и, возможно, даже по Корделии. Но это было еще не все плохие новости — по крайней мере, так мне не пришлось бы делать видео тренировки Thursday Next.


Как сказал мой отец, забавно, как все оборачивается.


OceanofPDF.com


OceanofPDF.com


Это художественное произведение. Имена, персонажи, места и происшествия являются либо продуктом воображения автора, либо используются вымышленно, и любое сходство с реальными людьми, живыми или умершими, коммерческими учреждениями, событиями или локациями является полностью случайным.


Колодец потерянных сюжетов


Книга о викингах / публикуется по договоренности с автором


Все права защищены.


Авторское право No 2003 Джаспер Ффорд


Эта книга не может быть воспроизведена полностью или частично с помощью мимеографа или любыми другими средствами без разрешения. Изготовление или распространение электронных копий этой книги представляет собой нарушение авторских прав и может повлечь за собой уголовную и гражданскую ответственность нарушителя.


Для получения дополнительной информации обращайтесь по адресу:


Издательская группа Berkley, подразделение Penguin Putnam Inc.,


Гудзон-стрит, 375, Нью-Йорк, 10014, Нью-Йорк.


ISBN: 978-1-101-15862-3


КНИГА О ВИКИНГАХ ®


КнигиViking впервые опубликованы издательской группой Viking, входящей в состав Penguin Putnam Inc.,


Гудзон-стрит, 375, Нью-Йорк, 10014, Нью-Йорк.


VIKING и дизайн “VIKING” являются торговыми марками, принадлежащими Penguin Putnam Inc.


Version_2


OceanofPDF.com


Для Мари

кто заставляет факелы гореть ярче


OceanofPDF.com


Содержание


Следующий четверг: история на данный момент . . .


Примечание автора


1. Отсутствие завтрака


2. Внутри Кавершем-Хайтс


3. Три ведьмы, множественный выбор и Сарказм


4. Landen Parke-Laine


5. Колодец потерянных сюжетов


6. Ночь граммазитов


7. Кормление Минотавра


8. Шестьдесят тонн на A419


9. Яблоки Бенедикт, Ежик и коммандер Брэдшоу


10. Сессия по беллетристике № 40319


11. Представляем UltraWord ™


12. Грозовой Перевал


14. Обучение дженерикам


15. Landen Parke- Кто-то


16. Капитан Немо


17. Проблемы с Минотавром


18. Снелл Отдыхает в Писе и Люси Дин


19. Тень Овчарки


20. Названы Ibb и Obb и Высоты Снова


21. Кто украл пирожные?


22. Крымские кошмары


23. Сессия по беллетристике № 40320


24. Обещания, Совет жанров и в поисках Дина


25. Хэвишем —Последний поклон


26. Пост-Хэвишем Блюз


27. Маяк на краю из моего разума


28. Лола Уходит и Высоты Снова


29. Миссис Брэдшоу и Соломон (Судебные решения) Inc.


30. Откровения


31. Ситуация изменилась


32. 923-я Ежегодная Премия BookWorld Awards


33. Ultra Word ™


34. Незаконченные дела


34a. Тяжелая погода

(Бонусная глава эксклюзивна для американского издания)


Реквизиты


OceanofPDF.com


Следующий четверг: история на данный момент . . .


Суиндон, Уэссекс, Англия, около 1985 года. SpecOps - агентство, ответственное за охрану правопорядка в районах, которые считаются слишком специализированными, чтобы ими могли заниматься регулярные силы, а Thursday Next прикреплен к отделу литературных детективов SpecOps-27. После успешного возвращения Джейн Эйр к одноименному роману, победы над главным преступником Ахероном Аидом и установления мира на Крымском полуострове, она считает себя второстепенной знаменитостью.


После, казалось бы, чудесного открытия утраченной пьесы Шекспира Карденио, она скрещивает мечи с Йорриком Кейном, беглецом от художественной литературы и политиком-неофашистом. Она также обнаруживает, что ее шантажирует огромная транснациональная корпорация, известная как корпорация “Голиаф”, которая хочет убрать своего агента Джека Шитта из "Ворона" Эдгара Аллана По, в котором он был заключен в тюрьму. Для достижения этой цели они обращаются к Лавуазье, коррумпированному члену элиты спецслужб, путешествующих во времени, Хроногвардейцу, с просьбой убить мужа Четверги. Возвращаясь на тридцать восемь лет назад, Лавуазье инсценирует несчастный случай со смертельным исходом для двухлетнего Лондэна, но оставляет воспоминания Четверг о нем нетронутыми - она оказывается единственным человеком, который знает, что он когда-то жил.


В попытке спасти своего уничтоженного мужа, она находит способ проникнуть в саму художественную литературу — и обнаруживает, что в книжном мире не только существует полицейское агентство, известное как Беллетриция, но и что она была принята в качестве агента-стажера мисс Хэвишем из "Больших надежд". Благодаря своим навыкам в книжном джампинге, растущим под строгим и часто неортодоксальным руководством мисс Хэвишем, Четверг спасает Джека Шитта только для того, чтобы обнаружить, что ее обманули. Голиаф не намерен переосмысливать своего мужа и вместо этого хочет, чтобы она открыла дверь в художественную литературу, которую, по мнению Голиафа, является “богатым неиспользованным рынком сбыта” для их разнообразных, но поразительно бесполезных продуктов и услуг.


Четверг, беременная ребенком Лондэна и преследуемая Голиафом и младшей сестрой Ашерона, Аорнис, злым гением со склонностью к покупкам одежды и модификации памяти, решает войти в Книжный мир и временно удалиться в место, где создается вся художественная литература: Колодец утраченных сюжетов. Укрывшись за неопубликованной книгой сомнительного качества в рамках Программы обмена персонажами, она думает, что проведет время в тишине.


OceanofPDF.com


Примечание автора


Для тех, кто не знаком с произношением английских провинциальных городков, вот как я их произношу:


Slough рифмуется с вау и никогда не произносится как Sluff.


Чтение произносится как у Отиса Реддинга.


Горинг рифмуется со занудством.


Челтенхэм произносится как Челт-нум.


Уорикшир произносится как уор-рик-шай-эр.


Хромать - это ярко выраженная хромота.


Перейдите с помощью мыши на мой веб-сайт по адресу www.jasperfforde.com


Эта книга дополнена специальными функциями, включая документальный фильм “Создание”, удаленные сцены из всех трех книг, отрывки и многое другое. Чтобы получить доступ ко всем этим бесплатным бонусным функциям, войдите на сайт www.jasperfforde.com/specialfeatures.html и введите кодовое слово, как указано.


OceanofPDF.com


1.

Отсутствие завтрака


Колодец утраченных сюжетов. Чтобы понять Колодец, вы должны иметь представление о планировке Великой Библиотеки. Библиотека - это место, где хранится вся опубликованная художественная литература, чтобы ее могли прочитать читатели Запределья; в ней двадцать шесть этажей, по одному на каждую букву алфавита. Библиотека построена в виде креста с четырьмя коридорами, расходящимися от центральной точки. На всех стенах, из конца в конец, полка за полкой, расположены книги. Сотни, тысячи, миллионы книг. Книги в твердом переплете, в мягкой обложке, в кожаном переплете, все. Но сходство всех этих книг с копиями, которые мы читаем дома, не больше, чем сходство фотографии с ее предметом; эти книги живые.


Под Великой библиотекой находятся двадцать шесть этажей грязных, но трудолюбивых подвалов, известных как Колодец потерянных сюжетов. Здесь создаются, оттачиваются и полируются книги, готовые занять место в библиотеке наверху — если они дойдут до этого места. Процент отказов высок. Количество неопубликованных книг превышает количество опубликованных примерно в восемь раз.


, В СЛЕДУЮЩИЙ

ЧЕТВЕРГ - Беллетристические хроники


ПОЯВЛЕНИЕ в неопубликованном романе ОДНОГОМДОМА не обошлось без компенсаций. Все скучные повседневные дела, которыми мы занимаемся в реальном мире, мешают повествовательному потоку, и поэтому их обычно избегают. Машине не требовалась дозаправка, никогда не ошибались номерами, всегда было достаточно горячей воды, а мешки для пылесоса выпускались только двух размеров — вертикальные и выдвигающиеся. Были и другие, более тонкие отличия. Например, никому никогда не нужно было повторяться на случай, если вы не расслышали, никто не называл одно и то же имя, не говорил в одно и то же время и не произносил раздражающее слово “на кончике языка”. Лучше всего то, что плохим парнем всегда был кто-то, о ком вы знали, и — если не считать Чосера — пердежей было немного. Но были и некоторые недостатки. Относительное отсутствие завтрака было первым и наиболее заметным отличием в моем распорядке дня. В книгах часто пишут об ужинах и поэтому их часто показывают, как и обеды и послеобеденный чай; вероятно, потому, что они предоставляют больше возможностей для развития сюжета.


Отсутствовал не только завтрак. Ощущалась странная нехватка кинотеатров, обоев, туалетов, красок, книг, животных, нижнего белья, запахов, причесок и, как ни странно, незначительных заболеваний. Если кто-то заболевал в книге, это было либо смертельно и крайне неприятно, либо легкая простуда — между ними было немного.


Я смог поселиться в художественной литературе благодаря программе под названием "Программа обмена персонажами". Из-за наплыва скучающих и недовольных книгочеев, которые сбегают от своих романов и становятся теми, кого мы называем PageRunners, власти разработали схему, позволяющую персонажам менять обстановку. В любой год происходит около десяти тысяч обменов сообщениями, лишь немногие из которых приводят к каким—либо серьезным нарушениям сюжета или диалогов - читатель вообще редко что-либо подозревает. Поскольку я была из реального мира и на самом деле вообще не персонаж, Коридорный и мисс Хэвишем согласились позволить мне жить в Книжном мире в обмен на помощь в Беллетристике — по крайней мере, до тех пор, пока позволяла моя беременность.


Выбор книги для моего вынужденного изгнания не был произвольным; когда мисс Хэвишем спросила меня, в каком романе я хотел бы остановиться, я долго и упорно думал. Робинзон Крузо был бы идеальным вариантом, учитывая климат, но не было ни одной женщины, с которой можно было бы обменяться. Я могла бы пойти на Гордость и предубеждение, но я не была в восторге от высоких воротничков, шляпок, корсетов - и изысканных манер. Нет, чтобы избежать каких-либо осложнений и уменьшить вероятность переезда, я решил поселиться в книге такого сомнительного и неровного качества, что публикация и мое последующее принудительное изгнание были крайне маловероятны. Я нашел именно такую книгу глубоко в Колодце Утерянных сюжетов среди неудачных попыток прозы и незаконченных эпосов такой ослепительной неумелости, что они никогда не увидят дневного света. Книга представляла собой мрачный криминальный триллер, действие которого происходит в Рединге и называется Кавершем-Хайтс. Я планировал остаться там всего на год, но из этого ничего не вышло. Планы со мной похожи на романы Де Флосса — как ни старайся, никогда не знаешь точно, чем они обернутся.


Я читал "Мой путь в Кавершем-Хайтс". Воздух был теплым после зимних условий дома, и я обнаружил, что стою на деревянном причале на краю озера. передо мной была большая и, казалось бы, заброшенная летающая лодка из тех, что до сих пор курсируют по прибрежным маршрутам на родине. Я сам летал на такой менее шести месяцев назад по следу человека, утверждавшего, что нашел неопубликованные стихи Бернса. Но это было в другой жизни, когда я был специалистом в Суиндоне, мире, который я временно оставил позади.


Древняя летающая лодка мягко покачивалась на ветру, натягивая причальные канаты и тихонько поскрипывая, вода мягко плескалась о корпус. Пока я наблюдал за старым самолетом, задаваясь вопросом, как долго что-то такое ветхое сможет оставаться на плаву, из овальной двери в корпусе с высокими бортами вышла хорошо одетая молодая женщина. Она несла чемодан. Я читал роман о Кавершемских высотах, поэтому я хорошо знал Мэри, хотя она не знала меня.


“Привет!” - крикнула она, подбегая и протягивая мне руку. “Я Мэри. Ты, должно быть, Четверг. Боже мой! Что это?”


“Дронт. Ее зовут Пиквик”.


Пиквик запнулась и подозрительно уставилась на Мэри.


“Правда?” ответила она, с любопытством разглядывая птицу. “Я, конечно, не эксперт, но ... я думала, что дронты вымерли”.


“Там, откуда я родом, они немного вредны”.


“О?” - задумчиво произнесла Мэри. “Не уверена, что слышала о книге с живыми дронтами”.


“Я не книжный человек, - сказал я ей, - я настоящий”.


“О!” - воскликнула Мэри, широко раскрыв глаза. “Чужеземец”.


Она с любопытством дотронулась до меня тонким указательным пальцем, как будто я был сделан из стекла.


“Я никогда раньше не видела кого-то с другой стороны”, - объявила она, явно испытывая облегчение от того, что я не собираюсь разлететься на тысячу кусочков. “Скажи мне, это правда, что тебе приходится регулярно стричь волосы? Я имею в виду, твои волосы действительно растут?”


“Да”, — я улыбнулась, — “и мои ногти тоже”.


“Неужели?” - задумчиво спросила Мэри. “До меня доходили слухи об этом, но я думала, что это просто одна из тех диковинных легенд. Полагаю, тебе тоже нужно поесть? Я имею в виду, остаться в живых не только тогда, когда этого требует история?”


“Одно из величайших удовольствий в жизни”, - заверил я ее.


Я не думал, что расскажу ей о реальных недостатках, таких как кариес, недержание мочи или старость. Мэри прожила три года, и никто из них не постарел, не умер, не женился, не завел детей, не заболел и никак не изменился. Несмотря на то, что она казалась решительной и волевой, она была такой только потому, что так было написано. При всех своих качествах Мэри была просто фоном для Джека Спратта, детектива из Кавершем-Хайтс, верного сержанта, которому Джек все объяснял, чтобы читатели понимали, что происходит. Она была тем, кого писатели называли показательно, но я бы никогда не был настолько невежлив, чтобы сказать это ей в лицо.


“Это то место, где я собираюсь жить?” Я показывал на потрепанную летающую лодку.


“Я знаю, о чем ты думаешь”. Мэри гордо улыбнулась. “Разве это не самая красивая вещь на свете? Это "Сандерленд"; построен в 1943 году, но последний полет совершил в 68-м. Я на полпути к тому, чтобы переделать ее в плавучий дом, но не стесняйтесь, если хотите помочь. Просто продолжайте откачивать трюм, и если вы сможете запускать двигатель номер три раз в месяц, я был бы очень благодарен — контрольный список запуска находится на летной палубе. ”


“Ну— ладно”, - пробормотал я.


“Хорошо. Я прикрепил краткое изложение истории скотчем к холодильнику и набросал примерное представление о том, что вы хотите сказать, но не беспокойтесь о точности слов; поскольку мы не опубликованы, вы можете говорить практически все, что хотите, — в разумных пределах, конечно. ”


“Конечно”. Я на мгновение задумался. “Я новичок в программе обмена персонажами. Когда меня позовут что-нибудь делать?”


“Уайатт - сотрудник по связям с inbook exchange; он даст вам знать. Джек может показаться грубоватым поначалу, “ продолжила Мэри, - но у него золотое сердце. Если он попросит вас сесть за руль его Austin Allegro, убедитесь, что вы полностью выжали сцепление, прежде чем переключать передачу. Он пьет черный кофе, и любовный интерес между мной и констеблем Бейкером строго безответен, это ясно?”


“Очень ясно”, - ответила я, радуясь, что мне не придется снимать никаких любовных сцен.


“Хорошо. Они снабдили тебя всеми необходимыми документами, удостоверениями личности и тому подобным?”


Я похлопал себя по карману, и она протянула мне клочок бумаги и связку ключей.


“Хорошо. Это мой номер телефона в сноске на случай чрезвычайных ситуаций, а это ключи от летающей лодки и моего BMW. Если позвонит неудачник по имени Арнольд, скажи ему, что я надеюсь, что он сгниет в аду. Есть вопросы?”


“Я так не думаю”.


Она улыбнулась, когда перед нами материализовалось желтое такси с нарисованными на боку трансжанровыми такси. Таксист выглядел скучающим, и Мэри открыла пассажирскую дверь.


“Тогда мы закончили. Тебе здесь понравится. Увидимся примерно через год. Пока!”


Она повернулась к таксисту, пробормотала: “Вытащи меня из этой книги”, - и они с машиной исчезли, оставив меня одного на пыльной дороге.


Я села на шаткую деревянную скамейку рядом с кадкой с давно увядшими цветами и достала Пиквик из сумки. Она возмущенно взъерошила перья и заморгала от солнечного света. Я посмотрел на парусные лодки на другом берегу озера, которые были немногим больше ярко раскрашенных треугольников, которые двигались взад и вперед на расстоянии. Ближе к берегу пара лебедей яростно замахала крыльями и закрутила педали в попытке взлететь, приземлившись почти сразу после того, как они оказались в воздухе, подняв длинную полосу брызг на спокойной воде. Пройти несколько сотен ярдов, казалось, стоило больших усилий.


Я обратил свое внимание на летающую лодку. Слои краски, покрывавшие и защищавшие клепаный корпус, частично облупились, обнажив под ними красочную ливрею давно забытых авиакомпаний. Окна из плексигласа помутнели от времени, а высоко в массивном крыле неопрятные кабели лениво свисали с заляпанных маслом капотов трех пустых моторных отсеков, и теперь их безопасная недоступность стала пристанищем для гнездящихся птиц. "Голиаф", "Аорнида" и "СпекОпс" казались за миллион миль отсюда — но Лондэну казалось то же самое. Landen. Воспоминания о моем муже никогда не покидали меня. Я думала обо всех тех временах, которые мы провели вместе, но которых на самом деле не было. Обо всех местах, которые мы не посетили, обо всех вещах, которые мы не сделали. Возможно, его уничтожили в возрасте двух лет, но у меня все еще были наши воспоминания — просто не с кем было ими поделиться.


Меня отвлек от моих мыслей звук приближающегося мотоцикла. Гонщик плохо контролировал машину; я был рад, что он остановился недалеко от причала — его беспорядочная езда вполне могла привести его прямо в озеро.


“Привет!” - весело сказал он, снимая шлем, чтобы показать моложавого мужчину со смуглым средиземноморским цветом лица и глубоко запавшими глазами. “Меня зовут Арнольд. Я тебя здесь раньше не видел, не так ли?”


Я встал и пожал ему руку.


“Следующее имя. Следующий четверг. Программа обмена персонажами”.


“О, черт!” - пробормотал он. “Черт и двойной черт! Полагаю, это означает, что я скучал по ней?”


Я кивнул, и он печально покачал головой.


“Она оставила для меня сообщение?”


“Да”, - неуверенно сказала я. “Она сказала, что, эм, увидится с тобой, когда вернется”.


“Она это сделала?” - переспросил Арнольд, просияв. “Это хороший знак. Обычно она называет меня неудачником и посылает гнить в аду”.


“Вероятно, она какое-то время не вернется”, - добавила я, пытаясь компенсировать то, что не передала сообщение Мэри должным образом, - “может быть, год, а может, и больше”.


“Понятно”, - пробормотал он, глубоко вздыхая и глядя вдаль, на озеро. Он заметил Пиквик, которая пыталась переплюнуть взглядом странную водяную птицу с закругленным клювом.


“Что это?” - внезапно спросил он.


“Я думаю, что это утка, хотя не могу быть уверен — там, откуда я родом, у нас таких нет”.


“Нет, о другом”.


“Дронт”. 1


“В чем дело?” - спросил Арнольд.


Я получал сигнал телефона в сносках; в книжном мире люди обычно общались таким образом.


“Телефонный звонок в сноске, — ответил я, - но это не сообщение - это как беспроводная связь дома”. 2


Арнольд уставился на меня. “Ты не местный, не так ли?”


“Я с другой стороны страницы. То, что вы называете Запредельем”. 3


Он широко раскрыл глаза. — Ты хочешь сказать, что ты настоящий?


“Боюсь, что так”, - ответил я, слегка озадаченный.


“Боже мой! Правда ли, что иностранцы не могут быстро произнести ‘красный-Бьюик-синий-Бьюик’ много раз?”


“Это правда. Мы называем это скороговоркой”.


“Очаровательно! Здесь, ты знаешь, ничего подобного нет. Я могу повторять "У шестого шейха заболела шестая овца" столько раз, сколько захочу!”


И он сделал это трижды.


“Теперь ты попробуй”.


Я глубоко вздохнул. “Шестой спит, значит, сликс ... болен”.


Арнольд хохотал изо всех сил. Не думаю, что он сталкивался с чем-то более забавным в своей жизни. Я улыбнулся.


“Сделай это снова!”


“Нет, спасибо. 4 Как мне остановить этот микрофон, тараторящий у меня в голове?”


“Просто отключись очень сильно”.


Я сделал это, и сноскофон перестал работать.


“Лучше?”


Я кивнул.


“Ты освоишься с этим”.


Он на минуту задумался, посмотрел вверх и вниз по озеру с откровенно невинным видом, затем сказал: “Не хочешь купить несколько глаголов? И не какой-нибудь твой мусор. Хорошие, сильные, здоровые постоянные клиенты — прямо из Текстового моря — у меня есть друг на scrawltrawler.”


Я улыбнулся. “Я так не думаю, Арнольд, и я не думаю, что тебе следует спрашивать меня — я беллетрист”.


“О”, - сказал Арнольд, внезапно побледнев. Он закусил губу и бросил на меня такой умоляющий взгляд, что я чуть не рассмеялась.


“Не волнуйся, - сказал я ему, “ я не буду сообщать об этом”.


Он вздохнул с глубоким облегчением, пробормотал слова благодарности, снова сел на мотоцикл и резко отъехал, едва не задев почтовые ящики в начале трассы.


Интерьер летающей лодки оказался легче и воздушнее, чем я себе представлял, но в нем немного пахло плесенью. Мэри ошиблась; она не прошла и половины переделки аппарата — это была скорее одна десятая. Стены были наполовину обшиты сосновыми панелями, а изоляция из каменной ваты неопрятно торчала вместе с неиспользуемыми электрическими кабелями. В похожем на пещеру корпусе лодки нашлось место на двух этажах, на нижнем этаже - большая гостиная открытой планировки с парой старых диванов, обращенных к телевизору. Я попытался включить ее, но она была мертва — в Книжном мире не было телевизора, если только это не требовалось в повествовании. Многое из того, что я мог видеть вокруг, было просто реквизитом, необходимым для главы, в которой Джек Спратт посещает "Сандерленд", чтобы обсудить это дело. На каминной полке над небольшой дровяной печью стояли фотографии Мэри времен ее учебы в полицейском колледже и еще одна - тех времен, когда ее повысили до сержанта-криминалиста.


Я открыла дверь, которая вела в маленькую кухоньку. К холодильнику была прикреплена краткая информация о Кавершем-Хайтс. Я пролистал ее. Последовательность событий была примерно такой, какой я запомнил из своего первого чтения в "Колодце", хотя мне показалось, что Мэри преувеличила свою роль в некоторых областях решения головоломок. Я отложила краткое изложение, нашла миску и налила в нее воды для Пиквик, достала из сумки ее яйцо и положила его на диван, где она быстро принялась переворачивать его и легонько постукивать по нему клювом. Я прошел вперед и обнаружил спальню там, где должна была находиться носовая турель, и поднялся по узкой алюминиевой лестнице на полетную палубу прямо над ней. Это был лучший вид в доме: большие, похожие на зеленый дом, окна из плексигласа открывали вид на озеро. Массивные колесики управления были установлены перед двумя удобными креслами, а напротив них и перед запутанной массой рычагов управления двигателем находилась сложная панель из сломанных и выцветших приборов. Справа от меня я увидел единственный оставшийся двигатель, выглядевший заброшенным, лопасти винта были испачканы птичьим пометом.


За креслами пилотов, где должен был сидеть бортинженер, находился письменный стол с настольной лампой, телефоном для записи в сноски и пишущей машинкой. На книжной полке в основном стояли журналы полицейского характера и множество учебников по криминалистике. Я прошел через узкий дверной проем и обнаружил уютную спальню. Спальня в изголовье была не слишком просторной, но уютной и сухой, обшитой сосновыми панелями, с иллюминатором над двуспальной кроватью. За спальней была кладовая, бойлер для горячей воды, поленья и винтовая лестница. Я как раз собирался спуститься вниз, когда услышал чей-то голос из гостиной внизу.


“Как ты думаешь, что это такое?”


В голосе звучала пустота, и интонации были нейтральными — я не мог сказать, мужской он или женский.


Я остановился и инстинктивно вытащил свой автоматический пистолет из наплечной кобуры. Мэри жила одна — по крайней мере, так говорилось в книге. Медленно спускаясь по лестнице, я услышал, как другой голос ответил первому: “Я думаю, это какая-то птица”.


Второй голос был не более различим, чем первый, и действительно, если бы второй голос не отвечал первому, я мог бы подумать, что они принадлежат одному и тому же человеку.


Когда я обогнула лестницу, то увидела две фигуры, стоящие посреди комнаты и смотрящие на Пиквик, которая смотрела в ответ, мужественно защищая свое яйцо из-за дивана.


“Эй!” Сказал я, направляя пистолет в их сторону. “Держите его прямо там!”


Две фигуры подняли головы и уставились на меня без всякого выражения, черты лица были такими же безвкусными и приглушенными, как и их голоса. Из-за их одинаковой невыразительности было невозможно отличить их друг от друга. Их руки безвольно свисали по бокам, не показывая языка тела. Возможно, они были сердиты, или любопытны, или обеспокоены, или в приподнятом настроении — но я не мог сказать.


“Кто ты?” Я спросил.


“Мы - никто”, - ответил тот, что слева.


“Каждый - это кто-то”, - ответил я.


“Не совсем верно”, - сказал тот, что справа. “У нас есть кодовый номер, но не более того. Я TSI-1404912-A, а это TSI-1404912-C.”


“Что случилось с Би?”


“Снято граммазитом в прошлый вторник”.


Я опустил пистолет. Мисс Хэвишем рассказала мне о дженериках. Они были созданы здесь, в the Well, для заполнения книг, которые должны были быть написаны. На момент создания они были просто человеческим холстом без красок — пустым, как монета, готовым к нанесению штампа индивидуализма. У них не было ни истории, ни конфликтов, ни слабостей - ничего, что могло бы сделать их читаемыми или интересными в любом смысле. Различные учреждения должны были научить их быть полезными представителями художественной литературы. Они тоже были оценены. От A до D, от одного до десяти. Те, кто получил оценку D, были похожи на рабочих пчел в толпе и на оживленных улицах. Небольшие говорящие роли были на троечку; Четверки обычно составляли основную часть представленных, но не ведущих персонажей. Эти роли обычно — но не всегда — достались отличникам, отобранным вручную за их навыки проецирования персонажей и многомерности. Гекльберри Финн, Тесс и Анна Каренина были отличниками, но такими же были мистер Хайд, Ганнибал Лектер и профессор Мориарти. Я снова просмотрел неклассифицированные дженерики. Убийцы или герои? Невозможно было сказать, какими они получатся. Тем не менее, на этой стадии разработки они были безвредны. Я убрал свой автоматический пистолет в кобуру.


“Вы производите дженерики, верно?”


“Действительно”, - сказали они в унисон.


“Что ты здесь делаешь?”


“Вы помните повальное увлечение минимализмом?” - спросил тот, что справа.


“Да?” Ответил я, подходя ближе, чтобы с любопытством вглядеться в их пустые лица. В Колодце было много такого, к чему мне предстояло привыкнуть. Они были достаточно безобидными, но определенно жуткими. Пиквик все еще пряталась за диваном.


“Это было вызвано нехваткой персонажей 1982 года”, - сказал тот, что слева. “Викрам Сет планирует выпустить большую книгу в ближайшие несколько лет, и я не думаю, что the Well хочет, чтобы нас снова поймали — нас изготавливают, а затем отправляют оставаться в неопубликованных романах, пока нас не призовут на службу ”.


“Ты имеешь в виду, что-то вроде запасов?”


“Я бы предпочел слово ”расквартирован", - ответил тот, что слева, с легким возмущением, указывающим на то, что это не навсегда останется без личности.


“Как долго ты здесь?”


“Два месяца”, - ответил тот, что справа. “Мы ожидаем зачисления в универсальный колледж Святого Табуларасы для базовой подготовки персонажей. Я живу в запасной спальне в хвосте ”.


“Я тоже”, - добавил тот, что слева. “Взаимно”.


Я сделал паузу на мгновение. “О'кей. Поскольку нам всем приходится жить вместе, я лучше назову вам имена. Вы, - сказал я, указывая пальцем на того, кто справа, - отныне называетесь ibb. Вас, — я указал на другую, — зовут obb.


Я снова указал на них на случай, если они что-то пропустили, поскольку ни один из них не подал никаких признаков понимания того, что я сказал, или даже слышания этого.


“ Ты - ibb, и ты - obb”.


Я сделал паузу. Что-то не так звучало в их названиях, но я не мог понять, что именно.


“ibb”, - сказал я себе, затем: “obb. ibb. ibb-obb. Тебе это не кажется странным?”


“Без заглавных букв”, - сказал obb. “Нас не пишут с заглавной буквы, пока мы не пойдем в школу — мы тоже не ожидали, что у нас будет название так скоро. Мы можем оставить его?”


“Это подарок от меня”, - сказал я им.


“Я ибб”, - сказал ибб, как бы подчеркивая это.


“А я obb”, - сказал obb.


“А я Четверг”, - сказал я им, протягивая руку. Они пожали ее по очереди, медленно и без эмоций. Я мог видеть, что эта пара не доставит большого удовольствия.


“И это Пиквик”.


Они посмотрели на Пиквик, которая тихо постукивала, вышла из-за дивана, уселась на яйцо и притворилась, что засыпает.


“Ну что ж, - объявила я, хлопнув в ладоши, “ кто-нибудь умеет готовить? Я не очень хорош в этом, и если ты не хочешь есть бобы на тостах в течение следующего года, тебе лучше начать учиться. Я заступаюсь за Мэри, и если ты не встанешь у меня на пути, я не встану у тебя. Я поздно ложусь спать и рано встаю. У меня есть муж, которого не существует, и в конце этого года у меня будет ребенок, поэтому я могу стать немного капризной и набрать лишний вес. Есть вопросы? ”


“Да”, - сказал тот, что слева. “Кто из нас obb, вы сказали?”


Я распаковал свои немногочисленные вещи в маленькой комнате за кабиной пилотов. Я нарисовал фотографию Лондэна по памяти и положил ее на прикроватный столик, некоторое время разглядывая. Я ужасно скучала по нему и в сотый раз задавалась вопросом, не стоит ли мне прятаться не здесь, а там, в моем собственном мире, пытаясь вернуть его. Проблема была в том, что я попробовал это и сделал из этого полную чушь — если бы не своевременное спасение мисс Хэвишем, я бы до сих пор был заперт где-нибудь в хранилище Голиафа. Пока во мне рос наш ребенок, я решила, что бегство — это не трусливый вариант, а разумный - я останусь здесь до рождения ребенка. Затем я мог бы спланировать свое возвращение, а за ним и возвращение Лондэна.


Я спустился вниз и объяснил obb азы кулинарии, которые были ему так же чужды, как и наличие названия. К счастью, я нашла старую копию книги миссис Битон "Полная ключница", которую я полушутя попросила obb изучить в качестве исследования. Три часа спустя была приготовлена превосходная баранья нога со всеми гарнирами. Я уже обнаружил одну особенность дженериков: они могут быть скучными и неинтересными, но быстро усваиваются.


OceanofPDF.com


2.

Внутри Кавершем-Хайтс


Книга/YGIO/1204961/: Название: Кавершем-Хайтс. Великобритания, 1976, 90 000 слов. Жанр: Детективная фантастика. Операционная система книги: КНИГА версии 7.2. Заражение граммазитами: 1 (одна) гнездящаяся пара круглых скобок (защищена). Сюжет: Обычный детективный триллер со стереотипным детективом Джеком Спраттом. Действие происходит в Рединге (Англия), сюжет (такой, какой он есть) вращается вокруг наркобарона, надеющегося прибрать к рукам захудалый преступный мир Рединга. Рутинный и ничем не примечательный, Caversham Heights представляет все худшие аспекты любительского письма. Плоские персонажи, неубедительная работа полиции и темп настолько медленный, что улитки проходят его ночью. Рекомендация: Не подлежит публикации. Предлагаю разобрать книгу на запчасти при первой же возможности. Текущее состояние: Ожидается отчет Книжной инспекции Совета по жанрам, прежде чем издавать приказ о сносе.


Справочник библиотечных подвалов,

1982, том CLXI


НА следующее утро мы с ibb и obb ОБСУДИЛИ ОСНОВЫ I завтрака. Я сказал им, что хлопья традиционно подаются перед яичницей с беконом, но тосты и кофе не занимают определенного места в рационе питания; у них возникли проблемы с тем фактом, что мармелад почти исключительно входит в меню завтрака, и я как раз пытался объяснить технические возможности dippy egg fingers, когда копия "Жабы" упала на коврик. Единственная новость была о какой-то бандитской разборке, связанной с наркотиками, в Рединге. Это было частью сюжета в Caversham Heights и напомнила мне, что рано или поздно — и вполне возможно, что раньше — от меня ожидают, что я надену мантию Марии в рамках Программы обмена персонажами. Я еще раз внимательно прочитал краткое изложение, которое дало мне хорошее представление о сюжете, глава за главой, но без точного диалога или указания на то, что я должен делать и когда. Мне не пришлось долго раздумывать, когда в дверь постучали и на пороге появился неопрятный мужчина в шляпе по имени Уайатт.


“Извините, - застенчиво сказал он, почти сразу же извинившись за неправильную грамматическую конструкцию. - Уайатт - это мое имя, а не шляпы”.


“Я вроде как так и думал”, - ответил я.


Деревянный, потертый от использования, он держал в руках планшет.


“О, черт возьми!” - сказал он в манере человека, который только что назвал Джорджа Элиота “он” в аудитории, полной профессоров английского. “Я сделал это снова!”


“На самом деле, я не возражаю”, - повторил я. “Что я могу для вас сделать?”


“Вы очень добры. Как участник Программы обмена персонажами, я хотел бы попросить вас погрузиться в чтение ”. Он замолчал, и его плечи поникли. “Нет, я не участник Программы обмена персонажами, а ты. И тебе нужно заняться чтением ”.


“Конечно. У вас есть для меня адрес?”


Потрепанный и с загнутыми ушами, он протянул мне записку из своего блокнота.


“Не волнуйся, - сказала я, прежде чем он успел снова извиниться, “ я понимаю”.


Его состояние почти наверняка было постоянным, и, поскольку меня, похоже, это не особо волновало, к нему вернулась некоторая уверенность.


“Несмотря на десятилетний приказ о сносе, который висит над нами, - продолжил он, “ вы должны попытаться сделать все возможное. Последний обмен персонажами вообще не воспринял это всерьез. Пришлось отправить его пыльным и покрытым асфальтом по дороге отсюда.”


Он вопросительно поднял бровь.


“Я тебя не подведу”, - заверила я его.


Он поблагодарил меня, и маленький, коричневый и пушистый мужчина в шляпе по имени Уайатт поднял ее и исчез.


Я взял машину Мэри и поехал в Рединг через шоссе М4, которое казалось таким же оживленным, как и дома; я сам пользовался той же дорогой, когда путешествовал между Суиндоном и Лондоном. Только когда я подъезжал к перекрестку в начале Берфилд-роуд, я понял, что на дорогах было, самое большее, полдюжины или около того разных транспортных средств. Транспорт, который первым привлек мое внимание к этому странному явлению, был большим белым грузовиком с продукцией Dr. Spongg по уходу за ногами, нарисованной на боку. Я увидел три меньше чем за минуту, все с одинаковым водителем, одетым в синий комбинезон и плоскую кепку. Следующим наиболее заметным транспортным средством был красный "ФОЛЬКСВАГЕН-жук", за рулем которого сидела молодая леди, затем потрепанный синий "Моррис Марина" с пожилым мужчиной за рулем. К тому времени, когда я подъехал к месту первого убийства в Кавершем-Хайтс, я насчитал сорок три белых грузовика, двадцать два красных "жука" и шестнадцать одинаково потрепанных "Моррис Маринас", не говоря уже о нескольких зеленых "Фордах-эскортах" и паре белых "Шевроле". Очевидно, это было ограничение в тексте и ничего более, поэтому я поспешно припарковался, еще раз перечитал заметки Мэри, чтобы убедиться, что знаю, что мне нужно делать, глубоко вздохнул и подошел к тому месту, которое было огорожено лентой. Несколько полицейских в форме слонялись вокруг. Я показал свой пропуск и нырнул под полицейскую: Не пересекать ленту.


Двор имел продолговатую форму, пятнадцать футов в ширину и около двадцати футов в длину, окруженный высокой стеной из красного кирпича с осыпающимся строительным раствором. Над местом происшествия была установлена большая белая палатка криминалистов, а судебный патологоанатом, диктуя записи в магнитофон, стоял на коленях рядом с хорошо описанным трупом.


“Привет!” - произнес веселый голос рядом. Я обернулась и увидела крупного мужчину в макинтоше, ухмыляющегося мне.


“Детектив-сержант Мэри”, - послушно сказал я ему. “Переведен сюда из Бейзингстока”.


“Вам не нужно беспокоиться обо всем этом пока”. Он улыбнулся. “В данный момент история с Джеком — он встречается с офицером Тиббитом на улице. Меня зовут старший инспектор Бриггс, и я ваш дружелюбный, но многострадальный босс в этом маленьком деле. Грубый и склонный к вспышкам гнева, но втайне поддерживающий меня, я должен буду отстранить Джека по крайней мере один раз, прежде чем история закончится ”.


“Как поживаете?” Я пролепетала.


“Превосходно!” - сказал Бриггс, с благодарностью пожимая мне руку. “Мэри сказала мне, что вы из Беллетриции. Это правда?”


“Да”.


“Есть какие-нибудь новости о том, когда соберется Книжная инспекция Совета жанров?” - спросил Бриггс. “Это было бы полезно узнать. Я так понимаю, вы слышали о приказе о сносе?”


“Совет жанров?” Эхом повторила я, стараясь не показывать своего невежества. “Прости. Я не так уж много времени провела в книжном мире”.


“Чужеземец?” - переспросил Бриггс, широко раскрыв глаза от изумления. “Здесь, в Кавершем-Хайтс?”


“Да, я—”


“Скажи мне, на что похожи волны, когда они разбиваются о берег?”


“Кто такой чужеземец?” - эхом повторила патологоанатом, индианка средних лет, которая внезапно вскочила на ноги и пристально посмотрела на меня. “Вы?”


“Да”, - признал я.


“Я доктор Сингх”, - объяснил патологоанатом, энергично пожимая мне руку. “Я деловит, по-видимому, без чувства юмора, люблю кошек, а люди, которые любят кошек, не терпят дураков, но иногда я проявляю определенную теплоту. Скажи мне, как ты думаешь, я хоть немного похож на настоящего патологоанатома?”


“Конечно”, - ответил я, пытаясь вспомнить ее краткие появления в книге.


“Видите ли, - продолжила она с немного меланхоличным видом, - я никогда не видела настоящего патологоанатома и действительно не уверена, что должна делать”.


“У тебя все хорошо”, - заверил я ее.


“А как насчет меня?” - спросил Бриггс. “Как вы думаете, мне нужно больше развиваться как персонажу? Я такой же, как все те настоящие люди, с которыми ты общаешься плечом к плечу, или я немного одномерный?”


“Ну—”


“Я так и знал!” - несчастно воскликнул он. “Это из-за волос, не так ли? Как ты думаешь, они должны быть короче? Длиннее? А как насчет странной черты характера? Я учился играть на тромбоне — это было бы необычно, да?”


“Кто-то сказал, что в книге был Чужеземец!” - прервал его офицер в форме, один из пары, которые только что вошли во двор. “Я неназванный полицейский № 1; это мой коллега, неназванный полицейский № 2. Могу я задать вопрос о Запределье?”


“Конечно”.


“В чем смысл алфавитного супа?”


“Я не знаю”.


“Ты уверен, что ты из Запределья?” подозрительно спросил он. “Тогда скажи мне вот что: почему у креветок нет единственного числа?”


“Я не уверен”.


“Вы не из Запределья”, - печально сказал неназванный полицейский № 1. “Вам должно быть стыдно за себя, за то, что вы лжете и вселяете в нас такие надежды!”


“Очень хорошо, ” ответил я, прикрывая глаза, “ я докажу тебе это. Говори со мной по очереди, но не используй свои речевые обозначения”.


“Хорошо”, - сказал неназванный полицейский № 1. “Кто это говорит?”


“А это кто?” - добавил доктор Сингх.


“Я сказал, отключи свои речевые обозначения. Попробуй еще раз”.


“Это сложнее, чем вы думаете”, - вздохнул неназванный полицейский № 1. “Ладно, поехали”.


Наступила пауза.


“Кто из нас сейчас разговаривает?”


“А кто я такой?”


“Миссис Сингх первая, неназванный полицейский № 1 второй. Я был прав?”


“Потрясающе!” - пробормотала миссис Сингх. “Как вы это делаете?”


“Я узнаю ваши голоса. У меня тоже есть обоняние”.


“Без шуток? Ты знаешь кого-нибудь в издательстве?”


“Никого, кто мог бы помочь. Мой муж является или был автором, но его контакты в настоящее время не могут отличить меня от Евы. Я офицер спецслужб; я не имею большого отношения к современной художественной литературе.”


“SpecOps?” переспросил UPO № 2. “Что это?”


“Вы знаете, что нас собираются списать, ” перебил Бриггс, “ если мы не найдем издателя”.


“Нас можно было бы разбить на слова, ” добавил UPO № 1 приглушенным тоном, “ бросить в море текстов; и у меня есть жена и двое детей — или, по крайней мере, в моей предыстории они у меня есть”.


“Я ничем не могу вам помочь, - сказал я им, - я даже не—”


“По местам, пожалуйста!” - крикнул Бриггс так неожиданно, что я подпрыгнул.


Патологоанатом и два неназванных офицера поспешили вернуться на свои места и стали ждать Джека, который, как я слышал, разговаривал с кем-то в доме.


“Удачи”, - пробормотал Бриггс уголком рта, жестом приглашая меня присесть на низкую стенку. “Я подскажу тебе, если ты обсохнешь”.


“Спасибо”.


Старший инспектор Бриггс сидел на низкой стене с женщиной-полицейским в штатском, которая делала заметки и не поднимала глаз. Бриггс встал, когда вошел Джек, и непринужденно посмотрел на часы. Джек ответил на незаданный вопрос, защищаясь, что, как он вскоре понял, было ошибкой.


“Извините, сэр, я приехал сюда так быстро, как только смог”.


Бриггс хмыкнул и махнул рукой в сторону трупа.


“Похоже, он умер от огнестрельных ранений”, - мрачно сказал он. “Обнаружен мертвым сегодня утром в восемь сорок семь”.


“Что-нибудь еще, что мне нужно знать?” - спросил Спратт.


“Пара моментов. Во-первых, покойный - племянник криминального авторитета Анхеля ДеФаблио, поэтому мне нужен был кто-то, хорошо знакомый с прессой, на случай, если СМИ решат раздобыть золотое дно. Во-вторых, я даю тебе эту работу в качестве одолжения. На данный момент ты не совсем первый номер в the seventh floor. Есть люди, которые хотят увидеть, как ты упадешь, а я не хочу, чтобы это произошло ”.


“Есть ли третий момент?”


“Больше никто не доступен”.


“Мне больше нравилось, когда их было всего двое”.


“Послушай, Джек”, - продолжил Бриггс. “Ты хороший офицер, хотя временами немного перегружен, и я хочу, чтобы ты был в моей команде без каких-либо неприятностей”.


“Это тот момент, когда я говорю тебе спасибо?”


“Да. Аккуратно вычисти все и дай мне первоначальный отчет, как только сможешь. Хорошо?”


Бриггс кивнул в сторону молодой леди, которая терпеливо ждала.


“Джек, я хочу познакомить тебя с Чт— я имею в виду, сержантом Мэри Джонс”.


“Привет”, - сказал Джек.


“Рада познакомиться с вами, сэр”, - сказала молодая женщина.


“А ты. С кем ты работаешь?”


“Next — я имею в виду, что Джонс - ваш новый детектив-сержант”, - сказал Бриггс, начиная потеть по какой-то необъяснимой причине. “Переведена с записью A-one из Суиндона”.


“Бейзингсток”, - поправила Мэри.


“Извините. Бейсингсток”.


“Не в обиду сержанту Джонсу, сэр, но я надеялся на Мясника, Спунера или—”


“Это невозможно, Джек”, - сказал Бриггс таким тоном, который делал спор бесполезным. “Ну, я ухожу. Я оставлю тебя здесь с, э—э...”


“Джонс”.


“Да, Джонс, чтобы ты мог познакомиться. Помни, мне нужен этот отчет как можно скорее. Понял?”


Джек действительно получил ее, и Бриггс ушел.


Он поежился от холода и снова посмотрел на молодого сержанта.


“Мэри Джонс, да?”


“Да, сэр”.


“Что вы уже выяснили?”


Она порылась в кармане в поисках блокнота, не смогла его найти, поэтому вместо этого посчитала очки на пальцах.


“Покойного зовут Сонни ДеФаблио”.


Наступила пауза. Джек ничего не сказал, поэтому Джонс, теперь уже слегка пораженный, продолжил так, как будто он это сделал.


“Время смерти? Слишком рано говорить. Вероятно, три часа дня.Утра. прошлой ночью плюс-минус час. Мы узнаем больше, когда получим труп. Пистолет? Мы узнаем, когда ...


“... Джек, ты в порядке?”


Он устало сел и уставился в землю, обхватив голову руками.


Я огляделся, но и доктор Сингх, и ее ассистенты, и неназванные офицеры были заняты своим делом, не желая, казалось, ввязываться в это дело — или, возможно, они просто были смущены.


“Я больше не могу этим заниматься”, - пробормотал Джек.


“Сэр, ” настаивал я, пытаясь перейти к делу, “ вы хотите увидеть тело или мы можем его убрать?”


“Что толку?” - всхлипывал раздавленный главный герой. “Нас никто не читает; это не имеет значения”.


Я положила руку ему на плечо.


“Я пытался сделать это интереснее, ” всхлипывал он, - но, похоже, ничего не получается. Моя жена не хочет со мной разговаривать, моя работа под угрозой, наркотики наводняют чтение, и если я не сделаю повествование хотя бы отдаленно читабельным, то все мы будем уничтожены, и вообще ничего не останется, кроме пустой дыры на книжной полке и воспоминаний о том, что могло быть в голове автора ”.


“Твоя жена ушла от тебя только потому, что у всех детективов-одиночек-индивидуалистов проблемы в семье”, - объяснил я. “Я уверен, что она действительно любит тебя”.


“Нет, нет, она не хочет”, - снова всхлипнул он. “Все потеряно. Разве ты не видишь? Детективы обычно ездят на необычных машинах, а у меня была замечательная Delage-Talbot Supersport 1924 года выпуска. Идею украли и заменили этим ужасным Austin Allegro. Если какие-нибудь сцены будут удалены, мы действительно будем переполнены ”.


Он сделал паузу и посмотрел на меня. “Как тебя зовут?”


“Следующий четверг”.


Он внезапно оживился. “В следующий четверг беллетрист Чужеземец поступил в ученики к мисс Хэвишем, в следующий четверг?”


Я кивнул. В Колодце новости распространяются быстро.


В его глазах появился возбужденный блеск. “Я читал о вас в The Word. Скажите, у вас есть какой-нибудь способ узнать, когда Книжная инспекция должна прочитать наш рассказ? Я договорился с семью фрилансерами из трехмерного B-2— чтобы они пришли и немного поработали над книгой - всего на час или около того. С их помощью мы могли бы сохранить ее; все, что мне нужно знать, - это когда ”.


“Извините, мистер Спратт, - вздохнул я, - я новичок во всем этом; что именно такое Совет жанров?”


“Они присматривают за вымышленными законодательными органами, главным образом за драматическими конвенциями — в Совете заседают представители каждого жанра — именно они определяют правила повествования, и именно они через Книжную инспекцию решают, следует ли сохранить неопубликованную книгу - или уничтожить ”.


“О, ” ответил я, понимая, что Книжный мир подчиняется почти такому же количеству правил и предписаний, как и мой собственный, “ тогда я ничем не могу вам помочь”.


“Как насчет Text Grand Central? Ты знаешь там кого-нибудь?”


О TGC я слышал: среди прочего, они отслеживали книги в Великой библиотеке и передавали любые текстовые проблемы нам в Беллетрицию, которая была чисто полицейским агентством, но больше я ничего не знал. Я снова покачал головой.


“Черт возьми!” - пробормотал он, уставившись в землю. “Я подал заявку в C of G на межжанровую адаптацию, но вы могли бы с таким же успехом попытаться поговорить с самим Великим Панджандрумом”.


“Почему бы тебе не изменить книгу изнутри?”


“Изменить без разрешения?” он ответил, шокированный моим предложением. “Это означало бы восстание. Я хочу привлечь внимание C of G, но не таким образом — мы были бы раздавлены меньше чем через главу! ”


“Но если инспекция еще не приезжала, ” медленно произнес я, - тогда как они вообще узнали, что что-то изменилось?”


Он на мгновение задумался об этом. “Легче сказать, чем сделать — если я начну дурачиться с повествованием, все это может рухнуть, как колода карт!”


“Тогда начни с малого, сначала измени себя. Если это сработает, ты можешь попробовать немного изменить сюжет ”.


“Да, ” медленно произнес Джек, “ что ты имел в виду?”


“Откажись от выпивки”.


“Как ты узнал о моей проблеме с алкоголем?”


“У всех детективов-одиночек, страдающих семейными неурядицами, проблемы с алкоголем. Откажись от спиртного и иди домой к своей жене ”.


“Я был написан не так”, - медленно ответил Джек. “Я просто не могу этого сделать — это противоречило бы типографии — читателям -!”


“Джек, читателей нет. И если ты хотя бы не попробуешь то, что я предлагаю, то никогда не будет ни читателей, ни Джека Спратта. Но если все пойдет хорошо, ты можешь даже сняться в ... продолжении. ”


“Продолжение?” Повторил Джек с каким-то мечтательным выражением в глазах. “Вы имеете в виду — сериал о Джеке Спратте?”


“Кто знает”, — я пожал плечами, — “может быть, даже когда—нибудь - коробочный набор”.


Его глаза заблестели, и он встал. “Набор в коробке”, - прошептал он, глядя куда-то вдаль. “Это зависит от меня, не так ли?” - медленно произнес он.


“Да. Измени себя, измени книгу — и как можно скорее, пока не стало слишком поздно, — сделай роман таким, чтобы Книжная инспекция захотела прочесть ”.


“Хорошо, - сказал он наконец, “ начинаем со следующей главы. Вместо того, чтобы спорить с Бриггсом о том, чтобы отпустить подозреваемого без предъявления ему обвинения, я приглашу свою бывшую жену на ланч”.


“Нет”.


“Нет?”


“Нет”, - подтвердил я. “Не завтра, и не в следующей главе, и даже не на следующей странице или абзаце — ты изменишься сейчас”.


“Мы не можем! Здесь по крайней мере еще девять страниц, пока мы с вами обсуждаем состояние тела с доктором Сингхом и проходим все эти скучные судебные процедуры ”.


“Предоставьте это мне. Мы вернемся на абзац или два назад. Готовы?”


Он кивнул, и мы перешли к началу предыдущей страницы, как раз когда Бриггс уходил.


Джек действительно получил ее, и Бриггс ушел.


Он поежился от холода и снова посмотрел на молодого сержанта.


“Мэри Джонс, да?”


“Да, сэр”.


“Что вы уже выяснили?”


Она порылась в кармане в поисках блокнота, не смогла его найти, поэтому вместо этого посчитала очки на пальцах.


“Покойного зовут Сонни ДеФаблио”.


“Что еще?”


“Звонила твоя жена”.


“Она ... сделала?”


“Да. Сказал, что это важно”.


“Я зайду сегодня вечером”.


“Она сказала, что это очень срочно”, - подчеркнул Джонс.


“Подержи оборону ради меня, ладно?”


“Конечно, сэр”.


Джек ушел с места преступления, оставив Джонса с доктором Сингхом.


“Хорошо”, - сказала Мэри. “Что у нас есть?”


Мы вместе прогнали сцену, доктор Сингх рассказала мне всю информацию, к которой она больше привыкла, о Джеке. Она подробно рассказала о времени смерти и более чем наглядно объяснила, как, по ее мнению, это произошло. Баллистическая экспертиза, траектория, следы брызг крови - все, что угодно. Я был действительно очень рад, когда она закончила и глава перешла к импровизированной встрече Джека с его бывшей женой.


Как только мы закончили, доктор Сингх повернулся ко мне и сказал встревоженным тоном: “Я надеюсь, вы знаете, что делаете”.


“Понятия не имею”.


“Я тоже”, - ответил псевдопатолог. “Вы помните ту длинную речь, которую я только что произнес о посмертных кровоподтеках, углах входа пули и изменении цвета тканей тела?”


“Да?”


Она наклонилась ближе. “Не поняла ни слова. Восемь страниц технического диалога, и я не имею ни малейшего представления, о чем я говорю. В Generic college я обучалась только на роль матери в домашних котлетах. Если бы я знала, что меня призовут на это, я бы провела несколько часов в Cornwell. У вас есть какие-нибудь подсказки относительно того, что я на самом деле должен делать?”


Я порылся в ее сумке и достал большой термометр.


“Попробуй это”.


“Что мне с ней делать?”


Я указал.


“Вы разыгрываете меня”, - ошеломленно ответил доктор Сингх.


OceanofPDF.com


3.

Три ведьмы, множественный выбор и сарказм


Беллетристика - это название, данное полицейскому агентству, которое работает внутри книг. Под руководством Совета жанров и работая с возможностями Text Grand Central по сбору разведданных, сотрудники Отдела прозы Беллетриции представляют собой разношерстных персонажей, большинство из которых взяты из рядов художественной литературы, но некоторые, как Харрис Твид и я, из реального мира. Проблемы в художественной литературе замечают “наблюдатели”, нанятые в Text Grand Central, и оттуда передают их посыльному, избираемому раз в десять лет деятелю, который руководит беллетристикой в соответствии со строгими рекомендациями, установленными Советом жанров. У Беллетриции есть свой кодекс поведения, технический отдел, столовая и постоянная прачка.


, В СЛЕДУЮЩИЙ

ЧЕТВЕРГ - Беллетристические хроники


RD. СИНГХ НЕ упустила возможность и собрала вместе нескольких других патологоанатомов-стажеров, которых знала по the Well. Они все сидели как завороженные, пока я излагал ту ограниченную информацию, которой располагал. Измученный, я сумел сбежать четыре часа спустя. Был вечер, когда я наконец добрался домой. Я открыл дверь "летающей лодки" и сбросил туфли. Пиквик подбежал ко мне, чтобы поприветствовать, и взволнованно дернул меня за штанину. Я последовал за ней в гостиную, а затем мне пришлось ждать, пока она вспомнит, где оставила яйцо. Мы наконец-то обнаружили, что она стоит позади hi-fi, и я поздравил ее, несмотря на то, что ее внешний вид не изменился.


Я вернулся на кухню. ибб и обб весь день изучали "Миссис Битон", а ибб пробовала стейк "Диана" с картофелем фри. Лондэн готовил это для меня, и я внезапно почувствовала себя одинокой и маленькой, так далеко от дома, что с таким же успехом могла бы находиться на Плутоне. obb вносила последние штрихи в полностью украшенный четырехъярусный свадебный торт.


“Привет, ибб, ” сказал я, “ как дела?”


“Как дела?” ответил Дженерик в той раздражающей буквальной манере, в которой они разговаривали. “А я obb”.


“Извините—obb”.


“О чем ты сожалеешь? Ты что-то натворил?”


“Неважно”.


Я села за стол и открыла прибывшую посылку. Она была от мисс Хэвишем и содержала стандартный вступительный экзамен по беллетристике. Я пришел в Беллетристику почти случайно — я хотел вытащить Лондэна из “Ворона”, и сотрудничество с агентством казалось лучшим способом научиться. Но Беллетристика подросла во мне, и теперь я твердо решил сохранить солидность написанного слова. Это была та же работа, за которую я брался в SpecOps, только с другой стороны. Но мне пришло в голову, что в данном случае мисс Хэвишем была неправа — я еще не был готов к полноправному членству.


Увесистый том состоял из пятисот вопросов, почти все с множественным выбором. Я заметил, что экзамен был самоподдерживающимся; как только я открыл книгу, часы в верхнем левом углу начали обратный отсчет с двух часов. Вопросы были в основном о литературе, с которой у меня не было проблем. Беллетристическое право сложнее, и мне, вероятно, нужно будет проконсультироваться с мисс Хэвишем. Я начал и десять минут спустя размышлял над вопросом сорок шестым: кто из следующих поэтов никогда не использовал запрещенное слово величественный в своем творчестве? когда раздался стук в дверь, сопровождаемый раскатом грома.


Я закрыла экзаменационную тетрадь и открыла дверь. На пристани стояли три уродливые старые карги, одетые в грязные лохмотья. У них были костлявые черты лица, грубая и бородавчатая кожа, и они разыграли хорошо отрепетированное представление, как только открылась дверь.


“Когда мы трое встретимся снова?” - спросила первая ведьма. “В Тербере, Вудхаусе или в Грине?”


“Когда вся эта суматоха закончится, ” добавил второй, “ когда история будет продумана и раскручена!”


Последовала пауза, пока вторая ведьма не толкнула локтем третью.


“Это будет Эйр на закате солнца”, - быстро сказала она.


“Где это место?”


“Внутри текста”.


“Там, чтобы встретиться с MsNext!”


Они замолчали, и я уставился на них, не уверенный в том, что я должен был делать.


“Большое вам спасибо”, - ответила я, но первая ведьма пренебрежительно фыркнула и просунула ногу в дверь, когда я попыталась ее закрыть.


“Пророчества, добрая леди?” - спросила она, когда двое других отвратительно захихикали.


“Я действительно так не думаю”, - ответил я, отталкивая ее ногу. “Возможно, в другой раз”.


“Приветствую тебя, MsNext! Приветствую тебя, гражданин Суиндон!”


“Правда, мне очень жаль, но у меня закончились мелочи”.


“Приветствую тебя, MsNext, приветствую тебя, полноправный беллетрист, ты будешь!”


“Если ты не пойдешь, ” начала я, начиная раздражаться, “ я—”


“Приветствую тебя, MsNext, отныне ты будешь Глашатаем!”


“Конечно, я так и сделаю. Идите, убирайтесь, вы, несовершенные ораторы, — побеспокоите кого-нибудь еще своей ерундой!”


“Шиллинг!” - сказал первый. “И мы расскажем вам больше - или меньше, как вам будет угодно”.


Я закрыл дверь, несмотря на их ворчание, и вернулся к своему множественному выбору. Я ответил только на сорок девятый вопрос: что из следующего не является герундием? когда раздался еще один стук в дверь.


“Черт возьми!” Пробормотала я, вставая и ударяясь лодыжкой о ножку стола. Это снова были "три ведьмы".


“Мне казалось, я говорил тебе —”


“Тогда шесть пенсов”, - сказала главная ведьма, протягивая костлявую руку.


“Нет, - твердо ответила я, потирая лодыжку. - Я никогда ничего не покупаю у входа”.


Тогда они все начали: “Трижды за твое и трижды за мое, и еще раз трижды, чтобы восполнить—”


Я снова закрыл дверь. Я не был суеверен, и у меня были гораздо более важные причины для беспокойства. Я только что снова сел, отхлебнул чаю и ответил на следующий вопрос: кто написал " Жабу из Жабьего зала" ? когда раздался еще один стук в дверь.


“Ладно, ” сказал я себе, шагая через комнату, - с меня хватит с вас троих”.


Я распахнул дверь и сказал: “Послушай, ведьма, меня действительно не интересует и никогда не заинтересует твой ... О”.


Я уставился на нее. Бабушка Next. Если бы это был сам адмирал лорд Нельсон, я не думаю, что смог бы удивиться больше.


“Бабушка!?!” Воскликнула я. “Что, черт возьми, ты здесь делаешь?”


Она была одета в свой обычный наряд из эффектной синей ткани в клетку, от платья до пальто и даже шляпы, туфель и сумки.


Я обнял ее. От нее пахло Bodmin for Women. Она обняла меня в ответ так хрупко, как это делают очень пожилые люди. И она была пожилой — 108 лет, по последним подсчетам.


“Я пришла позаботиться о тебе, юный Четверг”, - объявила она.


“Э—э... спасибо тебе, бабушка”, - ответила я, недоумевая, как она сюда попала.


“У тебя будет ребенок, и тебе нужен уход”, - величественно добавила она. “Мой чемодан на пристани, и тебе придется заплатить за такси”.


“Конечно”, - пробормотал я, выходя на улицу и находя желтое трансжанровое такси.


“Сколько?” Я спросил таксиста.


“Семнадцать и шесть”.


“О, да?” Я ответил саркастически. “Пришлось идти кружным путем?”


“Поездки в "Хоррор”, "Баньян и Колодец" стоят вдвое дороже", - сказал таксист. “Плати, или я позабочусь, чтобы об этом узнала Беллетристика. Однажды этот Хитклифф был у меня на заднем сиденье такси.”


“Правда?” Ответил я, протягивая ему фунт.


Он похлопал себя по карманам. “Извините, у вас нет чего-нибудь поменьше? У меня мало мелочи”.


“Оставь это себе”, - сказал я ему, когда его телефон пробормотал что-то о компании из десяти человек, желающих уехать из Флоренции на "Декамероне". Я получил квитанцию, и он исчез из виду. Я поднял бабушкин чемодан и потащил его в "Сандерленд".


“Это ibb и obb”, - объяснил я. “Дженерики, размещенные у меня. Тот, что слева, - ibb”.


“I’m obb.”


“Извините. Это ibb, а это obb. Это моя бабушка ”.


“Привет”, - сказала бабушка Нонетот, глядя на двух моих гостей.


“Ты очень старый”, - заметил ибб.


“Сто восемь”, - гордо объявила бабушка. “Вы двое что-нибудь делаете, кроме как пялитесь?”


“Не совсем”, - сказал ибб.


“Плок”, - сказала Пиквик, которая просунула голову в дверь, взволнованно взъерошила перышки и бросилась навстречу бабушке, у которой, казалось, всегда было с собой несколько лишних зефирчиков.


“Каково это - быть старой?” - спросила ибб, которая пристально вглядывалась в мягкие розовые складки бабушкиной кожи.


“Юность смерти”, - ответила бабушка. “Но знаешь, что хуже всего?”


ibb и obb покачали головами.


“Я собираюсь пропустить свои похороны на три дня”.


“Бабушка!” Я отругала ее. “Ты их смутишь — они склонны воспринимать вещи буквально”.


Было слишком поздно.


“Пропустишь собственные похороны?” - пробормотал Ибб, напряженно размышляя. “Как это возможно?”


“Подумай об этом, ibb”, - сказал obb. “Если бы она прожила на три дня дольше, она смогла бы говорить на собственных похоронах — понял?”


“Конечно, - сказал ибб, “ глупо с моей стороны”.


И они пошли на кухню, обсуждая книгу миссис Битон и лучший способ разобраться с любовными связями между судомойкой и разносчиком обуви — должно быть, это было старое издание.


“Когда ужин?” - спросила бабушка, презрительно оглядывая внутренности летающей лодки. “Я ужасно проголодалась, но ничего крепче сала, имей в виду. ”Гнашеры" уже не те, что были ".


Я деликатно помогла ей снять клетчатое пальто и усадила за стол. Стейк "Диана" для нее был бы все равно что есть железнодорожные шпалы, поэтому я начала готовить омлет.


“А теперь, бабушка, ” сказала я, разбивая яйца в миску, - я хочу, чтобы ты рассказала мне, что ты здесь делаешь”.


“Мне нужно быть здесь, чтобы напомнить тебе о вещах, которые ты можешь забыть, юный Четверг”.


“Например, что?”


“Такие, как Лондэн. Моего мужа они тоже уничтожили, и единственное, в чем я нуждалась, так это в ком-то, кто помог бы мне пережить это, и это то, что я здесь, чтобы сделать для вас ”.


“Я не собираюсь забывать его, бабушка!”


“Да, ” согласилась она немного необычным тоном, - я здесь, чтобы убедиться в этом”.


“Это почему, - настаивал я, - но как насчет как?”


“В старые времена я тоже время от времени выполнял работу в Беллетристике. Это было давным-давно, имейте в виду, но это была всего лишь одна из многих работ, которыми я занимался в своей жизни, и не самая странная к тому же.”


“Что было?” - Что? - спросила я, зная в глубине души, что на самом деле спрашивать не следовало.


“Ну, когда-то я была Богом-Императором Вселенной”, - ответила она в той же манере, в какой могла бы признаться, что ходила в кино, - “и быть мужчиной в течение двадцати четырех часов было довольно странно”.


“Да, я ожидаю, что так и было”.


ibb накрыла на стол, и через десять минут мы сели ужинать. Пока бабушка доедала омлет, я попытался завязать разговор с ibb и obb. Проблема была в том, что ни у кого из них не было необходимых навыков социальной коммуникации, чтобы усвоить из речи что-либо, кроме голых фактов, которые она содержала. Я попробовал пошутить, услышанную от Боудена, моего партнера в SpecOps, об осьминоге и наборе волынок. Но когда я произнес кульминационный момент, они оба уставились на меня.


“Зачем волынщикам быть одетыми в пижамы?” - спросил ибб.


“Это был не тартан, - ответил я, - это был тартан. Именно так думал осьминог”.


“Понятно”, - сказал obb, ничего не понимая. “Не могли бы вы просмотреть это еще раз?”


“Все, - решительно сказал я, - у тебя будет личность, даже если это убьет меня”.


“Убьет тебя?” - спросил Ибб со всей серьезностью. “Почему это должно тебя убить?”


Я тщательно обдумал. Должно же быть с чего начать. Я щелкнул пальцами.


“Сарказм”, - сказал я. “Мы начнем с этого”.


Они оба непонимающе посмотрели на меня.


“Ну, — начал я, - сарказм тесно связан с иронией и подразумевает двоякий взгляд - буквальный смысл, но при этом совершенно отличный от того, что говорится. Например, если бы вы солгали мне о том, кто съел все анчоусы, которые я оставил в шкафу, и вы сами их съели, вы могли бы сказать: "Это был не я", а я бы ответил: "Уверен, что это было не так ", имея в виду, что я уверен, что это было, но в ироничной или саркастической манере ”.


“Что такое анчоус?” - спросил ибб.


“Маленькая и очень соленая рыбка”.


“Понятно”, - ответил ибб. “Сарказм работает с другими вещами или только с рыбой?”


“Нет, украденные анчоусы были только в качестве примера. Теперь попробуй ты”.


“Анчоус?”


“Нет, ты попробуй немного сарказма”.


Они продолжали непонимающе смотреть на меня.


Я вздохнул. “Все равно что пытаться пригвоздить джелли к стене”, - пробормотал я себе под нос.


“Плоцк”, - сказала Пиквик во сне, мягко переворачиваясь. “Плоцкетти-плоцк”.


“Сарказм лучше объяснить с помощью юмора”, - вставила бабушка, которая с интересом наблюдала за моими усилиями. “Ты знаешь, что Пиквик не слишком умен?”


Пиквик пошевелилась во сне там, где она упала, и оперлась на голову, выставив когти в воздух.


“Да, мы это знаем”, - ответили ibb и obb, которые были очень наблюдательны.


“Ну, если бы я сказал, что дрожжи легче заставить показывать трюки, чем Пиквик, я использовал бы легкий сарказм, чтобы пошутить ”.


“Дрожжи?” - переспросил ибб. “Но у дрожжей нет разума”.


“Именно так”, ответила бабушка. “Итак, я делаю саркастическое замечание, что у Пиквик мозгов меньше, чем у дрожжей. Ты попробуй”.


Разработчики долго и упорно думали.


“Итак, ” медленно произнес ибб, - как насчет ... Пиквик настолько умна, что сидит на телевизоре и пялится на диван?”


“Это начало”, - сказала бабушка.


“И, - добавила ибб, с каждой секундой обретая уверенность, - если Пиквик продолжит Вдохновлять, ей лучше всего выбрать ‘яйца дронта’ в качестве своей специализированной темы”.


obb тоже осваивалась с этим. “Если бы ей пришла в голову такая мысль, это было бы самое короткое путешествие в истории”.


“У Пиквик есть брат в Оксфорде. В банке”.


“Ладно, хватит сарказма”, - быстро сказал я. “Я знаю, что Пиквик не выиграет "Мозг книжного мира", но она верный товарищ”.


Я посмотрел на Пиквик, которая соскользнула с дивана и с глухим стуком приземлилась на пол. Она проснулась и начала громко стучать по дивану, журнальному столику, ковру - по сути, по всему, что находилось поблизости, — прежде чем успокоилась, забралась на свое яйцо и снова заснула.


“Вы молодцы, ребята”, - сказал я. “В другой раз разберемся с подтекстом”.


Вскоре после этого ibb и obb ушли в свою комнату, обсуждая, как сарказм связан с иронией и можно ли создать саму иронию в лабораторных условиях. Мы с бабушкой поболтали о доме. Мама, казалось, была в полном порядке, а Джоффи, Уилбур и Орвилл были такими же безумными, как всегда. Бабушка, знающая о моих отношениях с Йорриком Кейном в прошлом, сообщила, что Кейн вернулся вскоре после эпизода с Глатисантом в Volescamper Towers, потерял свое место в Палате представителей и вскоре после этого вернулся к руководству своей газетой и издательской компанией. Я знала, что он вымышленный и представляет опасность для моего мира, но не знала, что с этим делать дальше. Мы проговорили до поздней ночи о книжном мире, Лондэне, искоренении и рождении детей. У бабушки их было три, и она с радостью рассказала мне все то, о чем не говорят, когда подписываешься на пунктирной линии.


“Думай о распухших лодыжках как о трофеях”, - сказала она несколько беспомощно.


В ту ночь я отнесла бабушку в свою комнату и легла спать в спальне под кабиной пилота. Я умылась, разделась и забралась в постель, уставшая после рабочего дня. Я лежал, уставившись на узор отраженного света, танцующий на потолке, и думал о своем отце, Эмме Гамильтон, Джеке Спратте, Dream Topping и babies. Я должен был быть здесь, отдыхать, но проблему сноса Кавершем-Хайтс, моего приемного дома, нельзя было игнорировать — я мог бы переехать, но мне здесь нравилось, и, кроме того, я уже достаточно сбежал. Прибытие бабушки было странным, но поскольку здесь, в Колодце, многое было странным, странное стало обычным делом. Если так пойдет и дальше, скучное и бессмысленное станет предметом захватывающего интереса.


OceanofPDF.com


4.

Landen Parke-Laine


Говорят, что никто по-настоящему не умирает, пока ты о нем не забудешь, и в случае Лондэна это было особенно верно. С тех пор, как Лондэн был уничтожен, я обнаружил, что могу вернуть его к жизни в своих воспоминаниях и снах, и я начал с нетерпением ждать, когда засну и вернусь к драгоценным моментам, которыми мы могли бы поделиться, пусть и ненадолго.


Лондэн потерял ногу из-за фугаса, а его лучший друг - из-за военной ошибки. Этим другом был мой брат Антон - и Лондэн давал показания против него на слушании, последовавшем за катастрофическим "Нападением легкобронированной бригады” в 1973 году. Моего брата обвинили в провале, Лондэн был с честью уволен, а я награжден Крымской звездой за храбрость. Мы не разговаривали десять лет, и поженились два месяца назад. Некоторые люди говорят, что это был неортодоксальный роман, но я сам никогда этого не замечал.


, В СЛЕДУЮЩИЙ

ЧЕТВЕРГ - Беллетристические хроники


ШЛЯПНОЙ НОЧЬЮ я снова отправился в Крым. Возможно, вы подумаете, что это не самый очевидный порт захода в моем сне. Полуостров был постоянным источником тоски в часы моего бодрствования: время стресса, боли и насильственной смерти. Но Крым был местом, где я встретила Лондэна, и где мы полюбили друг друга. Теперь воспоминания были мне дороже, потому что их никогда не было, и по этой причине ко мне вернулись иногда болезненные воспоминания о Крыме. Я расслабился и перенесся в объятиях Морфея на Черноморский полуостров двенадцатью годами ранее.


Когда я прибыл на полуостров в мае 1973 года, в течение десяти лет не раздавалось ни единого выстрела, хотя конфликт продолжался 120 лет. Я был прикреплен к Третьей Уэссекской танковой легкобронированной бригаде в качестве водителя — мне было двадцать три года, и я водил тринадцатитонную бронетехнику под командованием майора Фелпса, который позже потерял предплечье и рассудок во время неудачно рассчитанной атаки на массированную русскую артиллерию. По своей юношеской наивности я думал, что Крым — это весело, но вскоре это представление изменилось.


“Явитесь в автопарк через тысячу четыреста часов”, - сказал мне однажды утром наш сержант, добрый, но бесцеремонный человек по имени Тозер. Он переживет атаку, но погибнет в результате несчастного случая на тренировке восемь лет спустя. Я был на его похоронах. Он был хорошим человеком.


“Есть идеи, чем я буду заниматься, сержант?” Спросил я.


Сержант Тозер пожал плечами. “Особые обязанности. Мне сказали выделить кого—нибудь умного, но их не было, так что вам придется обойтись ”.


Я рассмеялся. “Спасибо, сержант”.


В последнее время эта сцена снилась мне все чаще, и причина была ясна — это был первый раз, когда мы с Лондэном провели какое-то время вместе. Мой брат Антон тоже служил здесь, и он познакомил нас за несколько недель до этого, но Антон часто это делал. Сегодня я должен был отвезти Лондэна на бронированной разведывательной машине на наблюдательный пункт с видом на долину, в которой, по сообщениям, сосредоточилась артиллерия императорской России. Мы назвали этот инцидент “нашим первым свиданием”.


Я прибыл на службу, и мне сказали расписаться в получении Dingo scout car, небольшого двухместного бронированного автомобиля с достаточной мощностью, чтобы быстро выпутываться из неприятностей — или попадать в них, в зависимости от уровня квалификации. Я должным образом забрал машину scout и ждал почти час, стоя в палатке со множеством других водителей, разговаривая и смеясь, попивая чай и рассказывая невероятные истории. День был прохладный, но я был рад, что занимаюсь этим вместо ежедневных заказов, которые обычно подразумевали уборку лагеря и другие утомительные задачи.


“Капрал следующий?” - спросил офицер, просунувший голову в палатку. “Оставь чай — мы уходим!”


Он не был красив, но интриговал, и, в отличие от многих офицеров, у него, казалось, были определенные расслабленные манеры.


Я вскочил на ноги. “ Доброе утро, сэр, ” сказал я, не уверенный, помнит ли он меня. Мне не о чем было беспокоиться. Я еще не знал об этом, но он специально попросил сержанта Тозера позвать меня. Он тоже был заинтригован, но братание на действительной службе - тонкое искусство. Наказания могли быть суровыми.


Я подвел его к тому месту, где был припаркован "Динго", и забрался внутрь. Я нажал на стартер, и двигатель, заурчав, ожил. Лондэн опустился на командирское сиденье.


“Видела Антона в последнее время?” спросил он.


“Он уехал на побережье на несколько недель”, - сказал я ему.


“Ах, ты принесла мне пятьдесят фунтов, когда выиграла турнир по женскому боксу в прошлые выходные. Я очень благодарна ”.


Я улыбнулся и поблагодарил его, но он не обратил на меня никакого внимания — он был занят изучением карты.


“Мы отправляемся сюда, капрал”.


Я изучил таблицу. Это было ближе всего к линии фронта, чем когда-либо. К своему стыду, я нашел предполагаемую опасность несколько опьяняющей. Лондэн почувствовал это.


“Это не так захватывающе, как вы могли подумать, Next. Я был там двадцать раз, и только один раз попал под обстрел”.


“На что это было похоже?”


“Неприятно шумно. Езжайте по дороге в Балаклаву — я скажу вам, когда повернуть направо ”.


Итак, мы двинулись по дороге мимо места, где царило такое сельское спокойствие, что трудно было представить, что менее чем в десяти милях друг от друга стоят две армии, обладающие достаточной огневой мощью, чтобы опустошить весь полуостров.


“Вы когда-нибудь видели русского?” спросил он, когда мы проезжали мимо военных грузовиков, поддерживающих передовые артиллерийские батареи; их единственной работой было выпустить несколько снарядов в сторону русских — просто чтобы показать, что мы все еще рядом.


“Никогда, сэр”.


“Знаешь, они выглядят точь-в-точь как мы с тобой”.


“Ты хочешь сказать, что они не носят больших меховых шапок и у них на плечах нет снега?”


Сарказм не пропал даром.


“Извините, - сказал он, - я не хотел показаться покровительственным. Как долго вы здесь находитесь?”


“Две недели”.


“Я здесь уже два года, но с таким же успехом это могло бы быть и две недели. Поверните направо у фермерского дома прямо впереди”.


Я сбросил скорость и крутанул руль, чтобы выехать на пыльную фермерскую трассу. Пружины у "Динго" довольно жесткие — это была тряская поездка по трассе, проходившей мимо пустых фермерских построек, на всех которых остались шрамы от давно минувших сражений. Старые и ржавеющие доспехи и другой военный мусор были брошены в сельской местности, напоминая о том, как долго продолжалась эта статичная война. Ходили слухи, что посреди ничейной земли все еще хранятся артиллерийские орудия девятнадцатого века. Мы остановились на контрольно-пропускном пункте, Лондэн предъявил свой пропуск, и мы поехали дальше, солдат присоединился к нам наверху “из предосторожности”. К первой обойме в его оружии была приклеена вторая обойма — всегда признак того, что кто—то ожидает неприятностей, - а в ботинке у него был кинжал. У него оставалось всего четырнадцать слов и двадцать одна минута до того, как он умрет среди небольшой рощицы, которая в более счастливые времена могла бы стать хорошим местом для пикника. Пуля войдет ниже его левой лопатки, отклонится от позвоночника, пройдет прямо через сердце и выйдет на три дюйма ниже подмышечной впадины, где застрянет в топливомере "Динго". Он умрет мгновенно, а восемнадцать месяцев спустя я расскажу о случившемся его родителям. Его мать будет плакать, а отец благодарить меня с пересохшим горлом. Но солдат этого не знал. Это были мои воспоминания, а не его.


“Русский самолет-корректировщик!” - прошипел обреченный солдат.


Лондэн приказал мне вернуться к деревьям. У солдата оставалось одиннадцать слов. Он будет первым человеком, которого я увижу убитым в ходе конфликта, но ни в коем случае не последним. Как гражданское лицо вы защищены от подобных неприятностей, но в вооруженных силах это обычное дело — и вы никогда к этому не привыкнете.


Я резко крутанул руль и повернул назад к рощице так быстро, как только мог. Мы остановились под защитным покровом деревьев и наблюдали за маленьким самолетом наблюдения из пятнистой тени. В то время мы этого не знали, но передовой отряд российских коммандос продвигался к позициям в нашем направлении. Наблюдательный пункт, к которому мы направлялись, был захвачен полчаса назад, и коммандос поддерживал самолет—корректировщик, который мы видели, а за ними двадцать российских боевых танков с пехотой в сопровождении. Атака, конечно, должна была провалиться, но только благодаря радиоприемнику УКВ, который был в "Динго". Я бы вывез нас оттуда, а Лондэн нанес бы авиаудар. Так оно и случилось. Так происходило всегда. Объединились в пылу борьбы. Но когда мы сидели под прикрытием берез, съежившись в машине-разведчике, слыша только тихое гудение двигателя "Динго", мы ничего не знали — и были обеспокоены только тем, что самолет-корректировщик, который кружил над нами, задержит наше прибытие на операцию.


“Что он делает?” прошептал Лондэн, прикрывая глаза, чтобы получше рассмотреть.


“Похоже на Як-12”, - ответил солдат.


Осталось шесть слов и меньше минуты. Я просматривал их вместе с ними, но теперь выглянул из люка в передней части машины-разведчика. Мое сердце пропустило удар, когда я увидел, как русский разбежался и прыгнул в естественную лощину в сотне ярдов перед Динго.


“Русский!” Я ахнул. “Сто ярдов, двенадцать часов!”


Я потянулся, чтобы закрыть смотровой люк, но Лондэн схватил меня за запястье.


“Еще нет!” - прошептал он. “Включи ее”.


Я сделал, как мне сказали, пока Лондэн и солдат оборачивались, чтобы посмотреть.


“Что у тебя есть?” прошипел Лондэн.


“Пятеро, может быть, шестеро, ” прошептал в ответ солдат, “ направляются сюда”.


“Я тоже”, - пробормотал Лондэн. “Вперед, капрал, вперед!”


Я завел двигатель, отпустил сцепление, и "Динго" рванулся вперед. Почти мгновенно раздался скрежет пулеметной очереди, когда русские открыли огонь. Для них мы были испорченным сюрпризом. Я услышал приближающийся грохот выстрелов, когда наш солдат ответил, а также редкие щелчки пистолета, который, как я знал, принадлежал Лондэну. Я не стал закрывать стальной смотровой люк; мне нужно было видеть как можно больше. Машина-разведчик подпрыгнула на трассе и вильнула, прежде чем набрать скорость, с металлическим звоном от выстрелов из стрелкового оружия, попавших в броневой лист. Я почувствовал, как на мою спину навалилась тяжесть, и в поле моего зрения попала окровавленная рука.


“Продолжайте!” - крикнул солдат. “И не останавливайтесь, пока я не скажу!”


Он выпустил еще одну очередь, вынул стреляную гильзу, постучал новым магазином по шлему, перезарядил и выстрелил снова.


“Все было не так —!” Я пробормотал вслух, что солдат значительно превысил отведенное ему время и количество слов. Я посмотрел на окровавленную руку, которая упала на меня. Чувство страха начало медленно грызть меня изнутри — указатель уровня топлива все еще был цел - разве он не должен был разбиться, когда застрелили солдата? Затем я понял. Солдат выжил, а офицер был мертв.


Я резко села на кровати, вся в поту и тяжело дыша. С годами сила воспоминаний ослабла, но здесь было что-то новое, что-то неожиданное. Я прокручивал образы в голове, наблюдая, как окровавленная рука опускается снова и снова. Все это казалось таким ужасно реальным. Но было что—то, просто находившееся вне моего понимания, что-то, что я должен был знать, но не знал - потеря, которую я не мог объяснить, отсутствие какого-то рода, которое я не мог определить—


“Лондэн, - произнес мягкий голос в темноте, - его звали Лондэн”.


“Landen—!” Я плакала. “Да, да, его звали Лондэн”.


“И он не погиб в Крыму. Погиб солдат”.


“Нет, нет, я просто вспомнила, как он умирал!”


“Ты неправильно вспомнил”.


Это была бабушка, она сидела рядом со мной в своей клетчатой ночнушке. Она крепко держала меня за руку и смотрела на меня сквозь очки, ее седые волосы растрепались и свисали тонкими прядями. И с ее слов я начал вспоминать. Лондэн выжил — должно быть, он выжил для того, чтобы вызвать авиаудар. Но даже сейчас, проснувшись, я помнила, как он лежал мертвый рядом со мной. Это не имело смысла.


“Он не умер?”


“Нет”.


Я взяла с прикроватного столика его фотографию, которую набросала.


“Видела ли я его когда-нибудь снова?” Спросила я, изучая незнакомое лицо.


“О, да”, - ответила бабушка. “Много-много. На самом деле, ты вышла за него замуж”.


“Я сделал это, не так ли?” Я плакала, слезы навернулись на глаза, когда воспоминания вернулись. “В "Благословенной леди лобстера" в Суиндоне! Ты был там?”


“Да, ни за что на свете не пропустил бы это”.


Я все еще был в замешательстве. “Что с ним случилось? Почему он сейчас не со мной?”


“Он был уничтожен, ” тихо ответила бабушка, “ Лавуазье и Голиафом”.


“Я помню”, - ответил я, темнота в моем сознании осветилась, когда занавес, казалось, отодвинулся, и все, что произошло, хлынуло внутрь. “Джек Шитт. Голиаф. Они уничтожили Лондэна, чтобы шантажировать меня. Но я потерпел неудачу. Я не вернул его — и именно поэтому я здесь. Я остановился. “Но, но, как я могла забыть его? Я думала о нем только вчера! Что со мной происходит?”


“Это Аорнида, моя дорогая, ” объяснила бабушка, “ она мнемономорф. Изменяющая память. Помнишь, какие неприятности у тебя были с ней дома?”


Я сделал, теперь она упомянула об этом. Подсказка бабушки сорвала тонкую завесу забвения, которая скрывала присутствие Эорниды в моем сознании, и все о младшей сестре Гадеса вернулось ко мне, как будто больше не было скрыто из моей сознательной памяти. Аорнис, которая поклялась отомстить за смерть своего брата от моих рук; Аорнис, которая могла манипулировать воспоминаниями по своему усмотрению; Аорнис, которая едва не привела к сладкому Сну, Завершающему глобальный Армагеддон. Но Аорнис была не отсюда. Она жила в—


“... реальный мир”, - пробормотал я вслух. “Как она может быть здесь, внутри вымысла?" В Кавершем-Хайтс из всех мест?”


“Ее там нет”, - ответила бабушка. “Аорнис существует только в твоем воображении. Это тоже не вся она — просто мозговой червь, своего рода ментальный вирус. Она находчива, легко приспосабливается и злобна; Я не знаю никого другого, кто мог бы вести независимую жизнь в чужой памяти ”.


“Так как же мне от нее избавиться?”


“У меня есть некоторый опыт работы с мнемономорфами с юности, но с некоторыми вещами вам придется справляться самостоятельно. Будьте начеку, и мы будем говорить часто и обстоятельно ”.


“Значит, это еще не конец?”


“Нет”, - печально ответила бабушка, качая головой. “Я бы хотела, чтобы это было так. Будь готова к шоку, юный Четверг, назови мне имя Лондэн полностью”.


“Не будь смешным!” Я усмехнулся. “Это Лондэн Парк —”


Я остановилась, когда холодный страх наполнил мою грудь. Конечно, я могла вспомнить имя своего мужа? Но, как я ни старалась, я не могла. Я посмотрела на бабушку.


“Да, я знаю, - ответила она, “ но я не собираюсь тебе говорить. Когда ты вспомнишь, ты поймешь, что победил”.


OceanofPDF.com


5.

Колодец потерянных сюжетов


Телефон для сносок: Хотя идея использования сносок в качестве средства коммуникации была предложена доктором Фаустусом еще в 1622 году, первый практический телефон для сносок был продемонстрирован только в 1856 году. К 1895 году была создана экспериментальная версия для "Трудных времен", и в течение следующих трех лет большая часть Диккенса была подключена. Система быстро расширялась, кульминацией чего стала первая трансжанровая магистраль, открытая с большой помпой в 1915 году между "Человеческой драмой" и "Преступлением". С тех пор сеть расширялась и совершенствовалась, но совсем недавно появление массовых мобильных телефонов и отмена регулирования новостных и развлекательных каналов практически привели к засорению системы. Сеть мобильных телефонов была представлена в 1985 году.


КОТ, РАНЕЕ ИЗВЕСТНЫЙ КАК ЧЕШИР,

Путеводитель по Великой библиотеке


РАН ПОДНЯЛАДжи пораньше, чтобы приготовить мне завтрак, и я застал ее спящей в кресле с почти расплавленным чайником на плите, а Пиквик крепко зарылась в бабушкино вязанье. Я сварила кофе и приготовила себе завтрак, несмотря на то, что чувствовала тошноту. чуть позже ibb и obb зашли ко мне и сказали, что они “спали как убитые" и были так голодны, что могли “съесть лошадь между двумя матрасами”. Они как раз доедали мой завтрак, когда раздался стук в дверь. Это был Акрид Снелл, один из персонажей детективной серии "Перкинс и Снелл". Ему было около сорока, он был одет в ярко-бежевый костюм с фетровой шляпой в тон и носил роскошные рыжие усы. Он был одним из юристов Беллетриции и был назначен представлять меня; Мне все еще грозило обвинение в нарушении авторских прав после того, как я изменил концовку " Джейн Эйр".


“Привет!” - сказал он. “Добро пожаловать в книжный мир!”


“Спасибо. Ты в порядке?”


“Просто денди! Я снял с Эдипа обвинение в инцесте — формальность, конечно, - в то время он не знал, что это была его мать ”.


“Конечно. А Феджин?”


“Боюсь, ее все еще нужно повесить”, - сказал он более печально. “Грифон взялся за дело - я уверен, он найдет выход”.


Говоря это, он оглядывал потрепанную летающую лодку.


“Что ж!” - сказал он наконец. “Ты принимаешь несколько странных решений. Я слышал, что последний роман Дафны Фарквитт готовится прямо на полке — действие в нем происходит в восемнадцатом веке, и было бы намного удобнее, чем в этом. Вы видели рецензию на мою последнюю книгу?”


Он, конечно, имел в виду книгу, в которой он фигурировал — Снелл был вымышленным персонажем от подошв его ботинок до тульи фетровой шляпы - и, как большинство писателей, немного щепетилен по этому поводу. Я прочитал рецензию на Wax Lyrical for Death, и она была довольно язвительной; в подобных ситуациях главное - тактичность.


“Нет, я думаю, я, должно быть, пропустил это”.


“О! Ну, на самом деле, это было очень—очень неплохо. Меня восторженно похвалили: "Снелл ... очень хорош ... всесторонне проработан" - это ... фраза, которую я бы использовал", а саму книгу описали как ‘несомненно, самую большую часть ... 1986 года’. Поговаривают и о коробочном наборе. Послушай, я хотел сказать тебе, что судебное разбирательство по твоему делу о нарушении авторских прав, вероятно, состоится на следующей неделе. Я пытался добиться еще одной отсрочки, но Хопкинс очень настойчив; место и время еще предстоит определить ”.


“Стоит ли мне беспокоиться?” - Спросила я, думая о том, когда в последний раз предстала перед судом здесь, в Книжном мире. Это было в "Суде" Кафки, и получилось предсказуемо непредсказуемо.


“Не совсем”, - признался Снелл. “Наша защита ‘сильного одобрения читательской аудитории’ должна что—то значить - в конце концов, вы действительно это сделали, так что простая ложь может не так уж сильно помочь. Послушайте, ” продолжал он, не переводя дыхания, “ мисс Хэвишем попросила меня познакомить вас с чудесами Колодца — она была бы здесь сегодня утром, но у нее курсы по уничтожению граммазитов.


“Мы увидели граммазит в ” Больших ожиданиях"."


“Я слышал. Никогда нельзя быть слишком осторожным в том, что касается граммазитов”. Он посмотрел на ibb и obb, которые как раз доедали мои яичницу с беконом. “Это завтрак?”


Я кивнул.


“Очаровательно! Мне всегда было интересно, как выглядит завтрак. В наших книгах двадцать три ужина, двенадцать ланчей и восемнадцать послеобеденных чаепитий — но никаких завтраков ”. Он на мгновение замолчал. “А почему, по-вашему, апельсиновое варенье называется мармеладом?”


Я сказал ему, что не знаю, и передал ему кружку кофе.


“У вас в книгах есть какие-нибудь дженерики?” Я спросил.


“Полдюжины или около того за один раз”, - ответил он, положив ложкой немного сахара и уставившись на ibb и obb, которые, как и положено, уставились в ответ. “Скучная компания, пока в них не разовьется личность, тогда они могут быть довольно забавными. Проблема в том, что у них есть раздражающая привычка уподобляться сильному главному персонажу, и это может распространиться среди них подобно сыпи. Раньше их размещали массово, но все изменилось после того, как мы разместили шесть тысяч дженериков внутри Ребекки. Меньше чем через месяц все, кроме восьми, стали миссис Дэнверс. Послушайте, я не думаю, что смогу заинтересовать вас парой домработниц, не так ли?


“Я так не думаю”, - ответила я, вспомнив немного резкий характер миссис Дэнверс.


“Не виню тебя”, - со смехом ответил Снелл.


“Значит, теперь количество романов ограничено?”


“Ты быстро учишься. У нас была похожая проблема с Merlins. У нас в течение многих лет из ушей вылетали типы мужчин-волшебников-наставников с бородой”. Он наклонился ближе. “Знаете ли вы, сколько Мерлинов поместил Колодец потерянных участков за последние пятьдесят лет?”


“Расскажи мне”.


“Девять тысяч!” - выдохнул он. “Мы даже изменили сюжетные линии, включив в них фигуры пожилых мужчин-наставников! Ты думаешь, это было неправильно?”


“Я не уверена”, - сказала я, слегка сбитая с толку.


“По крайней мере, тип Мерлина - популярный персонаж. Наденьте на него новую шляпу, и он может появиться практически где угодно. Попробуйте избавиться от тысяч миссис Дэнверс. Нет большого спроса на жуткие домработницы за пятьдесят с чем-то; даже скидки "купи две-получи одну бесплатно" не помогли — мы используем их для борьбы с неправильным использованием, ты же знаешь. Что-то вроде армии.”


“На что это похоже?” Я спросил.


“Что вы имеете в виду?”


“Быть вымышленным”.


“Ах!” - медленно ответил Снелл. “Да, вымышленный”.


Я слишком поздно понял, что зашел слишком далеко — именно так, по моему представлению, чувствовала бы себя собака, если бы вы затронули вопрос о чумке в вежливой беседе.


“Я прощаю вашу любознательность, мисс Нонетот, и поскольку вы чужестранка, я не обижусь. На вашем месте я бы не стал слишком углубляться в прошлое писателей-фантастов. Мы все стремимся быть самими собой, оригинальным персонажем в столь обширном списке художественной литературы, что знаем, что не можем этого сделать. После базового обучения в школе святого Табуларазы я поступил в школу детективов Дюпена; я ездил на экскурсии по творчеству Хэмметта, Чендлера и Сэйерса, прежде чем поступить в аспирантуру в школу для выпускников Агаты Кристи. Я бы хотел быть оригиналом, но я родился на семьдесят лет позже для этого ”.


Он остановился, чтобы поразмыслить. Я сожалею, что поднял этот вопрос. Это не может быть легко, поскольку это объединение всего, что было написано раньше.


“Правильно!” - сказал он, допивая кофе. “Хватит обо мне. Готов?”


Я кивнул.


“Тогда поехали”.


Итак, взяв меня за руку, он перенес нас обоих из Кавершем-Хайтс в бесконечные коридоры Колодца Потерянных Сюжетов.


The Well был похож на библиотеку в том, что касается структуры здания — темное дерево, толстый ковер, тонны полок, — но на этом сходство заканчивалось. Во-первых, это было шумно. Торговцы, ремесленники, техники и дженерики - все они бродили по широким коридорам, появляясь и исчезая по мере того, как переходили от книги к книге, создавая, изменяя и удаляя по желанию автора. Ящики и упаковочные коробки были разбросаны по коридорам, а люди ели, спали и вели свои дела в магазинах и небольших домах, построенных на манер неопрятных трущоб. Рекламные щиты и плакаты были повсюду, рекламируя те или иные товары или услуги, уникальные для писательского бизнеса. 1


“Снелл, кажется, я принимаю сообщения с автоответчика”, - сказал я, перекрывая гвалт. “Мне стоит беспокоиться?”


“Вы получаете их здесь постоянно. Игнорируйте их — и никогда не переходите к цепочке сносок”. 2


К нам подошел полный мужчина в плакате для сэндвичей, рекламирующем изготовленные на заказ сюжетные устройства “для искушенных мастеров слова”.


“Нет, спасибо”, - крикнул Снелл, беря меня за руку и ведя нас в более тихое место между магазином доктора Фортрайта "Завершение главы" и школой наставников Premier.


“Здесь, в Колодце, двадцать шесть этажей внизу”, - сказал он мне, махнув рукой в сторону шумной толпы. “Большинство из них представляют собой хаотичные фабрики художественной прозы, подобные этой, но в двадцать шестом подвале есть выход в Текстовое море — как-нибудь вечером мы спустимся туда и посмотрим, как они разгружают scrawltrawlers ”.


“Что они выгружают?”


“Слова”, — улыбнулся Снелл, — “слова, слова и еще раз слова. Строительные блоки художественной литературы, ДНК истории”.


“Но я не вижу, чтобы писались какие-нибудь книги”, - заметил я, оглядываясь по сторонам.


Он усмехнулся. “Вы, чужаки! Книги могут выглядеть всего лишь словами на странице, но на самом деле это бесконечно сложная технология передачи воображения, которая преобразует странные чернильные закорючки в картинки в вашей голове. Обширные системы кодирования историй Text Grand Central передают изображения читателям, когда они сканируют текст в the Outland. В настоящее время мы используем операционную систему Book Версии 8.3 — правда, ненадолго - Text Grand Central хочет обновить систему. ”


“Кто-то упомянул Ultra Word™ в новостях прошлой ночью”, - заметил я.


“Модное название. Для нас с тобой это КНИГА V9. Мастер слова Либрис скоро проведет для нас презентацию. Пока мы говорим, UltraWord ™ тестируется — если он действительно так хорош, как о нем говорят, книги уже никогда не будут прежними! ”


“Ну, - вздохнула я, пытаясь осознать эту идею, - я всегда думала, что романы просто, ну, написаны”.


“Писать - это всего лишь слово, которое мы используем для описания процесса записи”, - ответил Снелл, пока мы шли. “Колодец утраченных сюжетов" - это место, где мы соединяем воображение писателя с персонажами и сюжетами, чтобы они обрели смысл в сознании читателя. В конце концов, чтение, возможно, гораздо более творческий процесс, чем письмо; когда читатель создает в своей голове эмоции, или цвета неба в лучах заходящего солнца, или запах теплого летнего ветерка на своем лице, он должен хвалить себя так же, как и автора, а может быть, и больше. ”


Это был новый подход; я обдумывал эту идею у себя в голове.


“Правда?” Я ответил с легким сомнением.


“Конечно!” - рассмеялся Снелл. “ Удары прибоя о гальку не означали бы ничего дурного, если бы вы не видели, как волны обрушиваются каскадом на берег, или не чувствовали, как буруны сотрясают пляж у вас под ногами, не так ли?”


“Полагаю, что нет”.


“Книги, — улыбнулся Снелл, — это своего рода волшебство”.


Я на мгновение задумался об этом и оглядел фабрику хаотической фантастики. Мой муж был или остается романистом — мне всегда хотелось знать, что творится у него в голове, и я решила, что это самое близкое, что я когда-либо получу. 3 Мы пошли дальше, мимо магазина под названием "Минута пролетела". Там продавались описательные устройства для обозначения хода времени — на этой неделе у них была специальная акция, посвященная сезонным изменениям.


“Что происходит с неопубликованными книгами?” - Спросила я, задаваясь вопросом, действительно ли персонажам Caversham Heights было так много поводов для беспокойства.


“Процент отказов довольно высок, ” признал Снелл, “ и не только по причинам сомнительного достоинства. "Скребок для обуви" Баньяна Джона Макскурда - одна из лучших книг, когда-либо написанных, но она никогда не выходила из-под контроля автора. Большая часть мусора, отбракованных или иным образом неопубликованных материалов просто томится здесь, в Колодце, пока их не разобьют для утилизации. Другие настолько плохи, что их просто уничтожают — слова вырывают со страниц и выбрасывают в Текстовое море.”


“Все персонажи просто переработаны, как ненужный картон или что-то в этом роде?”


Снелл сделал паузу и вежливо кашлянул. “Я не должен тратить слишком много сочувствия на одномерность, Четверг. Вы будете измотаны, и на самом деле нет ни времени, ни ресурсов, чтобы преобразовать их во что-то более интересное ”.


“Мистер Снелл, сэр?”


Это был молодой человек в дорогом костюме, и он нес что-то похожее на сильно запачканную наволочку с чем-то тяжелым внутри размером с дыню.


“Привет, Альфред!” - сказал Снелл, пожимая мужчине руку. “Четверг, это Гарсия — он более десяти лет снабжает серию книг Перкинса и Снелла интригующими сюжетными приемами. Помните неопознанный торс, найденный плавающим в Хамбере в "Мертвые среди живых"? Или труп двадцатилетней давности, обнаруженный с сумкой денег, замурованной в комнате для гостей в Реквиеме по взломщику сейфов?”


“Конечно!” Сказал я, пожимая руку технику. “Хорошая, интригующая штука для перелистывания страниц. Как поживаете?”


“Что ж, спасибо”, - ответил Гарсия, вежливо улыбнувшись, поворачиваясь к Снеллу. “Я понимаю, что готовится следующий роман Перкинса и Снелла, и у меня есть кое-что, что может вас заинтересовать”.


Он открыл пакет, и мы заглянули внутрь. Это была голова. Или, что более важно, отрезанная голова.


“Голова в мешке?” - нахмурившись, переспросил Снелл, присмотревшись повнимательнее.


“Действительно, - гордо пробормотал Гарсия, - но не какая-нибудь старая голова в мешке. У этого на затылке интригующая татуировка. Вы можете обнаружить ее в мусорном контейнере, за пределами своего офиса, в камере глубокой заморозки умершего подозреваемого — возможности безграничны.”


Глаза Снелла возбужденно вспыхнули. Это было то, в чем нуждалась его следующая книга после критической критики Wax Lyrical for Death.


“Сколько стоит?” спросил он.


“Триста”, - рискнул предположить Гарсия.


“Три сотни?!” - воскликнул Снелл. “Я мог бы купить на это дюжину графических устройств типа "голова в мешке", и у меня все еще оставалась сдача за пропавшую партию нацистского золота”.


“Никто больше не использует старый сюжетный прием "пропавшая партия нацистского золота"”. Гарсия рассмеялся. “Если вам не нужна голова, можете отказаться — я могу продавать головы практически везде, где захочу. Я просто пришел к тебе первым, потому что мы уже вели дела раньше, и ты мне нравишься. ”


Снелл на мгновение задумался. “Сто пятьдесят”.


“Двести”.


“Сто семьдесят пять”.


“Двести долларов, и я добавлю случай с ошибочной идентификацией личности, симпатичную женщину-двойного агента и пропавший микрофильм”.


“Готово!”


“Приятно иметь с вами дело”, - сказал Гарсия, передавая голову и беря деньги взамен. “Передайте мои наилучшие пожелания мистеру Перкинсу, хорошо?”


Он улыбнулся, пожал нам обоим руки и ушел.


“О боже!” - воскликнул Снелл, обрадованный, как ребенок, получивший новый велосипед. “Подождите, пока Перкинс не увидит это! Как вы думаете, где нам его найти?”


Честно говоря, я подумал, что сюжетные приемы “головы в мешке” немного хромают, но, будучи слишком вежливым, чтобы сказать об этом, я вместо этого сказал: “Мне самому понравилась идея с морозильной камерой”.


“Я тоже!” Снелл пришел в восторг, когда мы проходили мимо небольшого магазина, на изголовье которого было написано: Предыстории, созданные на заказ. Нет слишком сложной работы. Болезненное детство - это специальность.


“Предыстории?”


“Конечно. У каждого достойного персонажа есть предыстория. Заходите и взгляните ”.


Мы наклонились и вошли в низкий дверной проем. Внутри была мастерская, маленькая и прокуренная. Верстак в центре комнаты был завален стеклянными ретортами, пробирками и другими химическими приборами; я заметил, что вдоль стен тянулись полки, на которых стояли плотно закупоренные бутылки с небольшим количеством разноцветных жидкостей, все с этикетками, описывающими различные стили предыстории, от одной под названием "Идиллическое детство" до другой под названием "Доблестная военная летопись"..........


“Эта почти пуста”, - заметил я, указывая на большую бутылку, на этикетке которой было написано "Ложное чувство вины за смерть любимого человека / партнера десять лет назад".


“Да, ” сказал невысокий мужчина в вельветовом костюме, таком мятом, что казалось, будто портной все еще переделывает его внутри, “ этот в последнее время стал довольно популярным. Некоторые вообще почти не используются. Посмотри выше себя.”


Я посмотрела на полные бутылки, пылящиеся на полках наверху. Одна из них была помечена как "Изучаемый кальмар в Шри-Ланке", а другая - "Ученик валлийского кротолова".


“Итак, что я могу для вас сделать?” - спросил автор предыстории, радостно глядя на нас и потирая руки. “Что-нибудь для леди? Жестокое обращение со стороны сводных сестер-садисток? Травматический инцидент с диким животным? Нет? На этой неделе у нас действует акция на несчастливые любовные романы; купите один и получите младшего брата с проблемами с наркотиками бесплатно. ”


Снелл показал продавцу свой значок беллетриции.


“Деловой звонок, мистер Грнксити, это следующий ученик”.


“Ах!” - сказал он, слегка сдуваясь. “Закон”.


“Мистер Гринкстай писал предыстории для Бронте и Томаса Харди”, - объяснил Снелл, ставя свою сумку на пол и присаживаясь на край стола.


“Ах, да!” - ответил мужчина, глядя на меня поверх очков в форме полумесяца. “Но это было очень давно. Шарлотта Бронте, теперь она была писательницей. У нее много хороших работ, некоторые из них почти не использовались ...


“Да, слушаю”, - перебил Снелл, рассеянно уставившись на стеклянную посуду на столе. “Я с Четвергом в колодце . . . . В чем дело?”


Он заметил, что мы оба уставились на него, и объяснил: “Подстрочный телефон. Это мисс Хэвишем”.


“Это так грубо”, - пробормотал мистер Гринкскайти. “Почему он не может выйти на улицу, если хочет поговорить об одной из этих тем?”


“Возможно, это ерунда, но я пойду и посмотрю”, - сказал Снелл, уставившись в пространство. Он повернулся, чтобы посмотреть на нас, увидел, что мистер Грнкскти пристально смотрит на него, и рассеянно помахал рукой, прежде чем выйти из магазина, продолжая разговаривать.


“На чем мы остановились, юная леди?”


“Вы говорили о том, что Шарлотта Бронте заказывала предыстории, а потом не использовала их?”


“О, да”. Мужчина улыбнулся, осторожно поворачивая кран на аппарате и наблюдая, как маленькая капелька маслянистой жидкости падает в колбу. “Я сделала самую замечательную предысторию для Эдварда и Берты Рочестер, но знаете ли вы, что она использовала лишь очень малую ее часть?”


“Это, должно быть, было очень разочаровывающим”.


“Так и было”, - вздохнул он. “Я художник, а не техник. Но это не имело значения. Несколько лет назад я продал ее целиком и полностью в Бескрайнее Саргассово море. Гарри Флэшмен из "Школьных дней Тома Брауна" пошел тем же путем. ”Предыстория мистера Пиквика" была у меня много лет, но я не мог продать ее — я пожертвовал ее музею беллетристики. "


“Из чего вы делаете предысторию, мистер Грнксити?”


“В основном патока, ” ответил он, встряхивая флягу и наблюдая, как маслянистое вещество превращается в газ, “ и воспоминания. Много воспоминаний. На самом деле патока используется только в качестве связующего вещества. Скажите, что вы думаете об обновлении до Ultra Word ™? ”


“Я еще толком не слышал об этом”, - признался я.


“Мне особенно нравится идея ReadZip ™”, - задумчиво произнес невысокий мужчина, добавляя каплю красной жидкости и с большим интересом наблюдая за результатом. “Они говорят, что смогут сжать "Войну и мир" в восемьдесят шесть слов и при этом сохранить размах и величие оригинала”.


“Видеть - значит верить”.


“Не здесь”, - поправил меня мистер Гринкскайти. “Здесь, внизу, читать - значит верить”.


Пока я осмысливал это, возникла пауза.


“Мистер Грнкстай?”


“Да?”


“Как вы произносите свое имя?”


В этот момент вернулся Снелл.


“Это была мисс Хэвишем”, - объявил он, поднимая голову. “Спасибо, что уделили мне время, мистер Грнксхти, давайте, мы уходим”.


Снелл повел меня по коридору мимо других магазинов и торговцев, пока мы не подошли к лифтам из бронзы и дерева. Двери открылись, и несколько маленьких уличных мальчишек выбежали наружу, держа в руках зазубренные палочки с зажатым в них маленьким клочком бумаги.


“Идеи на пути к текущим книгам”, - объяснил Снелл, когда мы вошли в лифт. “Торговля, должно быть, только началась. Вы найдете отдел продаж и кредитования Idea на семнадцатом этаже”.


Богато украшенный лифт быстро устремился вниз.


“Вас все еще беспокоят ненужные смартфоны?”


“Немного”. 4


“Ты привыкнешь их игнорировать”.


Прозвучал звонок, и двери лифта открылись, принеся с собой холодный ветер. Здесь было темнее, чем на этаже, на котором мы только что побывали, и несколько сомнительного вида персонажей уставились на нас из тени. Я двинулся, чтобы выйти, но Снелл остановил меня. Он огляделся и прошептал: “Это двадцать второй подвал. Самое труднодоступное место в Колодце. Убежище для головорезов, охотников за головами, убийц, воров, мошенников, оборотней, похитителей сцен, бандитов и плагиаторов.”


“Мы не терпим подобных мест у себя дома”, - пробормотала я.


“Мы поощряем их здесь”, - объяснил Снелл. “Художественная литература не была бы такой уж веселой без изрядной доли негодяев, а им нужно где-то жить”.


Я почувствовал угрозу, как только мы вышли из лифта. Несколько фигур в капюшонах, стоявших рядом, обменялись тихим бормотанием, их лица были скрыты тенью, руки костлявые и белые. Мы прошли мимо двух больших кошек с глазами, в которых, казалось, плясал огонь; они жадно смотрели на нас и облизывали губы.


“Ужин”, - сказал один из них, оглядывая нас обоих с ног до головы. “Будем есть их вместе или по одному?”


“Один за другим, - сказал второй кот, который был немного крупнее и намного более устрашающий, - но нам лучше подождать, пока сюда не приедет Большой Мартин”.


“О, да, - сказал первый кот, быстро убирая когти, “ так что нам лучше”.


Снелл полностью проигнорировал двух кошек; он взглянул на часы и сказал: “Мы идем в "Закланный ягненок" навестить моего знакомого. Кто-то собирал сюжетные устройства из полуразрушенных блоков, которые должны были быть осуждены. Это не только незаконно — это опасно. Последнее, что кому-либо нужно, это сюжетное устройство типа "Нам перерезать красный провод или синий?’, срабатывающее на час раньше и разрушающее интригу — сколько историй вы прочитали, где бомба обезврежена за час до конца? ”


“Полагаю, их немного”.


“Вы правильно предполагаете. Мы здесь”.


Мрачный интерьер был убогим и вонял пивом. Три потолочных вентилятора разгоняли задымленную атмосферу, а в углу группа наигрывала меланхоличную мелодию. Темные стены были разделены отдельными кабинками, где мрачность была в изобилии; бар в центре казался самым светлым местом в зале, и там, как мотыльки на свет, собралось странное сборище людей и существ, все болтали вполголоса. Атмосфера в зале была настолько насыщена драматическими штампами, что их можно было резать ножом.


“Видишь вон там?” - сказал Снелл, указывая на двух мужчин, которые были увлечены беседой.


“Да?”


“Мистер Хайд разговаривает с Блофельдом. В соседнем павильоне Фон Шталхайн и Уэкфорд Сквирс. Высокий парень в плаще - император Жарк, тиранический правитель известной галактики и звезда серии фантастических книг "Жаркийская империя". Тот, у кого колючки, - миссис Тигги—винкл - они будут на тренировочном задании, как и мы.”


“Миссис Тигги-винкль - ученица?” Недоверчиво спросила я, уставившись на большого ежа, который держал корзину с бельем и деликатно потягивал шерри.


“Нет, Жарк — ученица, Тигги - полноправный агент. Она занимается детской фантастикой, руководит Обществом ежей - и стирает у нас ”.


“Общество ежей?” - Эхом повторил я. - И что это дает?


“Они продвигают ежей во всех областях литературы. Миссис Тигги-Винкль была первой, кого признали звездой, и она использовала свое положение для продвижения своего вида; у нее есть ссылки на Киплинга, Кэрролла, Эзопа и четыре упоминания у Шекспира. Она также хорошо справляется с действительно стойкими пятнами и никогда не подпаливает манжеты.”


“Буря”, "Сон в летнюю ночь", "Макбет", - пробормотала я, загибая пальцы. “Где четвертый?”


“ Генрих VI, часть первая, акт четвертый, сцена первая: "Свейн, уроженец Изгороди”.


“Я всегда думал, что это оскорбление, а не еж. Суэйн может быть деревенским парнем так же легко, как свиньей —возможно, даже больше ”.


“Что ж, — вздохнул Снелл, - мы дали ей презумпцию невиновности - это помогает смягчить унизительное положение, когда ее используют в качестве мяча для крокета в ”Алисе“. Также не упоминайте Толстого или Берлин, когда речь заходит о ней — беседовать с Тигги легче, когда вы избегаете разговоров о теоретических социологических разделениях и придерживаетесь вопроса о температуре стирки шерстяных изделий. ”


“Я запомню это”, - пробормотала я. “Бар выглядит не так уж плохо со всеми этими растениями в горшках, разбросанными вокруг, не так ли?”


Снелл громко вздохнул. “Это триффиды, Четверг. Большая шарообразная тварь, отрабатывающая удары в гольф с Бармаглотом, - Крелл, а вон тот носорог - Ратаксис. Арестуйте любого, кто попытается продать вам таблетки сомы, не покупайте никаких бутылочных чертенят, какой бы выгодной ни была сделка, и, прежде всего, не смотрите на Medusa. Если появится Большой Мартин или Ищущий Зверь, беги со всех ног. Принеси мне выпить, и увидимся здесь через пять минут ”.


“Правильно”.


Он ушел во мрак, а я остался, чувствуя себя немного не в своей тарелке. Я направился к бару и заказал два напитка. По другую сторону стойки к двум кошкам, которых я видел ранее, присоединился третий. Новоприбывший указал на меня, но остальные покачали головами и что-то прошептали ему на ухо. Я повернулся в другую сторону и подпрыгнул от неожиданности, столкнувшись лицом к лицу с любопытным существом, которое выглядело так, словно сбежало из плохого научно-фантастического романа — у него были одни щупальца и глаза. Возможно, на моем лице промелькнула улыбка, потому что существо произнесло резким тоном:


“В чем проблема, никогда раньше не видел Траала?”


Я не понял; это звучало как форма Courier bold, но я не был уверен, поэтому промолчал, надеясь проявить наглость.


“Привет!” сказал он. “Я разговариваю с тобой, двуглазый”.


Ссора привлекла внимание другого мужчины, который выглядел как продукт какого-то причудливого генетического эксперимента, который безнадежно провалился.


“Он говорит, что ты ему не нравишься”.


“Мне очень жаль”.


“Ты мне тоже не нравишься”, - сказал мужчина угрожающим тоном, добавив, как будто мне нужны были доказательства: “У меня есть смертный приговор в семи жанрах”.


“Мне жаль это слышать”, - заверил я его, но, похоже, это не сработало.


“Это ты пожалеешь!”


“Пойдем, пойдем, Найджел”, - произнес голос, который я узнала. “Позволь мне угостить тебя выпивкой”.


Это пришлось не по вкусу генетическому экспериментатору, потому что он быстро потянулся к своему оружию; произошло внезапное размытое движение, и в одно мгновение я прижал свой автоматический пистолет к его голове — пистолет Найджела все еще был в наплечной кобуре. В баре воцарилась тишина.


“Ты сообразительная, девчушка”, - сказал Найджел. “Я уважаю это”.


“Она со мной”, - сказал новичок. “Давайте все просто успокоимся”.


Я опустил пистолет и поставил на предохранитель. Найджел уважительно кивнул и вернулся на свое место в баре со странноватым инопланетянином.


“С тобой все в порядке?”


Это был Харрис Твид. Он был коллегой-беллетристом и чужеземцем, как и я. Последний раз я видел его три дня назад в библиотеке лорда Волескампера, когда мы избавились от ренегата-фантаста Йоррика Кейна после того, как он призвал Ищущего Зверя, чтобы уничтожить нас. Твид был унесен громким лаем букхаунда, и с тех пор я его не видел.


“Спасибо за это, Твид”, - сказал я. “Чего хотела инопланетная тварь?”


“Он был траалом, Четверг, — говорит Courier bold, на традиционном языке Колодца. У траалов не только глаза и щупальца, но и в основном рот - он бы не причинил вам вреда. С другой стороны, Найджел, как известно, иногда заходит слишком далеко — что ты вообще делаешь один в двадцать втором подвале?


“Я не одна. Хэвишем занята, поэтому Снелл показывает мне окрестности”.


“А, ” ответил Твид, оглядываясь по сторонам, - это значит, что ты сдаешь вступительные экзамены?”


“Треть написанного уже пройдена. Ты разыскал Кейна?”


“Нет. Мы проделали весь путь до Лондона, где потеряли след. Книгочеи не так хорошо работают в Запределье, и, кроме того, нам нужно получить специальное разрешение, чтобы преследовать PageRunners в реальном мире ”.


“Что говорит по этому поводу Посыльный?”


“Он, конечно, за, - ответил Твид, “ но запуск Ultra Word ™ занял главное место в обсуждении Совета жанров. Мы вернемся к Кейну в должное время ”.


Я был рад этому; Кейн был не только беглецом из художественной литературы, но и опасным политиком правого толка у себя на родине. Я был бы только рад снова увидеть его внутри книги, из которой он сбежал, — навсегда.


В этот момент вернулся Снелл и приветственно кивнул Твиду, который вежливо ответил на приветствие.


“Доброе утро, мистер Твид, ” сказал Снелл, - не хотите ли выпить с нами?”


“К сожалению, я не могу”, - ответил Твид. “Увидимся завтра утром на перекличке, хорошо?”


“Странный тип”, - заметил Снелл, как только Твид ушел. “Что он здесь делал?”


Я протянул Снеллу его напиток, и мы сели в пустой кабинке. Это было рядом с тремя кошками, и они жадно смотрели на нас, сверяясь с большой книгой рецептов.


“У меня были небольшие неприятности в баре, и Твид вмешался, чтобы помочь”.


“Тоже хорошая вещь. Когда-нибудь видели что-нибудь из этого?”


Он покатал по столу маленький глобус, и я взяла его в руки. Он был немного похож на рождественское украшение, но намного прочнее. Сбоку была напечатана небольшая надпись со штрих-кодом и идентификационным номером.


“Внезапно раздался выстрел! FAD / 167945’, - прочитал я вслух. “Что это значит?”


“Это украденный сублимированный сюжетный ход. Раскройте его, и бах!— история разворачивается по касательной ”.


“Откуда мы знаем, что она украдена?”


“У нее нет печати одобрения Совета жанров. Без нее эти вещи ничего не стоят. Запишите это как доказательство, когда вернетесь в офис ”.


Он сделал глоток своего напитка, закашлялся и уставился в стакан. “Ч-что это?”


“Я не уверен, но у меня все так же плохо”.


“Невозможно. Привет, Император, ты встречался с Thursday Next? Четверг, это император Жарк ”.


Высокий мужчина, закутанный в плащ с высоким воротником, стоял рядом с нашим столиком. У него было бледное лицо, высокие скулы и небольшая аккуратная козлиная бородка. Он посмотрел на меня холодными темными глазами и повелительно приподнял бровь.


“Приветствую”, - произнес он равнодушно. “Вы должны передать мои наилучшие пожелания мисс Хэвишем. Снелл, как выглядит моя защита?”


“Не слишком хорошо, ваша беспощадность”, - ответил он. “Уничтожение всех планет в скоплении Лебедя, возможно, было не очень удачным ходом”.


“Это все эти чертовы рамбозианцы”, - сердито сказал Зарк. “Они угрожали моей империи. Если бы я не уничтожал целые звездные системы, никто бы меня не уважал; это ради галактического мира, вы знаете — стабильности, и в любом случае, какой смысл обладать разрушительным лучом смерти, если ты не можешь им воспользоваться? ”


“Ну, я должен оставить это при себе. Разве вы не можете утверждать, что чистили его, когда он взорвался или что-то в этом роде?”


“Я полагаю”, - неохотно согласился Зарк. “В этом пакете есть голова?”


“Да, хочешь взглянуть?”


“Нет, спасибо. Специальное предложение, да?”


“Что?”


“Специальное предложение. Ты знаешь, распродажа. Сколько ты за нее заплатил?”


“Всего ... сотня”, - сказал Снелл, взглянув на меня. “На самом деле меньше”.


“Вы закончили”. Зарк рассмеялся. “В CrimeScene, Inc. их сорок с полдюжиной, и к тому же с двойными марками”.


Лицо Снелла покраснело от гнева, и он вскочил.


“Маленький подонок!” - выплюнул он. “Я запихну его в мешок, когда увижу его снова!” Он повернулся ко мне. “С вами все будет в порядке, если вы выберетесь отсюда самостоятельно?”


“Конечно”.


“Хорошо”, - ответил он сквозь стиснутые зубы. “Увидимся позже!”


“Подожди!” Я сказал, но было слишком поздно. Он исчез.


“Проблемы?” - спросил Жарк.


“Нет, ” медленно ответила я, приподнимая грязную наволочку, “ он просто забыл свою голову — и осторожнее, император, к тебе сзади подкрадывается триффид”.


Жарк повернулся лицом к Триффиду, который остановился, передумал нападать и присоединился к своим друзьям, которые охлаждали свои коренья в баре.


Жарк ушел, и я огляделся. За соседним столиком к трем другим присоединился четвертый кот. Он был крупнее остальных и значительно больше покрыт боевыми шрамами — у него был только один глаз, а оба уха были сильно прокушены. Все они облизнулись, когда новенькая кошка тихо спросила: “Может, мы ее съедим?”


“Пока нет”, - ответил первый кот. - “Мы ждем Большого Мартина”.


Они вернулись к своим напиткам, но не сводили с меня глаз. Я мог представить, что чувствовала мышь. Через десять минут я решил, что меня не испугают огромные домашние питомцы, и встал, чтобы уйти, забрав голову Снелла с собой. Кошки встали и последовали за мной по темному коридору. Здесь в магазинах продавалось оружие, подлые планы мирового господства и свежие идеи для убийств, мести, вымогательства и других массовых беспорядков. Я заметил, что дженериков можно обучить темному искусству быть опытными злодеями так же легко, как и любой другой профессии. Кошки взволнованно завыли, и я ускорила шаг, но только для того, чтобы наткнуться на поляну среди трущобных деревянных построек. Причина расчистки была очевидна. На старом упаковочном ящике сидел другой кот. Но этот был другим. Это не крупная домашняя кошка, это чудовище было в четыре раза больше тигра и смотрело на меня с плохо скрываемой злобой. Его когти были вытянуты, а клыки наготове, слегка поблескивая в голодном предвкушении. Я остановился и оглянулся назад, туда, где выстроились четыре других кота и выжидающе смотрели на меня, мягко хлеща хвостами воздух. Быстрый взгляд по коридору доказал, что поблизости не было никого, кто мог бы предложить мне какую-либо помощь; действительно, большинство прохожих, казалось, готовились к какому-то шоу.


Я вытащил свой автоматический пистолет, когда одна из кошек подскочила к новоприбывшей и спросила: “Мы можем съесть ее сейчас, пожалуйста?”


Большая кошка запустила один из своих когтей в упаковочный футляр и провела им по дереву, как острой как бритва стамеской по мягкой глине; она уставилась на меня огромными зелеными глазами и сказала глубоким, рокочущим голосом:


“Не стоит ли нам подождать, пока приедет Большой Мартин?”


“Да, ” вздохнул кот поменьше с выражением сильного разочарования, - возможно, нам следует это сделать”.


Внезапно большой кот навострил уши и выпрыгнул из своей коробки в тень; я навел ружье, но он не нападал — тигр-переросток в панике отступал. Другие кошки быстро покинули место происшествия, и довольно скоро прохожие тоже ушли. Через несколько мгновений я остался совершенно один в коридоре, и мне не с кем было составить компанию, кроме учащенного биения собственного сердца и головы в мешке.


OceanofPDF.com


6.

Ночь граммазитов


Граммазит: Общий термин для обозначения паразитической формы жизни, которая живет внутри книг и питается грамматикой. Технически известные как герундии или ингеры, они были ранней попыткой преобразовать существительные (которых было много) в глаголы (которых в то время не было) простым присоединением ing. После печального провала в управлении ресурсами verb они сбежали из плена и теперь свободно разгуливают по подвалам. Хотя, к счастью, в самой библиотеке они довольно редки, время от времени все еще обнаруживаются изолированные скопления граммазитов, с которыми безжалостно расправляются.


КОТ, РАНЕЕ ИЗВЕСТНЫЙ КАК ЧЕШИР,

Путеводитель по Великой библиотеке


ПОВЕРНУЛСЯ И быстро ЗАШАГАЛ я к лифтам, от сильного ощущения надвигающейся странности у меня волосы на затылке встали дыбом. Я нажал кнопку вызова, но ничего не произошло. Я быстро пересек коридор и попробовал воспользоваться вторым рядом лифтов, но больше безуспешно. Я как раз подумывал о том, чтобы выбежать на лестничную клетку, когда услышал шум. Это был отдаленный, низкий стон, совершенно непохожий на любой другой вид низкого стона, который я когда-либо слышал и никогда не хотел бы услышать снова. Я положил голову в пакет, так как мои ладони вспотели, и хотя я сказав себе, что я спокоен, я нажал кнопку вызова еще несколько раз и потянулся за своим автоматом, когда из глубины коридора показалась фигура. Он летал рядом с книжными полками и был чем-то похож на летучую мышь, чем-то на ящерицу и чем-то на стервятника. Он был покрыт пятнистым серым мехом, одет в полосатые носки и яркий жилет сомнительного вкуса. Я уже видел что-то подобное раньше; это был граммазит, и хотя он отличался от прилагательного, которое я видел в Больших ожиданиях Я предположил, что это может принести не меньше вреда — неудивительно, что обитатели Колодца заперлись. Граммазит пронесся мимо в мгновение ока, не заметив меня, и вскоре исчез с грохотом, похожим на далекую артиллерию. Я слегка расслабился, ожидая увидеть, как Колодец возвращается к жизни, но ничто не шевельнулось. Далеко-далеко, за Забитым Ягненком, до моего напряженного слуха донеслось возбужденное бормотание. Я снова нажал кнопку вызова, когда шум стал громче и легкий ветерок коснулся моего лица, как маслянистый зефир, который предшествует поезду метро. Я вздрогнул. Там, откуда я родом, автоматический Браунинг говорил о многом, но как это сработает с паразитом, высасывающим грамматику, я понятия не имел - и не думал, что сейчас подходящее время выяснять. Я готовился к бегству, когда раздалось мелодичное бинг, загорелась кнопка вызова, и один из указателей лифта начал медленно двигаться к моему этажу. Я подбежал и прислонился спиной к дверям, снимая автомат с предохранителя, поскольку ветер и шум усилились. К тому времени, когда лифт был на четвертом этаже, прибыли первые граммазиты. На лету они оглядывали коридор, обнюхивали книги своими длинными мордами и возбужденно попискивали. Это был авангард. Через несколько секунд с оглушительным ревом прибыла основная стая. Один или двое из них тыкали в книги, пока они не упали с полок, в то время как другие граммазиты с восторженными криками набросились на незаконченные рукописи. Произошла потасовка, когда персонаж сорвался со страницы, но был пронзен граммазитом, который свел несчастного к нескольким поясняющим фразам, которые затем были съедены мусорщиками, ожидавшими в стороне. Я увидел достаточно. Я открыл огонь и сразу уложил троих, которых по очереди сожрали те же самые падальщики — очевидно, среди граммазитов было мало чести или чувства потери; их соотечественники просто заняли места, оставленные их павшими товарищами. Я подобрал двоих, которые шарили по книжным шкафам, пытаясь вытащить еще книг, а затем отвернулся, чтобы перезарядить их. Пока я это делал, коридор снова наполнила жуткая тишина. Я передернул затвор своего автоматического пистолета и поднял глаза. Около сотни граммазитов уставились на меня своими маленькими черными глазками, и это был далеко не тот взгляд, который я бы назвал дружелюбным. Я вздохнул. Что за путь. Теперь я мог видеть свое надгробие:


Следующий четверг

1950-1986

агент спецслужб и любимая жена

для того, кого не существует

Погиб без адекватно объясненной причины

в абстрактном месте от руки абстрактного врага.


Я поднял пистолет, и граммазиты слегка пошевелились, как будто решая между собой, кем пожертвовать, чтобы они одолели меня. Я направил пистолет на того, кто начал двигаться, надеясь отсрочить неизбежное. Тот, кто казался лидером — я отметил, что на нем был жилет самого яркого цвета, — сделал шаг вперед, и я направил на него пистолет, когда другой граммазит воспользовался возможностью и сделал внезапный прыжок ко мне, его заостренный клюв нацелился прямо мне в грудь. Я обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как его маленькие черные глазки мерцают тысячью хорошо усвоенных глаголов, когда чья-то рука на моем плече грубо втянула меня обратно в лифт. Граммазит, движимый собственным импульсом, уткнулся клювом в деревянную обшивку. Я потянулся, чтобы нажать кнопку закрытия, но мое запястье ловко перехватил мой пока еще невидимый спаситель.


“Мы никогда не убегаем от граммазитов”.


Это был слишком хорошо знакомый мне укоризненный тон голоса. Мисс Хэвишем. Одетая в свое истлевшее свадебное платье и фату, она смотрела на меня с отчаянием. Думаю, я был одним из худших учеников, которых она когда—либо обучала, - во всяком случае, она заставляла меня чувствовать себя именно так.


“Нам нечего бояться, кроме самого страха”, - нараспев произнесла она, выхватывая из кармана "дерринджер" и расправляясь с двумя граммазитами, которые бросились к открытой двери лифта. “Кажется, я трачу часы бодрствования на то, чтобы вытаскивать тебя из беды, моя девочка!”


Граммазиты медленно наступали на нас; теперь их было по меньшей мере триста человек, и к ним присоединялись другие. Мы были в значительном меньшинстве.


“Извините, - быстро ответила я, делая реверанс на всякий случай, когда сделала еще один снимок, - но вам не кажется, что нам пора уходить?”


“Я боюсь только Ищущего Зверя”, - властно объявила Хэвишем. “Ищущего зверя, Большого Мартина ... и манную кашу”.


Она сняла еще один граммазит с особенно фруктовым жилетом и продолжила говорить. “Если бы вы потрудились сделать домашнее задание, вы бы знали, что это вербизоиды и, вероятно, самый простой грамматический прием, который можно победить из всех”.


Почти не переводя дыхания, мисс Хэвишем начала хриплое и фальшивое исполнение “Иерусалима” Уильяма Блейка. Граммазиты резко остановились и уставились друг на друга. К тому времени, когда я присоединился к ней на линейке ”Святой Агнец Божий", они начали в испуге пятиться. Мы с мисс Хэвишем запели громче, и после “dark Satanic mills” они начали улетать; к тому времени, как мы добрались до "Принеси мне мою огненную колесницу”, они окончательно улетучились.


“Быстрее!” - сказала мисс Хэвишем. “Хватайте жилеты — за каждый назначена награда”.


Мы сняли жилеты с павших граммазитов; это была неприятная работа — от трупов так сильно пахло чернилами, что я закашлялся. Туши заберет паразит, который сварит тела и выделит любые глаголы, какие сможет. В Колодце ничто не пропадает даром.


“Какие были те, что поменьше?”


“Я забыла”, - ответила Хэвишем, собирая жилеты. “Вот, это вам понадобится. Изучите это хорошенько, если хотите сдать экзамены”.


Она вручила мне мой путеводитель, тот, что забрал Голиаф. На страницах были почти все советы и снаряжение, необходимые мне для путешествий по Книжному миру.


“Как тебе это удалось?”


Мисс Хэвишем не ответила. Она была немного похожа на строгую родительницу, вашего худшего учителя и недавно назначенного южноамериканского диктатора в одном лице — что не означало, что она мне не нравилась или я ее не уважал. Просто всякий раз, когда она заговаривала со мной, я чувствовал, что мне все еще девять.


“Почему граммазиты носят носки в полоску?” Рискнула спросить я, подвязывая жилеты бечевкой, которую дала мне Хэвишем.


“Наверное, потому, что пятнистые вышли из моды”, - ответила она, пожав плечами, перезаряжая пистолет. “Что в сумке?”


“О, кое-какие, э-э, покупки у Снелла”.


Я попытался сменить тему. Я не думал, что Хэвишем одобрила бы ношение нелицензионных графических устройств, даже если бы они принадлежали Снеллу.


“Так почему же мы, гм, спели "Иерусалим", чтобы избавиться от них?”


“Как я уже говорила, эти грамматические ошибки были вербизоидами, — ответила она, не поднимая глаз, - а вербизоидные, как и многие студенты-лингвисты, ненавидят и боятся неправильных глаголов - они предпочитают употреблять правильные глаголы с окончанием слова ed. Сильные нарушения правил, такие как to sing с их внутренними изменениями гласных —мы будем петь—мы пели—мы уже пели —, как правило, приводят в замешательство их крошечные умы ”.


“Какой-нибудь неправильный глагол отпугивает их?” Я спросил с интересом.


“В значительной степени; но некоторые нерегулярные партии легче продемонстрировать, чем другие — я полагаю, мы могли бы вырезать, или даже будем, но тогда процесс превращается во что—то похожее на отчаянную игру в шарады - гораздо проще просто спеть и покончить с этим ”.


“А что, если нам пойти?” - Рискнула спросить я, впервые подумав практически. “Не может быть ничего более необычного, чем уходи, gone, gone, не так ли?”


“Потому что, — ответила мисс Хэвишем, терпение которой иссякало с каждой секундой, - они могут неправильно истолковать это как ”ходил“ - обратите внимание на окончание ”эд"?


“Нет, если мы сбежим,” - добавила я, не желая оставлять это так. “Это тоже неправильно”.


Мисс Хэвишем смерила меня ледяным взглядом. “Конечно, мы могли бы. Но в глазах голодного вербизоида ”ран" можно увидеть, что это может быть как рысь эд, так и галоп эд, гонка эд, помчаться эд, заторопиться эд, спринт эд и даже уход эд." "Эд эд"."эд эд"."эдэд".


“Ах, ” сказал я, понимая, что попытка уличить мисс Хэвишем была примерно такой же вероятной, как пригвоздить призрак Банко к кофейному столику, - да, это возможно, не так ли?”


“Послушайте, ” сказала мисс Хэвишем, слегка смягчаясь, “ если бы бегство убивало граммазитов, не осталось бы ни одного. Придерживайтесь ‘Иерусалима’, и вы не сильно ошибетесь — только не пробуйте это с прилагательными или паратаксисами; они, вероятно, присоединятся — и тогда съедят вас ”.


Она фыркнула, взяла связку жилетов и потащила меня к лифту, который только что снова открылся. Было ясно, что двадцать второй подвал - не то место, где ей нравилось находиться. Я не мог сказать, что винил ее.


Она заметно расслабилась, когда мы поднялись из подвалов в более упорядоченную атмосферу самой библиотеки. В лифте мы были не одни. С нами были большой Раскрашенный Ягуар и ее сын, у которого вся лапа была в колючках, и он горько жаловался, что его обманули еж и черепаха, которые оба сбежали. Мать-Ягуар печально покачала головой и раздраженно посмотрела на нас обоих, прежде чем обратиться к своему сыну:


“Сынок, сынок, ” говорила она очень часто, грациозно помахивая хвостом, - что ты делал такого, чего не должен был делать?”


“Итак, - сказала мисс Хэвишем, когда лифт тронулся, - как у вас дела с этой ужасной книгой ”Кавершемские высоты“?”


“Что ж, спасибо вам, мисс Хэвишем, ” пробормотала я, - персонажи в ней обеспокоены тем, что их книгу унесут у них из-под ног”.


“Я полагаю, на то есть веские причины. Сотни книг, подобных "Высотам", уничтожаются каждый день. Если бы вы перестали расточать сочувствие, вы бы сошли с ума — так что не надо. Это "Человек ест человека в колодце". Я бы держал себя при себе и не заводил слишком много друзей — у них есть привычка умирать именно тогда, когда они тебе начинают нравиться. Так всегда бывает. Это повествовательная вещь. ”


“Высота - неплохое место для жизни”, - рискнула я, надеясь вызвать хоть каплю сострадания.


“Несомненно”, - пробормотала она, глядя на индикатор этажа. “Я помню, когда я была в the Well, когда они строили Большие надежды. Я думала, что я самая счастливая девушка в мире, когда мне сказали, что я буду работать с Чарльзом Диккенсом. Лучшая в своем классе в Generic College и, не сочтите за нескромность, в некотором роде красавица. Я думала, что из меня получится восхитительная юная Эстелла — утонченная и красивая, надменная и гордая, но в конечном итоге преодолевающая властную раздражительность своего сварливого благодетеля, чтобы найти настоящую любовь ”.


“Итак ... что произошло?”


“Я был недостаточно высоким”.


“Достаточно высокий? Для книги? Разве это не то же самое, что иметь неподходящий цвет волос для радиоприемника?”


“Они отдали роль маленькой шлюшке, которую спасли из разрушенного Теккерея. Маленькая корова. Неудивительно, что я так отвратительно к ней отношусь — эта роль должна была быть моей! ”


Она погрузилась в молчание.


“Позвольте мне прояснить ситуацию”, - сказал Раскрашенный Ягуар, которому было немного трудно отличить ежа от черепахи. “Если он медленный и твердый, я опускаю его в воду, а затем вытаскиваю из раковины —”


“Сынок, сынок!” - не раз повторяла его мать, грациозно помахивая хвостом. “Теперь слушай меня и запоминай, что я говорю. Ежик сворачивается в клубок, и его колючки торчат во все стороны ...


“Вы получили экзаменационные работы по беллетристике, которые я вам прислала?” - спросила мисс Хэвишем. “Я записала ваше практическое занятие на послезавтра”.


“О!” Сказала я с совершенно неправильной интонацией в голосе.


“Проблемы?” спросила она, подозрительно глядя на меня.


“Нет, мэм, я просто чувствую себя немного неподготовленным - думаю, я мог бы сделать из этого свиное ухо”.


“Я не согласен. Я знаю, что вы наделаете глупостей. Но колеса внутри колес — все, о чем я прошу, это не выставлять себя дураком и не лишать себя жизни. Теперь это было бы неловко.”


“Итак, ” сказал Раскрашенный Ягуар, потирая голову, “ если он может сворачиваться в клубок, то это, должно быть, черепаха и —”


“Аааа!” воскликнула Мать-ягуар, сердито хлеща хвостом. “ Совершенно неправильно. Мисс Хэвишем, что мне делать с этим мальчиком?”


“Понятия не имею”, - ответила она. “С моей точки зрения, все мужчины - болваны”.


Раскрашенный Ягуар выглядел удрученным и уставился в пол.


“Могу я внести предложение?” - Спросил я.


“Все, что угодно!” - ответила Мать-Ягуар.


“Если ты сделаешь из этого рифму, он, возможно, сможет запомнить”.


Мать-Ягуар вздохнула. “Это не поможет. Вчера он забыл, что он Раскрашенный Ягуар. У меня от него болят прыщи, правда ”.


“Как насчет этого?” - Спросила я, на ходу придумывая рифму:


Не умеет скручиваться, но умеет плавать—


Медленный-Твердый, вот он кто!


Сворачивается калачиком, но не умеет плавать—


Колючий-Колючий, вот он кто!


Мать-ягуар перестала хлестать хвостом и попросила меня записать это. Она все еще пыталась заставить своего сына запомнить это, когда двери лифта открылись на пятом этаже и мы вышли.


“Я думал, мы направляемся в офисы Беллетриции”, - сказал я, когда мы шли по коридорам Великой библиотеки, деревянные полки которой стонали под тяжестью собранных за почти два тысячелетия излияний воображения.


“Следующая перекличка завтра, ” ответила мисс Хэвишем, останавливаясь у полки и сбрасывая в кучу жилеты граммазитов, прежде чем выбрать грубо переплетенную рукопись. - и я сказала Перкинсу, что ты поможешь ему накормить Минотавра“.


“Ты сделал?” Я спросила с некоторой опаской.


“Конечно. Художественная зоология - увлекательный предмет, и, поверьте мне, это та область, в которой вам следует знать больше ”.


Она протянула мне книгу, которая, как я заметил, была написана от руки.


“Она защищена кодовым словом”, - объявила Хэвишем. “Пробормотайте "sapphire”, прежде чем вчитываться". Она снова собрала жилеты. “Я заеду за тобой примерно через час. Перкинс будет ждать тебя с другой стороны. Пожалуйста, будь внимательна и не позволяй ему уговаривать тебя присматривать за кроликами. Не забудьте пароль — без него вы не войдете и не выйдете.”


“Сапфир”, - повторил я.


“Очень хорошо”, - сказала она и исчезла.


Я положил книгу на один из столов для чтения и сел. Мраморные бюсты писателей, которыми была уставлена библиотека, казалось, смотрели на меня, и я как раз собирался начать читать, когда заметил высоко на полке напротив эфирную форму, которая сливалась, подобно призраку, прямо у меня на глазах. Дома это могло бы показаться делом большой важности, но здесь это было всего лишь одно из его знаменитых появлений - Чеширский кот.


“Привет!” - сказал он, как только его рот появился. “Как у тебя дела?”


Чеширский кот был библиотекарем и первым человеком, которого я встретил в книжном мире. С его склонностью к непоследовательности и тупым комментариям было трудно не понравиться.


“Я не уверен”, - ответил я. “На меня напали граммазиты, мне угрожали друзья Большого Мартина и Траал. У меня с собой два дженерика, персонажи из Кавершем-Хайтс думают, что я смогу спасти их книгу, а прямо сейчас я должен накормить Минотавра завтраком ”.


“Там нет ничего примечательного. Что-нибудь еще?”


“Сколько у тебя времени?” 1


Я навострил уши.


“Проблемы?”


“Я слышу, как двое русских сплетничают прямо здесь, в моей голове”.


“Вероятно, пересечена линия телефонной связи”, - ответил Кот.


Он спрыгнул вниз, прижался своей головой к моей и внимательно слушал.


“Ты их слышишь?” Спросил я немного погодя.


“Вовсе нет, - ответил Кот, - но у тебя очень теплые уши. Тебе нравится китайская кухня?”


“Да, пожалуйста”. Я уже давно ничего не ел.


“Я тоже”, - задумчиво произнес Кот. “Жаль, что их нет. Что в пакете?”


“Кое-что из Снелла”.


“Ах. Что вы думаете об этом жаворонке Ultra Word ™?”


“Я действительно не уверен”, - ответил я достаточно правдиво. “А как насчет тебя?”


“Как насчет того, чтобы я сделал что?”


“Что вы думаете о новой операционной системе?”


“Когда она поступит, я уделю ей все свое внимание”, - двусмысленно сказал он, добавив: “Это забавно, не так ли?”


“Что такое?”


“Этот звук, который ты издаешь в глубине своего горла, когда слышишь что-то смешное. Дай мне знать, если тебе что-нибудь понадобится. Пока ”.


И он медленно исчез, от кончика хвоста до кончика носа. Его ухмылка, как обычно, оставалась еще некоторое время после того, как все остальное исчезло.


Я вернулся к книге, пробормотал: “Сапфир”, - и прочитал первый абзац вслух.


OceanofPDF.com


7.

Кормление Минотавра


Имя и номер оператора: Перкинс, Дэвид “Пинки". AGD136-323


Адрес: Детективный сериал C / o "Перкинс и Снелл"


Дата введения в действие: сентябрь 1957 г.


Примечания: Перкинс поступил на службу и демонстрировал образцовое поведение на протяжении всей своей служебной карьеры. Подписавшись на двадцатилетний срок службы, он продлил его еще на один срок в 1977 году. После пяти лет руководства отрядом защиты от неправильных обращений он был переведен в отдел инспекции и искоренения граммазитов, а в 1981 году возглавил исследовательский центр граммазита.


ЗАПИСЬ Из ПОСЛУЖНОГО СПИСКА БЕЛЛЕТРИЦИИ


(СОКРАЩЕННО)


ОКАЗАЛСЯ На я большом лугу рядом с журчащим ручьем. Ивы и лиственницы нависали над кристально чистой водой, в то время как зрелые дубы подчеркивали местность. Было тепло, сухо и просто восхитительно — как в прекрасный летний день в Англии, на самом деле, и я внезапно почувствовала тоску по дому.


“Раньше я часто любовался видом”, - сказал голос совсем рядом. “Похоже, в эти дни у меня нет на это времени”.


Я обернулся и увидел высокого немногословного мужчину, прислонившегося к серебристой березе и держащего в руках номер беллетристической газеты "Подвижный шрифт". Я узнал его, хотя мы никогда не были представлены. Это был Перкинс, который был партнером Снелла в беллетристике, как и в серии детективных романов "Перкинс и Снелл".


“Привет, - сказал он, протягивая руку и широко улыбаясь, “ положи это сюда. Меня зовут Перкинс. Акрид сказал мне, что ты хорошо разобрался с Хопкинсом”.


“Спасибо. Акрид очень добр, но это еще не конец ”.


Он указал рукой на горизонт. “Что ты думаешь?”


Я посмотрела на вид. Высокие, покрытые снегом горы возвышались вдалеке над зеленой равниной. У подножия холмов росли леса, а по долине текла большая река.


“Прекрасно”.


“Мы купили ее в отделе фэнтези the Well of Lost Plots . Это целостный мир сам по себе, написанный для романа о мече и магии под названием "Меч зенобианцев". За горами - ледяные пустоши, глубокие фьорды и реликвии давно забытых цивилизаций, замки и тому подобное. Книга была продана с аукциона, когда от нее отказались. В ней не было написано ни персонажей, ни событий, что было обидно — учитывая работу, которую он проделал над самим миром, это могло бы стать бестселлером. Тем не менее, потеря Запределья - это наше приобретение. Мы используем ее, чтобы сохранить граммазитов и других странных тварей, которые по той или иной причине не могут безопасно жить в своих собственных книгах. ”


“Убежище?”


“Да, а также для изучения и сдерживания — отсюда пароль”.


“Кажется, здесь ужасно много кроликов”, - заметил я, оглядываясь по сторонам.


“Ах, да, - ответил Перкинс, переходя каменный арочный мост, перекинутый через небольшой ручей, — мы так и не сняли крышку с репродукции в ”Watership“ - если бы их предоставили самим себе, в книге было бы столько лагоморфов, жующих одуванчики, что через год каждое второе слово было бы "кролик".. Тем не менее, Ленни любит бывать здесь, когда у него есть немного свободного времени ”.


Мы шли по тропинке к разрушенному замку. Трава покрыла груды каменной кладки, обвалившейся от навесной стены, а дерево подъемного моста сгнило и упало в ров, теперь сухой и заросший ежевикой. Над нами нечто, похожее на воронов, кружило над самой высокой из оставшихся башен.


“Это не птицы”, - сказал Перкинс, протягивая мне бинокль. “Посмотри”.


Я взглянул на кружащих существ, которые парили на больших крыльях из натянутой кожи. “Круглые отростки?”


“Очень хорошо. У меня здесь шесть пар для разведения — исключительно для исследования, спешу добавить. Большинство книг могут легко выдержать сорок или около того без каких—либо негативных последствий - просто, когда цифры выходят из-под контроля, мы должны принимать меры. Рой граммазитов может быть довольно разрушительным. ”


“Я знаю, я почти—”


“Осторожно!”


Он оттолкнул меня в сторону, когда комок экскрементов шлепнулся на землю рядом с тем местом, где я стоял. Я поднял глаза на зубчатые стены и увидел человека-зверя, покрытого жесткой темной шерстью, который уставился на нас сверху вниз и издал сдавленный горловой крик.


“Еху”, - с презрением объяснил Перкинс. “Они не очень хорошо себя ведут и совершенно неподготовлены”.


“Из ”Путешествий Гулливера"?


“Бинго. Когда по-настоящему оригинальные произведения, подобные произведениям Джонатана Свифта, превращаются в новые книги, персонажи часто дублируются для оценки и консультаций. Персонажей можно переобучить, но существа обычно оказываются здесь. Еху не совсем мои любимые, но они достаточно безобидны, поэтому лучшее, что можно сделать, это игнорировать их. ”


Мы быстро прошли под замком, чтобы избежать любых других возможных обстрелов, и вошли во внутренний двор, где мирно паслась пара кентавров. Они посмотрели на нас, улыбнулись, помахали рукой и продолжили есть. Я заметил, что один из них слушал плеер Walkman.


“У вас здесь есть кентавры?”


“И сатиры, троглодиты, химеры, эльфы, феи, дриады, сирены, марсиане, лепреконы, гоблины, гарпии, пришельцы, далеки, тролли — называйте кого угодно”. Перкинс улыбнулся. “Большая часть неопубликованных романов написана в жанре фэнтези, и в большинстве из них фигурируют мифические звери. Когда одну из этих книг разбирают, меня обычно можно найти на свалке. Было бы стыдно сводить их к тексту, не так ли?”


“У вас есть единороги?”


“Да, - вздохнул Перкинс, “ куча. Больше, чем я знаю, что с этим делать. Я бы хотел, чтобы потенциальные писатели более ответственно относились к своим творениям. Я могу понять, что дети пишут о них, но взрослые должны знать лучше. Каждый единорог в каждой разрушенной истории заканчивается здесь. У меня была идея наклейки на бампер: ‘Единорог не для двадцать седьмой страницы, он для вечности ’. Что вы думаете?”


“Я думаю, вы не сможете помешать людям писать о них. Как насчет того, чтобы снять рог и найти место в книгах о пони?”


“Я сделаю вид, что этого не слышал”, - каменно ответил Перкинс и добавил: “У нас тоже есть драконы. Иногда мы можем слышать их ночью, когда ветер дует в нужном направлении. Когда — или если — Пеллинор поймает Охотящегося Зверя, он поселится здесь. Я надеюсь, где-нибудь далеко отсюда. Осторожно — не наступи в орочье дерьмо. Ты Чужеземец, не так ли?”


“Родился и вырос”.


“Кто-нибудь понял, что утконосы и морские коньки вымышлены?”


“Так ли это?”


“Конечно, ты же не думаешь, что что—то настолько странное могло возникнуть случайно? Кстати, как тебе нравится мисс Хэвишем?”


“Она мне очень нравится”.


“Мы все тоже. Я думаю, мы ей тоже нравимся, но она никогда бы в этом не призналась ”.


Мы прибыли во внутреннюю цитадель, и Перкинс толкнул дверь. Внутри были его кабинет и лаборатория. Одна стена была заставлена стеклянными банками, наполненными странными существами всех форм и размеров, а на столе лежал частично препарированный граммазит. В его кишечнике слова переваривались в буквы.


“Я не совсем уверен, как они это делают”, - сказал Перкинс, ковыряя ложкой тушу. “Вы знакомы с Матиасом?”


Я огляделся, но не увидел ничего, кроме большой гнедой лошади, бока которой блестели на свету. Лошадь посмотрела на меня, а я посмотрел на лошадь, затем мимо лошади - но в комнате больше никого не было. Выпал пенни.


“Доброе утро, Матиас”, - сказала я так вежливо, как только могла. “Я в следующий четверг”.


Перкинс громко рассмеялся, а лошадь заржала и ответила низким голосом: “Рад познакомиться с вами, мадам. Разрешите присоединиться к вам через несколько минут?”


Я согласился, и лошадь вернулась к тому, что, как я теперь увидел, было какими-то сложными заметками, которые она делала в раскрытой на полу бухгалтерской книге. Время от времени он останавливался, макал перо, прикрепленное к его копыту, в чернильницу и писал крупным медным почерком.


“Гуигнгнм?” - Спросил я. - Тоже из “Путешествий Гулливера”?


Перкинс кивнул. “Матиас, его кобыла и два Еху были использованы в качестве консультантов для ремейка фильма Пьера Буля 1963 года”Планета одиночек"".


“Луи Арагон однажды сказал, ” объявил Матиас с другого конца комнаты, - что функция гениев - снабжать кретинов идеями двадцать лет спустя”.


“Я вряд ли думаю, что Буль был кретином, Матиас, ” сказал Перкинс, “ и в любом случае, с тобой всегда одно и то же, не так ли? ‘Вольтер сказал это’, ‘Бодлер сказал то’. Иногда мне кажется, что ты просто, просто...


Он остановился, пытаясь подобрать правильные слова.


"Это да Винчи сказал, ” услужливо подсказал конь, - что любой, кто цитирует авторов в дискуссии, использует свою память, а не интеллект?”


“Именно это, - ответил расстроенный Перкинс, - я и собирался сказать”.


“Tempora mutantur, et nos mutamur in illis”,пробормотал конь, задумчиво глядя в потолок.


“Единственное, что это доказывает, насколько ты претенциозен”, - пробормотал Перкинс. “Когда у нас гости, всегда одно и то же, не так ли?”


“Кто-то должен поднять тон в этом жалком захолустье, ” ответил Матиас, “ и если ты еще раз назовешь меня ‘псевдоэрудированным копытным’, я больно укушу тебя за ягодицу”.


Перкинс и лошадь уставились друг на друга.


“Вы сказали, там была пара гуигнгнмов?” Спросил я, пытаясь разрядить обстановку.


“Мой партнер, моя любовь, моя кобыла, - объяснил конь, - в настоящее время находится в Оксфорде, вашем Оксфорде, изучает политологию в All Souls”.


“Неужели они не замечают?” Я спросил. “Лошадь в Оксфорде?”


“Вы были бы удивлены, насколько ненаблюдательны некоторые профессора”, - ответил Перкинс. “Свинья Наполеон изучал марксизм в Наффилде. Тоже получил первое место. Вот так. Я держу Минотавра в подземельях. Вы полностью знакомы с легендой?”


“Конечно”, - ответил я. “Это получеловек-полубыл, отпрыск жены царя Миноса, Пасифаи”.


“В точку”. Перкинс усмехнулся. “Таблоиды устроили настоящий праздник: ‘Критская королева влюблена в быка - детский шок’. Мы создали копию лабиринта, чтобы хранить ее, но Общество защиты монстров настояло, чтобы два чиновника сначала осмотрели ее. ”


“И?”


“Это было более двенадцати лет назад; я думаю, они все еще там. Я храню Минотавра здесь ”.


Он открыл дверь, которая вела в сводчатую комнату под старым залом. Там было темно и пахло гнилыми костями и потом.


“Э-э, вы держите ее запертой?” - Спросила я, пока мои глаза пытались что-то разглядеть в полумраке.


“Конечно!” - ответил он, кивая на большой ключ, висящий на крючке. “Ты что, за идиота меня принимаешь?”


Когда мои глаза привыкли к полумраку, я смог разглядеть, что задняя половина хранилища была перегорожена ржавыми железными прутьями. Дверь в центре была заперта на смехотворно большой висячий замок.


“Не подходи слишком близко”, - предупредил Перкинс, снимая с полки стальную миску. “Я кормлю его йогуртом почти пять лет, и, по правде говоря, ему становится немного скучно”.


“Йогурт?”


“С добавлением отрубей. Кормить его греческими девственницами было слишком дорого ”.


“Разве он не был убит Тесеем?” - Спросил я, когда темная фигура начала двигаться в задней части хранилища, сопровождаемая низким рычащим шумом. Даже с учетом баров, я действительно не был счастлив там находиться.


“Обычно, - ответил Перкинс, наливая йогурт, - но злонамеренные дженерики вытащили его из ”Греческих мифов“ Грейвса в 1944 году и бросили в Сталинграде. Зоркий беллетрист разобрался, что происходит, и мы его убрали — с тех пор он здесь ”.


Перкинс налил в стальную миску йогурт, смешал с отрубями из большой мусорной корзины, а затем поставил миску на пол в добрых пяти футах от решетки. Он до конца отодвинул тарелку ручкой швабры.


Пока мы смотрели, Минотавр появился из темной глубины клетки, и я почувствовал, как волосы у меня на затылке встали дыбом. Его большое и мускулистое тело было испачкано грязью, а из бычьей головы торчали заостренные рога. Он двигался низкой походкой обезьяны, используя передние лапы для удержания равновесия. Пока я наблюдал, он протянул две когтистые лапы, чтобы забрать чашу, а затем ускользнул в темный угол. В тусклом свете я мельком увидел его клыки и пару темно-желтых глаз, которые смотрели на меня с голодной злобой.


“Я подумываю назвать его Норманом”, - пробормотал Перкинс. “Пойдем, я хочу тебе кое-что показать”.


Мы покинули темное и зловонное помещение под старым залом и вернулись в лабораторию, где Перкинс открыл большую книгу в кожаном переплете, лежавшую на столе.


“Это беллетристический бестиарий”, - объяснил он, переворачивая страницу, чтобы показать фотографию граммазита, с которым мы столкнулись в " Больших ожиданиях".


“Прилагательное”, - пробормотала я.


“Очень хорошо. Довольно распространено в "Колодце", но в художественной литературе в целом под контролем ”.


Он перевернул страницу, чтобы показать что-то вроде рыбы-удильщика, но вместо огонька, болтающегося на палочке, торчащей из ее головы, на ней был неопределенный артикль.


“Рыбы-существительные”, - объяснил Перкинс. “Они плавают по внешним берегам Текстового моря, надеясь привлечь и сожрать случайные существительные, жаждущие начать зачаточное предложение”.


Он перевернул страницу и увидел фотографию маленькой личинки.


“Книжный червь?” Предположил я, видев их раньше в мастерской моего дяди Майкрофта.


“Действительно. Не совсем вредитель и на самом деле совершенно необходим для существования Книжного мира. Они берут слова и вытесняют альтернативные значения, как горячий радиатор. Я думаю, что дождевые черви - ближайший аналог во Внешнем Мире. Они проветривают почву, да?”


Я кивнул.


“Книжные черви выполняют ту же работу здесь, внизу. Без них слова имели бы одно значение, а значения - одно слово. Они живут в тезаурусах, но их польза ощущается во всей художественной литературе ”.


“Так почему же их считают вредителями?”


“Полезно, но не без недостатков. Если в вашем романе будет слишком много книжных червей, язык станет почти невыносимо цветистым ”.


“Я читал подобные книги”, - признался я.


Он перевернул страницу, и я узнал граммазитов, которые ранее кишели в Колодце.


“Вербизоид, ” сказал он со вздохом, “ подлежит безжалостному уничтожению. Как только Вербизоид извлекает глагол из предложения, оно обычно разрушается; делайте это слишком часто, и все повествование разваливается, как булочка под ливнем. ”


“Почему они носят жилеты и полосатые носки?”


“Чтобы согреться, я полагаю”.


“Ах. А как насчет неправильно написанного вируса?”


“Волшебный молсуортианский”, пробормотал Перкинс, направляясь туда, где вокруг маленькой стеклянной банки была сложена стопка словарей. Он выбрал контейнер и показал его мне. Внутри, казалось, клубилась тонкая фиолетовая дымка; это напомнило мне одну из коробочек Спайка.


“Это самая большая модель vyrus”, - объяснил Перкинс. “Нам пришлось искривить запястье. Посмотрите на это”.


Он взял нож для вскрытия писем и осторожно поднес его к "виру". Пока я смотрел, открывалка начала скручиваться и менять форму, пока не стала больше похожа на миниатюрную пачку бумаг — оперетту с либретто и партитурой. Я думаю, что это были "Пираты Пензанса", но я не был уверен.


“The vyrus работает на подтекстовом уровне и искажает значение вурда”, - объяснил Перкинс, удаляя оперетту, которая вернулась в свое предыдущее состояние. “Неправильное толкование возникает как следствие этого”.


Он вернул банку обратно в диктофон.


“Значит, неправильное написание само по себе на самом деле всего лишь симптом искажения смысла?”


“Именно так. Вирус свирепствовал до появления словаря агента Джонсона в 1744 году”, - добавил Перкинс. “ Лавиния Вебстер и Оксфордский словарь английского языка держат все под контролем, но мы должны быть осторожны. Раньше мы фиксировали любую вспышку и выкладывали ее в серии о Молсуорте, где никто никогда не замечал. В эти дни мы уничтожаем все новые vyrus с помощью батареи словарей, которые мы храним на семнадцатом этаже Великой библиотеки. Но мы не можем быть слишком осторожны. О каждой ошибке написания, с которой вы столкнетесь, необходимо сообщать Кошке по форме S-12. ”


Снаружи раздался хриплый автомобильный гудок.


“Время вышло!” Перкинс улыбнулся. “Это будет мисс Хэвишем”.


Мисс Хэвишем была не одна. Она сидела в огромном автомобиле, капот которого тянулся на десять футов перед ней. На колесах с большими спицами и без защиты были установлены шины, которые выглядели прискорбно тощими и неадекватными; восемь огромных выхлопных труб торчали с обеих сторон капота, соединялись в одну и тянулись по всей длине кузова. Хвост автомобиля был заострен, как лодка, и прямо перед задними колесами две огромные ведущие звездочки передавали мощность на заднюю ось на больших цепях. Это был устрашающий зверь. Это был двадцатисемилитровый Higham Special.


OceanofPDF.com


8.

Шестьдесят тонн на A419


Богатый сын польского графа и матери-американки Луи Зборовски жил на Хайэм-Плейс недалеко от Кентербери, где построил три автомобиля с воздушными двигателями, все они назывались Читти-Бэнг-Бэнг. Но был и четвертый: Higham Special, автомобиль, который они с Клайвом Галлопом сконструировали, втиснув двадцатисемилитровый авиадвигатель в резиновое шасси Owen и соединив его с коробкой передач Benz. На момент гибели Зборовски в Монце за рулем Mercedes Special мчалась по Бруклендс со скоростью 116 миль в час, но ее потенциал еще не был доказан. После непродолжительного сотрудничества с владелицей, личность которой не разглашается, Special был продан Пэрри Томасу, который собственными тщательными модификациями увеличил наземный рекорд скорости до 170,624 миль в час в Пендайн Сэндс, южный Уэльс, в 1926 году.


ДОСТОПОЧТЕННЫЙ МИСТЕР. ТОРЕДЛИН,


Рекорд скорости на суше


КАК вам ОНАнадоела, мистер Перкинс? позвала Хэвишем.


“Вовсе нет, ” ответил Перкинс, подмигнув мне. - Она была самой внимательной ученицей“.


“Хм”, - пробормотала Хэвишем. “Надежда живет вечно. Залезай, девочка, мы уезжаем!”


Я сделал паузу. Мисс Хэвишем уже возила меня однажды, и это было в машине, которая казалась мне относительно безопасной. Это автомобильное чудовище выглядело так, словно могло убить вас дважды, прежде чем вы перейдете на вторую передачу.


“Чего ты ждешь, девочка?” - нетерпеливо спросила Хэвишем. “Если я еще немного подожду, мы закроем пробки. Кроме того, мне понадобится все топливо для пробега.”


“The run?”


“Не волнуйтесь!” - крикнула мисс Хэвишем, заводя двигатель. Автомобиль дернулся в сторону от крутящего момента, и воздух наполнился хриплым рычанием. “Тебя не будет на борту, когда я вернусь — ты нужен для других дел”.


Я глубоко вздохнул и забрался в маленький двухместный кузов. Он выглядел недавно переделанным и был немногим больше гоночного автомобиля с несколькими наворотами, призванными сделать его пригодным для езды. Мисс Хэвишем выжала сцепление и какое-то время боролась с переключением передач. Большие звездочки с легким усилием включились; это было похоже на чистокровную скаковую лошадь, которая только что почувствовала запах бега с препятствиями.


“Куда мы идем?” Я спросил.


“Домой!” - ответила мисс Хэвишем, нажимая на ручную педаль газа. Машина рванулась вперед по заросшему травой двору и набрала скорость.


“За большие надежды?” - Спросила я, когда мисс Хэвишем сделала широкий круг, поигрывая рычагами в центре массивного рулевого колеса.


“Не мой дом, ” парировала она, “ твой!”


С очередным глубоким рычанием и наклоном машина стремительно понеслась вперед — но куда именно, я не был уверен. Перед нами лежали сломанный подъемный мост и прочные каменные стены замка.


“Не бойся!” - прокричала Хэвишем, перекрывая рев двигателя. “Я перенесу нас в Запределье так же легко, как моргну!”


Мы набирали скорость. Я ожидал, что мы сразу же прыгнем, но мы этого не сделали. Мы неслись к тяжелой стене замка со скоростью, не совсем совместимой с выживанием.


“Мисс Хэвишем?” Спросила я, в моем голосе слышался страх.


“Я просто пытаюсь придумать лучшие слова, чтобы привести нас туда, девочка!” - весело ответила она.


“Стоп!” Я закричал, когда точка невозврата наступила и исчезла в мгновение ока.


“Дай-ка я посмотрю ... ” - пробормотала Хэвишем, напряженно размышляя, все еще выжимая педаль газа.


Я прикрыл глаза. Машина ехала слишком быстро, чтобы выскочить, и столкновение казалось неизбежным. Я ухватился за борт автомобиля и напрягся, когда мисс Хэвишем перенесла себя, меня и две тонны автомобиля через барьеры вымысла в реальный мир. Мой мир.


Я снова открыла глаза. Мисс Хэвишем изучала дорожную карту, когда "Хайэм Спец" свернул на середину дороги. Я схватился за руль, когда "молочный поплавок" врезался в живую изгородь.


“Я не буду использовать M4 на случай, если об этом пронюхают в C of G”, - сказала она, оглядываясь по сторонам. “Мы воспользуемся A419 — мы где-нибудь поблизости?”


Я сразу понял, где мы находимся. К северу от Суиндона, за пределами небольшого городка под названием Хайворт.


“Продолжайте движение по кольцевой развязке и вверх по холму в город”, - сказал я ей, добавив: “Но это не ваше право проезда, помните”.


Было слишком поздно. Для мисс Хэвишем ее путь был правильным. Первая машина вовремя затормозила, но той, что стояла за ней, повезло меньше — она с хрустом въехала в зад первой. Я крепко держался за нее, пока мисс Хэвишем быстро мчалась вверх по холму в Хайворт. Меня вжало в сиденье, и на одно мгновение, возвышаясь над двумя тоннами ревущего оборудования, я внезапно понял, почему Хэвишем нравились подобные вещи — одним словом, это было волнующе.


“Я всего лишь позаимствовала специальное предложение у графа”, - объяснила она. “Пэрри Томас получит его на следующей неделе и намерен установить для себя рекорд скорости. Я работал над новой топливной смесью; А419 прямой и плавный — на этом я смогу развить по крайней мере тонну восемьдесят ”.


“Поверни направо на B4019 у Джесмонда, - сказал я ей, - после поворота на зеленый”.


Грузовик промахнулся от нас примерно на шесть дюймов.


“Что это?”


“Ничего”.


“Знаешь, Четверг, тебе действительно следует расслабиться и научиться больше наслаждаться жизнью — ты можешь быть таким старым тупицей”.


Я погрузился в молчание.


“И не дуйся”, - добавила мисс Хэвишем. “Если я чего-то и не выношу, так это угрюмого ученика”.


Мы мчались по дороге, чуть не потеряв ее на S-образном повороте, пока чудесным образом не добрались до главной дороги Суиндон-Сайренсестер. Поворот был не направо, но мы все равно повернули, под визг шин и сердитые автомобильные гудки. Хэвишем ускорила шаг, и мы только подъехали к вершине холма, когда наткнулись на большой отвлекающий знак, перегораживающий дорогу. Хэвишем сердито стукнула кулаком по рулю.


“Я в это не верю!” - взревела она.


“Дорога закрыта?” Переспросил я, пытаясь скрыть облегчение. “Хорошо... я имею в виду, хорошо... несс, боже милостивый, какая досада ... в другой раз, а?”


Хэвишем включила первую передачу, мы объехали знак и покатили вниз по склону.


“Это он, я это чувствую!” - прорычала она. “Пытается украсть рекорд скорости у меня из-под самого носа!”


“Кто?”


Словно в ответ, мимо нас с громким какашками пронесся еще один гоночный автомобиль!


“Он”, пробормотала Хэвишем, когда мы съехали с дороги рядом с камерой контроля скорости. “Водитель настолько плох, что представляет угрозу для самого себя и каждого разумного существа на дорогах”.


Должно быть, он был по-настоящему страшным, раз Хэвишем это заметила. Через несколько минут другая машина вернулась и затормозила рядом.


“Ну и дела, Хэвишем!” - сказал водитель, снимая очки со своих выпученных глаз и широко улыбаясь. “Все еще пользуешься старым фирменным блюдом графа ‘Улитка" Зборовски "тугодум”, а?"


“Добрый день, мистер Тоуд”, - сказала Хэвишем. “Посыльный знает, что вы в Запределье?”


“Конечно, нет!” - закричал мистер Тоуд, смеясь. “И ты не скажешь ему, старушка, потому что тебе тоже не суждено здесь быть!”


Хэвишем молчала и смотрела перед собой, стараясь не обращать на него внимания.


“Это двигатель Liberty aero вон там?” - спросил мистер Тоуд, указывая на капот Special, который дрожал, когда огромный двигатель работал на холостом ходу.


“Возможно”, - ответила Хэвишем.


“Ха!” - ответил Тоуд с заразительной улыбкой. “Я заказал "Роллс-ройс Мерлин", подключенный к этому старому ”бэнгеру"!"


Я с интересом наблюдал за мисс Хэвишем. Она смотрела вперед, но ее глаз слегка дернулся, когда мистер Жаб завел двигатель своей машины. В конце концов, она больше не могла сопротивляться, и ее любопытство взяло верх над презрением.


“Как все прошло?” спросила она, сверкая глазами.


“Как ракета!” - ответил мистер Тоуд, подпрыгивая от возбуждения. “Более тысячи лошадиных сил на заднюю ось — делает ваш Higham Special похожим на мотокосу!”


“Это мы еще посмотрим”, - ответила Хэвишем, прищурив глаза. “Обычное место, обычное время, обычная ставка?”


“Поехали!” - мистер Жаб завел свою машину, опустил защитные очки и исчез в облаке резинового дыма. Какашки, какашки, какашки его рожка звучали эхом еще несколько секунд после того, как он ушел.


“Скользкая рептилия”, - пробормотала Хэвишем.


“Строго говоря, он ни то, ни другое”, - парировала я. “Больше похож на сухокожую наземную амфибию”.


Я чувствовал себя в безопасности от дерзости, потому что знал, что она меня не слушает.


“Он стал причиной большего количества несчастных случаев, чем вы съели горячих обедов”.


“И ты собираешься соревноваться с ним?” Я спросил немного нервно.


“И побей его тоже, более того”. Она протянула мне пару болторезов.


“Что ты хочешь, чтобы я сделал?”


“Открой камеру контроля скорости и достань пленку, как только я закончу пробежку”.


Она надела защитные очки и исчезла под вой двигателя и визг шин. Я нервно огляделся по сторонам, когда она и машина умчались вдаль, рев двигателя превратился в гул, время от времени прерываемый приглушенным треском выхлопных газов. Я огляделся. Выглянуло солнце, и я увидел по крайней мере три дирижабля, гудящих в небе; мне стало интересно, что происходит в SpecOps. Я написал Виктору записку, в которой сообщил ему, что меня не будет год или больше, и подал заявление об уходе. Внезапно кое-что отвлекло меня от моих мечтаний наяву. Что-то темное, скрытое от глаз. Что-то, что я должен был сделать, или что-то, о чем я забыл. Я вздрогнул, и тут что-то щелкнуло. Прошлой ночью. Бабушка. Мозговой червь Аорнис. Что она распутывала в моем сознании? Я вздохнул, когда кусочки начали медленно сливаться воедино в моей голове. Бабушка сказала мне снова и снова повторять факты, чтобы восстановить знакомые воспоминания, которые Аорнис пыталась стереть. Но как начать пытаться выяснить, что именно ты забыла? Я сосредоточился на Лондэне. Я не думал о нем весь день, и это было необычно. , я смог бы вспомнить, где мы встретились и что с ним случилось — никаких проблем. Что-нибудь еще? Его полное имя. Черт возьми! Лондэн Парк - что-то. Если бы это начиналось с a B? Я не могла вспомнить. Я вздохнула и положила руку на то место, где, как я представляла, должен был быть наш ребенок, теперь размером с полкроны. Я вспомнила достаточно, чтобы понять, что любила его и ужасно скучала по нему — что, как мне показалось, было хорошим знаком. Я подумал о "Коварстве" Лавуазье и братьях Шитт и почувствовал, как во мне закипает гнев. Я закрыл глаза и попытался расслабиться. На обочине дороги стояла телефонная будка, и, поддавшись импульсу, я позвонила своей матери.


“Привет, мам, сегодня четверг”.


“Четверг!” - взволнованно закричала она. “Подожди, плита горит”.


“Плита?”


“Ну, на самом деле кухня — подожди немного!”


Раздался треск, и она вернулась на линию через несколько секунд.


“Выходи сейчас же. Дорогая! Ты в порядке?”


“Я в порядке, мам”.


“А ребенок?”


“Тоже отлично. Как у тебя дела?”


“Ужасно! "Голиаф” и SpecOps разбили лагерь на улице с того момента, как ты ушел, а Эмма Гамильтон живет в комнате для гостей и ест как лошадь ".


Раздалось сердитое рычание и громкий свистящий звук, когда Хэвишем пронеслась мимо, превратившись в размытое пятно. Одна за другой сработали две вспышки камеры контроля скорости, и раздалось еще несколько громких хлопков, когда Хэвишем нажала на газ.


“Что это был за шум?” - спросила моя мама.


“Вы бы мне ни за что не поверили, если бы я вам рассказала. Мой, э-э, муж меня не искал, не так ли?”


“Боюсь, что нет, дорогая”, - сказала она своим самым понимающим голосом. Она знала о Лондэне и понимала лучше, чем кто—либо другой - ее собственный муж, мой отец, сам был ликвидирован семнадцать лет назад. “Почему бы тебе не зайти и не поговорить. Собрание анонимных искореняющих состоится сегодня в восемь вечера; ты будешь там среди друзей ”.


“Я так не думаю, мам”.


“Вы регулярно питаетесь?”


“Да, мам”.


“Мне удалось заставить DH-82 показать несколько трюков”.


DH-82 был ее спасительным тилацином. Обучение обычно невероятно вялого тилацина делать что угодно, кроме еды или сна по команде, было чуть ли не новостью на первых полосах.


“Это хорошо. Послушай, я просто позвонил сказать, что скучал по тебе, и не беспокойся обо мне —”


“Я собираюсь попробовать еще одну пробежку!” - крикнула мисс Хэвишем, которая подъехала. Я помахал ей рукой, и она уехала.


“Вы держите пиквикское яйцо теплым?”


Я сказал маме, что это работа Пиквик, что я позвоню снова, и повесил трубку. Я подумал о том, чтобы позвонить Боудену, но решил, что это, вероятно, не очень хорошая идея. Телефон мамы наверняка прослушивался, и я уже дала им достаточно информации. Я вернулась на дорогу и смотрела, как маленькая серая точка становилась все больше и больше, пока не пронеслась мимо с пронзительным ревом. Камера контроля скорости снова мигнула, и из выхлопной трубы вырвался сноп пламени. Мисс Хэвишем потребовалось около мили, чтобы притормозить, поэтому я сел на стену и терпеливо ждал ее возвращения. Небольшой четырехместный дирижабль появился не более чем в полумиле от нас. Похоже, это был дорожный патруль SpecOps, и я не мог рисковать, чтобы они узнали, кто я такой. Я срочно посмотрел туда, где Хэвишем медленно ехала ко мне на машине.


“Давай, ” пробормотал я себе под нос, “ прибавь скорости, ради всего святого”.


Хэвишем остановилась и печально покачала головой. “Смесь слишком насыщенная. Выньте пленку из камеры контроля скорости, хорошо?”


Я указал на дирижабль, направляющийся в нашу сторону. Он приближался довольно быстро — для дирижабля.


Мисс Хэвишем посмотрела на нее, хмыкнула и спрыгнула вниз, чтобы открыть огромный капот и заглянуть внутрь. Я срезал замок, снял камеру контроля скорости и перемотал пленку так быстро, как только мог.


“Стоять!” - рявкнула система громкой связи на дирижабле, когда он был в нескольких сотнях ярдов. “Вы оба арестованы. Подождите у своей машины”.


“Нам нужно идти”, - сказал я, на этот раз более настойчиво.


“Чушь собачья!” - ответила мисс Хэвишем.


“Положите руки на капот машины!” - крикнул полицейский, когда дирижабль с гудением пролетел мимо на уровне верхушек деревьев. “Вы были предупреждены!”


“Мисс Хэвишем, если они узнают, кто я, у меня могут быть большие неприятности!”


“ Глупости, девочка. Зачем им понадобился такой незначительный человек, как ты?”


Дирижабль развернулся задним ходом с векторными двигателями; как только они начали задавать вопросы, я еще долго отвечал на них.


“Нам пора идти, мисс Хэвишем!”


Она почувствовала настойчивость в моем голосе и жестом пригласила меня сесть в машину. Через мгновение мы уже были далеко от этого места, вместе с машиной и всем остальным, в вестибюле Великой библиотеки.


“Значит, вы не так популярны в Запределье?” - Спросила Хэвишем, выключая двигатель, который заурчал и, покачнувшись, остановился, а внезапная тишина стала долгожданным перерывом.


“Можно сказать и так”.


“Нарушили закон?”


“Не совсем”.


Она на мгновение уставилась на меня. “Мне показалось немного странным, что "Голиаф" запер тебя в самом глубоком и надежном подвале. У тебя есть пленка с камеры контроля скорости?”


Я передал ее вам.


“Я сделаю двойные отпечатки”, - задумчиво произнесла она. “Спасибо за вашу помощь. Увидимся завтра на перекличке — не опаздывайте!”


Я подождал, пока она уйдет, затем вернулся в библиотеку, где оставил графическое устройство Снелла "Голова в мешке", и направился домой. Я прыгнул не сразу, а на лифте. Книжный прыжок, возможно, и быстрый способ передвижения, но он также был своего рода изматывающим.


OceanofPDF.com


9.

Яблоки Бенедикт, Ежик и коммандер Брэдшоу


Записывающее устройство imaginotransferencerecording device: Машина, используемая для написания книг в the Well, ITRD напоминает большой рупор (обычно восемь футов в поперечнике и сделанный из латуни), прикрепленный к полированной микшерной доске красного дерева, немного похожей на церковный орган, но с большим количеством упоров и рычагов. Поскольку история разыгрывается перед рогом для сбора пожертвований, действия, диалоги, юмор, пафос и т.д. собираются, микшируются и передаются в виде необработанных данных в Text Grand Central, где мастера слова превращают их в читаемый код истории. После завершения работы она передается непосредственно автору на ручку или пишущую машинку, а оттуда по прямой телефонной ссылке возвращается в виде обычного текста. Страница прочитана, и, если все в порядке, она добавляется к рукописи, и персонажи движутся дальше. Прелесть системы в том, что авторы ни о чем не подозревают — они думают, что они выполняют всю работу.


CBE, КОММАНДЕР ТРАФФОРД БРЭДШОУ

Путеводитель Брэдшоу по книжному миру


Я ДОМА! - Крикнула я, входя в дверь. Пиквик радостно подбежала ко мне, поняла, что у меня нет зефира, а затем в гневе ушла, только чтобы вернуться с подарком в виде листка бумаги, который она нашла в корзине для мусора. Я горячо поблагодарил ее, и она вернулась к своему яйцу.


“Привет”, - сказал ибб, который экспериментировал на кухне, как Битон. “Что в пакете?”


“Ты не захочешь знать”.


“Хм, - задумчиво ответил ибб, - поскольку я бы не спрашивал, если бы не хотел знать, твой ответ, должно быть, является другим способом сказать: ‘Я не собираюсь тебе рассказывать, так что отвали’. Это верно?”


“Более или менее”, - ответила я, ставя сумку в шкаф для метел. “Бабушка здесь?”


“Я так не думаю”.


obb зашел чуть позже, читая учебник под названием "Личности для начинающих".


“Привет, четверг”, - гласила надпись. “Сегодня днем к тебе заходили ежик и черепаха”.


“Чего они хотели?”


“Они не сказали”.


“А бабушка?”


“В запределье. Она сказала, чтобы я ее не ждал. Ты выглядишь очень усталой; с тобой все в порядке?”


Это правда, я был уставшим, но я не был уверен почему. Стресс? Не каждый день приходится сражаться с толпами граммазитов и иметь дело с вождением Хэвишем, Еху, Тралами, друзьями Большого Мартина или сюжетными хитросплетениями типа "голова в мешке". Может быть, это просто ребенок дурачился с моими гормонами.


“Что у нас на ужин?” Спросила я, откидываясь на спинку стула и закрывая глаза.


“Я экспериментировал с альтернативными рецептами, - сказал ибб, - поэтому у нас будут яблоки по-бенедиктовски”.


“Яблоки Бенедикт?”


“Да, это похоже на яйца ”Бенедикт", но с ..."


“Я понял картинку. Что-нибудь еще?”


“Конечно. Вы могли бы попробовать репу в апельсиновом соусе или заварной крем из макарон; для пудинга я приготовила пирог с анчоусами и селедочный пирог. Что будете?”


“Бобы на тосте”.


Я вздохнула. Это было как вернуться домой, к маме.


Той ночью мне ничего не снилось. Лондэн отсутствовала, но тогда отсутствовала и ... как-там-ее-там. Я крепко спал и пропустил звонок будильника. Я проснулся, чувствуя себя ужасно, и просто лежал на спине, глубоко дыша и пытаясь прогнать подступающую тошноту. Раздался стук в дверь.


“ибб!” Я закричал. “Ты можешь достать это?”


У меня раскалывалась голова, но ответа не было. Я взглянул на часы; было почти девять, и они оба должны были быть в церкви Святого Табуларазы, разучивая причудливые асы или что-то в этом роде. Я вылез из постели, немного успокоился, завернулся в халат и спустился вниз. Когда я открыл дверь, там никого не было. Я уже закрывал ее, когда тихий голос произнес::


“Мы здесь”.


Это были ежик и черепаха. Но ежик не был похож на миссис Тигги-винкль, которая была такого же роста, как я; этот ежик и черепаха были именно того размера, какого им следовало быть.


“Следующий четверг?” - спросил ежик.


“Да. Что я могу для вас сделать?”


“Ты можешь перестать совать свой нос туда, куда не нужно, ” надменно сказал ежик, “ вот что ты можешь сделать”.


“Я не понимаю”.


“Раскрашенный ягуар?” - предположила черепаха. “Не умею сворачиваться в клубок, умею плавать. Что-нибудь тебе напоминает, умник?”


“О! Ты, должно быть, колючий и медлительный”.


“То же самое. И эта маленькая мнемоника, которую вы так любезно подарили Раскрашенному Ягуару, доставит нам несколько проблем — одуревший кот никогда не забудет этого за целый месяц воскресений ”.


Я вздохнул. Жизнь в книжном мире оказалась намного сложнее, чем я себе представлял.


“Ну, почему бы тебе не научиться плавать или что-то в этом роде?”


“Кто, я?” - спросил Колючка-Колючка. “Не говори глупостей; кто-нибудь слышал о плавающем ежике?”


“И ты могла бы научиться завиваться”, - добавила я для Slow-Solid.


“Curl?” возмущенно ответила черепаха. “Я так не думаю, большое вам спасибо”.


“Попробуй”, - настаивал я. “Немного расшнуруй задние пластины и попробуй коснуться пальцев ног”.


Наступила пауза. Ежик и черепаха посмотрели друг на друга и захихикали.


“Раскрашенный Ягуар не удивит!” - хихикнули они, поблагодарили меня и ушли.


Я закрыл дверцу, сел и заглянул в холодильник, пожал плечами и съел большую порцию яблок "Бенедикт", прежде чем принять долгий и расслабляющий душ.


В коридорах the Well было так же оживленно, как и накануне. Торговцы суетились с покупателями, заключались сделки, принимались заказы, заключались выгодные сделки. Время от времени я видел, как персонажи появлялись и исчезали по мере того, как их профессия переносила их из книги в книгу. Проходя мимо, я разглядывал витрины магазинов, пытаясь угадать, как они делали то, что они делали. Там были дыроколы, грамматисты, задающие ритм, меняющие настроение, разбиравшие страницы — кто угодно. 1


Это снова включились смартфоны junkfootnoterfon. Я попытался отключить их, но преуспел только в уменьшении громкости. Проходя мимо, я заметил знакомую фигуру среди трейдеров и спекулянтов plot. Он был одет в свою обычную одежду исследователя Африки: куртку-сафари, пробковый шлем, шорты, прочные ботинки и револьвер в кожаной кобуре. Это был коммандер Брэдшоу, звезда тридцати четырех захватывающих приключенческих историй для мальчиков, которые доступны в твердом переплете по цене 7/6 каждая. Вышедший из печати в тридцатых годах, Брэдшоу развлекал себя на пенсии тем, что был чем-то вроде зловещего персонажа в Беллетристике. Он все это видел и сделал — или утверждал, что видел.


“Сотня!” - горько воскликнул он, когда я подошла ближе. “Это лучшее, что ты можешь предложить?”


Трейдер, с которым он разговаривал, пожал плечами. “В наши дни мы не часто слышим о нападениях львов”.


“Но это ужасно, чувак, ужасно!” - воскликнул Брэдшоу. “Настоящая штука, от которой так и веет жаром в затылок. Держу пари, что современной романтической фантастике нет конца — смените вечеринки и платья, что ли?”


“Тогда сто двадцать. Соглашайся или не соглашайся”.


“Кровосос!” - пробормотал Брэдшоу, забирая деньги и передавая маленький стеклянный шарик с изображением нападения льва, как я предположил, благополучно сублимированным внутри. Он отвернулся от продавца и поймал мой взгляд на себе. Он быстро спрятал наличные и вежливо приподнял пробковый шлем.


“Доброе утро!”


“Доброе утро”, - ответил я.


Он погрозил мне пальцем. “Это ученица Хэвишем, не так ли? Напомни, как тебя зовут?”


“Следующий четверг”.


“Неужели, клянусь жвачкой! Ну, я никогда”.


Я заметил, что он стал на добрый фут выше, чем при нашей последней встрече. Теперь он почти доставал мне до плеча.


“Ты очень—” - начала я, но осеклась.


“Выше?” догадался он. “Совершенно верно, девочка. Цени женщину, которая не скована условностями хороших манер. Мелани — это жена, вы знаете — она тоже довольно грубая. ‘Траффорд’, — говорит она - это мое имя, Траффорд. — "Траффорд", - сказала она, - "Ты никчемная куча слоновьего навоза". Что ж, это было как гром среди ясного неба — я только что вернулся домой после мучительного приключения в Центральной Африке, где меня схватили и чуть не поджарили на вертеле. Священный изумруд Умпопо был украден двумя шведскими старателями и...


“Коммандер Брэдшоу, ” перебила я, отчаянно желая помешать ему рассказать об одном из его крайне неправдоподобных и откровенно ура-патриотических приключений, “ вы видели мисс Хэвишем сегодня утром?”


“Совершенно справедливо, что прерываешь меня, ” весело сказал он, - цени женщину, которая знает, когда ненавязчиво посоветовать скучному старому пердуну поджать губы. У вас с миссис Брэдшоу много общего. Вы должны когда-нибудь встретиться.”


Мы шли по оживленному коридору. 2


Я навострил уши.


“Проблемы?” - поинтересовался Брэдшоу.


“Да, у меня в голове снова двое сплетничающих русских”.


“Перешли черту? Адские хитроумные устройства. Поговорите с Плам из JurisTech, если это не прекратится. Послушай, ” продолжал он, понизив голос и украдкой оглядываясь по сторонам, “ ты ведь никому не расскажешь об этой распродаже "Нападения львов", хорошо? Если разнесется слух, что старина Брэдшоу наживается на своих Боевиках, я никогда не услышу об этом в последний раз ”.


“Я не скажу ни слова, - заверил я его, когда мы обходили торговца, пытавшегося продать нам излишки клонов B-3 Darcy, “ но многие ли люди пытаются распродать части своих собственных книг?”


“О, да. Но только если они закончились и мы можем обойтись без них. Проблема в том, что я немного стеснен в средствах для старой moola. Приближается вручение премии BookWorld Awards, а миссис Брэдшоу немного стесняется на публике, и я подумала, что новое платье может быть просто билетом — а стоимость одежды здесь, знаете ли, довольно высока. ”


“В Запределье то же самое”.


“Это Джордж?” он расхохотался. “Колодец всегда напоминает мне рынок в Найроби; как насчет тебя?”


“Кажется, здесь ужасно много бюрократии. Я бы подумал, что фабрика художественной литературы по определению должна быть намного более свободной и раскованной ”.


“Если вы считаете, что это плохо, вам следует посетить документальную литературу. Там правила, регулирующие правильное использование точки с запятой, распространяются только на несколько томов. Во всем, что создано человеком, изначально заложены бюрократия, коррупция и ошибки, моя девочка. Я удивлен, что ты до сих пор этого не поняла. Что вы думаете о Колодце?”


“Я все еще немного новичок в этом”.


“Правда? Давай я тебе помогу”.


Он остановился и на мгновение огляделся, затем указал на мужчину лет двадцати с небольшим, который направлялся к нам. Он был одет в длинную куртку для верховой езды и нес потрепанный кожаный чемодан, украшенный названиями книг и спектаклей, которые он посещал по своей профессии.


“Да?”


“Он ремесленник — дыродел”.


“Он штукатур?”


“Нет; он заполняет повествовательные дыры - сюжетные и экспозиционные аномалии - кровавые бреши. Если автор сказал что-то вроде ‘Нарциссы цвели летом’ или ‘Они проверили заключение баллистической экспертизы дробовика", то такие умельцы, как он, должны разобраться в этом. Это один из заключительных этапов разработки, непосредственно перед тем, как специалисты по грамматике, эхолокаторы и проверки орфографии приступят к работе, чтобы все уладить. ”


К этому времени молодой человек поравнялся с нами.


“Здравствуйте, мистер Правый борт”, - сказал Брэдшоу дыроделу, который слабо улыбнулся в знак узнавания.


“Коммандер Брэдшоу, ” пробормотал он немного нерешительно, “ какая поистине восхитительная честь снова встретиться с вами, сэр. Миссис Брэдшоу в порядке?”


“Очень хорошо, спасибо. Это мисс Нонетот —новенькая в отделе. Я знакомлю ее с порядком ”.


Кузнец пожал мне руку и издал приветственные звуки.


“На днях я закрыл дыру в "Больших ожиданиях”, - сказал я ему. “Это была одна из твоих книг?”


“Боже мой, нет!” - воскликнул молодой человек, впервые улыбнувшись. “Отстрочка отверстий прошла долгий путь со времен Диккенса. Вы не найдете стоящего дырокола, который попробовал бы старое ‘дверь открывается, и входит пропавшая тетя / отец / деловой партнер / друг и так далее", готовые объяснить, где они были с тех пор, как таинственным образом исчезли из повествования двумястами страницами ранее. Методология, которую мы выбираем в эти дни, заключается в том, чтобы просто вернуться и залатать дыру, или, проще говоря, замаскировать ее ”.


“Я понимаю”.


“Действительно, - продолжал молодой человек, становясь все более напыщенным в свете моего предполагаемого интереса, - я работаю над системой, которая скрывает пробелы, подсвечивая их читателю, которая просто говорит: ‘Хо! "Я дыра, не думай об этом!", но это немного ультрасовременный материал. Я думаю, ” беззаботно добавил молодой человек, “ что более опытного бурильщика вы нигде в Колодце не найдете; я занимаюсь этим более сорока лет ”.


“Когда вы начали?” Спросила я, с любопытством глядя на юношу. “В младенчестве?”


Молодой человек постарел, поседел и осунулся у меня на глазах, пока ему не перевалило за семьдесят, а затем объявил, раскинув руки и размашисто:


“Da-daaaa!”


“Никто не любит показухи, Ллистер”, - сказал Брэдшоу, взглянув на часы. “Я не хочу торопить тебя, во вторник, старушка, но нам пора в Норленд-парк на перекличку”.


Он галантно предложил мне опереться на локоть, и я взяла его под руку.


“Спасибо, коммандер”.


“Крепче, чем крепыш!” Сказал Брэдшоу, смеясь, и убедил нас обоих в здравомыслии.


OceanofPDF.com


10.

Сессия по беллетристике № 40319


JurisTech: Популярное сокращение технологического подразделения Беллетристики. Эта научно-исследовательская компания работает исключительно на беллетристику и финансируется Советом жанров через Text Grand Central. Из-за часто сложных и специализированных задач, выполняемых сотрудниками Prose Resource, Juris Tech разрешено создавать устройства, которые считаются выходящими за рамки обычных законов физики, — единственное подразделение (помимо жанра научной фантастики), имеющее лицензию на это. Стандартным товаром в манифесте профессионала является TravelBook (qv), который сам по себе содержит другие разработки JurisTech, такие как извлекаемая шляпа Martin-Bacon, набор для ремонта знаков препинания и текстовые сита различной пористости, и это лишь некоторые из них.


КОТ, РАНЕЕ ИЗВЕСТНЫЙ КАК ЧЕШИР,

Путеводитель по Великой библиотеке


ОФИСЫT Беллетриции располагались в Норленд-парке, доме Дэшвудов по Чувственности. Семья любезно предоставила бальный зал Беллетристике с негласным условием, что книги Джейн Остин будут находиться под особой охраной.


Норленд-парк располагался на широком пространстве мягко волнистых лугов, окруженных древними дубами. Вечер, как обычно, подходил к концу, когда мы приехали, и в голубятне ворковали лесные голуби. Трава была теплой и уютной, как ковер с толстой подкладкой, а воздух наполнял нежный аромат сосновых иголок.


Но не все было идеально в этом саду прозы девятнадцатого века; когда мы подходили к дому, там, казалось, царила какая-то суматоха. По сути, демонстрация — то, что я привык видеть дома. Но это был митинг не по поводу цен на сыр или того, была ли партия вигов опасно правой и настроенной против Уэльса, и не о том, имел ли Голиаф право навязывать закон, обязывающий всех есть смайлбургер по крайней мере два раза в неделю. Нет, эту демонстрацию можно было бы встретить только в мире художественной литературы.


Глашатай, избранный главой беллетриции и одетый в свой обычный наряд городского глашатая, сердито звонил в колокольчик, пытаясь убедить толпу успокоиться.


“Только не снова”, - пробормотал Брэдшоу, когда мы подошли. “Интересно, чего хотят оралы на этот раз?”


Я был незнаком с термином "Устная речь", и поскольку не хотел показаться глупым, я попытался разобраться в толпе самостоятельно. Ближайшим ко мне человеком была пастушка, хотя с моей стороны это было только предположение, поскольку у нее не было овец — только большой жулик. Рядом с ней стоял мальчик в синем и с рожком, обсуждавший падение цен на баранину, а рядом с ними была очень пожилая женщина с маленькой собачкой, которая скулила, притворялась мертвой, курила трубку и быстро выполняла разные другие трюки. Рядом с ней стоял невысокий мужчина в длинной ночной рубашке и ночном колпаке, который громко зевал. Возможно, я медлил, но только когда я увидел большое яйцо с ручками и ножками, я понял, кто это такие.


“Они все персонажи детских стишков!” Я воскликнула.


“Они заноза в заднице, вот кто они такие”, - пробормотал Брэдшоу, когда маленький мальчик выскочил из толпы, схватил свинью и бросился к ней. Бо-пип зацепила его за лодыжку своим посохом, и мальчик растянулся ничком на траве. Свинья с испуганным хрюканьем скатилась на цветочную клумбу, а затем поспешно убежала, когда крупный мужчина начал давать мальчику шесть самых вкусных.


“... все, чего мы хотим, - это тех же прав, что и у любого другого персонажа в Книжном мире”, - сказал Шалтай-Болтай, его овальное лицо стало темно-красным. “То, что у нас есть долг перед детьми и устная традиция, не означает, что нами можно пользоваться”.


Толпа пробормотала что-то в знак согласия. Шалтай-Болтай продолжал, а я смотрела на него, гадая, действительно ли его пояс - это галстук, поскольку невозможно было сказать, где у него шея, а где талия.


“... у нас есть петиция, подписанная более чем тысячей ораторов, которые не смогли прийти сегодня”, - сказал большое яйцо, размахивая пачкой бумаг под крики толпы.


“На этот раз мы не шутим, мистер Беллман”, - добавил пекарь, стоявший в деревянной бадье вместе с мясником и изготовителем свечей. “Мы вполне готовы отозвать наши рифмы, если наши условия не будут выполнены”.


Собравшиеся персонажи разразились одобрительными возгласами.


“Все было хорошо до того, как они объединились”, - прошептал Брэдшоу мне на ухо. “Давай, пойдем через черный ход”.


Мы обошли дом сбоку, под нашими ногами хрустел гравий.


“Почему персонажи из устной традиции не могут быть частью программы обмена персонажами?” Я спросил.


“Кто бы их прикрыл?” - фыркнул Брэдшоу. “Ты?”


“Не могли бы мы подготовить дженериков как своего рода, ну, "заместителей персонажей’?”


“Лучше всего оставить отношения с индустрией людям, у которых факты под рукой. Мы и так едва успеваем за объемом нового материала. Мне не стоит беспокоиться о мистере Болтай; он агитировал на протяжении веков. Мы не виноваты, что за ним и его друзьями, плохо рифмующими, по-прежнему присматривает старое соглашение OralTradPlus — Боже мой, мисс Дэшвуд! Ваша мама знает, что вы курите?”


Это была Марианна Дэшвуд, и когда мы завернули за угол, она попыхивала маленькой сигаретой. Она быстро выбросила окурок и задержала дыхание как можно дольше, прежде чем закашляться и выпустить большое облако дыма.


“Командир!” - прохрипела она, на глаза навернулись слезы. “Обещай, что никому не расскажешь!”


“Мои уста на замке, ” строго ответил Брэдшоу, - только на этот раз”.


Марианна вздохнула с облегчением и повернулась ко мне. “Мисс Нонетот!” - восторженно воскликнула она. “Добро пожаловать обратно в нашу маленькую книгу. Надеюсь, у вас все хорошо?”


“В полном порядке”, - заверил я ее, передавая Мармайт, минтолы и батарейки типа АА, которые я обещал ей во время моего последнего визита. “Ты проследишь, чтобы это попало к твоим сестре и матери?”


Она радостно захлопала в ладоши и взволнованно взяла подарки. “Ты прелесть!” - счастливо сказала она. “Чем я могу тебе отплатить?”


“Не позволяй Лоле Вавум играть тебя в фильме”.


“Это не в моей власти, ” ответила она с несчастным видом, “ но если тебе нужна услуга, я здесь!”


Мы поднялись по лестнице для прислуги в холл наверху, где к нам направлялся сильно потрепанный Коридорный, качая головой и держа в руках бланк заявления о приеме на работу, который Шалтай-Болтай сунул ему в руки.


“Эти ораторы становятся все более и более воинственными с каждым днем”, - выдохнул он. “Завтра они планируют сорока восьми-часовую забастовку”.


“Какой эффект это произведет?” Я спросил.


“Я должен был подумать, что это очевидно”, - пожурил Посыльный. “Детские стишки будут недоступны для воспроизведения. В Запределье многие люди будут думать, что у них плохие воспоминания. От этого не будет ни малейшей пользы — сборник рассказов обычно всегда под рукой, где бы ни рассказывали детский стишок.”


“А”, - сказал я.


“Самая большая проблема, - добавил Коридорный, вытирая лоб, - заключается в том, что, если мы уступим детским стишкам, все остальные захотят пересмотреть свои соглашения — от поэтики до детских историй и даже персонажей шуток. Иногда я рад, что мне пора на пенсию — тогда кто-то вроде вас может занять мое место, коммандер Брэдшоу!”


“Только не я!” - мрачно сказал он. “Я бы не стал снова Глашатаем, несмотря на все буквы в ”Сестрах-близнецах Маленького Тима Тоттла", которые тратят время на сплетни на дереве таттл-таттл — дважды."


Посыльный рассмеялся, и мы вошли в бальный зал Норленд-парка.


“Вы слышали?” - спросил подошедший к нам молодой человек с немалой настойчивостью в голосе. “Красной королеве пришлось ампутировать ногу. Врач сказал мне, что это артериальный тромбоз.”


“Правда?” Спросил я. “Когда?”


“На прошлой неделе. И это еще не все”. Он понизил голос. “Коридорный отравился газом!”


“Но мы только что разговаривали с ним”, - ответил я.


“О”, - сказал молодой человек, напряженно думая. “Я имел в виду, что Перкинс отравился газом”.


Мисс Хэвишем присоединилась к нам.


“Билли!” - сказала она укоризненным тоном. “Довольно об этом. Отвали, пока я не надрала тебе уши!”


Молодой человек на мгновение выглядел подавленным, затем взял себя в руки, надменно объявил, что его попросили написать дополнительный диалог для Джона Стейнбека, и удалился. Мисс Хэвишем печально покачала головой.


“Если он когда-нибудь скажет "доброе утро’, ” сказала она, “ не верьте ему. Все в порядке, Траффорд?”


“Первоклассно, Эстелла, старушка, первоклассно. Я столкнулся со Вторником здесь, в ”Колодце".


“Вы ведь не продавали части своей книги, не так ли?” - озорно спросила она.


“Боже мой, нет!” - ответил Брэдшоу, изображая шок и удивление. “Боже мой, ” добавил он, оглядывая комнату в поисках какого-нибудь выхода, - я просто должен поговорить с Унитарным предприятием Уоррингтона — я имею в виду администрацию Кэт—подождите - я имею в виду Кота, ранее известного как Чешир. Добрый день!”


И, вежливо приподняв пробковый шлем, он ушел.


“Брэдшоу, Брэдшоу”, - вздохнула мисс Хэвишем, печально качая головой. “Если он выпорет еще один провокационный инцидент из ” Брэдшоу бросает вызов кайзеру", в нем будет столько дырок, что мы могли бы использовать его как дуршлаг ".


“Ему нужны были деньги, чтобы купить платье для миссис Брэдшоу”, - объяснила я.


“Ты уже познакомился с ней?”


“Пока нет”.


“Когда будешь делать, не пялься, ладно? Это очень невежливо”.


“Зачем мне—”


“Присоединяйтесь! Почти время переклички!”


Бальный зал Норленд-парка уже давно не использовался ни для чего, кроме беллетристического бизнеса. Все пространство было заставлено столами и картотечными шкафами, а на многих столах громоздились папки, перевязанные ленточками. Сбоку от нас стоял столик с едой, и нас — или, по крайней мере, Коридорного — ждали сотрудники Беллетриции. В активном списке было около тридцати оперативников, и поскольку до десяти из них были заняты выполнением заданий, а пятеро или около того - своими делами, в офисе никогда не было больше пятнадцати человек одновременно. Вернэм Дин радостно помахал мне рукой, когда мы вошли. Он был постоянным хамом и донжуаном в романе Дафны Фаркитт под названием "Сквайр из Хай Поттерньюз", но вы бы никогда не догадались заговорить с ним — он всегда был вежлив со мной. Рядом с ним был Харрис Твид, который всего за день до этого присутствовал в "Зарезанном ягненке".


“Мисс Хэвишем!” - воскликнул он, подходя и вручая нам обоим простой конверт. “Я получил вашу награду за тех граммазитов, которых вы убили; я разделил ее поровну, да?”


Он подмигнул мне и ушел, прежде чем Хэвишем успела что-либо сказать.


“Четверг!” - сказал Акрид Снелл, подошедший из другого квартала. “Извините, что так сорвался вчера — здравствуйте, мисс Хэвишем — я слышал, на вас напали несколько граммазитов; никто никогда не стрелял в шесть Вербизоидов за один раз!”


“Проще простого”, - ответил я. “И, Акрид, у меня все еще есть та, э-э, вещь, которую ты купил”.


“Вещь? Какая вещь?”


“Ты помнишь, - настаивала я, зная, что попытки повлиять на его собственный рассказ были строго запрещены, - вещь. В сумке. Ты знаешь”.


“О! Ах... ах, да”, - сказал он, наконец поняв, о чем я говорю. “То самое дело. Я заберу это после работы, хорошо?”


“Снелл, опять инсайдерская торговля?” - тихо спросила Хэвишем, как только он ушел.


“Боюсь, что так”.


“Я бы сделал то же самое, если бы моя книга была такой же плохой, как у него”.


Я огляделся, чтобы посмотреть, кто еще пришел. Там были сэр Джон Фальстаф, король Пеллинор, Дин, леди Кавендиш, миссис Тигги-Винкль, император Жарк, Галли Фойл и Перкинс.


“Кто они?” Я спросила Хэвишем, указывая на двух агентов, которых не узнала.


“Тот, кто слева держит тыкву, - Икабод Крейн. Вторая - Беатрис. На мой вкус, немного громковата, но хорошо справляется со своей работой ”.


Я поблагодарил ее и огляделся в поисках Красной Королевы, чья открытая враждебность к Хэвишем была наименее охраняемым секретом Беллетристики; ее нигде не было видно.


“Привет, мисс Нонетот!” - прогрохотал Фальстаф, вразвалку подходя и неуверенно глядя на меня из облака алкогольных паров. Он пил, воровал и распутничал на протяжении всех частей I и II "Генриха IV", а затем влез в "Веселых жен Виндзора". Некоторые считали его симпатичным негодяем; я считал его просто отвратительным — хотя он был образцом симпатичных развратников в художественной литературе повсюду, поэтому я подумал, что должен попытаться дать ему немного поблажек.


“Доброе утро, сэр Джон”, - сказал я, стараясь быть вежливым.


“Доброе утро тебе, милая девушка”, - радостно воскликнул он. “Ты ездишь верхом?”


“Немного”.


“Тогда, может быть, ты захочешь прокатиться по моей веселой Англии? Я мог бы показать тебе разные места—”


“Я должен вежливо отказаться, сэр Джон”.


Он громко рассмеялся мне в лицо. Я почувствовал, как во мне поднимается волна гнева, но, к счастью, Коридорный, не желая больше терять времени, поднялся на свое небольшое возвышение и позвонил в колокольчик.


“Извините, что заставил вас всех ждать”, - пробормотал он. “Как вы видели, снаружи немного неспокойно. Но я рад видеть здесь так много вас. Кто-нибудь еще придет?”


“Будем ждать Годо?” - поинтересовался Дин.


“Кто-нибудь знает, где он?” - спросил коридорный. “Беатрис, разве ты не работала с ним?”


“Не я”, - ответила молодая женщина. “Вы могли бы спросить об этом Бенедикта, если он потрудится присутствовать, но с таким же успехом вы могли бы поговорить с козой”.


“Язык милой леди действительно оскорбляет наши уши”, - сказал Бенедикт, который сидел вне нашего поля зрения, но теперь поднялся, чтобы свирепо посмотреть на Беатрис. “Если бы фонтан твоего разума снова был чистым, я мог бы напоить из него задницу”.


“Ах!” - со смехом воскликнула Беатрис. “Смотрите, он заводит часы своего остроумия; скоро они пробьют!”


“Дорогая Беатрис, ” ответил Бенедикт, низко кланяясь, - я искал дурака, когда нашел тебя”.


“Ты, Бенедикт? У которого не столько мозгов, сколько ушной серы?”


Он на мгновение крепко задумался. “Я думаю, ты всеобщее преступление, и каждый мужчина должен побить тебя, прекрасная Беатрис”.


Они сузили глаза, глядя друг на друга, а затем улыбнулись с вежливой враждебностью.


“Ладно, ладно, - перебил Коридорный, “ успокойтесь, вы двое. Вы знаете, где агент Годо, или нет?”


Беатрис ответила, что нет.


“Тогда, - объявил коридорный, “ мы продолжим. Собрание Беллетриции под номером 40319 начинается”.


Он снова позвонил в колокольчик, кашлянул и сверился со своим планшетом.


“Пункт первый. Мы поздравляем Дина и леди Кавендиш с тем, что они сорвали розыгрыш боудлеризеров в ”Чосере" ".


Прозвучало несколько слов ободрения и похлопывания по спине.


“Был нанесен ущерб, но хуже не стало, так что давайте просто постараемся быть начеку в будущем. Пункт второй”.


Он отложил свой планшет и облокотился на кафедру.


“Помните, несколько лет назад в книжном мире было повальное увлечение рассылкой писем счастья? Получите письмо и отправьте его десяти друзьям? Что ж, кое—кто был слишком увлечен буквой U — у меня здесь есть отчет Агентства по охране окружающей среды Text Sea, в котором говорится, что запасы буквы U достигли опасно низкого уровня - нам нужно сократить потребление, пока запасы не будут восстановлены. Есть предложения?”


“Как насчет использования строчной n в перевернутом виде?” - спросил Бенедикт.


“Мы пробовали это с M и W во время великой M миграции 62-го; это никогда не срабатывало ”.


“Как насчет того, чтобы повторить что, что?” - предложил король Пеллинор, поглаживая свои большие седые усы. “Любое слово с окончанием "наш" может быть написано "спельта" или" не знаю”.


“Нравится сосед вместо neighbour?”


“Это хорошая идея”, - вставил Снелл. “ Труд, доблесть, вкус, гавань — их, должно быть, сотни. Если мы ограничим ее одной географической областью, то можем заявить, что это местная орфографическая особенность.”


“Хм, ” сказал Посыльный, напряженно думая, “ знаете, это может сработать”.


Он снова заглянул в свой блокнот. “Предмет номер три— Твид, ты здесь?”


Харрис Твид подал знак с того места, где он стоял.


“Хорошо”, - продолжил Коридорный. “Я так понимаю, вы преследовали PageRunner, который поселился в Запределье?”


Твид взглянул на меня и встал.


“Парень по имени Йоррик Кейн. Он что—то вроде большой шишки в Запределье - управляет издательством Kaine Publishing и провозгласил себя главой собственной политической партии —”


“Да, да, - нетерпеливо сказал посыльный, - и он украл Карденио, я знаю. Но вопрос в том, где он сейчас?”


“Он вернулся в Запределье, где я его потерял”, - ответил Твид.


“Совет жанров не стремится санкционировать какие-либо работы в реальном мире, - медленно произнес Посыльный, - это слишком рискованно. Мы даже не знаем, из какой книги взят Кейн - и поскольку в настоящее время он ничего не предпринимает против нас, я думаю, ему следует остаться в Запределье ”.


“Но Кейн представляет реальную опасность для нашего мира”, - воскликнул я.


Учитывая более чем правильную политику Кейна, это было новым пределом преуменьшения.


“Однажды он уже украл из Великой библиотеки”, - продолжил я. “Как мы можем предположить, что он не сделает то же самое снова? Разве у нас нет обязанности перед читателями защищать их от фантастов, одержимых ...


“Мисс Нонетот, - прервал ее Коридорный, - я понимаю, о чем вы говорите, но я не собираюсь санкционировать операцию в Запределье. Мне жаль, но так оно и будет. Он внесен в реестр PageRunners, и мы установим текстовые сита на каждом этаже библиотеки на случай, если он планирует вернуться. Там ты можешь поступать, как тебе заблагорассудится; здесь ты делаешь то, что мы тебе говорим. Это понятно?”


Мне стало жарко и я разозлилась, но мисс Хэвишем сжала мою руку, и я промолчала.


“Хорошо”, - продолжил Коридорный, сверяясь со своим блокнотом. “Пункт четвертый. Текстовый Центральный вокзал сообщил о нескольких попытках вторжения из Запределья. Ничего серьезного, но достаточно, чтобы вызвать небольшую рябь на барьере вымышленности и Запределья. Мисс Хэвишем, разве вы не сообщали, что компания "Чужеземец" проводит некоторые исследования по внедрению художественной литературы? ”


Это было правдой. "Голиаф" много лет пытался проникнуть в книжный мир, но без особого успеха; все, что им удалось сделать, - это извлечь тяжелую информацию из томов с первого по восьмой "Мира сыра". Дядя Майкрофт искал убежища в сериале о Шерлоке Холмсе, чтобы избежать их.


“Она называлась the Something Company”, - задумчиво ответила Хэвишем.


“Голиаф”, - сказал я ей. “Это называется "Голиаф Корпорейшн”.


“Голиаф. Это был он. Я осмотрелся, пока забирал путеводитель мисс Нонетот ”.


“Вы думаете, их технология настолько продвинута?” - спросил Посыльный.


“Нет. Они все еще далеко. Они пытались отправить беспилотный зонд в Слушателей, но, судя по тому, что я видел, без особого успеха ”.


“Хорошо, ” ответил посыльный, “ мы будем следить за ними. Напомни, как их звали?”


“Голиаф”, - сказал я.


Он сделал пометку.


“Пункт пятый. Вся пунктуация была украдена из последней главы "Улисса". Вероятно, около пятисот различных точек, запятых, апостроф и двоеточий. Он на мгновение замолчал. “Верн, разве ты не работал над этим?”


“Действительно, ” ответил сквайр, делая шаг вперед и открывая блокнот, “ мы заметили кражу два дня назад. Использовать столько знаков препинания в одном хите поначалу звучит дерзко, но, возможно, вор думал, что никто не заметит, поскольку большинство читателей никогда не заходят так далеко в "Улиссе" — вы помните кражу шестьдесят второй главы из "Моби Дика", где никто не заметил? Что ж, эта кража была замечена, но первоначальные отчеты показывают, что читатели рассматривают отсутствие пунктуации не как катастрофическую ошибку, а как признак великого гения, так что у нас есть некоторая передышка ”.


“Мы уверены, что это был вор?” - спросила Беатрис. “А не могли это быть просто граммазиты?”


“Я так не думаю”, - ответил Перкинс, который превратил книжную зоологию в нечто, очень похожее на науку. “Пунктузавроиды довольно редки, и чтобы использовать такое количество знаков препинания, вам понадобится стая в несколько сотен особей. Кроме того, я не думаю, что они оставили бы последнюю точку — это выглядит для меня как озорной вор ”.


“Хорошо, ” сказал Посыльный, “ так что же нам делать?”


“Единственный готовый рынок для украденных знаков препинания находится в Колодце”.


“Хм”, - задумчиво произнес Коридорный. “Агент беллетриции там, внизу, так же заметен, как духовой оркестр на похоронах. Нам нужен кто-то под прикрытием. Есть добровольцы?”


“Это мое дело”, - сказал Вернхэм Дин. “Я пойду. Конечно, если никто не считает себя более квалифицированным”.


Наступила тишина.


“Похоже, это вы!” - с энтузиазмом воскликнул Посыльный, делая пометку в своем блокноте. “Пункт шестой. Как вы помните, Дэвид и Катриона Бальфур пропали несколько недель назад. Поскольку без них не обойтись без "Похищенного" и "Катрионы", а Роберт Льюис Стивенсон остается популярным автором, Совет жанров лицензировал пару дженериков А-4, чтобы заменить их. Им будет предоставлен неограниченный доступ ко всем книгам Стивенсона, и я хочу, чтобы вы все сделали так, чтобы они чувствовали себя желанными гостями ”.


Среди собравшихся агентов послышался ропот.


“Да, - сказал Посыльный со смиренным видом, - я знаю, что они никогда не будут точно такими же, но если немного повезет, все будет в порядке; никто в Запределье не заметил, когда заменили Дэвида Копперфильда, не так ли?”


Никто ничего не сказал.


“Хорошо. Пункт седьмой. Как вы знаете, я ухожу на пенсию через две недели, и Совету жанров потребуется замена. Все кандидатуры должны быть представлены непосредственно Совету для рассмотрения.


Он снова сделал паузу.


“Пункт восьмой. Как вы все знаете, Text Grand Central последние пятьдесят лет работает над обновлением операционной системы для книг —”


Собравшиеся агенты застонали. Очевидно, это был предмет для разногласий. Снелл рассказывал о технологии передачи воображения, лежащей в основе книг в целом, но я понятия не имел, как это работает. На самом деле, до сих пор нет.


“Вы знаете, что произошло, когда они попытались обновить SCROLL?” - спросил Брэдшоу. “Системный конфликт уничтожил всю библиотеку в Александрии — им пришлось все сжечь, чтобы остановить распространение вируса”.


“Тогда мы знали намного меньше об операционных системах, коммандер, ” успокаивающим голосом ответил посыльный, - и вы можете быть уверены, что проблемы с ранним обновлением не были проигнорированы. У многих из нас есть оговорки по поводу стандартной версии BOOK, в которую записаны все наши любимые произведения, и я думаю, что последнее обновление до BOOK V9 - это то, что мы все должны приветствовать ”.


Никто ничего не сказал. Он привлек наше внимание.


“Хорошо. Что ж, я мог бы заниматься кроличеством весь день, но я действительно чувствую, что было бы лучше позволить мастеру текста Либрису из Text Grand Central рассказать вам всю историю. Ксавье?”


OceanofPDF.com


11.

Представляем UltraWord ™


Сначала был Oraltrad'а, модернизированный десять тысяч лет спустя рифмующимся (для облегчения запоминания) Oral TradPlus. На протяжении тысячелетий это была единственная сюжетная операционная система, и она все еще используется сегодня. Система разделилась на две части около двадцати тысяч лет назад; с одной стороны, с CaveDaubPro (предшественник PaintPlus версии V2.3, GrecianUrn версии V1.2, Sculpt-Marble версии V1.4 и новейшей всеобъемлющей SuperArtisticExpression-5). Другое направление, пиктофонетические системы повествования, началось с Clay Tablet версии V2.1 и прошло через несколько конкурирующих систем (Wax-Tablet, Papyrus, VellumPlus), прежде чем объединиться в отмеченный наградами SCROLL, который восемь раз обновлялся до версии V3.5, прежде чем был вытеснен совершенно новой и явно превосходящей BOOK версии V1. Стабильная, простая в хранении и транспортировке, компактная и с удобным указателем, КНИГА лидирует на протяжении почти полутора тысяч лет.


, МАСТЕР СЛОВА КСАВЬЕ ЛИБРИС

История операционных систем —первые годы


Небольшой и довольно , а бледный мужчина занял свою позицию на возвышении; он мог только смотреть на аналой. На нем была белая рубашка с короткими рукавами, и он был почти отягощен количеством ручек в верхнем кармане. Мы все сели и с интересом уставились на него. Ultra Word ™ веками был предметом разговоров о the Well, и всем хотелось узнать, правдивы ли слухи о его технической виртуозности.


“Всем доброе утро, ” начал Либрис нервным голосом. “ в течение следующих тридцати минут я попытаюсь немного рассказать о нашей последней операционной системе: BOOK версии 9, которая получила кодовое название Ultra Word ™”.


Пока агенты обдумывали это, воцарилась тишина. У меня возникло ощущение, что это было не просто важно, а действительно важно. Как будто я присутствую на подписании мирного соглашения или чего-то в этом роде. Даже Брэдшоу, который не был поклонником технологий, наклонился вперед и с интересом слушал, нахмурившись.


Либрис вырвал первый лист из флип-чарта. Там была фотография старой книги.


“Что ж, — начал он, - когда мы впервые предложили концепцию ”страницы“ в BOOK V1, мы думали, что достигли зенита вместимости истории - компактной, легко читаемой, а благодаря использованию интегрированных технологий PageNumber ™ и Spine Title ™, у нас была система индексации, намного превосходящая все, что могла предложить SCROLL. На протяжении многих лет —”


Здесь он перевернул таблицу, чтобы показать нам разное количество книг на протяжении веков.


“— мы совершенствуем КНИЖНУЮ систему. Иллюстрации были впервые обновлены в версии 1.1, стандартизированная орфография - в версии 3.1.1, а стабильность гласных и неправильных глаголов - в версии 4.2.2. Сегодня мы используем BOOK Версии 8.3, одну из самых стабильных и сложных технологий передачи воображения, когда—либо созданных - плавная передача написанного слова в воображение читателя никогда не была такой быстрой ”.


Он на мгновение остановился. Мы все знали, что КНИГА версии 8.3 была превосходной; если не считать нескольких вкрадывающихся опечаток и непостоянного качества рассказов — ни один из которых не был ошибкой системы — она была хороша, действительно, очень хороша.


“Сборка книг в подвалах, хотя и отнимает много времени, кажется, работает хорошо, даже если она немного хаотична”.


Собравшиеся агенты пробормотали что-то в знак согласия; было ясно, что никому это там особо не понравилось.


“Но, ” продолжил Либрис, “ бесконечное повторение старых идей может не удерживать внимание читателей так долго — собственное маркетинговое исследование Совета жанров, похоже, указывает на то, что читателям начинает надоедать однообразие сюжетных линий”.


“Я думаю, это уже произошло”, - сказал Посыльный, затем быстро одернул себя, извинился за вторжение и позволил Либрису продолжать.


“Но чтобы понять проблему, нам нужно немного истории. Когда мы впервые разработали КНИЖНУЮ систему восемнадцать столетий назад, мы создавали ее в основном для записи событий — мы никогда не думали, что будет такой спрос на истории. К десятому веку использование сюжетов было настолько низким, что у нас все еще оставалось достаточно новых сюжетов, чтобы просуществовать более тысячи лет. К тому времени, когда наступил семнадцатый век, их количество сократилось до шестисот, но по—прежнему не было реальных причин для беспокойства. Затем произошло нечто, что довело операционную систему до предела. ”


“Массовая грамотность”, - вставила мисс Хэвишем.


“Совершенно верно”, - ответил Либрис. “Спрос на письменные рассказы экспоненциально возрос в течение восемнадцатого и девятнадцатого веков. За десять лет до публикации "Памелы" в 1740 году у нас было достаточно новых идей, чтобы хватило на четыреста лет; ко времени Джейн Остин этот показатель сократился до тридцати. Ко времени Диккенса идеи были почти полностью переработаны, что мы время от времени делали с тринадцатого века, чтобы предотвратить неизбежное. Но к 1884 году, по сути, мы исчерпали наш запас оригинальных идей.”


Среди собравшихся Беллетристов послышалось перешептывание.


“Флатландия”, сказал Брэдшоу после паузы, чтобы немного подумать. “Это была последняя оригинальная идея, не так ли?”


“В значительной степени. Несколько оставшихся произведений были уничтожены движением фантастов до 1950-х годов, но что касается чистых идей, 1884 год был концом. Мы ожидали худшего — краха всего книжного мира и массового ухода читателей. Но этого не произошло. Вопреки всем ожиданиям, переработанные идеи работали ”.


“Но разве не так им говорят?” - спросила Хэвишем своим не терпящим возражений голосом. “Несомненно, перестановки повествования бесконечны!”


“Возможно, большая, но не бесконечная, мисс Хэвишем. Я пытаюсь сказать, что как только все перестановки будут использованы, нам некуда будет идти. В двадцатом веке книги писались и издавались с беспрецедентной скоростью — даже появление вирусов "Прокрастинация 1.3" и "Писательский блок 2.4" Outlander" не смогли замедлить авторов. В Запределье растет число судебных исков о плагиате; авторы начинают писать одни и те же книги. На мой взгляд, у нас есть год — возможно, восемнадцать месяцев — прежде чем источник художественной литературы иссякнет. ”


Он сделал паузу, чтобы дать этому осмыслиться.


“Вот почему нам пришлось вернуться к чертежной доске и переосмыслить всю систему”.


Он снова перевернул таблицу, и послышались вздохи. На диаграмме было написано 32 сюжетных системы.


“Как вы знаете, ” продолжал он, “ в основе каждой книжной операционной системы лежит базовая архитектура из восьми сюжетов, которую мы унаследовали от Oraltrad'а. Как мы привыкли говорить, ‘Никому никогда не понадобится больше восьми сюжетов ”.


“Девять, если считать совершеннолетие”, - подхватила Беатрис.


“Разве это не путешествие открытий?” - спросил Твид.


“Тогда что такое "Макбет"? спросил Бенедикт.


“ Ожесточенное соперничество / месть, моя дорогая”, - ответила Хэвишем.


“Я думала, это было Искушение”, - размышляла Беатрис, которая любила противоречить Бенедикту при любой возможности.


“Пожалуйста!” - сказал Коридорный. “Мы могли бы спорить по этим пунктам всю ночь. И если вы дадите Либрису закончить, вы сможете ”.


Агенты замолчали. Я догадался, что это был извечный спор.


“Итак, единственный путь вперед, ” продолжил Либрис, “ это полностью перестроить Операционную систему. Если мы возьмем за основу тридцать два сюжета для наших историй, идей будет больше, чем вы или я будем знать, что с ними делать. Такого прогресса книжный мир не видел со времен изобретения подвижного шрифта. ”


“Я всегда поддерживаю новые технологии, мистер Либрис, ” любезно сказала леди Кавендиш, “ но разве популярность книг не является справедливым показателем того, насколько хороша нынешняя система на самом деле?”


“Это зависит от того, что вы подразумеваете под популярным. Только тридцать процентов жителей Запределья регулярно читают художественную литературу — с Ultra Word ™ мы стремимся изменить все это. Но я забегаю вперед — изобилие новых идей - это только половина дела. Позвольте мне продолжить и рассказать вам, какие еще преимущества даст нам новая система. ”


Libris снова перевернула таблицу. На этот раз там значилось: Расширенные возможности.


“Во-первых, Ultra Word ™ полностью обратно совместим со всеми существующими романами, пьесами и поэзией. Более того, новые книги, написанные с помощью этой системы, будут предлагать бонусные функции, которые улучшат и порадуют ”.


“Послушайте, ” медленно произнес Брэдшоу, “ как вы надеетесь улучшить книгу?”


“Позвольте мне привести вам пример”, - с энтузиазмом ответил Либрис. “В книгах, которые мы знаем в настоящее время, диалог должен быть посвящен людям, которые разговаривают, поскольку читатель понятия не имеет, кто говорит, только по словам. Это может быть непросто, если нам нужна большая сцена со множеством людей, разговаривающих друг с другом — очень легко увязнуть в "сказал Джордж", "ответил Майкл", "добавил Пол’ и тому подобном; благодаря Ultra Word ™ Enhanced Character Identification ™ у читателя не возникнет проблем с определением, кто с кем разговаривает, без всех этих утомительных диалоговых меток. Кроме того, Ultra Word ™ будет поставляться в комплекте с PlotPotPlus ™, который предоставляет читателю краткую информацию, если он потерялся или отложил книгу незаконченной на несколько месяцев или более. Другими вариантами будут ReadZip ™, PageGlow ™ и три музыкальных трека.”


“Как читатель заставит работать эти новые функции?” - спросила леди Кавендиш.


“Сразу после обложки будет вставлена страница настроек”.


“Сенсорная?” Я спросил.


“Нет, - взволнованно ответил Либрис, - читай чувствительно. Ультра слова, которые знают, когда их читают. На странице настроек вы также можете выбрать WordClot ™, который адаптирует словарный запас под читателя — больше никаких сложных слов, или, если вам нравятся сложные слова, вы можете увеличить сложность словаря. ”


Пока все осмысливали это, воцарилась тишина.


“Но возвращаясь к вашей точке зрения, леди Кавендиш, многие люди отвергают художественную литературу, потому что считают чтение утомительным и медленным. На нынешнем уровне максимальная пропускная способность, которую мы можем обеспечить, составляет около шести слов в секунду. С UltraWord ™ у нас будет технология, позволяющая увеличить время чтения в четыре раза — то, что будет очень привлекательным для новых читателей - или для медленных ”.


“Карты на стол и все такое, Либрис”, - громко сказал Брэдшоу. “Технология - это все очень хорошо, но если мы не сделаем это абсолютно правильно, это может обернуться катастрофой высочайшего порядка ”.


“Вам тоже не понравилась система определения местоположения по ISBN, коммандер, ” ответил Либрис, “ но навигация по книгам никогда не была проще”.


Они смотрели друг на друга, пока громкая отрыжка не разорвала воздух. Это был Фальстаф.


“Я пережил, ” сказал он, с огромным усилием поднимаясь на ноги, “ многое в свое время; что—то хорошее, что-то плохое - я был свидетелем великого сдвига гласных и с теплотой вспоминаю те лучшие дни, когда каламбуры, толстяки и иностранцы были смешнее всего. Я видел, как роман поднимался, а эпическая поэма падала, я помню времена, когда можно было напиться в стельку, наесться до отвала и все еще иметь мелочь на шлюху из шести пенсов. Я помню, когда вода могла убить тебя, а духи спасали; Я помню...


“Есть ли во всем этом какой-то смысл?” - раздраженно спросил Либрис.


“Ах!” - ответил Фальстаф, пытаясь понять, к чему он клонит со всем этим. “О, да. Я присутствовал на широко разрекламированном обновлении версии 4. ‘Навсегда измените способ нашего чтения’, - заявил Совет жанров. И что же произошло? Крах Deep Text в 1842 году. Почти все произведения Еврипида, Эсхила и Софокла ушли навсегда — и мы создали grammasites ”.


“Так и не было доказано, что версия 4 создала граммазитов, сэр Джон—”


“Ну же, ну же, Либрис, ты высушил свои мозги? Я был там. Я видел это. Я знаю”.


Либрис поднял руки. “Я пришел сюда не спорить, сэр Джон, я просто хочу придерживаться фактов. В любом случае, Ultra Word ™ несовместим с граммазитами. Текст будет заблокирован — им нечем будет питаться.”


“Вы надеетесь, сэр”.


“Мы знаем,” - твердо ответил Либрис и добавил медленнее: “Послушайте, версия 4 была большой ошибкой, мы свободно признаем это — вот почему нам потребовалось так много времени, чтобы тщательно протестировать UltraWord ™. Мы гордимся тем, что называем ее ‘непревзойденным опытом чтения’. ” Он на мгновение замолчал. “Это надолго, леди и джентльмены, так что привыкайте к этому”.


Он ожидал очередной атаки Фальстафа, но старый друг короля Хэла сел и печально покачал головой. Больше никто ничего не добавил.


Либрис сделал шаг назад и многозначительно посмотрел на Посыльного, который позвонил в свой колокольчик.


“Что ж, спасибо вам всем, что послушали презентацию WordMaster Libris, и я хотел бы поблагодарить его за то, что он пришел сюда сегодня, чтобы рассказать нам все об этом”.


Посыльный начал хлопать в ладоши, и мы присоединились — за заметным исключением Фальстафа и Брэдшоу.


“Презентационные буклеты будут доступны в ближайшее время”, - сказал посыльный, который внезапно начал ерзать. “Индивидуальные задания будут выданы через десять минут. И помните, давайте будем осторожны. Вот и все. Сеанс окончен. ”


И он позвонил в свой колокольчик.


Либрис спустился с помоста и растаял прежде, чем Брэдшоу успел задать ему дополнительные вопросы. Мисс Хэвишем положила руку ему на плечо. Брэдшоу был единственным мужчиной, к которому мисс Хэвишем, как я когда-либо видел, проявляла хоть какое-то дружелюбие. Я думаю, это результат долгого рабочего сотрудничества.


“Я слишком долго терплю эту игру, Хэвишем, старушка”, - пробормотал он.


“Мы с тобой оба, Траффорд. Но кто будет учить молодежь?” Она кивнула в мою сторону. Меня не называли “молодым” больше десяти лет.


“Я выдохся, Эстелла”, - грустно сказал Брэдшоу. “Для меня больше нет новых технологий. Я возвращаюсь к своей книге навсегда. По крайней мере, мне не придется мириться со всей этой ерундой в Брэдшоу из Конго. Прощай, старушка. ”


“До свидания, коммандер— передайте мои наилучшие пожелания миссис Брэдшоу”.


“Спасибо. И вам тоже. Мисс, простите, как вас там зовут?”


“Следующий четверг”.


“Конечно, это так. Ну, тудл-у”.


И он улыбнулся, приподнял пробковый шлем и ушел.


“Дорогой старина Брэдшоу, ” задумчиво произнесла мисс Хэвишем, “ с 1938 года он выходил на пенсию примерно двенадцать раз в год. Я думаю, мы снова увидим его на следующей неделе”.


“А!” - пробормотал Коридорный, приближаясь. “Хэвишем и Некст”. Он на мгновение заглянул в свой планшет. “Вы ведь не были в Запределье во время очередной попытки спида, не так ли?”


“Я?” - переспросила Хэвишем. “Конечно, нет!”


“Что ж, ” пробормотал Коридорный, ни на секунду не поверив ей, - Совет жанров сообщил мне, что любой сотрудник Беллетриции, уличенный в злоупотреблении своими привилегиями, будет подвергнут суровому наказанию”.


“Насколько серьезно?”


“ Очень строго”.


“Они бы не посмели”, - ответила Хэвишем в манере пожилой герцогини. “Итак, что у вас есть для нас?”


“Ты председательствуешь на сеансе консультирования по поводу ярости на Грозовом перевале”.


“Я провел свои шесть сеансов. Теперь очередь Фальстафа”.


Посыльный поднял бровь. “Так вот, это неправда, не так ли? Ты только на третьем приеме. Менять консультантов каждую неделю - не лучший способ добиться успеха. Каждый должен занять свою очередь, мисс Хэвишем, даже вы.”


Она вздохнула. “Очень хорошо”.


“Хорошо. Лучше не заставлять их ждать!”


Посыльный быстро удалился, прежде чем Хэвишем успела ответить. Мгновение она стояла молча, немного похожая на вулкан, решающий, извергаться или нет. Через несколько мгновений ее взгляд метнулся ко мне.


“Это была улыбка?” - огрызнулась она.


“Нет, мисс Хэвишем”, - ответила я, пытаясь скрыть свое внутреннее веселье от того, что кто—то вроде нее пытается давать кому-то советы по любому поводу, особенно в гневе.


“Пожалуйста, расскажите мне, что вы считаете таким забавным. Я действительно очень хочу знать ”.


“Это была улыбка, ” осторожно сказал я, “ удивления”.


“Это было сейчас? Что ж, прежде чем у вас возникнет ошибочное мнение, что я каким-то образом обеспокоен чувствами такой жалкой кучки персонажей, давайте проясним, что мне было приказано выполнять эту работу — так же, как быть призванным на службу по охране Хитклиффа. Лично я предпочел бы, чтобы он умер, но приказ есть приказ. Принеси мне чаю и встретимся за моим столиком ”.


Было много взволнованной болтовни по поводу обновления до UltraWord ™, и я уловил обрывки разговоров, которые охватывали всю гамму от осуждения до полной поддержки. Не то чтобы это имело значение; Беллетриция была всего лишь полицейским агентством и мало что могла сказать о политике — все зависело от высших сил в Совете жанров. Это было похоже на возвращение в SpecOps. Я столкнулся с Вернхэмом Дином за столиком с закусками.


“Ну, ” сказал Вернхэм, накладывая себе пирожное, “ что вы об этом думаете?”


“Брэдшоу и Фальстаф кажутся немного расстроенными”.


“Осторожность иногда недооценивается”, - осторожно заметил Вернхэм. “А что думает Хэвишем?”


“Я действительно не уверен”.


“Верн!” - воскликнула Беатрис, которая только что присоединилась к нам вместе с леди Кавендиш. “Какой сюжет у Винни-Пуха?”


“Триумф аутсайдера?” предположил он.


“Я же говорила тебе!” - воскликнула Беатрис, поворачиваясь к Кавендишу. “Медведь с маленькими мозгами побеждает невзгоды’. Доволен?”


“Нет, - ответила она, - это Путешествие открытий до конца”.


“Ты думаешь, что каждая история - это путешествие открытий!”


“Это так”.


Они продолжали препираться, пока я выбирала чашку с блюдцем.


“Вы уже познакомились с миссис Брэдшоу?” - спросил Дин.


Я сказал ему, что нет.


“Когда будешь это делать, не смейся и все такое”.


“Почему?”


“Ты увидишь”.


Я налила мисс Хэвишем чаю, не забыв предварительно налить молока.


Дин съел канапе и спросил: “Ну, как у тебя дела в последнее время? Когда мы встречались в последний раз, у тебя были небольшие неприятности во Внешнем мире”.


“Теперь я живу в Колодце в рамках Программы обмена персонажами”.


“Правда? Что за забава. Как поживает последний Farquitt?”


“Ну, я думаю, - сказал я ему, всегда чувствительный к легкому стыду Дина за то, что он одномерный злодей-оруженосец, - рабочее название - Бесстыдная любовь”.


“Звучит как Фарквит”, - вздохнул Дин. “Вероятно, там будет деревенская служанка, которую разорил кто-то вроде меня, жестоко выгнал из дома, чтобы она родила ребенка в богадельне — только для того, чтобы отомстить десятью главами позже ”.


“Ну, я не знаю—”


“Знаешь, это несправедливо”, - сказал он, и его настроение изменилось. “Почему я должен быть обречен, чтение за чтением, напиваться до печальной и одинокой смерти за восемь страниц до конца?”


“Потому что ты плохой парень, а они всегда получают по заслугам в романах Фарквитта?”


“Это все равно несправедливо”. Он нахмурился. “Я подавал заявку на внутреннюю корректировку сюжета бесчисленное количество раз, но мне продолжают отказывать. Вы не могли бы перекинуться парой слов с мисс Хэвишем, не так ли? Мне сказали, что она входит в подкомитет Совета жанров по корректировке сюжета.”


“Это было бы уместно? Я имею в виду, что я разговариваю с ней?”


“Не совсем, - возразил он, “ но я готов попробовать что угодно. Поговори с ней, ладно?”


Я сказал ему, что попробую, но решил, что, скорее всего, не буду. Дин казался достаточно приятным в "Беллетриции", но в "The Squire of High Potternews" он был монстром. Умереть грустным, одиноким и забытым, вероятно, было в самый раз для него — во всяком случае, с точки зрения повествования.


Я подала чай мисс Хэвишем, которая при моем приближении резко прервала разговор с Перкинсом. Она состроила мне гримасу и исчезла. Я последовал за ней на второй этаж Большой библиотеки, где нашел ее в отделе Бронте уже с экземпляром "Грозового перевала" в руках. Из книги "Ненависть Хэвишем к мужчинам" я знала, что она, вероятно, действительно питала слабость к Хитклифу, но я предполагала, что это всего лишь коварное болото под Пенистоун-крэг.


“Кстати, ты познакомился с тремя ведьмами?” - спросила она.


“Да”, - ответил я. “Они сказали мне—”


“Игнорируй все, что они говорят. Посмотри, в какие неприятности они втянули Макбета ”.


“Но они сказали—”


“Я не хочу это слышать. Чушь и мумбо-юмбо. Они нарушители спокойствия и ничего больше. Понимаешь?”


“Конечно”.


“Не говорите ‘Конечно" — это так неряшливо! Что плохого в ‘Да, мисс Хэвишем’?”


“Да, мисс Хэвишем”.


“Полагаю, лучше. Приходите, мы связаны с Бронте!”


С этими словами мы читаем самих себя на страницах "Грозового перевала".


OceanofPDF.com


12.

Грозовой Перевал


"Грозовой перевал" был единственным романом, написанным Эмили Бронте, который, по мнению одних, ничуть не хуже, а по мнению других - вопиющий позор. То, что она написала бы, проживи она дольше, является предметом некоторых предположений; учитывая волевой и страстный характер Эмили, вероятно, примерно то же самое. Но одно можно сказать наверняка; какие бы чувства ни вызвали у читателя Высоты, будь то грусть по поводу неподходящих друг другу любовников, раздражение из-за капризов Кэтрин или даже глубокая ярость по поводу того, как глупо могут вести себя жертвы Хитклиффа, покорно выстраиваясь в очередь для надругательств, одно можно сказать наверняка: образ дикого и продуваемого всеми ветрами места, который так хорошо отражает разрушительную страсть двух центральных персонажей, передан здесь блестяще — и некоторые сказали бы, что он не превзойден.


, MILLON DE FLOSS

Грозовой перевал: шедевр или напыщенный вздор?


Когда мы приехали, ШЕЛ СНЕГI, и ветер превратил хлопья во что-то похожее на большое облако назойливых зимних мошек. Дом оказался намного меньше, чем я себе представляла, но не менее убогим, даже под смягчающим снежным покровом. Ставни висели косо, и изнутри пробивался лишь слабый отблеск света. Было ясно, что мы посещаем дом не в добрые времена старого мистера Эрншоу, а во времена правления мистера Хитклиффа, чья варварская власть над домом, казалось, отражалась в суровом и продуваемом всеми ветрами жилище, к которому мы приближались.


Под нашими ногами хрустел свежий снег, когда мы подошли к входной двери и постучали по сучковатому дереву. После очень долгой паузы на звонок ответил пожилой и жилистый мужчина, который по очереди посмотрел на нас обоих с кислым выражением лица, прежде чем на его усталых чертах появилось узнавание, и он разразился возбужденной болтовней:


“Это милое поведение - прятаться в полях после двенадцати часов ночи с этим парнем, дьявольски нежным цыганом, Хитклиффом! Они думают, что я слепой; но я ноан: теперь ты не пари!— Я вижу, как молодой Линтон Боут приходит и уходит, и я вижу, что ты — ты теперь идиотка, неряшливая ведьма! — вскакиваешь и врываешься в дом, как только слышишь, как по дороге топочет лошадь мэйстера!”


“Забудь обо всем этом!” - воскликнула мисс Хэвишем, которой терпение было чуждо. “Впусти нас, Джозеф, или ты почувствуешь мой ботинок на своих брюках!”


Он поворчал, но все равно открыл дверь. Мы вошли в вихрь снежинок и протопали ногами по коврику, когда дверь за нами закрылась на задвижку.


“Что он сказал?” Я спросил, пока Джозеф продолжал что-то бормотать себе под нос.


“Я понятия не имею, - ответила мисс Хэвишем, стряхивая снег со своей выцветшей свадебной фаты. - На самом деле, никто не знает. Пойдемте, вы познакомитесь с остальными. Мы настаиваем, чтобы на сеансе консультирования по поводу гнева присутствовали все главные персонажи в ”Высотах".


В комнате не было ни прихожей, ни прохода. Входная дверь вела в большую семейную гостиную, где семь человек столпились у камина. Один из мужчин вежливо поднялся и склонил голову в знак приветствия. Позже я узнал, что это был Эдгар Линтон, муж Кэтрин Эрншоу, который сидел рядом с ним на деревянной скамье и задумчиво смотрел в огонь. Рядом с ними сидел мужчина развратного вида, который, казалось, спал, или был пьян, а вполне возможно, и то и другое вместе. Было ясно, что они ждали нас, и столь же ясно по отсутствию энтузиазма, что консультирование не занимало высокого места в их списке приоритетов - или интересов.


“Всем добрый вечер”, - сказала мисс Хэвишем, “ "и я хотела бы поблагодарить вас всех за посещение этого консультационного сеанса по беллетристическому гневу”.


Ее голос звучал почти дружелюбно. Это было совершенно не в ее характере, и я задавался вопросом, как долго она сможет продолжать в том же духе.


“Это мисс Нонетот, которая будет наблюдать за сегодняшним вечерним сеансом. Теперь я хочу, чтобы мы все взялись за руки и создали круг доверия, чтобы поприветствовать ее в группе. Где Хитклифф?”


“Я понятия не имею, где может быть этот негодяй!” - сердито заявил Линтон. “Мне все равно, упаду лицом в болото - пусть дьявол заберет его, но не раньше времени!”


“О!” - воскликнула Кэтрин, вырывая свою руку из руки Эдгара. “Почему ты его так ненавидишь? Он, который любил меня больше, чем ты когда—либо мог ...”


“Ну-ну, ” успокаивающим тоном перебила Хэвишем, - помнишь, что мы говорили на прошлой неделе об обзывательствах? Эдгар, я думаю, ты должен извиниться перед Кэтрин за то, что назвал Хитклифа негодяем, и Кэтрин, ты действительно обещала на прошлой неделе не упоминать о том, как сильно ты была влюблена в Хитклифа в присутствии своего мужа.”


Они проворчали свои извинения.


“Хитклифф должен прибыть с минуты на минуту”, - сказала другая служанка, которая, как я предположил, была Нелли Дин. “Его агент сказал, что ему нужно сделать кое-какую рекламу. Мы не можем начать без него?”


Мисс Хэвишем посмотрела на часы. “Я полагаю, мы могли бы обойтись без представлений”, - ответила она, явно стремясь покончить с этим и отправиться домой. “Возможно, мы могли бы представиться мисс Нонетот и заодно выразить наши чувства. Эдгар, ты не возражаешь?”


“Я? О, очень хорошо. Меня зовут Эдгар Линтон, настоящий владелец Трашкросс Грейндж, и я ненавижу и презираю Хитклифа, потому что, что бы я ни делал, моя жена Кэтрин все еще любит его ”.


“Меня зовут Хиндли Эрншоу, ” невнятно произнес пьяница, “ старший сын старого мистера Эрншоу. Я ненавижу и презираю Хитклифа, потому что мой отец предпочел Хитклифа мне, а позже, потому что этот негодяй обманом лишил меня права, данного мне по рождению ”.


“Это было очень хорошо, Хиндли, - сказала мисс Хэвишем, “ ни единого нецензурного слова. Я думаю, мы добиваемся значительного прогресса. Кто следующий?”


“Я Харитон Эрншоу, - сказал угрюмого вида юноша, который во время разговора уставился в стол и явно был возмущен этими сборищами больше, чем большинство других, “ сын Хиндли и Фрэнсис. Я ненавижу и презираю Хитклиффа, потому что он обращается со мной не больше, чем с собакой — и это не значит, что я сделала что—то против него, он наказывает меня, потому что мой отец обращался с ним как со слугой ”.


“Я Изабелла, ” объявила симпатичная женщина, “ сестра Эдгара. Я ненавижу и презираю Хитклифа, потому что он лгал мне, оскорблял меня, бил и пытался убить. Затем, после моей смерти, он украл нашего сына и использовал его, чтобы получить контроль над наследством Линтонов.”


“В этом много ярости”, - прошептала мисс Хэвишем. “Вы видите, что начинает проявляться закономерность?”


“Что им не очень нравится Хитклифф?” Прошептала я в ответ.


“Это так плохо видно?” она ответила, немного удрученная тем, что ее консультация, похоже, сработала не так хорошо, как она надеялась.


“Я Кэтрин Линтон, ” сказала уверенная в себе и своевольная девушка лет шестнадцати, “ дочь Эдгара и Кэтрин. Я ненавижу и презираю Хитклиффа, потому что он пять дней держал меня взаперти вдали от моего умирающего отца, чтобы заставить меня выйти замуж за Линтона — исключительно для того, чтобы получить титул Трашкросс Грейндж, настоящей резиденции Линтонов ”.


“Я Линтон, ” объявил болезненного вида ребенок, кашляя в носовой платок, “ сын Хитклифа и Изабеллы. Я ненавижу и презираю Хитклиффа, потому что он отнял у меня единственное возможное счастье, которое я могла бы знать, и позволил мне умереть пленницей, пешкой в его борьбе за окончательную месть ”.


“Слушайте, слушайте”, - пробормотала Кэтрин Линтон.


“Я Кэтрин Эрншоу, - сказала последняя женщина, презрительно оглядев маленькую группу, - и я люблю Хитклифа больше самой жизни!”


Группа громко застонала, несколько участниц печально покачали головами, а младшая Кэтрин сделала жест “пальцами по горлу”.


“Никто из вас не знает его так, как я, и если бы вы относились к нему с добротой, а не с ненавистью, ничего бы этого не случилось!”


“Лживая шлюха!” - завопил Хиндли, вскакивая на ноги. “Если бы ты не решила выйти замуж за Эдгара ради власти и положения, Хитклифф, возможно, был бы наполовину разумным — нет, ты сама во всем виновата, маленькая эгоистичная распутница!”


Это вызвало аплодисменты, несмотря на попытки Хэвишем поддерживать порядок.


“Он настоящий мужчина, ” продолжила Кэтрин под одобрительный гул собравшихся. - Байронический герой, который превосходит моральные и социальные законы; моя любовь к Хитклифу напоминает вечные скалы. Группа, я есть Хитклифф! Он всегда, всегда в моих мыслях: не как удовольствие, не больше, чем я всегда доставляю удовольствие самому себе, но как мое собственное существо!”


Изабелла стукнула кулаком по столу и сердито погрозила Кэтрин пальцем. “Настоящий мужчина любил бы и лелеял ту, на ком женился, - кричала она, - а не использовал бы и оскорблял всех окружающих в нескончаемом стремлении отомстить за какое-то кажущееся пренебрежением двадцатилетней давности! Ну и что, что Хиндли плохо с ним обращался? Хороший христианин простил бы его и научился жить в мире! ”


“Ах!” - воскликнула юная Кэтрин, тоже вскакивая и крича, чтобы ее услышали сквозь шум обвинений и сдерживаемого разочарования. “Вот мы и добрались до сути проблемы. Хитклифф настолько далек от христианина, насколько это возможно; дьявол в человеческом обличье, который стремится разрушить всех, кто его окружает! ”


“Я согласен с Кэтрин”, - слабо сказал Линтон. “Этот человек порочен и прогнил насквозь!”


“Выйди на улицу и скажи это!” - завопила старшая Кэтрин, размахивая кулаком.


“Я полагаю, вы хотите, чтобы он простудился и умер?” - вызывающе ответила младшая Кэтрин, свирепо глядя на мать, которая умерла при ее рождении. “В первую очередь из-за твоего надменного избалованного вида мы оказались во всей этой дурацкой неразберихе! Если ты любила его так сильно, как утверждаешь, почему ты просто не вышла за него замуж и не покончила с этим?”


“Не могли бы мы заказать что-нибудь, пожалуйста!” - крикнула мисс Хэвишем так громко, что вся группа подпрыгнула. Они выглядели немного смущенными и сели, слегка ворча.


“Спасибо. Теперь все эти вопли не помогут, и если мы хотим что-то сделать с яростью внутри Грозового перевала, нам придется вести себя как цивилизованным людям и разумно обсуждать свои чувства ”.


“Слушайте, слушайте”, - произнес голос из тени. Группа замолчала и повернулась в сторону вновь прибывшего, который вышел на свет в сопровождении двух охранников и кого-то, похожего на его агента. Новоприбывший был смуглым и чрезвычайно красивым. До встречи с ним я никогда не понимал, почему персонажи "Грозового перевала" вели себя порой таким иррациональным образом, как они это делали; но, увидев сверкающую привлекательность, пронзительные темные глаза, я понял. Хитклифф обладал почти электризующей харизмой; он мог бы завязать кобру в узел.


“Хитклифф!” - воскликнула Кэтрин, бросаясь в его объятия. “О, Хитклифф, мой дорогой, как сильно я скучала по тебе!”


“Бах!” - воскликнул Эдгар, в гневе размахивая тростью в воздухе. “Немедленно отпусти мою жену, или, клянусь Богом, я—”


“Что"должен”? - спросил Хитклифф. “Ты, трусливая сойка! В моей собаке больше отваги, чем во всем твоем теле! И, Линтон, ты слабак, что ты сказал обо мне, что я "порочный и испорченный’?”


“Ничего”, - тихо сказал Линтон.


“Мистер Хитклифф, ” строго сказала мисс Хэвишем, “ не стоит опаздывать на эти сеансы или усугублять свои характеры”.


“К дьяволу ваши сеансы, мисс Хэвишем”, - сердито сказал он. “Кто звезда этого романа? Кого ожидают увидеть читатели, когда возьмут в руки эту книгу?" Кто семьдесят семь раз подряд выигрывал премию BookWorld Awards в номинации "Самый беспокойный романтик"? Я. Весь я. Без меня "Heights" - занудно затянутая провинциальная болтовня, представляющая незначительный интерес. Я звезда этой книги, и я поступлю так, как мне заблагорассудится, миледи, и вы можете отнести это Посыльному, в Совет или даже в Великий Панджандрум, мне все равно! ”


Он достал из нагрудного кармана свою глянцевую фотографию с автографом и, подмигнув, протянул ее мне. Странно было то, что я действительно узнала его. Он с большим успехом снимался в Голливуде под псевдонимом Бак Сталлион, что, вероятно, объясняло, откуда у него были деньги; на свою зарплату он мог бы купить Трашкросс Грейндж и Грозовой перевал в три раза дороже.


“Совет жанров постановил, что ты будешь присутствовать на сеансах, Хитклифф”, - холодно сказала Хэвишем. “Если мы хотим, чтобы эта книга выжила, мы должны контролировать эмоции внутри нее; как бы то ни было, роман в три раза более варварский, чем когда он был написан впервые — предоставленный самому себе, пройдет совсем немного времени, и убийства и хаос начнут полностью овладевать нами — помните, что случилось с этой некогда мягкой комедией нравов "Тит Андроникус"? Теперь это самый безумный, самый каннибалистический кровавый фестиваль во всем Шекспире. С Высотами будет то же самое, если вы все каким-то образом не сможете сдержать свой гнев и негодование! ”


“Я не хочу, чтобы из меня делали пирог!” - простонал Линтон.


“Смелая речь, - сардонически отозвался Хитклифф, - очень смелая”. Он наклонился ближе к мисс Хэвишем, которая вызывающе стояла на своем. “Позвольте мне ‘поделиться’ кое-чем с вашей маленькой группой. "Грозовой перевал" и все, кто живет в ней, могут отправляться к дьяволу, мне все равно. Она послужила своей цели, поскольку я оттачивал тонкое искусство предательства и мести, но теперь я больше, чем эта книга, и больше, чем все вы. Меня ждут романы получше, в которых я знаю, как должным образом обслужить персонажа моего уровня! ”


Собравшиеся персонажи ахнули, когда до них дошла эта новая информация. Без Хитклиффа не было бы книги — и, как следствие, никого из них тоже.


“Вы бы не попали на день рождения Спота без разрешения Совета”, - проворчала Хэвишем. “Попробуй покинуть Высоты, и мы заставим тебя пожалеть, что ты был написан!”


Хитклифф рассмеялся. “Ерунда! Совету срочно нужны такие персонажи, как я; заставлять меня застрять в классике, где меня читают только скучающие студенты-англичане, - это пустая трата одной из лучших романтических глав, когда-либо написанных. Запомните мои слова, Совет сделает все возможное, чтобы привлечь больше читателей — они или кто-либо другой не будет возражать против перевода, я могу вас в этом вас заверить!”


“А как же мы?” - причитал Линтон, кашляя и едва сдерживая слезы. “Мы будем сведены к тексту!”


“Лучшее для всех вас!” - прорычал Хитклифф. “И я буду там, на берегу, готовый порадоваться вашему последнему сдавленному крику, когда вы будете погружаться в волны!”


“А я?” - спросила Кэтрин.


“Ты пойдешь со мной”. Хитклифф улыбнулся, смягчаясь. “Мы с тобой снова будем жить в современном романе, без всех этих атрибутов викторианской прямоты. Я подумал, что мы могли бы жить где—нибудь в шпионском триллере, ходить по магазинам в Икеа и заводить щенка-боксера с одним оттопыренным ухом ...


Раздался громкий взрыв, и входная дверь разлетелась внутрь, подняв облако деревянных щепок и пыли. Хэвишем повалила Хитклиффа на землю и легла поперек него, крича: “В укрытие!”


Она выстрелила из своего маленького пистолета в человека в маске, который выскочил через дымящийся дверной проем, стреляя из автомата. Пуля Хэвишем попала в цель, и фигура рухнула кучей. Один из двух охранников Хитклиффа получил пули в шею и грудь от первого нападавшего, но второй охранник вытащил свой собственный пистолет-пулемет и прижался к стене. Линтон упал в обморок на месте, за ним быстро последовали Изабелла и Эдгар. По крайней мере, это прекратило их крики. Я выхватил пистолет и выстрелил вместе с охранником и Хэвишем, когда в дверь вошел еще один убийца в маске; мы его поймали, но одна из его пуль попала второму телохранителю в голову, и он бездыханным рухнул на флаги.


Я доползла до Хэвишем и услышала, как Хитклифф хнычет: “Помогите мне! Не дайте им убить меня! Я не хочу умирать!”


“Заткнись!” - прошипела Хэвишем, и Хитклифф мгновенно затих. Я огляделась. Его агент прятался под портфелем, а остальные актеры прятались под дубовым столом. Наступила пауза.


“Что происходит?” Я зашипела.


“Атака ПроКата”, - пробормотала Хэвишем, перезаряжая пистолет во внезапно наступившей тишине. - “Поддержка юной Кэтрин и ненависть к Хитклифу глубоко укоренились в книжном мире; обычно это стреляет только одиночка — я никогда раньше не видела ничего настолько хорошо спланированного. Я собираюсь выпрыгнуть с Хитклиффом; я сразу же вернусь за тобой ”.


Она пробормотала несколько слов, но ничего не произошло. Она попробовала их снова, но по-прежнему безрезультатно.


“Черт бы их побрал!” - пробормотала она, доставая свой мобильный телефон из складок свадебного платья. “Они, должно быть, используют текстовое сито”.


“Что такое текстовое сито?”


“Я не знаю — это никогда полностью не объяснялось”.


Она посмотрела на мобильный телефон для заметок и отбросила его в сторону. “Черт возьми! Нет сигнала. Где ближайший телефон для заметок?”


“На кухне, ” ответила Нелли Дин, “ рядом с хлебницей”.


“Нам нужно сообщить Посыльному. В четверг я хочу, чтобы ты сходил на кухню —”


Но она так и не успела закончить предложение, потому что по дому ударил шквал пулеметных очередей, повредив окна и ставни. Занавески затанцевали, когда их разорвало в клочья, штукатурка отлетела от стены, когда в нее попали выстрелы. Мы пригнули головы, когда Кэтрин закричала, Линтон проснулся только для того, чтобы снова упасть в обморок, Хиндли сделал глоток из фляжки, а Хитклифф забился в конвульсиях от страха под нами. Примерно через пять минут стрельба прекратилась. В воздухе лениво повисла пыль, и нас засыпало штукатуркой, осколками стекла и древесными щепками.


“Хэвишем!” - донесся приглушенный голос из мегафона снаружи. “Мы не желаем вам зла! Просто отдайте Хитклиффа, и мы оставим вас в покое!”


“Нет!” - закричала старшая Кэтрин, которая подползла к нам и пыталась обхватить голову Хитклифа руками. “Хитклиф, не оставляй меня!”


“У меня нет намерения делать что-либо подобное”, - сказал он приглушенным голосом, уткнувшись носом в флаги под весом Хэвишем. “Хэвишем, я надеюсь, ты помнишь свои приказы”.


“Отправьте Хитклиффа, и мы пощадим тебя и твоего ученика!” - снова заорал мегафон. “Встаньте у нас на пути, и вы оба будете уничтожены!”


“Они это всерьез?” Я спросил.


“О, да”, - мрачно ответила Хэвишем. “В прошлом году группа прокатов попыталась похитить мадам Бовари, чтобы заставить Совет выдать Хитклифа”.


“Что случилось?”


“Те, кто выжил, были преобразованы в текст, но это не остановило движение ProCath. Как вы думаете, вы сможете добраться до сноскофона?”


“Конечно— я имею в виду, да, мисс Хэвишем”.


Я пополз на кухню.


“Мы дадим вам две минуты”, - снова сказал голос в мегафон. “После этого мы войдем”.


“У меня есть предложение получше”, - завопила Хэвишем.


Наступила пауза.


“И это что?” - раздался голос из мегафона.


“Уходи сейчас, и я буду милосерден, когда найду тебя”.


“Я думаю, - ответил голос в мегафоне, - что мы будем придерживаться моего плана. У вас есть одна минута сорок пять секунд”.


Я подошел к двери кухни, которая была такой же опустошенной, как и гостиная. Мука и бобы из разбитых банок были разбросаны по полу, а в окна влетал шквал снежинок. Я нашел сноскофон; он был изрешечен пулеметной очередью. Я выругался и подошел посмотреть в окно кладовки. Я видел двоих из них, сидящих на снегу с оружием наготове. Я помчался обратно в Хэвишем.


“Ну?”


“Сноски уничтожены, и две дорожки сзади, которые я мог видеть”.


“И как минимум три спереди”, - добавила она, щелкая пистолетом. “Я открыта для предложений”.


“Как насчет того, чтобы подарить им Хитклиффа?” - раздался хор голосов.


“Кроме этого?”


“Я могу попытаться зайти им в тыл, - пробормотал я, - если вы обеспечите мне прикрытие огнем—”


Меня прервал жуткий крик ужаса снаружи, за которым последовал какой-то хруст, затем еще один крик и спорадическая пулеметная очередь. Раздался сильный хлопок и еще один выстрел, затем крик, затем прокаты сзади начали открывать огонь. Но не по дому — по какой-то невидимой угрозе. Мы услышали еще два крика ужаса, еще несколько выстрелов, медленный звук разрывающейся ткани, затем тишина.


Я встал и осторожно выглянул из-за двери. Снаружи не было ничего, кроме мягкого снега, иногда потревоженного следами ног размером с обеденную тарелку.


Мы нашли только одно целое тело, выброшенное на крышу свинарника.


“Посмотрите на это”, - сказала мисс Хэвишем с того места, где она стояла в углу сарая. Из-за большого количества стреляных гильз выглядело так, как будто там разместили одну из дорожек, но на самом деле Хэвишем указывала на четыре свежевырытых канавки в каменной кладке, расположенные примерно в шести дюймах друг от друга.


“Это похоже на ... следы когтей,” пробормотала я.


“Должно быть, зацепилась за угол средней трубы сарая”, - задумчиво ответила мисс Хэвишем, пристальнее вглядываясь в поврежденную каменную кладку.


“Это был Большой Мартин”, - сказала я с дрожью. “Кое-кто из его друзей пригласил меня вчера на ужин на двадцать втором этаже”.


“Тогда мы должны радоваться, что Биг Мартин добрался до этой группы первым. Имейте в виду, до меня дошли слухи, что Биг М увлекался классикой — возможно, он делал нам одолжение ”.


Мы повернулись и пошли по снегу обратно к дому.


“Кто такой Большой Мартин?” Я спросил.


“Меньше о ком и больше о чем”, - ответила мисс Хэвишем, притоптывая ногами на пороге, чтобы избавиться от снега. “Даже Глатисант нервничает из-за Большого Мартина. Он сам себе закон. Я бы прикрывал твою спину и ел побольше кешью ”.


“Кешью?”


“Большой Мартин ненавидит их. Необычно для Книжного фаната, у него обоняние — одно дуновение, и он отключен ”.


“Я запомню это”.


Мы вернулись туда, где актеры Грозового перевала приводили себя в порядок. Джозеф что-то невнятно бормотал себе под нос и пытался закрыть окна одеялами.


“Что ж, ” сказала мисс Хэвишем, хлопнув в ладоши, “ это был захватывающий сеанс, не так ли?”


“Я все равно оставляю эту ужасную книгу”, - парировал Хитклифф, который снова был в отвратительной форме.


“Нет, не ты,” - ответила Хэвишем.


“Ты просто попробуй остановить—”


Хэвишем, которой надоело ходить вокруг да около и которая яростно ненавидела таких мужчин, как Хитклифф, схватила его за воротник и пригвоздила его голову к столу, больно уперев пистолет ему в шею.


“Послушай сюда, - сказала она дрожащим от гнева голосом, “ для меня ты никчемный подонок. Благодари свою счастливую звезду, что я верен Беллетристике. Многие другие на моем месте выдали бы тебя. Я мог бы убить тебя сейчас, и никто бы ничего не узнал ”.


Хитклифф умоляюще посмотрел на меня.


“Я был на улице, когда услышал выстрел”, - сказал я ему.


“Мы тоже были такими!” - радостно воскликнули остальные актеры, за исключением Кэтрин Эрншоу, которая просто нахмурилась.


“Возможно, я должна сделать это!” - снова проворчала Хэвишем. “Возможно, это было бы милосердием. Я могла бы обставить это как несчастный случай!”


“Нет!” - воскликнул Хитклифф сокрушенным тоном. “Я передумал. Я собираюсь остаться здесь и быть просто старым мистером Хитклиффом во веки веков”.


Хэвишем медленно разжала руки. “Хорошо”, - сказала она, переводя пистолет в безопасное положение и восстанавливая дыхание, - “Я думаю, что на этом в значительной степени завершается сеанс консультирования по вопросам беллетристического гнева. Что мы узнали?”


Все сопредседатели ошарашенно уставились на нее.


“Хорошо. В это же время на следующей неделе, все?”


OceanofPDF.com


14.

Обучение дженерикам


Дженерики - это хамелеоны колодца. В целом их обучали выполнять определенную работу, но при необходимости их можно было повысить. Иногда дженерик самопроизвольно повышался в пределах класса, но, по их словам, перейти с одного класса на другой без посторонней помощи было невозможно. Из того, что я узнал, "невозможно" - это слово, которое не следует употреблять в отношении Колодца без должного обдумывания — поскольку воображение — это то, что оно есть, случиться могло все, что угодно - и, как правило, случалось.


, В СЛЕДУЮЩИЙ

ЧЕТВЕРГ - Беллетристические хроники


ИГ МАРТИНБ устроил беспорядок с фанатиками ProCath, которые напали на нас. Лидера опознали по его стоматологической карте — почему она была при нем, никто точно не знал. Он был членом экипажа D-3 в "На пляже" и был заменен в течение двадцати четырех часов. "Грозовой перевал" был исправлен в нескольких строчках, и поскольку Хэвишем проводила консультацию по борьбе с гневом между главами, никто из читавших книгу ничего не заметил. Фактически, единственным свидетельством нападения, которое сейчас можно увидеть в книге, был дробовик Гэртона, который случайно взорвался в главе 32, скорее всего, в результате того, что срикошетившая пуля повредила запорный механизм.


“Как прошел твой день сегодня?” - спросила бабушка, когда я возвращался на борт "Сандерленда".


“Очень ... экспозиционно для начала, ” сказала я, падая на диван и щекоча Пиквик, которая подошла ко мне такая серьезная и почтенная, “ но закончилось довольно драматично”.


“Тебя снова пришлось спасать?”


“Да и нет”.


“Первые несколько дней на новой работе всегда немного неуверенны”, - сказала бабушка. “И вообще, почему ты должен работать в Беллетриции?”


“Это было частью сделки по программе обмена”.


“О, да”, - ответила она. “Хочешь, я приготовлю тебе омлет?”


“Что угодно”.


“Хорошо. Мне нужно, чтобы ты разбил яйца, перемешал их, достал из кастрюли и ... ”


Я тяжело поднялся и прошел на маленький камбуз, где холодильник, как всегда, был полон еды.


“Где ibb и obb?” Я спросил.


“Думаю, нет”, - ответила бабушка. “Не могла бы ты приготовить нам обоим по чашке чая, пока не спишь?”


“Конечно. Я все еще не могу вспомнить второе имя Лондэн, ба - я пытался весь день”.


Бабушка вошла в камбуз и села на кухонный табурет, который оказался как раз на пути всего остального. От нее пахло хересом, но, хоть убей, я не знал, где она его спрятала.


“Но ты помнишь, как он выглядит?”


Я прекратил то, что делал, и уставился в кухонный иллюминатор.


“Да, - медленно ответила я, - каждая строчка, каждая родинка, каждое выражение лица — но я все еще помню, как он умирал в Крыму”.


“Этого никогда не было, моя дорогая. Но факт — на твоем месте я бы использовала миску побольше - ты можешь вспомнить его черты, доказывает, что он ушел не больше, чем вчера. Я должен использовать сливочное масло, а не растительное; и если у вас есть грибы, вы могли бы нарезать их с небольшим количеством лука и бекона — у вас есть бекон?”


“Возможно. Ты так и не рассказала мне, как тебе удалось найти дорогу сюда, ба”.


“Это легко объяснить. Скажите, вам удалось составить список самых скучных книг, которые вы смогли найти?”


Бабушке Некст было 108 лет, и она была убеждена, что не сможет умереть, пока не прочтет десять самых скучных классических произведений. Ранее я предлагал "Королеву фей", "Потерянный рай", "Айвенго", "Моби Дика", "Исследование времени в Перду", "Памелу" и "Путь Пилигрима"............................." Она прочитала их все и многие другие, но все еще была с нами. Проблема в том, что “скучный” определить количественно так же сложно, как и “симпатичный”, поэтому мне действительно пришлось придумать десять книг, которые она сочла бы самыми скучными.


“А как насчет Сайласа Марнера?”


“Скучно только по частям — например, в Трудные времена. Вам придется приготовить что—нибудь получше — и на вашем месте я бы использовал сковороду побольше, но на более медленном огне.”


“Хорошо”, - сказала я, начиная раздражаться, - “может быть, ты хочешь приготовить? Ты уже сделала большую часть работы”.


“Нет, нет”, - совершенно невозмутимо ответила бабушка, - “у тебя все хорошо”.


У двери послышался шум, и вошел Ibb, за которым следовал Obb.


“Поздравляю!” Я крикнул.


“Зачем?” - спросил Ibb, который больше не выглядел идентично Obb. Начнем с того, что Obb был как минимум на четыре дюйма выше, а его волосы были темнее, чем у Ibb, которые начинали светлеть.


“За то, чтобы стать капитализированным”.


“О, да, - с энтузиазмом воскликнул Ибб, - удивительно, что день в церкви святого Табуларазы может сделать для человека. Завтра мы завершим наш гендерный тренинг, и к концу недели нас распределят по группам персонажей ”.


“Я хочу быть мужчиной-наставником”, - сказал Obb. “Наш наставник сказал, что иногда у нас есть выбор, что мы делаем и куда идем. Ты готовишь ужин?”


“Нет, ” ответила я, проверяя их саркастический ответ, “ я провожу тепловую терапию своим любимым яйцом”.


Ibb рассмеялся — что, как мне показалось, было хорошим знаком — и ушел с Obb отрабатывать причудливые реплики на случай, если кого-то из них запишут в качестве юмористического приятеля.


“Подростки”, - сказала бабушка Нонетот. “Тч. Я, пожалуй, приготовлю омлет побольше. Займись этим, ладно? Я собираюсь отдохнуть”.


Через двадцать минут мы все сели ужинать. Obb расчесала волосы на прямой пробор, а Ibb была одета в одно из бабушкиных ситцевых платьев.


“Надеешься стать женщиной?” Спросила я, передавая Ibb тарелку.


“Да, - ответила Ибб, - но не такая, как ты. Я хотела бы быть более женственной и немного безнадежной — из тех, кто много кричит, когда попадает в беду и его нужно спасать ”.


“Правда?” Спросила я, протягивая бабушке салат. “Почему?”


Ибб пожал плечами. “Я не знаю. Мне просто очень нравится идея быть спасенным, вот и все — когда тебя уносят большие, сильные руки, что-то вроде ... привлекательности. Я подумал, что мне тоже можно было бы многое объяснить по сюжету — но у меня должно быть несколько собственных хороших реплик, я должен быть довольно уязвимым, но в конечном итоге спасти положение благодаря внезапной вспышке гениального идиота-ученого ”.


“Я думаю, у вас не возникнет проблем с размещением, ” вздохнула я, “ но вы, кажется, довольно конкретны — вы использовали кого-то конкретного в качестве модели?”


“Она!” - воскликнул Ибб, вытаскивая из-под стола сильно потрепанный экземпляр "Запределья" Silverscreen. На обложке была не кто иная, как Лола Вавум, у которой в сотый раз брали интервью о ее мужьях, ее отрицании каких-либо косметических операций и ее последнем фильме — обычно в таком порядке.


“Бабушка!” Строго сказала я. “Это ты подарила Ибб тот журнал?”


“Ну что ж!”


“Ты знаешь, какими впечатлительными могут быть дженерики! Почему ты не подарил ей журнал с Дженни Гаджен? Она играет настоящих женщин - и тоже может играть ”.


“Вы видели мисс Вавум в ” Моя сестра держала гусей"?" - возмущенно ответила бабушка. “Я думаю, вы были бы удивлены — она демонстрирует значительный диапазон”.


Я подумала о Корделии Флакк и ее друге-продюсере Гарри Флексе, которые хотели, чтобы Лола сыграла меня в фильме. Идея была слишком ужасной, чтобы даже подумать.


“Вы собирались рассказать нам о подтексте”, - сказал Obb, накладывая себе еще салата.


“О, да”, - ответила я, отвлекаясь от Vavoom, долгожданного перерыва. “Подтекст - это подразумеваемое действие, стоящее за написанным словом. Текст рассказывает читателю, что говорят и делают персонажи, а подтекст сообщает нам, что они имеют в виду и чувствуют. Замечательная особенность подтекста в том, что это обычная грамматика, написанная на основе человеческого опыта — вы не сможете понять ее без хорошего практического знания людей и того, как они взаимодействуют. Понятно? ”


Ibb и Obb посмотрели друг на друга. “Нет”.


“Хорошо, позвольте мне привести вам простой пример. На вечеринке мужчина предлагает женщине выпить, и она берет его, не отвечая. Что происходит?”


“Она не очень вежлива?” - предположил Ибб.


“Возможно, - ответил я, - но я действительно искал какой-то ключ к разгадке их отношений”.


Obb почесал в затылке и сказал: “Она не может говорить, потому что, э-э, она потеряла язык в результате несчастного случая на производстве из-за его халатности?”


“Ты слишком стараешься. По какой причине кто-то не обязательно скажет тебе "спасибо" за что-то?”


“Потому что, ” медленно произнес Ибб, “ они знают друг друга?”


“Хорошо. Когда ваша жена, муж, подруга или партнер протягивают вам напиток на вечеринке, вы, скорее всего, не просто берете его; если бы это было от хозяина гостю, вы бы поблагодарили его. Вот еще: по дороге идет пара - и она идет в восьми шагах за ним.”


“У него ноги длиннее?” предположил Ибб.


“Нет”.


“Они сломались?”


“Они поссорились, ” взволнованно сказал Obb, - и они живут поблизости, иначе они бы взяли свою машину”.


“Может быть”, - ответил я. “Подтекст говорит о многом. Ибб, ты достал последний кусочек шоколада из холодильника?”


Последовала пауза. “Нет”.


“Ну, поскольку ты сделал паузу, я почти уверен, что ты это сделал”.


“О!” - сказал Ибб. “Я запомню это”.


Раздался стук в дверь.


Я открыла ее и увидела бывшего кавалера Мэри Арнольда, который выглядел очень элегантно в костюме и держал в руках небольшой букетик цветов. Прежде чем он успел открыть рот, я снова закрыла дверь.


“Ах!” Сказал я, поворачиваясь к Ibb и Obb. “Это хорошая возможность изучить подтекст. Посмотрим, сможешь ли ты понять, что скрываетсяза нашими словами — и, Ибб, пожалуйста,, не корми Пиквик за столом ”.


Я снова открыла дверь, и Арнольд, который уже было собрался уходить, прибежал обратно.


“О!” - сказал он с притворным удивлением. “Мэри еще не вернулась?”


“Нет. На самом деле, она, вероятно, еще некоторое время не вернется. Могу я передать сообщение?”


И я снова закрыла дверь у него перед носом.


“Хорошо, ” сказал я Ibb и Obb, - как вы думаете, что происходит?”


“Он ищет Мэри?” - предположил Ибб.


“Но он знает, что она уехала”, - сказал Обб. “Должно быть, он придет поговорить с вами в четверг”.


“Почему?”


“На свидание?”


“Хорошо. Что я ему говорю?”


Ibb и Obb крепко задумались. “Если бы ты не хотела его видеть, ты бы сказала ему убираться, так что, возможно, тебе это хоть немного интересно”.


“Отлично!” Я сказал им. “Давайте посмотрим, что будет дальше”.


Я снова открыла дверь смущенному Арнольду, который расплылся в широкой улыбке.


“Ну, - сказал он, - никакого сообщения для Мэри — просто — Мы планировали посмотреть "Уиллоу Лодж” и "Лаймы" этим вечером ... "


Я повернулся к Ibb и Obb, которые покачали головами. Они тоже в это не поверили.


“Что ж, - медленно произнес Арнольд, - ... может быть, ты захочешь пойти со мной на концерт?”


Я снова закрываю дверь.


“Он притворился, что у него есть идея пойти посмотреть "Уиллоу Лодж” сегодня вечером, - сказал Ибб медленно и более уверенно, - хотя на самом деле, я думаю, он все это спланировал именно так. Я думаю, ты ему очень нравишься. ”


Я снова открыл дверь.


“К сожалению, нет, - поспешно ответила я ему, - я счастлива в браке”.


“Это не свидание, - быстро воскликнул Арнольд, “ просто поездка на концерт. Вот, все равно возьми билет. Мне больше некому ее отдать; если ты не хочешь уходить, просто выброси это. ”


Я снова закрываю дверь.


“Ибб ошибается, — сказал Obb, - ты ему действительно нравишься, но он все испортил, будучи слишком отчаянным — тебе было бы трудно уважать кого-то, кто почти начал умолять”.


“Неплохо, - ответил я, - посмотрим, что из этого получится”.


Я снова открыла дверь и посмотрела в серьезные глаза Арнольда.


“Ты скучаешь по ней, не так ли?”


“Мисс по кому?” - спросил Арнольд с кажущимся безразличием.


“Отрицание любви!” - завопили Ибб и Обб из-за моей спины. “На самом деле ты ему совсем не нравишься — он влюблен в Мэри и хочет свидания по возвращении!”


Арнольд выглядел подозрительно. “Что происходит?”


“Уроки подтекста”, - объяснил я, “ извини за грубость. Не хочешь зайти на чашечку кофе?”


“Ну, мне действительно пора идти —”


“Изображаешь недотрогу!” - заорал Ibb, и Obb быстро добавил: “Баланс сил склонился в его пользу, потому что ты был груб с ним из-за всей этой ерунды с дверью, и теперь тебе придется настаивать, чтобы он зашел на кофе, даже если это означает быть с ним более любезным, чем ты изначально намеревался!”


“Они всегда такие?” - поинтересовался Арнольд, входя внутрь.


“Они быстро учатся”, - заметил я. “Это Ibb, а это Obb. Ibb и Obb, это Арнольд”.


“Привет!” - сказал Арнольд, на мгновение задумавшись. “Вы, дженерики, не хотите пойти посмотреть Уиллоу Лодж и Лаймы?”


Они на мгновение посмотрели друг на друга, поняли, что сидят слишком близко, и отодвинулись друг от друга.


“А ты?” - спросил Ибб.


“Ну, только если ты хочешь—”


“Со мной все просто — это твое решение”.


“Ну да, я бы действительно хотел”.


“Тогда пойдем - если у тебя нет других планов—”


“Нет, нет, у меня нет”.


Они встали, взяли билеты у Арнольда и в мгновение ока выскочили за дверь.


Я рассмеялся и отправился на камбуз.


“Кто эта пожилая женщина?” - спросил Арнольд.


“Это моя бабушка”, - ответила я, включая чайник и доставая кофе.


“Она— ты знаешь?”


“Боже мой, нет! Она всего лишь спит. Ей сто восемь”.


“В самом деле? Почему она одета в эту ужасную синюю клетку?”


“Существует столько, сколько я себя помню. Она пришла сюда, чтобы убедиться, что я не забыла своего мужа. Извините. Это звучит так, как будто я пытаюсь донести суть дела, не так ли?”


“Послушай, не волнуйся. Я не хотел сейчас изображать романтику. Но, Мэри, ну, ты знаешь, она нечто особенное — и я влюблен в нее не только потому, что так было написано. Это по-настоящему. Как Нельсон и Эмма, Богарт и Бэколл...


“Финч Хаттон и Бликсен. Да, я знаю. Я был там ”.


“Денис был влюблен в барона Бликсена?”


“ Karen Blixen.”


“О”.


Он сел, и я поставила перед ним кофе.


“Итак, расскажи мне о своем муже”.


“Хах!” Сказал я, улыбаясь. “Ты же не хочешь, чтобы я надоедал тебе рассказом о Лондэне”.


“Это не скучно. Ты слушаешь меня, когда я рассказываю о Мэри”.


Я рассеянно помешивала кофе, прокручивая в памяти Лондэна, чтобы убедиться, что все они на месте. Бабушка пробормотала что-то об омарах во сне.


“Должно быть, это было трудное решение - приехать и спрятаться здесь”, - тихо сказал Арнольд. “Я не думаю, что по четвергам обычно делают что-то подобное”.


“Вы правы, они этого не делают. Но иногда отступать и перегруппировываться - это не то же самое, что убегать ”.


“Тактический отход?”


“Правильно. Что бы ты сделал, чтобы снова встретиться с Мэри?”


“Что угодно”.


“И я с Лондэном. Я верну его - просто не совсем сейчас. Но странная вещь, ” добавила я немного задумчиво, - когда он вернется, он даже не поймет, что его не было — не то чтобы он ждал, когда я его оживлю ”.


Мы болтали около часа. Арнольд рассказал мне о Колодце, а я - о Запределье. Он как раз пытался заставить меня повторить “неуместного доброжелательного слона”, когда бабушка проснулась с воплем: “Французы! Французы!”, и мне пришлось успокоить ее стаканом теплого виски, прежде чем уложить в постель.


“Я, пожалуй, пойду”, - сказал Арнольд. “Не возражаешь, если я зайду еще раз?”


“Вовсе нет”, - ответил я. “Это было бы неплохо”.


После этого я лег спать и все еще не спал, когда Ibb и Obb вернулись с концерта. Они хихикали и шумно выпили по чашке чая перед сном. Я легла на спину и попыталась заснуть, надеясь, что мне приснится возвращение в наш дом, тот, который мы с Лондэном делили, когда были женаты. Если это не удастся, я уеду куда-нибудь в отпуск. Не , что, когда мы впервые встретились,—и если это не доступно, аргумент—и, наконец, что-нибудь с Ландене в нем вообще. Aornis были другие идеи.


OceanofPDF.com


15.

Landen Parke- Кто-то


До Аорниды Гадес о существовании мнемономорфов подозревал только SO-5, который из-за обмана, безделья или забывчивости никогда никому больше не рассказывал. Файлы mnemonomorphs хранятся в восьми разных хранилищах и обновляются автоматически из каждого хранилища каждую неделю. Способность контролировать энтропию не обязательно сочетается с умением изменять воспоминания; действительно, Аорнис была единственной сущностью (пока что, о которой мы знаем), способной на такое. Как продемонстрировала мисс Некст в 1986-87 годах, мнемономорфы не лишены своей ахиллесовой пяты. Однако есть один вопрос, на который мы все хотели бы получить ответ об Аорниде, поскольку никаких физических доказательств ее существования не сохранилось: была ли она настоящей или просто плохим воспоминанием?


-5) ИТАК-БЫВШИЕ, (БЛЕЙК ЛАММЕ

Помнишь их? Исследование мнемономорфов


EARD, СЛАДКОГО ЧЕТВЕРГА!” - пробормотал покровительственный голос, который показался пугающе знакомым.


Я открыл глаза. Я был на крыше Торнфилд-холла, дома Рочестера в Джейн Эйр. Это было время и место моей последней схватки с Ашероном Аидом. Старый дом был в огне, и я чувствовала, как крыша раскаляется у меня под ногами. Я закашлялся от дыма и почувствовал, что у меня начинают слипаться глаза. Рядом со мной сидел Эдвард Рочестер, прижимая к груди тяжело раненую руку. Ашерон уже перебросил бедную жену Рочестера, Берту, через парапет и теперь готовился прикончить нас обоих.


“Сладкое безумие, да?” Ашерон рассмеялся. “Джейн со своими кузенами; повествование с ней. И у меня есть руководство!” Он помахал ею передо мной, сунул в карман и взял пистолет. “Кто первый?”


Я проигнорировала Гадеса и огляделась. Покровительственное “Дорогой, сладкий Четверг!” принадлежало не ему — оно принадлежало Аорнис. На ней была та же дизайнерская одежда, что и когда я видел ее в последний раз — в конце концов, она была всего лишь моим воспоминанием о ней.


“Эй!” - сказал Ашерон. “Я с тобой разговариваю!”


Я повернулся и послушно выстрелил, и Гадес поймал приближающуюся пулю — как он сделал, когда это произошло по-настоящему. Он разжал кулак; пуля расплющилась в маленький свинцовый диск. Он улыбнулся, и за его спиной взметнулся сноп искр.


Но на этот раз Ашерон меня не так сильно заинтересовал.


“Аорнис!” Я закричал. “Покажись, трус!”


“Я не трус!” - сказала Аорнис, выходя из-за большого камина.


“Что ты со мной делаешь?” - Что ты делаешь? - сердито спросил я, наставив на нее пистолет. Казалось, она нисколько не расстроилась — на самом деле, она больше заботилась о том, чтобы грязь с крыши не запачкала ее замшевые туфли.


“Добро пожаловать” — засмеялась она, — в музей твоего разума!”


Крыша в Торнфилде исчезла, и ее заменил интерьер заброшенной церкви, где мы со Спайком собирались сразиться с Высшим Злым Существом, засевшим у него в голове. Это произошло по-настоящему несколько недель назад; воспоминания были еще свежи — все это было пугающе реалистично.


“Я куратор в этом музее”, - сказала Аорнис, когда мы снова перешли в столовую дома, когда мне было восемь лет, маленькой девочке с косичками и не по годам развитой. Мой отец — до своего уничтожения, конечно — нарезал жаркое и сказал мне, что если я и дальше буду надоедать, меня отправят в мою комнату.


“Тебе знакомо?” - спросила Аорнис. “Я могу посетить любую выставку, какую захочу. Ты помнишь это?”


И мы снова были на берегу Темзы, во время неудачной попытки моего отца спасти двухлетнего Лондэна. Я почувствовала страх, безнадежность, сдавившие мою грудь так сильно, что я едва могла дышать. Я зарыдала.


“Я могу запустить ее снова, если хочешь. Я могу запускать ее для тебя каждую ночь вечно. Или я могу удалить ее полностью. Как насчет этой?”


Наступила ночь, и мы оказались в районе Суиндон, куда молодые пары приезжают на своих машинах, чтобы немного уединиться. Я пришла сюда с Дарреном, крайне маловероятным увлечением, разгоревшимся в печи родительского неодобрения. Он навис надо мной в любовных объятиях на заднем сиденье своего Morris 8. Мне было семнадцать, и я была импульсивной — Даррену было восемнадцать, и он был отталкивающим. Я почувствовал его пивное дыхание и постаденческий запах, который был таким сильным, что можно было хватать ртом воздух и выжимать из него вонь голыми руками. Я увидела Аорнис возле машины, она ухмылялась мне, и сквозь затрудненное дыхание Даррена я закричала.


“Но это не худшее место, куда мы могли бы пойти”. Аорнис ухмыльнулась в окно. “Мы можем вернуться в Крым и открыть воспоминания, которые были слишком ужасающими даже для вас. Подавленные воспоминания, те, которые вы блокируете, чтобы сохранить в памяти в течение дня ”.


“Нет, Аорнис, не за плату!”


Но вот мы были там, где я меньше всего хотел быть, ведя свой БТР под обстрел сосредоточенной полевой артиллерии российской армии тем августовским днем 1973 года. Из восьмидесяти четырех бронетранспортеров и легких танков, которые двинулись навстречу русским орудиям, вернулись только две машины. Из 534 задействованных солдат 51 выжил.


Это было за мгновение до того, как начался шквал. Мой командир, майор Фелпс, ехал снаружи, как ему нравилось, безрассудный идиот, каким бы он ни был, и слева и справа от меня я мог видеть другие бронетранспортеры, поднимающие большие клубы летней пыли с выжженной земли. Нас было видно за много миль. Первый залп был настолько неожиданным, что я подумал, что боеприпасы в легком танке просто случайно воспламенились; вой близкого попадания заставил меня понять, что это не так. Я мгновенно сменил направление и начал двигаться зигзагами. Я обратился к Фелпсу за распоряжениями, но он лежал в люке; он потерял нижнюю часть руки и был без сознания. Заградительный огонь был настолько интенсивным, что превратился в единый рокочущий рык, волны давления били по бронетранспортеру с такой силой, что все, что я мог сделать, это держать руки на рычагах управления.


Я прочитал официальный отчет два года спустя. Сорок два орудия были нацелены на нас с расстояния тысячи ярдов, и они израсходовали 387 патронов с осколочно-фугасными зарядами — примерно по четыре на каждую машину. Это было все равно что стрелять рыбу в бочке.


Сержант Тозер принял командование и приказал мне сесть в БТР, который потерял гусеницы и был перевернут вверх дном. Я припарковался за разбитым транспортным средством, когда Тозер и отделение выскочили, чтобы забрать раненых.


“Но о чем ты на самом деле думал?” - спросила Аорнис, которая сидела рядом со мной в коляске, презрительно глядя на пыль и масло.


“Побег”, - сказал я. “Я был в ужасе. Мы все были”.


“Следующий!” - крикнул Тозер. “Прекрати разговаривать с Аорнисом и отведи нас к следующему БТР!”


Я отпрянул, когда прогремел еще один взрыв. Я увидел вращающуюся в воздухе башню, из-под которой свисала пара ног.


Я поехал к следующему бронетранспортеру, осколки били по нашему бронетранспортеру почти непрерывно, как град по жестяной крыше. Выжившие бессильно отстреливались из своих винтовок; выглядело это не очень хорошо. Бронетранспортер был заполнен ранеными, и когда я обернулся, что-то скользнуло по бронетранспортеру. Он был неисправен; он ударил нас наискось и отскочил — на следующий день я увидел выбоину длиной в ярд в броневой пластине. Через сотню ярдов мы были в относительной безопасности, поскольку пыль и дым скрывали наше отступление; довольно скоро мы миновали передовой командный пункт, где все офицеры кричали в свои полевые телефоны, и оказались в раздевалке за ним. Хотя я знала, что это сон, страх казался таким же реальным, как и в тот день, и слезы разочарования навернулись на глаза. Я думал, что Аорнис сохранит это воспоминание для ответного забега на заграждение, но за ее варварской игрой явно стояла техника. В мгновение ока мы снова оказались на крыше Торнфилд-Холла.


Ашерон смотрел на меня с торжествующим выражением лица и продолжил с того места, на котором остановился:


“Может послужить некоторым утешением то, что я планировал оказать тебе честь стать Felix9 — Кто ты?”


Он смотрел на Аорниду.


“Аорнис”, - застенчиво сказала она.


Ашерон одарил меня редкой улыбкой и опустил пистолет.


“Аорнис?” - повторил он. “Маленькая Аорнис?” Она кивнула и подбежала, чтобы обнять его.


“Боже мой!” - сказал он, внимательно оглядывая ее. “Как ты выросла! Когда я видел тебя в последний раз, ты была вот такой высокой и только начала мучить животных. Скажи мне, ты последовал за нами в семейный бизнес или тебя выгнали, как того неудачника Стикса?”


“Я мнемономорф!” - гордо сказала она, жаждая одобрения своего брата или сестры.


“Конечно! Я должен был догадаться. Мы сейчас в воспоминаниях этой Следующей женщины, не так ли?”


Она с энтузиазмом кивнула.


“Молодчина! Скажи мне, она действительно убила меня? В конце концов, я здесь только как воспоминание обо мне в ее сознании ”.


“Боюсь, что так”, - мрачно ответила Аорнис. “Она убила тебя здорово”.


“Используя предательство? Умер ли я в Аиде?”


“Боюсь, что нет — это была благородная победа”.


“Сука!”


“Поддерживаю. Но я отомщу так, как ты заслуживаешь, дорогой брат, можешь быть уверен в этом ”.


Подобное воссоединение семьи должно было быть трогательным, но я не могу сказать, что я был тронут. Тем не менее, по крайней мере, это уберегло нас от Крыма.


“Мама очень расстроена из-за тебя”, - сказала Аорнис, у которой была склонность Гадеса к откровенным разговорам.


“Почему?”


“Как ты думаешь, почему? Ты убил Стикса”.


“Стикс был дураком и навлек позор на семью Гадес. Если бы отец был еще жив, он бы сам справился с этой работой ”.


“Ну, мама была очень расстроена этим, и я думаю, тебе следует извиниться”.


“Ладно, в следующий раз — подожди минутку, я мертв — я не могу ни перед кем извиняться. Ты извинись за меня”.


“Я мнемономорф, помните — и это всего лишь я как мыслительный червь; своего рода персонаж-спутник, если хотите. Послушай, если бы я знал, где Четверг, она была бы уже мертва. Нет, когда я смогу доложить об этом самой Аорнисе, вот что мы сделаем ...


“ТСССС!” произнес голос у моего уха. Это была бабушка Нонетот.


“Бабушка! Как я рад тебя видеть!”


“Давай, пока Аорнис отвлеклась”.


Бабушка взяла меня за руку и повела по крыше к окну, через которое мы вошли в здание. Но вместо того, чтобы находиться среди горящих развалин Торнфилд-Холла, мы оказались на обочине матча по крокету. Не какой-нибудь матч по крокету; это был финал Федерации крокета — Суперхуп. Раньше я играл в крокет довольно серьезно, пока специальная работа не поглотила все мое свободное время. Две команды были в бронежилетах, опираясь на ивовые молотки и обсуждая стратегию во время тайм-аута.


“О'кей, - сказал Обри Джеймб, на котором был свитер капитана, - Биффо собирается забросить красный мяч с сорокаярдовой дистанции над кустами рододендронов, мимо итальянского затонувшего сада и занять близкую позицию к пятому кольцу. Спайк, ты возьмешь это оттуда и сыграешь в крокет с их желтым Стигом. Джордж, я хочу, чтобы ты отметил их пятым номером. Он неандерталец, так что вам придется использовать любые уловки, какие только сможете. Размазня, ты собираешься сфолить на герцогине — когда викарий покажет тебе красную карточку, я позвоню в четверг. Да?”


Все они посмотрели на меня. Я тоже был в бронежилете. Я был заменой. На моем запястье был закреплен крокетный молоток на шнурке, а в руках я держал шлем.


“В четверг?” - повторила Обри. “Ты в порядке? Ты выглядишь так, словно попала в сказочный мир!”


“Я в порядке”, - медленно произнес я. “Я буду ждать твоей команды”.


“Хорошо”.


Прозвучал звуковой сигнал, означающий, что тайм-аут закончился. Я взглянул на табло. "Суиндон" проигрывал, 12 бросков из 21.


“Бабушка, ” медленно произнесла я, наблюдая, как команда выбегает, чтобы продолжить игру, “ я этого не помню”.


“Конечно, нет!” - сказала она, как будто я был дураком. “Это одно из моих. Аорнис никогда не найдет нас здесь”.


“Подождите минутку. Как я могу мечтать с вашими воспоминаниями?”


“ТЧ-тч, ” пожурила она, “ так много вопросов! Все будет объяснено в свое время. А теперь, не хотите ли погрузиться в этот глубокий сон без сновидений и немного отдохнуть?”


“Пожалуйста!”


“Хорошо. Аорнис больше не побеспокоит тебя сегодня вечером — я присмотрю за тобой”.


Бабушка подошла к дородному игроку в крокет, у которого было только одно ухо. Сказав несколько слов, она указала на меня. Я оглядел стадион. Это был суиндонский стадион для игры в крокет, но все же как-то по-другому. Позади меня, в ложе почетных гостей, я с удивлением увидел Йоррика Кейна, разговаривающего с одним из своих ассистентов. Рядом с ним был президент Формби, который улыбнулся мне и помахал рукой. Я отвернулся, мой взгляд скользнул по толпе и остановился на единственном человеке, которого я действительно хотел увидеть. Это был Лондэн, и он качал маленького ребенка у себя на коленях.


“Landen!” Я крикнула, но из толпы раздались одобрительные возгласы, и меня заглушили. Но он действительно увидел меня и улыбнулся. Он взял ручку младенца и заставил ее тоже помахать. Бабушка потянула меня за наплечник, чтобы привлечь мое внимание.


“Бабушка, ” сказал я, - это Лан—”


И тут меня ударили молотком по голове. Чернота и забвение. Как обычно, как раз когда я добрался до самого интересного.


OceanofPDF.com


16.

Капитан Немо


Магазины Уэммика: Чтобы агенты беллетриции могли легко и незамеченными перемещаться по художественной литературе, магазины Уэммика были построены в вестибюле Великой библиотеки. В магазинах практически неограниченный ассортимент, поскольку мистеру Уэммику разрешено создавать все, что ему нужно, используя небольшое устройство Imagino TransferenceDevice, лицензированное Text Grand Central. Чтобы уменьшить количество хищений со стороны сотрудников Беллетриции, все извлеченные материалы должны быть возвращены обратно, где они будут быстро преобразованы в текст.


КОТ, РАНЕЕ ИЗВЕСТНЫЙ КАК ЧЕШИР,

Путеводитель по Великой библиотеке


НА следующее утро яПРОСНУЛСЯ ПОЗДНО. Моя кровать стояла рядом с иллюминатором, поэтому я перевернулся на другой бок, сложил вдвое подушку и стал смотреть на солнце, сверкающее на поверхности озера. Я слышал мягкий плеск воды о корпус летающей лодки, и это дало мне ощущение легкости и внутреннего покоя, которые не смогли бы вызвать у вас десять лет работы лучших специалистов SpecOps по борьбе со стрессом.


Я медленно встал и внезапно почувствовал головокружение. Комната закружилась, и мне стало жарко. После краткого и неприятного посещения туалета я почувствовал себя немного лучше и спустился вниз.


Я приготовил себе тосты, чтобы справиться с тошнотой, и увидел себя в хромированном тостере. Я выглядел ужасно, держал тостер и высунул язык, пытаясь разглядеть, как он выглядит, когда вошли Дженерики.


“Что, черт возьми, ты делаешь?” - спросил Ибб.


“Ничего”, - ответила я, поспешно ставя тостер на место. “Уезжаешь в колледж?”


Они оба кивнули. Я заметил, что они не только сами приготовили себе обед, но и убрали за собой. Определенная чувствительность к другим - хороший признак в общем. Это показывает индивидуальность.


“Ты знаешь, где бабушка?” Я спросил.


“Она сказала, что уезжает ко двору Медичи на несколько дней”, - ответил Obb. “Она оставила тебе ту записку”.


Я нашел записку на прилавке и взял ее, изучая сообщение из одного слова с легким замешательством.


“Мы вернемся в пять”, - объявил Ибб. “Тебе что-нибудь нужно?”


“Что, э—э... нет”, - сказала я, снова перечитывая бабушкину записку. “Тогда увидимся”.


Я приготовил еще несколько тостов и продолжил тест с несколькими вариантами ответов. После получасовой борьбы с такими вопросами, как В какой книге живет Сэм Уэллер, мальчик-сапожник? и кто сказал: “Когда она появилась, было так, словно после ужасной зимы наконец пришла весна”? Я остановилась и в десятый раз посмотрела на бабушкину записку. Это сбивало с толку. Написанная мелким и дрожащим почерком, записка состояла из одного слова: ПОМНИ!


“Что помнишь?” Пробормотал я себе под нос и пошел прогуляться.


Я прогуливался по берегу озера, выбирая тропинку через березовую рощу, росшую у кромки воды. Я нырнул под низкие ветви и направился носом к странному набору судов, пришвартованных рядом со старым "Сандерлендом". Первым был переоборудованный военно-морской катер, палубы которого были покрыты пластиком и находились в постоянном состоянии консервации. За ним находился лихтер Humber, брошенный и затонувший у причала. Когда я шел дальше, внезапный визг демонического смеха сменился раскатом грома и запахом серы, принесенным порывом ледяного ветра. Я моргнул и закашлялся, когда густой зеленый дым на мгновение окутал меня; когда он рассеялся, я был уже не один. Три старые карги с крючковатыми подбородками и пятнистым цветом лица танцевали и кудахтали передо мной, потирая грязные руки и танцуя самым неуклюжим и нескоординированным образом. Это было худшее переигрывание, которое я когда-либо видел.


“Трижды залает ослепленная собака”, сказала первая ведьма, извлекая из воздуха котел и ставя его на дорожку передо мной.


“Ежик гладил трижды и один раз”, сказал второй, который вызвал огонь, подбросив несколько листьев под котел.


“Прохожий кричит: ”Пора, пора!" завизжал третий, бросая что-то в котел, который начал зловеще пузыриться.


“У меня действительно нет на это времени”, - сердито сказала я. “Почему бы тебе не пойти и не побеспокоить кого-нибудь другого?”


“Филе маринованного хека, - продолжала вторая ведьма, - запекайте в котле; ”Ложь Стига“ и "собачий лай", "Шерстяная шляпа" и "чаша тумана", "Озеро Фадда" и "песня Бинга", "нога волшебника" и "крыло Спитфайра". За талисманом могущественных неприятностей, подобных адскому бульону, который кипит и пузырится!”


“Извините, что прерываю, — сказал я, — но я действительно очень занят — и ни одно из ваших пророчеств не сбылось - за исключением эпизода с гражданином Суиндона, и любой, у кого есть телефонный справочник, мог бы это узнать - и послушайте, вы знали, что я был учеником, так что рано или поздно я должен был сдавать экзамены!”


Они перестали кудахтать и посмотрели друг на друга. Первая ведьма достала из складок своего потрепанного плаща большие карманные часы и внимательно посмотрела на них.


“Не торопись, неидеальный официант!” - воскликнула она. “Да здравствует MsNext! Берегись, остерегайся правила трехкратного прочтения!”


“Да здравствует MsNext! Исключение из правила Рейгейта составляет I перед E , кроме как после C !” захихикал второй.


“Да здравствует MsNext!” добавил третий, который явно не хотел оставаться в стороне. “Встречайте короля, но не будьте им, читайте о короле, но не посещайте его —”


“Кыш!” раздался громкий голос позади меня. Три ведьмы остановились и сердито уставились на нового посетителя. Это был старик, чье обветренное лицо выглядело так, словно искривилось за годы странствий по всему миру. На нем был синий блейзер поверх свитера Aran с водолазным вырезом, а на голове над морщинистым лицом красовалась капитанская фуражка, из-под спортивной повязки выглядывало несколько прядей седых волос. Его глаза искрились жизнью, и гримаса исказила его грубые черты, когда он шел по тропинке к нам. Это мог быть только капитан Немо.


“Прочь отсюда, старухи!” - крикнул он. “Продавайте свой товар в другом месте!”


Он, вероятно, побил бы их толстой веткой, которой размахивал, если бы ведьмы не испугались и не исчезли с громовым раскатом, вместе с котлом и всем остальным.


“Ха!” - сказал Немо, бросая ветку в сторону, где они только что были. “В следующий раз я превращу вас в фарш, грязных лицемеров природы с вашими ‘да здравствует это" и ‘да здравствует то”!"


Он укоризненно посмотрел на меня. “Ты дал им какие-нибудь деньги?”


“Нет, сэр”.


“Только честно! Ты им вообще что-нибудь подарил?”


“Нет”.


“Хорошо, никогда не давай им денег. Это их только поощряет. Они заманят вас своими причудливыми пророчествами — предположат, что у вас будет новая машина, и как только вы начнете думать, что она вам может понадобиться — бац! — они предложат вам кредиты, страховку и другие нежелательные финансовые услуги. Бедный старый Макбет воспринял это слишком серьезно — все, что они пытались сделать, это продать ему закладную и страховку на замок побольше — когда все сказки о Бирнамском лесу и ‘не рожденной женщиной’ сбылись, ведьмы были удивлены не меньше других. Так что никогда не поддавайтесь на их мелкие аферы — они опустошат ваш кошелек, прежде чем вы успеете оглянуться. Кстати, кто ты такой?”


“Следующий четверг. Я заступаюсь за—”


“Ах!” - задумчиво пробормотал он. “Чужеземец. Скажи мне, как работают эскалаторы? Есть ли у них одна длинная лестница, которая заводится на огромный барабан и затем перематывается каждую ночь, или это непрерывная лента, которая просто вращается?”


“Э—э—э... Непрерывная лента”.


“Правда?” задумчиво ответил он. “Я всегда задавался этим вопросом. Добро пожаловать в Кавершем-Хайтс. Я капитан Немо. У меня на плите стоит кофе — интересно, окажете ли вы мне честь составить компанию?”


Я поблагодарил его, и мы продолжили прогулку по берегу озера.


“Прекрасное утро, вы не согласны?” спросил он, махнув рукой в сторону озера и пушистых облаков.


“Обычно так и есть”.


“Для наземного обзора это почти приемлемо”, - быстро добавил Немо. “Это не что иное, как мимолетное увлечение красотой глубин, но на пенсии нам всем приходится идти на жертвы”.


“Я много раз перечитывал вашу книгу, - сказал я так вежливо, как только мог, “ и получил большое удовольствие от ее повествования”.


“Жюль Верн был не просто моим автором, но и хорошим другом”, - печально сказал Немо. “Я был опечален его кончиной, и это чувство я не разделяю со многими другими из моего круга”.


Мы прибыли в дом Немо. Больше не изящное и опасное судно из 20 000 лье под водой, подводная лодка из клепаного железа была потрепанным обломком, покрытым ржавчиной, на стеклах двух больших смотровых иллюминаторов росли толстые зеленые полосы водорослей. Она принадлежала к благоухающему веку высоких технологических ожиданий. Она была Наутилусом.


Мы поднялись по трапу, и Немо помог мне подняться на борт.


“Спасибо”, - сказал я, спускаясь по внешнему корпусу в маленькую боевую рубку, где он поставил стул и столик, на котором стоял стеклянный кальян. Он придвинул еще один складной стул и предложил мне сесть.


“Вы здесь, как и я, ” спросил он, “ отдыхаете — между встречами?”


“Своего рода декретный отпуск”.


“Об этих вещах я ничего не знаю”, - серьезно сказал он, наливая кофе в чашку; фарфор был White Star Line.


Я сделала глоток и взяла предложенное печенье. Кофе был превосходным.


“Хорошо, не правда ли?” спросил он с улыбкой на губах.


“Действительно! Вкуснее, чем я когда-либо пробовал. Что это?”


“Из бассейна Гвианы, морского участка, усеянного подземными горами и холмами, ничуть не менее красивыми, чем Анды. В глубокой долине в этом регионе я обнаружил водное растение, из семян которого, высушенных и измельченных, получается кофе, не уступающий ни одному из тех, что может предложить земля.”


Его лицо на мгновение вытянулось, и он уставился в свою чашку, помешивая коричневую жидкость.


“Как только этот кофе будет выпит, на этом все закончится. Вот уже почти столетие я перемещаюсь по Колодцу забытых сюжетов. Вы знаете, я должен был сниматься в продолжении — Жюль Верн написал половину его, когда умер. Рукопись, увы, была выброшена после его смерти и уничтожена. Я подал апелляцию в Совет жанров против принудительного постановления о сносе, и я — и, конечно, Наутилус — получили отсрочку приговора.”


Он вздохнул. “Мы пережили многочисленные переезды из книги в книгу внутри Колодца. Теперь, как вы видите, я застрял здесь. Электрические батареи, источник энергии Наутилуса, почти изношены. Натрий, который я извлекаю из морской воды, исчерпан. В течение многих лет я был объектом заказа на сохранение, но сохранение без затрат ничего не стоит. Наутилусу нужно всего несколько тысяч слов, чтобы быть как новенький — но у меня нет ни денег, ни влияния. Я всего лишь эксцентричный одиночка, ожидающий продолжения, которое, боюсь, никогда не будет написано ”.


“Я — я хотел бы что-нибудь сделать, - ответил я, “ но Беллетристика всего лишь поддерживает порядок в художественной литературе — она не диктует политику и не выбирает, какие книги следует писать. Надеюсь, вы уже прорекламировали себя?”


“На протяжении многих лет. Смотрите сами”.


Он вручил мне экземпляр "Слова". Страница "Искомые ситуации" занимала половину газеты, и я прочел то, на что указал Немо.


Эксцентричному и деспотичному морскому волку (экс-Верну) требуется захватывающая и высоконравственная история, чтобы проявить знания об океанах и обсудить место человека в окружающей его среде. Говорит по-французски, имеет собственную подводную лодку. Подать заявку: Капитан Немо, c / o Кавершем-Хайтс, шестой подвал, ВОЛЬП.


“Каждую неделю на протяжении более чем столетия, ” проворчал он, “ но ни одного разумного предложения”.


Я сомневался, что его идея о разумном предложении будет похожа на чью—либо другую - 20 000 лье под водой было непростым делом.


“Вы читали ”Кавершем-Хайтс"? - спросил он.


Я кивнул.


“Тогда вы будете знать, что списание не только неизбежно, но и совершенно необходимо. Когда книга попадет на верфь breakers, я не буду подавать заявление о передаче. Наутилус — и я тоже — будет разделен на тексты - и я давно этого желаю!”


Он хмуро уставился в пол и налил еще одну чашку кофе.


“Если только, - добавил он, внезапно оживившись, - вы не подумали, что мне следует поместить рекламу в коробку с картинкой? Это стоит дополнительно, но, возможно, сделает ее более привлекательной”.


“Конечно, стоит попробовать”.


Немо поднялся на ноги и, не сказав больше ни слова, спустился вниз. Я подумал, что он может вернуться, но по прошествии двадцати минут решил пойти домой. Я неторопливо возвращался по тропинке к озеру, когда мне позвонила Хэвишем по телефону в сносках. 1


“Как всегда, мисс Хэвишем”. 2


“Перкинс, должно быть, раздосадован этим,” - сказал я, подумав, что с граммазитами, минотавром, еху и одним-двумя миллионами кроликов жизнь в бестиарии, должно быть, не из приятных. 3


“Я уже в пути”.


OceanofPDF.com


17.

Проблемы с Минотавром


Путеводитель: Стандартное снаряжение для всех сотрудников беллетристики - многомерно неоднозначный путеводитель, содержащий информацию, советы, карты, рецепты и отрывки из популярных или вызывающих беспокойство романов, что позволяет быстрее путешествовать на транспорте. Она также содержит множество технических устройств Juris для более специализированных задач, таких как MV-маска, TextMarker и Eject-O-Hat. Обложка путеводителя фиксируется для каждого отдельного пользователя и в стандартной комплектации содержит аварийное оповещение и механизм автоматического уничтожения.


КОТ, РАНЕЕ ИЗВЕСТНЫЙ КАК ЧЕШИР,

Путеводитель по Великой библиотеке


ПРОЧИТАЛ СЕБЯ В " Я" the Well и вскоре был в лифте, направляясь в библиотеку. Я купил экземпляр The Word; первая страница гласила: “Персонажи детских стишков объявляют бессрочную забастовку.” Далее сообщалось о нападении на Хитклифф прошлой ночью. Добавлено, что террористическая группировка, называющая себя Great Danes, также угрожала убить его — они хотели, чтобы "Гамлет" получил премию "Самый беспокойный романтик книжного мира" в этом году, и сделают все, чтобы добиться этого. Я открыл вторую страницу и нашел большую статью, восхваляющую достоинства Ultra Word ™, с открытым письмом от Text Grand Central, объясняющим, что ничего не изменится, а все рабочие места и привилегии будут защищены.


Лифт остановился на первом этаже; я быстро добрался до Sense and Sensibility и погрузился в чтение. Толпа все еще была у дверей Норленд-парка, на этот раз с палатками, духовым оркестром и металлической жаровней, в которой горели обрезки дерева. Как только они увидели меня, раздалось скандирование:


“Нам нужен перерыв, нам нужен перерыв ...”


Усталого вида женщина с непомерным количеством детей дала мне листовку.


“Триста двадцать пять лет я занимаюсь этой работой, - сказала она, - и у меня нет даже выходных!”


“Мне очень жаль”.


“Нам не нужна жалость, - сказал Соломон Гранди, который, учитывая, что была суббота, выглядел не слишком здоровым, - мы хотим действия. Сторонникам устной традиции должны быть предоставлены те же права, что и любым другим беллетристам.”


“Верно, - сказал молодой парень, несущий ведро с головой, обернутой оберточной бумагой, - никакие деньги не могут компенсировать братству неудобства, причиняемые повторяющимися пересказами. Тем не менее, мы хотели бы выдвинуть следующие требования: первое, чтобы всем персонажам детских стишков был немедленно предоставлен отпуск на две недели. Второе, чтобы ...


“На самом деле, ” перебил я его, “ ты разговариваешь не с тем человеком. Я всего лишь ученик. Беллетристика в любом случае не имеет права диктовать политику — вам нужно поговорить с Советом жанров. ”


“Совет отправил нас поговорить с TGC, которая направила нас в Великий Панджандрум, - сказал Шалтай-Болтай под хор энергичных кивков, — но, похоже, никто не знает, существует ли он вообще”.


“Если вы его никогда не видели, то, вероятно, его не существует”, - сказал Маленький Джек Хорнер. “Кому-нибудь пирог?”


“Я никогда не видел Винсента Прайса, - заметил я, - но я знаю, что он существует”.


“Кто?”


“Актер”, - объяснила я, чувствуя себя несколько глупо. “Вернулся домой”.


Шалтай-Болтай подозрительно прищурился. “Вы говорите о полном Лире, мисс Нонетот”.


“Король?”


“Нет, Эдвард”.


“О”.


“Мангуст!” завопил Шалтай, вытаскивая маленький револьвер и бросаясь на землю, где, к несчастью для него, как раз оказалась грязная лужа.


“Вы ошибаетесь, - устало объяснил Гранди, - это собака-поводырь. Убери пистолет, пока не поранился”.


“Собака-поводырь?” - повторил Шалтай, медленно поднимаясь на ноги. “Ты уверен?”


“Ты говорил с мастером слова Либрисом?” Спросил я. “Мы все знаем, что он существует”.


“Он не хочет с нами разговаривать”, - сказал Шалтай-Болтай, вытирая лицо большим носовым платком. “Обновление Ultra Word ™ не повлияло на устную традицию, поэтому он не считает нас настолько важными. Если мы не договоримся о нескольких правах до того, как появится новая система, мы никогда их не получим!”


“Либрис даже не хочет с тобой разговаривать?” Я повторил.


“Он присылает нам записки”, - пропищала самая старшая из трех мышей, у всех из которых не было хвостов, в одной руке они держали белую трость, а в другой - золотистого ретривера. “Он говорит, что очень занят, но уделит нашим проблемам "самое пристальное внимание ".


“Что происходит?” - пискнула одна из мышей. “Это мисс Нонетот?”


“Это отмах”, - снова сказал Гранди. “Если мы не получим ответ в ближайшее время, нигде не будет ни одного детского стишка, ни произнесенного, ни прочитанного! С полуночи у нас перерыв на сорок восемь часов. Когда родители не смогут вспомнить слова к нашим стишкам, шерсть действительно полетит, я могу вам это обещать! ”


“Извините, ” начал я снова, “ у меня нет полномочий — Я ничего не могу сделать —”


“Тогда просто отнеси это в WordMaster Libris?”


Шалтай-Болтай вручил мне список требований, аккуратно написанный на листе бумаги для шуток. Толпа внезапно притихла. Море глаз, все выжидающе моргающие, были устремлены на меня.


“Я ничего не обещаю, ” сказал я, беря листок бумаги, “ но если я увижу Либриса, я передам это ему — хорошо?”


“Большое вам спасибо”, - сказал Шалтай. “Наконец-то кто-то из Беллетриции прислушается!”


Я отвернулся и услышал, как Шалтай сказал Гранди: “Ну, я думаю, все прошло неплохо, а ты?”


Я быстро поднялся по ступенькам Норленд-парка, где меня впустил тот же похожий на лягушку лакей, которого я видел в свой первый визит. Я пересек холл и вошел в бальный зал. Мисс Хэвишем сидела за своим столом с Акридом Снеллом, который разговаривал по телефону. Рядом с ними стоял Брэдшоу, который не ушел на пенсию, как обещал, и заполнял бланк у Коридорного, который выглядел мрачным. Единственным человеком, кроме меня, находившимся в комнате, был Харрис Твид, который читал отчет. Когда я вошел, он поднял глаза, ничего не сказал и продолжил чтение. Когда я подошел, мисс Хэвишем изучала какие-то фотографии.


“Черт возьми!” - сказала она, взглянув на одну из них, прежде чем перебросить ее через плечо и посмотреть на следующую. “Жалко!” - пробормотала она, глядя на другую. “Насмешливо!”


“Перкинс?” Спросил я, садясь.


“Снимки с камеры контроля скорости из лабораторий”, - сказала она, передавая их. “Я думал, что превысил бы сто шестьдесят, но посмотрите, ну что ж — это жалко, вот что это такое!”


Я посмотрел. Камера контроля скорости зафиксировала Higham Special, но зафиксировала только максимальную скорость 152,76 миль в час — но что еще хуже, она показала, что мистер Тоуд ехал со скоростью более 180 — и он даже приподнял шляпу перед камерой контроля скорости, проезжая мимо.


“Я разогналась до ста семидесяти, когда попробовала это на М4”, - печально сказала она. “Проблема в том, что мне нужен участок дороги подлиннее — или песчаный. Что ж, теперь ничего не поделаешь. Машина продана. Мне придется отдать должное сэру Малкольму, если я хочу получить шанс победить Жабу ”.


“Норленд Парк” вызывает Перкинса, - сказал Снелл в микрофон, - ответьте, пожалуйста. Прием.”


Я посмотрел на Хэвишем.


“Никто не отвечает почти шесть часов”, - сказала она. “Матиас тоже не отвечает — однажды мы связались с Yahoo, но вы могли бы также поговорить с миссис Беннетт. Что это?”


“Это список требований от питомников за пределами”.


“Сброд”, - ответила Хэвишем, - "их всех можно заменить. Насколько это может быть сложно - появляться в серии рифмованных куплетов? Если они не будут следить за собой, их заменят дженериками от парши из Колодца. Это произошло, когда Объединенный союз Стражей Врат нанес удар в 1932 году. Они никогда не учатся. ”


“Все, чего они хотят, — это праздника ...”


“Я не должна беспокоиться о политике в отношении детских садов, мисс Нонетот”, - сказала Хэвишем так резко, что я подпрыгнула.


“Хорошая работа над атакой ProCath”, - объявил подошедший Твид. “Я переговорил с Пламом из JurisTech; он собирается расширить сеть footnoterphone, чтобы охватить больше Грозового перевала — у нас не должно возникнуть проблем с тем, что мобильные footnoterphone снова перестанут работать”.


“Нам лучше этого не делать”, - холодно ответила мисс Хэвишем. “Потеряем Хитклиффа, и Совет жанров заменит нам двоеточия на подвязки. А теперь за работу. Мы не знаем, чего ожидать от бестиария, поэтому должны быть готовы. ”


“Как бойскауты?”


“Терпеть их не могу, но это к делу не относится. Откройте страницу семьсот восемьдесят девять в своем путеводителе ”.


Я сделал, как она сказала. Это была та часть книги, где на страницах в углублениях глубже, чем толщина книги, находились гаджеты. На одной странице было устройство, похожее на ракетницу, на боковой стороне которой было написано Mk IV TextMarker. На другой странице была стеклянная панель, закрывающая рукоятку, похожую на пожарную сигнализацию. На стекле была нарисована записка с надписью "В БЕСПРЕЦЕДЕНТНОЙ ЧРЕЗВЫЧАЙНОЙ СИТУАЦИИ РАЗБИТЬ СТЕКЛО". Страница, на которую указала Хэвишем, не относилась ни к тому, ни к другому; на странице 789 была коричневая шляпа-хомбург. С края свисал большой красный переключатель с надписью "В экстренном случае резко нажать вниз". Там также был ремешок для подбородка, чего я никогда раньше не видела на хомбурге - или даже на фетровой шляпе или трильби, если уж на то пошло.


Хэвишем взяла шляпу у меня из рук и провела краткий вводный курс: “Это катапультируемая шляпа Martin-Bacon Mk VII для высокоскоростной эвакуации из книги. Поможет вам в экстренной ситуации.”


“Куда идем?”


“Малоизвестный роман под названием "Середина следующей недели". Вы можете отправиться в библиотеку на досуге. Но имейте в виду: прыжок может быть болезненным, даже смертельным, поэтому его следует использовать только в крайнем случае. Не забывайте туго затягивать подбородочный ремень, иначе он оторвет вам уши во время катапультирования. Я скажу ‘Прыгай!’ дважды - к третьему я уйду. Есть вопросы?”


“Как это работает?”


“Я перефразирую это — есть какие-нибудь вопросы, на которые я, возможно, надеюсь ответить?”


“Означает ли это, что мы увидим Брэдшоу без пробкового шлема?”


“Ха-ха!” - засмеялся Брэдшоу, снимая переключатель с полей. “У меня есть уменьшенная версия Mk XII — ее можно было бы надеть под берет или вуаль, если бы мы того пожелали”.


Я взяла со стола хомбург и надела его.


“Чего ты ожидаешь?” Слегка нервно спросила я, поправляя ремешок на подбородке.


“Мы думаем, что Минотавр сбежал”, - серьезно ответила Хэвишем. “Если это произошло и мы с этим сталкиваемся, просто дерни за шнур как можно быстрее — для начала прыжка всегда требуется не менее десяти—двенадцати слов - к тому времени ты можешь стать закуской для минотавра ”.


Я достал свой автоматический пистолет, чтобы проверить его, но Брэдшоу покачал головой. “ Твоей зацепки за ”Аутлендер" будет недостаточно. Он показал коробку с патронами, на которые расписался. “С наконечником Буджум, ” объяснил он, похлопав по большому охотничьему ружью, которое держал в руке, “ для полного уничтожения. Вернуться к тексту менее чем за секунду. Мы называем их ластоголовками. Снелл? Ты готов?”


У Снелла была фетровая шляпа Eject-O-Hat, которая немного лучше подходила к его плащу. Он хмыкнул, но не поднял глаз. Это задание было личным. Перкинс был его партнером — не только в Беллетристике, но и в серии детективных романов "Перкинс и Снелл". Если Перкинс каким-то образом пострадал, будущее может быть мрачным. Дженериков можно обучить занимать освободившуюся часть, но это уже не то же самое.


“Ладно, - сказала Хэвишем, поправляя свою шляпу, “ мы уходим отсюда. Держись за меня, Следующий — если мы разделимся, встретимся у ворот - никто не войдет в замок без Брэдшоу, хорошо?”


Все согласились, и Хэвишем пробормотала себе под нос кодовое слово и часть текста из "Меч зенобианцев".


Довольно скоро Норленд-парк исчез, и нас приветствовало яркое солнце Зенобии. Трава под ногами была упругой, а стада единорогов мирно паслись у реки. Граммазиты кружили в голубом небе, оседлав термические потоки, поднимавшиеся с теплых лугов.


“Все здесь?” - спросила Хэвишем.


Брэдшоу, Снелл и я кивнули головами. Мы молча прошли мимо моста, дошли до старой сторожки и перешли подъемный мост. Темная тень метнулась из угла опустевшего помещения охраны, но прежде чем Брэдшоу успел выстрелить, Хэвишем крикнула: “Подождите!” - и он остановился. Это был Yahoo - но он пришел не для того, чтобы разбрасываться своим дерьмом — он убегал в ужасе.


Брэдшоу и Хэвишем обменялись нервными взглядами, и мы подошли ближе к тому месту, где Перкинс и Матиас делали свою работу. Дверь была сломана, петли исчезли, вместо них виднелись два очень легких ожога.


“Подержите это!” - сказал Брэдшоу, указывая на петли. “Перкинс держал в помещении какие-нибудь vyrus?”


На мгновение я не понял, почему Брэдшоу задает этот вопрос, но постепенно до меня дошло. Он имел в виду неверно написанного вира. Петли превратились в подпалины.


“Да, ” ответил я, - маленькая баночка, хорошо защищенная словарями”.


Возникла странная и многозначительная пауза. Опасность была реальной и очевидной, и даже такие опытные профессионалы, как Брэдшоу и Хэвишем, дважды подумали, прежде чем заходить в лабораторию Перкинса.


“Что вы думаете?” - спросил Брэдшоу.


“Вирус и минотавр”, - вздохнула Хэвишем. “Нам нужно больше, чем мы вчетвером”.


“Я собираюсь войти”, - сказал Снелл, вытаскивая маску MV из своего путеводителя. Устройство было сделано из резины и похоже на газовый респиратор, который я носил в Крыму, только со словарем на той стороне, где должен был быть фильтр. Это был не просто один словарь — Лавиния-Вебстер был приклеен вплотную к Оксфордскому словарю английского языка.


“Не забудь свою морковку”, - сказала Хэвишем, прикрепляя овощ к своему пиджаку спереди.


“Мне понадобится винтовка”, - сказал Снелл.


“Нет, ” ответил Брэдшоу, “ я подписал контракт на нее, поэтому оставлю себе”.


“Сейчас не время придерживаться правил, Брэдшоу, там мой партнер!”


“Сейчас как раз то время, когда мы должны придерживаться правил, Снелл”.


Они уставились друг на друга.


“Тогда я пойду один”, - решительно ответил Снелл, натягивая маску на лицо и снимая предохранитель своего автоматического пистолета.


Хэвишем схватила его за локоть, когда рылась в своем путеводителе в поисках собственной маски. “ Мы поедем вместе или не поедем вообще, Акрид.


Я нашла нужную страницу для маски, вытащила ее из прорези и надела под шляпу. Мисс Хэвишем тоже приколола морковку к моей куртке.


“Морковка - лучшая лакмусовая бумажка для неумелого вайруса”, - сказала она, помогая Брэдшоу надеть маску. “Как только морковка соприкоснется с вирусом, он начнет превращаться в попугая. Вам нужно выйти, прежде чем он сможет говорить. У нас есть поговорка: ‘Когда слышишь Полли, используй бролли’. Она нажала на кнопку выброса шляпы. “Понятно?”


Я кивнул.


“Хорошо. Брэдшоу, показывай дорогу!”


Мы осторожно переступили порог с неправильно подобранными петлями и вошли в лабораторию, в которой царил хаотичный беспорядок. Неправильное написание было просто раздражением для читателей, но внутри Книжного мира это было угрозой. Неправильное написание было следствием искажения смысла, а не причиной — как только внутреннее значение слова начало разрушаться, неправильное написание возникло просто в результате этого. Разоблачение слова в TGC могло бы сработать, если бы vyrus не захватил власть, но обычно это было бессмысленно; все равно что заправлять постели в горящем доме.


Интерьер лаборатории был сильно разрушен. Полки на дальней стене были заполнены шумной компанией грачей в перьях; мы ступили на откормленный брезент только для того, чтобы увидеть, что внушительный стол в центре комнаты теперь превратился в огромную этикетку. Стеклянный прибор превратился в спаржу на траве, и, что хуже всего, говорящий конь Матиас был просто большой моделью дома — похожей на кукольный, но гораздо более детализированной. Мисс Хэвишем посмотрела на меня и указала на свою морковку. Она уже начала менять цвет — я могла различить оттенки красного, желтого и синего.


“Осторожно, ” сказал Снелл, “ смотри!”


На полу рядом с другими клочьями сломанной травы был небольшой слой того же фиолетового тумана, который я видел, когда был здесь в последний раз. Площадь пола, к которой прикасался vyrus, постоянно меняла значение, текстуру, цвет и внешний вид.


“Где хранился минотур Ваз?” - спросила Хэвишем, и у ее морковки начал прорастать маленький клювик.


Я указал дорогу, и Брэдшоу взял инициативу на себя. Я вытащил пистолет, несмотря на заверения Брэдшоу, что это пустая трата времени, и он осторожно толкнул дверь, ведущую в хранилище под старым залом. Снелл включил фонарик и щелкнул им внутри камеры. Дверь в клетку Минотавра была открыта, но зверя нигде не было видно. Жаль, что я не могу сказать то же самое о Перкинсе. Он — или то, что от него осталось - лежал на каменном полу. Минотавр проглотил его по грудь. Его позвоночник был полностью вырезан, а нижняя часть ноги отброшена в сторону. Я поперхнулся от этого зрелища и почувствовал комок в горле. Брэдшоу тихо выругался и повернулся, чтобы прикрыть дверной проем. Снелл опустился на колени, чтобы закрыть глаза Перкинса, которые смотрели куда-то в пространство, на его лице все еще читался страх. Мисс Хэвишем положила руку на плечо Снелла.


“Мне так жаль, Акрид. Перкинс был хорошим человеком”.


“Я не могу поверить, что его дерево было тушеным”, - сердито пробормотал Снелл.


“Нам пора уезжать, - сказал Брэдшоу, - теперь, когда мы знаем, что ”Минотур“ определенно свободен, мы должны прийти лучше вооруженными и с большим количеством людей!”


Снелл встал. За его маской я увидела слезы в его глазах. Мисс Хэвишем посмотрела на меня и указала на свою морковку, на которой начали прорастать перья. Потребуется надлежащая команда уборщиков. Снелл накинул на Перкинса свою куртку и присоединился к нам, когда Брэдшоу повел его к выходу.


“Отправляйся в Норландию, да?”


“Я охотился за минотуром четыре раза, ” сказал Брэдшоу, его инстинкты насторожились. - Сталинград, 1944. Они не уходят далеко от места убийства”.


“Брэдшор!—” - настаивала мисс Хэвишем, но командир был не из тех, кто подчиняется приказам другого человека, даже такого прямолинейного, как Хэвишем.


“Мне это не нравится”, - пробормотал Снелл, на мгновение останавливаясь и уставившись на хаос в лаборатории и маленький комочек фиолетового тумана на полу. “Их здесь просто недостаточно, чтобы решить проблемы, которые мы видели”.


“Что ты хочешь сказать?” Я спросил.


Брэдшоу осторожно выглянул в открытую дверь, показал, что все чисто, и жестом пригласил нас уходить.


“Здесь может быть какой-нибудь болотный вырус”, - продолжил Снелл. “Что в этой коробке?”


Он направился к небольшому деревянному шкафчику, на котором были обклеены страницы телефонного справочника.


“Уэйт!” - крикнул Брэдшоу, выходя из другого конца комнаты. “Позволь мне”.


Он взялся за ручку, когда меня осенила мысль. Это были страницы не телефонного справочника, а словаря. Дверь была защищена.


Я закричал, но было слишком поздно. Брэдшоу открыл шкаф, и его залил слабый фиолетовый свет. В шкафу находилось около двух дюжин разбитых банок, из каждой из которых вытекал ядовитый вирус.


“Ах!” - воскликнул он, отшатнувшись назад и уронив жвачку, когда морковка превратилась в громкого попугая. Брэдшоу, его действия были инстинктивными после многих лет тренировок, дернул за шнурок на своей катапультируемой шляпе и исчез с громким хлопком.


Комната видоизменилась из-за неправильного оформления. Пол прогнулся и размяк, превратившись в муку, стены превратились в шарики. Я посмотрела на Хэвишем. Ее морковка тоже была попугаем — она перепрыгнула ей на другое плечо и смотрела на меня, склонив голову набок.


“Давай, давай!” крикнула она мне, дернула за шнур и исчезла, как Брэдшоу перед ней. Я взялся за ручку и потянул - но она оторвалась у меня в руке. Я бросил ее на землю, где она превратилась в свечу.


“Слушайте, ” сказал Снелл, снимая свою собственную Катапультируемую шляпу, “ используйте myne”.


“Поздравляем с праздником выруз!”


“Поздравляем с праздником выруз, Шейный платок, вперед!”


Он больше не смотрел на меня. Он просто подошел к шкафу с разбитыми банками и медленно закрыл дверцу, его руки превратились в земли — с миниатюрными деревьями, лесами и холмами — когда он прикоснулся к необузданной силе вируса. Я выбежала на улицу, сбросила ставшую бесполезной шляпу и попыталась застегнуть ремешок Снелла на подбородке. Это было нелегко. Я зацепился ногой за кусок наполовину засыпанной кладки и полетел вниз головой — приземлившись в трех шагах от двух больших раздвоенных копыт.


Я поднял глаза. Минотавр полусидел на мускулистых задних лапах, готовый к прыжку. Его бычья голова была большой и тяжело сидела на теле — та часть шеи, которая у него действительно была, была скрыта под тугими мышцами. Во рту у него блестели от слюны два ряда заостренных зубов, а заостренные рожки были направлены вперед, готовые к нападению. Пять лет он не ел ничего, кроме йогурта. С таким же успехом вы могли бы покормить тигра на Ryvita.


“Хороший минотавр”, - сказал я успокаивающе, медленно потянувшись за своим автоматом, который упал на траву рядом со мной, “хороший минотавр”.


Он подошел на шаг ближе, его копыта оставили глубокие отпечатки в траве. Он уставился на меня и тяжело выдохнул через ноздри, выдувая в воздух струйки слизи. Он сделал еще шаг, его глубоко посаженные желтые глаза уставились в мои с выражением отвращения. Моя рука сомкнулась на рукояти моего автоматического пистолета, когда минотавр наклонился ближе и протянул большую когтистую лапу. Я медленно поднес пистолет к себе, когда минотавр нагнулся и — поднял шляпу Снелла. Он перевернул ее в когтях и лизнул поля языком размером с мое предплечье. Я увидел достаточно. Я навел свой автоматический пистолет и нажал на спусковой крючок в тот самый момент, когда когтистая рука минотавра ухватилась за рычаг и активировала катапультирующуюся шляпу. Мифологический человеко-зверь исчез с громким хлопком, когда мой пистолет выстрелил, пуля просвистела в воздухе, не причинив вреда.


Я вздохнул с облегчением, но быстро откатился в сторону, потому что с громким свистом с небес упал упаковочный ящик и с грохотом приземлился прямо там, где я лежал. На футляре было написано по трафарету "Беллетристика", и он был открыт, чтобы показать— словари. Рядом приземлился еще один чемодан, затем третий и четвертый. Прежде чем я успел хотя бы начать понимать, что происходит, Брэдшоу появился снова.


“Почему ты не прыгнул, маленький дурачок?”


“Моя шляпа провалилась!”


“А Снелл?”


“Insyde”.


Брэдшоу натянул свою маску MV и бросился в здание, пока я пытался укрыться от падающих со все возрастающей скоростью упаковочных ящиков со словарями. Появился Харрис Твид и отдавал приказы небольшой армии миссис Дэнверс, которая материализовалась вместе с ним. Все они были одеты в одинаковые черные платья, застегнутые на все пуговицы до самого воротника, отчего их бледная кожа казалась еще белее, а ввалившиеся глаза - более зловещими. Они двигались медленно, но целенаправленно и начали складывать один за другим словари у стены замка.


“Где Минотавр?” - спросила Хэвишем, внезапно появившаяся рядом.


Я сказал ей, что он катапультировался вместе с фетровой шляпой Снелла, и она исчезла, не сказав больше ни слова.


Брэдшоу снова появился из замка, таща за собой Снелла. Резина на маске Акрида превратилась в жир, а его костюм - в сажу. Брэдшоу забрал его из "Меча зенобианцев" в лазарет Беллетристики как раз в тот момент, когда вернулась мисс Хэвишем. Мы вместе наблюдали, как стопки словарей выросли вокруг останков лаборатории Перкинса, толщиной в двадцать футов у основания, поднимаясь к куполу, похожему на сахарный рулет, над замковой крепостью. Это могло занять много времени, но там было много миссис Дэнверс, они были высокоорганизованны и у них был неисчерпаемый запас словарей.


“Нашли Минотавра?” Я спросил Хэвишем.


“Лонг Гон. За это придется дорого заплатить, уверяю вас!”


Когда наша морковь снова стала хрустящими овощами и исчезли последние следы попугайства, мы с Хэвишем сняли маски vyrus и бросили их в кучу — словарные фильтры были почти изношены.


“Что теперь будет?” Я спросил.


“Он подожжен, ” ответил Твид, который был рядом. - Это единственный способ уничтожить виру“.


“А как насчет доказательств?” Я спросил.


“Доказательства?” - эхом повторил Твид. “Доказательства чего?”


“Перкинс”, - ответил я. “Мы не знаем всех подробностей его смерти”.


“Я думаю, мы можем с уверенностью сказать, что он был убит и съеден Минотавром”, - сказал Твид, позаимствовав голос Хэвишем, не подлежащий сомнению. “Возвращаться туда слишком опасно, даже если бы мы захотели. Я лучше сожгу это сейчас, чем рискую распространить виру и уничтожить всю книгу и все, что в ней есть — ты знаешь, сколько существ здесь живет?”


Он зажег сигнальную ракету.


“Вам лучше держаться подальше”.


Данверклоны уходили, исчезая с тихим хлопком, туда, откуда их вытащили. Мы с Брэдшоу ретировались, когда Твид бросил сигнальную ракету на стопку словарей. Они загорелись и вскоре стали такими горячими, что нам пришлось отступить в сторожку, черный дым, который поднимался в небо, унося с собой остатки vyrus — и доказательства убийства Перкинса. Потому что я был уверен, что это было убийство. Когда мы вошли в хранилище Минотавра, я заметил, что с крючка не снят ключ. Кто-то выпустил Минотавра.


OceanofPDF.com


18.

Снелл Отдыхает в Писе и Люси Дин


Я не сразу заметил, что у Вернхэма, Нелли и Люси одна и та же фамилия: Дин. Они не были родственниками. В Запределье такое случается постоянно, но в художественной литературе это редкость; проблема подвергается агрессивным нападкам со стороны эхолокаторов (qv), которые настаивают на том, что в одной книге нет двух людей с одинаковыми именами. Много лет спустя я узнал, что Хемингуэй однажды написал книгу, которую уничтожили, потому что он настаивал на том, что каждого из восьми персонажей звали Гордон.


, В СЛЕДУЮЩИЙ

ЧЕТВЕРГ - Беллетристические хроники


МИНОТАВРT ускользнул от Хэвишем, и в последний раз его видели направлявшимся к работам Зейна Грея; полубовин был не глуп — он знал, что нам будет трудно найти его среди перегона скота. Снелл продержался еще три часа. Его держали в изоляционной палатке, сделанной из тонкого пластикового листа, на котором были напечатаны страницы из Оксфордского словаря английского языка. Мы были в лазарете Группы быстрого реагирования по борьбе с неправильным обращением. При первых признаках любого неправильного написания тысячи таких томов были отправлены в зараженную книгу и установлены в виде заграждений по обе стороны от главы. Затем шквал заграждений был перенесен, абзац за абзацем, пока вырус не был сведен в одно предложение, затем в слово, а затем и вовсе подавлен. В опубликованной работе пожар был невозможен; однажды они попробовали это сделать в "Дневнике" Сэмюэля Пеписа и сожгли дотла половину Лондона.


“У него есть семья?” Я спросил.


“Снелл был детективом-одиночкой, мисс Нонетот”, - объяснил доктор. “Перкинс был его единственным родственником”.


“Безопасно ли подходить к нему?”


“Да, но будьте готовы к некоторым ошибкам”.


Я сидел у его кровати, в то время как Хэвишем стояла и тихо разговаривала с доктором. Снелл лежал на спине и дышал маленькими, неглубокими вздохами, пульс на его шее участился — пройдет совсем немного времени, и вирус заберет его, и он это знал. Я наклонился ближе и взял его за руку через простыню. Цвет лица у него был как из ведра, дыхание затрудненное, моток волос покрыт болезненными и неприглядными зелеными пастилками. Пока я писал, его сухие слипы пытались вспенить миры, но все, что он мог сделать, - это ninsense.


“Хочу пить!” - пискнул он. “Водяной конус, вращающееся вымя—пончик Триест!”


Он вцепился мне в руку своими грибками, издал последний сдавленный крик, прежде чем почувствовал, что его жизненная сила уходит из его патологически деформированного тела.


“Он был прекрасным оперативником”, - сказала Хэвишем, когда доктор натягивал ему на голову овцу.


“Что будет с серией Перкинса и Снелла?”


“Я не уверена”, - тихо ответила она. “Уничтожена — сохранена новыми дженериками — я не знаю”.


“Что за черт!” - воскликнул Брэдшоу, появляясь из ниоткуда. “Он что—?”


“Боюсь, что так”, - ответила Хэвишем.


“Одна из лучших”, - печально пробормотал Брэдшоу. “Когда они делали Снелл, они выбросили плесень”.


“Надеюсь, что нет”, - добавила Хэвишем. “Если мы все-таки заменим его, это может немного усложнить ситуацию”.


“Фигура речи”, - возразил Брэдшоу. “Он сказал что-нибудь перед смертью?”


“Ничего вразумительного”.


“Хм. Посыльный хотел сообщить о его смерти как можно скорее. Что вы думаете?”


Он протянул Хэвишем лист бумаги, и она прочитала:


“Минотавр сбегает, находит похитителя, съедает похитителя, похититель умирает. Лошадь сбилась с пути в борьбе. Коллега погибает, пытаясь спасти. Минотавр сбегает ”.


Она перевернула лист бумаги, но с другой стороны он был пуст.


“И это все?”


“Я не хотел, чтобы было скучно, - ответил Брэдшоу, - а Посыльный хотел, чтобы все было как можно проще. Я думаю, что Libris дышит ему в затылок. Расследование в отношении агента Беллетристики, столь близкое к запуску Ultra Word ™, заставит Совет жанров чертовски нервничать ”.


Мисс Хэвишем вернула отчет Брэдшоу. “Возможно, коммандер, вам следует ненадолго отложить этот отчет в папку для ожидающих”.


“Подобные вещи происходят в художественной литературе постоянно”, - ответил он. “У вас есть какие-либо доказательства того, что это было не случайно?”


“Ключа от висячего замка не было на крючке”, - пробормотала я.


“Отлично подмечено”, - ответила мисс Хэвишем.


“Мошенничество?” Брэдшоу возбужденно зашипел.


“Я горячо надеюсь, что нет”, - ответила она. “Просто отложите выводы на несколько дней — мы должны посмотреть, выдержат ли наблюдательные навыки мисс Некст тщательного изучения”.


“Отлично!” - ответил Брэдшоу. “Я посмотрю, что можно сделать!”


И он исчез. Мы остались одни в коридоре, двухъярусные кровати Данверклонов простирались вдаль в обоих направлениях.


“Может, это и ерунда, мисс Хэвишем, но—”


Она приложила пальцы к губам. Глаза Хэвишем, обычно решительные и неподвижные, на мгновение показались встревоженными. Я ничего не сказал, но внутренне почувствовал беспокойство. До сих пор я думал, что Хэвишем ничего не боится.


Она посмотрела на часы. - Сходи в булочную в Литтл Доррит, хорошо? Я возьму пончик и кофе. Запишите это на мой счет и купите что-нибудь для себя.”


“Спасибо. Где мы встретимся?”


“ Мельница на флоссе, страница пятьсот двадцать третья за двадцать минут”.


“Задание?”


“Да”, - ответила она, глубоко задумавшись. “Какой-то чертов назойливый дурак сказал Люси Дин, что Стивен, а не Филип поедет кататься на лодке с Мэгги — она может попытаться остановить их. Двадцать минут и не пончики с джемом, а те, что с розовой глазурью, да?”


Тридцать две минуты спустя я был внутри Фабрики на Флоссе, на берегу реки, рядом с мисс Хэвишем, которая наблюдала за парой в лодке. Женщина была темнокожей, с иссиня-черной короной волос. Она лежала на плаще, над ней был зонтик, а мужчина осторожно вел ее вниз по реке. На вид ему было около двадцати пяти лет, довольно эффектный, с короткими темными волосами, которые стояли торчком, напоминая колосья кукурузы. Они серьезно разговаривали друг с другом. Я передал мисс Хэвишем чашку кофе и бумажный пакет, полный пончиков.


“Стивен и Мэгги?” Спросила я, указывая на пару, когда мы шли по тропинке у реки.


“Да”, - ответила она. “Как вы знаете, Люси и Стивен на волосок от помолвки. Неосторожность Стивена и Мэгги на этой яхте бесконечно огорчает Люси Дин. Я сказала тебе купить те, что с розовой глазурью.”


“Они бы закончились”.


“Ах”.


Мы настороженно следили за парой в лодке, пока я пытался вспомнить, что на самом деле произошло в Мельнице на Флоссе.


“Они согласны сбежать, не так ли?”


“Соглашайся— но не делай этого. Стивен ведет себя как идиот, и Мэгги должна знать лучше. Люси должна была отправиться за покупками в Линдум со своим отцом и тетей Талливер, но она ускользнула от них час назад.”


Мы шли еще несколько минут. История, казалось, шла по правильному пути, и мы не видели никакого вмешательства Люси. Хотя мы не могли разобрать слов, звуки голосов Мэгги и Стивена доносились над водой.


Мисс Хэвишем откусила от своего пончика.


“Я тоже заметила пропажу ключа”, - сказала она после паузы. “Его засунули под верстак. Это было убийство. Убийство ... Минотавром”.


Она вздрогнула.


“Почему ты не сказал Брэдшоу?” - Спросил я. “ Конечно, убийство сотрудника беллетристической службы требует расследования?”


Она пристально посмотрела на меня, а затем снова перевела взгляд на пару в лодке.


“Ты не понимаешь, не так ли? Меч зенобианцев защищен кодовым словом”.


“Только агенты Беллетриции могут входить и выходить”, - пробормотал я.


“Кто бы ни убил Перкинса и Матиаса, он был из Беллетристики, и это то, что меня пугает. Агент-мошенник ”.


Мы шли молча, переваривая эту информацию.


“Но зачем кому-то понадобилось убивать Перкинса и говорящую лошадь?”


“Я думаю, Матиас просто встал у нас на пути”.


“А Перкинс?”


“Не только Перкинс. Тот, кто его убил, пытался в тот день заполучить кого-то еще”.


Я на мгновение задумался, и внезапный озноб пробежал по мне.


“Моя катапультируемая шляпа. Она провалилась”.


Мисс Хэвишем достала хомбург из сумки, слегка помятой в тех местах, где на нее наступили несколько миссис Дэнверс. Потертый шнурок выглядел так, как будто его могли перерезать.


“Отнеси это профессору Пламу из Juris Tech, пусть он посмотрит. Я хотел бы быть уверен ”.


“Но ... но почему я представляю угрозу?”


“Я не знаю”, - призналась мисс Хэвишем. “Ты самый младший сотрудник Беллетриции и, возможно, наименее опасный — ради всего святого, ты даже не можешь совершить прыжок без того, чтобы не шевельнуть губами!”


Я не нуждался в напоминании, но я понял ее точку зрения.


“И что теперь будет?” Наконец я спросил.


“Мы должны предположить, что тот, кто убил Снелла, может попытаться снова. Вам следует быть настороже. Подождите — вот она!”


Мы преодолели небольшой подъем и были немного впереди лодки. Молодая женщина лежала на земле самым неподобающим для леди образом, направляя снайперскую винтовку на маленькую лодку, которая только что появилась в поле зрения. Я осторожно подкрался вперед; она была так поглощена своим занятием, что не заметила меня, пока я не оказался достаточно близко, чтобы схватить ее. Она была хрупким созданием, и ее сопротивление, хотя и энергичное, вскоре было преодолено. Я взял ее под руку, пока Хэвишем разряжала винтовку. Мэгги и Стивен, не подозревая об опасности, тихо проплыли мимо по пути в Мадпорт.


“Где ты это взял?” - спросила Хэвишем, поднимая винтовку.


“Я не обязана ничего говорить”, - мягким голосом ответила ангельски выглядящая девушка. “Я всего лишь собиралась пробить дыру в лодке, честное слово, собиралась!”


“Конечно, была. Можешь отпустить, четверг”.


Я ослабил хватку, и девушка отступила назад, поправляя свою одежду после нашей короткой схватки. Я проверил ее на наличие другого оружия, но ничего не нашел.


“Почему Мэгги должна вбивать клин между нашим счастьем?” - сердито спросила она. “Все было бы так замечательно между моим дорогим Стивеном и мной — почему я жертва? Я, который хотел только делать добро и помогать всем, особенно Мэгги!”


“Это называется ”драма", - устало ответила Хэвишем. “Вы собираетесь сказать нам, где взяли винтовку, или нет?”


“Нет. Ты не сможешь меня остановить. Может быть, они уйдут, но я могу быть здесь, готовый и ожидающий следующего чтения - или даже следующего после этого! Думаете, у вас достаточно агентов беллетриции, чтобы обеспечить Мэгги постоянную защиту?”


“Мне жаль, что вы так считаете”, - ответила мисс Хэвишем, глядя ей прямо в глаза. “Это ваше последнее слово?”


“Это так”.


“Тогда вы арестованы за попытку подделки художественной литературы, что противоречит Постановлению FMB / 0608999 Кодекса о непрерывности повествования. Властью, данной мне Советом жанров, я приговариваю тебя к изгнанию за пределы Мельницы на Флоссе. Двигайся. ”


Мисс Хэвишем приказала мне надеть наручники на Люси и, как только я это сделал, держала меня, пока мы прыгали в Большую библиотеку. Люси, для арестованной рекламщицы, не казалась слишком расстроенной.


“Ты не можешь посадить меня в тюрьму”, - сказала она, когда мы шли по коридору двадцать третьего этажа. “Я снова появлюсь во сне Мэгги через семь страниц. Если меня там не будет, у вас будет больше неприятностей, чем вы знаете, что с ними делать. Это может означать вашу работу, мисс Хэвишем! Возвращайтесь в Сатис Хаус - навсегда. ”


“Это что-то значит?” Спросила я, внезапно задумавшись, не превышает ли мисс Хэвишем свои полномочия.


“Это будет означать то же самое, что и в прошлый раз, - ответила Хэвишем, - абсолютно ничего”.


“В последний раз?” переспросила Люси. “Но я впервые пробую что-то подобное!”


“Нет, ” ответила мисс Хэвишем, “ нет, это определенно не так”.


Мисс Хэвишем указала мне на книгу, озаглавленную "Любопытный опыт семьи Паттерсон на острове Уффа", и попросила открыть ее. Вскоре мы были внутри, на берегу шотландского острова поздней весной.


“Что вы имеете в виду?” - спросила Люси, оглядываясь по сторонам, поскольку ее прежняя уверенность испарилась, сменившись растущей паникой. “Что это за место?”


“Это тюрьма, мисс Дин”.


“Тюрьма? Тюрьма для кого?”


“Для них”, - сказала Хэвишем, указывая на нескольких одинаково юных и белокожих Люси Динз, которые оторвались от обложки и смотрели в нашу сторону. Наша Люси Дин посмотрела на нас, затем на своих сестер-близнецов, затем снова на нас.


“Прости!” - сказала она, опускаясь на колени. “Дай мне еще один шанс, пожалуйста!”


“Примите близко к сердцу, что это не делает вас плохим человеком”, - сказала мисс Хэвишем. “У вас просто повторяющееся расстройство характера. Ты серийный рекламщик и семьсот девяносто шестая Люси, которую нам пришлось заточить здесь. В менее цивилизованные времена тебя сократили бы до текста. Хорошего дня. ”


И мы снова исчезли в коридорах Великой Библиотеки.


“И подумать только, что она была самым приятным человеком во Флоссе!” - Сказала я, печально качая головой.


“Вы обнаружите, что самые праведные персонажи первыми сходят с ума здесь. Средняя продолжительность жизни Люси Дин составляет около тысячи прочтений; после этого начинается самодовольное негодование. Когда Дэвид Копперфильд убил свою первую жену, тоже никто не мог в это поверить. Хорошего дня, Чеш.”


Чеширский кот появился на верхней полке, улыбаясь нам, самому себе и всему остальному, что было в поле зрения.


“Ну вот!” - сказал Кот. “Следующий и Хэвишем! Проблемы с Люси Дин?”


“Как обычно. Можете ли вы попросить Колодец прислать замену как можно скорее?”


Кот заверил нас, что сделает это, казался удрученным тем, что я не принесла ему вкусного кошачьего корма, и снова исчез.


“Нам нужно выяснить что-нибудь необычное о смерти Перкинса”, - сказала мисс Хэвишем. “Вы поможете?”


“Конечно!” Я был в восторге.


Мисс Хэвишем улыбнулась редкой улыбкой. “Ты напоминаешь мне меня саму много лет назад, до того, как эта крыса Компейсон положила конец моему счастью”.


Она придвинулась ближе и прищурила глаза. “Мы держим это при себе. Знание может быть опасной вещью. Начните копаться в законах Беллетристики, и вы можете найти больше, чем рассчитывали, — просто помните об этом. ”


Она замолчала на несколько мгновений.


“Но сначала нам нужно получить для тебя полную лицензию беллетриста — есть предел тому, что ты можешь сделать в качестве ученика. Ты закончил с множественным выбором?”


Я кивнул.


“Хорошо. Тогда ты можешь сдать практический экзамен сегодня. Я пойду и организую его, пока ты будешь сдавать свою шляпу для извлечения в Juris Tech ”.


Она растворилась в воздухе рядом со мной, и я пошел по коридору библиотеки к лифтам. Я прошел мимо Фальстафа, который пригласил меня потанцевать вокруг его майского дерева. Я, конечно, сказал ему отвалить и нажал кнопку вызова лифта. Через минуту двери открылись, и я вошел. Но там было не пусто. Со мной были Император Жарк и миссис Тигги-винкль.


“На каком этаже?” - спросил Жарк.


“Сначала, пожалуйста”.


Он нажал кнопку длинным пальцем с изящным маникюром и продолжил свой разговор с миссис Тигги-винкль.


“... и это было, когда повстанцы уничтожили третью из моих боевых станций”, - печально сказал император. “Ты хоть представляешь, сколько стоят эти вещи?”


“ТЧЧ, ” сказала миссис Тигги-винкль, ощетинившись, “ они всегда находят какой-нибудь способ победить тебя, не так ли?”


Жарк вздохнул. “Это похоже на один огромный заговор”, - пробормотал он. “Как раз в тот момент, когда я думаю, что галактика в моей власти, какая-то безнадежно превосходящая численностью молодая горячая голова уничтожает мою самую коварную машину смерти, используя какую-то доселе нераскрытую слабость. Я подаю в суд на производителя после того последнего фиаско.”


Он снова вздохнул, почувствовав, что доминирует в разговоре, и спросил: “Ну и как дела со стиркой?”


“Ну, цены на крахмал в наши дни просто ужасны”.


“О, я знаю”, - ответил Зарк, теребя свой высокий воротник, “ "Посмотри на это. Одно мое имя наводит ужас на миллиарды, но могу ли я сделать свои воротнички именно такими, как я хочу?”


Лифт остановился на моем этаже, и я вышел.


Я вчитался в Здравый смысл и чувствительность и избегал персонажей детских стишков, которые все еще пикетировали входную дверь; У меня были предложения Шалтая в заднем кармане, но я все еще не отдал их Libris — по правде говоря, я только пообещал сделать все, что в моих силах, но не особенно хотел снова бросать вызов. Я взбежал по задней лестнице, поздоровался кивком с миссис Генри Дэшвуд и столкнулся с Твидом в вестибюле; он разговаривал с гибким молодым человеком предприимчивого вида, на лбу которого почти постоянно были нахмурены брови.


При моем появлении Твид быстро расстался с одеждой. “Ах! Четверг. Жаль слышать о Снелле; он был хорошим человеком ”.


“Я знаю — спасибо тебе”.


“Я назначил Грифона вашим новым адвокатом”, - сказал Твид. “Это нормально?”


“Звучит заманчиво”. Я повернулся к юноше, который нервно проводил руками по своим вьющимся волосам. “Привет! Я следующий четверг”.


“Извините!” - пробормотал Твид. “Это Юрайя Хоуп из ” Дэвида Копперфильда"; ученик, которого меня попросили тренировать".


“Рада с вами познакомиться”, - дружелюбно ответила Хоуп. “Возможно, мы с вами могли бы как-нибудь обсудить совместное обучение?”


“Мне очень приятно, мистер Хоуп. Я большой поклонник вашей работы в ”Копперфилде"".


Я поблагодарил их обоих и отправился на поиски офисов JurisTech по казавшимся бесконечными коридорам Норленд-парка. Я остановился у двери наугад, постучал и заглянул внутрь. За письменным столом сидел один из многих греческих героев, которых можно было увидеть разгуливающими по библиотеке; лицензирование их рассказов для римейков приносило очень приличную прибыль. Он разговаривал по телефону в сносках.


“Хорошо, - сказал он, - я приеду за Эвридикой в следующую пятницу. Могу я что-нибудь сделать для тебя взамен?” Он поднял палец, призывая меня подождать. “Не оглядывайся назад? Это все? Ладно, без проблем. Тогда увидимся. Пока ”.


Он положил трубку и посмотрел на меня. “Следующий четверг, не так ли?”


“Да, вы знаете, где находится офис Juris Tech?”


“Дальше по коридору, первый поворот направо”.


“Спасибо”.


Я собрался уходить, но он перезвонил мне, указав на телефон в сносках. “Я уже забыл — чего мне не следовало делать?”


“Извините, я не слушал”.


Я прошел по коридору, открыл другую дверь в комнату, в которой не было ничего, кроме мужчины с лягушкой, растущей из его блестящей лысой головы.


“Боже мой!” Сказал я. “Как это случилось?”


“Все началось с прыща у меня на заднице”, - сказал лягушонок. “Могу я вам помочь?”


“Я ищу профессора Плам”.


“Тебе нужен Юрис Тек. Это старые шутки. Попробуй в соседней комнате ”.


Я поблагодарил его и постучал в соседнюю дверь. Раздалось очень певучее “Войдите!”, и я вошел. Хотя я ожидал увидеть странную лабораторию, полную странных изобретений, ничего подобного не было — просто мужчина, одетый в клетчатый костюм, сидел за столом и читал какие-то бумаги. Он напомнил мне дядю Майкрофта — только чуть более задорный.


“Ах!” - сказал он, поднимая глаза. “Мисс Нонетот. Вы захватили шляпу с собой?”


“Да, но как?—”


“Мисс Хэвишем рассказала мне”, - просто сказал он.


Казалось, было не так уж много людей, которые не разговаривали с мисс Хэвишем или у которых мисс Хэвишем не разговаривала с ними.


Я достал потрепанную шляпу для извлечения и положил ее на стол. Плам взял сломанную ручку активации, поднес к глазу увеличительное стекло и внимательно осмотрел потертый конец. 1


“О!” сказал я. “Я снова получаю это!”


“Что?”


“Пересеченная линия на моем телефоне для заметок!”


“Я могу получить информацию, если хочешь — вот, надень это оцинкованное ведро себе на голову”.


“Не на минуту или две. Я хочу посмотреть, чем все это обернется”.


“Как пожелаешь”.


Итак, пока он рассматривал шляпу, я слушала, как Софья и Вера болтают дальше.


“Что ж, - сказал он наконец, - выглядит так, как будто его протерли насквозь. Mk VII старого дизайна — я удивлен, что он все еще используется”.


“Значит, это был просто сбой из-за плохого обслуживания?” Спросил я не без некоторого облегчения.


“Неудача, которая спасла жизнь, да”.


“Что вы имеете в виду?” Спросила я, мое облегчение было недолгим.


Он показал мне шляпу. Внутри смотрового чехла были запутанные провода и маленькие мигающие лампочки, которые выглядели впечатляюще.


“Кто-то подключил ингибитор ретекстуализации к выпрямителям с кодом ISBN. Если бы шнур был выдернут, произошел бы перегрев первичных катушек усиления”.


“Перегрелся? У меня могла нагреться голова?”


“Более чем сексуально. Энергии высвободилось бы достаточно, чтобы написать около четырнадцати романов ”.


“Я ученица, Плам, расскажи мне простыми словами”.


Он серьезно посмотрел на меня. “От шляпы мало что осталось бы — или от человека, который ее носил. Такое иногда случается на Mk VII - это было бы воспринято как несчастный случай. Хорошо, что там был оборванный шнур.”


Он тихо присвистнул. “Тоже отличная работа. Кто-то, кто знал, что делает”.


“Это очень интересно”, - медленно произнес я. “Можете ли вы дать мне список людей, которые могли бы выполнять подобную работу?”


“Потратьте несколько дней”.


“Ожидание того стоило. Я перезвоню”.


Я встретился с мисс Хэвишем и Коридорным в офисе Беллетриции.


Посыльный кивнул в знак приветствия и сверился со своим вездесущим планшетом. “Похоже, у вас неудачный день, дамы”.


“Снова Тербер?”


“Нет, Мэнсфилд-парк. Мопса леди Бертрам переехала машина, и его нужно заменить”.


“Опять?” - переспросила Хэвишем. “Это, должно быть, шестое. Я бы хотела, чтобы она была поосторожнее”.


“Седьмая. Вы можете забрать ее в магазинах”.


Он переключил свое внимание на меня. “Мисс Хэвишем говорит, что вы готовы пройти практический тест, который повысит вас с уровня ученика до уровня агента с ограниченным доступом”.


“Я готов”, - ответил я, думая, что это совсем не так.


“Я уверен, что вы готовы, - задумчиво ответил Посыльный, - но это немного скоро, если бы не нехватка, вызванная миссис После выхода Накадзимы на пенсию, я думаю, ты останешься подмастерьем еще на несколько месяцев. Что ж, ” он вздохнул, “ ничего не поделаешь. Я просмотрел список дежурных и, думаю, нашел задание, которое должно проверить ваш характер. Это внутренний приказ Совета жанров о корректировке сюжета. ”


Несмотря на мое естественное чувство осторожности, я также, к своему стыду, был взволнован практической проверкой своих способностей. Диккенс? Харди? Возможно, даже Шекспир.


“Овчарка Тень”, - объявил посыльный, “ Энид Блайтон. У этого должен быть счастливый конец ”.


“Тень ... Овчарка”, медленно повторила я, надеясь, что мое разочарование не выдано. Блайтон не была точно высокой литературой, но, поразмыслив, возможно, это и к лучшему.


“Хорошо, ” сказал я с большим энтузиазмом, - что ты хочешь, чтобы я сделал?”


“Все просто. По сюжету, Шедоу ослеплен колючей проволокой, поэтому его нельзя продать американскому кинопродюсеру. "Вверх" заканчивается, потому что он не продан, "вниз" заканчивается, потому что он ослеп и бесполезен. Все, что нам нужно сделать, это чтобы к нему чудесным образом вернулось зрение, когда он в следующий раз пойдет к ветеринару на пейдж, — он сверился со своим блокнотом, — в два тридцать два.


“И, ” осторожно сказал я, не желая, чтобы Коридорный понял, насколько я был неподготовлен, - какой план мы собираемся использовать?”


“Поменяйтесь собаками”, - просто ответил Коридорный. “Все колли выглядят практически одинаково”.


“А как насчет рудиментарной сюжетной памяти?” - спросила Хэвишем. “У нас есть какие-нибудь сглаживающие средства?”


“Все указано в рабочем листе”. Посыльный оторвал лист бумаги и протянул его мне. “Вы, конечно, все знаете о сглаживателях?”


“Конечно!” Я ответил.


“Хорошо. Еще есть вопросы?”


Я покачал головой.


“Превосходно!” - воскликнул Коридорный. “Еще кое-что. Брэдшоу расследует инцидент с Перкинсом. Не могли бы вы проследить, чтобы он получил ваши отчеты как можно скорее?”


“Конечно!”


“Э-э... Хорошо”.


Он издал несколько звуков типа “мне пора” и ушел.


Как только он ушел, я спросила Хэвишем: “Как вы думаете, я готова к этому, мэм?”


“Четверг, ” сказала она самым серьезным тоном, “ послушай меня. Беллетриции нужны агенты, которым можно доверять, чтобы они делали правильные вещи”. Она оглядела комнату. “Иногда трудно понять, кому мы можем доверять. Иногда отвратительно самодовольные люди - такие, как вы, — являются последним бастионом защиты от тех, кто желает причинить вред Книжному миру ”.


“Что это значит?”


“Это значит, что ты можешь перестать задавать так много вопросов и делать то, что тебе говорят — просто пройди это практическое занятие с первого раза. Понятно?”


“Да, мисс Хэвишем”.


“Тогда решено. Что-нибудь еще?”


“Да. Что такое smoother?”


“Ты что, не читаешь свой путеводитель?”


“Это довольно длинно”, - взмолился я. “Я просматривал его, когда это было возможно, но так и не продвинулся дальше предисловия”.


“Ну, - начала она, когда мы перешли к магазинам Wemmick в вестибюле Великой библиотеки. - У сюжетов есть что-то вроде встроенной памяти. Они могут вернуться к тому, как они работали изначально, с удивительной легкостью ”.


“Как вовремя”, - пробормотала я, думая о своем отце.


“Как скажете. При выполнении внутренних обязанностей по корректировке сюжета нам часто приходится использовать более плавное устройство — дополнительное устройство, которое усиливает основной поворот сюжета. Вы знаете, мы изменили концовку "Лорда Джима" Конрада. Изначально он убегает. Немного слаб. Мы подумали, что было бы лучше, если бы Джим сдался шефу Дорамину, как он обещал после резни Брауна.”


“Это не сработало?”


“Нет. Шеф продолжал прощать его. Мы перепробовали все. Оскорблять шефа, щипать его за нос — после сорок третьей попытки мы были в отчаянии; Брэдшоу чуть не вырывал себе волосы ”.


“Так что же ты сделал?”


“Ретроспективно, сын шефа погиб во время резни. Это сделало свое дело. После этого шефу не составило труда застрелить Джима ”.


Я на мгновение задумался об этом. “Как Джим воспринял это? Я имею в виду решение о его смерти?”


“Он был тем, кто в первую очередь попросил скорректировать сюжет. Он думал, что это единственный благородный поступок — заметьте, сын вождя не был на седьмом небе от счастья по этому поводу ”.


“Ах”, - сказал я, размышляя о том, что здесь, в книжном мире, у карандаша жизни иногда действительно был ластик на другом конце.


“Итак, вы отправите фермеру чек на сто фунтов и купите его свиней по двойной рыночной цене — таким образом, ему не понадобятся наличные, и он не захочет перепродавать Shadow кинопродюсеру. Поняли? Добрый день, мистер Уэммик.”


Мы прибыли в магазины. Сам Уэммик был невысоким мужчиной, подававшим большие надежды, лет сорока с рябым лицом. Он с энтузиазмом приветствовал нас.


“Добрый день, мисс Хэвишем, мисс Нонетот, надеюсь, все в порядке?”


“Вполне хорошо, мистер Уэммик. Я так понимаю, у вас есть для нас несколько клыков?”


“Действительно”, - ответил продавец, указывая туда, где две собаки были привязаны поводками к крюку в стене.


“Мопс, принадлежащий леди Бертрам, подлежит замене, один. Тень, овчарка, зрячая, заменяется существующей собакой, слепая, один. Чек для фермера, стоимостью сто фунтов стерлингов, единица. Наличными на покупку свиней, сорок два фунта, десять шиллингов и четыре пенса. Подпишите здесь.”


Две собаки тяжело дышали и виляли хвостами. Глаза колли были завязаны повязкой.


“Есть вопросы?”


“У нас есть история для прикрытия этого чека?” Я спросил.


“Используй свое воображение. Я уверен, ты что-нибудь придумаешь”.


“Подожди минутку”, - сказал я, внезапно зазвенев тревожным звоночком, - “разве ты не пойдешь со мной руководить?”


“Вовсе нет!” Хэвишем усмехнулась со странным выражением в глазах. “Оцененная работа должна быть выполнена в одиночку; Я отмечу вас в вашем отчете и успешной — или нет — переработанной истории в книге. Это так просто, что даже вы не сможете ничего испортить.”


“Нельзя ли мне изобразить мопса леди Бертрам?” Я спросил, стараясь, чтобы это прозвучало как что-то сложное и очень важное.


“Об этом не может быть и речи! Кроме того, я больше не занимаюсь детскими книгами — не после инцидента с Ягненком Ларри. Но поскольку Shadow вышел из печати, никто не заметит, если вы сделаете из этого свинячье ухо. Помните, что Беллетриция - почетное учреждение, и вы должны отражать это в своей манере держаться. Будьте решительны в своей работе и честны. Уничтожайте граммазитов с крайними предубеждениями — и избегайте любых мужчин с любовными намерениями.”


Она на мгновение задумалась. “Или какие-то намерения, если уж на то пошло. У тебя есть с собой путеводитель, чтобы вернуться назад?”


Я похлопал себя по нагрудному карману, где хранился тонкий томик, и она исчезла, только чтобы вернуться через несколько мгновений, поменять собак и снова исчезнуть. Я прилежно читал по пути на второй этаж библиотеки и взял с полки "Тень овчарки". Я остановился. Я нервничал, и мои ладони начали потеть. Я ругал себя. Насколько сложной могла быть корректировка сюжета в фильме Энид Блайтон? Я глубоко вздохнул и, несмотря на упрощенный характер романа, открыл тонкий томик с видом серьезного трепета — как если бы это была Война и мир.


OceanofPDF.com


19.

Тень Овчарки


"Тень овчарки", история в высшей степени преданной и умной овчарки в довоенной сельской местности, была опубликована издательством Collins в 1950 году. Энид Блайтон, заядлая писательница с раннего подросткового возраста, нашла спасение от собственного несчастливого детства в простых сказках, которые она сочиняла для детей. Она была переиздана в переработанном виде в соответствии с современными вкусами и неизменно остается популярной на протяжении пяти десятилетий. Независимо мыслящие дети из ее рассказов живут в идеализированном мире вечных летних каникул, приключений, полдника, имбирного пива, пирожных и взрослых, у которых настолько мало интеллекта, что им нужно все объяснять — что-то, что не так уж далеко от истины.


MILLON DE FLOSS,

Энид Блайтон


Shadow ПРОЧЕЛ СЕБЯ В " I" В "избранном городе" на середине страницы 231. Джонни, фермерскому сыну, который был владельцем и сопротагонистом Shadow, через несколько дней предстояло проверить зрение Shadow, поэтому краткая разведка местности показалась хорошей идеей. Если бы я мог убедить ветеринара поменять собак местами, а не приказывать ему, тем лучше. Я высадился в городке, который выглядел как некая английская сельская идиллия сороковых годов — смесь Уорикшира и Долин. Зеленая трава, крупный рогатый скот, покрытые желтым лишайником каменные стены, солнечный свет и здоровые, улыбающиеся люди. Лошади тянули по главной улице телеги, доверху нагруженные сеном, и мимо прогрохотал странный блестящий автомобиль. На подоконниках остывали пироги, а дети играли с обручами и паровыми машинами из жести. Легкий ветерок доносил запах свежескошенной травы, чистого белья и готовящейся еды. Здесь был мир полдника, вкусных мелочей, нулевой преступности, вечного лета и безграничного здоровья. Я подозревал, что жить здесь будет довольно приятно — примерно неделю.


Прохожий кивнул мне.


“Прекрасный день!” - вежливо сказала она.


“Да. Мой—”


“Дождь позже?”


Я посмотрела на пушистые облака, которые тянулись до горизонта. “Я не должна была так думать, но не могли бы вы —”


“Что ж, до встречи!” - вежливо сказала женщина и ушла.


Я нашел переулок и привязал овчарку к водосточной трубе; следующие несколько часов водить собаку по городу не было ни смысла, ни необходимости. Я осторожно шел по дороге мимо семейной мясной лавки, чайной и кондитерской, в которой не продавалось ничего, кроме джобстопперов, яблочков, имбирного пива, лимонада и лакрицы. Через несколько дверей я обнаружил газетный киоск и почтовое отделение одновременно. Снаружи маленький магазинчик был щедро увешан эмалевыми вывесками, рекламирующими шоколад Fry's, крахмал Colman's, тоник Wyncarnis, Овалтин и лайонские пирожные. Небольшая табличка сообщила мне, что я могу воспользоваться телефоном, а стойка с открытками стояла на тротуаре рядом с коробками свежих овощей. Там же были разложены газеты, заголовки которых отражали межвоенную политику книги.


Британию признали Любимой империей десятый год подряд, сказал один. Иностранцы ненадежны, как показывают исследования, сказал другой. Третье место заняла “Spiffing” — новое модное словечко, охватившее нацию.


Я отправил “сглаженный” чек отцу Джонни с сопроводительным письмом, в котором объяснил, что это погашенный старый кредит. Почти сразу же появился почтальон на велосипеде и с величайшим почтением вынул письмо — единственное, как я отметил, в почтовом ящике — и отнес его в почтовое отделение, где я услышал возгласы изумления. Я предположил, что в Shadow было не так уж много букв. Я немного постоял возле магазина, наблюдая за горожанами, занимающимися своими делами. Без предупреждения одна из ломовых лошадей решила сбросить огромную кучу навоза посреди дороги. В мгновение ока сельский житель подбежал с ведром и лопатой и убрал оскорбительный предмет почти сразу же, как это произошло. Я немного понаблюдал, а затем отправился на поиски местных аукционистов.


“Итак, позвольте мне прояснить ситуацию, ” сказал аукционист, грузный человек без чувства юмора с моноклем, ввинченным в глаз, - вы хотите купить свиней по цене, втрое превышающей текущую? Почему?”


“Ничейные свиньи”, - устало ответил я, потратив последние полчаса на то, чтобы объяснить, чего я хочу, - “Свиньи отца Джонни”.


“Об этом не может быть и речи”, - пробормотал аукционист, вставая на ноги и подходя к витрине. Я мог бы сказать, что он часто этим занимался — там было потертое пятно от ковра до половиц под ним, но только от его стула до окна. От двери до бокового столика была еще одна потертая заплата, назначение которой мне еще предстояло понять. Учитывая его ограниченность, я предположил, что аукционист был не более чем дженериком C-9 — это объясняло трудность убедить его что-либо изменить.


“Здесь мы все делаем по установленной формуле, - добавил аукционист, - и нам не очень нравятся перемены”.


Он вернулся по истертым половицам к своему столу, повернулся ко мне лицом и укоризненно погрозил пальцем.


“И поверьте мне, если вы попробуете что-нибудь немного ромовое на аукционе, я могу снизить вашу ставку”.


Мы уставились друг на друга. Это не сработало.


“Чай с тортом?” - спросил аукционист, снова подходя к витрине.


“Спасибо”.


“Великолепно!” Он потер руки и вернулся к своему столу. “Мне сказали, что ничто так не освежает, как чашка чая!”


Он щелкнул выключателем внутренней связи. “Мисс Питтман, принесите, пожалуйста, чаю”.


Дверь мгновенно открылась, и на пороге появилась его секретарша с подносом, уставленным чайными принадлежностями. Ей было под тридцать, и она была хорошенькой в стиле английских роз; на ней было летнее платье в цветочек и светло-коричневый кардиган.


Мисс Питтман прошла по гладко вытертым половицам и ковру от двери к боковому столику. Она сделала реверанс и поставила чайные принадлежности рядом с идентичным подносом, оставшимся с предыдущего мероприятия. Она выбросила старый чайный поднос в окно, и я услышала тихий звон разбитой посуды; когда я приехала, я увидела большую кучу разбитых чайных принадлежностей за окном.


Его секретарша сделала паузу, крепко сжав руки. “Может — может, мне налить вам чашечку?” - спросила она, и румянец залил ее щеки.


“Спасибо!” - воскликнул мистер Филлипс, взволнованно подходя к витрине и возвращаясь обратно. “Молоко и—”


“Один кусочек сахара”. Его секретарша застенчиво улыбнулась. “Да, да ... Я знаю”.


“Но, конечно, ты хочешь!” Он улыбнулся в ответ.


Затем наступил следующий этап этой странной шарады. Аукционист и секретарь перешли к месту, где их два изношенных пути были ближе всего, к внешним границам, которые позволяли им их существование и ограниченная сюжетная линия. Мисс Питтман взяла чашку за ободок, поставила пальцы ног прямо на край, где начинался потертый ковер и заканчивалась блестящая половица, вытянувшись как можно дальше. Мистер Филлипс сделал то же самое со своей стороны водораздела. Кончики его пальцев могли едва касаться противоположного края чашки, но, как он ни старался, он не мог дотянуться достаточно далеко, чтобы ухватиться за нее.


“Позвольте мне”, - сказала я, не в силах больше наблюдать за жестоким зрелищем. Я передавала чашку от одного к другому.


Сколько чашек чая остыло за последние тридцать пять лет, подумал я, и насколько непреодолимы шесть футов ковра, разделявшего их! Тот, кто организовал мероприятие по созданию этой книги "Down in the Well", обладал жестоким чувством юмора.


Мисс Питтман вежливо присела в реверансе и удалилась, а аукционист проводил ее взглядом. Он сел за свой стол, жадно глядя на чашку с чаем. Он облизал губы и потер кончики пальцев в ожидании, затем сделал глоток и с любовью насладился моментом.


“О боже мой!” - восторженно воскликнул он. “Даже лучше, чем я думал, это будет!”


Он сделал еще глоток и закрыл глаза от чистого наслаждения.


“На чем мы остановились?” - спросил он.


Я глубоко вздохнул. “Я хочу, чтобы вы купили свиней отца Джонни по предложению, которое якобы исходит от неизвестного покупателя, и как можно ближе к началу двести тридцать второй страницы”.


“Совершенно невозможно! Вы просите меня изменить повествование! Мне придется обратиться к высшему руководству ”.


Я передал ему свое удостоверение беллетриции. На меня было не похоже присваивать звание, но я был в отчаянии.


“Я нахожусь по официальному делу, санкционированному самим Советом жанров через Text Grand Central”. Я подумала, что именно так могла бы сказать мисс Хэвишем.


“Ты забываешь, что мы вышли из печати в ожидании модернизации”, - коротко ответил он, бросая мое удостоверение обратно через стол. “У тебя здесь нет обязательных полномочий, ученик Next. Я думаю, что Беллетриция очень внимательно посмотрит, прежде чем пытаться вносить изменения в книгу без внутреннего одобрения. Вы можете передать это Посыльному от меня. ”


Мы уставились друг на друга, поскольку зашли в дипломатический тупик.


У меня появилась идея. “Как долго вы были аукционистом этой книги?”


“Тридцать шесть лет”.


“И сколько чашек чая вы выпили за это время?”


“Включая и эту?”


Я кивнул.


“Один”.


Я наклонился вперед. “Я могу сделать так, чтобы у вас было столько чашек чая, сколько вы захотите, мистер Филлипс”.


Он прищурился. “О, да? И как бы ты это устроил? Как только вы получите то, что хотите, вы уйдете, и я больше никогда не смогу дотянуться до предложенной мисс Питтман чашки! ”


Я встал и подошел к столу, на котором стоял чайный поднос. Это был маленький столик, сделанный из дуба и слегка декорированный. На нем стояла ваза с цветами, но больше ничего. Пока мистер Филлипс наблюдал за мной, я взяла столик и поставила его рядом с окном. Аукционист ошарашенно посмотрел на меня, встал, подошел к окну и осторожно прикоснулся к столу и чайным приборам.


“Смелый ход, — сказал он, помахивая передо мной щипцами для сахара, - но это не сработает — у нее D-7 - она не сможет изменить то, что делает”.


“У D-7 никогда не бывает имен, мистер Филлипс”.


“ Я дал ей это имя, - тихо сказал он. - Ты зря тратишь время“.


“Давайте посмотрим, не так ли?” Я поговорил по внутренней связи, чтобы попросить мисс Питтман принести еще чая.


Дверь открылась, как и в прошлый раз, и на лице девушки появилось выражение шока и удивления.


“Стол!” - ахнула она, позвякивая чайными принадлежностями Royal Doulton на подносе. “Это—!”


“Вы можете это сделать, мисс Питтман, - сказал я ей, - просто поставьте чай туда, где вы всегда это делаете”.


Она двинулась вперед по протоптанной дорожке, подошла к тому месту, где раньше стоял стол, и затем посмотрела на его новое положение в двух шагах от нее. Гладкий неношеный ковер казался ей чужим и пугающим; с таким же успехом это могла быть бездонная пропасть. Она остановилась как вкопанная.


“Я не понимаю—!” - начала она с озадаченным выражением лица, в то время как руки продолжали дрожать.


“Скажите ей, чтобы поставила чайные принадлежности на место”, - сказала я аукционисту, который был так же расстроен, как и мисс Питтман, а может быть, и больше. “Скажите ей!”


“Спасибо, мисс Питтман, ” пробормотал мистер Филлипс хриплым от волнения голосом. “ Поставьте, пожалуйста, чайные принадлежности сюда”.


Она прикусила губу и закрыла глаза, подняла ногу и подержала ее, покачивая над краем блестящих половиц. Затем она подвинула ее вперед и поставила на мягкий ковер. Она открыла глаза, посмотрела вниз и просияла, глядя на нас обоих.


“Молодец!” Сказал я. “Еще только две”.


Преисполненная уверенности, она с легкостью преодолела два оставшихся шага и поставила поднос на стол. Теперь они с мистером Филлипсом были ближе, чем когда-либо прежде. Она протянула руку, чтобы коснуться его лацкана, но быстро сдержалась.


“Может— может, мне налить тебе чашечку?”


“Спасибо!" - воскликнул мистер Филлипс. “Молоко и—”


“Один кусочек сахара”, - застенчиво улыбнулась она. “Да, да, я знаю”.


Она налила чай и протянула ему чашку с блюдцем. Он с благодарностью взял ее.


“Мистер Филлипс?”


“Да?”


“Есть ли у меня имя?”


“Конечно, ” ответил он спокойно и с большим чувством, - у меня было более тридцати лет, чтобы подумать об этом. Тебя зовут Аврора, как и подобает кому-то прекрасному, как рассвет”.


Она прикрыла нос и рот, чтобы скрыть улыбку, и густо покраснела.


Мистер Филлипс поднял дрожащую руку, чтобы коснуться ее щеки, но остановился, вспомнив, что я все еще здесь. Он незаметно кивнул в мою сторону и сказал: “Спасибо, мисс Питтман, возможно, позже вы могли бы зайти для какой—нибудь ... диктовки”.


“Я буду с нетерпением ждать этого, мистер Филлипс!”


И она повернулась, мягко ступая по ковру, направилась к двери, еще раз огляделась и вышла. Когда я снова посмотрела на мистера Филлипса, он сидел, опустошенный эмоционально напряженной встречей.


“Мы договорились? Или мне вернуть столик на прежнее место?”


Он выглядел шокированным. “Ты бы не стал”.


“Я бы так и сделал”.


Он на мгновение задумался о своем положении, а затем протянул мне руку. “Свиньи по утроенной цене?”


“Вверху страницы два тридцать два”.


“Сделка”.


Довольный своими действиями на данный момент, я забрал собаку и перешел к середине страницы два тридцать два. К настоящему времени продажа свиней отца Джонни стала предметом разговоров в городе и даже попала в заголовки местных газет: Беспрецедентные цены на свиней шокируют город. Оставалось только одно — заменить слепую колли на зрячую.


“Я ищу ветеринара”, - спросила я прохожего.


“А вы?” - дружелюбно ответила женщина. “Рада за вас!” - и она поспешила дальше.


“Не могли бы вы сказать мне, как пройти к ветеринару?” Я спросил следующего посетителя, желтоватого мужчину в твидовом костюме.


Он был не менее буквален: “Да, я мог бы”. Он попытался пройти дальше. Я попыталась схватить его за рукав, но промахнулась и на мгновение сжала его руку. Он громко ахнул. Это повторили две женщины, которые были свидетелями инцидента. Они начали многословно сплетничать. Я достал свое удостоверение личности.


“Беллетриция”, - сказал я ему, добавив: “по официальному делу”, просто чтобы убедиться, что он получил снимок.


Но кое-что произошло. Горожане, которые до этого момента, казалось, бродили по улицам, как автоматы, внезапно оживились, заговорили, шептались и показывали пальцами. Я был чужаком в чужой стране, и хотя горожане не казались враждебными, я явно был объектом значительного интереса.


“Мне нужно к ветеринару”, - громко сказала я. “Теперь кто-нибудь может сказать мне, где он живет?”


Две дамы, которые до этого болтали, внезапно улыбнулись и кивнули друг другу.


“Мы покажем вам, где он работает”.


Я ушел от первого мужчины, который все еще смотрел на свою руку и как-то странно смотрел на меня. Я не обиделся. Люди довольно часто смотрели на меня странно.


Я последовал за дамами к небольшому зданию, расположенному в стороне от дороги. Я поблагодарил их обеих, одна из которых, как я заметил, осталась у ворот, в то время как другая поспешила прочь целеустремленным шагом. Я позвонил в дверь.


“Алло?” - сказал ветеринар, открывая дверь и выглядя удивленным; на этот день у него был записан только один клиент — Джонни и Тень. Ветеринар должен был рассказать молодому парню, что Тень навсегда останется слепым.


“Эта собака, ” автоматически сказал ветеринар, “ больше никогда ничего не увидит. Мне жаль, но так оно и есть”.


“Беллетриция”, - сказал я ему, показывая свое удостоверение. “Планы изменились”.


“Какого рода изменения?” спросил он, когда я осторожно протиснулась внутрь и закрыла дверь. “Вы здесь для того, чтобы изменить не слишком пикантные ссылки на стереотипный цыганский народ в главах с тринадцатой по пятнадцатую?”


“Мы вернемся к этому, не волнуйся”.


Я не собирался рисковать и повторять ту же чушь, что и с мистером Филлипсом, поэтому украдкой огляделся по сторонам и сказал заговорщицким шепотом: “Я не должен был вам этого говорить, но ... злые люди планируют украсть Тень и продать его для медицинских экспериментов!”


“Нет!” - воскликнул ветеринар, широко раскрыв глаза.


“Действительно, ” ответил я и добавил приглушенным тоном, “ и более того, мы подозреваем, что эти люди могут даже не быть англичанами”.


“Вы имеете в виду ... Джонни Иностранцев?” - спросил ветеринар, явно шокированный.


“Вероятно, французский. Итак, ты согласен со мной в этом?”


“Абсолютно!” - выдохнул он. “Что мы собираемся делать?”


“Поменяйтесь собаками. Когда Джонни приходит, ты говоришь ему выйти на минутку, мы меняем собак местами, когда он возвращается, ты разматываешь бинты, собака может видеть — и вместо этого произносишь этот диалог. ”


Я протянул ему клочок бумаги. Он задумчиво посмотрел на него.


“Значит, Тень остается здесь, а замененную Тень похищает Джонни Форинджер и использует для медицинских экспериментов?”


“Что-то в этом роде. Но никому ни слова, ты понял?”


“Слово чести!” - ответил ветеринар.


Итак, я отдал ему колли, и, конечно же, когда Джонни принес ослепленную Тень, ветеринар сказал ему сходить за водой, мы поменялись собаками, и когда Джонни вернулся, о чудо, собака снова могла видеть. Ветеринар изобразил полное удивление, и Джонни, конечно, был в восторге. Вскоре после этого они уехали.


Я вышел из офиса, где прятался.


“Как я справился?” - спросил ветеринар, мыл руки.


“Идеально. В ней могла бы быть медаль для тебя”.


Казалось, все прошло как по маслу. Я не мог поверить своей удаче. Но более того, у меня было ощущение, что Хэвишем действительно может гордиться своим учеником — по крайней мере, это должно компенсировать необходимость спасать меня от граммазитов. Довольный, я открыл дверь на улицу и был удивлен, обнаружив, что собралось много местных жителей, и все они, казалось, уставились на меня. Мое чувство эйфории от выполненной миссии внезапно испарилось, когда внутри меня поднялась тревога.


“Пора! Пора!” - объявила одна из дам, которых я видел ранее.


“Время для чего?”


“Время для свадьбы!”


“Чья?” Я спросил, не без оснований.


“Ну, твоя, конечно!” - радостно ответила она. “Ты коснулась руки мистера Таунсперсона. Вы помолвлены. Это закон!”


Толпа хлынула ко мне, и я потянулся не за пистолетом, а за путеводителем, чтобы поскорее убраться. Это был неправильный выбор. Через несколько мгновений меня одолели. Они забрали мою книгу и пистолет, затем крепко обняли меня и потащили к ближайшему дому, где меня заставили надеть свадебное платье, которое много раз использовалось и было на несколько размеров больше.


“Вам это с рук не сойдет!” Сказала я им, пока они торопливо расчесывали и заплетали мне волосы, а двое мужчин держали мою голову. “Беллетриция знает, где я, и придет за мной, клянусь!”


“Ты привыкнешь к семейной жизни”, - воскликнула одна из женщин с набитым булавками ртом. “Поначалу они все жалуются, но к концу дня становятся кроткими, как ягнята. Не так ли, мистер Рустик?”


“Да, миссис Пассерби, ” сказал один из мужчин, державших меня за руки, - как ягнята, кроткие”.


“Ты хочешь сказать, что были и другие?”


“Ничто не сравнится с хорошей свадьбой, - сказал один из мужчин, - ничто, кроме—”


Тут мистер Рустик толкнул его локтем, и он замолчал.


“Ничего, кроме чего?” - Что? - спросила я, снова сопротивляясь.


“О, тише!” - сказала миссис Пассерби. “Из-за тебя я сбросила стежок! Ты действительно хочешь выглядеть неряшливо в день своей свадьбы?”


“Да”.


Десять минут спустя, всю в синяках, со связанными за спиной руками и с гирляндой цветов в плохо заколотых волосах, меня сопровождали к маленькой деревенской церкви. По пути внутрь мне удалось схватиться за лич-гейт, но вскоре меня оттащили. Несколько мгновений спустя я стоял у алтаря рядом с мистером Таунсперсоном, который был аккуратно одет в утренний костюм. Он счастливо улыбнулся мне, и я нахмурилась в ответ.


“Мы собрались здесь сегодня перед лицом Бога, чтобы объединить эту женщину и этого мужчину ...”


Я боролся изо всех сил, но это было бесполезно.


“Это разбирательство не имеет юридической основы!” Я закричала, пытаясь перекричать викария. Он подал знак служке, который заклеил мне рот пластырем. Я снова боролась, но из-за того, что меня держали четверо здоровенных работников фермы, это было бесполезно. Я с каким-то странным восхищением наблюдала, как продолжалась свадьба, как жители деревни хныкали от счастья в маленькой церкви. Когда дело дошло до клятв, мне энергично закивали головой и надели кольцо на палец.


“... Объявляю вас мужем и женой! Можете поцеловать невесту”.


Мистер Горожанин приблизился. Я попыталась отстраниться, но меня крепко держали. Мистер Горожанин нежно поцеловал меня в пластырь, закрывавший мой рот. Когда он это сделал, среди прихожан поднялся возбужденный ропот.


Раздались аплодисменты, и меня потащили к парадной двери, засыпали конфетти и заставили позировать для свадебной фотографии. Для фотографии с пластыря сняли, так что у меня было время выразить свои протесты.


“Ни одна свадьба по принуждению никогда не признавалась законом!” - Рявкнул я. - Отпустите меня прямо сейчас, и я, возможно, не донесу на вас!”


“Не волнуйтесь, миссис Горожанка, ” сказала миссис Пассерби, обращаясь ко мне, - через десять минут это действительно не будет иметь значения. Видите ли, нам редко выпадает возможность устроить бракосочетание, поскольку здесь никто никогда не женится — the Well никогда не заходили так далеко, чтобы предлагать нам такую роскошь ”.


“А как насчет других, которых вы упомянули?” Спросила я, и во мне поднялось чувство обреченности. “Где другие невесты, которых принудили выйти замуж?”


Все выглядели серьезными, сложили руки вместе и уставились в землю.


“Что происходит? Что произойдет через десять минут?”


Я обернулась, когда четверо мужчин отпустили меня, и снова увидела викария. Но на этот раз он не был весел. Он был серьезен, и хорошо, что он таким был. Перед ним была свежевырытая могила. Моя.


“Боже мой!” Пробормотала я.


“Дорогие возлюбленные, мы собрались ... ” - начал викарий, когда те же горожане снова начали сморкаться в свои носовые платки. Но на этот раз слезы были не от счастья — они были от печали.


Я проклинал себя за беспечность. Мистер Таунсперсон взял мой автоматический пистолет и снял его с предохранителя. Я в отчаянии огляделся. Даже если бы я смог отправить сообщение Хэвишем, я сомневался, что она смогла бы сделать это вовремя.


“Мистер горожанин, ” сказала я тихим голосом, глядя ему в глаза, “ мой собственный муж! Вы бы убили свою невесту?”


Он слегка вздрогнул и взглянул на миссис Пассерби. “ Я... боюсь, что так, моя дорогая, - запинаясь, произнес он.


“Почему?” Я спросил, чтобы выиграть время.


“Нам нужно ... нужно—”


“Ради Панджандрама, продолжай, или это сделаю я!” - рявкнула миссис Пассерби, которая, похоже, была главной зачинщицей всего этого. “Мне нужна эмоциональная разрядка!”


“Подожди!” Сказал я. “Тебе нужны эмоции?”


“Они называют нас помешанными на сантиментах,” - печально сказал мистер Таунсперсон. “Это не наша вина. Все мы - дженерики с рейтингом от C-7 до D-3; у нас не так много собственных эмоций, но мы достаточно умны, чтобы понимать, чего нам не хватает. ”


“Если ты не убьешь ее, это сделаю я!” - пробормотал мистер Рустик, похлопав моего ”мужа" по локтю.


Он отстранился. “Она имеет право знать. В конце концов, она моя жена”. Он нервно посмотрел по сторонам.


“Продолжай”.


“Мы начали с юмористических остросюжетных статей, которые дали небольшой толчок. Это поддерживало нас в течение нескольких месяцев, но вскоре нам захотелось большего: смеха, радости, счастья любым доступным способом. Трехмесячных праздников в саду, еженедельных фестивалей урожая и томболы четыре раза в день было недостаточно; мы хотели ... сложных вещей ”.


“Горе, — пробормотала миссис Пассерби, - горе, печаль, тоска, потеря - мы хотели этого, но мы хотели, чтобы это было сильно. Вы когда-нибудь читали О секретной службе Ее Величества?”


Я кивнул.


“Мы этого хотели. Наши сердца воспрянули от счастья свадьбы, а затем были разбиты внезапной смертью невесты!”


Я уставился на слегка сумасшедшие дженерики. Не имея возможности генерировать эмоции синтетическим путем в рамках своей счастливой сельской идиллии, они приступили к систематическому буйству принудительных свадеб и похорон, чтобы получить желаемый кайф. Я посмотрел на могилы на церковном дворе и подумал, скольких еще постигла такая участь.


“Конечно, мы все будем опустошены вашей смертью, ” прошептала миссис Пассерби, “ но мы переживем это — чем медленнее, тем лучше!”


“Подожди!” Сказал я. “У меня есть идея!”


“Нам не нужны идеи, любовь моя, - сказал мистер Таунсперсон, снова наставляя на меня пистолет. - нам нужны эмоции”.


“Как долго продлится это исправление?” Я спросил его. “В день? Как ты можешь грустить о ком-то, кого едва знаешь?”


Они все посмотрели друг на друга. Я был прав. Дозы, которую они получили, убив и похоронив меня, хватило бы им до чаепития, если бы им повезло.


“У тебя есть идея получше?”


“Я могу подарить вам больше эмоций, чем вы знаете, как справиться, чувства настолько сильные, что вы не будете знать, что с собой делать”.


“Она лжет!” - бесстрастно воскликнула миссис Пассерби. “Убейте ее сейчас — я больше не могу ждать! Мне нужна печаль! Отдайте ее мне!”


“Я Беллетриция. Я могу привнести в эту книгу больше опасности и раздора, чем тысяча Блайтонов могла бы дать вам за всю жизнь!”


“Ты мог бы?” взволнованно повторили горожане, разделяя мои ожидания.


“Да, и вот как я могу это доказать. Миссис Прохожая?”


“Да?”


“Мистер Таунсперсон сказал мне ранее, что, по его мнению, у тебя толстая задница”.


“Он что сказал?” - сердито ответила она, ее лицо озарилось радостью, поскольку она подпитывалась обидными чувствами, которые я вызвал.


“Я определенно ничего подобного не говорил!” - взорвался мистер Таунсперсон, очевидно, сам сильно пострадав от своего возмущения.


“Мы тоже!” - взволнованно кричали горожане, которым не терпелось увидеть, что еще у меня есть в сумке с вкусностями.


“Ничего, пока ты меня не развяжешь!”


Они сделали это с большой поспешностью; горе и счастье поддерживали их в течение долгого времени, но им стало скучно - я был здесь как дилер, предлагая новые и непохожие впечатления.


Я попросил свой пистолет, и мне его вручили, а горожане выжидательно смотрели на меня, как дронт на зефир.


“Для начала, - сказала я, потирая запястья и отбрасывая обручальное кольцо в сторону, - я не могу вспомнить, от кого я забеременела!”


Внезапно наступила тишина.


“Шокирующе!” - сказал викарий. “Возмутительно, морально отвратительно — мммм!”


“Но более того, ” добавил я, - если бы ты убил меня, ты бы убил и моего нерожденного сына — такое чувство вины могло длиться месяцами!”


“Да!” - завопил мистер Рустик. “Убейте ее сейчас же!”


Я направил на них пистолет, и они остановились как вкопанные.


“Ты всегда будешь жалеть, что не убил меня”, - пробормотал я.


Горожане притихли и задумались об этом, чувство потери разливалось по их венам.


“Это чудесно!” - сказал один из работников фермы, присаживаясь на траву, чтобы внимательнее сосредоточиться на странном эмоциональном попурри из упущенной возможности двойного убийства.


Но я еще не закончил. “Я собираюсь сообщить о тебе Совету жанров и рассказать им, как ты пытался убить меня — тебя могут закрыть и свести к тексту!”


Теперь они у меня. Все они были с закрытыми глазами и раскачивались взад-вперед, тихо постанывая.


“Или, возможно, ” добавила я, начиная пятиться, “ я этого не сделаю”.


Я сняла свадебное платье у лич-гейт и оглянулась. Горожане лежали на земле с закрытыми глазами, погружаясь в свои внутренние переживания из коктейля смешанных эмоций. Они не выйдут из строя еще несколько дней.


Я взял свою куртку и путеводитель по дороге к ветеринару, где меня ждала слепая Тень. Я выполнил задание, даже если был на волосок от неприятного конца. Я мог бы сделать лучше и сделал бы, будь у меня время. Я услышал низкий, рычащий голос совсем рядом.


“Что со мной происходит? Я превращаюсь в текст?”


Это была Тень.


“Официально, да”.


“Понятно. А неофициально?”


Я на мгновение задумался.


“Ты любишь кроликов?”


“Скорее”.


Я достал свой путеводитель.


“Хорошо. Дай мне свою лапу. Мы отправляемся на Рэббит-Гранд-Сентрал”.


OceanofPDF.com


20.

Ibb и Obb назвали и Высоты Снова


Книготорговцы: Чтобы избавить книгу от неправильно написанного выруса, многие тысячи словарей помещаются в оскорбительный роман и складываются по обе стороны от "вспышки" в виде заграждения с неправильным написанием. Затем стена словарей перемещается, абзац за абзацем, пока вырус не будет вытеснен в одно предложение, затем в слово, а затем и вовсе не исчезнет. Эту работу выполняют книготорговцы, обычно это дженерики класса D, хотя в течение многих лет в Группе быстрого реагирования по борьбе с неправильной публикацией (AFRG) работает более пяти тысяч миссис Дэнверс с избытком средств. (См. Дэнверс, миссис, Перепроизводство.)


КОТ, РАНЕЕ ИЗВЕСТНЫЙ КАК ЧЕШИР,

Путеводитель по Великой библиотеке


Это БЫЛО ТРИI дня спустя. Меня только что вырвало ранним утром, и я лежал в постели, уставившись на бабушкину записку и пытаясь понять ее смысл. Одно слово. Запомни. Что я должен был запомнить? Она еще не вернулась от двора Медичи, и хотя записка могла быть результатом “неясного момента” бабушки Next, я все еще чувствовал себя неловко. Там было кое-что еще. Рядом с моей кроватью висел набросок привлекательного мужчины лет под тридцать. Я не знала, кто он такой, что было странно, потому что я нарисовала его.


Раздался взволнованный стук в дверь. Это была Ibb. Всю неделю она выглядела более женственно и даже зашла так далеко, что весь день среды напускала на себя надменный вид. Obb, с другой стороны, настаивал на том, что он был прав во всем, все знал, и дулся, когда я доказал, что это неправильно, и мы все знали, к чему это привело.


“Привет, Ибб”, - сказал я, откладывая эскиз в сторону. - “Как дела?”


В ответ Ibb расстегнула молнию на комбинезоне.


“Смотри!” - взволнованно сказала она, показывая мне свою грудь.


“Поздравляю”, - медленно произнес я, все еще чувствуя себя немного неуверенно, - “ты она”.


“Я знаю!” - сказала Ибб, с трудом сдерживая волнение. “Хочешь посмотреть остальное?”


“Нет, спасибо, я тебе верю”.


“Могу я одолжить лифчик?” - спросила она, двигая плечами вверх и вниз. “Эти вещи не очень удобны”.


“Я не думаю, что моя тебе подойдет, ” поспешно сказала я. - ты намного крупнее меня“.


“О”, - ответила она, слегка удрученная, затем добавила: “Как насчет резинки для волос и щетки? Я ничего не могу сделать с этими волосами. Вверх, вниз — возможно, мне следует подстричь волосы — и я так хочу, чтобы они были кудрявыми!”


“Ибб, все в порядке, правда”.


- Лола, - поправила она меня, - я хочу, чтобы с этого момента ты называл меня Лолой.


“Очень хорошо, Лола, садись на кровать”.


Итак, Лола сидела, пока я расчесывала ей волосы, и болтала о своей идее похудения, которая, похоже, заключалась в том, чтобы взвеситься, поставив одну ногу на весы, а другую на пол. Используя эту идею, она сказала мне, что может похудеть столько, сколько захочет, и не отказываться от тортов. Затем она начала рассказывать об этой замечательной новой вещи, которую она обнаружила и которая была настолько увлекательной, что она подумала, что будет заниматься этим довольно часто — и она рассчитывала, что у нее не возникнет проблем с привлечением мужчин для помощи.


“Просто будь осторожна”, - сказал я ей. “Подумай, прежде чем делать, что ты делаешь с кем”. Такой совет дала мне моя мама. Я ожидал, что Лола проигнорирует его так же, как и я.


“О, да, — заверила меня Лола, - я буду очень осторожна - я всегда сначала спрашиваю у них, как их зовут”.


Когда я закончил, она на мгновение уставилась на себя в зеркало, крепко обняла меня и выскочила за дверь. Я медленно оделся и прошел на кухню.


Obb сидел за столом и рисовал офицера наполеоновской кавалерии высотой с ручку. Он пристально смотрел на миниатюрного всадника и сосредоточенно хмурился. За последние несколько дней он превратился в темноволосого и красивого мужчину ростом не менее шести футов трех дюймов, с глубоким голосом и размеренной речью; на вид ему было около пятидесяти. Я подозревал, что это теперь он, но надеялся, что он не попытается продемонстрировать это так же, как Лола.


“Доброе утро, Obb”, - сказал я. “Позавтракаешь?”


Он уронил всадника на пол.


“Теперь посмотри, что ты заставила меня сделать!” — прорычал он и добавил: “Тосты, пожалуйста, и кофе - и это Рэндольф, а не Obb”.


“Поздравляю”, - сказал я ему, но он только хмыкнул в ответ, нашел кавалерийского офицера и продолжил рисовать.


Лола влетела в гостиную, увидела Рэндольфа и на мгновение остановилась, скромно разглядывая свои ногти, надеясь, что он повернется и посмотрит на нее. Он этого не сделал. Поэтому она подошла ближе и сказала:


“Доброе утро, Рэндольф”.


“Доброе утро, - проворчал он, не поднимая глаз, “ как тебе спалось?”


“Сильно”.


“Ну, ты бы сделал это, не так ли?”


Она пропустила оскорбление мимо ушей и продолжила тараторить. “Разве желтый не был бы красивее?”


Рэндольф остановился и уставился на нее. “Синий - цвет офицера наполеоновской кавалерии, Лола. Желтый — цвет заварного крема и бананов”.


Она повернулась ко мне и скорчила гримасу, скривив губы, а затем налила себе кофе.


“Тогда, может, пройдемся по магазинам?” - спросила она меня. “Если мы покупаем нижнее белье, то могли бы также накраситься и надушиться; мы могли бы примерить одежду и вообще заняться девчачьими делами вместе — я могла бы пригласить тебя на ланч и много посплетничать, сделать нам прически, а потом еще немного походить по магазинам, поговорить о парнях и, возможно, после этого пойти в спортзал ”.


“Это не точно в моем вкусе”, - медленно проговорила я, пытаясь сообразить, для какой книги, по мнению Сент-Табуларасы, Лола могла бы больше всего подойти. Я не могла вспомнить, когда в последний раз устраивала девичник - уж точно не в этом десятилетии. Большую часть моей одежды присылали по почте — когда у меня вообще было время на покупки?


“О, давай продолжай!” - сказала Лола. “Тебе не помешал бы выходной. Что ты делал вчера?”


“Посещаю курс по букджампингу с использованием системы позиционирования ISBN”.


“А за день до этого?”


“Практические уроки по использованию текстовых сит в качестве устройств захвата PageRunner”.


“А до этого?”


“Тщетные поиски Минотавра”.


“Именно для этого вам нужен перерыв. Нам даже не нужно покидать колодец — последний каталог Grattan все еще находится в стадии разработки. Мы можем попасть, потому что я знаю кое-кого, кто работает на полставки инженером по верстке текста. Пожалуйста, скажи "да ". Это так много для меня значит! ”


Я вздохнул. “Ну, хорошо, но после обеда. Мне нужно все утро заниматься своим делом Мэри Джонс в Кавершем-Хайтс”.


Лола прыгала вверх-вниз и хлопала в ладоши от радости. Я не мог не улыбнуться ее детскому энтузиазму.


“Вы тоже могли бы увеличить размер”, - сказал Рэндольф.


Она прищурилась и повернулась к нему лицом. “И что ты хочешь этим сказать?” - сердито спросила она.


“Именно то, что я сказал”.


“Что я толстая?”


“Это ты сказал, а не я”, - ответил Рэндольф, сосредоточившись на своем металлическом солдате.


Она взяла стакан воды и вылила ему на колени.


“Какого черта ты это сделала!” пробормотал он, вставая и хватая кухонное полотенце.


“Чтобы научить тебя, - завопила Лола, грозя ему пальцем, - что ты не можешь говорить все, что хочешь, кому захочешь!”


И она ушла.


“Что я сказал?” - раздраженно спросил Рэндольф. “Ты это видел? Она сделала это без всякой причины!”


“Думаю, ты легко отделался”, - сказал я ему. “На твоем месте я бы пошел и извинился”.


Он подумал об этом несколько секунд, опустил плечи и пошел искать Лолу, которая, как я слышал, всхлипывала где-то на корме летающей лодки.


“Юная любовь!” - произнес голос позади меня. “Восемнадцать лет эмоций, упакованных в одну неделю — это не может быть легко, не так ли?”


“Бабуля!” Сказала я, резко оборачиваясь. “Когда ты вернулась?”


“Только что”. Она сняла свою клетчатую шляпу и перчатки и протянула мне немного наличных.


“Что это?”


“Дженерики D-3 раздражающе буквальны, но это может принести свои плоды — я попросил таксиста всю дорогу сюда ехать задом наперед, и к концу поездки он был должен мне денег. Как дела?”


“Что ж, ” вздохнул я, - это все равно, что иметь в доме пару подростков”.


Рассматривай это как подготовку к тому, чтобы иметь собственных детей ”. Бабушка села на стул и отхлебнула мой кофе.


“Бабушка?”


“Да?”


“Как ты сюда попала? Я имею в виду, ты ведь здесь, не так ли? Ты не просто воспоминание или что-то в этом роде?”


“О, я в порядке”. Она рассмеялась. “За тобой просто нужно немного присмотреть, пока мы не разберемся с Аорнисом”.


“Аорнида?”


“Да”, - вздохнула бабушка. “Подумай хорошенько минутку”.


Я прокрутил название в уме, и, конечно же, "Аорнис" выступила из мрака, как корабль в тумане. Но туман был глубоким, и внутри были скрыты другие вещи — я мог это чувствовать.


“О, да, - пробормотала я, - она. Что еще я должна была запомнить?”


“Landen.”


Он тоже вышел из тумана. Человек на эскизе. Я села и обхватила голову руками. Я не могла поверить, что забыла о нем.


“Я бы отнеслась к этому как к кори”, - сказала бабушка, похлопав меня по спине. “Мы вылечим тебя от нее, не бойся”.


“Но тогда я должен снова пойти и сразиться с ней в реальном мире?”


“Мнемономорф всегда легче сдерживать на физическом плане. Как только вы победите ее в своем уме, остальное должно быть легко ”.


Я поднял на нее глаза. “ Расскажи мне еще раз о Лондэне.


И она делала это в течение следующего часа, пока мне не пришло время снова заменить Мэри Джонс.


Я поехала в Рединг на машине Мэри, мимо красных мини, синих марин Morris и вездесущих грузовиков Spongg для ухода за ногами. Я посещал настоящий Рединг много раз в своей жизни, и хотя Хайтс Рединг произвел хорошее впечатление, городу не хватало деталей. Многие дороги отсутствовали, библиотека была супермаркетом, район Кавершем был намного больше похож на Беверли-Хиллз, чем я помню, а очень убогий центр города больше походил на Нью-Йорк семидесятых. Думаю, я мог бы догадаться, откуда автор черпал вдохновение; полагаю, это была художественная вольность — что-то для усиления драматизма.


Я остановился в пробке и забарабанил пальцами по рулю. Наше расследование смерти Перкинса не сильно продвинулось вперед. Брэдшоу нашел частично расплавленный висячий замок и ключ в остатках замка, но это ничего нам не дало. Нам с Хэвишем повезло ненамного больше: после трех дней тщательного расследования всплыли только две части информации: во-первых, только восемь сотрудников Беллетриции имели доступ к Мечу зенобианцев, и что одним из них был Вернэм Дин. Я упоминаю об этом, потому что он был объявлен пропавшим без вести после экскурсии в Улисс, чтобы попытаться выяснить, что случилось с украденной пунктуацией в последней главе, и с тех пор его никто не видел. Последовательные зачистки Улисса не показали, что он вообще там был. В отсутствие какой-либо дополнительной информации мы с Хэвишем начали обсуждать возможность того, что Перкинс, возможно, сам снял висячий замок - чтобы почистить клетку или что-то в этом роде, хотя это казалось сомнительным. А как же моя испорченная катапультируемая шляпа? Ни Хэвишем, ни я больше не имели представления, почему меня следует считать угрозой; как с удовольствием отмечала Хэвишем, я был “совершенно неважен”.


Но главной новостью, появившейся за последние несколько дней, было то, что было назначено время обновления UltraWord ™. Text Grand Central перенесла дату на две недели вперед, чтобы совпасть с 923-й ежегодной премией BookWorld Awards. Во время церемонии Libris представит новую систему перед аудиторией из семи миллионов приглашенных персонажей. Посыльный сказал нам, что он был в Text Grand Central и лично видел новые движки UltraWord ™. Каждый двигатель, сверкающий новизной, мог обрабатывать около тысячи одновременных чтений каждой книги — старым двигателям V8.3 повезло превысить сотню.


Я опустил окно и выглянул наружу. Пробки в Рединге не были чем-то необычным, но обычно они немного сдвинулись с места, а эта была сплошной в течение двадцати минут. Раздраженный, я вышел из машины и пошел посмотреть. Как ни странно, похоже, произошла авария. Я говорю "странно", потому что все водители и пешеходы внутри Кавершем-Хайтс были всего лишь обычными пассажирами от D-2 до D-9, и что-либо столь драматичное, как авария, выходило за рамки их брифинга. Проходя мимо восьми синих автомобилей Morris Marinas, я заметил, что у каждого из них было одинаково повреждено переднее крыло и разбито ветровое стекло. К тому времени, когда я дошла до начала очереди, я увидела, что инцидент произошел с одним из белых грузовиков Spongg для ухода за ногами. Но этот грузовик отличался от других. Обычно это были немытые "форды" с кузовом "Лутон", потеками бензина возле крышки заливной горловины и поцарапанным колесным диском сзади. В этом грузовике ничего подобного не было — он был чисто белого цвета, очень квадратный и нигде без пятен грязи. Я заметил, что колеса тоже были не совсем круглыми — они больше походили на пятидесятисторонний многоугольник, что создавало впечатление окружности. Я присмотрелся внимательнее. У шин не было деталей поверхности или текстуры. Они были просто плоско-черными, без глубины. Водитель был не более детализирован, чем грузовик; он — или она, или оно — был розовым и кубистичным, с простыми чертами лица и в бледно-голубом комбинезоне. Грузовик поворачивал налево и врезался в одну из синих яхт Morris Marinas, повредив все они одинаково. Водитель, седовласый мужчина в твидовом костюме в елочку, пытался возразить водителю-кубисту, но безуспешно. Водитель грузовика повернулся к нему лицом, попытался заговорить, но затем сдался и смотрел прямо перед собой, повторяя движения водителя грузовика, хотя и стоял неподвижно.


“Что происходит?” Я спросил небольшую толпу, которая собралась.


“Этот идиот повернул налево, когда не должен был”, - объяснил седовласый водитель Morris Marina, в то время как его идентичные седовласые клоны Generic D-4 энергично закивали головами. “Мы все могли погибнуть!”


“Ты в порядке?” - Спросил я водителя-кубиста, который непонимающе посмотрел на меня и попытался переключить передачу.


“Я езжу по Кавершем-Хайтс с тех пор, как была написана книга, и ни разу не попадал в аварию”, - возмущенно продолжал водитель Morris Marina. “Это сыграет злую шутку с моим бонусом за отсутствие претензий - и более того, я вообще не могу добиться от него ничего вразумительного!”


“Я все это видел”, — сказал другой водитель грузовика Sponggg - на этот раз настоящий. “Кем бы он ни был, ему нужно вернуться в автошколу и взять несколько уроков”.


“Ну, шоу окончено”, - сказал я им. “Мистер Моррис Марина, водитель, ваша машина управляема?”


“Думаю, да”, - хором ответили восемь одинаковых водителей среднего возраста.


“Тогда убери это отсюда. Обычный водитель грузовика?”


“Да?”


“Найди буксирный трос и убери эту кучу хлама с дороги”.


Он ушел, чтобы выполнить мою просьбу, в то время как восемь водителей Morris Marina уехали на своих одинаково громыхающих машинах.


Я размахивал машинками вокруг застрявшего грузовика, когда в воздухе раздался треск. Кубистический грузовик исчез с обочины, не оставив ничего, кроме слабого запаха дыни. Я уставился на пространство, оставленное грузовиком. Водители были более чем счастливы, что это препятствие на пути к их упорядоченной жизни было устранено, и они сигналили мне, чтобы я убирался с дороги. Я внимательно осмотрел участок дороги, но не нашел ничего, кроме единственного болта, выполненного в том же стиле, что и грузовик — никакой текстуры, просто той же кубической формы. Я вернулась к своей машине, положила ее в сумку и поехала дальше.


Джек ждал меня возле спортзала Микки Финна, расположенного над парой магазинов на Коули-авеню. Мы были там, чтобы допросить промоутера бокса по поводу обвинений в организации боя. Это была лучшая сцена в Кавершем-Хайтс — суровая, реалистичная, с хорошими характеристиками и диалогами. Я познакомился с Джеком немного раньше, когда готовился сюжет о пропавшей партии кетамина, так что у нас было время перекинуться парой слов. Caversham Heights не велась от первого лица - что, на самом деле, было к лучшему, поскольку я не думал, что у Джека хватит глубины характера, чтобы поддержать это.


“Доброе утро, Джек”, - сказал я, подходя. - “Как дела?”


Он выглядел намного счастливее, чем в нашу последнюю встречу, и приветливо улыбнулся, протягивая мне кофе в бумажном стаканчике.


“Превосходно, Мэри — мне следует называть тебя Мэри, не так ли, на случай, если у меня сорвется с языка, когда нас будут читать? Послушайте, вчера вечером я был у своей жены Мадлен, и после бурного обмена мнениями мы пришли к какому-то соглашению. ”


“Ты возвращаешься к ней?”


“Не совсем”. Джек сделал глоток кофе. “Но мы договорились, что если я брошу пить и больше никогда не увижу Агату Дизель, она подумает об этом!”


“Что ж, это начало, не так ли?”


“Да, но это может быть не так просто, как вы думаете. Я получил это по почте сегодня утром”.


Он вручил мне письмо. Я развернул его и прочитал:


Уважаемый мистер Спратт,


До нашего сведения дошло, что вы, возможно, пытаетесь завязать с выпивкой и помириться со своей женой. Хотя мы одобряем это как сюжетный ход, способствующий усилению трений и внутренних конфликтов, мы настоятельно рекомендуем вам не доводить это до счастливого примирения, поскольку это поставило бы вас в прямое нарушение Правила 11c Кодекса Союза печальных детективов-одиночек, ратифицированного Союзом литературных детективов, и в конечном итоге приведет к вашему исключению из ассоциации с последующей потерей льгот.


Я верю, что вы поступите достойно и прекратите это разрушительное и ненормальное поведение, прежде чем оно приведет к вашему падению.


P.S. Несмотря на неоднократные просьбы, вам не удалось водить классический автомобиль или заняться необычным хобби. Пожалуйста, сделайте это немедленно или столкнетесь с последствиями.


“Хм, ” пробормотал я, “ подписано Poi—”


“Я знаю, кем это подписано”, - печально ответил Джек, забирая письмо. “Профсоюз очень силен. Их влияние распространяется вплоть до Великого Панджандрума. Это может ускорить снос Кавершем-Хайтс, а не отсрочить его. Отец Браун хотел отказаться от священства уже тысячу раз, но, в общем, профсоюз...


“Джек, чего ты хочешь?”


“Я?”


“Да, ты”.


Он вздохнул. “Все не так просто. Я несу ответственность за семьсот восемьдесят шесть других персонажей этой книги. Подумайте об этом — все эти дженерики распроданы, как послеродовые индюшки, или сокращены до текста. Меня бросает в дрожь при одной мысли об этом! ”


“Это может случиться в любом случае, Джек. По крайней мере, так у нас есть шанс на победу. Делай свое дело. Оторвись от нормы ”.


Он снова вздохнул и провел пальцами по волосам. - А как же конфликты? Разве не в этом смысл быть детективом-одиночкой? Ужасающее саморазрушение, внутренние битвы внутри нас самих, которые добавляют остроты происходящему и позволяют истории развиваться более интересно? Мы не можем просто взять установку–убийство–интервью–интервью-второе убийство–гипотезу–интервью-еще больше гипотез–ложную концовку–третье убийство–драматический поворот-разрешение, не так ли? В чем интерес, если детектив не заводит романтические отношения с кем-то, кто имеет какое-то отношение к первому убийству? Да ведь мне, возможно, никогда больше не придется делать выбор между справедливостью и моими личными чувствами!”


“А что, если ты этого не сделаешь?” Я настаивал. “Так не должно быть. Есть несколько способов сделать историю интересной”.


“Хорошо, допустим, я действительно счастливо живу с Мадлен и детьми — что я собираюсь сделать для подзаголовков? Конфликт, за неимением лучшего слова, - это хорошо. Конфликт - это правильно. Конфликт работает. ”


Он сердито посмотрел на меня, но я знала, что он все еще верит в себя — даже наш разговор доказывал это.


“Это не обязательно должны быть супружеские конфликты”, - сказала я ему. “Мы могли бы взять несколько сюжетных линий из the Well и вставить их — я согласен, действие не может всегда оставаться с вами, но если мы — Здравствуйте, я думаю, у нас компания ”.


Подъехал розовый "Триумф Геральд", в нем сидела женщина средних лет. Она вышла, подошла прямо к Джеку и сильно ударила его по лицу.


“Как ты смеешь!” - закричала она. “Я ждала тебя три часа в винном баре "Грустный и одинокий” - что случилось?"


“Я же говорил тебе, Агата. Я был со своей женой”.


“Конечно, был”, - выплюнула она, повысив голос. “Не обижай меня своей жалкой маленькой ложью — с кем ты трахаешься на этот раз? Одна из тех маленьких шлюшек на станции?”


“Это правда”, - ответил он ровным голосом, скорее шокированный, чем возмущенный. “Я сказал тебе прошлой ночью — все кончено, Агата”.


“О, да? Я полагаю, ты подговорил его на это?” - спросила она, глядя на меня с презрением и гневом в глазах. “Вы приезжаете сюда для обмена персонажами со своим видом чужеземца и всякой ерундой о самоопределении и думаете, что можете улучшить сюжетную линию? Ваше высочайшее высокомерие, люди!”


Она на мгновение остановилась и прищурила глаза. “ Вы спите вместе, не так ли?


“Нет, - твердо сказал я ей, - и если здесь в ближайшее время не будут сделаны какие-то улучшения, книги не будет. Если вы хотите переехать отсюда, я уверен, что смогу что—нибудь организовать ...”


“Для тебя все так просто, не так ли?” - спросила она, и ее лицо исказилось от гнева, а затем от страха, когда она повысила голос. “Думаешь, ты можешь просто сделать несколько телефонных звонков, и все будет просто шикарно?” Она указала на меня длинным костлявым пальцем. “Что ж, я скажу вам, мисс Аутлендер, я не оставлю это без внимания!”


Она сердито посмотрела на нас обоих, вернулась к своей машине и уехала, взвизгнув шинами.


“Как насчет этого для конфликтного сюжета?” - Спросила я, но Джеку было не до смеха.


“Давайте посмотрим, что еще вы можете придумать — я не уверен, что мне это нравится. Вы узнали, когда Книжная инспекция должна нас прочитать?”


“Пока нет”.


Джек посмотрел на часы. “Пошли, нам нужно снять сцену драки. Эта тебе понравится. Мэри иногда немного запаздывала с фразой ”Если вы не знаете, мы не сможем вам помочь ", когда мы исполняли старую программу "хороший полицейский / плохой полицейский ", но просто будьте начеку, и все будет в порядке ".


Он казался намного счастливее, оказав сопротивление Агате, и мы перешли дорогу туда, где ржавая железная лестница вела в спортзал.


Читаю во вторник. Всю ночь шел дождь, и в омытых дождем улицах отражалось хмурое небо. Мэри и Джек поднялись по стальным ступенькам, которые вели к заведению Микки Финна. Мрачный тренажерный зал, пропахший потом и мечтами, где подающие надежды пытались пробиться из низших слоев общества Рединга. Микки Финн сам был бывшим боксером, и доказательством тому были шрамы на глазах и дрожь в руках. В последние дни он был тренером, затем менеджером. Сегодня он просто бегал в спортзал и баловался наркотиками на стороне.


“Кого мы пришли увидеть?” - спросила Мэри, когда их ноги зазвенели по железным ступеням.


“Микки Финн”, - ответил Джек. “Несколько лет назад у него были неприятности, и я замолвил за него словечко. Он у меня в долгу”.


Они достигли вершины и открыли doo—


Хорошо, что дверь открылась наружу. Если бы она открылась внутрь, меня бы здесь не было, чтобы рассказывать эту историю. Джек покачнулся на краю, и я схватил его за плечо и оттащил назад. Единственной частью коллекции Микки Финна, которая осталась, были короткие половицы, которые сменились описательной прозой менее чем в футе от пола, неровные концы которых хлестали и развевались, как вымпелы на ветру. За этими остатками было не что иное, как головокружительное падение в унылое, продуваемое всеми ветрами море, взбешенное тайфуном. Волны поднимались и опускались, унося с собой небольшие суда, похожие на траулеры, моряки на борту были одеты в непромокаемые куртки. Но море не было водой, какой я ее знал, волны здесь были сделаны из букв. Время от времени они сливались, и слово или предложение с энтузиазмом вырывалось на поверхность, где его ловили матросы, державшие сети на длинных шестах.


“Черт возьми!” - сказал Джек. “Черт возьми!”


“Что это?” - Спросила я, когда слово, которое пишется как саксофон, понеслось к нам, превратившись в настоящий саксофон, когда оно пересекло порог и с грохотом ударилось о железную конструкцию лестницы. Облака из отдельных букв в небе над бушующим морем содержали знаки препинания, которые образовывали уродливые узоры. Время от времени в море ударяла молния, и буквы кружились рядом с точкой разряда, самопроизвольно создавая слова.


“Море текстов!” - прокричал Джек, перекрывая порыв ветра. Мы попытались закрыть дверь от шторма, когда граммазит пролетел мимо с громким “Гарк!” и мастерски проткнул глагол, выпрыгнувший из моря в неудачно выбранный момент.


Мы навалились всем весом на дверь, и она закрылась. Ветер стих, гром теперь был просто отдаленным рокотом за наполовину застекленной дверью. Я взял в руки изогнутый саксофон.


“Я понятия не имел, что Текстовое море вообще на что-то похоже”, - сказал я, тяжело дыша. “Я думал, это просто абстрактное понятие”.


“О, это действительно так, - ответил Джек, беря шляпу, - так же реально, как и все, что находится здесь внизу. LiteraSea является основой для всей прозы, написанной латиницей. Это где-то связано с океаном поиска, но я не знаю подробностей. Ты понимаешь, что это значит, не так ли?”


“Похитители сцен были на работе?”


“По-моему, это больше похоже на удаление, - мрачно ответил Джек, - вырезано. Вся эта суматоха. Персонажи, обстановка, диалоги, подзаголовок и поворотный механизм повествования, касающийся подстроенной драки, которую сценарист украл у На Набережной.”


“Куда идем?”


“Вероятно, к другой книге того же автора”, - вздохнул Джек. “Отчасти доказывает, что мы недолго пробудем в Колодце. Это следующий гвоздь в крышку гроба”.


“Разве мы не можем просто перейти к следующей главе и разоблачению застреленного наркоторговца, когда тайная покупка сорвалась?”


“Это никогда бы не сработало”, - сказал Джек, качая головой. “Дай—ка подумать - я бы не знал об участии Хокинса в генеральном плане Дэвисона. Что еще более важно, у Микки Финна не было бы причин быть убитым, если бы он не поговорил со мной, поэтому он был бы там, чтобы остановить драку до того, как Джонсон сделал ставку в триста тысяч фунтов - и трогательная сцена с молодым парнем на последних двух страницах книги не будет иметь смысла, если я не встречу его здесь первым. Черт. Нигде в Колодце нет бурильщика, который мог бы заполнить этот. Мы закончили, четверг. Как только в книге исчезнет сцена в спортзале, сюжет начнет спонтанно распутываться. Нам придется объявить о литературной несостоятельности. Если мы сделаем это быстро, то, возможно, сможем перенести большинство основных частей в другую книгу.”


“Должно же быть что-то, что мы можем сделать!”


Джек на мгновение задумался. “Нет, в четверг. Все кончено. Я объявляю об этом”.


“Подожди. Что, если мы зайдем снова, но вместо того, чтобы обоим подниматься по лестнице, ты начнешь наверху, встретишь меня на подходе и объяснишь, что ты только что узнал. Оттуда мы сразу переходим к восьмой главе и ... Ты смотришь на меня немного странно. ”


“Мэри—”


“Четверг”.


“Четверг. Это сделало бы седьмую главу длиной всего в страницу!”


“Лучше, чем ничего”.


“Это не сработает”.


“Воннегут делает это постоянно”.


Он вздохнул. “Хорошо. Ведите, маэстро”.


Я улыбнулся, и мы перескочили на три страницы назад.


Читаю во вторник. Всю ночь шел дождь, и в промытых дождем улицах отражалось хмурое небо. Мэри опоздала и встретила Джека, спускающегося по лестнице из спортзала наверху, его ноги звенели по железным ступенькам.


“Извините, я опоздала, - сказала Мэри, - у меня был прокол. Вы встретились со своим контактом?”


“Да”, - ответил Джек. “Если бы вы посетили тренажерный зал — чего вы, конечно, не сделали, — вы бы нашли его мрачным местом, пахнущим потом и мечтами, где подающие надежды пытаются вырваться из низших слоев населения Рединга ”.


“С кем ты встречалась?” - спросила Мэри, когда они возвращались к ее машине.


“Микки Финн, бывший боксер со шрамами на глазах и соответствующей дрожью. Он сказал мне, что Хокинс был вовлечен в генеральный план Дэвисона. Ходят разговоры о крупной поставке пятого числа, и он также проговорился, что собирается встретиться с Джетро — важность этого я пойму только позже ”.


“Что-нибудь еще?” - спросила Мэри с задумчивым видом.


“Нет”.


“Ты уверен?”


“Да”.


“Ты уверен, что уверен?”


“Э-э ... Нет, подождите. Я только что вспомнил. Там был один молодой парень, готовый к своему первому бою. Это могло бы заставить его. Микки сказал, что он лучший из всех, кого он когда—либо видел - он мог бы стать соперником ”.


“Похоже, у тебя было напряженное утро”, - сказала Мэри, глядя на серое небо.


“Самая загруженная”, - ответил Джек, натягивая куртку на плечи. “Пойдем, я угощу тебя ланчем”.


Глава закончилась, и Джек закрыл лицо руками и застонал.


“Не могу поверить, что я сказал "важность которой я пойму только позже’. Они никогда ее не купят. Это чушь!”


“Послушай, ” сказал я, “ перестань волноваться. Все будет хорошо. Нам просто нужно подержать книгу в руках достаточно долго, чтобы придумать план спасения”.


“Что нам терять?” - ответил Джек с изрядной долей стоицизма. “Отправляйся в Беллетрицию и посмотри, что сможешь разузнать о Книжной инспекции. Я проведу несколько прослушиваний и попытаюсь восстановить сцену по памяти ”.


Он сделал паузу.


“А в четверг?”


“Да?”


“Спасибо”.


Я поехал обратно на летающую лодку. Сказав, что я не собираюсь ввязываться ни в какую внутреннюю политику, я был удивлен тем, насколько сильно я чувствовал родство с Кавершем-Хайтс. По общему признанию, книга была довольно ужасной, но она была не хуже среднестатистического Фарквита — возможно, я чувствовал себя так потому, что это был мой дом.


“Мы сейчас идем за покупками?” - спросила Лола, которая ждала меня. “Мне нужно что-нибудь надеть на премию BookWorld Awards, которая состоится через неделю”.


“Вы приглашены?”


“Мы все такие”, - взволнованно выдохнула она. “Это будет настоящее событие!”


“Конечно, будет”, - сказал я, поднимаясь наверх. Лола последовала за мной и наблюдала с моей кровати, как я переодеваюсь в одежду Мэри.


“Вы довольно важная персона в Беллетристике, не так ли?”


“Не совсем”, - ответил я, пытаясь застегнуть пуговицу на брюках и понимая, что она туже, чем обычно. “Черт возьми!” Сказал я.


“Что?”


“Мои брюки слишком малы”.


“Уменьшилась?”


“Нет ...” Я уставилась в зеркало. В этом не было никаких сомнений. Я начала немного полнеть. Я смотрел на нее то так, то этак, и Лола делала то же самое, пытаясь понять, на что я смотрю.


Делать покупки по каталогу изнутри оказалось намного интереснее, чем я думала. Лола визжала от восторга при виде всей предлагаемой одежды и перепробовала около тридцати различных видов духов, прежде чем решила не покупать вообще ни одного — у нее, как и почти у всех книготорговцев, не было обоняния. Наблюдать за ней было все равно, что отпускать ребенка в магазин игрушек — и ее стремление делать покупки было почти невероятным. Когда мы были на странице нижнего белья, она спросила меня о Рэндольфе.


“Что вы о нем думаете?”


“О, с ним все в порядке”, - уклончиво ответила я, сидя на стуле и думая о малышах, пока Лола примеряла один бюстгальтер за другим, каждый из которых, казалось, ей безумно нравился, пока не появился следующий. “Почему ты спрашиваешь?”


“Ну, он мне, скорее, нравится в каком-то забавном смысле”.


“Ты ему нравишься?”


“Я не уверена. Думаю, именно поэтому он игнорирует меня и отпускает шутки по поводу моего веса. Мужчины всегда так делают, когда им интересно. Она называется "подтекст, четверг” — когда-нибудь я тебе все расскажу."


“Хорошо, ” медленно произнес я, “ так в чем проблема?”


“На самом деле у него не так уж много, ну, харизмы”.


“На свете полно мужчин, Лола, не торопись. Когда мне было семнадцать, я запала на этого законченного парня по имени Даррен. Моя мать не одобряла этого, что сделало его чем-то вроде магнита.”


“Ах! А как насчет этого бюстгальтера?”


“Я подумала, что розовый тебе больше подходит”.


“Какой розовый? Их было двенадцать”.


“Шестая розовая, сразу после десятой черной и девятнадцатой кружевной”.


“Хорошо, давайте посмотрим на это еще раз”. Она порылась в куче, нашла то, что хотела. “Четверг?”


“Да?”


“Рэндольф называет меня шлюхой, потому что мне нравятся мальчики. Ты думаешь, это справедливо?”


“Это одна из величайших несправедливостей жизни. Если бы он поступил так же, его бы провозгласили ‘дамским угодником’. Но, Лола, ты встретила кого-нибудь, кто тебе действительно понравился, кого-то, с кем ты хотела бы проводить больше эксклюзивного времени?”


“Ты имеешь в виду — парня?”


“Да”.


Она сделала паузу и посмотрела на себя в зеркало. “Я не думаю, что я написана таким образом, Чт. Но вы знаете, иногда - сразу после, вы знаете — когда наступает действительно приятный момент, и я нахожусь в его больших сильных руках и чувствую сонливость, тепло и удовлетворение, я чувствую, что есть что-то, что мне нужно, прямо за пределами моей досягаемости — что-то, чего я хочу, но не могу иметь ”.


“Ты имеешь в виду любовь?”


“Нет —Мерседес”.


Она не шутила. 1


Это был мой телефон для заметок.


“Держись, Лола, говорит четверг”. 2


Я посмотрела на Лолу, которая примеряла баску.


“Да, - ответил я, - почему?” 3


“Безопасная сторона чего?” 4


“Понятно. Что я могу для вас сделать, кроме ответов на вопросы о пианино?” 5


Я не был занят. Если не считать занятия по беллетристике завтра в полдень, я был свободен.


“Конечно. Где и когда?” 6


“Хорошо”.


Лола печально смотрела на меня. “Означает ли это, что нам придется пропустить спортзал? Нам нужно пойти в спортзал — если я этого не сделаю, то буду чувствовать себя виноватой за то, что съела все эти пирожные ”.


“Какие пирожные?”


“Те, которые я собираюсь съесть по дороге в спортзал”.


“Я думаю, ты достаточно потренируешься, Лола. Но у нас еще есть полчаса - пойдем, я угощу тебя кофе”.


OceanofPDF.com


21.

Кто украл пирожные?


Моя первая взрослая вылазка в книжный мир не обошлась без споров. Я ввел "Джейн Эйр" и изменил концовку. Изначально Джейн уезжала в Индию с the drippy St. John Rivers, но в финале, который я придумал, Джейн и Рочестер поженились. Я принял решение от чистого сердца, чему меня не учили, но ничего не мог с собой поделать. Всем понравилась новая концовка, но мои действия не обошлись без критики. Технически я допустил нарушение авторских прав, и мне придется ответить за музыку. Мое первое слушание по "Суду" Кафки было безрезультатным. Суд над Королем и Королевой Червей в "Алисе в Стране чудес" был бы не таким странным — он был бы еще более странным.


, В СЛЕДУЮЩИЙ

ЧЕТВЕРГ - Беллетристические хроники


ГРИФОН БЫЛT существом с головой и крыльями орла и телом льва. В молодости он, должно быть, был пугающим существом, но в более поздние годы он носил очки и шарф, которые несколько портили его устрашающую внешность.


Мне сказали, что он был одним из лучших юристов в округе, а после смерти Снелла возглавил команду юристов Беллетриции. Именно Грифон обеспечил рекордную выплату в знаменитой игре "Жена фермера против. Дело о трех слепых мышах, и он сыграл важную роль в снижении обвинений Немо в пиратстве до “случайного непредумышленного убийства”.


Когда я пришел, Грифон читал мои заметки и издавал тихие и непонятные звуки, перелистывая страницы, хмыкая то тут, то там и уставившись на меня поверх очков большими глазами.


“Ну что ж!” - сказал он. “Теперь нам стоит немного повеселиться!”


“Весело?” Я повторил. “Защищаю нарушение правил художественной литературы второго класса?”


“Сегодня днем я подаю коллективный иск о слепоте против триффидов, - трезво сказал Грифон, - а процесс по военным преступлениям марсиан в ”Войне миров“ все тянется и тянется. Поверьте мне, нарушение авторских прав - это весело. Хотите посмотреть на мою работу? ”


“Нет, спасибо”.


“Хорошо. Посмотрим, что скажут их свидетели и как Хопкинс представит свое дело. Возможно, я решу не вызывать вас для дачи показаний. Пожалуйста, не делай ничего глупого вроде grow — это чуть не разрушило дело Алисы тут же. И если королева прикажет отрубить тебе голову, игнорируй ее. ”


“Ладно, ” вздохнул я, “ давай продолжим”.


Когда мы пришли, король и Королева Червей восседали на своих тронах, но они были единственными людьми в зале суда, которые, казалось, сохраняли спокойствие — уход Алисы двумя страницами ранее вызвал немалое беспокойство присяжных, которые вернулись на свои места, но яростно препирались со старшиной, кроликом, который смотрел на них в ответ, грызя большую морковку, которую он каким-то образом пронес контрабандой.


Червонного валета препроводили обратно в камеру, а пирожные — экспонат А — забрали и заменили оригинальной рукописью Джейн Эйр. Перед королем и королевой сидел прокурор Мэтью Хопкинс и целая коллекция суровых на вид птиц. Он уставился на меня с едва скрываемой злобой. Он выглядел гораздо менее довольным с тех пор, как мы в последний раз скрещивали мечи на Судебном процессе, и тогда он не выглядел особенно довольным. Очевидно, судьей был король, потому что на нем был большой парик, но я понятия не имел, какую именно роль в разбирательстве должна была сыграть Червонная дама.


Двенадцать присяжных успокоились и все принялись деловито писать на своих грифельных досках.


“Что они делают?” Я прошептал Грифону. “Испытание еще даже не началось!”


“Тишина в суде!” - завопил Белый Кролик пронзительным голосом.


“Отрубите ей голову!” - заорала королева.


Король надел очки и с тревогой огляделся, чтобы узнать, кто говорил. Королева толкнула его локтем и кивнула в мою сторону.


“Вы здесь!” - сказал он. “Вы скажете свое слово достаточно скоро, мисс, мисс ... ”


“Следующий”, - вставил Белый Кролик, сверившись со своим пергаментом.


“Неужели?” Ответил король в некотором замешательстве. “Означает ли это, что мы закончили?”


“Нет, ваше величество, ” терпеливо ответил Белый Кролик, “ ее зовут Next. Следующий четверг”.


“Полагаю, ты считаешь это забавным?”


“Конечно, нет, ваше величество”, - ответил я. “Это было имя, с которым я родился”.


Все члены жюри лихорадочно начали писать на своих грифельных досках: “Это было имя, с которым я родился”.


“Ты чужеземец, не так ли?” - спросила королева, которая уже некоторое время пристально смотрела на меня.


“Да, ваше величество”.


“Тогда ответь мне вот на что: когда есть два человека и один из них ушел, кто остается? Человек, который ушел, или человек, который уже ушел? Я имею в виду, они не могут остаться оба, не так ли?”


“Герольд, зачитай обвинение!” - сказал король.


После этого Белый Кролик трижды протрубил в трубу, затем развернул пергаментный свиток и прочитал следующее:


“Мисс Четверг Next настоящим обвиняется в нарушении художественной литературы класса II уголовного кодекса Беллетристики FAL / 0605937 и в соответствии с общим законом Книжного мира о непрерывности сюжетных линий, утвержденным Советом жанров в 1584 году”.


“Обдумайте свой вердикт”, - обратился Король к присяжным.


“Протестую!” - воскликнул Грифон. “До этого еще многое предстоит сделать!”


“Решение отклонено!” - крикнул король, добавив: “Или я имею в виду ‘поддержано’? Я всегда путаю эти два понятия — это что-то вроде ‘лечи простуду и моришь лихорадку голодом’ или ‘моришь простуду голодом и моришь лихорадку’? Я никогда не знаю. В любом случае, вы можете вызвать первого свидетеля.”


Белый Кролик протрубил еще три раза в трубу и крикнул: “Первый свидетель!”


Первым свидетелем была миссис Фэйрфакс, экономка в Торнфилд-Холле, доме Рочестера. Она моргнула и медленно обвела взглядом суд, улыбаясь Хопкинсу и свирепо глядя на меня. Билетер, который на самом деле был большой морской свинкой, помог ей подняться на свидетельское место.


“Ты обещаешь говорить всю правду и ничего, кроме правды?” - спросил Белый Кролик.


“Я верю”.


“Запишите это”, - сказал Кинг присяжным, и все присяжные нетерпеливо написали “запишите это” на своих грифельных досках.


“Миссис Фэрфакс, - начал Хопкинс, поднимаясь на ноги, - я хочу, чтобы вы рассказали мне своими словами о событиях, связанных с вторжением мисс Нонетот в ”Джейн Эйр“, начиная с самого начала и не останавливаясь, пока не дойдете до конца.


“И что потом?” - спросил Король.


“Тогда она может остановиться”, - сказал Хопкинс с легким раздражением.


“А, ” сказал Король голосом человека, который думает, что многое понимает, но прискорбно ошибается, “ продолжайте”.


В течение следующих двух часов мы слушали не только миссис Фэйрфакс, но и Грейс Пул, Бланш Ингрэм и Сент-Джона Риверса, которые давали показания, объясняющие старую концовку и то, как, позвав “Джейн, Джейн, Джейн!” в спальне Джейн, я полностью изменил повествование. Присяжные пытались следить за ходом слушаний и писали по указанию короля до тех пор, пока на их грифельных досках не осталось места, и они пытались писать на скамьях перед собой, а если это не удавалось, друг на друге.


После каждого выступления присяжных самая маленькая соня была освобождена от похода в туалет, что дало Грифону время объяснить Королю, который, вероятно, не смог бы дотронуться до своей головы с закрытыми глазами, процедуру, предусмотренную законом. Когда соня вернулась, свидетеля передали Грифону для перекрестного допроса, и каждый раз он говорил: “Больше вопросов нет”. День клонился к вечеру, и в зале суда становилось все жарче. Королеве становилось все более и более скучно, и, казалось, она требовала вынесения вердикта все чаще и чаще, однажды даже спросив об этом во время дачи показаний свидетелем.


И все это время, пока персонажи из "Джейн Эйр" подходили и повторяли передо мной правду, происходящее прервал, казалось бы, бесконечный парад морских свинок. На каждого из них немедленно нападали и помещали головой вперед в большой холщовый мешок, а затем выбрасывали с корта. Каждый раз, когда это происходило, за этим следовало непомерное количество неразберихи, криков и шума. Когда шум становился невыносимым, королева кричала “Отрубите ему голову! Отрубите ему голову!”, как будто она каким-то образом напрямую конкурировала со всеобщим шумом. К тому времени, когда с корта была выброшена еще одна морская свинка, Грейс Пул исчезла в облаке алкогольных паров, и никто не знал, где она была.


“Неважно!” - сказал Кинг с видом огромного облегчения. “Вызовите следующего свидетеля”. Он добавил вполголоса, обращаясь к королеве: “Правда, моя дорогая, вы должны провести перекрестный допрос следующего свидетеля. У меня прямо лоб разболелся!”


Я наблюдал за Белым кроликом, который шарил по списку и зачитывал во весь голос: “Следующий четверг!”


“Извините меня, ” сказал Грифон, очнувшись от летаргии, которую он демонстрировал на протяжении всего процесса, “ но мисс Нонетот не будет давать показания против себя в этом суде”.


“Это разрешено?” - спросил король. Все присяжные переглянулись и пожали плечами.


“Это доказывает, что она виновна!” - завопила королева. “Отрубите ей голову! Отрубите—”


“Это ничего подобного не доказывает”, - прервал его Грифон. Королева покраснела и, вероятно, взорвалась бы, если бы король не положил руку ей на плечо.


“Ну же, ну же, моя дорогая, ” мягко сказал он, “ ты должна сохранять спокойствие. Все эти приказы о казни, вероятно, вредны для твоих сердец”.


Он усмехнулся. “Сердечки”, - повторил он. “Послушай, я неплохо пошутил, ты не находишь?”


Все жюри послушно рассмеялись, и те, кто поумнее, объяснили более глупым, в чем заключалась шутка, а самые глупые объяснили еще более глупым, в чем заключается шутка на самом деле.


“Извините, - снова сказала соня, - можно мне отлучиться в ванную?”


“Опять?” - взревел Король. “У тебя, должно быть, мочевой пузырь размером с арахис”.


“Рисовое зернышко, так будет угодно вашему величеству”, - сказала соня, стуча коленями друг о друга.


“Очень хорошо, - сказал король, “ но сделай это быстро. Теперь мы можем вынести вердикт?”


“ Теперь кто хочет услышать вердикт?” - торжествующе спросила королева.


“С вашего позволения, ваше величество, должны быть представлены дополнительные доказательства”, - сказал Белый Кролик, вскакивая в большой спешке. “Мы еще должны услышать мнение защиты”.


“Защита?” - устало спросил Кинг. “Разве мы только что не получили от них вестей?”


“Нет, ваше величество, ” ответил Белый Кролик, “ это было обвинение”.


“Эти двое всегда сбивают меня с толку, — ответил Кинг, уставившись себе под ноги, - что-то вроде той дурацкой шутки ”Отклонено“ и "Поддержано" - опять что-то из этого?”


“Обвинение отдыхает, - сказал Хопкинс, который понимал, что судебный процесс может затянуться на месяцы, если он не поторопится, - и я думаю, мы убедительно доказали, что мисс Нонетот не только изменила концовку ” Джейн Эйр“, но и была преднамеренна в своих действиях. Это не решение суда, это закон, и есть только один вердикт, который этот суд может вынести — виновен ”.


“Я говорил тебе, что она виновна”, - пробормотал Кинг, вставая, чтобы уйти.


“Прошу ваше величество, - сказал Белый кролик, “ это было просто подведение итогов со стороны обвинения. Теперь вы должны выслушать защиту”.


“Ах!” - сказал Король, снова садясь.


Грифон встал и подошел к ложе присяжных. Все они в страхе отпрянули, когда он почесал подбородок большой лапой. Соня поднял руку в знак извинения, и ему разрешили уйти. Когда он вернулся, Грифон начал.


“Вопрос здесь не в том, допустила ли мисс Нонетот некоторые текстовые и повествовательные вольности в конце " Джейн Эйр", как предельно ясно дал понять мой ученый друг обвинение. Мы признаем, что она это сделала.”


У жюри вырвался вздох.


“Нет, я утверждаю, что, хотя мисс Нонетот нарушила закон в техническом смысле, она сделала это из самых лучших побуждений — любви”.


Грифон сделал паузу для придания драматического эффекта.


“Любовь?” - спросил король. - “Это защита?”


“С исторической точки зрения, ” прошептал Белый Кролик, “ одна из лучших, ваше величество”.


“Ах!” - сказал король. “Продолжайте”.


“И не из-за ее собственной любви тоже”, - продолжил Грифон. “Она сделала это для того, чтобы двое других, которые были влюблены, могли оставаться такими и не расставаться. Поскольку подобные вещи противоречат естественному порядку, суд намного выше, чем суд, с которым мисс Next сталкивается сегодня. ”


Наступила тишина, поэтому он продолжил:


“Я утверждаю, что мисс Нонетот - очень необычный человек с бескорыстной жилкой, которая требует высочайшей снисходительности от этого суда. У меня есть только один свидетель, которого я могу вызвать, который докажет правдивость этой защиты. Я звоню ... Эдварду Рочестеру!”


Последовал резкий вдох, и оставшаяся морская свинка потеряла сознание. Клерки суда, не зная, что делать, засунули морскую свинку в мешок и уселись на него.


“Позвоните Эдварду Рочестеру!” - закричал Белый Кролик своим пронзительным голосом, требование, которое было повторено четыре раза подряд голосами, каждый из которых становился все тише из-за расстояния.


Мы услышали шарканье его шагов по полу еще до того, как увидели его, слегка неуверенную походку с пощелкиванием трости для пунктуации. Он медленно вошел в зал суда с хрупким, но решительным видом и внимательно оглядел помещение, чтобы оценить, насколько это было возможно, кто из фигур перед ним - судья, присяжные или адвокат. Изменения, которые я внес в "Джейн Эйр", не прошли даром. Рочестер потерял руку и плохо видел только одним глазом. Я прижала руку ко рту, наблюдая, как его фигура шаркающей походкой входит в притихший зал суда. Если бы я знала результат своих действий, предприняла бы я их по-прежнему? Вероломство Ашерона было причиной бед Рочестера, но я была катализатором.


Лицо Эдварда исцелилось, хотя и было сильно изуродовано, но это не нанесло серьезного ущерба его внешности. Он принес клятву, черты его лица были сердитыми из-под темных волос, которые падали ему на лицо.


“Извините, ” сказала соня, сидевшая ближе всех к Рочестеру, - не могли бы вы расписаться на моей доске, пожалуйста?”


Рочестер мрачно улыбнулся, взял стилус и спросил: “Имя?”


“Джеффри”.


Рочестер подписал и вернул планшет, и ему тут же вручили еще одиннадцать, все они были стерты с тщательно написанных заметок.


“Хватит!” - взревел король. “Я не позволю, чтобы мой двор превратился в пристанище охотников за автографами! Мы здесь ищем правду, а не знаменитостей!”


Воцарилась мертвая тишина.


“Но если вы не возражаете ... ” - сказал Кинг, передавая Рочестеру свой блокнот и тихо добавляя: “Это для моей дочери”.


“А как зовут вашу дочь?” - спросил Рочестер, держа ручку наготове.


“Руперт”.


Рочестер подписал книгу и вернул ее обратно.


“Мистер Рочестер, ” сказал Грифон, “ не могли бы вы изложить своими словами, что сделали для вас действия мисс Нонетот?”


Двор погрузился в молчание. Даже королю и королеве было интересно узнать, что скажет мистер Рочестер.


“Только для меня?” - медленно переспросил Рочестер. “Ничего. Для нас, моей дорогой милой Джейн и меня — всего!”


Он сжал руку, на которой носил обручальное кольцо, потирая золотое кольцо большим пальцем, пытаясь выразить свои чувства словами.


“Что мисс Нонетот не сделала для нас?” он тихо произнес нараспев. “Она дала нам все, чего мы только могли пожелать. Она освободила нас обоих из тюрьмы, которую мы не создавали, из темницы депрессии, из которой, как мы думали, нам никогда не освободиться. Мисс Некст дала нам возможность любить и быть любимыми — я не могу представить большего подарка, который кто-либо мог бы получить, никакие слова в моей голове не могут выразить нашу благодарность за нее ”.


В зале суда воцарилась тишина. Даже королева притихла и смотрела — как рыба, подумал я — на Рочестера.


Голос Грифона нарушил тишину: “Ваш свидетель”.


“Ах!” - сказал Хопкинс, собираясь с мыслями. “Скажите мне, мистер Рочестер, просто чтобы подтвердить один момент: мисс Нонетот изменила конец вашего романа?”


“Хотя сейчас я, как вы видите, искалечен, ” ответил Рочестер, “ ничем не лучше старого каштана, пораженного молнией, в Торнфилд-орчард, я счастливее, чем когда-либо. Да, сэр, мисс Нонетот изменила концовку, и я каждый вечер благодарю ее за это!”


Хопкинс улыбнулся. “Больше вопросов нет”.


”Что ж", - сказал Грифон после того, как заседание суда было отложено, чтобы король рассмотрел, в какой форме должен быть вынесен приговор. Королева, что необычно для нее, потребовала оправдания. Слово прозвучало чужеродно в ее устах, и все уставились на нее с шоком и удивлением, когда она его произнесла — ящерица Билл чуть не подавился, и его пришлось похлопать по спине.


“Результат был предрешен, ” сказал Грифон, кивая в знак уважения Хопкинсу, который вместе с Белым Кроликом приводил в порядок какие-то заметки. - Но я знал, что Рочестер устроит для вас хорошее шоу. Король и Королева Червей, возможно, самая глупая пара, когда-либо председательствовавшая в суде, но, в конце концов, они Черви, и поскольку вы были бесспорно виновны, нам нужно было, чтобы суд проявил немного сострадания, когда дело дошло до вынесения приговора ”.


“Сострадание?” Я повторила с некоторым удивлением. “С королевой ‘Off with her head”?"


“Просто у нее такая манера, - ответил Грифон. - На самом деле она никогда никого не казнит. Я просто на мгновение забеспокоился, что они могут попытаться задержать вас до вынесения приговора, но, к счастью, король не очень разбирается в юридической терминологии.”


“Как ты думаешь, что я получу?”


“Знаешь, я понятия не имею. Время покажет. Увидимся в следующий раз!”


Я медленно добрался обратно до офиса Беллетриции, где нашел мисс Хэвишем.


“Как все прошло?” спросила она.


“Виновен по всем пунктам обвинения”.


“Не повезло. Когда вынесут приговор?”


“Понятия не имею”.


“Возможно, не скоро, Четверг. У меня есть кое-что для тебя”.


Она передала мне отчет, который я написал для нее о овчарке Шэдоу. Я прочитал пометку на обложке, затем перечитал еще раз, затем посмотрел на Хэвишем.


“Пятерка с плюсом, дорогая?” Недоверчиво повторила я.


“Думаешь, я чересчур щедр?”


“Ну, да”, - сказала я, чувствуя себя сбитой с толку. “Меня насильно выдали замуж, а затем чуть не убили!”


“Следующий брак по принуждению не признается. Но имейте это в виду: мы давали это конкретное задание каждому новому ученику беллетриции за последние тридцать два года, и каждый из них потерпел неудачу ”.


Я уставился на нее, разинув рот.


“Даже из твида Harris”.


“Твид была замужем за мистером Таунсперсоном?”


“Кроме этого эпизода. Ему даже не удалось купить свиней, не говоря уже о том, чтобы обмануть ветеринара. Ты молодец, Next. Твоя причинно-следственная техника хороша. Нужно поработать, но хорошо.”


“О!” Сказал я с некоторым облегчением, затем добавил после минутного раздумья: “Но меня могли убить!”


“Тебя бы не убили. У Беллетриции повсюду глаза и уши — мы не настолько безрассудны с нашими учениками. Твоя оценка по множественному выбору составила девяносто три процента. Поздравляю. В ожидании окончательного представления в Совет жанров, вы готовы. ”


Я подумал об этом и почувствовал некоторую гордость за это, несмотря на то, что в глубине души знал, что встреча не будет долгой — как только я смогу вернуться в Запределье, я это сделаю.


“Вы узнали что-нибудь о Перкинсе?”


“Ничего”, - ответил я. “Есть новости о Вернхэме Дине?”


“Бесследно исчезла. Посыльный собирается поговорить с нами об этом ”.


“Могут ли эти два явления быть связаны?”


“Возможно”, - сказала она немного загадочно. “Мне придется навести дополнительные справки. Спросите меня снова завтра”.


OceanofPDF.com


22.

Крымские кошмары


Эхолокатор: мастер, который заходит в книгу, готовящуюся к публикации, находит и уничтожает повторяющиеся слова в работе. Как правило, идентичные слова (за такими исключениями, как имена, сокращенные слова и модифицированные повторы) не могут повторяться в пределах пятнадцати слов, поскольку это нарушает плавную передачу образов в сознании читателя. (См. Руководство пользователя Imagino TransferenceDevice, стр. 782.) Хотя отголоски могут резать глаз, они еще более резкие при чтении вслух, что противоречит их происхождению из первой операционной системы Oraltrad'а. (Смотрите также OralTradPlus, операционные системы, историю.)


КОТ, РАНЕЕ ИЗВЕСТНЫЙ КАК ЧЕШИР,

Путеводитель по Великой библиотеке


HA!” СКАЗАЛА бабушка, когда я вошла в дверь. “Вот ты где! Как сегодня дела на работе?”


“Хорошее и плохое”, - сказал я ей, садясь на диван и расстегивая верхнюю пуговицу брюк. “Хорошая новость в том, что я сдал практический экзамен по беллетристике; плохая новость в том, что меня признали виновным в нарушении авторских прав”.


“Они сказали тебе предложение?”


“Мне придется подождать с этим”.


“Ожидание - худшая часть”, - пробормотала она. “Однажды меня обвинили в убийстве, и худшей частью всего этого было ожидание вердикта присяжных. Самые долгие восемь часов в моей жизни ”.


“Я тебе верю. Ты ходил сегодня домой?”


Она кивнула. “Я принесла тебе несколько кусочков шоколада. Я заметила, что здесь, в WOLP, нет шоколада — во всяком случае, ничего стоящего”.


“Вы узнали что-нибудь о Йоррике Кейне?”


“Немного, ” ответила бабушка, доедая шоколад, который она принесла для меня, “ но он не прячется или что-то в этом роде. Он купил другое издательство и в то же время пытается восстановить свою политическую карьеру после фиаско с Карденио.”


“Ах. Где Лола и Рэндольф?”


“Думаю, на вечеринке. Ты выглядишь усталой — почему бы тебе не лечь пораньше?”


“И пусть эта, как ее там, зовут пристает ко мне?”


Бабушка серьезно посмотрела на меня сквозь очки в большой оправе. “Аорнис. Это Аорнис. Помнишь?”


“Да. Напомни, кто был моим мужем?”


“Landen. Он был уничтожен Хроностражей, да?”


Я вспомнил, и мое сердце упало. “Да”, - сказал я тихим голосом. Я был счастлив в своем состоянии невнимания, но теперь я чувствовал, как во мне снова поднимается гнев.


“Иногда я думаю, что было бы лучше, если бы я просто забыла, бабушка”.


“Никогда так не говори, Четверг!” - сказала бабушка так резко, что я подпрыгнула, и ей пришлось немного передохнуть, чтобы восстановить дыхание и съесть еще несколько шоколадок. “Аорнис не имеет права забирать то, что ей не принадлежит, и ты должен быть сильным с ней и с самим собой — верни свои воспоминания!”


“Легче сказать, чем сделать, бабуля”. Я попыталась схватить шоколадку, но ее вытащили из пределов моей досягаемости. “Я хочу помечтать о —”


“Landen.”


“—Лондэн, да, я хочу снова видеть его во сне. Он здесь, но мы не разговариваем так, как раньше ”.


Дверь с грохотом распахнулась, и вошел Рэндольф. Он проигнорировал нас обоих и повесил пальто.


“Рэндольф?” Я спросил. “Ты в порядке?”


“Я?” - спросил он, не глядя ни на кого из нас. “Я в порядке — эта маленькая развратная стервоза, которой грозит неприятный конец — она не может разговаривать с мужчиной, не желая добавить его в свою коллекцию!”


И он ушел.


“С ней все в порядке?” Я крикнула ему вслед, но все, что мы услышали, это как хлопнула дверь в их спальню. Мы посмотрели друг на друга и пожали плечами.


“На чем мы остановились?”


“Я рассказывал вам, что я больше не мечтаю о Лондэн, как раньше. Раньше мы вспоминали действительно замечательные воспоминания, которые у нас были вместе. Мы так и не добрались до ... вы знаете ... но это было чудесно — по крайней мере, я немного контролировала, куда иду, когда ‘Соболиная богиня ’ сбрасывает свой плащ ”.


Бабушка посмотрела на меня и ободряюще похлопала по руке. “Тебе нужно дать ей почувствовать, что она побеждает, Четверг. Замани ее в ловушку. Она может думать, что она командует, но она только в твоем сознании, а ты тот, кто контролирует свои мысли. Наши воспоминания драгоценны, и посторонний агент никогда не должен их запятнать ”.


“Конечно, но как?”


“Ну, - сказала бабушка, передавая мне шоколадку, которая ей не понравилась, - там наверху не Аорнида, моя дорогая, это всего лишь твоя память о ней. Она тоже одинока и напугана. Без настоящей Аорнис здесь, в Книжном мире, у нее не так много власти; все, что она может сделать, это попытаться и ...


Дверь снова распахнулась. На этот раз это была Лола. У нее был такой вид, как будто она плакала. Она остановилась как вкопанная, когда увидела нас.


“Ах!” - сказала она. “Крысиная морда-дерьмо-вместо-мозгов в деле?”


“Ты имеешь в виду Рэндольфа?”


“Кто еще?”


“Тогда да, это он”.


“Хорошо!” - объявила она. “Я пойду переночую у Немо”.


Она собралась уходить.


“Подождите!” Я сказал. “Что происходит?”


Она остановилась и уперла руки в бока. Ее сумка сползла и свисала с локтя, что портило иллюзию, но Лолу это уже не волновало.


“Я пошел к нему на чашечку кофе после колледжа, и разрази меня гром, если он не разговаривает с этим маленьким коротышкой из D-2 - ну, знаете, с прищуренными глазами и глупым, ехидным смехом?”


“Лола, ” тихо сказал я, - они, наверное, просто разговаривали”.


Она на мгновение посмотрела на свои руки. “Ты прав. И вообще, какое мне дело? Они явно заслуживают друг друга!”


“Я это слышал!” - раздался голос с задней части летающей лодки. Рэндольф вошел в комнату и погрозил пальцем Лоле, которая сердито посмотрела в ответ.


“У тебя хватает наглости обвинять меня в том, что я был с другой женщиной, когда ты переспал почти со всеми в школе!”


“И что с того, что у меня есть?” - взвизгнула Лола. “Кто ты, мой отец? Ты шпионил за мной?”


“Даже худший шпион в жанре не мог не заметить, что ты замышляешь — разве ты не знаешь значение слова "осмотрительность”?


“Одномерно!”


“Картон!”


“Стереотип!”


“Предсказуемо!”


“Придурок!”


“Засранец!”


“Пригнись, бабуля”, - прошептала я, когда Лола схватила вазу и запустила ею в Рэндольфа. Она промахнулась и, пролетев над нашими головами, разбилась о дальнюю стену.


“Ладно, ” сказал я громко, используя свой лучший и самый напористый голос, - еще немного дерьма из вас двоих, и вы сможете жить где-нибудь в другом месте. Рэндольф. Ты можешь спать на диване. Лола, ты можешь идти в свою комнату — и если я услышу хоть писк от кого—нибудь из вас, я распределю вас обеих по схемам вязания - поняла?”


Они замолчали, пробормотали что-то о том, что им жаль, и медленно вышли из комнаты.


“О, это было здорово, безмозглый, - пробормотала Лола, когда они тронулись в путь. “ Почему бы тебе не втянуть нас обоих в неприятности?”


“Я?” - сердито переспросил он. “Ты так часто снимаешь трусики, что я удивлен, что ты вообще с ними возишься”.


“Вы меня слышали?” Я крикнул им вслед, и наступила тишина.


Я снова села рядом с бабушкой, которая собирала осколки разбитой вазы со стола.


“На чем мы остановились?” - спросила она


“Э-э... восстанавливаешь мои воспоминания?”


“Именно так. Она захочет попытаться сломить тебя, так что все будет становиться хуже, прежде чем станет лучше — только когда она решит, что победила тебя, мы сможем перейти в наступление ”.


“Что ты подразумеваешь под ухудшением? Аид? Уничтожение Лондэна? Даррен? Как далеко мне еще нужно зайти?”


“Вернемся к худшим временам из всех — правда о том, что произошло во время атаки”.


“Антон”. Я застонала и потерла лицо. “Я не хочу возвращаться туда, ба, я не могу!”


“Тогда она будет ковыряться в твоей памяти, пока от нее ничего не останется; она этого не хочет — она жаждет мести. Ты должен вернуться в Крым в четверг. Встречайте худшее лицом к лицу и становитесь от этого сильнее ”.


“Нет, я туда не вернусь, и ты не сможешь меня заставить”.


Я молча встал и пошел принимать ванну, пытаясь избавиться от забот. Аорнида, Лондэн, Голиаф, ХроносТража, а теперь убийства Перкинса и Снелла здесь, в Книжном мире; Мне понадобилась бы ванна размером с Уиндермир, чтобы смыть их. Я приехал в Кавершем-Хайтс, чтобы держаться подальше от кризисов и конфликтов, но они, казалось, следовали за мной повсюду, как бродячий дронт.


Я пробыла в ванне достаточно долго, чтобы дважды наполнить ее горячей водой, а когда вышла, обнаружила бабушку, сидящую на корзине для белья за дверью.


“Готовы?” - тихо спросила она.


“Да, я готов”.


Я спал в своей кровати — бабушка сказала, что сядет в кресло и разбудит меня, если ситуация выйдет из-под контроля. Я уставился на потолок, на плавный изгиб деревянных панелей и единственный куполообразный потолочный светильник. Я не спал несколько часов, еще долго после того, как бабушка заснула и уронила свой экземпляр "Тристрама Шенди" на пол. Когда-то ночь и сон были временем радостного воссоединения с Лондэном, коллекцией моментов, которыми я дорожила: чай с горячими пышками с маслом, свернувшись калачиком перед потрескивающим камином, или золотые моменты на пляже, когда мы медленно скакали на закате. Но не более того. С появлением Аорнис моя память превратилась в поле битвы. И со свистом артиллерийского снаряда я вернулся туда, где меньше всего хотел быть — в Крым.


“Так вот ты где!” - воскликнула Аорнис, улыбаясь мне со своего места в бронетранспортере, пока вывозили раненых. Я вернулся с конвейера на передовой перевязочный пункт, где катастрофа вызвала устойчивую и хорошо контролируемую панику. Крики “Медик!” и ругань оглашали воздух, в то время как менее чем в трех милях от нас мы все еще могли слышать звук русских орудий, уничтожающих остатки легкого танка "Уэссекс". Сержант Тозер вышел из задней части БТР, все еще держась рукой за ногу солдата, пытаясь остановить кровотечение; другой солдат, ослепленный осколками, что-то бормотал о какой-то девушке, которую он оставил дома, в Брэдфорде-на-Эйвоне.


“Тебе уже несколько ночей ничего не снилось”, - сказала Аорнис, когда мы наблюдали за выгрузкой раненых. “Ты скучал по мне?”


“Даже атома нет”, - ответил я, добавив: “Мы закончили?” - Обращаясь к медикам, разгружающим БТР.


“Мы закончили!” - последовал ответ, и я ногой щелкнул выключателем, поднимающим заднюю дверь.


“Как вы думаете, куда вы направляетесь?” - спросил покрасневший офицер, которого я не узнал.


“Чтобы забрать остальное, сэр!”


“Черт бы тебя побрал! Мы отправляем грузовики Красного Креста под флагом перемирия!”


Это займет слишком много времени, и мы оба это знали. Я заскочил обратно в машину, завел двигатель и вскоре снова ринулся в бой. Количество поднятой пыли может заслонить меня — пока пушки продолжают стрелять. Несмотря на это, я все равно почувствовал, что чуть не промахнулся, и однажды рядом прогремел взрыв, от сотрясения стекло на приборной панели разлетелось вдребезги.


“Неподчинение прямому приказу, Четверг?” - язвительно спросила Аорнис. “Они отдадут тебя под трибунал!”


“Но они этого не сделали. Вместо этого они дали мне медаль”.


“Но ты ведь не вернулся на гонг, не так ли?”


“Это был мой долг. Что ты хочешь, чтобы я сказал?”


Шум становился громче по мере того, как я ехал к линии фронта. Я почувствовал, как что-то большое потянуло за мою машину, и крыша открылась, открыв луч солнечного света в пыли, который был удивительно красив. Та же невидимая рука подняла переноску и подбросила ее в воздух. Она проехала по одной дорожке несколько ярдов, а затем снова встала вертикально. Двигатель все еще работал, управление по-прежнему казалось правильным; я продолжал движение, не обращая внимания на повреждения. Только когда я потянулся к беспроводному выключателю, я понял, что крышу частично снесло, и только позже я обнаружил порез длиной в дюйм у себя на подбородке.


“Это был твой долг, хорошо, четверг, но это было не ради армии, полка, бригады или взвода — и уж точно не ради интересов Англии в Крыму. Ты вернулся ради Антона, не так ли?”


Все остановилось. Шум, взрывы, все. Мой брат Антон. Почему она должна была воспитывать его?


“Антон”, - прошептала я.


“Твой дорогой брат Антон”, - ответила Аорнис. “Да. Ты боготворил его. С тех пор, как он построил тебе домик на дереве в саду за домом. Ты пошел в армию, чтобы быть похожим на него, не так ли?”


Я ничего не сказала. Это была правда, абсолютная правда. По моим щекам потекли слезы. Антон, попросту говоря, был лучшим старшим братом, который мог быть у девочки. У него всегда находилось для меня время, и он всегда включал меня во все, что затевал. Мой гнев из-за его потери управлял мной дольше, чем я могла вспомнить.


“Я привел тебя сюда, чтобы ты вспомнил, каково это - потерять брата. Если бы ты мог найти человека, убившего Антона, что бы ты с ним сделал?”


“Потеря Антона не была моральным эквивалентом убийства Ашерона”, - крикнула я. “Аид заслужил смерть — Антон просто выполнял свой дезинформированный патриотический долг!”


Мы подъехали к остаткам бронетранспортера Антона. Теперь орудия стреляли более нерегулярно, более тщательно выбирая цели; Я мог слышать звуки стрелкового оружия, когда российская пехота продвигалась, чтобы вернуть утраченные позиции. Я открыл заднюю дверь. Ее заклинило, но это не имело значения; боковая дверь исчезла вместе с крышей, и я быстро погрузил двадцать двух раненых солдат в БТР, рассчитанный на восьмерых. Я закрыл глаза и начал плакать. Это было похоже на то, как если бы я увидел автомобильную аварию, которая вот-вот произойдет, тщетность понимания того, что что-то должно произойти, но неспособность что-либо с этим поделать.


“Привет, Туззи!” - сказал Антон голосом, который я так хорошо знала. Только он когда-либо называл меня так; это было последнее слово, которое он произнес. Я открыла глаза и увидела его, огромного, как живая, и, несмотря на очевидную опасность, улыбающегося.


“Нет!” Я закричала, прекрасно зная, что произойдет дальше. “Остановись! Не подходи сюда!”


Но он сделал то, что делал все эти годы до этого. Он вышел из-за укрытия и подбежал ко мне. Борт моего БТР был распахнут, и я мог ясно видеть его.


“Пожалуйста, нет!” Я кричала, мои глаза были полны слез. Воспоминания о том дне будут наполнять мой разум долгие годы. Я погружалась в работу, чтобы отвлечься от этого.


“Вернись за мной, Туз—!”


А потом в него попал снаряд.


Он не взорвался; он просто как бы растворился в красном тумане. Я не помнил, как ехал обратно, и я не помнил, как меня арестовали, когда я попытался на другом БТР вернуться в бой, чтобы найти его. Меня насильно связали и поместили в казарму. Я ничего не помнил до того момента, как сержант Тозер сказал мне принять душ и привести себя в порядок. Я помню, как наступала на маленькие кусочки острой кости, которые вымыло из моих волос в душе.


“Это то, что ты пытаешься забыть, не так ли?” - спросила Аорнис, улыбаясь мне сквозь пар из душа, когда я запустила пальцы в свои спутанные волосы, сердце бешено колотилось, страх и боль потери напрягли каждый мой мускул и притупили чувства. Я попытался схватить ее за горло в душе, но мои пальцы наткнулись на пустоту, и я ободрал костяшки о душевую кабинку. Я выругался и ударил кулаком по стене.


“С тобой все в порядке, Четверг?” - спросила Пруденс, оператор WT из Линкольна, в соседнем душе. “Они сказали, что ты вернулся. Это правда?”


“Да, это правда, ” вставила Аорнис, “ и она собирается вернуться прямо сейчас!”


Душевая исчезла, и мы вернулись на поле боя, направляясь к разбитой бронетехнике среди дыма и пыли.


“Ну что ж!” - воскликнула Аорнис, радостно хлопая в ладоши. “Мы должны успеть сделать по крайней мере восемь из них до рассвета — разве ты не ненавидишь повторы?”


Я остановил БТР рядом с подбитым танком, и раненых подняли на борт.


“Привет, Четверг!” - произнес знакомый мужской голос. Я открыла один глаз и посмотрела на солдата с окровавленным лицом, которому осталось существовать меньше десяти секунд на планшете. Но это был не Антон — это был другой офицер, с которым я познакомился ранее и с которым у меня завязались отношения.


“Четверг!” - громко сказала бабушка. “Четверг, просыпайся!”


Я снова лежал в своей постели в "Сандерленде", весь в поту. Я хотел бы, чтобы все это было просто дурным сном; но это был плохой сон, и это было хуже всего.


“Антон не умер, - бормотала я, - он умер не в Крыму, это был тот другой парень, и именно по этой причине его сейчас здесь нет, потому что он умер, и я говорила себе, что это потому, что его уничтожила ХроносТража, но это не так и —”


“В четверг!” - рявкнула бабушка. “В четверг все было не так. Аорнис пытается обмануть твой разум. Антон погиб при атаке”.


“Нет, это был другой парень —”


“Landen?”


Но название мало что значило для меня. Бабушка рассказала об Аорниде, Лондэне и мнемономорфах, и хотя я понимал, что она говорила, я не до конца ей поверил. В конце концов, я видел, как парень Лондэн умер на моих собственных глазах, не так ли?


“Бабушка, у тебя сейчас один из твоих туманных моментов?”


“Нет, далеко не так”.


Но в ее голосе не было той уверенности, которая была обычно. Она написала Лондэн на моей руке фломастером, и я снова заснул, гадая, что задумал Антон, и думая о коротком и страстном романе, которым я наслаждался в Крыму с тем лейтенантом, имени которого я не мог вспомнить — тем, кто погиб при атаке.


OceanofPDF.com


23.

Сессия по беллетристике № 40320


Снелл был похоронен в море текстов. На него были приглашены только гости, так что, хотя Хэвишем и пошла, я - нет. Места Перкинса и Снелла должны были занять B-2 Generics, которые некоторое время воспроизводили их в сборниках дани — экземплярах, которые вы обычно находите в дешевых изданиях, выбирающих книги месяца. Когда тело Снелла опускали в море, чтобы превратить в буквы, Посыльный позвонил в колокольчик и произнес короткую надгробную речь в их честь. Хэвишем сказала, что это было очень трогательно, но самая ироничная часть этого заключалась в том, что весь детективный сериал "Перкинс и Снелл" наконец—то был предложен в виде коробочного набора, и никто из них так и не узнал.


, В СЛЕДУЮЩИЙ

ЧЕТВЕРГ - Беллетристические хроники


На следующее утроПОЧУВСТВОВАЛА УСТАЛОСТЬ, И я вымоталась. Бабушка все еще крепко спала, громко храпя с Пиквик на коленях, когда я встала. Я приготовила чашку кофе и сидела за кухонным столом, листая журнал "Movable Type" и чувствуя себя неловко, когда раздался тихий стук в дверь. Я поднял глаза слишком быстро, и в голове у меня запульсировало.


“Да?” Я позвонил.


“Это доктор Фнорп. Я преподаю Лолу и Рэндольфа”.


Я открыл дверь, проверил его удостоверение личности и впустил его. Высокий мужчина, он казался довольно низкорослым и был темноволос, хотя иногда казался блондином. Он говорил с заметным акцентом вообще ниоткуда, и у него была хромота — а может, и нет. Он был универсальным — все для всех людей.


“Кофе?”


“Спасибо”, - сказал он и добавил: “Ага!”, когда увидел статью, которую я читал. “С каждым годом категорий становится все больше!”


Он имел в виду премию BookWorld Awards, которая, как я заметил, была спонсирована Ultra Word ™.


“Самый глупый персонаж Шекспира”, - прочитал он. “Отелло должен выиграть этот матч без раздумий. Ты идешь к букмекерам?”


“Меня попросили представить одну. Очевидно, что статус нового члена Беллетриции дает такую привилегию ”.


“О? Это первый год, когда будут продаваться все дженерики - нам пришлось дать им выходной в колледже ”.


“Что я могу для вас сделать?”


“Ну, на этой неделе Лола опаздывала каждый день, постоянно болтала на уроке, сбивала с толку других девочек, курила, ругалась матом и была поймана за работой винокурни в научном блоке. Она мало уважает власть и переспала с большинством своих одноклассников мужского пола.”


“Это ужасно! Что нам делать?”


“Делать?” - ответил Фнорп. “Мы не собираемся ничего предпринимать — Лола получилась великолепной — настолько, что мы предложили ей главную роль в " Девушки делают все возможное", романтической комедии о тридцати с чем-то годах. Нет, на самом деле я здесь, потому что беспокоюсь о Рэндольфе. ”


“Я... понимаешь. В чем проблема?”


“Ну, он просто не очень серьезно относится к учебе. Он не глупый; я мог бы поставить ему четверку, если бы только он уделял чуть больше внимания. Его привлекательная внешность, вероятно, стала его падением. В возрасте пятидесяти с чем-то лет и с тем, что мы называем архетипом "выдающейся седины ", я думаю, он чувствует, что ему не нужна глубина — что он может отделаться хорошим описательным отрывком во вступлении, а затем сделать очень мало ”.


“И это проблема, потому что ... ?”


“Я просто хочу для него чего-нибудь получше”, - вздохнул доктор Фнорп, который явно всем сердцем заботился о своих студентах. “Он дважды провалил экзамены на четверку; еще раз, и он станет всего лишь второстепенным персонажем с одной—двумя репликами - если ему повезет ”.


“Возможно, это то, чего он хочет. Здесь недостаточно места для всех персонажей, чтобы быть первоклассниками ”.


“Вот что не так с системой”, - с горечью сказал Фнорп. “Если бы второстепенные персонажи обладали большей глубиной, вся художественная литература была бы намного богаче — я хочу, чтобы мои ученики оживили даже второстепенные роли”.


Я уловил суть. Даже при моем относительном невежестве я мог видеть важность полноценных символов — проблема заключалась в том, что по бюджетным соображениям Совет жанров более тридцати лет придерживался политики минимальных требований к характеристикам для дженериков.


“Они боятся восстания”, - тихо сказал он. “Руководство G хочет, чтобы дженерики оставались глупыми; неискушенное население уступчиво, но это происходит за счет Книжного мира”.


“Итак, что ты хочешь, чтобы я сделал?”


“Что ж, ” вздохнул Фнорп, допивая кофе, - поговорите с Рэндольфом и посмотрите, что вы можете сделать — попытайтесь выяснить, почему он такой непреклонный”.


Я сказал ему, что приду, и проводил его до двери.


Я нашел Рэндольфа спящим в своей постели. Он сжимал в руках подушку. Лола рано ушла, чтобы встретиться с друзьями. Ее фотография лежала на прикроватном столике рядом с ним, и он тихо похрапывал сам с собой. Я подкрался к двери и постучал в нее.


“Wshenifyduh”, - произнес сонный голос.


“Мне нужно запустить один из двигателей, - сказал я ему. - Ты можешь мне помочь?”


Когда он упал с кровати, раздался глухой удар. Я улыбнулся про себя и поднялся со своим кофе в кабину пилотов.


Мэри сказала мне периодически запускать движок номер три и оставила инструкции о том, как это делать, в виде контрольного списка. Я не умел летать, но кое-что знал о двигателях - и мне нужен был повод поговорить с Рэндольфом. Я сел в кресло пилота и посмотрел вдоль крыла на двигатель. Капоты были сняты, и большая радиальная часть была заляпана маслом и грязью. Здесь никогда не шел дождь, что было к лучшему, хотя вещи на самом деле тоже не старели, так что не имело значения, если и старели. Я сверился с контрольным списком, лежащим передо мной. Для начала двигатель пришлось бы крутить вручную, и мне это не очень понравилось, поэтому я отправил слегка раздраженного Рэндольфа на крыло.


“Сколько раз?” спросил он, заводя двигатель с помощью рукоятки, вставленной в капот.


“Двух раз хватит”, - перезвонила я, и через десять минут он вернулся, разгоряченный и вспотевший от напряжения.


“Что нам теперь делать?” - спросил он, внезапно заинтересовавшись гораздо больше. В конце концов, запуск больших радиальных двигателей был делом мальчишеским.


“Ты прочитаешь это вслух”, - сказал я, протягивая ему контрольный список.


“Основное топливо включено, зажигание выключено”, - прочитал он.


“Готово”.


“Рычаги управления пропеллерами полностью подняты, а дроссельная заслонка открыта на один дюйм ”.


Я боролся с соответствующими рычагами из небольшого гнезда, выступающего из центральной консоли.


“Готово. Сегодня утром у меня был доктор Фнорп”.


“Жабры готовы открыться и перемешаться на холостом ходу’. Что этот старый пердун сказал в свое оправдание?”


Я вставил жабры и потянул рычажок микширования. “Он сказал, что, по его мнению, ты мог бы выступить намного лучше, чем раньше. Что дальше?”


“Включайте топливонасос до тех пор, пока не погаснет контрольная лампочка ”.


“Как ты думаешь, где это находится?”


Мы обнаружили, что регуляторы подачи топлива находятся в неудобном положении над нашими головами и в задней части кабины пилотов. Рэндольф включил бустерные насосы.


“Я не хочу быть популярным персонажем”, - сказал он. “Я буду вполне счастлива работать в качестве зрелого старшего мужчины-наставника или что-то в этом роде; в Girls Make All the Moves есть потребность в таком персонаже.”


“Разве это не тот роман, над которым будет работать Лола?”


“Неужели?” - спросил он, плохо изображая неведение. “Я понятия не имел”.


“Хорошо, - сказал я, когда контрольная лампочка давления топлива погасла, “ что теперь?”


“Установите переключатель в положение, соответствующее двигателю, и включайте заправочный насос до тех пор, пока нагнетательные трубки не будут заполнены ”.


Я медленно качал, чувствуя слабый запах авиационного спирта, наполняющий воздух.


“Что за любовь / ненависть между тобой и Лолой?”


“О, все хорошо закончилось”, - пренебрежительно сказал он. “Она встречается с каким-то парнем на курсах повышения квалификации ”Герои"".


Я перестал качать, так как ручка встретила некоторое сопротивление. “У нас есть давление топлива. Что дальше?”


“Обе катушки зажигания и усилителя включены ”.


“Проверка”.


“Нажмите на стартер и, когда двигатель заработает, включите капсюль’. Есть ли в этом смысл?”


“Посмотрим”.


Я нажал кнопку стартера, и пропеллер медленно начал двигаться. Рэндольф заправил капсюль, и двигатель заработал, послышался кашель; затем другой, на этот раз сопровождаемый большим клубом черного дыма из выхлопной трубы. Несколько куликов, которые копошились на мелководье, взлетели, когда двигатель, казалось, заглох, затем снова заработали и начали стрелять более регулярно, громкие взрывы передавались по корпусу самолета в виде серии грохота, рычания и скрипа. Я отпустил кнопку "Пуск", и Рэндольф прекратил заправку. Двигатель заглох, я переключился на Автоматический запуск, и давление масла начало расти. Я сбросил газ и улыбнулся Рэндольфу, который ухмыльнулся мне.


“Ты с кем-нибудь встречаешься?” Я спросила его.


“Нет”.


Он посмотрел на меня своими большими глазами. Когда мы впервые встретились, он был пустой оболочкой, пустым лицом без индивидуальности или черт, которые можно было бы назвать его собственными. Теперь он был пятидесятилетним мужчиной, но эмоционально неуверенным, как пятнадцатилетний подросток.


“Я не могу представить жизнь без нее, Четверг!” - внезапно вырвалось у него. “Я думаю о ней каждую секунду, каждую минуту, каждый день!”


“Так скажи ей”.


“И выставлю себя идиоткой? Она расскажет всем в Tabularasa's - я стану всеобщим посмешищем!”


“Кого это волнует? доктор Фнорп сказал мне, что это влияет на вашу работу; вы хотите в конечном итоге стать где-нибудь второстепенной ролью?”


“Мне действительно все равно”, - грустно сказал он. “Без Лолы у нас нет большого будущего”.


“Будут и другие дженерики!”


“Не такая, как она. Всегда смеется и шутит. Когда она рядом, светит солнце и поют птицы ”. Он остановился и кашлянул, смущенный своим признанием. “Ты никому не скажешь, что я все это наговорил, хорошо?”


Он был сражен наповал.


“Рэндольф, ” медленно произнес я, “ ты должен сказать ей о своих чувствах, даже ради себя самого. Это будет мучить тебя годами!”


“А что, если она посмеется надо мной?”


“А что, если она этого не сделает? Есть большая вероятность, что ты ей действительно нравишься!”


Плечи Рэндольфа поникли. “Я поговорю с ней, как только она вернется”.


“Хорошо”. Я посмотрел на часы. “У меня перекличка через двадцать минут. Дайте двигателю поработать десять минут, а затем заглушите его. Увидимся вечером”.


“Кого мы ждем?” - спросил Посыльный.


“Годо”, - ответил Бенедикт.


“Снова отсутствует. Кто-нибудь знает, где он?”


Последовало массовое покачивание головами.


Посыльный сделал пометку в своей книге, позвонил в колокольчик и откашлялся.


“Сессия по беллетристике номер 40320 сейчас в разгаре”, - сказал он с оттенком эмоций в голосе.


“Пункт первый. Перкинс и Снелл. Прекрасные оперативники, принесшие себя в жертву долгу. Их имена будут высечены в журнале Boojumorial, чтобы жить вечно как источник вдохновения для тех, кто придет после нас. Я требую двухминутного молчания. Перкинс и Снелл!”


“Перкинс и Снелл”, - повторили мы все и молча почтили память погибших.


“Спасибо”, - сказал посыльный по прошествии двух минут. “Бестиарий возьмет на себя коммандер Брэдшоу. С кобылой Матиаса связались и попросили меня поблагодарить всех, кто прислал дань уважения. Детективный сериал Перкинса и Снелла заменят клоны ”Би-2" из "Трибьют бук ", и я знаю, что вы присоединитесь ко мне и пожелаете им всего наилучшего в их новом начинании ".


Он сделал паузу и глубоко вздохнул.


“Эти потери - большой шок для всех нас, и нельзя игнорировать уроки, которые необходимо извлечь. Мы никогда не можем быть слишком осторожны. Итак, пункт второй.


Он перевернул страницу в своем планшете.


“Расследование смерти Перкинса. Коммандер Брэдшоу, разве это не входит в вашу компетенцию?”


“Расследование продолжается”, - медленно ответил Брэдшоу. “Нет причин предполагать, что их смерть была чем-то иным, кроме несчастного случая”.


“Так что же мешает вам закрыть дело?”


“Потому что, ” ответил Брэдшоу, пытаясь быстро придумать оправдание, “ потому что, эм, мы все еще хотим поговорить с Вернхэмом Дином”.


“Дин каким-то образом замешан?” - спросил Посыльный.


“Да, возможно”.


“Интересный поворот событий, - сказал посыльный, - который аккуратно подводит нас к пункту третьему. С сожалением сообщаю, что Вернхэм Дин внесен в список PageRunner”.


Все резко втянули воздух. Присвоение статуса PageRunner означало только одно: незаконную деятельность.


“Мы знаем Верна с тех пор, как он был написан, ребята, и, как бы тяжело это ни было, мы думаем, что он совершил что-то очень плохое. Твид, тебе есть что сказать по этому поводу?”


Харрис Твид встал и откашлялся. “Вернхэм Дин знаком всем нам. Как обычный хам в The Squire of High Potternews, он был хорошо известен своей жестокостью по отношению к служанке, которую он опустошил, а затем выгнал из дома. Горничная возвращается десятью главами позже, но три дня назад — на следующее утро после смерти Перкинса, я мог бы добавить — она этого не сделала.”


Он разместил на доске фотографию привлекательной темноволосой женщины.


“Она дженерик C-3 по имени Мими. Двадцать лет, идентификационный код CDT / 2511922”.


“Что сказал Дин о ее исчезновении?”


“В том-то и дело, - мрачно ответил Твид, - что он исчез в то же время. "Сквайр из Хай Поттерньюз" временно отстранен от работы в ожидании дальнейших расследований. Ее убрали в Колодец, и она останется там до возвращения Дина. Если он вернется. ”


“Не слишком ли рано вы делаете выводы?” - спросила Хэвишем, явно обеспокоенная отсутствием объективности в отчете Твида. “У нас вообще есть мотив?”


“Нам всем нравился Верн, - сказал Твид, - включая меня. Несмотря на то, что в Potternews он был злодеем, он никогда не давал нам повода для тревоги. Я был удивлен тем, что нашел, и вы, возможно, тоже.”


Он вытащил из верхнего кармана листок бумаги и развернул его.


“Это копия отказа подкомитета Совета жанров по перестройке повествования согласиться с заявлением Дина о внутренней корректировке сюжета”.


Он прикрепил ее к доске рядом с фотографией служанки.


“В ней он просит служанку умереть при родах, тем самым спасая своего персонажа от травмирующей сцены в конце двадцать восьмой главы, когда служанка появляется с младенцем, которому сейчас шесть лет, на его свадьбе с Эллен О'Шонесси, дочерью богатого владельца фабрики. Избавившись от служанки, он может жениться на О'Шонесси и не страдать от унизительного сползания к алкоголизму и смерти, которые ожидают его в главе тридцать второй. С сожалением должен сказать, что у него был мотив, мисс Хэвишем. У него также была возможность — и навыки беллетриста, чтобы замести следы.


Воцарилась тишина, поскольку все осознали ужасную возможность того, что агент Беллетриции вышел из строя. Единственный раз, когда это случилось раньше, был, когда Дэвид Копперфилд убил Дору Спенлоу, чтобы жениться на Агнес Уикфилд.


“Вы просматривали его книгу?” - спросил Фальстаф.


“Да. Мы подвергли "Оруженосца из Хай Поттерньюз" дословному поиску и нашли только одного человека, которого там не должно было быть - безбилетника из предыдущей книги Фарквитта "Канон любви", прячущегося в шкафу в зале Поттерньюз. Ее выгнали обратно к ее книге.”


“Вы пробовали "букхаундов"? ” поинтересовалась Красная Королева, пропуская чистящее средство через дуло своего пистолета. “Как только они берут след, их уже не остановить”.


“Мы потеряли их во время покраски забора в ”Приключениях Тома Сойера"."


“Расскажи им о связи с Перкинсом, Харрис”.


“Я думаю, что это предположение, Беллман, с вашего позволения”, - ответил Твид.


“Расскажи им”, - повторил Коридорный, его плечи поникли. “Я думаю, что каждый должен знать все факты, если мы хотим выследить Дина”.


“Очень хорошо”. Твид перевернул коробку и выложил на стол огромное количество точек, запятых и точек с запятой.


“Мы нашли это спрятанным в задней части шкафчика Дина. Мы проанализировали их и обнаружили следы Гиннесса ”.


“Улисс!” ахнул Бенедикт.


“Похоже на то”, - серьезно ответил Твид. “Перкинс упоминал что-то об удивительном открытии в отчете, поданном за день до его смерти. Мы работаем над теорией о том, что Дин был причастен к краже или обращению с украденной пунктуацией. Перкинс узнает, поэтому Дин освобождает Минотавра и Вира, чтобы замести следы. Окрыленный успехом и понимающий, что ему придется исчезнуть, он убивает служанку, то, что он хотел сделать с момента первой публикации. ”


“Разве Перкинс не мое расследование?” - спросил Брэдшоу.


“Приношу свои извинения, ” ответил Твид, “ я предоставлю вам полную копию моего отчета”.


Он остановился и сел.


“Мне неприятно это говорить, - печально начал посыльный, - но, похоже, мы недооценили Дина. Пока мне не докажут обратное, у меня нет другого выбора, кроме как объявить его участником PageRunner. Он должен быть арестован на месте — и проявлять крайнюю осторожность. Если он убил дважды, он, не колеблясь, убьет снова ”.


Мы обменялись встревоженными взглядами. Быть объявленным участником PageRunner было серьезно — мало кого удалось захватить живыми.


“Пункт четвертый”, - продолжил Коридорный. “Минотавр. В настоящее время мы разослали ориентировку на него, но пока он не объявится или не совершит какую-нибудь глупость, мы не будем знать, где он. Был отчет, что он перешел в научную литературу, в который я хотел бы верить. Пока мы не убедимся в обратном, всем следует быть начеку ”.


Он снова сверился со своим планшетом.


“Пункт пятый. 923-я ежегодная премия BookWorld Awards. Поскольку мы одновременно запускаем UltraWord ™, приглашены все действующие сотрудники BookWorld. Очевидно, что мы не можем оставить книги без присмотра, поэтому за них будут отвечать штатные сотрудники. Местом проведения снова станет Starlight Room, но с технологией перемещения поля, которую мы позаимствовали у the SF boys, так что присутствовать смогут все желающие. Это будет означать дополнительную безопасность, и я выделил Falstaff для присмотра за ней. Есть вопросы? ”


Их не было, поэтому он двинулся дальше.


“Пункт шестой. Следующий четверг назначен членом Беллетриции на испытательный срок. Где ты?”


Я поднимаю руку.


“Хорошо. Позвольте мне первым приветствовать вас на службе — и не раньше времени; нам нужны все дополнительные руки, которые мы можем получить. Дамы и господа, в следующий четверг!”


Я скромно улыбнулся, когда раздались аплодисменты; люди, стоявшие ближе всех ко мне, похлопали меня по руке.


“Молодец!” - ухмыляясь, сказал Твид, стоявший рядом.


“Мисс Нонетот получит все права и привилегии, хотя она останется под бдительным присмотром мисс Хэвишем в течение двадцати глав или года, в зависимости от того, что будет дольше. Вы отведете ее в Совет жанров и приведете к присяге?”


“С удовольствием”, - ответила мисс Хэвишем.


“Хорошо. Пункт седьмой. У была и вот эта проблема. Леди Кавендиш, разве вы не работали над этим?”


Леди Кавендиш встала и собралась с мыслями. “Действительно. Использование слов had had и что это должно строго контролироваться; они могут довольно резко прервать передачу воображения, заставляя читателей в замешательстве возвращаться к предложению, чего мы стараемся избегать. ”


“Продолжай”.


“В основном это проблема нелицензионного использования. По последним подсчетам, только у Дэвида Копперфильда было это шестьдесят три раза, и все, кроме десяти, не получили одобрения. "Прогресс Пилигрима" также может быть проблемой из-за его соотношения "было / то, что это”.


“Так в чем же проблема, которая развивается?”


“У того, у которого было то, у которого это было десять раз, но у того, у которого это было всего трижды. Увеличенное количество использований пришлось оставить без внимания, но не в том случае, если их количество превышает это количество использований.”


“Хм, - сказал коридорный, - я думал, у было разрешение TGC на использование в "Диккенсе"? В чем проблема?”


“Возьмем в качестве примера первое, что у было, и то, что есть в книге”, - объяснила леди Кавендиш. “Можно подумать, что у того первого был хороший повод, чтобы его считали имевшим, не так ли? Имел одобрение, но не имел; в равной степени верно сказать, что у того, что у этого было одобрение, а у того другого, что у этого не было.”


“Значит, проблема с тем другим, что это было в том, что ... ?”


“Что тот другой-другой, что тот получил одобрение”.


“Ладно, - сказал Посыльный, чья голова была на грани того, чтобы развалиться на части, как шоколадный апельсин, - позвольте мне прояснить: у Дэвида Копперфильда, в отличие от ”Прогресса Пилигрима“, был был, был был. Было получено одобрение TGC?”


Последовала очень долгая пауза.


“Хорошо”, - сказал Коридорный со вздохом, “ "на данный момент это все. Я буду раздавать задания через десять минут. Сеанс окончен — и давайте будем осторожны”.


“Никогда бы не подумал, что это Вернхэм, клянусь Джорджем!” - воскликнул Брэдшоу, подходя к нам. “Он был мне как сын!”


“Я не знал, что у тебя есть сын”.


“Я не знаю. Но если бы я знал, он был бы таким же, как Верн”.


“Его персонаж в Potternews был не таким уж приятным”, - заметил я.


“Обычно мы стараемся отделять наших книжных персонажей от наших беллетристических”, - сказала Хэвишем. “Считай, что тебе повезло, что я не перенес ничего из своей индивидуальности из ”Больших ожиданий" — если бы я это сделал, я был бы совершенно невыносим!"


“Да, ” дипломатично сказал я, “ я очень благодарен за это”.


“А!” - сказал посыльный, подойдя к нам. “Мисс Хэвишем. Вы должны пойти и принести присягу в качестве агента Next в C of G, затем отправиться к Колодцу и посмотреть, сможете ли вы найти какие-либо подсказки внутри The Squire of High Potternews. Если возможно, я хочу, чтобы он был жив. Но — не рискуй. ”


“Понятно”, - ответила мисс Хэвишем.


“Хорошо!” Посыльный хлопнул в ладоши и удалился поговорить с Красной Королевой.


Хэвишем поманила меня к своему столу и предложила сесть.


“Во-первых, поздравляю с тем, что ты стал полноправным беллетристическим агентом”.


“Я к этому не готова!” Прошипела я. “Я, наверное, сейчас упаду лицом вниз!”


“Вероятно, это не имеет к этому никакого отношения; ты поймешь. Неудача чудесным образом концентрирует разум. Если ты не совершаешь ошибок, ты недостаточно стараешься ”.


Я начал благодарить ее за слабую похвалу, но она перебила: “Это для тебя”.


Из нижнего ящика своего стола она достала маленькую зеленую кожаную коробочку, в которой могло храниться обручальное кольцо. Она передала ее мне, и я открыл ее. Когда я это делал, я почувствовал вспышку вдохновения. Я знал, что это такое. Размером не больше рисового зернышка, ценность его намного превышала его размер.


“Из последней оригинальной идеи, ” пробормотала Хэвишем, - маленький осколок, оставшийся от раскола целого в 1884 году, но, тем не менее, часть. Используй его с умом”.


“Я не могу принять это”, - сказал я, закрывая футляр.


“Мусор. Принимай с благосклонностью то, что дается с благосклонностью”.


“Большое вам спасибо, мисс Хэвишем”.


“Не упоминай об этом. Почему у тебя на руке написано Лондэн?”


Я посмотрела на свою руку, но понятия не имела, зачем. Бабушка положила ее туда — должно быть, у нее был один из ее затуманенных моментов.


“Я не уверен, мисс Хэвишем”.


“Тогда смойте это — это выглядит так вульгарно. Давайте отложим заседание Совета жанров — вы должны подписать обязательство!”


OceanofPDF.com


24.

Обещания, Совет жанров и в поисках Дина


Букхаунд/Booktracker: Название, данное породе ищеек, характерной для Колодца. Обладая острым нюхом и неиссякаемой энергией, букхаунд может отслеживать PageRunner не только от страницы к странице, но и от книги к книге. Известно также, что лучшие прилежно обученные ищейки выслеживают трансжанровых пейджраннеров и, при случае, отправляются в Запределье. Они много пускают слюни. Не рекомендуется в качестве домашних животных.


КОТ, РАНЕЕ ИЗВЕСТНЫЙ КАК ЧЕШИР,

Путеводитель по Великой библиотеке


Я ПОДНЯЛСЯ НаW лифте. Мисс Хэвишем сказала мне, что считалось верхом невоспитанности и вульгарности проскакивать весь путь до вестибюля Совета жанров - и было невозможно проскочить прямо в зал Заседаний Совета в целях безопасности. Палаты располагались на двадцать шестом этаже Великой библиотеки. Как и на семнадцатом этаже, здесь было почти пусто; авторов, имена которых начинаются на Q и Z, не так уж много. Двери открылись, и мы вышли. Но это не было похоже на предыдущие этажи библиотеки, которые я посещал: все из темного дерева, лепные оштукатуренные потолки и бюсты давно умерших писателей — на двадцать шестом этаже была застекленная крыша. Изогнутые пролеты из кованого железа выгибались высоко над нашими головами, поддерживая стекло, через которое мы могли видеть облака и голубое небо за ними. Я всегда думал, что библиотека была создана концептуально для хранения книг и не имела никакой пользы или существования вне этого. Мисс Хэвишем заметила, что я смотрю на небо, и подвела меня к большому окну. Хотя это был двадцать шестой этаж, он казался намного выше, а библиотека, внутри имеющая форму изящного креста длиной во много миль, снаружи казалась гораздо более приземистой. Я посмотрел на залитый дождем фасад и за каменные горгульи на тропический лес далеко под нами, где тонкие облака оттеняли верхушки пышной листвы.


“В книжном мире возможно все”, - пробормотала мисс Хэвишем. “Единственные барьеры - это барьеры человеческого воображения. Посмотрите другие библиотеки?”


Не более чем в пяти милях от меня, едва различимая в воздушной дымке, была еще одна башня, похожая на нашу, а за ней еще одна — и справа от меня еще шесть. Мы были всего лишь одной огромной библиотекой из сотен — или, возможно, тысяч.


“Ближайший к нам - немецкий, - сказала мисс Хэвишем, “ за французским и испанским. Арабский сразу за ними, а вон тот — валлийский”.


“На чем они стоят?” Спросил я, глядя на джунгли далеко внизу. “Где точно мы находимся?”


“Мы начинаем философствовать, не так ли?” - пробормотала мисс Хэвишем. “Длинный и короткий ответ таков: мы действительно не знаем. Некоторые люди утверждают, что мы просто часть большей истории, которую мы не можем видеть. Другие утверждают, что нас создал Великий Панджандрум, а третьи - что мы просто существуем в сознании Великого Панджандрума.”


“Кто, ” спросил я, мое любопытство, наконец, взяло верх, “ Великий Панджандрум?”


“Приходите и посмотрите на статую”.


Мы отвернулись от окна и пошли по коридору туда, где на постаменте посреди вестибюля покоилась большая глыба мрамора. Мрамор был отгорожен веревкой, а под ним находилась большая и тщательно отполированная мемориальная доска с надписью "Наш славный лидер".


“Это и есть Великий Панджандрум?” Спросил я, глядя на грубую каменную глыбу.


“Нет, это всего лишь статуя Великого П. — или, по крайней мере, она будет такой, когда мы выясним, как он или она выглядит. Добрый день, мистер Прайс ”.


Мистер Прайс был каменщиком, но он ничего не делал; на самом деле, я не думаю, что он когда—нибудь что-либо делал - его инструменты были ярко отполированы, без опознавательных знаков и лежали аккуратным рядом рядом с тем местом, где он сидел, читая "The Word".


“Добрый день, мисс Хэвишем”, - сказал он, вежливо приподнимая шляпу.


Хэвишем показала окрестности. “Великий Панджандрум призван быть архитектором всего этого и контролирует все, что мы делаем. Я сам настроен немного скептически; никто не контролирует мои движения.”


“Они не посмеют”, - прошептала я.


“Что ты сказал?”


“Я сказал, им было все равно. Не так уж много, учитывая насилие в книгах ”.


Она посмотрела на меня и подняла бровь. “Возможно. Пойдем, посмотрим на работу Совета”.


Она провела меня по коридору к двери, которая вела в смотровую галерею над обширным залом Совета, где концентрическими кругами были расставлены столы.


“Основные жанры представлены впереди”, - прошептала мисс Хэвишем. “Поджанры сидят позади и составляют группу для голосования, которая может быть передана избранному руководителю каждого жанра, хотя у них есть право вето. За поджанрами стоят избранные представители Конгресса производных, которые передают информацию в инспекцию поджанров, а за ними стоят подкомитеты, которые принимают решения по повседневным вопросам, таким как Книжная инспекция, новые слова, набор букв и лицензирование переработки старых идей. Книжная инспекция также лицензирует графические устройства, беллетристические средства, а также графики поставок дженериков и обучения их применению.”


“Кто это сейчас говорит?” Я спросил.


“Делегат триллера. Она выступает против того, чтобы у детектива был отдельный жанр — в настоящее время детектив находится в стадии криминала, но если они отделятся, жанры Триллера захотят разделиться на три части: Приключение, Шпион и триллер. ”


“Здесь всегда так скучно?” - Спросила я, наблюдая за включенным триллером "Делегат".


“Всегда. Мы стараемся избегать каких-либо недоразумений и позволяем Text Grand Central принимать на себя все удары. Таким образом ”.


Мы покинули смотровую галерею и прошли по коридору к двери, которая вела в самую маленькую комнату, которую я когда-либо видел. Похоже, в ней были в основном картотечный шкаф и письменный стол. Такой же маленький человечек ел печенье, и большая часть его падала ему на грудь.


“В следующий четверг я приму залог”, - объявила мисс Хэвишем. “У меня есть все документы, подписанные и скрепленные печатью посыльного”.


“Работай, работай, работай”, - сказал невысокий мужчина, делая глоток чая и глядя на меня маленькими, но странно напряженными глазами. “Я редко бываю спокоен — ты второй новичок в этом году”. Он вздохнул и вытер рот галстуком. “Кто поддерживает заявку?”


“Коммандер Брэдшоу”.


“А кто ручается за мисс Нонетот?”


“Я верю”.


“Хорошо. Встаньте и повторите клятву Книжного мира”.


Я встал и, подстрекаемый мисс Хэвишем, повторил:


“Клянусь Великим Панджандрумом, что я буду соблюдать правила беллетристики, защищать книжный мир и защищать каждого беллетриста, каким бы плохо он ни был написан, от притеснений. Я не буду уклоняться от своих обязанностей и использовать свои знания или положение в личных целях. Секреты, доверенные мне Советом жанров или Text Grand Central, должны оставаться в секрете внутри службы, и я сделаю все возможное, чтобы сохранить силу повествования в умах и сердцах читателей ”.


“Этого достаточно”, - сказал маленький человечек, откусив еще кусочек печенья. “Подпишите здесь, здесь и, э-э, здесь. И вы должны стать свидетелями этого, мисс Хэвишем.”


Я расписалась там, где он указал, в большой бухгалтерской книге, отметив при этом, что последним представителем беллетриции, поставившим подпись, была Беатрис. Он захлопнул книгу после того, как мисс Хэвишем засвидетельствовала мою подпись.


“Хорошо. Вот твой значок”.


Он вручил блестящий значок беллетриции с моим именем и номером, выгравированным под красочным логотипом. С его помощью я мог без вопросов получить доступ к любой книге, которую я хотел, — даже к По, если я того пожелаю, хотя это и не рекомендовалось.


“Теперь, если вы меня извините, - сказал чиновник, взглянув на часы, - я очень занят. Эти формы должны быть обработаны меньше чем за месяц”.


Мы вернулись к лифту, и мисс Хэвишем нажала кнопку двадцать шестого подвала. Мы возвращались в колодец.


“Хорошо, - сказала она, “ теперь мы не можем продолжать в том же духе. Мы можем с уверенностью сказать, что Перкинс и Матиас были убиты; Снелл с таким же успехом мог быть убит. Мы все еще ждем Годо, и кто-то пытался убить вас взорвавшейся шляпой. Как ученик, вы обладаете ограниченными способностями; как полноправный член Беллетриции вы можете сделать намного больше. Вы должны быть настороже!”


“Но почему?”


“Потому что я не хочу твоей смерти, и если ты знаешь, что для тебя хорошо, то и ты тоже”.


“Нет, я имею в виду, почему кто-то пытается меня убить?”


“Хотел бы я знать”.


“Давайте предположим, ” сказал я, — что Дин не просто пропал - что он, возможно, был убит. Есть ли связь между Перкинсом, Дином, Матиасом и мной?”


“Насколько я могу судить, ничего подобного, - сказала мисс Хэвишем после долгого раздумья, - но если мы примем во внимание, что Матиаса могли убить, потому что он был свидетелем, и что один из ваших друзей-чужаков мог пытаться убить вас, тогда это сужает список до Перкинса и Дина. И между этими двумя вещами есть связь ”.


“Да?”


“Харрис Твид, я, Перкинс и Дин получили для тестирования книгу Ultra Word ™”.


“Я этого не знал”.


“Никто этого не делал. Я могу сказать вам только сейчас, потому что вы полноправный агент — разве вы не слышали, что было в залоге?”


“Понятно”, - медленно произнес я. “На что похоже Ultra Word ™?”


“Как утверждает Libris: ‘незабываемое чтение’. Первое, что поражает, - это музыка и цвет ”.


“А как насчет новых сюжетов?”


“Я этого не видела”, - призналась мисс Хэвишем, когда двери лифта открылись. “Нам всем подарили копию "Маленького принца ", обновленную с новой операционной системой, но PageGlow ™, WordBuddy ™, PlotPotPlus ™ и ReadZip ™ поражают своей простотой ”.


“Это хорошо”.


“Но что-то просто кажется неправильным”.


“Это не так уж хорошо”.


Двери лифта открылись, и мы пошли по коридору туда, где перед нами открылось Море текста, крыша коридора поднималась все выше и выше, пока у него не осталось видимого конца, только кружащиеся знаки препинания, складывающиеся в сердитые грозовые тучи. Scrawltrawlers мягко стояли у своих причалов в доках, пока дневная подборка слов продавалась с аукциона.


“Например, что? Проблема с системой?”


“Хотела бы я знать, - сказала мисс Хэвишем, - но, как я ни старалась, я не смогла заставить книгу делать то, чего она не должна. В версии 7.2 книги вы можете принудительно выполнить нестандартный перевод на эсперанто, применив к книге маневр с высокой громкостью. В КНИГЕ V6.3 глагол есть противоречит любому описанию ящера и вызывает полный хаос с временами. Я перепробовал все, чтобы вывести Ultra Word ™ из строя, но он тверд как скала ”.


Мы вышли за пределы гавани, туда, где большие трубы выбрасывали беспорядочные буквы обратно в Текстовое море, распространяя сильный запах резины. 1


“Вот где заканчиваются слова, когда их стирают в Запределье”, - заметила мисс Хэвишем, когда мы проходили мимо. “Что-нибудь случилось?”


“Опять хламовые смартфоны”, - пробормотал я, пытаясь отделаться от мусора. “Я думаю, это какая-то афера. Что заставляет вас думать, что что-то является проблемой Ultra Word ™? ”


“Ну, ” медленно произнесла Хэвишем, “ Перкинс позвонил мне вечером накануне своей смерти. Он сказал, что сделал удивительное открытие, но не хотел говорить по телефону”.


“Это было про Ultra Word ™?”


Хэвишем пожала плечами. “Честно говоря, я не знаю. Это возможно, но с таким же успехом это могло быть связано с Дином ”.


Дорога закончилась пляжем, образованным осколками разбитых букв. Именно здесь романы встретили свой конец. Под свинцовыми небесами книги, принявшие вид семиэтажных зданий, были выброшены высоко на берег, все сюжетные приемы и декорации, пригодные для любого использования, были вырваны для продажи в качестве утиля. Затем оставшиеся корпуса были разобраны на части специалистами-дженериками, работавшими в командах, не имевших ничего более высокотехнологичного, чем ломы, резаки и цепи, превращая старые романы обратно в слова, которые были сброшены в море бригадами перевозчиков на тачках, слова снова превратились в буквы, их значение сгорело в легкую голубоватую дымку, собиравшуюся на берегу.


Мы добрались до экземпляра The Squire of High Potternews. Здесь, на берегу Текстового моря, все выглядело мрачным. Любой, кто попытается найти экземпляр в Запределье, столкнется с большими трудностями; когда Text Grand Central изымает книгу, они действительно имеют это в виду.


Книга лежала на торце и была слегка приоткрыта. Снаружи была обмотана большая лента с надписью: Беллетристика, не пересекаться.


“Что-то ищете?”


Это были Харрис Твид и Юрайя Хоуп; они оторвались от книги и с любопытством посмотрели на нас.


“Добрый вечер, Харрис”, - сказала мисс Хэвишем. “Мы пытались найти Дина”.


“Я тоже. Осмотритесь, если хотите, но будь я проклят, если смогу найти хоть малейшую зацепку относительно его местонахождения ”.


“Кто-нибудь пытался тебя убить в последнее время?” Я спросил.


“Я?” - переспросил Харрис. “Нет. А что, они должны?”


Я рассказал ему о связи Ultra Word ™.


“Возможно, там может быть ссылка, - размышлял он, - но я провел самый полный тест UltraWord ™; казалось, что он работает исключительно хорошо, независимо от того, что я делал! У вас есть какие-нибудь идеи о том, что обнаружил Перкинс?”


“Мы не уверены, что он вообще нашел что-то неправильное”, - сказала Хэвишем.


Харрис на мгновение задумался. “Я думаю, нам определенно следует держать это при себе, - сказал он наконец, - и проявлять большую осторожность в том, что мы делаем. Если Дин где-то поблизости и имеет какое-либо отношение к смерти Перкинса, то следующими он может охотиться за тобой или за мной.”


Хэвишем согласилась, сказала мне пойти к профессору Пламу, чтобы узнать, может ли он пролить больше света на неудавшуюся катапультируемую шляпу, и исчезла, сказав, что у нее срочная встреча.


Когда она ушла, Харрис сказал мне: “Пригляди за старушкой, ладно?”


Я пообещал, что сделаю это, и направился обратно к лифтам, глубоко задумавшись.


OceanofPDF.com


25.

Хэвишем —Последний поклон


///. .//. ./////. . . . . ./////. . ././. . . . . . .//. ./. ././//. . .//////. . . . . .///.///.///// /////. . . . . . . . . .///////. . . . . .////////. . . . . . .//. .


///////. . . . . ./////. . ././. . . . . . .//. ./. ././//. . .//////. . . . . .///.///.////////// . . . . . . . . . .///////. . . . . .///////. . . . . . . . . .///////. . . . . .////////. . . . . . .//. . ///////. . . . . ./////. . ././. . . . . . ./////////. ./////. . . . . . . . . .///////. . . . . ./////// /. . . . . . .//. . ///////. . . . . .///. . . .///////. . . . . .////////. . . . . . .//. . ///////. . . . . ./////. . ././. . . . . . .//. ./. ././//. . .//////. . . . . .///.///.


"Макбет для дрожжей", переведенный . .////. .///. .


HA! - СКАЗАЛА ПЛАМ, когда я вошла в его кабинет. “Мисс Нонетот — хорошие новости и плохие новости”.


“Лучше сначала сообщи мне плохие новости”.


Плам снял очки и протер их.


“Катапультируемая шляпа. Я собрал записи и проследил производственный процесс вплоть до оригинальной модистки; похоже, что в ее изготовлении, модификации и капитальном ремонте было задействовано более сотни человек. Пятнадцать лет - это долгий срок службы для катапультируемой шляпы. Добавьте людей с ноу-хау, и у нас будет короткий список из примерно шестисот человек.”


“Широкая сеть”.


“Боюсь, что так”.


Я подошел к окну и выглянул наружу. По лужайке с важным видом расхаживали два павлина.


“Какие были хорошие новости?”


“Вы знаете мисс Скарлетт из records?”


“Да?”


“Мы поженимся во вторник”.


“Поздравляю”.


“Спасибо. Было что-нибудь еще?”


“Я так не думаю”, - ответила я, направляясь к двери. “Спасибо за вашу помощь”.


“С удовольствием!” - любезно ответил он. “Скажите мисс Хэвишем, что ей следует купить новую шляпу-катапультирующуюся шляпу - эта совершенно не подлежит ремонту”.


“Это было не Хэвишем, это было мое”.


Он поднял брови. “Вы ошибаетесь”, - сказал он после паузы. “Смотрите”.


Он достал из своего стола потрепанную шляпу-хомбург и показал мне имя Хэвишем, выгравированное на спортивной ленте, с номером, деталями производства и размером.


“Но, ” медленно проговорила я, “ я была в этой шляпе в—”


Ужасная правда открылась. Должно быть, произошла путаница со шляпами. В тот день они не пытались убить меня — они охотились за мисс Хэвишем!


“Проблемы?” спросила Плам.


“Худшего сорта”, - пробормотал я. “Могу я воспользоваться вашим телефоном для заметок?”


Я не стал дожидаться ответа; я взял медный рожок и попросил позвать мисс Хэвишем. В Колодце не было ни ее, ни Больших ожиданий. Я заменил рупор и выскочил в вестибюль Большой библиотеки, где располагались универсальные магазины; если кто и знал, чем занимается Хэвишем, так это Уэммик.


Мистер Уэммик не был занят; он читал газету, положив ноги на стойку.


“Мисс Нонетот!” - радостно сказал он, вставая, чтобы тепло пожать мне руку. “Что я могу для вас сделать?”


“Мисс Хэвишем, ” выпалила я, - вы знаете, где она?”


Уэммик внутренне скривился. “Я не уверен, что она хотела бы, чтобы я рассказал —”


“Уэммик!” Я закричала. “Кто-то пытался убить мисс Хэвишем, и они могут попытаться снова!”


Он выглядел потрясенным и прикусил губу. “Я не знаю, где она, - медленно произнес он, - но я знаю, что она делает”.


Мое сердце упало. “Это еще одна попытка достичь скорости на суше, не так ли?”


Он с несчастным видом кивнул.


“Где?”


“Я не знаю. Она сказала, что Higham недостаточно мощный. Она подписала Bluebird, двухмоторную машину мощностью в две тысячи пятьсот лошадиных сил - она почти не помещалась на складе.”


“У тебя есть какие-нибудь идеи, куда она собирается ее отвезти?”


“Совсем ничего”.


“Черт!” Я завопил, хлопнув рукой по прилавку. “Думай, Четверг, думай!”


У меня появилась идея. Я схватил телефонную трубку и попросил соединить меня с мистером Тоудом из Wind in the Willows. Его не было, но Рэтти был; и после того, как я объяснил, кто я такой и чего хочу, он дал мне необходимую информацию. Хэвишем и мистер Тоуд участвовали в гонках на Пендайн-Сэндс, в Социалистической Республике Уэльс.


Я взбежал по лестнице к работам Дилана Томаса, взял тонкий томик стихов и сосредоточился на точке моего выхода в Запределье. К моей радости, это сработало, и я катапультировался из художественной литературы в неопрятную кучу в маленьком книжном магазине в Лафарне, старой деревне Томаса на юге Уэльса. Теперь книжный магазин, ставший святыней как для валлийцев, так и для не-валлийцев, был одним из восьми в деревне, где не продавали ничего, кроме валлийской литературы и памятных вещей Томаса.


При моем появлении испуганный покупатель книг вскрикнул, и я в тревоге отступила назад, но только для того, чтобы споткнуться о стопку валлийских кулинарных книг. Я встал и выбежал из магазина, когда передо мной с визгом затормозила машина. Пендайн Сэндс с его десятью милями плоского пляжа находился ниже по побережью от Лафарна, и мне понадобится транспорт, чтобы добраться туда.


Я показал водителю свой значок беллетриции, который выглядел официальным, даже если ничего не значил, и спросил на своем лучшем валлийском: “Что, Черт возьми, случилось, когда я вернулся?”


Она поняла сообщение и отвезла меня по дороге в Пендайн. Прежде чем мы приехали, я успел увидеть Синюю птицу на песках вместе с машиной мистера Жаба и небольшой группой людей. Начался отлив, и мисс Хэвишем встретила широкая гладкая песчаная гладь. Пока я смотрел, мой пульс участился, из задней части рекордсмена вырвались два столба черного дыма, когда заработали двигатели. Даже через окно я мог слышать гортанный рев двигателей.


“Dewch ymlaen!” Я подозвал водителя, и мы свернули на парковку прямо возле статуи Джона Парри Томаса. Я выбежал на пляж, размахивая руками и крича, но никто не услышал меня из-за рева двигателей, а даже если бы и услышал, у них не было особых причин обращать на это внимание.


“Привет!” Крикнул я. “Мисс Хэвишем!”


Я бежал так быстро, как только мог, но только истощил себя настолько, что с каждым шагом бежал все медленнее.


“Остановись!” Я закричала, слабея и задыхаясь. “Ради бога —!”


Но было слишком поздно. С еще одним глубоким рычанием машина тронулась с места и начала набирать скорость по песку. Я остановился и упал на колени, пытаясь набрать полные легкие воздуха, мое сердце бешено колотилось. Машина умчалась от меня, рев двигателя затих, когда она помчалась по твердому песку. Я наблюдал, как она проехала на средней скорости до дальнего конца пляжа, затем описала большую дугу для первого из двух заездов. Двигатель снова зарычал, переходя на пронзительный рев, когда машина набирала скорость, ведущие колеса выбрасывали далеко за собой дождь песка и гальки. Я пожелал ей быть в безопасности и чтобы ничего не случилось, и действительно, ничего не происходило, пока она не начала замедляться после первого заезда. Я вздохнул с облегчением, когда одно из передних колес оторвалось и его протащило под машиной, подбросив в воздух. Передний край кузова зарылся в песок, и машину сильно занесло вбок. Я услышал крик страха из небольшой толпы и серию тошнотворных глухих ударов, когда машина покатилась из конца в конец по пляжу, двигатель вышел из-под контроля, колеса не хватали ничего, кроме воздуха. Он остановился прямо на высоте, менее чем в пятистах ярдах от меня, и я побежал к нему. Я был в трехстах ярдах от них, когда бензобак воспламенился, превратившись в огненный гриб, поднявший трехтонную машину с песка. Когда я добрался туда, я запрыгнул на переднюю часть машины и вытащил мисс Хэвишем из горящих обломков, оттащил ее подальше и покатал по песку, чтобы потушить пламя.


“Воды!” Я закричал. “Воды для ее ожогов!”


Небольшая толпа зрителей была в отчаянии и ничего не могла поделать, кроме как в шоке пялиться на нас, когда я перочинным ножом срезал обгоревшие остатки ее свадебной фаты. Я морщился, работая — она была ужасно обожжена.


“Четверг?” - пробормотала она, хотя не могла меня видеть. “Пожалуйста, пожалуйста, отвези меня домой”.


Я никогда не прыгал дважды, беря кого-то с собой, но я сделал это сейчас. Я выскочил из Пендайна прямо в "Большие надежды", прямо в комнату мисс Хэвишем в Сатис-Хаусе, рядом с гниющей свадебной вечеринкой, которой никогда не было, затемненной комнатой, часы остановились без двадцати девять. Это было место, где я впервые увидел ее много недель назад, и это будет место, где я видел ее в последний раз. Я положил ее на кровать и попытался устроить поудобнее.


“Кошка!” 1


“Был обнаружен код-12. Вымышленный автомобиль, оставленный на Пендайн Сэндс в Запределье. Мне нужен постоянный периметр и бригада зачистки КАК можно скорее!” 2


“нехорошо, Чеш. Я тебе перезвоню”. 3


“Дорогая Четверг, ” сказала мисс Хэвишем, сжимая мою руку в своей, “ это был несчастный случай?”


“Я не знаю, мисс Хэвишем. Но Катапультируемая шляпа была не моей — она предназначалась вам”.


Она вздохнула. “Потом, потом ... они добрались до меня”.


“Кто?”


“Я не знаю. Это книжный мир, так что это должен быть кто-то близкий, кого мы не подозреваем. Кто-то, кого мы считали другом ”.


“Брэдшоу?”


Она покачала головой и начала кашлять. На мгновение мне показалось, что она не остановится. В затемненную палату ворвался беллетриционный медик в сопровождении нескольких медсестер, которые оттолкнули меня с дороги, пытаясь охладить и перевязать ее раны. Но я не мог убежать. Хэвишем все еще держала меня за руку и притянула ближе.


“Я не пройду через это”, - прошептала она.


“С тобой все будет в порядке! В "Больших ожиданиях" ты выживаешь до конца — не можешь же ты подвести Диккенса или читателей, а?”


“Тогда, похоже, мы оба будем виновны в нарушении Авторских прав, моя дорогая”.


Она попыталась улыбнуться, но не смогла заставить свои распухшие черты лица сделать то, что она просила.


“У меня достаточно сил, чтобы достойно уйти. Я помирюсь с Пипом и Эстеллой — думаю, для меня это будет гораздо лучший конец ”.


“Мисс Хэвишем!” Я умоляла. “Пожалуйста, не говорите так!”


“Ты рядом со мной, моя дорогая, - прошипела она, - в следующий раз они придут за тобой!”


“Но почему?”


“Шаблонность, четверг. Это наш враг. Отстаивайте независимость художественной литературы, остерегайтесь Большого Мартина и избегайте раздражительного бандерснэтча ...”


“Она начинает бредить”, - сказал медик, когда я почувствовал, что ее хватка ослабла, и вместе с этим я почувствовал, как у меня потекли слезы. Прибыли еще медики, и я направился в дальний конец комнаты, где собрались Пип, Эстелла и мистер Памблчук, чтобы беспомощно наблюдать, как медики пытались спасти ей жизнь.


“Вы сделали все, что могли, ” медленно произнес Пип, “ и мы вам очень благодарны”.


“Этого было недостаточно, - тихо сказал я, “ но она хочет сымпровизировать новую концовку с тобой”.


“Тогда я останусь здесь, ” тихо сказал Пип, “ пока она не придет в сознание”.


Мы с Пипом ждали там, пока мисс Хэвишем не поправится настолько, чтобы в последний раз появиться в "Больших ожиданиях". Она попрощалась с коридорным и Брэдшоу. Совет жанров даже прервал свой плотный график, чтобы внести изменения во внутренний сюжет, позволив ей импровизировать свой собственный пламенный финал. Дженерик А-2 готовился занять ее место, даже когда мы прощались. Она взяла меня за руку, хотя и не могла видеть, и вложила мне в ладонь копию Маленького принца от Ultra Word ™.


“Шаблонность, ” повторила она, - наш единственный настоящий враг. Защити от нее книжный мир, обещаешь мне?”


“Я обещаю”.


“Знаешь, Четверг, у тебя все это получится очень хорошо”.


Я поблагодарил ее.


“Еще кое-что”.


Я наклонился ближе.


“Никому не говори, что я это сказала, но я не думаю, что мужчины совсем такие плохие, как я представляю”.


Я улыбнулся. “Возможно, ты прав”.


Она снова кашлянула и подала мне знак уходить. У меня было много вопросов, которые мне нужно было задать, но у нее было мало времени, и мы оба это знали. Я кивнул Пипу, когда мы проходили мимо друг друга в дверях, и осторожно прикрыл ее за собой. Я ждал снаружи с тяжелым сердцем и напрягся, когда услышал крик и мерцающий оранжевый свет загорелся под дверью. Я услышала, как Пип выругался, затем снова раздались удары и крики, когда он тушил огонь своим плащом. Стиснув зубы, я отвернулась, на сердце было тяжело от потери. Она была властной и несносной, но она защитила меня, спасла и хорошо научила. Я еще не встречал более необычной женщины, реальной или воображаемой, и для нее всегда нашлось бы место в моем сердце.


OceanofPDF.com


26.

Пост-Хэвишем Блюз


Посыльный жил в шикарной квартире в Норленд-парке, когда не работал в "Охоте на Снарка". Он двадцать лет возглавлял отдел художественной литературы, и в соответствии с мандатом Совета жанров ему пришлось уйти в отставку. Посыльного, как ни странно, всегда звали Посыльным - это было не более чем совпадением, что он сам на самом деле был Посыльным. Предыдущим посыльным был Брэдшоу, а до него Вирджиния Вулф. При Вульфе переклички беллетристов, как правило, длились несколько часов.


, ПОСЫЛЬНЫЙ

Самая сложная работа в художественной литературе


ЧЕРЕЗ час я ВОШЕЛ В офис I Беллетриции. Посыльный, Брэдшоу и Харрис Твид уставились на два куска разбитого и обгоревшего металла, лежащие на столе.


“Я не могу выразить, как мы все сожалеем, - сказал Посыльный, - мы все были о ней очень высокого мнения. Она рассказывала вам о том, как марсиане сбежали и пытались заставить Совет жанров заказать продолжение — то, в котором они одержали победу?”


“Нет, - тихо сказал я, “ она редко говорила о своей прошлой работе. Что это?” Я указал на обломки металла.


“Это ось-заглушка от Bluebird. Похоже, что она вышла из строя из-за усталости металла ”.


“Несчастный случай?”


Посыльный кивнул головой. В конце концов, до нее так и не добрались. Ранее Брэдшоу показал мне отчеты UltraWord ™, написанные Перкинсом, Дином и мисс Хэвишем. Все они высоко оценили это. Если Перкинса и убили, то не из-за Ultra Word ™. Несмотря на все случившееся, у меня по-прежнему была только подделанная катапультируемая шляпа, указывающая на что-либо подозрительное в смерти Хэвишем, и только потерявшийся ключ от квартиры Перкинса. Автогонки таят в себе свою долю опасностей, и Хэвишем это знала.


“Вы исключены из списка активных на несколько дней, мисс Нонетот”, - сказал посыльный. “Успокойтесь дома и заходите, когда будете готовы”.


Твид сказал: “Она была одной из лучших”.


“Один на миллион, ” добавил Брэдшоу, “ больше не увижу таких, как она, будь уверен”.


“Мы хотим предложить вам постоянную работу”, - сказал коридорный. “Такой современной системе, как Ultra Word ™, нужны такие люди, как вы, чтобы следить за ней. Я хочу, чтобы вы подумали о должности здесь, в Fiction. Хороший пенсионный план и множество льгот. ”


Я поднял на него глаза. Мне это показалось неплохой идеей. В конце концов, в Суиндоне меня никто не ждал. Зачем мне был нужен реальный мир?


“Звучит заманчиво, мистер Беллман. Могу я над этим поспать?”


Он улыбнулся. “Бери столько, сколько захочешь”.


Я вернулся в летающую лодку Мэри и просидел на причале до захода солнца, обдумывая все, что мы с мисс Хэвишем сделали вместе. Когда похолодало, я переместился в дом и перечитал, что мисс Хэвишем сделала со своей финальной сценой. Профессионал до мозга костей, она разыграла собственную смерть с такой чувствительностью, какой я никогда не видел у нее при жизни. Я нашел бутылку вина, налил себе большой бокал и с благодарностью выпил. Как ни странно, я подумал, что, возможно, есть причина, по которой мне не следует пить, но не мог сообразить, какая именно. Я посмотрел на свою руку, на том месте, где утром было написано имя. Хэвишем велела мне стереть ее, и я это сделала, но даже так я была заинтригована и попыталась понять по видимым маленьким пометкам, что там было написано.


“Лиссабон”, - пробормотала я. “Зачем мне писать "Лиссабон" на моей руке?”


Я пожала плечами. Нежный красный был желанным другом, и я налила еще один бокал. Я нашла экземпляр Маленького принца, который мне подарила Хэвишем, и открыла обложку. Бумага на ощупь была похожа на тонкий пластик, буквы казались черными на молочно-белых страницах. Текст светился в тусклом свете кухни, и, заинтригованный, я отнес книгу в темноту подсобного шкафа, где все еще мог читать ее ясно, как божий день. Я вернулся на свое место за столом и попробовал перейти на страницу настроек “Режим чтения”, слова менялись с красного на синий по мере того, как я их читал, а затем обратно, когда я их перечитывал. Таким образом я включал и выключал функцию PageGlow ™, а затем поиграл с уровнями фона и музыкальными дорожками.


Я начал читать книгу, и как только первые слова пришли мне в голову, передо мной открылся огромный арсенал новых эмоций. Когда я читал эпизод "В пустыне", я слышал шум ветра в дюнах и даже чувствовал жару и вкус выжженного песка. Голос рассказчика отличался от голоса принца, и для их различения не требовалось тегов диалогов. Это было, как утверждал Либрис, экстраординарным достижением технологии. Я захлопнул книгу, откинулся на спинку стула и закрыл глаза.


Раздался стук в дверь.


“Привет!” Сказал Арнольд. “Могу я войти?”


“Чувствуй себя как дома. Выпьешь?”


“Спасибо”.


Он сел и улыбнулся мне. Я никогда раньше этого не замечала, но он был довольно красивым мужчиной.


“Где все остальные?” спросил он, оглядываясь по сторонам.


“Куда-нибудь”, - ответил я, махнув рукой в сторону лодки и чувствуя легкое головокружение. “Лола, вероятно, встречается со своим новым кавалером, Рэндольф, несомненно, жалуется кому—то на это - и я понятия не имею, где бабушка. Выпьешь?”


“Вы уже налили одну”.


“Так у меня и есть. Что привело тебя сюда, Арни?”


“Просто проходил мимо. Как дела на работе?”


“Черт. Мисс Хэвишем умерла, и что—то, возможно, не так — я просто не знаю, что именно, если это вообще возможно. Есть ли в этом смысл?”


“Вроде того. Я слышал, что "Чужестранцы" иногда переживают период "свободного падения воображения", когда они начинают пытаться создавать сюжетные линии из ничего. Ты привыкнешь к этому, мне не стоит беспокоиться. Поздравляю, кстати, я прочитал о вашем назначении в газете.”


Я поднял свой бокал в знак приветствия, и мы оба выпили.


“Так что там у вас с Мэри?” Я спросил.


“Все кончено надолго. Она думает, что я неудачник и—”


“—посылает тебя к черту. Да, я слышал. Что насчет Лолы? Ты уже переспал с ней?”


“Нет!”


“Ты, должно быть, единственный парень в Кавершем-Хайтс, который этого не сделал. Хочешь еще выпить?”


“Хорошо”.


“А как насчет тебя? Расскажи мне о своем муже в Запределье”.


“У меня нет мужа, и никогда не было”.


“Ты сказал мне—”


“Вероятно, это один из тех комментариев типа "оттолкнись", которые мы, девочки, иногда используем. В ChronoGuard был парень по имени Снуд, но это было давным-давно. Он страдал от нехватки времени. Новая эпоха. Новая—”


“Что?”


“Он состарился раньше времени. Он умер”.


Внезапно я почувствовал себя сбитым с толку и посмотрел на бокал и полупустую бутылку вина.


“В чем дело, Четверг?”


“О, ничего. Знаете, когда у вас внезапно возникает воспоминание о чем—то, и вы не знаете почему - своего рода воспоминание?”


Он улыбнулся. “У меня не так уж много воспоминаний, Четверг, я типичный человек. У меня могла бы быть предыстория, но меня считали недостаточно важным”.


“Это кошка? Я имею в виду, это факт? Ну, я просто подумал о Белой лошади в Уффингтоне, у нас дома. Мягкие, теплые луга и голубое небо, теплое солнце на моем лице. Зачем мне было это делать? ”


“Понятия не имею. Тебе не кажется, что ты уже достаточно выпил?”


“Я в порядке. Все в порядке как никогда. Лучше не бывает. Каково это - быть дженериком?”


“Это неплохо”. Он сделал еще один глоток вина. “Продвижение к лучшей или новой роли всегда возможно, если ты достаточно усерден и проводишь время в the Character Exchange. Я скучаю по семье — это, должно быть, хорошо ”.


“Моя мама - чудачка, а папы не существует — он странствующий рыцарь, путешествующий во времени - не смейся — и у меня есть два брата. Они оба живут в Суиндоне. Один - священник, а другой ... ”


“Это что?”


Я снова почувствовала замешательство. Наверное, из-за вина. Я посмотрела на свою руку. “Я не знаю, чем он занимается. Мы не разговаривали много лет”.


Было еще одно воспоминание, на этот раз о Крыме.


“Эта бутылка пуста”, - пробормотал я, пытаясь налить в нее.


“Сначала ты должен вынуть пробку. Позволь мне”.


Арнольд повозился со штопором и после долгих усилий вытащил пробку. Я думаю, он был пьян. Некоторые люди не умеют сдерживаться.


“Что вы думаете о колодце?” спросил он.


“Все в порядке. Жизнь здесь довольно хороша для чужестранца. Никаких счетов, которые нужно оплачивать, погода всегда хорошая, а самое главное — никаких ”Голиафа", SpecOps или маминой стряпни ".


“Спецы умеют готовить?”


Я глупо хихикнула, и он тоже. Через несколько секунд мы оба забились в истерике. Я не смеялась так целую вечность.


Смех прекратился.


“Над чем мы хихикали?” - спросил Арнольд.


“Я не знаю”.


И мы снова впали в истерику.


Я пришел в себя и сделал еще глоток вина. “Ты танцуешь?”


На мгновение Арни выглядел пораженным. “Конечно”.


Я взяла его за руку и провела в гостиную, нашла пластинку и поставила ее на проигрыватель. Я положила руки ему на плечи, а он - мне на талию. Это было странно и как-то неправильно, но мне было все равно. В тот день я потерял хорошего друга и заслужил немного расслабления.


Заиграла музыка, и мы закачались в такт. В прошлом я много танцевала, должно быть, с Филбертом Снудом, предположила я.


“Ты хорошо танцуешь для человека с одной ногой, Арни”.


“У меня две ноги, Четверг”.


И мы снова расхохотались. Я оперлась на него, а он на диван. Пиквик посмотрела на это и с отвращением взъерошила перья.


“У тебя есть девушка в Колодце, Арни?”


“Никто”, - медленно произнес он, и я прижалась щекой к его щеке, нашла его рот и поцеловала, нежно и без церемоний. Он начал отстраняться, затем остановился и вернул поцелуй. Это казалось опасно желанным; Я не знала, почему я так долго была одна. Я задавалась вопросом, останется ли Арни на ночь.


Он перестал целовать меня и сделал шаг назад.


“Четверг, все это неправильно”.


“Что может быть не так?” Спросила я, неуверенно глядя на него. “Не хочешь пойти и посмотреть мою спальню? Из нее открывается великолепный вид на потолок”.


Я слегка споткнулся и схватился за спинку дивана.


“На что ты уставилась?” - Спросила я Пиквик, которая уставилась на меня.


“У меня в голове стучит”, - пробормотал Арнольд.


“У меня тоже”.


Арнольд склонил голову набок и прислушался. “Дело не в наших головах — дело в двери”.


“Дверь восприятия, ” отметил я, “ рая и ада”.


Он открыл дверь, и вошла очень пожилая женщина, одетая в синюю клетку. Я начала хихикать, но остановилась, когда она подошла ко мне и забрала мой бокал.


“Сколько бокалов вы уже выпили?”


“Две?” Ответила я, прислоняясь к столу для поддержки.


“Бутылки”, - поправил Арни.


“Ящики”, - добавила я, хихикая, хотя на самом деле ничего смешного внезапно не показалось. “Послушай, женщина в клетку”, - добавила я, погрозив пальцем, “ "верни мне мой стакан”.


“А как же ребенок?” - спросила она, угрожающе глядя на меня.


“Какой ребенок? У кого будет ребенок? Арни, у тебя будет ребенок?”


“Все хуже, чем я думала”, - пробормотала она. “Имена Аорнис и Лондэн тебе что-нибудь говорят?”


“Ничего особенного, но я выпью за них, если хочешь. Привет, Рэндольф”.


Рэндольф и Лола появились на пороге и в шоке уставились на меня.


“Что?” Я спросил их. “У меня выросла вторая голова или что-то в этом роде?”


“Лола, принеси ложку”, - сказала Женщина в клетчатом. “Рэндольф, отведи Четверг в ванную”.


“Почему?” Я рухнул ничком. “Я могу ходить. И почему на стене ковер?”


Следующее, что я увидела, был вид на заднюю часть ног Рэндольфа и пол гостиной, затем на лестницу, когда меня несли наверх через его плечо. Я начала хихикать, но остальное было немного размыто. Я помню, как задыхалась и меня вырвало в туалете, потом меня уложили в постель, а потом я начала плакать.


“Она умерла. Сгорела. Я пытался ей помочь. Это была ее шляпа, вы знаете ”.


“Я знаю, дорогая. Я твоя бабушка, ты помнишь?”


“Бабушка?” Я всхлипнула, внезапно осознав, кто она такая. “Прости, что я назвала тебя женщиной в клетку!”


“Все в порядке. Возможно, быть пьяным и к лучшему. Сейчас ты будешь спать и видеть сны - и в этом сне ты будешь сражаться, чтобы вернуть свои воспоминания. Ты понимаешь?”


“Нет”.


Она вздохнула и вытерла мне лоб своей маленькой розовой ручкой. Это обнадежило, и я перестала плакать.


“Будь бдительна, моя дорогая. Не теряй голову и будь сильнее, чем когда-либо. Мы увидимся с тобой на другой стороне, утром ”.


Но она начала исчезать, когда дремота охватила меня, ее голос зазвенел у меня в ушах, когда мой разум расслабился и перенес меня глубоко в мое подсознание.


OceanofPDF.com


27.

Маяк на краю моего сознания


Семья Гадес, когда я их знал, состояла, в порядке возрастного изменения, из Ахерона, Стикса, Флегетона, Коцита, Леты и единственной девочки, Аорниды. Их отец умер много лет назад, оставив их мать одну заботиться о молодой и дьявольской семье. Описанная однажды Владом Цепешем как “невыразимо отталкивающая”, семья Гадес черпала силу в извращениях и совершении всех возможных ужасов. Некоторые с щегольством, некоторые с напускной серьезностью, другие с какой-то расслабленной беззаботностью по отношению ко всему этому. Лета, “белую овечку” в семье, вообще нельзя было назвать жестоким - но остальные с лихвой компенсировали это. Со временем мне предстояло победить троих из них.


, СЛЕДУЮЩИЙ

ЧЕТВЕРГ Аид: Семья из ада


ВОЛНА РАЗБИЛАСЬ О скалы позади меня, обдав меня холодной водой и клочьями пены. Я вздрогнул. Я был на скалистом выступе в самую темную штормовую ночь, и передо мной возвышался маяк. Ветер свистел и стонал вокруг башни, и вспышка молнии ударила в вершину. Болт пробил кабель заземления, подняв сноп искр и оставив после себя едкий запах серы. Маяк был черным, как обсидиан, и когда я поднял глаза, мне показалось, что дуговая лампа, вращающаяся внутри огромных линз, парит в воздухе. Свет пронесся сквозь чернильную черноту, не осветив ничего, кроме вздымающегося, сердитого моря. Я мысленно оглянулся назад, но ничего не увидел — у меня не было памяти или прошлого опыта. Это был самый уединенный аванпост моего подсознания, остров без воспоминаний, где не существовало ничего, кроме того, что я мог чувствовать, видеть и обонять в данный момент времени. Но у меня все еще были эмоции, и у меня было чувство опасности, и цель. Каким-то образом я понял, что я здесь, чтобы побеждать — или быть побежденным.


Еще одна волна захлестнула меня сзади, и с бьющимся сердцем я потянула за рычаг блокировки стальной входной двери и вскоре оказалась внутри, в безопасности от шторма. Надежно заперев дверь, я огляделась. Там была центральная винтовая лестница, но больше ничего — ни предмета мебели, ни книги, ни упаковочного ящика, ничего.


Я снова вздрогнул и вытащил пистолет.


“Маяк, ” пробормотал я, “ маяк у черта на куличках”.


Я медленно поднимался по бетонным ступеням, внимательно следя за тем, как они изгибаются и исчезают из виду. Первый этаж был пуст, и я двинулся дальше, в каждой круглой комнате, до которой я добирался, не было никаких признаков жилья. Таким образом я медленно взбирался на башню, вытянув руку с пистолетом и дрожа от страха перед надвигающейся потерей, которую я не мог контролировать или понять. На верхнем этаже винтовая лестница заканчивалась; стальная лестница была единственным средством, с помощью которого можно было подняться еще выше. Я слышал, как надо мной завывают электродвигатели, приводящие во вращение лампу, яркий белый свет лился через открытый люк в крыше, когда луч медленно перемещался по комнате. Но эта комната не была пустой. В кресле сидела молодая женщина, пудрившая носик с помощью маленького ручного зеркала.


“Кто ты?” Спросил я, направляя на нее пистолет.


Она опустила зеркало, улыбнулась и посмотрела на пистолет.


“Боже мой!” - воскликнула она. “Ты всегда была женщиной действия, не так ли?”


“Что я здесь делаю?”


“Ты действительно не знаешь, не так ли?”


“Нет”. Я опустил пистолет. Я не мог вспомнить никаких фактов, но чувствовал любовь, потерю, разочарование и страх. Женщина была связана с одним из них, но я не знал с каким.


“Меня зовут—” Молодая женщина остановилась и снова улыбнулась. “Нет, я думаю, даже это слишком”.


Она встала и подошла ко мне. “Все, что тебе нужно знать, это то, что ты убил моего брата”.


“Я убийца?” Прошептала я, ища в своем сердце вину за такое преступление и не находя ее. “Я ... я тебе не верю”.


“О, это правда, и я отомщу. Позволь мне показать тебе кое-что”.


Она подвела меня к окну и показала пальцем. Еще одна вспышка молнии осветила вид снаружи. Мы стояли на краю огромного водопада, который изгибался в темноте. Океан переливался через край; миллионы галлонов каждую секунду падали в бездну. Но это было еще не все. При очередной вспышке молнии я увидел, что водопад быстро размывает небольшой остров, на котором был построен маяк — пока я наблюдал, первый кусок скалистого выступа бесшумно отвалился и исчез в космосе.


“Что происходит?” Спросил я.


“Ты все забываешь”, - просто сказала она, махнув рукой в сторону комнаты. “Это всего лишь несколько твоих воспоминаний, которые я собрала воедино — последний рубеж, если хочешь. Шторм, маяк, водопад, ночь, ветер — ничего из этого не реально. ”Она подошла ближе ко мне, пока я не почувствовал запах ее духов. “Все это просто изображение твоего разума. Маяк - это вы; ваше сознание. Море вокруг нас, ваш опыт, ваши воспоминания — все, что делает вас тем, кто вы есть. Все это утекает, как вода из ванны. Скоро маяк рухнет в пустоту, и тогда ... ”


“А потом?”


“И тогда я выиграю. Ты ничего не будешь помнить - даже этого. Ты, конечно, переучишься — через десять лет, возможно, сможешь завязывать шнурки самостоятельно. Но первые несколько лет единственное решение, которое вам придется принимать, - это с какой стороны рта пускать слюни.”


Я повернулся, чтобы уйти, но она крикнула: “Ты не можешь убежать. Куда ты пойдешь? Для тебя нет другого места, кроме как здесь”.


Я остановился у двери, обернулся, поднял пистолет и произвел единственный выстрел. Пуля просвистела сквозь молодую женщину и, не причинив вреда, ударилась о стену позади.


“Для этого потребуется нечто большее, четверг”.


“Четверг? Так меня зовут?”


“Это не имеет значения, ты не можешь вспомнить никого, кто помог бы тебе”.


“Разве это не делает твою победу пустой?” Спросил я, опуская пистолет и потирая висок, пытаясь вспомнить хотя бы один факт.


“Избавить свой разум от того, что ты ценишь больше всего, было непросто. Все, что мне нужно было сделать тогда, это вызвать твой страх, воспоминание, которого ты боялся больше всего. После этого все было просто. ”


“Мой самый большой страх?”


Она снова улыбнулась и показала мне ручное зеркало. В нем не было отражения, только изображения, которые анонимно мелькали мимо. Я взял зеркало и вгляделся в него, пытаясь понять, что я вижу.


“Это образы твоей жизни, твоих воспоминаний, людей, которых ты любишь, всего, что тебе было дорого, но также и всего, чего ты когда—либо боялся. Я могу изменять их по своему желанию - или даже полностью удалить. Но прежде я собираюсь заставить тебя увидеть худшее еще раз. Посмотри на это, Четверг, посмотри на это и почувствуй смерть своего брата в последний раз! ”


Зеркало показало мне картину давней войны, насильственную смерть солдата, которая казалась знакомой, и я почувствовал, как боль потери пронзает меня насквозь. Женщина рассмеялась, когда изображения повторились, на этот раз более четкие и графичные. Я закрыла глаза, чтобы не видеть ужаса, но быстро открыла их снова в шоке. Я увидела что-то еще, прямо на краю моего сознания, темное и угрожающее, ожидающее, чтобы поглотить меня. Я ахнула, и женщина почувствовала мой страх.


“Что это?” - воскликнула она. “Я что-то пропустила? Хуже, чем Крым? Дай мне посмотреть!”


Она попыталась схватить зеркало, но я уронил его. Оно разбилось о бетонный пол, когда мы услышали приглушенный удар чего-то о стальную дверь пятью этажами ниже.


“Что это было?” - требовательно спросила она.


Я понял, что я видел. Ее присутствие, нежеланное столько лет в глубине моего сознания, возможно, именно то, что мне нужно, чтобы победить ее.


“Мой худший кошмар, ” сказал я ей, - а теперь и твой”.


“Но этого не может быть! Твоим худшим кошмаром был Крым, смерть твоего брата — я знаю, я покопался в твоих мыслях!”


“Тогда, ” медленно ответила я, ко мне возвращались силы по мере того, как уверенность женщины уходила, “ тебе следовало искать усерднее!”


“Но все равно уже слишком поздно помогать вам, ” сказала она дрожащим голосом. “ Это не получит доступа, уверяю вас в этом!”


Раздался еще один громкий треск; стальная дверь на первом этаже была сорвана с петель.


“Снова не так”, - тихо сказал я. “Ты попросил, чтобы проявился мой худший страх, мой ужас - и он появился”.


Она подбежала к лестнице и закричала: “Кто там? Кто ты? Что ты?”


Но ответа не последовало; только тихий вздох и звук шагов по лестнице, медленно поднимающейся вверх. Я смотрела из окна, как исчезает еще одна часть скалистого острова. Теперь маяк находился на вершине пропасти, и я мог заглянуть прямо вниз, в головокружительную глубину. Фундамент дрогнул; маяк прогнулся, и со стены отвалился кусок штукатурки.


“Четверг!” - жалобно выкрикнула она. “Ты можешь это контролировать! Останови это!”


Она хлопнула дверью на лестницу, ее руки дрожали, когда она поспешно задвигала засов.


“Я могла бы скрыть это, если бы захотела”, - сказала я, глядя на перепуганную женщину, - “но я не выбираю. Вы попросили меня взглянуть в лицо своим страхам — теперь вы можете присоединиться ко мне ”.


Маяк снова сдвинулся, и в стене открылась трещина, открывая вид на бушующее море за ней; дуговая лампа перестала вращаться с грохотом искореженного металла. В дверь постучали.


“Всегда найдется рыба покрупнее, Аорнис”, - медленно произнес я, внезапно осознав, кем она была, когда мое прошлое начало проступать из тумана. “Как и все Хадисы, ты была ленивой. Ты думал, что кончина Антона - это худшее, что ты мог раскопать. Ты никогда не заглядывал дальше. Вообще почти не заглядывал в мое подсознание. Старые вещи, ужасающие вещи, вещи, которые не дают нам спать в детстве, кошмары, которые мы можем увидеть лишь наполовину, проснувшись, страх, который мы загоняем на задворки нашего сознания, но который всегда там, злорадствуя на расстоянии ”.


Дверь рухнула внутрь, когда маяк закачался и часть стены обвалилась. Ворвался ледяной порыв ветра, потолок провалился на два фута, а электричество вспыхнуло от перерезанного кабеля. Аорнис уставился на фигуру, притаившуюся в дверном проеме, издавая тихие слюнявые звуки про себя.


“Нет!” - захныкала она. “Прости, я не хотела тебя беспокоить, я—”


Я наблюдал, как волосы Аорнис стали белоснежными, но из ее пересохшего горла не вырвалось ни единого крика. Я опустил глаза и повернулся к двери, краем глаза заметив лишь смутную фигуру, приближающуюся к Аорнис. Она упала на колени и безудержно рыдала. Я прошел мимо разбитой двери и спустился по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз. Когда я вышел наружу, скала снова задрожала, и коническая крыша маяка покатилась вниз среди каменной кладки и обломков ржавого железа. Аорнис, наконец, обрела голос и закричала.


Я не останавливался и не сбавлял темп. Я все еще слышал ее крики о пощаде, когда забирался в маленькую лодку, которую она приберегла для побега, и греб по маслянисто-черной воде, ее крики заглохли, только когда маяк рухнул в бездну, забрав с собой злобный дух Аорниды.


Я на мгновение остановился, затем снова принялся грести, и весла загрохотали в уключинах.


“Это было впечатляюще”, - произнес тихий голос позади меня. Я обернулся и увидел Лондэна, сидящего на носу. Он был таким, каким я его помнил. Высокий и привлекательный, с легкой проседью на висках. Мои воспоминания, которые так долго были притуплены, теперь сделали его более живым, чем он был в последние недели. Я бросила весла и чуть не перевернула маленькую лодку в спешке, чтобы обнять его, почувствовать его тепло. Я обнимала его до тех пор, пока едва могла дышать, слезы текли по моим щекам.


“Это ты?” - Воскликнула я. - Правда ты, а не одна из маленьких игр Аорнис?”


“Нет, все в порядке, это я”. Он нежно поцеловал меня. “Или, по крайней мере, твои воспоминания обо мне”.


“Ты вернешься по-настоящему, я обещаю!”


“Я много пропустил? Неприятно, когда тебя забывает тот, кого ты любишь”.


“Ну, - начал я, когда мы устроились поудобнее в лодке и улеглись, чтобы посмотреть на звезды, “ есть такое усовершенствование, которое называется Ultra Word ™, видишь ли, и ... ”


Мы долго оставались в объятиях друг друга, маленькая гребная лодка дрейфовала в музее моего разума, море успокаивалось перед нами, когда мы направлялись навстречу надвигающемуся рассвету.


OceanofPDF.com


28.

Лола Уходит и Высоты Снова


Дафна Фаркитт написала свою первую книгу в 1936 году, а к 1988 году написала еще триста точно таких же. “The Squire of High Potternews”, пожалуй, был наименее худшим, хотя лучшее, что можно было сказать о нем, это то, что это был "другой оттенок ужаса". Проницательные читатели жаловались, что "Potternews" изначально заканчивались совсем по-другому, то же самое было сделано и в отношении "Джейн Эйр". Это все, что у них общего.


, В СЛЕДУЮЩИЙ

ЧЕТВЕРГ - Беллетристические хроники


НА СЛЕДУЮЩЕЕ УТРОв моей голове было такое ощущение, будто в нее засунули дорожную дрель. Я лежал без сна в постели, солнце струилось через иллюминатор. Я улыбнулся, вспомнив поражение от "Аорниса" накануне вечером, и произнес одними губами вслух:


“Landen Parke-Laine, Landen Parke-Laine!”


Затем я вспомнил о пропаже мисс Хэвишем и вздохнул, уставившись в потолок. После нескольких минут самоанализа я медленно сел и потянулся. Было почти десять. Я, пошатываясь, добрела до ванной и выпила три стакана воды, принесла все это снова и почистила зубы, выпила еще воды, села, уткнув голову в колени, затем на цыпочках вернулась в постель, чтобы не разбудить бабушку. Она крепко спала в кресле с экземпляром "Поминок по Финнегану" на коленях. Я знал, что мне придется извиниться перед Арни и поблагодарить его за то, что он не воспользовался ситуацией. Я не мог поверить, что выставил себя таким дураком, но чувствовал, что в крайнем случае могу свалить большую часть вины на дверь Аорнис.


Я встал на полчаса позже и спустился вниз, где обнаружил Рэндольфа и Лолу за завтраком. Они не разговаривали друг с другом, и я заметил маленький чемодан Лолы у двери.


“Четверг!” - сказал Рэндольф, предлагая мне стул. “Ты в порядке?”


“Сонный”, - ответил я, когда Лола поставила передо мной кружку с дымящимся кофе, который я с благодарностью вдохнул. “Сонный, но счастливый — я вернул Лондэна. Спасибо, что помогла мне вчера вечером, и прости, если я выставила себя полной идиоткой. Эрни, должно быть, думает, что я худшая дразнилка в Колодце ”.


“Нет, это я”, - невинно ответила Лола. “Твоя бабушка рассказала нам все об Аорнисе и Лондэне. Мы понятия не имели, что происходит. Арни понял и сказал, что заедет попозже и посмотрит, как у тебя дела ”.


Я посмотрела на чемодан Лолы, а затем на них двоих, которые старательно игнорировали друг друга.


“Что происходит?”


“Я ухожу, чтобы начать работу над Girls Make All the Moves”.


“Это отличные новости, Лола”, - сказала я, искренне впечатленная. “Рэндольф?”


“Да, очень хорошо. Любая одежда и парни, которых она захочет”.


“Ты недовольна, потому что не получила роль наставника-мужчины, которую хотела”, - парировала Лола.


“Вовсе нет”, - ответил Рэндольф, негодование клокотало под поверхностью. “Мне предложили небольшую роль в готовящемся фильме Amis — настоящем романе. Литературная.”


“Что ж, удачи тебе”, - ответила Лола. “Пришли мне открытку, если тебя затруднит поговорить с кем-нибудь в чиклите”.


“Ребята, ” сказал я, “ не расставайтесь так!”


Лола посмотрела на Рэндольфа, который отвернулся. Она вздохнула, мгновение смотрела на меня, а затем встала.


“Ну что ж, - сказала она, беря свой чемодан, “ мне пора. Все утро примерки, потом репетиции до шести. Занята, занята, занята. Я буду на связи, не волнуйся”.


Я встал, на мгновение схватился за голову, так как в ней сильно стучало, затем обнял Лолу, которая радостно обняла меня в ответ.


“Спасибо за помощь, Четверг”, - сказала она со слезами на глазах. “Без тебя я бы не добралась до B-3”.


Она подошла к двери и на мгновение остановилась, посмотрев на Рэндольфа, который решительно смотрел в окно, ни на что конкретно.


“Прощай, Рэндольф”.


“До свидания”, - сказал он, не поднимая глаз.


Лола посмотрела на меня, закусила губу, подошла к нему и поцеловала в затылок. Она вернулась к двери, еще раз попрощалась со мной и вышла.


Я сел рядом с ним. Крупная слеза скатилась по его носу и упала на стол. Я положил ладонь на его руку.


“Рэндольф—!”


“Я в порядке!” - прорычал он. “Мне просто немного песка попало в глаз!”


“Ты сказал ей о своих чувствах?”


“Нет, я этого не делал!” - отрезал он. “И более того, я не хочу, чтобы ты диктовал мне, что я должен и чего не должен делать!”


Он встал и умчался в свою спальню, с грохотом захлопнув за собой дверь.


“Приветик!” - сказал голос, похожий на голос бабули Next. “Ты достаточно здоров, чтобы подняться наверх?”


“Да”.


“Тогда ты можешь прийти и помочь мне спуститься”.


Я помог ей спуститься по лестнице и усадил за стол, захватив пару подушек из гостиной.


“Спасибо за твою помощь, бабушка. Прошлой ночью я выставила себя полной дурой”.


“Для чего нужна жизнь? Не упоминай об этом. И, кстати, это мы с Лолой раздели тебя, а не мальчики”.


“Думаю, меня это уже не волновало”.


“Все то же самое. У Aornis будет гораздо больше проблем с тем, чтобы добраться до тебя в Запределье, моя дорогая — мой опыт общения с мнемономорфами показывает, что, как только ты избавляешься от мыслительного червя, остальное дается легко. Уверяю вас, вы не забудете ее в спешке.”


Мы с бабушкой битый час болтали о мисс Хэвишем, Лондэне, малышах, Антоне и обо всем остальном. Она рассказала мне об уничтожении ее собственного мужа и его возможном возвращении. Я знала, что он вернулся, потому что без него не было бы меня, но, тем не менее, было интересно поговорить с ней. Я чувствовал себя достаточно хорошо, чтобы пойти в Кавершем-Хайтс в полдень посмотреть, как дела у Джека.


“Ах!” - сказал Джек, когда я подошел. “Как раз вовремя. Я тут подумал о полном преображении Кавершем-Хайтс - хочешь взглянуть?”


“Тогда продолжай”.


“Что-нибудь случилось? Ты выглядишь немного нездоровой”.


“Вчера вечером меня замариновали по самые жабры. Со мной все будет в порядке. Что у тебя на уме?”


“Заходи. Я хочу тебя кое с кем познакомить”.


Я села в "Аллегро", и он протянул мне кофе. Мы припарковались напротив большого здания из красного кирпича на севере города. В книге мы наблюдаем за этим домом в течение двух дней, в конечном итоге наблюдая, как мэр появляется с криминальным авторитетом Энджелом ДеФаблио. Поскольку персонаж мэра был удален из рукописи по неустановленной причине, ждать пришлось бы долго.


“Это Натан Снудд”, - сказал Джек, указывая на молодого человека, сидящего на заднем сиденье. “Натан - плотник, который только что окончил Well и любезно согласился помочь нам. У него есть несколько идей по поводу книги, которые я хотел, чтобы вы услышали. Мистер Снудд, это в следующий четверг.”


“Привет”, - сказал я, пожимая ему руку.


“Чужеземец в следующий четверг?”


“Да”.


“Очаровательно! Скажи мне, почему клей не прилипает к внутренней стороне бутылки?”


“Я не знаю. Какие у тебя идеи для книги?”


“Что ж, - сказал Натан, изображая человека, который много знает, - я посмотрел на то, что у вас осталось, и составил план спасения, который наилучшим образом использует доступный бюджет, персонажей и оставшиеся ключевые моменты романа”.


“Это все еще расследование убийства?”


“О, да; и кое-что о боевых приспособлениях, я думаю, мы тоже можем оставить. Я купил несколько сюжетных устройств по сниженной цене на дешевом складе в Уэллсе и зашил их. Например, я подумал, что вместо одной сцены, где инспектор Бриггс отстраняет Джека от работы, у вас могло бы быть шесть. ”


“Это сработает?”


“Конечно. Потом будет рутина плохого полицейского, когда близкий тебе офицер берет взятки и предает тебя мафии. У меня есть эта жуткая типичная экономка средних лет, которую мы можем адаптировать. На самом деле, у меня есть семнадцать жутких домработниц средних лет, которых мы можем расспросить о книге. ”


“Случайно не миссис Дэнверс?” - Спросила я.


“Мы работаем с ограниченным бюджетом, ” холодно ответил Снудд, “ давайте не забывать об этом”.


“Что еще?”


“Я подумал, что здесь может быть несколько гангстеров или проститутка, которая хочет быть честной и помогает тебе”.


“Пирог с сердечком”?"


“В одном экземпляре. На данный момент они стоят десять за пенни - мы должны быть в состоянии получить пять за полпенни ”.


“Что происходит потом?”


“Это хорошая часть. Кто-то пытается убить тебя с помощью заминированной машины. Я купил для вас эту замечательную маленькую сцену, где вы идете к своей машине, собираетесь завести ее, но обнаруживаете маленький кусочек проволоки на коврике. Это просто и к тому же дешево. Я могу купить ее оптом у своего двоюродного брата; он сказал, что добавит пропавшую партию нацистских слитков и сцену с грустным детективом-неудачником, напивающимся в баре виски и сигаретами. Ты грустный, одинокий, неудачливый детектив-индивидуалист с проблемами с алкоголем, да?”


Джек посмотрел на меня и улыбнулся. “Нет, больше нет. Я живу со своей женой, и у меня четверо забавных детей”.


“Не при таком бюджете”. Снудд рассмеялся. “Юмористические закадычные друзья — дети или что—то другое - стоят пакетов”.


В окно постучали.


“Привет, Прометей”, - сказал Джек, “ "ты знаком с Thursday Next? Она из Запределья”.


Прометей посмотрел на меня и протянул руку. Это был мужчина с оливковой кожей лет тридцати, с туго завитыми черными волосами, прилегающими к голове. У него были глубокие черные глаза и сильный греческий нос, такой прямой, что на нем можно было сделать квадрат.


“Запределье, да? Что вы думаете о пересказе Байроном моей истории?”


“Я подумал, что это превосходно”.


“Я тоже. Когда мы вернем Elgin marbles?”


“Понятия не имею”.


Прометей, более известный как подающий огонь, был Титаном, который украл огонь у богов и подарил его человечеству, хороший ход или ужасный, в зависимости от того, какие статьи вы читаете. В наказание Зевс приковал его к скале на Кавказе, где орлы каждую ночь выковыривали его печень только для того, чтобы она снова выросла в течение дня. Несмотря на это, он выглядел вполне здоровым. Что он делал в Кавершем-Хайтс, я понятия не имел.


“Я слышал, у тебя были проблемы, ” сказал он Джеку, “ что-то насчет разваливающегося сюжета?”


“Мои попытки сохранить это в секрете, похоже, не сработали”, - пробормотал Джек. “Я не хочу паники. У большинства дженериков золотое сердце, но если они почуют проблему с повествованием, они покинут Heights, как крысы с корабля, а приток дженериков, ищущих работу, в Колодец может взорвать Книжную инспекцию со скоростью ракеты.”


“Ах, ” ответил Титан, - действительно, сложно. Я хотел спросить, могу ли я предложить свои услуги каким-либо образом?”


“В качестве греческого наркоторговца или что-то в этом роде?” - спросил Натан.


“Нет, ” слегка раздраженно ответил Прометей, “ как Прометей”.


“О, да?” Снудд рассмеялся. “Что ты собираешься делать? Украсть огонь у семьи ДеФаблио и отдать его Микки Финну?”


Прометей уставился на него, как на придурка, которым он, я полагаю, и был.


“Нет, я думал, что мог бы быть здесь в ожидании экстрадиции обратно на Кавказ адвокатами Zeus или что—то в этом роде — а Джек мог бы отвечать за защиту свидетелей, пытаясь защитить меня от наемных убийц Zeus - вроде как Клиента, но с богами вместо Мафии ”.


“Если вы хотите работать в разных жанрах, нам придется создавать все с нуля, - пренебрежительно ответил Снудд, - а это требует больше денег и опыта, чем вы, ребята, когда-нибудь сможете иметь”.


“Что ты сказал?” - спросил Прометей угрожающим тоном.


“Вы меня слышали. Все думают, что быть мастером сюжета легко”.


“То, что вы описали, ” продолжил Титан, проявляя большую сдержанность, — это не криминальный триллер - это бардак”.


Снудд ткнул Прометея пальцем в галстук и усмехнулся: “Что ж, позвольте мне сказать вам, мистер Хитроумный греческий титан, подающий огонь, я не для того провел четыре года в школе заговорщиков, чтобы бывший заключенный рассказывал мне о моей работе!”


Губы Титана задрожали. “Хорошо”, - прорычал он, закатывая рукава рубашки, “ты и я. Прямо сейчас, здесь, на тротуаре”.


“Да ладно, ” успокаивающе сказал Джек, “ это нас ни к чему не приведет. Снудд, я думаю, возможно, тебе стоит послушать, что хочет сказать Прометей. Возможно, он прав.”


“Смысл?” - воскликнул Снудд, выходя из машины, но избегая Прометея. “Я скажу вам, в чем суть. Вы пришли ко мне за помощью, и я вам ее оказал - теперь я должен выслушивать глупые идеи из любого мифа, который случайно попался на глаза. Это было одолжение, Джек — мое время стоит недешево. И поскольку это бесплатное для всех издание идей, позвольте мне рассказать вам домашнюю правду: сам Великий Панджандрум не смог разобраться в проблемах, изложенных в этой книге. И знаете почему? Потому что с самого начала это было дерьмо. А теперь, если вы меня извините, мне нужно написать два сюжета для настоящих, платежеспособных клиентов! ”


И, не сказав больше ни слова, Снудд исчез.


“Ну, - сказал Прометей, забираясь на заднее сиденье, - кому нужны такие кретины, как он?”


“Мне, - вздохнул Джек, - нужна любая помощь, которую я могу получить. Какое тебе дело до того, что с нами все равно случится?”


“Что ж, - медленно произнес Титан, “ мне здесь вроде как нравится, и вся эта переадресация почты - заноза в заднице. Что нам теперь делать?”


“Пообедаем?” Предложил я.


“Хорошая идея”, - сказал Прометей. “Я обслуживаю столики в Zorba's на хай—стрит - я могу сделать нам скидку”.


OceanofPDF.com


29.

Миссис Брэдшоу и Соломон (Judgments) Inc.


Сюжетный ход “полицейский, отстраненный от должности неохотным боссом” был довольно распространен в криминальном жанре. Обычно это происходило непосредственно перед неудачным вторым актом, когда автор выстраивает ситуацию так, чтобы читатель думал, что герой никак не сможет выкрутиться. Секунда, заканчивающаяся падением, обычно предвещает третью, заканчивающуюся повышением, но не всегда; вы можете закончить третью вниз, но обычно это работает лучше, если конец секунды направлен вверх - это означает, что конец первой должен быть направлен вверх, а не вниз.


, ДЖЕРЕМИ ФНОРП

О взлетах и падениях в перерывах между выступлениями


Пошел на работу, я как обычно утром на следующий день, у меня в голове прояснилось, я чувствовал себя лучше, чем я был в течение некоторого времени. Рэндольф, однако, был безутешен без Лолы и хандрил весь предыдущий вечер, сильно разозлившись из-за того, что я поверила ему, когда он сказал, что ничего не случилось. Бабушки не было дома, и я впервые за несколько недель хорошо выспалась. Мне даже снился Лондэн - и его не прерывали во время приятных моментов.


“Я разделяю вашу скорбь по мисс Хэвишем”, - пробормотала Беатрис, когда я приехала в Норленд-парк.


“Спасибо”.


“Не повезло”, - сказал Фальстаф, когда я проходил мимо. “В Хэвишеме были останки прекрасной женщины”.


“Спасибо”.


“Мисс Нонетот?” Это был посыльный. “Можно вас на пару слов?”


Я проводил его в кабинет, и он закрыл дверь.


“Итак, скажи мне, как ты относишься к тому, чтобы присоединиться к нам на постоянной основе?”


“Я могу остаться на год, но в реальном мире у меня есть муж, которого не существует и который нуждается во мне”.


“Ах. Что ж, мне жаль это слышать. Позор”. Он нервно почесал нос. Происходило что-то, о чем я не знал. “В любом случае, независимо от ваших планов, я переведу вас на менее ответственные обязанности. Смерть мисс Хэвишем потрясла всех нас, и я не собираюсь рисковать вашим будущим здоровьем, торопя вас вернуться в активный список ”.


“Я в порядке, правда”.


“Я уверен, что так и есть, но поскольку вы только недавно прошли квалификацию и у вас нет наставника, мы сочли, что будет лучше, если вы на некоторое время будете исключены из активного списка”.


“Мы’?”


Он взял свой планшет, который подал ему звуковой сигнал. Хэвишем сказала мне, что на самом деле он никогда не помещал никаких бумаг в очень важный планшет — слова передавались прямо туда из Text Grand Central.


“Совет жанров проявил личный интерес к вашему делу”, - сказал он, прочитав таблицу. “Я думаю, они посчитали тебя слишком ценным, чтобы потерять из-за стресса — чужеземец в Беллетристике - это настоящий переворот, как ты знаешь. У тебя есть способность к самоопределению, о которой мы можем только мечтать. Отнеситесь к этому с благожелательностью, не так ли?”


“Значит, я не смогу занять место Хэвишем в Беллетристике?”


“Боюсь, что нет. Возможно, когда уляжется пыль. Кто знает? В книжном мире возможно все ”.


Он протянул мне клочок бумаги. “Доложи Соломону на двадцать шестой этаж. Удачи!”


Я встал, поблагодарил коридорного и покинул его офис. Пока я шел обратно мимо других агентов, которые смотрели на меня извиняющимся взглядом, царила тишина. Меня уволили не по моей вине, и все это знали. Я села за стол Хэвишем и просмотрела все ее вещи. В ожиданиях ее заменили на Дженерик, и хотя они будут выглядеть почти идентично, это никогда не сможет быть один и тот же человек. Хэвишем, которую я знал, пропала в Пендайн Сэндс. Я вздохнул. Возможно, понижение в должности было к лучшему. В конце концов, мне действительно многому предстояло научиться, и небольшая работа с C of G, вероятно, имела свои преимущества.


“Мисс Следующий?”


Это был коммандер Брэдшоу.


“Здравствуйте, сэр”.


Он улыбнулся и приподнял шляпу. “Не хотите ли выпить со мной чаю на веранде?”


“Я был бы в восторге”.


Он улыбнулся, взял меня за руку и увлек нас обоих в "Охоту Брэдшоу на крупную дичь". Я никогда не был в Восточной Африке, ни в нашем мире, ни в этом, но она была такой красивой, какой я представлял ее по множеству изображений, на которых вырос. Дом Брэдшоу представлял собой низкое здание в колониальном стиле с верандой, выходящей на заходящее солнце; земля вокруг дома заросла диким кустарником и шиповником. Стада антилоп гну и зебр беспорядочно бродили по городу, поднимая копытами красную пыль.


“Довольно красиво, вы не находите?”


“Экстраординарно”, - ответила я, глядя на пейзаж.


“Разве это не справедливо?” Он усмехнулся. “Цени женщину, которая понимает красоту, когда она ее видит”.


Он понизил голос. “Хэвишем" была одной из лучших, немного слишком быстрой для меня, но в целом неплохой. Ты ей очень нравился”.


“И я о ней. Мистер Брэдшоу—”


“Траффорд. Зовите меня Траффорд”.


“Траффорд, ты думаешь, это был несчастный случай?”


“Ну, это выглядело как одно, - сказал он после минутного раздумья, - но ведь настоящее и написанное очень похожи, даже на опытный взгляд. Мистер Тоуд был изрядно этим недоволен и попал в чертовски неприятную историю из-за посещения Запределья без разрешения. А что, ты все еще что-то подозреваешь?”


Я пожал плечами. “Это в моей натуре. Кто-то хочет вычеркнуть меня из активного списка, и это не Коридорный. Хэвишем рассказала тебе о Перкинсе?”


“Только то, что она думала, что его убили”.


“А он был?”


“Кто знает?” Брэдшоу снял шляпу и обмахивался ею. “В офисе думают, что это Дин, но мы никогда не узнаем наверняка, пока не арестуем его. Ты знакома с мемсахиб? Дорогая, сегодня следующий четверг — коллега с работы.”


Я подняла глаза и слегка подпрыгнула, потому что миссис Брэдшоу на самом деле была гориллой. Она была крупной и волосатой и одета только в передничек с цветочным рисунком.


“Добрый вечер”, - сказал я, слегка озадаченный, - “Приятно познакомиться с вами, миссис Брэдшоу”.


“Добрый вечер, ” вежливо ответила горилла, “ не хотите ли к чаю пирожное? Альфонс испек превосходный лимонный бисквит”.


“Это было бы здорово, спасибо”, - пролепетала я, когда миссис Брэдшоу уставилась на меня своими темными, глубоко посаженными глазами.


“Отлично! Я мигом выйду и присоединюсь к вам. Ноги, Траффорд ”.


“Что? О!” - сказал Брэдшоу, снимая ботинки со стула напротив. Когда миссис Брэдшоу ушла, он повернулся и спросил меня серьезным шепотом: “Скажи мне, ты заметил что-нибудь странное в мемсахиб?”


“Э-э, - начала я, не желая ранить его чувства, “ не совсем”.


“Подумай, это важно. Есть ли в ней что-нибудь, что кажется тебе немного необычным?”


“Ну, на ней только передничек”, - сумел выдавить я.


“Тебя это беспокоит?” - спросил он со всей серьезностью. “Когда приходят посетители мужского пола, я всегда прикрываю ее. Она симпатичная девушка, ты согласен? Сведет с ума любого мужчину, не так ли?”


“Очень хорошо”.


Он поерзал на стуле и придвинулся ближе. “Что-нибудь еще?” - спросил он, пристально глядя на меня. “Абсолютно все. Я не расстроюсь”.


“Ну, ” медленно начал я, - я не мог не заметить, что она была... ”


“Да?”


“... горилла”.


“Хм, ” сказал он, откидываясь назад, - значит, наша маленькая уловка тебя не обманула?”


“Боюсь, что нет”.


“Мелани!” - крикнул он. “Пожалуйста, приходи и присоединяйся к нам”.


Миссис Брэдшоу неуклюже вернулась на веранду и села в одно из клубных кресел, которое заскрипело под ее весом.


“Она знает, любовь моя”.


“О!” - воскликнула миссис Брэдшоу, доставая веер и пряча лицо. “Как вы узнали?”


Появился слуга с подносом чая, оставил его на столе, поклонился и удалился.


“Дело в волосах?” - спросила она, аккуратно разливая чай ногами.


“Отчасти”, - признался я.


“Я говорила тебе, что пудра не скроет это, - сказала она Брэдшоу укоризненным тоном, - и я не бреюсь. От этого так чешется. Один кусок или два?”


“Одну, пожалуйста”, - ответил я. “Это проблема?”


“Здесь это не проблема,” - сказала миссис Брэдшоу. “Я часто фигурирую в книгах моего мужа, и нигде точно не указано, что я кто угодно, только не человек”.


“Мы женаты более пятидесяти лет”, - добавил Брэдшоу. “Проблема в том, что на следующей неделе мы получили приглашение на "Букмекерс", и Мелани немного неловко себя чувствует на публике”.


“К черту их всех”, - ответил я. “Любой, кто не может смириться с тем, что женщина, которую ты любишь, горилла, не стоит того, чтобы считаться другом!”


“Знаете, - сказала миссис Брэдшоу, - я думаю, она права. Траффорд?”


“Тоже верно!” Он ухмыльнулся. “Ценю женщину, которая знает, когда назвать жену гориллой. Ура! Лимонный бисквит, есть кто-нибудь?”


Я поднялся на лифте на двадцать шестой этаж и вышел в вестибюль Совета жанров, сжимая в руке распоряжения, которые дал мне Коридорный.


“Извините, ” сказал я секретарше, которая была занята тем, что отвечала на звонки по домофону, “ я должен доложить мистеру Соломону”.


“Седьмая дверь налево”, - сказала она, не поднимая глаз. Я шел по коридору среди толпящихся бюрократов, быстро расхаживающих туда-сюда, сжимая в руках папки цвета буйволовой кожи, как будто от этого зависели их жизни и само существование, что они, вероятно, и делали.


Я нашел нужную дверь. Она вела в большой зал ожидания, полный скучающих людей, которые сжимали в руках пронумерованные билеты и безучастно смотрели в потолок. У двери в дальнем конце был стол, за которым сидел единственный администратор. Он уставился на мой листок, когда я его подала, фыркнул и сказал: “Откуда вы узнали, что я не замужем?”


“Когда?”


“Именно тогда, в твоем описании меня”.


“Я имел в виду сингл, как в ”одиночке".


“Ах. Ты опаздываешь. Я подожду десять минут, пока вы с "Его светлостью" познакомитесь, затем отправлю первую партию. Хорошо?”


“Я думаю”.


Я открыл дверь и увидел еще одну длинную комнату, на этот раз с единственным столом в дальнем конце. За письменным столом сидел пожилой мужчина с усами, одетый в длинную мантию, который диктовал письмо стенографистке. Стены комнаты были увешаны копиями писем от довольных клиентов; очевидно, он относился к себе очень серьезно.


“Спасибо вам за ваше письмо, датированное седьмым числом этого месяца”, - сказал пожилой мужчина, когда я подошел ближе. “С сожалением сообщаю вам, что этот офис больше не занимается проблемами, возникающими с телефонами junkfootnoterfon или связанными с ними. Я предлагаю вам направить свой гнев на отдел жалоб FNP. Сердечно твой, Соломон. Этого должно хватить. Да?”


“В следующий четверг явка на дежурство”.


“А!” - сказал он, вставая и протягивая мне руку для пожатия. “Чужеземец. Правда ли, что — там — два или более человека могут разговаривать одновременно?”


“В Запределье это происходит постоянно”.


“А кошки делают что-нибудь еще, кроме сна?”


“Не совсем”.


“Понятно. И что вы об этом думаете?”


Он положил на свой стол небольшой дорожный конус и преподнес его с эффектным размахом.


“Это ... это дорожный конус”.


“Что-то вроде раритета, да?”


Я тщательно подбирал слова. “Во многих областях Запределья они совершенно неизвестны”.


“Я коллекционирую диковинные предметы”, - сказал он с большой гордостью. “Вы должны прийти и посмотреть на мою новинку - коллекцию чайников”.


“Я был бы в восторге”.


Он сел и указал мне на стул. “Мне было жаль слышать о мисс Хэвишем; она была одним из лучших оперативников, которые когда-либо были в Беллетриции. Мемориал будет?”


“Вторник”.


“Я обязательно пришлю цветы. Добро пожаловать на Суд Соломона ®. В основном это арбитраж, немного лицензирования. Нам нужен кто-то, чтобы присматривать за толпой на улице. Иногда это может быть немного страстно. ”


“Ты царь Соломон?”


Старик рассмеялся. “Я? Ты, должно быть, шутишь! В сутках не хватает минут для одного Соломона — как только он придумал ‘разделить ребенка надвое’, все, включая его дядю, захотели, чтобы он выступал в качестве арбитражного управляющего - от корпоративных поглощений до споров на детских площадках. Итак, он сделал то, что сделал бы любой здравомыслящий бизнесмен: он создал франшизу. Как еще, по-вашему, он мог позволить себе храм, колесницы, флот и еще много чего? Землю, которую он продал Хайраму из Тира? Дайте мне передохнуть! Мое настоящее имя Кеннет. ”


Я выглядел немного неуверенно.


“Я знаю, о чем вы думаете. "Суждение Кеннета" действительно звучит немного глупо — вот почему у нас есть лицензия на вынесение суждений под его именем. Уверяю вас, все честно. Вам придется купить плащ, отрастить бороду и пройти курс обучения, но это работает очень хорошо. Настоящий Соломон работает дома, но в наши дни он обращается только к высшим загадкам существования.”


“Что, если франчайзи вынесет нечестное суждение?”


“Очень просто”. Кеннет улыбнулся. “Преступник будет поражен свыше и вынужден провести мучительную вечность, подвергаясь безжалостным пыткам демонов-садистов из самых страшных глубин ада. Соломон очень строг в отношении этого ”.


“Я понимаю”.


“Хорошо. Давайте посмотрим на первого игрока”.


Я подошел к двери и попросил показать билет с номером 32. Невысокий мужчина с портфелем проводил меня к столику Кеннета. К тому времени, когда он приехал, у него сильно ослабли колени, но он сумел сдержаться.


“Имя?”


“Мистер Тувз из Text Grand Central, ваше высокопреосвященство”.


“Причина?”


“Мне нужно попросить о дополнительных исключениях из правила " I перед E, кроме как после C”.


“Еще?”


“Это часть обновления до Ultra Word ™, ваша честь”.


“Очень хорошо, продолжай”.


“Дерзкий”.


“Одобрено”.


“Притворный”.


“Одобрено”.


“Весомо”.


“Одобрено”.


“Верь”.


“ Не одобрено”.


“Рейгейт”.


“Одобрено”.


“На данный момент это все”, - сказал невысокий мужчина, передавая Кеннету свои бумаги на подпись.


“Это Решение Соломона ®, - медленно произнес Кеннет, - что эти слова не подпадают под действие правила 7b кодекса произвольной орфографии, утвержденного Советом жанров”.


Он проштамповал бумагу, и маленький человечек поспешил прочь.


“Что дальше?”


Но я тут подумал. Хотя мне неоднократно говорили игнорировать трех ведьм, их предчувствие о том, что на Рейгейта не распространяется правило “ Я перед E, кроме как после C”, только что сбылось. Если подумать, то все они сбылись. “Ослепленная собака” — настоящая Тень — залаяла, “ежиха” — миссис Тигги-винкль гладил, а миссис Пассерби из "Овчарки Тени" воскликнула: “Пора, пора!” В ней должно что-то быть. Но было два других пророчества. Во-первых, я должен был быть посыльным, что казалось крайне маловероятным, и, во-вторых, я должен был остерегаться "правила трехкратного прочтения”. Что, черт возьми, это значило?


“Я занятой человек, ” сказал Кеннет, свирепо глядя на меня, “ мне не нужны мечтатели!”


“Извини, я подумала о том, что мне сказали три ведьмы”.


“Шарлатаны! И хуже того — конкуренция”.


“Извините. Что вы знаете о правиле трехкратного чтения?”


“Это профессиональная консультация?” спросил он, откидываясь на спинку стула и крутя большими пальцами.


“Халява для персонала?” - Что? - с надеждой спросил я.


Соломон рассмеялся. “Никогда не слышал ни о каком правиле трехкратного прочтения. Теперь ты можешь сделать мне одолжение: если снова увидишь "Трех ведьм", попробуй перехватить их список рассылки. А пока, можем ли мы пригласить следующего покупателя? ”


Я пригласил их войти. Это были несколько персонажей из "Грозового перевала", и все они так пристально смотрели друг на друга, что даже не узнали меня. Хитклифф был в темных очках и ничего не говорил; его сопровождали его агент и юрист.


“Продолжайте!”


“Спор о Грозовом перевале с повествованием от первого лица”, - сказал юрист, кладя на стол лист бумаги.


“Дайте-ка мне посмотреть”, - медленно произнес Кеннет, изучая отчет. “Мистер". Локвуд, Кэтрин Эрншоу, Хитклифф, Нелли Дин, Изабелла и Кэтрин Линтон. Вы все здесь?”


Они кивнули головами. Хитклифф посмотрел на меня поверх солнцезащитных очков и подмигнул.


“Ну, ” пробормотал Кеннет наконец, “ вы все считаете, что у вас должен быть рассказ от первого лица, не так ли?”


“Нет, ваше высокоблагородие, ” сказала Нелли Дин, “ все наоборот. Никто из нас этого не хочет. Это проклятие для любого честного дженерика — а некоторые не такие честные.”


“Придержи язык, служанка!” - заорал Хитклифф.


“Убийца!”


“Скажи это еще раз!”


“Вы меня слышали!”


И все они начали орать друг на друга, пока Кеннет не стукнул молотком по столу, и все они мгновенно притихли. Решение Соломона ® было последней формой арбитража; апелляции здесь не было, и все они это знали.


“Суд Соломона ® гласит, что ... у всех вас должно быть повествование от первого лица”.


“Что?!” - заорал мистер Локвуд. “Что это за идиотская идея? Как мы все можем быть первыми?”


“Это справедливо”, - ответил Кеннет, соединив кончики пальцев и безмятежно глядя на них всех.


“Что мы будем делать?” - саркастически спросила Кэтрин. “Говорить одновременно?”


“Нет”, - ответил Кеннет. “Мистер Локвуд, ты представишь историю, а ты, Нелли, расскажешь большую ее часть в глубокой ретроспективе; остальные скажут свое слово в следующих соотношениях. ”


Кеннет нацарапал что-то на обратной стороне конверта, подписал и передал его. Все они немного поворчали, Нелли Дин больше всех.


“Миссис Дин, ” сказал Кеннет, - вы, к лучшему или к худшему, являетесь единственным связующим фактором для всех семей. Считайте, вам повезло, что я не отдал вам всю книгу целиком. Это Суд Соломона ®— теперь вперед! ”


И все они вышли, Нелли горько жаловалась, в то время как Хитклифф шагал впереди, игнорируя всех остальных.


“Это было очень хорошо”, - сказал я, как только они ушли.


“Ты так думаешь?” - спросил Кеннет, искренне довольный моей похвалой. “Судить - дело не для всех, но мне это вполне нравится. Фокус в том, чтобы быть скрупулезно честным - вам не помешали бы несколько франшиз Соломона в "Запределье". Скажите, как вы думаете, Лола поедет на Bookie Awards на следующей неделе? ”


“Ты знаешь Лолу?”


“Давайте просто скажем, что я познакомился с ней в ходе выполнения своих обязанностей”.


“Я уверен, что она будет там — на столе chicklit, я полагаю — она играет главную роль в ” Девчонки делают все возможное"".


“Это правда она?” медленно произнес он. “Кто следующий?”


“Я не знаю; это зависит от доступного выбора. Иногда она просматривает их в алфавитном порядке, иногда в порядке роста”.


“Не Лола, следующая для меня”.


“Извините, ” сказала я, слегка покраснев, “ я пойду и принесу их”.


Это был Император Жарк. Он, казалось, удивился, увидев меня, и рассказал, каким замечательным агентом была мисс Хэвишем. Я проводил его, и они с Кеннетом остановились, увидев друг друга. Они явно встречались раньше, но не в течение некоторого времени.


“Жарк!” - воскликнул Кеннет, обходя стол и предлагая императору гаванскую сигару. “Ах ты, старый смутьян! Не видел тебя целую вечность! Что ты задумал?”


“Тиранический правитель известной галактики”, - скромно ответил он.


“Убирайся! Старый ‘Скользкий Жарки’, классный подхалимаж из 5-го класса школы святого Табуларазы? Кто бы мог подумать!”


“Теперь это император Жарк, старина”, - сказал он сквозь стиснутые зубы.


“Рад это слышать. Что случилось с капитаном Ахавом? Не видел его с тех пор, как мы закончили школу ”.


“Ахав?” - переспросил император, нахмурив брови.


“Ты помнишь. Одноногий и безумнее мартовского зайца. На спор поджег собственные брюки и наполнил школьный пруд пираньями ”.


“О, он. Последнее, что я слышал, он был убежден, что за ним охотится белый кит, но это было много лет назад. Мы должны встретиться снова; в книжном мире так легко потерять связь ”.


“Разве я этого не знаю”, - печально ответил Кеннет.


Они немного посидели в тишине, вспоминая разных школьных друзей, я полагаю.


“Итак, Жаркий старина, чем я могу тебе помочь?”


“Это рамбозианцы, ” сказал он наконец, “ они просто отказываются уступить мне власть”.


“Как неловко для тебя. Есть ли какая-то причина, по которой они должны это делать?”


“Стабильность, старина, стабильность. Рамбозианцы были ответственны за многочисленные акты жестокой сатиры в ежедневном таблоиде Галактической Федерации " Stars My Destination". Они постоянно высмеивают меня, а карикатуры шокирующе оскорбительны ”.


“Итак, вы хотите вторгнуться?”


“Конечно, нет; это было бы напрасной тратой ресурсов — нет, я хочу, чтобы они раскрыли свои объятия и поклонялись мне как своему единственному истинному Богу. Они передадут мне высшую исполнительную власть, а взамен я буду защищать их мощью Жаркийской империи ”.


“Хм, - задумчиво произнес Кеннет, - это ведь не потому, что планета Рамбозия состоит из восемнадцати триллионов тонн ценного мускатного ореха класса "А”, не так ли?"


“Ни в малейшей степени”, - неубедительно ответил император.


“Очень хорошо. Это Суд Соломона ®, что вы заключаете мир с рамбозианцами ”.


“Что?!”


Император вскочил на ноги и помрачнел, как грозовая туча. Он ткнул длинным тонким пальцем в сторону Кеннета. В любом месте в книгах Империи Жарков подобное действие повлекло бы за собой мгновенную смерть. Кеннет лишь поднял бровь.


“Ты больше никогда не будешь играть в гольф в клубе Old White Male Club”, - завопил Зарк. “Я занесу тебя в черный список так далеко, что ты не сможешь проверить свою шляпу, даже если придешь в компании самого Великого Панджандрама!”


С этими словами он закинул плащ за спину, громко фыркнул, развернулся на каблуках и направился к двери.


“Что ж, ” сказал Кеннет, “ все тираны одинаковы — у них ужасный характер, когда они не добиваются своего! Кто следующий?”


OceanofPDF.com


30.

Откровения


Коммандер Брэдшоу занималась большей частью книгоизданием в первые годы, до того, как категории книг "Отдаленные повстанцы" попали в сферу контроля Совета жанров. Необъяснимо, что романы можно просматривать только тогда, когда кто—то нашел способ войти - и способ выйти. Составленная Брэдшоу карта известного книжного мира (1927-49) была выдающимся достижением, и до появления системы позиционирования ISBN (1962) карты Брэдшоу были единственным путеводителем по художественной литературе. Не все исследования книг заканчиваются так счастливо. Амброуз Бирс заблудился, пытаясь получить доступ к По. Его имя, наряду со многими другими, высечено на Памятнике Буджумори, расположенном в вестибюле Великой библиотеки.


, РОНАН ЭМПАЙР

История Гиббонов


Я не СМОГ НАЙТИ трех ведьм, как ни старался. Их пророчества обеспокоили меня, но не настолько, чтобы помешать мне крепко спать той ночью. Два дня спустя, когда я вернулся домой после долгого дня Соломоновых судов, я обнаружил, что Арни ждет меня. Они с Рэндольфом пили пиво на кухне и обсуждали, когда лучше использовать длинное тире для обозначения прерванной речи.


“Вы можете использовать ее в любое время —”


“Арни, я должен извиниться перед тобой”, - сказал я, краснея и забывая о хороших манерах. “Ты, должно быть, считаешь меня худшим дразнителем в Колодце”.


“Нет, это, должно быть, Лола. Забудь об этом. Бабушка все объяснила. Как ты? Воспоминания вернулись?”


“Все настоящее и корректное”.


“Хорошо. Поужинаем как—нибудь - как хорошие друзья, конечно?” поспешно добавил он.


“Я бы с удовольствием, Арни. И спасибо, что ты ... такой... ну, порядочный”.


Он улыбнулся и отвел взгляд.


“Пива?” - спросил Рэндольф, который, казалось, оправился от травмы, вызванной Лолой.


“Что-нибудь безалкогольное?”


Он передал мне пакет апельсинового сока, и я налил себе стакан.


“Ты собираешься ей сказать?” - спросил Эрни.


“Скажи мне что?”


“Я не получил роль Эмиса, - начал Рэндольф, - но я попал в шорт-лист на второстепенное выступление в "Следующем Вулфе”".


“Это отличные новости!” Я радостно откликнулась. “Когда?”


“Когда-нибудь в ближайшие пару лет. До тех пор я собираюсь поработать на постоянной основе; C of G открыла для дженериков направление для написания статей о путешествиях — больше никаких выходных в Барсетшире. Я буду освещать каунта Сморлторка, пока он уезжает в двухнедельный отпуск в издательство Уэйнрайта ”Иллюстрированный путеводитель по озерным холмам"."


“Поздравляю”.


Рэндольф поблагодарил меня, но все еще был каким-то отстраненным. Он смотрел в иллюминатор на озеро, глубоко задумавшись.


“А как насчет тебя?” - спросил Арни. “Что ты собираешься делать? О твоем понижении узнают по всему колодцу!”


“Это не понижение в должности. Что ж, возможно, так и есть”.


“Ходят слухи, что Харрис Твид станет следующим посыльным, ” пробормотал Арни, “ несмотря на его небольшой опыт. Беллетристика предпочитает чужестранцев”.


“Что такого особенного в Outlanders?” - спросил Рэндольф.


“Я думаю, C of G нравится наша независимость. Мы не привязаны к нашему повествованию и — теоретически — не отдаем предпочтение одному жанру перед другим ”.


“И воспоминания”, - задумчиво пробормотал Арни. “Люблю вспоминать детство. Любое детство”.


“И обоняние тоже”, - добавил я.


Рэндольф взял экземпляр "Маленького принца", который лежал на столе, и приложил его к носу.


“ Под твоим носом, “ сказал я ему, - и вдохни поглубже”.


Рэндольф глубоко вдохнул, а затем выдохнул. Он выглядел смущенным. “Что должно было произойти?”


“Ты как бы пробуешь это в своей голове. Вот.”


Я взяла книгу и осторожно понюхала ее. Я ожидала услышать запах кожи, но вместо этого почувствовала запах сладкой дыни — дыни-канталупы. Я перенесся в прошлое, когда в последний раз сталкивался с этим специфическим ароматом: странный квадратный грузовик в Кавершем-Хайтс. Грузовик без текстуры, водитель-автомат без индивидуальности. Что-то щелкнуло.


“Это был грузовик UltraWord ™”, - пробормотала я, роясь в сумке в поисках угловатого болта без рисунка, который я подобрала после того, как грузовик уехал. Я нашел ее и осторожно понюхал, мой разум лихорадочно работал, пока я пытался найти связь.


“Если судить по этому материалу, - сказал Арни, листая страницы ”Маленького принца“, - то читателей ждет настоящее удовольствие”.


“Это действительно так”, - ответила я, когда Рэндольф попытался открыть обложку, но не смог.


Я взял ее у него, и книга легко открылась. Я вернул ее, но обложка все еще была приклеена намертво.


“Странно”, - пробормотала я, когда Арни снова открыл ее без каких-либо проблем.


“Это экземпляр Хэвишем, ” медленно произнес я. - она прочитала его, и я, и теперь ты“.


“Книга, которую могут прочитать только три человека!” - презрительно заметил Рэндольф. “Немного подло, должен сказать!”


“Только три читателя”, - пробормотала я, и мое сердце похолодело, когда я вспомнила пророчество трех ведьм: Остерегайся правила трехкратного чтения! Возможно, новая операционная система оказалась не совсем таким эгалитарным достижением, как утверждалось, — если бы книги Ultra Word ™ действительно могли открывать только три человека, то библиотеки остались бы в прошлом. Букинистические магазины закрылись на ночь. Одолжить книгу можно было только дважды. Я подумал о возросшем доходе, который мог бы быть получен от такого коммерчески полезного атрибута, и печально покачал головой. Я оказался прав. Там было что-то гнилое в state of fiction!


“В четверг?” - спросил Арни. “Ты в порядке?”


Я отложил "Маленького принца" в сторону. “Да, просто один из тех озаряющих моментов, которыми, кажется, изобилует художественная литература”.


“А!” - со знанием дела сказал Рэндольф. “Мы узнали все о них у Tabularasa's”.


Я встал и прошелся по кухне, напряженно размышляя. Угловатая тележка, странный засов? Что все это значило? Я вздрогнул. Если с новым обновлением было что-то настолько коварно неправильное, что они были готовы убить, чтобы сохранить это в тайне, то "правило трехкратного чтения” было только началом — в конце концов, временная блокировка чтения повлияет только на читателей в Запределье — это вообще не повлияет на Книжный мир. Должно было быть больше.


“Проблемы?” - спросил Арни, почувствовав мое беспокойство.


“Это обновление Ultra Word ™”.


“Плохо?”


“Худшее. Меня удалили из беллетристики не просто так — кому, как не скорбящей ученице, задавать неудобные вопросы? Мисс Хэвишем была уверена, что с Ultra Word ™ что-то не так. Ее смерть доказывает это ”.


“Я думаю, в лучшем случае это только предполагает это”, - заявил Рэндольф, который, очевидно, изучал юриспруденцию в рамках своей эпизодической роли в Amis. “Без каких-либо доказательств это будет трудно доказать. Говорила ли она или кто-нибудь еще что-нибудь” вам об этом?"


Я крепко задумался. “От Хэвишем и Перкинса — ничего. И все, что я получил от Снелла, - это болтовня на смертном одре. Он мог бы рассказать мне все, но это было так плохо написано, что я не понял ни слова. ”


“Что он сказал?”


“Он сказал:‘Хочу пить! Водяной конус, вращающееся вымя—пончик по—триестски!’ или что-то в этом роде”.


Арни обменялся взглядами с Рэндольфом.


“Жаждущий, должно быть, в четверг”, - пробормотал Эрни.


“Я это понял, ” ответил я, “ но как насчет остального?”


“Как вы думаете, ” задумчиво произнес Рэндольф, “ если бы вы произнесли эти слова рядом с источником неправильного написания, они бы вернулись снова?”


Наступила одна из тех долгих пауз, которые обычно сопровождают яркую вспышку.


“Попробовать стоит”, - ответил я, напряженно думая. Я проверил обойму своего автоматического пистолета и открыл путеводитель.


“Куда ты идешь?” - спросил Арни.


“Навестить Группу быстрого реагирования по борьбе с неправильным обращением на семнадцатом этаже. Я думаю, они могли бы помочь”.


“Захотят ли они этого?”


Я пожал плечами. “Спрашивать не входило в мои планы”.


Двери лифта открылись на семнадцатом этаже. Здесь были собраны все книги, авторы которых начинались с Q, и поскольку их было не так уж много, оставшееся место было отдано Беллетристической группе быстрого реагирования по борьбе с неправильным написанием. Если бы какой-нибудь живой неправильно написанный вирус был в Беллетриции, это было бы самое подходящее место, чтобы его найти.


Этот этаж Большой библиотеки был более тускло освещен, чем другие, и ряды двухъярусных кроватей с дэнверклонами начались вскоре после того, как закончились романы Квиллера-Кушетки. Все Дэнверсы сидели прямо, молча провожая меня взглядами, пока я медленно шел по коридору. Конечно, это было тревожно, но я не мог придумать, где еще можно было посмотреть.


Я добрался до центрального ядра библиотеки, круглого помещения, окруженного коваными перилами в центре четырех коридоров. Путь, которым я пришел, был полностью Дэнверским, как и два других. Четвертый коридор был заставлен ящиками со словарями, а за ними - медицинский отсек, в котором я в последний раз видел Снелла. Я подошел ближе, мои ноги бесшумно ступали по мягкому ковру. Возможно, Снелл знал столько же, сколько и Перкинс? В конце концов, они были партнерами. Я проклинал себя за то, что не подумал об этом раньше.


Я прибыл в небольшое медицинское отделение, которое было готово принять любого инфицированного человека. Закрытые шторы, бинты, на которых были напечатаны словарные статьи. Они могли успокаивать и сдерживать, но редко излечивали — Снелл был обречен, как только его пропитали вирусом, и он знал это.


Я открыл несколько ящиков тут и там, но ничего не нашел. Затем я заметил большую стопку словарей, сложенных отдельно в огороженном веревкой месте. Я подошел ближе, повторяя при этом слово "двусторонний".


“Амбидекстро ... амбидекстро ... амбидекстро ... амбидекстру”.


Бинго. Я нашел это.


“Мисс Нонетот? Что, во имя всего святого, вы здесь делаете?”


Я чуть не выпрыгнула из собственной кожи. Если бы это был Libris, я бы забеспокоилась; но это было не так — это был Harris Tweed.


“Ты чуть не напугал меня до полусмерти!” Я сказал ему.


“Извини!” Он ухмыльнулся. “Что ты задумал?”


“С Ultra Word ™ что-то не так”.


Твид оглядел коридор и понизил голос. “Я тоже так думаю”, - прошипел он, - “но я не уверен в чем — у меня такое чувство, что в ней используется более быстрая утилита ‘memory fade’, чем версия 8.3, поэтому читатели захотят перечитывать книгу чаще. Совет жанров заинтересован в увеличении количества читаемых ими публикаций — битва с документальной литературой разгорается; больше, чем они хотят нам рассказать.”


Именно об этом я и подозревал.


“Что вы обнаружили?” спросил он.


Я наклонился ближе. “UltraWord ™ позволяет читать ‘только три раза’”.


“Боже милостивый!” - воскликнул Твид. “Нашел что-нибудь еще?”


“Пока нет. Я надеялся узнать, что сказал Снелл перед смертью. Это было написано с большой ошибкой, но я подумал, что, возможно, смогу исправить это, повторив близко к источнику с неправильным написанием.”


“Хорошая мысль, но мы должны быть осторожны”. Твид надел пару диктозащитных перчаток. “Сядь здесь и повтори слова Снелла”. Он поставил стул на расстоянии ярда от стопки словарей. “Я буду удалять отек по одному, и посмотрим, что получится”.


“Водный конус, крученое вымя—пончик Триест”, продекламировала я, пока Твид вытаскивал единственный словарь из большой стопки, покрывавшей vyrus. “Водный конус, закрученный ульдер—пончик Триест”.


“Кто еще знает об этом?” - спросил он. “Если то, что вы говорите, правда, то это знание настолько опасно, что могло убить трижды — мне неприятно это говорить, но я думаю, что у нас в Беллетристике гнилое яблоко”.


“Я никому не говорил об этом на юридическом факультете. Веде—Кейн, ульдер уорлд—догни Триусте.”


Харрис осторожно достал еще один словарь. Я мог видеть слабое фиолетовое свечение внутри сложенных книг.


“Мы не знаем, кому мы можем доверять”, - мрачно сказал он. “Кому именно ты рассказала? Это важно, мне нужно знать”.


Он удалил еще один словарь.


“Twede-Caine, ulter whorled—собаке нельзя доверять”.


У меня похолодело сердце. Твид. Может ли это быть твид? Я попыталась выглядеть нормально и посмотрела на него, пытаясь понять, услышал ли он меня. У меня были веские причины для беспокойства; если бы он удалил слишком много словарей, я мог бы фатально неправильно написать "Жаждущая шея" или что—то в этом роде - и никто бы не знал, что я здесь.


“Я могу предложить вам листа, если это будет вопль дерева”, - сказал я, стараясь звучать как можно более нормально.


“Почему бы просто не сказать мне”, - сказал он, все еще улыбаясь. “Кто это был? Что-то из тех дженериков в Кавершем Хайтс?”


“Я позвонил в колокол, чувак”.


Улыбка сползла с его лица. “Теперь я знаю, что ты лжешь”.


Мы уставились друг на друга. Твид не был дураком; он знал, что его прикрытие раскрыто.


“Твид”, - сказала я, теперь уже окончательно убедившись, “Kaine—Ультрасовременное слово - Не доверяй!”


Я отскочил в сторону, как только произнес это. Я подоспел как раз вовремя — Твид вытащил три словаря внизу, и диктофон частично развалился.


Я растянулся на земле, когда сильное свечение, исходящее в одном направлении от развороченной стопки словарей, мгновенно превратило больничную койку позади меня в гостеприимного Теда, пушистого плюшевого медведя, который весело помахал лапой и сказал мне заглядывать на ужин в любой день недели — и приводить друга.


Я набросилась на Твида, который был не так быстр, как я, и моя речь почти сразу вернулась в норму.


“Снелл и Перкинс?!” Я закричала, прижимая его к земле. “Кто еще? Хэвишем?”


“Это не важно”, - закричал он, когда я отобрал у него пистолет и прижал его подбородок к ковру.


“Ты ошибаешься!” Я сказал ему сердито. “В чем проблема с Ultra Word ™?”


“В этом нет ничего плохого”, - ответил он, пытаясь казаться разумным. “На самом деле, с этим все правильно! Контроль над Книжным миром никогда не будет таким простым. И с такими современными и свободомыслящими Аутсайдерами, как вы и я, мы можем поднять художественную литературу на новые головокружительные высоты!”


Я сильнее надавил коленом ему на затылок, и он взвизгнул.


“И какое отношение к этому имеет Кейн?”


“Ultra Word ™ приносит пользу всем, Next. Мы здесь и издатели там. Это идеальная система!”


“Идеально? Тебе нужно прибегнуть к убийству, чтобы не сбиться с пути? Как это может быть идеально?”


“Ты не понимаешь, Следующий. В "Запределье” убийство морально предосудительно, но здесь это как необходимость повествования — без этого и опасности, которую оно порождает, мы бы давно потеряли миллион читателей!"


“Она была моей подругой, Твид!” Я заорал. “Не какое-нибудь пушечное мясо для дешевого триллера!”


“Вы совершаете большую ошибку”, - ответил он, все еще уткнувшись лицом в ковер. “Я могу предложить вам важную должность в Text Grand Central. С UltraWord ™ под нашим контролем у нас будет возможность изменять в художественной литературе все, что нам заблагорассудится. Вы подарили "Джейн Эйр" счастливый конец — мы можем сделать то же самое с бесчисленным множеством других книг и дать читающей публике то, чего она хочет. Мы будем диктовать условия этой изъеденной молью кучке бюрократов в Совете жанров и создадим новую, более сильную художественную литературу, которая вознесет роман на новые высоты — академическая пресса больше не будет смотреть на нас свысока, а научная литература - маргинализироваться! ”


Я услышал достаточно. “Тебе конец, Твид. Когда Коридорный услышит, чем ты занимался—!”


“Посыльный - всего лишь инструмент для отправки сообщений на Центральный вокзал, Next. Он делает то, что мы ему говорим. Отпусти меня и займи свое место рядом со мной. Вас ждут несказанные приключения и богатства — мы даже можем ответить вашему мужу.”


“Ни за что. Я хочу настоящего Лондэна или вообще никакого”.


“Ты не почувствуешь разницы. Возьми мою руку — я больше не буду предлагать ее”.


“Сделки нет”.


“Тогда, ” медленно произнес он, - до свидания”.


Я заметил что-то краем глаза и быстро переместился вправо. Рукоятка кирки соскользнула с моего плеча и ударилась о ковер. Это был Юрайя Хоуп. Неудивительно, что Твид не казался таким обеспокоенным. Я скатилась с Твида и увернулась от следующего удара Юрайи, оттолкнувшись назад по ковру в спешке, чтобы уйти. Он снова замахнулся и разнес вдребезги стол, воткнув ручку в дерево и сражаясь с ней достаточно долго, чтобы я успел подняться на ноги и поднять пистолет. Я был недостаточно быстр, и он выбил его у меня из рук; я увернулся от следующего удара и побежал обратно к Твиду, который начал вставать. Он зацепил меня за лодыжку, и я рухнул вниз. Я перекатился на спину, когда Юрайя прыгнул ко мне с диким криком. Я выставил ногу, ударил его в грудь и потянул на себя. Его инерция перенесла его на стопку словарей — и на неправильно написанный вирус. Твид попытался схватить меня, но я вырвался и побежал по коридору, когда данверкл начал шевелиться.


“Убей ее!” - закричал Твид, и Дэнверсы начали подниматься со своих двухъярусных кроватей и медленно приближаться ко мне. Я достал из кармана свой путеводитель, открыл его на нужной странице и остановился прямо посреди коридора. Я не мог убежать от них, но я мог перечесть их. Когда я выскочил из машины, то почувствовал, как костлявые пальцы Дэнверов сжимают мою быстро исчезающую фигуру.


Я буквально прыгнул в Норленд-парк. Прошел мимо ярких персонажей детской комнаты и швейцара с лягушачьим лицом, чтобы слишком внезапно появиться в офисе Беллетриции. Я налетел прямо на Красную Королеву, которая упала и, в свою очередь, сбила с ног Бенедикта и Коридорного. Я быстро схватил пистолет Бенедикта на случай, если Твид или Хоуп окажутся готовыми к действию и, следовательно, подвергнутся нападению с неожиданной стороны. Неверно истолковав мои намерения, Красная Королева схватила меня за руку с пистолетом и заломила ее мне за спину, в то время как Бенедикт обхватил меня за талию и потянул вниз, крича: “Пистолет! Защищай коридорного!”


“Подождите!” Я закричал. “В Ultra Word ™ проблема!”


“Что вы имеете в виду?” - спросил Коридорный, когда я отдал пистолет. “Это что, какая-то шутка?”


“Без шуток. Это твид —”


“Не слушайте ее!” - крикнул Твид, который только что появился. “Она амбициозная убийца, которая не остановится ни перед чем, чтобы получить то, что она хочет!”


Посыльный по очереди посмотрел на нас обоих. “У вас есть доказательства этого, Харрис?”


“О, да - больше доказательств, чем тебе когда-либо понадобится. Гип, принеси их”.


Юрайя Хоуп — или Хип, каким он был сейчас, — пережил неправильное обращение, но изменился безвозвратно. Раньше он был склонен к приключениям, но теперь, благодаря виру, стал похож на мертвеца; худой вместо гибкого, подобострастный вместо хмурого. Но это было, на данный момент, между прочим. Юрайя держал в руках испачканную наволочку, в которой лежала голова Снелла. Не его собственная, конечно — сюжетное устройство, за которое Снелл так дорого заплатил в the Well.


“Мы нашли это в Thursday's home, - объявил Твид, - спрятанное в шкафу для метел. Хип, ты не мог бы?”


Худой и желтоватый юноша, чьи волосы теперь были скорее маслянистыми, чем вьющимися, положил пакет на стол и приподнял голову за волосы. С губ Бенедикта сорвался вздох, и Красная Королева перекрестилась.


“Небеса небесные, ” пробормотал Посыльный, “ это Годо!”


OceanofPDF.com


31.

Ситуация изменилась


Инсайдерская торговля: Жаргонный термин, обозначающий внутренние повествовательные манипуляции. Незаконная с 1932 года и противоречащая пункту B17 (g) Кодекса непрерывности повествования, эта самодельная флюктуация сюжета настолько широко распространена в Книжном мире, что с ней разбираются на дискреционной основе, чтобы ее вообще можно было применять. Мелкие манипуляции, такие как нарушения диалогов, обычно игнорируются, но более крупные нелицензионные корректировки сюжета активно исследуются. Наиболее широко разрекламированное нарушение этих правил было совершено Хитклиффом, когда он сжег Грозовой перевал. Оштрафован и приговорен к 150 часам общественных работ за зеленые яйца с ветчиной Хитклифф был лишь одним из многих громких дел, которые в то время расследовала Беллетриция.


КОТ, РАНЕЕ ИЗВЕСТНЫЙ КАК ЧЕШИР,

Путеводитель по Великой библиотеке (глоссарий)


НЕДООЦЕНИЛ ТВИДА я или власть, которой он обладал в книжном мире. До тех пор я не думаю, что осознавал, насколько далеко они готовы зайти в повествовании, чтобы реализовать свои амбиции. Я все еще стоял там, разинув рот, как идиот, когда Хип больно схватил меня за руку и вывернул ее, толкнув при этом на книжный шкаф.


“Я очень смиренно сожалею об этом, мисс Нонетот”, - заныл он, неправильное обращение проникло глубже, чем его кожа, и разложило саму его душу. “Представьте меня, сотрудника А-7, арестовывающего такую симпатичную иностранку, как вы!”


От него пахло гнилью; я дышала ртом, чтобы не подавиться. Он потянулся за моим путеводителем и воспользовался возможностью, чтобы провести рукой по моей груди; Я сопротивлялась сильнее — но безрезультатно.


“Эта голова не моя!” - Крикнула я, сразу поняв, как глупо это прозвучало.


“Это единственное, в чем мы уверены”, - спокойно ответил Твид. “Почему ты убил его?”


“Я этого не делал. Это Снелла, - сказал я несколько бессмысленно. “ Он купил ее для использования в своей следующей книге и попросил меня сохранить для него”.


“Снелл, инсайдерская торговля? Какие-нибудь другие беды, которые ты хотел бы свалить на мертвых? Я не думаю, что это очень вероятно — и как получилось, что это дело рук Годо? Совпадение?”


“Меня подставили”, - ответил я. “Голова Годо в мешке в моем шкафу? Не слишком ли гладкий финал главы, чтобы быть чем-то иным, кроме продуманного драматического момента?”


Я остановился. Мои инструкторы по SpecOps много раз говорили мне, что самая большая ошибка, которую кто-либо может совершить в стрессовой ситуации, - это действовать слишком быстро и сказать слишком много, прежде чем подумать. Мне нужно было время — товар, который быстро становился редкостью.


“У нас есть доказательства ее причастности по меньшей мере к трем другим убийствам, мистер Беллман”, - сказал Твид.


Посыльный вздохнул и печально покачал головой, когда у меня отобрали путеводитель и приковали наручниками к трем наковальням, чтобы я не выпрыгнул.


“Хэвишем?” - спросил он с дрожью в голосе.


“Мы считаем, что да”, - ответил Твид.


“Они дурачат вас, мистер Беллман, сэр”, - сказал я, стараясь говорить как можно более обыденно. “С UltraWord ™ что-то не так”.


“Это нечто - ты, следующий”, - выплюнул Твид. “Четыре агента Беллетриции погибли при исполнении служебных обязанностей, а Дина нигде не нашли. Я не могу в это поверить — ты убил бы своего собственного наставника?”


“Спокойно, Твид”, - сказал Коридорный, придвигая стул и печально глядя на меня. “Хэвишем поручилась за нее, а это кое-что значит”.


“Тогда позвольте мне просветить вас, мистер Беллман”, - сказал Твид, присаживаясь на угол стола. “Я навел кое-какие справки. Даже если не брать в расчет Годо, доказательств вероломства Next более чем достаточно. ”


“Улики?” Я усмехнулся. “Например, что?”


“Кодовое слово ”сапфир" вам что-нибудь говорит?"


“Конечно”.


“Только восемь агентов Беллетриции имели доступ к ”Мечу зенобианцев“, - сказал Твид, - и четверо из них мертвы”.


“Вряд ли это неопровержимый факт, не так ли?”


“Не сама по себе, ” осторожно ответил Твид, “ но когда мы добавляем другие факты, это начинает приобретать смысл. Брэдшоу и Хэвишем уходят из Zenobians, оставляя вас наедине со Снеллом — они прибывают несколькими минутами позже, и он смертельно перепутан. Очень аккуратно, очень умно.”


“Почему?” Я спросил. “Зачем мне убивать мисс Хэвишем? Зачем мне хотеть убить кого-то из этих людей?”


“Амбиции”.


“Какие амбиции? Все, чего я хочу, - это родить ребенка и вернуться домой ”.


"Работа коридорного”, - объявил Твид, как скрытый козырь. “Как Аутлендер, ты имеешь преимущество, но только после Брэдшоу, Хэвишем, Перкинса, Дина — и меня. Брэдшоу уже был посыльным, так что это исключает его. Ты собирался убить меня следующим? ”


“У меня нет амбиций быть Коридорным, и я не убивал мисс Хэвишем”, - пробормотал я, пытаясь придумать план действий.


Твид наклонился ближе. “Ты использовал беллетристику как трамплин для удовлетворения своих жгучих амбиций. Обладать ею опасно. Амбиции будут поддерживаться какое—то время, а затем они убивают всех без разбора ”.


Посыльный, который до этого момента молчал, внезапно сказал: “Мне понадобится больше доказательств, чем вы говорите, мистер Твид”.


“Действительно, ” торжествующе ответил Твид, “ как вы знаете, три ведьмы должны регистрировать все свои пророчества. Им не нравится это делать, но они вынуждены — ни бумажной волокиты, ни лицензии на чтение куриных внутренностей. Вот и все.”


Он вытащил из кармана лист бумаги. “На следующий день после приезда мисс Нонетот они составили этот отчет”. Он протянул бумагу коридорному. “Прочтите третье в списке”.


“Третье пророчество”, - медленно прочел Глашатай, “Отныне ты будешь Глашатаем”.


Твид достал лист бумаги и подвинул его ко мне через стол. “Вы отрицаете это?”


“Нет”, - мрачно сказал я.


“Мы называем это синдромом Макбета, ” печально сказал посыльный, “ безумным желанием исполнить свои собственные пророчества. Это почти всегда приводит к летальному исходу. К сожалению, не только для страдальца.”


“Я не страдалец от Макбета, мистер Беллман, и даже если это так, разве не следует обратить внимание даже на малейшую ошибку в Ultra Word ™?”


“Ошибок нет, - вставил Твид, - Ultra Word ™ — это лучшая технология, которую мы когда-либо создавали - надежная, стабильная и абсолютно безошибочная. Расскажите мне о проблеме — я уверен, что этому есть удовлетворительное объяснение.”


“Ну ...” — я остановил себя. Я знал, что Посыльный все еще честный человек. Должен ли я рассказать ему о проблеме с тремя прочтениями и рискнуть, что Твид еще больше заметет следы? По размышлении, вероятно, нет. Чем больше я копал, тем больше находилось против меня. Мне нужна была передышка — мне нужно было сбежать.


“Что со мной будет?”


“Окончательное изгнание из книжного мира”, - ответил Твид. “У нас недостаточно доказательств для вынесения обвинительного приговора, но у нас есть достаточно, чтобы навсегда запретить вам заниматься художественной литературой. Процедуры обжалования нет. Мне нужно только согласовать это с Посыльным. ”


“Что ж, - сказал Посыльный, печально позвякивая колокольчиком, “ я должен согласиться с рекомендацией Твида. Обыщите ее на предмет каких-либо аксессуаров ”Книжного мира", прежде чем мы отправим ее обратно".


“Вы совершаете ошибку, мистер Беллман, ” сердито сказал я, “ очень—”


“Оооо!” - сказал Хип, который рылся в моих карманах и воспользовался возможностью, чтобы снова потрогать мою грудь. “Смотри, что я нашел!”


Внезапно раздался выстрел! сюжетное устройство, которое Снелл дал мне в "Зарезанном ягненке".


“Сюжетное устройство, мисс Нонетот?” - спросил Твид, беря у Хип маленький стеклянный шар. “У вас есть какие-нибудь документы на это?”


“Нет. Это улика. Я просто забыл ее зарегистрировать”.


“Незаконная перевозка всех устройств для поворота повествования строго запрещена. Вы дилер? Кто ваш источник? Торгуете подобным мусором в подростковой литературе?”


“Вынь это из своей задницы, Твид”.


“Что ты сказал?”


“Ты меня слышал”.


Он побагровел и мог бы ударить меня, но все, чего я хотел, это чтобы он подошел достаточно близко, чтобы я мог ударить его — или, по крайней мере, его руку.


“Ты кусок дерьма”, - усмехнулся он. “Я знал, что ты никуда не годишься с того момента, как увидел тебя. Думаешь, ты особенная, мисс SpecOps Outlander supremo?”


“По крайней мере, я не работаю на Skyrail, Твид. В художественной литературе ты большая шишка, но в реальном мире ты меньше, чем никто!”


Это произвело желаемый эффект. Он подошел на шаг ближе, и я ударила ногой, соединилась с его рукой, и маленький стеклянный шар взмыл в воздух высоко над нашими головами. Хип, каким бы трусом он теперь ни был, нырнул в укрытие, но Твид и Красная Королева, опасаясь, что в замкнутом пространстве сработает устройство, переключающее повествование, попытались поймать его. Они могли бы добиться успеха, если бы хотя бы один из них попытался это сделать. Как бы то ни было, они столкнулись с хрюканьем, и маленький стеклянный шарик упал на пол и разбился, пока они беспомощно смотрели на это.


Внезапно раздался выстрел. Я не видел, откуда он прозвучал, но почувствовал его эффект в полной мере; пуля попала в цепь, которая удерживала меня на наковальнях, аккуратно разломав ее. Я не остановился, чтобы перевести дух. Я сорвался с места и побежал к двери. Я не знал, куда направляюсь; без моего путеводителя я был в ловушке, а Здравый смысл был не так уж велик. Твид и Хип вскоре были на ногах, но только для того, чтобы снова упасть на пол, когда за первым залпом последовал второй. Я нырнул в дверь и наткнулся на ... Вернхэма Дина с пистолетом в руке. Хип и Твид открыли ответный огонь, когда Дин убрал пистолет в кобуру и взял меня за обе руки.


“Держись крепче, - сказал он, “ и освободи свой разум. Мы собираемся абстрагироваться”.


Я очистил свой разум, насколько мог, и— 1


“Как странно!” - сказал Твид, направляясь к месту, которое он видел в четверг в последний раз. Он знал, что она не сможет прыгнуть без книги, но что-то было не так. Она исчезла — не так, как исчезает стандартная подборка книг, а мгновенно.


К нему присоединились Хип и Коридорный, Хип с букхаундом на поводке, который обнюхивал землю, громко скулил и тявкал, а из отбивных текли слюни.


“Нет запаха?” - озадаченно переспросил Коридорный. “Нет подписи адресата? Харрис, что происходит?”


“Я не знаю, сэр. С вашего разрешения я хотел бы установить текстовые сита на каждом этаже Великой библиотеки. С этого момента Хип будет вашим личным телохранителем; Next совершенно очевидно безумен и попытается убить вас — я в этом не сомневаюсь. Есть ли у меня ваше разрешение подать заявку на Крайне Предвзятое решение Совета жанров о расторжении контракта?”


“Нет, это тот шаг, на который я не готов пойти. Приказать убить чужака? Не я”.


Твид собрался уходить, но посыльный перезвонил ему. “Твид, Четверг сказал, что с UltraWord ™ возникла проблема, как ты думаешь, нам следует связаться с Text Grand Central и отложить его выпуск?”


“Вы хотите сказать, что принимаете все это всерьез, сэр?” - потрясенно воскликнул Твид. “Извините меня за прямоту, но Next - убийца и лгунья — скольких еще людей ей предстоит убить, прежде чем ее остановят?”


“Ультраслово ™ важнее всех нас, - медленно произнес Коридорный. - даже если она и убийца, она все равно могла найти что-то неправильное. Я не могу позволить себе рисковать из-за нового обновления. ”


“Что ж, мы можем отложить, ” медленно произнес Твид, “ но это исключит запуск новой операционной системы из срока вашего пребывания на посту Беллмана. Если вы считаете, что это лучший вариант действий, возможно, нам следует им воспользоваться. Но какой бы Беллман ни подписал закон о Ultra Word ™, история может благосклонно отнестись к нему, вам не кажется? ”


Посыльный задумчиво потер подбородок.


“Какие еще тесты мы могли бы провести?” - спросил он наконец.


Твид улыбнулся. “Я не уверен, сэр. Мы исправили конфликт в руководстве по полетам и отладили AutoPageTurnDeluxe ™. Проблема с перегревом языка была устранена, и модуль перевода на эсперанто теперь работает на сто процентов. Все эти неисправности устранены открыто и прозрачно. Нам нужно обновлять и дополнять уже сейчас — популярность научной литературы стремительно растет, и мы должны быть бдительными ”.


Хип подбежал и что-то прошептал на ухо Твиду.


“Это был один из наших разведывательных источников, сэр. Похоже, что Next недавно страдал от мнемономорфа”.


“Великий Скотт!” - ахнул Коридорный. “Возможно, она даже не знала, что сделала это!”


“Это объяснило бы этот убедительный поступок”, - добавил Твид. “Женщина, не помнящая о своем зле, не испытывает чувства вины. Теперь, есть ли у меня ваше разрешение подать заявку на чрезвычайно предвзятое решение о расторжении брака?”


“Да”, - вздохнул Коридорный, усаживаясь, “ "Да, лучше бы вы так и сделали, и Ultra Word ™ будет действовать, как и планировалось. Мы уже достаточно колебались”.


Мы вернулись в офис Беллетриции. Твид и Хип остались наедине с коридорным, просматривая документ, который, как я узнал позже, был ордером на мое увольнение. Я направил пистолет Дина на Дина. Он поднял руки. Хип и Твид обменялись нервными взглядами.


“Я привел тебе Дина, Беллман”, - объявил я. “У меня не было другого способа доказать свою невиновность. Верн, скажи им то, что ты сказал мне”.


“Иди к черту!”


Я сильно ударил его по затылку рукояткой его пистолета, и он упал на землю, на мгновение оглушенный. Кровь выступила у него на лбу, и я поморщился; к счастью, меня никто не заметил.


“Это для мисс Хэвишем”, - сказала я ему.


“Мисс Хэвишем?” - эхом повторил Коридорный.


“О, да”, - ответил я. “Ублюдок”.


Дин дотронулся до затылка и посмотрел на свою руку.


“Сука!” - пробормотал он. “Я бы и тебя убил!”


Он повернулся и прыгнул на меня с удивительной скоростью, схватил за горло, прежде чем я успел его остановить, и мы оба рухнули на пол, опрокинув по пути столик. Это была впечатляющая шарада.


“Маленькая шлюшка, прислуживающая мне, заслуживала смерти!” - закричал он. “Как она посмела испортить счастливую жизнь, которая могла бы быть у меня!”


Я не мог дышать и начал терять сознание. Я хотел, чтобы это выглядело реалистично — и он, я полагаю, тоже.


Твид приставил пистолет к подбородку Дина и заставил его уйти. Он плюнул мне в лицо, пока я лежал, пытаясь восстановить дыхание. Затем Хип набросился на Дина, который получал нездоровое удовольствие от избиения его, несмотря на то, что каждый раз надменно извинялся.


“Прекратите!” - заорал Коридорный. “Успокойтесь все!”


Они усадили истекающего кровью Дина на стул, а Хип связал ему руки.


“Это вы убили Перкинса?” - спросил Коридорный, и Дин угрюмо кивнул.


“Он собирался донести на меня — и на Хэвишем тоже. Снелл и Матиас просто встали у меня на пути. Счастье должно было быть моим!” - рыдал он. “Почему эта шлюха должна была появиться с этим маленьким ублюдком — мне следовало жениться на мисс О'Шонесси — все, чего я хотел, это то, чего никогда не получит ни один злобный сквайр в Фаркитте!”


“И что это было?” - строго спросил Посыльный.


“Счастливый конец”.


“Жалкий вид, ты не находишь, Твид?”


“Да, сэр, жалко”, - каменно ответил он, глядя на меня, пока я поднимался с пола.


Посыльный разорвал мой приказ об увольнении. “Похоже, мы вас недооценили”, - радостно сказал он. “Я знал, что Хэвишем не могла ошибиться. Твид, я думаю, ты должен извиниться перед мисс Нонетот.”


“Я приношу свои безоговорочные извинения”, - ответил Твид сквозь стиснутые зубы.


“Хорошо”, - сказал посыльный. “Итак, Четверг, в чем проблема с Ultra Word ™?”


Это был щекотливый момент. Нам пришлось поднять этот вопрос выше, чем Посыльному. Поскольку в дело были вовлечены Libris и весь Text Grand Central, никто не знал, что они предпримут. Я вспомнил ошибку из ранней тестовой версии Ultra Word ™.


“Ну, - начал я, - я думаю, что существует конфликт с руководством по полетам. Если вы прочитаете книгу UltraWord ™ о дирижабле, это может внести хаос в руководства по полетам”.


“Это вылечено, ” любезно сказал Посыльный, “ но спасибо вам за то, что вы так усердны”.


“Какое облегчение. Могу я взять отпуск?”


“Конечно. И если вы обнаружите какие-либо другие нарушения в UltraWord ™, я хочу, чтобы о них сообщили мне, и только мне ”.


“Да, сэр. Можно мне?” Я указал на свой путеводитель.


“Конечно! Очень впечатляющая работа по поимке Дина, ты не находишь, Твид?”


“Да, ” мрачно ответил Твид, “ очень впечатляет — следующая работа сделана хорошо”.


Я открыла свой путеводитель и прочитала "До приемной Соломона". Твид не стал ничего предпринимать в центре города, а следующие три дня были решающими. Все, что мне нужно было сказать Посыльному, должно было подождать, пока у меня не будет семи миллионов свидетелей.


OceanofPDF.com


32.

923-я Ежегодная премия BookWorld Awards


Ежегодная премия BookWorld Awards (или Букмекеров) была учреждена в 1063 году до.E. и в течение первых двухсот лет доминировали Эсхил и Гомер, получившие большинство наград примерно в тридцати категориях. После расширения художественной литературы и включения устной традиции к 1423 году количество категорий достигло двухсот. Технические награды были вручены двадцать лет спустя и включали в себя наиболее используемое английское слово и наиболее часто неправильно написанное слово, которое с тех пор остается предметом споров. К 1879 году существовало более шестисот номинаций, но ни продолжительность вручения наград, ни скандал с фальсификацией голосования в 1964 году не повлияли на популярность этого блестящего мероприятия — оно останется одним из самых популярных событий книжного мира на долгие годы.


, CBE, КОММАНДЕР ТРАФФОРД БРЭДШОУ

Путеводитель Брэдшоу по книжному миру


СТОЯЛА ЗА СЦЕНОЙ В I the Starlight Room, одна в длинной очереди столь же незначительных знаменитостей, ожидающих своей очереди подойти и зачитать номинации. Зал гостеприимства, где нас всех собрали, был размером с футбольное поле, а гул возбужденных голосов звучал как журчание воды. Весь вечер я пыталась избегать Твида. Но всякий раз, когда я терял его, Хип брал верх. Рядом были и другие. Брэдшоу указал на Орлика и Легри, двух других ассистентов Твида, с которыми, по его мнению, мне следует быть осторожнее.


Из всех них Хип был самым большим любителем. Его навыки незаметного наблюдения были прискорбно недостаточны.


“Ну что ж!” - сказал он, когда я поймал его пристальный взгляд. “Мы с тобой оба ждем наград!” Он потер руки и переплел свои длинные пальцы. “Я спрашиваю тебя, я такой скромный, а ты Чужеземец. Благодаря тебе и инциденту с неправильным обращением я готов стать самым жутким персонажем в романе Диккенса. На что бы ты был готов?”


“Я даю ее, а не принимаю, Юрайя, и почему ты следишь за мной?”


“Прошу прощения, мэм”, - сказал он, слегка ерзая и сцепляя руки, чтобы попытаться остановить их движение. “Мистер Твид попросил меня особенно внимательно следить за вами на случай нападения, мэм.”


“О, да?” Ответил я, не впечатленный неубедительной историей на обложке. “От кого?”


“Те, кто желал бы вам зла, конечно. Прокаферы, боудлеризеры — даже горожане из Тени. Это они пытались убить тебя у Соломона, я уверен.”


К сожалению, это было правдой. С момента ареста Дина на мою жизнь было два покушения. Первым был тигр, выпущенный на свободу в офисе Кеннета. Сначала я подумал, что это Большой Мартин догоняет меня, но это было не так. Брэдшоу разобрался с существом; он отправил его в путешествие в один конец к зенобианцам. Вторым было заказное убийство. К счастью для меня, почерк Хип был довольно плохим, и вместо него застрелили Терсби из "Мальтийского сокола". Я все еще жив только потому, что был Чужаком - будь я обычным человеком, Text Grand Central давно бы стер меня из источника.


“Мистер Твид сказал, что чужеземцы должны держаться вместе, ” продолжал Хип, - и заботиться друг о друге. У чужеземцев есть долг—”


“Все это действительно очень мило с его стороны, ” перебила я, “ но я могу позаботиться о себе сама. Удачи с вашей наградой; я уверена, вы выиграете”.


“Спасибо!” - сказал он, на мгновение заерзав, прежде чем отойти немного в сторону и продолжая смотреть на меня с нескромным видом.


Меня позвали на сцену, где я мог видеть, как церемониймейстер завершает вручение предыдущей награды. Он напомнил мне Адриана Лаша — сплошные улыбки, неискренность и пышные волосы.


“Итак, ” продолжил он, “ "телепортация" стала явным победителем в номинации "Самая неправдоподобная посылка в фантастическом романе", которой не повезло с ‘И жили они долго и счастливо’, выигравшей в прошлом году. Если бы я мог, я бы поблагодарил всех номинантов и особенно Джинджер Хебблтуэйт за ее представление ”.


Раздались аплодисменты; веснушчатый юноша в летной куртке помахал толпе и подмигнул мне, убегая со сцены.


Ведущий глубоко вздохнул и сверился со своим списком. В отличие от вручения наград дома, здесь не было телетрансляции, поскольку ни у кого в Книжном мире не было телевизора. Он был вам не нужен. Дженерики, которые остались в книгах в качестве основного персонала для поддержания порядка в историях, были в курсе событий благодаря прямой телефонной связи из Starlight Room. Поскольку все обычные персонажи отсутствовали на церемонии награждения, художественная литература была не совсем так хороша, но в целом никто этого не заметил. Это часто было причиной, по которой люди в Запределье спорили о качестве рекомендованной книги. Они прочитали ее во время букмекерских контор.


“Следующая награда, леди, джентльмены и, э-э, вещи, будет вручена новым сотрудником беллетристики, вступившим в ряды собственного полицейского агентства Книжного мира. Только что закончив блестящую карьеру в ”Запределье" и создав улучшенную концовку "Джейн Эйр", позвольте мне представить — следующий четверг!"


Раздались аплодисменты, и я пошел дальше, покорно улыбаясь. Я пожал руку ведущему и выглянул в зал.


Она была огромной. Действительно огромной. Starlight Room была самой большой однофункциональной комнатой, когда-либо описанной в книгах. Зажженные канделябры украшали каждый из ста тысяч столов, и когда я заглянул в зал, все, что я мог видеть, - это бесконечное поле белых огней, мерцающих вдалеке, как звезды. Сегодня вечером здесь было семь миллионов персонажей, но благодаря использованию удобной технологии перемещения во временном поле, позаимствованной у парней из жанра научной фантастики, у всех в зале был столик прямо рядом со сценой, и они могли слышать и видеть нас без каких-либо проблем.


“Добрый вечер, ” сказал я, глядя на море лиц. - Я здесь, чтобы зачитать номинации и объявить победителя в номинации ”Лучшее начало главы" в категории "Английский язык"".


Мне стало жарко под светом ламп. Я взял себя в руки и прочитал обратную сторону конверта.


“Номинации: ”Падение дома Ашеров" Эдгара Аллана По, "Брайдсхед, вновь посещенный" Эвелин Во и "Повесть о двух городах" Чарльза Диккенса".


Я подождал, пока стихнут аплодисменты, а затем вскрыл конверт.


“И победитель ... Брайдсхед вновь посетят!”


Раздались бурные аплодисменты, и я послушно улыбнулся, когда ведущий наклонился ближе к микрофону.


“Замечательно!” - с энтузиазмом сказал он, когда аплодисменты стихли. “Давайте послушаем победный абзац, хорошо?”


Он поместил короткую часть текста в устройство передачи Imagino, которое было установлено на сцене. Но это был не звукозаписывающий модуль, подобный тем, которые использовались для создания книг в the Well — это был передатчик. Слова из рассказа Во были прочитаны машиной и спроецированы непосредственно в воображение толпы.


“... Я бывал здесь раньше”, - сказал я; Я был там раньше; впервые с Себастьяном более двадцати лет назад, в безоблачный июньский день, когда канавы были кремовыми от таволги, а воздух тяжелым от ароматов лета; это был день особого великолепия, и хотя я бывал там так часто, в самых разных настроениях, именно к тому первому визиту мое сердце вернулось в этот, мой последний ... ”


Гости снова зааплодировали, и когда, наконец, они смолкли, ведущий объявил: “Мистер Во не сможет быть с нами сегодня вечером, поэтому я хотел бы попросить Себастьяна принять награду от его имени ”.


Раздалась барабанная дробь и короткая музыкальная пауза, когда Себастьян вышел из-за своего столика, поднялся по ступенькам на подиум и, поцеловав меня в щеку, тепло пожал руку ведущему.


“Боже мой!” - сказал он, делая глоток из бокала, который принес с собой. “Для меня большая честь принять награду от имени мистера Во. Я знаю, он хотел бы, чтобы я поблагодарила Чарльза, из уст которого исходят все эти слова, а также лорда Марчмейна за его превосходную сцену смерти, мою мать, конечно, и Джулию, Кордс ...


“А как же я?” - раздался тихий голос от Брайдсхедского столика.


“Я как раз добирался до тебя, Алоизиус”. Себастьян прочистил горло и сделал еще один глоток. “Конечно, я также хотел бы сказать, что мы в Брайдсхеде не смогли бы сделать все это самостоятельно. Я хотел бы поблагодарить всех других персонажей предыдущих работ, которые так много сделали для создания основы. Я бы особенно хотел упомянуть капитана Граймса, Марго Метроленд и лорда Коппера. В дополнение ... ”


Он бубнил в том же духе почти двадцать минут, благодаря всех, о ком мог вспомнить, прежде чем, наконец, взял статуэтку букмекера и вернулся к своему столу. Ведущий поблагодарил меня и ушел со сцены, чувствуя настоящее облегчение, голос ведущего эхом отдавался у меня за спиной:


“Что касается следующей категории " Самый непонятный сюжет в любом жанре ", мы очень рады приветствовать того, кто любезно взял отпуск на несколько часов из своего изнурительного графика садистского господства в галактике. Дамы, джентльмены и прочие, его Верховное Святейшество император Жарк!”


“Ты в деле”, - прошептал я императору, который пытался успокоить нервы, быстро выкурив сигарету за кулисами.


“Как я выгляжу? Достаточно, чтобы вселить ужас в сердца миллионов безжалостных форм жизни?”


“Ужас. Конверт у тебя?”


Он похлопал по своему толстому черному плащу, пока не нашел его, поднял, слабо улыбнулся, глубоко вздохнул и целеустремленно вышел на сцену под крики ужаса и освистывание.


Я снова вошел в "Комнату звездного света", поскольку "Самый непонятный сюжет" пятый год подряд присуждается "Магу". Я взглянул на часы. Оставался час до объявления последней и самой престижной награды — за самую проблемную романтическую роль (мужчина). Это был жаркий поединок, и шансы колебались весь день. Хитклифф был явным фаворитом со счетом 7-2. Он выигрывал ее семьдесят семь раз подряд, и, постоянно осознавая, что кто-то пытается украсть его славу, он незаметно менял свои слова и действия, чтобы прочно удерживать корону на голове, что также пытались сделать оппоненты. Джуд Фоули пытался разнообразить свой сюжет, чтобы добавить драматизма, и даже Гамлет был не прочь слегка изменить сюжет; он так накалил свое безумие, что его пришлось отправить в круиз, чтобы успокоить.


Я прошел мимо стола, полностью заполненного кроликами.


“Официант!” - позвал один из них, хлопнув себя по задней лапе, чтобы привлечь внимание. “Еще листьев одуванчика на восьмой столик, пожалуйста, сэр!”


“Добрый вечер, мисс Нонетот”.


Это были Брэдшоу; я был рад видеть, что на них не повлияли условности — миссис Брэдшоу все-таки решила присутствовать.


“Добрый вечер, коммандер, добрый вечер, миссис Брэдшоу, на вас красивое платье”.


“Вы так думаете?” - слегка нервно спросила миссис Брэдшоу. “Траффорд хотел, чтобы я надела что-нибудь длинное, но я думаю, что этот маленький коктейльный номер от Coco Chanel довольно соблазнителен, не так ли?”


“Черный цвет идет к твоим глазам”, - сказал я ей, и она скромно улыбнулась.


“У меня есть вещь, которую ты хотел, чтобы я сохранил для тебя”, - прошептал Брэдшоу себе под нос. “Цените девушку, которая умеет делегировать полномочия — скажите слово, и она ваша!”


“Я жду анонса Ultra Word ™”, - прошипела я. “У меня на спине Твид; не дай ему его заполучить, что бы ни случилось!”


“Не забивай свою головку этим,” - сказал он, кивая в сторону миссис Брэдшоу. “Мемсахиб в курсе событий — может, она и выглядит хрупкой, но, клянусь Святым Георгием, она пугливая девушка, когда ее разозлить”.


Он подмигнул мне, и я двинулась дальше с колотящимся сердцем. Я надеялась, что нервозность не проявилась. Хип был на сцене, но Легри занял его место и украдкой наблюдал за мной с расстояния в семьсот столиков - технология смещения временного поля сработала в его пользу — все столики были рядом друг с другом.


Внезапно почувствовался сильный запах пива.


“Мисс следующая!”


“Сэр Джон, добрый вечер”.


Фальстаф оглядел меня с ног до головы. Я не так часто надевала платье и, защищаясь, скрестила руки на груди.


“Великолепно, моя дорогая, великолепно!” - воскликнул он, изображая из себя знатока.


“Спасибо”.


Обычно я избегал Falstaff, но если за мной следили, имело смысл поговорить с как можно большим количеством людей; если Tweed и TGC думали, что я могу вмешаться в работу, я не стал бы помогать им, привлекая внимание к моим настоящим сообщникам.


“Я знаю боковую комнату, госпожа Next, маленькое заведение, располагающее к знакомству — ниша любви. Что скажете, если мы с вами отправимся в то место, где вы могли бы узнать, почему я получил имя ”Фальстаф ’.


“> В другой раз”.


“Правда?” спросил он, удивленный моим — пусть и случайным — согласием.


“Нет, не совсем, сэр Джон”, - поспешно сказал я.


“Фух!” - сказал он, вытирая лоб. “Было бы наполовину неинтересно, если бы ты легла со мной — сопротивление, госпожа Нонетот, действительно богатое развлечение!”


“Если сопротивление - это все, чего ты добиваешься, - сказал я ему, улыбаясь, - то у тебя никогда не будет более страстной женщины, за которой можно ухаживать!”


“Я выпью за это!” Он от души рассмеялся — это слово, возможно, было написано для него.


“Я вынужден оставить вас, сэр Джон, выпивать не более галлона пива в час, помните?”


Я похлопал его по большому животу, которое было твердым и неподатливым, как пивная бочка.


“Даю слово!” - ответил он, вытирая пену со своей бороды.


Я подошел к столу беллетриции. Беатрис и Бенедикт, как обычно, спорили.


“Ах!” - воскликнул Бенедикт, как только я села. “Женщины часто гордятся красотой, но, видит Бог, доля Беатрис в этом невелика!”


“Как же так?” - спросила Беатрис. “Это твое лицо, к которому не прикоснулись бы голодные каннибалы!”


“Кто-нибудь из вас видел Коридорного?” Я спросил.


Они сказали, что нет, и я оставил их спорить, пока Фойл садился рядом со мной. Я время от времени видел его в Норленд-парке. Он тоже был беллетристом.


“Здравствуйте, мы не были представлены. Меня зовут Галли Фойл, терра - моя нация; глубокий космос - мое жилище, а смерть — мое предназначение - я сторонник научной фантастики ”.


Я пожал ему руку. “Следующий четверг. Зови меня четверг. Как тебе награды?”


“Довольно неплохо. Я был разочарован, что "Гамлет" получил награду в номинации "Шекспировский персонаж, которого вам больше всего хотелось бы пощечинить” — я ставил на Отелло ".


“Ну, Отелло выиграл Самую глупую шекспировскую главную роль, и им не нравится, когда они выигрывают больше одной”.


“Вот как это работает?” Фойл задумался. “Система голосования не имеет для меня никакого смысла”.


“Говорят, ты будешь партнером в Беллетриции с императором Жарком”, - сказал я, больше для поддержания разговора, чем для чего-либо еще.


“Надеюсь, что нет. Мы уже некоторое время пытаемся поднять интеллектуальный и философский статус научной фантастики; такие люди, как он, не помогают делу ни на йоту ”.


“Почему это?”


“Ну, ” задумчиво произнес Фойл, “ как бы это сказать? "Жарк" принадлежит к тому, что мы называем менее научной фантастикой, или обаятельным, или, может быть, даже классическим”.


“Как насчет дерьма?”


“Да, боюсь, что так”.


Когда ведущий объявил следующую награду, раздался взрыв аплодисментов.


“Дамы, джентльмены и прочие, ” объявил он, “ мы попросили Дороти вручить следующую награду, но, к сожалению, ее похитили летучие обезьяны прямо перед шоу. Поэтому я сам ознакомлюсь с номинациями.”


Ведущий вздохнул. Отсутствие Дороти было лишь последней из ряда мелких проблем, которые обычно нарушали плавное течение шоу. Ранее Румпельштильцхен впал в неистовство и напал на кого-то, кто угадал его имя, Мэри Эллиот из Persuasion заявила, что “слишком плохо себя чувствует”, чтобы получить награду за самую утомительную роль Остин, а Бу Рэдли никак не удавалось убедить выйти из его гримерки.


“Итак, ” продолжил ведущий, - номинации на премию “Лучший мертвый человек в художественной литературе” следующие". Он посмотрел на обратную сторону конверта. “Первая номинация: граф Дракула”.


Последовал короткий взрыв аплодисментов, смешанный с несколькими насмешками.


“Да, действительно, ” воскликнул ведущий, “ сам верховный Темный Лорд, отец целого поджанра. Из своего замка в Карпатах он вступил в мир и навеки омрачил тени. Давайте немного почитаем.”


Он поместил короткую выдержку под ImaginoTransferanceDevice, и я почувствовал холодную тень на своей шее, когда описание Темного Лорда возникло в моем воображении.


Там, в одной из больших коробок, которых было всего пятьдесят, на куче свежевырытой земли, лежал Граф! Он был либо мертв, либо спал, я не мог сказать, что именно, потому что глаза были открыты и окаменели, но без остекленения смерти, а на щеках, несмотря на всю их бледность, чувствовалось тепло жизни, а губы были такими же красными, как всегда. Но не было никаких признаков движения, ни пульса, ни дыхания, ни биения сердца. Я склонился над ним, чтобы найти какие-либо признаки жизни, но тщетно . . .


Раздались аплодисменты, и снова зажегся свет.


“От нежити до самых мертвых вторая номинация присуждается человеку, который самоотверженно восстает из могилы, чтобы предупредить своего бывшего делового партнера об ужасах, которые ожидают его, если он не изменит свои привычки. Все из Рождественской песни —Джейкоб Марли!”


То же лицо: то же самое. Марли в своей косичке, обычном жилете, колготках и ботинках; кисточки на последних топорщатся, как и его косичка, и его юбки, и волосы на голове. Цепочка, которую он вытащил, была застегнута у него на поясе. Она была длинной и обвивалась вокруг него, как хвост; и состояла (поскольку Скрудж внимательно наблюдал за ней) из кассовых ящиков, ключей, висячих замков, гроссбухов, документов и тяжелых кошельков, выкованных из стали. Его тело было прозрачным; так что Скрудж, наблюдая за ним и заглядывая сквозь его жилет, мог видеть две пуговицы на его сюртуке сзади ...


Я бросил взгляд на Марли за столом с рождественскими песнями. Сквозь его полупрозрачную фигуру я мог видеть, как Скрудж тянет большой рождественский крекер с Крошкой Тимом.


Когда аплодисменты стихли, ведущий объявил третью номинацию:


“Призрак Банко из "Макбета". Убитый друг и кровавая месть - в меню этой шотландской пьесы о власти и одержимости в одиннадцатом веке. Макбет - хозяин своей судьбы или наоборот? Давайте посмотрим.”


Войдите в Ghost.


МАКБЕТ


Уходи и исчезни с моих глаз! Пусть земля скроет тебя!


Твои кости лишены костного мозга, твоя кровь холодна.;


В твоих глазах нет догадок


Которой ты восхищаешься.


ЛЕДИ МАКБЕТ


Подумайте об этом, уважаемые коллеги,


Но как обычай. Это не что иное,


Только это портит удовольствие от времяпрепровождения.


МАКБЕТ


На что осмелится мужчина, осмелюсь и я.


Подойди к тебе, как суровый русский медведь,


Вооруженный носорог, или Гирканский тигр;


Прими любую форму, кроме этой, и мои крепкие нервы


Никогда не дрогну. Или снова буду жив.


И отправь меня в пустыню с твоим мечом.


Если тогда я буду дрожать, протестуйте против меня


Ребенок от девочки. Отсюда ужасная тень!


Отсюда Нереальный пародизм!


Выходите из Ghost.


“И победитель, - объявил ведущий, вскрывая конверт, - ... граф Дракула”.


Аплодисменты были оглушительными, когда граф подошел, чтобы получить свою награду. Он пожал руку ведущему и взял статуэтку, прежде чем повернуться к аудитории. Он был бледен, как мертвец, и я невольно вздрогнула.


“Во-первых, ” сказал граф мягким голосом с легкой шепелявостью, “ я благодарю Брэма за его замечательный отчет о моей деятельности. Я также хотел бы поблагодарить Люси, мистера Харкера и Ван Хельсинга —”


“Надеюсь, он не начнет плакать, как в прошлом году”, - произнес голос рядом с моим ухом. Я обернулась и увидела Чеширского кота, неуверенно сидящего на спинке сиденья. “Это так неловко”.


Но он сделал это. Вскоре граф подавил потоки слез, поблагодарил всех, о ком мог вспомнить, и вообще выставил себя полным дураком.


“Как тебе награды?” - Спросила я Кота, радуясь видеть дружелюбную мордочку.


“Неплохо. Я думаю, Орландо был немного обижен, проиграв ”Коту в сапогах" в номинации "Лучший говорящий кот".


“Я ставил на тебя”.


“Это было на самом деле?” сказал Кот, улыбаясь еще шире. “Ты такой милый. Хочешь совет?”


“Действительно, хочу”. Чеширский кот всегда оставался абсолютно беспристрастным в вопросах беллетристики. Сотня Беллманов могла приходить и уходить, но Кот всегда был рядом — и его знания были обширны. Я наклонился ближе.


“Хорошо”, - величественно объявил он, - “вот совет. Вы готовы?”


“Да”.


“Не выходите из автобуса, пока он еще движется”.


“Это очень хороший совет”, - медленно произнес я. “Большое вам спасибо”.


“Не упоминай об этом”, - сказал Кот и исчез.


“Здравствуй, четверг”.


“Привет, Рэндольф. Как дела?”


“Хорошо”, - сказал он с легким сомнением. “Ты не видел Лолу?”


“Нет”.


“В отличие от нее пропустить вечеринку”, - пробормотал он. “Ты думаешь, с ней все в порядке?”


“Я думаю, Лола может сама о себе позаботиться. Почему тебя это так интересует?”


“Я собираюсь сказать ей, что она мне очень нравится!” - решительно ответил он.


“Зачем останавливаться на достигнутом?”


“Ты имеешь в виду, сказать ей, что она мне действительно нравится?”


“И многое другое, но это хорошее место для начала”.


“Спасибо. Если увидишь ее, скажи, что я на столе с незанятыми дженериками”.


Я пожелал ему удачи, и он ушел. Я встал и подошел к отгороженной зоне, где несколько букмекеров принимали ставки. Я поставил сотню на Джея Гэтсби, чтобы выиграть награду за самую проблемную романтическую роль (мужчина). Я не думал, что он выиграет; Я просто хотел, чтобы Твид потратил время, пытаясь выяснить, что я задумал. Вскоре после этого я присоединился к столу Caversham Heights и сел рядом с Мэри, которая вернулась за наградами.


“Что происходит в книге?” - возмущенно спросила она. “Джек сказал мне, что он кое-что изменил, пока меня не было!”


“Всего лишь несколько, ” сказал я, “ но не волнуйтесь, мы бы не стали писать для вас ничего постыдного без консультации”.


Ее взгляд метнулся к Арни, который обменивался шуткой с капитаном Немо и Агатой Дизель.


“Так же хорошо”, - ответила она.


Вечер продолжался, знаменитости, объявляющие номинации, становились все более важными по мере того, как категории становились все более престижными. Лучшим романтичным мужчиной стал Дарси, а лучшей женщиной в книге о совершеннолетии - Скаут Финч. Я посмотрел на часы. Оставалось всего десять минут до объявления престижной номинации "Самый проблемный романтик" (мужская роль); женскую версию этой награды хорошо представлял Томас Харди; Батшеба Эвердин и Тесс Дарбейфилд обе прошли в номинации, но неожиданная победительница, Леди Макбет, забрала их себе. Сильвия Плат попала в шорт-лист, но была дисквалифицирована за то, что была настоящей.


Я встал и подошел к столу беллетриции, когда барабанная дробь объявила финальную категорию. Посыльный вежливо кивнул мне, и я оглядел зал. Пришло время действовать. UltraWord ™ не был спасителем книжного мира — это был бы конец, и я надеялся, что Mimi down in the footnoterphone conduits была готова. 1


“А теперь, дамы, джентльмены и прочие, о кульминации вечера - 923-й ежегодной премии BookWorld за самую проблемную романтическую роль (мужчина). Чтобы ознакомиться с номинациями, у нас есть не кто иной, как мастер слова Ксавье Либрис, прямо из Text Grand Central!”


Раздались громкие аплодисменты, чего я не ожидал — TGC не были настолько популярны. У меня внезапно возник приступ сомнений. Мог ли Дин ошибаться? Я снова подумала о Перкинсе, Снелле и Хэвишеме, и ко мне вернулась решимость. Я схватила свою сумку и встала. Я увидел, как Легри напрягся и встал из-за стола в "Хижине дяди Тома", говоря при этом в манжету. Я направился к выходу, он следовал за мной.


“Большое вам спасибо!” - сказал Либрис, поднимая руки, чтобы заглушить аплодисменты, когда Гамлет, Джуд Фоули и Хитклифф стояли рядом, и каждый желал, чтобы Либрис поторопился, чтобы они могли забрать статуэтку. “Я хочу сказать несколько слов о новой операционной системе, а затем мы все сможем вернуться к награждению”.


Он глубоко вздохнул. “Об Ultra Word ™ написано много хороших слов, и я должен сказать вам, что все они правдивы. Преимущества для всех почувствует весь книжный мир, от самой дешевой книги D-10 в самой дрянной мягкой обложке до лучшей книги A-1 в высокой литературе ”.


Я подошел к краю сцены, к вращающимся дверям, которые вели в зал гостеприимства. Легри последовал за мной, но был подставлен подножку вдове Матиаса. Она положила копыто ему на грудь и крепко держала, в то время как миссис Хаббард схватила его за одну руку, а мисс Маффет - за другую. Это было сделано так тихо, что никто не заметил.


“Научная литература набирает популярность, и это вторжение в области, исторически составляющие художественную литературу, должно быть пресечено на корню. С этой целью я и технические специалисты Text Grand Central создали Ultra Word ™, операционную систему для работы с книгами, которая дает нам больше выбора, больше сюжетов, больше идей и больше способов работы. С помощью этих инструментов мы с вами создадим новую художественную литературу, настолько разнообразную, что читатели придут к нам толпами. Будущее светлое — будущее за Ultra Word ™ ”.


“Куда-то собрались, мисси?” - спросил Хип, преграждая мне путь.


“Уйди с моего пути, Юрайя”.


Он вытащил из кармана пистолет, но остановился как вкопанный, когда чей-то голос произнес:


“Ты знаешь, что ластоголовый может сделать с таким А-7, как ты, Хип?”


Брэдшоу появился из-за триффида в горшке. В руках у него было его верное охотничье ружье.


“Вы бы никогда не убили персонажа Диккенса, мистер Брэдшоу!” - сказал Хип, пытаясь разоблачить его блеф.


Брэдшоу взвел курок своей винтовки. “Трус! Вы когда-нибудь задумывались, что случилось с Эдвином Друдом?”


Глаза Хип чуть не вылезли из орбит, и каким бы трусом он ни был, он выронил пистолет и начал умолять сохранить ему жизнь.


Миссис Брэдшоу связала Хип большие пальцы рук и, заткнув ему рот кляпом, спрятала его под столом Summer Lightning.


“Друд?” Я спросил Брэдшоу с некоторым удивлением. “Это был ты?”


“Вовсе нет!” Он рассмеялся. “Я только спросил его, задавался ли он когда-нибудь вопросом, что случилось с Друдом. А теперь убирайся отсюда, девчушка — есть работа, которую нужно сделать!”


Я толкнул вращающиеся двери в зал гостеприимства и достал свой мобильный телефон. В зале было пусто, но я встретил Твида у входа на сцену. Я видел, как говорит Либрис, а за его спиной аудитория ловит каждое его слово.


“Конечно, ” продолжал он, “ новая система потребует новых рабочих процедур, и у всех вас было достаточно времени, чтобы изучить наш подробный проспект объемом в семнадцать сотен страниц; все рабочие места будут защищены, статус всех дженериков будет сохранен. Через несколько минут я попрошу провести голосование за сохранение новой системы, как того требует Совет жанров. Но прежде чем мы это сделаем, давайте еще раз пройдемся по основным моментам. Во-первых, UltraWord ™ будет поддерживать возможность выпуска серии книг "Без излишеств", в которых всего сорок три разных слова, ни одно из которых не длиннее шести букв. Предназначенные для тех, кто плохо читает, эти . . . .”


Я наклонился вперед и заговорил с Твидом, пока Либрис продолжал.


“Твид, именно поэтому ты пригласил все дженерики C- и D-класса?”


“Что вы имеете в виду?”


“Чтобы вы могли принудить к голосованию? Ваша ложь оказывает наибольшее влияние на тех, у кого мало влияния в Обществе — дайте им возможность что-то изменить, и они покорно последуют за вами. После того, как Libris закончит, я дам опровержение. Когда я закончу, вы, Libris и Ultra Word ™ войдете в историю ”.


Твид впился в меня взглядом, когда Либрис перешел к своему третьему пункту. “UltraWord ™ слишком важен, чтобы ты мог им пренебречь”, - с усмешкой сказал Твид. “Я согласен, что могут быть определенные недостатки, но в целом преимущества намного перевешивают недостатки”.


“Кому выгодно, Твид? Тебе и Кейну?”


“Конечно. И ты тоже, если только перестанешь вмешиваться”.


“На что тебе купил Кейн?”


“Он не купил меня, Next. Мы объединились. Его контакты в Запределье и моя должность в Беллетриции. Вымышленный персонаж в реальном мире и реальный человек в художественной литературе. Лучшее партнерство трудно себе представить! ”


“Когда они услышат, что я хочу сказать, - спокойно ответил я, - они никогда не отдадут вам свой голос”.


Твид улыбнулся своей надменной улыбкой и отступил в сторону. “Ты хочешь сказать свое слово, Четверг? Давай. Выставь себя дураком. Но помните следующее: все, что вы скажете, мы можем опровергнуть. Мы можем изменить правила, изменить факты, опровергнуть правду с помощью письменных доказательств. В этом прелесть Ultra Word ™ — все можно ввести напрямую из Text Grand Central, и, как вы так верно поняли, все там контролируется Кейном, Либрисом и мной. Изменить факты так же легко, как написать о поломке оси заглушки на Bluebird — или открыть висячий замок, положить Годо в сумку или вызвать вспышку неправильного написания vyrus. Далее - простые нажатия клавиш. У нас под контролем Огромная библиотека — с исходным текстом под рукой мы можем делать все, что угодно. История будет благосклонна к нам, потому что мы те, кто ее напишет! ”


Твид рассмеялся. “Сражайся с UltraWord ™, и с таким же успехом ты можешь попробовать подняться на каноэ по водопаду”.


Он покровительственно похлопал меня по плечу. “Но на всякий случай, если у тебя что-то припрятано в рукаве, шесть тысяч высококвалифицированных миссис Дэнверс дежурят по вызову, готовые приступить к работе по моему слову. Мы даже можем написать о восстании книжного мира, если захотим — Совет не сможет отличить реальное восстание от написанного. Мы проведем это голосование в четверг. ”


“Да, возможно”, - согласился я. “Все, чего я хочу, - это чтобы персонажи высказали свое мнение относительно всех фактов, а не только ваше”.


Я посмотрел Libris на сцене. “Пункт десятый, - продолжил он, когда Хитклифф нетерпеливо посмотрел на часы, - всем персонажам, где бы они ни проживали, будет предоставлен четырехнедельный отпуск в год, какую бы книгу они ни выбрали”.


Раздался гром аплодисментов. Он предлагал все, что они хотели услышать, покупая обитателей Книжного мира пустыми обещаниями.


Твид заговорил в свой мобильный телефон. “Мисс Нонетот хочет высказаться”.


Я увидел, как Либрис дотронулся до уха и, обернувшись, презрительно уставился на меня.


“Но перед голосованием, ” добавил он, - перед тем, как вы скажете слово и мы выйдем на широкие, залитые солнцем пастбища, я понимаю, что у нас есть беллетрист, который хочет противопоставить мое заявление. Это ее право. Это ваше право запросить доказательства— если вы хотите, и я настоятельно прошу вас сделать это. Дамы и господа—важные вещи —Пропустите следующий четверг! ”


Я пробормотал в свой мобильный телефон: “Вперед, Мими, вперед!” 2


Все в Комнате Starlight слабо отреагировали на отдаленный взрыв.


Твид взял себя в руки и повернулся, чтобы свирепо посмотреть на меня. “ Что это было?


Я покровительственно похлопал его по плечу. “Это называется выравниванием игрового поля, Харрис”.


OceanofPDF.com


33.

UltraWord ™


Движок кодирования историй: название, данное машинам передачи воображения, используемым Text Grand Central для передачи книг из Великой библиотеки читателям в Запределье. На одном машинном этаже TGC расположено пятьсот таких сложных чугунных колоссов. Один движок может обрабатывать до пятидесяти тысяч одновременных чтений одной и той же книги со скоростью до шести слов в секунду на одного читателя. Благодаря сотне похожих этажей TGC способна обрабатывать два с половиной миллиарда различных показаний, хотя самые нижние десять этажей обычно используются только при публикации долгожданного бестселлера. При использовании системы UltraWord TM потребовалось бы всего двенадцать движков для обработки того же количества считываний, но со скоростью до двадцати слов в секунду.


, КСАВЬЕ ЛИБРИС

Ultra Word ™ - незабываемые впечатления от чтения


АМЛЕТ И ДЖУДХ. Фаули переглянулись и пожали плечами, когда я поднялся по ступенькам и посмотрел на толпу. Хитклифф, для которого все это было просто отсрочкой момента его чести, сердито посмотрел на меня. Как ни странно, я совсем не нервничал — только какой-то оцепенелый восторг. Позже меня всерьез стошнит в туалете, но пока все было в порядке.


“Добрый вечер”, - обратился я к совершенно безмолвной аудитории. “Никто не станет отрицать, что нам нужно больше сюжетов, но есть одна или две вещи об Ultra Word ™, которые вы должны знать”.


“Гранд Сентрал?!” - бесполезно рявкнул Твид в свой мобильный телефон. “Твид отправит сообщение на Гранд Сентрал, зайдите, пожалуйста!”


У меня было немного времени. Как только TGC узнает, что произошло, они смогут написать себе еще одну ссылку для телефона в сносках.


“Во-первых, новых сюжетов нет. Во всех проведенных тестированиях ни один из них не был описан или намекнут на него. Либрис, не могли бы вы сейчас обрисовать ‘новый’ сюжет?”


“Они не будут доступны, пока Ultra Word ™ не появится в Сети”, - сказал он, свирепо глядя на Твида, который все еще пытался связаться с Text Grand Central.


“Тогда они не тестировались. Во-вторых, - продолжил я, - Ultra Word ™ поддерживает функцию, доступную только для трех чтений”.


У аудитории вырвался вздох.


“Это означает, что больше не будет выдачи книг. Библиотеки закроются в одночасье, букинистические магазины уйдут в прошлое. Слова могут обучать и освобождать, но TGC хочет сделать их ходким товаром и не более того ”.


Толпа начала перешептываться друг с другом. Не один из тех перешептываний, которые являются всего лишь описательным термином, которые вы обычно слышите в книжном мире, а настоящий ропот — семь миллионов человек обсуждают то, что я только что сказал.


“Орлик!” Я услышал крик Твида. “Отправляйся в TGC — беги, если нужно, — и отремонтируй сноскофон!”


“Это абсурдно!” - завопил Либрис, его чуть не хватил апоплексический удар от ярости. “Ложь, отвратительная ложь!”


“Вот”, - сказал я, бросая копию Маленького принца Дина на стол прямо перед журналом. Технология смещающего поля сработала идеально — на каждый из ста тысяч столов легло по одной книге.


“Это книга UltraWord ™”, - объяснил я. “Прочтите первую страницу и передайте ее дальше. Посмотрите, сколько времени пройдет, прежде чем вы не сможете ее открыть”.


“Твид!?” завопил Либрис, который все еще был рядом со мной на сцене и с каждой секундой становился все более взволнованным. “Сделай что-нибудь!”


Я указал на Ксавье. “Мастер слова Либрис мог с легкостью опровергнуть мои аргументы, просто переписав факты. Он мог бы уже разблокировать книгу, если бы не одно обстоятельство — все строки переведены в текст "Гранд Сентрал". Как только они снова появятся, каждая из этих книг будет разблокирована. Перкинс был убит, когда узнал, что они замышляют. Он рассказал Снеллу, и его тоже убили. Мисс Хэвишем не знала, но TGC подозревала, что она знает, поэтому ее пришлось заставить замолчать.”


Посыльный поднялся на ноги и направился к передней части сцены. “Это правда?” спросил он, сверкая глазами.


“Нет, ваше превосходительство, ” ответил Либрис, - клянусь честью. Как только мы вернемся в онлайн, мы опровергнем каждое заявление дезинформированной мисс Некст!”


Посыльный посмотрел на меня. “Лучше поторопитесь, юная леди. У вас есть толпа, но надолго ли, я понятия не имею”.


“В-третьих, и это более важно, все книги, написанные с использованием системы UltraWord ™, могут быть исправлены напрямую с использованием исходного кода истории из Text Grand Central - в беллетристике не будет необходимости. Все, что мы делаем, может быть выполнено низкоквалифицированными специалистами TGC ”.


“А!” - перебил его Либрис. “Теперь мы переходим к твоей настоящей теме — возможно, ты боишься своей работы?”


“Это не моя работа, Либрис, мой настоящий дом во Внешнем Мире. Я бы поаплодировал книжному миру, в котором мы не нуждались бы в полицейском агентстве, но не тому, где мы теряем Источник Утраченных Сюжетов! ”


Толпа ахнула, семь миллионов человек одновременно перевели дух.


“В UltraWord ™ не будет необходимости в плотсмейкерах, эхолокаторах, имагинаторах, дыроделах, грамматистах и проверяющих орфографию. Нет необходимости в обучении дженериков, потому что символы будут сконструированы с минимальным описанием, необходимым для выполнения работы. Я говорю о массовом уничтожении всего, что интуитивно понятно в письме, и замене его шаблонным. Колодец будет демонтирован и вместо него будет работать несколько техников из TGC, которые будут создавать книги без участия кого-либо из вас. ”


“Тогда что с нами будет?” - раздался голос спереди.


“Заменен, ” просто сказал я, “ заменен цепочкой существительных и глаголов. Ни надежд, ни снов, ни будущего. Больше никаких праздников, потому что они вам не понадобятся - вы все превратитесь в не более чем слова на странице, безжизненные, как чернила и бумага. ”


Наступила тишина.


“Доказательство!” - воскликнул Либрис. “Все, что вы продемонстрировали до сих пор, это то, что вы можете плести пряжу не хуже любого плотника! Где ваши доказательства?”


“Очень хорошо”, - медленно произнес я. “Миссис Брэдшоу? ”Жаворонок", если можно".


Миссис Брэдшоу достала маленькую клетку из-под стола и протянула ее мне.


“Я видел персонажей UltraWord ™ собственными глазами, и они - пустая шелуха. Если старую книгу читать в Ultra Word ™, она очень хороша, но если она написана в Ultra Word ™, она будет плоской и банальной, лишенной чувства — смайликбургер мира повествования. "Колодец” может быть расточительным и многословным, но каждая книга, прочитанная в Запределье, была написана там - даже великие."


Я забрал жаворонка из клетки. “Это было доказательством, за которое Перкинс умер”.


Я поместил маленькую певчую птичку под устройство передачи воображения, и описание жаворонка было передано аудитории.


О, Жаворонок, так быстро летящий,


Ныряй с высоты птичьего полета,


С гордостью взгромоздься на столб,


Растопи тьму своим криком.


Приходите, поднимите мне настроение,


Танцуй здесь и зависай надолго,


Соблазните лето своей трелью,


Сладкий поток бесконечной песни.


Аудитория благосклонно отреагировала на эти слова, и, несмотря на нервозность, раздались небольшие аплодисменты.


“Что в этом плохого?” - настаивал Либрис. “UltraWord ™ использует язык более удивительным образом, чем вы можете себе представить!”


Посыльный посмотрел на меня. “Мисс Нонетот, - потребовал он, - объяснитесь”.


“Ну, - медленно произнес я, - это был не "Ультрасловый жаворонок". Я взял его в библиотеке этим утром ”.


Воцарилась выжидательная тишина, когда миссис Брэдшоу достала вторую птицу, на вид идентичную первой, и протянула ее мне.


“Это версия Ultra Word ™. Будем сравнивать?”


“В этом нет необходимости!” - быстро сказал Либрис. “Мы поняли, о чем речь”. Он повернулся к коридорному. “Сэр, нам нужно еще несколько недель, чтобы уладить несколько мелких недочетов —”


“Продолжай, четверг, - сказал посыльный, - давай посмотрим, как выглядит UltraWord ™”.


Я поместил птицу в ITD, и она передала аудитории описание простуды и клинической картины.


Благодаря короткому хвосту и большим крыльям жаворонка легко узнать в полете. Коричневое оперение на груди имеет характерный полосатый рисунок, а под хвостом - черно-белый рисунок. Гнездится в дупле на земле. Может немного петь.


“Я объявляю голосование прямо сейчас!” - воскликнул Коридорный, поднимаясь на сцену. 1


Я посмотрела на Твида, который с улыбкой нажимал на свой мобильный телефон.


“В чем проблема?” Я спросил. 2


“А?” - спросил Коридорный.


“Голосуй!” Я настаивал. “Поторопись!”


“Конечно”, - ответил он, прекрасно зная, что Text Grand Central не потерпит поражения до тех пор, пока не будет проведено голосование. Совет жанров не участвовал — но был бы вовлечен, если бы TGC попыталась пойти против референдума в Книжном мире. Это было то, что они никогда не смогли бы переписать.


“Хорошо!” - сказал Твид в свой мобильный телефон. “Связь восстановлена”.


Он улыбнулся мне и подал знак Либрису, который резко успокоился, как это могут делать только в высшей степени уверенные в себе люди.


“Очень хорошо, ” медленно произнес Либрис, “ Посыльный объявил о проведении голосования, и, согласно правилам, я имею право ответить на любую критику, высказанную в мой адрес”.


“Опровержение опровержения?” - Воскликнул я. “ В правилах этого не указано!”


“Но они это делают!” - любезно сказал Либрис. “Возможно, вы хотели бы взглянуть на конституцию Книжного мира?”


Он достал тонкий томик из кармана пальто, и я почувствовала запах дыни с того места, где стояла. В нем было сказано все, что они хотели.


Либрис подошел к нам и тихим голосом сказал посыльному: “Мы можем сделать это легким или трудным способом. Мы устанавливаем правила, мы можем изменять правила, мы можем модифицировать правила. Мы можем делать все, что захотим. Ты должен уйти в отставку. Пойди со мной в этом вопросе, и у тебя будет легкая отставка. Пойди против меня, и я раздавлю тебя ”.


Либрис повернулся ко мне. “Какая тебе разница? Никто в Запределье не заметит разницы. У тебя будет неделя, чтобы собрать вещи и уехать — даю тебе слово”.


Посыльный уставился на Либриса. “Сколько они тебе заплатили?”


“В этом не было необходимости. Деньги здесь ничего не значат. Нет, это технология, которую я действительно люблю. Она слишком совершенна, чтобы такие люди, как вы, оставляли ее в стороне. Я получаю стопроцентный контроль. Все будет проходить через TGC. Больше никаких источников потерянных сюжетов, никаких дженериков, никакого Совета, никаких забастовок недовольных работников детских стишков. Но знаете ли вы, что самое интересное? Больше никаких авторов. Больше никаких пропущенных сроков. Больше никаких вторых книг разного качества — каждая из серии будет такой же, как предыдущая. Когда издателю нужен бестселлер, все, что ему нужно сделать, это связаться с нашим единственным представителем в Запределье!”


“Йоррик Кейн”, - пробормотала я.


“Действительно. Все к лучшему, моя дорогая”.


Невероятно, но это было хуже, чем я думал. Как будто фабрики по производству красок решили иметь дело напрямую с художественными галереями.


“Но книги!” - Воскликнула я. “ Они будут ужасны!”


“Через несколько лет никто этого не заметит”, - ответил Либрис. “Мистер Беллман, вы согласны с нами в этом или нет?”


“Я бы скорее умер!” - воскликнул он, дрожа от ярости.


“Как пожелаешь”, - ответил Либрис.


Раздался короткий треск, и я увидел, как Коридорный слегка напрягся.


“Теперь, ” сказал Либрис, “ давайте закончим со всем этим. Беллман, не могли бы вы опровергнуть пункты мисс Некст один за другим?”


“Я был бы в восторге”, - сказал он медленно и без эмоций. Я в шоке повернулся к нему и увидел, что черты его лица стали менее четкими, чем раньше, — что-то вроде трехмерной модели в проволочной рамке, облеченной в реалистичный тон кожи. Я мог легко разглядеть это, но я был близко — публика вообще ничего не заметила. Запах дынь снова поплыл по сцене.


“Друзья!” - начал Коридорный. “Мисс Нонетот совершенно ошибается... ”


Я повернулась к Либрису, и он торжествующе улыбнулся. Я полезла в сумку за пистолетом, но его заменили на мармелад.


“ТЧ, ТЧ, - шепотом сказал Либрис, - это оружие Книжного мира, и оно находится под нашим контролем. Как жаль, что вы потеряли свой Outlander Browning в борьбе с Твидом!”


У меня осталась только одна карточка. Я достала свой путеводитель и открыла его, пролистывая мимо текстовых меток и кнопки извлечения к стеклянной панели, прикрывающей ручку, выкрашенную в красный цвет. Записка, нарисованная на стекле, гласила: В БЕСПРЕЦЕДЕНТНОЙ ЧРЕЗВЫЧАЙНОЙ СИТУАЦИИ, РАЗБЕЙТЕ СТЕКЛО. Если это не была беспрецедентная чрезвычайная ситуация, я не знал, что это было. Я разбил стекло, схватился за ручку и изо всех сил потянул ее вниз.


OceanofPDF.com


34.

Незаконченные дела


Вопреки заявлениям Text Grand Central, не было никаких новых сюжетов с использованием UltraWord TM. Бывший мастер слова Либрис был настолько одержим совершенством своей операционной системы, что ничто другое для него не имело значения, и он постоянно лгал, чтобы скрыть ее недостатки. BOOK Версии 8.3 оставалась операционной системой на долгие годы, хотя одну из сверхсловных копий "Маленького принца" от TM, изданную в ультрасловом формате, можно увидеть в музее беллетристики. Чтобы избежать повторения этой катастрофы, Совет жанров предпринял единственный доступный им курс действий, чтобы гарантировать, что TGC будет слишком неэффективным и лишенным воображения, чтобы представлять угрозу. Они назначили комитет для управления им.


, MILLON DE FLOSS

Ultra Word™—последствия


Было ПОЧТИI утро, когда церемония вручения премии BookWorld Awards закончилась. Хитклифф был в ярости из-за того, что во всей этой суматохе была забыта финальная награда вечера; Я видел, как он сердито разговаривал со своим личным воображалой через час после появления Великого Панджандрума. Конечно, она будет в следующем году, но его семидесятисемилетний рекорд был побит, и ему это не понравилось. Я подумала, что он может отыграться на Линтоне и Кэтрин, когда вернется домой, и он это сделал.


Никто не был удивлен больше меня прибытием Великого Панджандрума, когда я нажал на аварийную ручку. Для неверующих это было своего рода потрясением, но не меньшим, чем для верующих. Она так долго была фигурой речи, что увидеть ее во плоти было чем-то вроде шока. Я подумал, что она казалась довольно невзрачной и ей было за тридцать, но Шалтай-Болтай позже сказал мне, что он был формой похож на яйцо. В любом случае, мраморная статуя, которая сейчас стоит в вестибюле Совета жанров, изображает Великого Панджандрума в образе мистера Его увидел каменщик Прайс — в кожаном фартуке, с молотком и долотом в руках.


Когда она прибыла, Великая Панджандрум прекрасно разобралась в ситуации. Она заморозила весь текст в комнате, заперла двери и распорядилась провести голосование здесь и сейчас. Она вызвала главу Совета жанров, и голосование против TM UltraWord было проведено единогласно. Она заговаривала со мной три раза: один раз, чтобы сказать, что у меня есть материал для записи, второй, чтобы спросить, не возьмусь ли я за работу Коридорного, и, наконец, спросить, есть ли у диско-зеркальных шаров в Запределье мотор, который заставляет их вращаться, или они делают это с помощью света. Я ответил “Спасибо”, “Да” и “Я не знаю” именно в таком порядке.


После окончания вечеринки я вернулся через медленно бурлящий Колодец Потерянных сюжетов к полке, на которой хранились Кавершемские высоты, и снова погрузился в себя, усталый, но счастливый. Я надеялся, что работа посыльного займет меня, но чисто административная — мне не придется прыгать по книгам — просто нужно дать моим лодыжкам распухнуть в тишине и покое и спланировать мое возвращение в Запределье, когда следующий младенец и его мать достаточно окрепнут. Мы вместе встретим невзгоды, связанные с возвращением Лондэна, потому что у малышки будет отец, я уже пообещал это. Я открыл дверь в "Сандерленд" и почувствовал, как слегка покачнулась старая летающая лодка, когда я вошел. Когда я впервые приехал сюда, это нервировало меня, но теперь я не хотел, чтобы было по-другому. Небольшие волны били по корпусу, и где-то ухнула сова, возвращаясь на насест. Это было так похоже на дом, как никогда раньше. Я скинула туфли и плюхнулась на диван рядом с бабушкой, которая заснула над носком, который вязала. Он был уже добрых двенадцать футов в длину, потому что, по ее словам, ей “еще предстояло набраться достаточно смелости, чтобы повернуть каблук”.


Я на мгновение закрыл глаза и крепко заснул, не испытывая мучительного страха перед Аорнисом, и когда я проснулся на следующее утро, было почти десять. Но я проснулась не естественным путем — Пиквик дергала меня за край платья.


“Не сейчас, Сборщики”, - сонно пробормотала я, пытаясь перевернуться и чуть не напоровшись на вязальную спицу. Она продолжала теребить меня, пока я не сел, не протер заспанные глаза и шумно не потянулся. Она казалась настойчивой, поэтому я последовал за ней наверх, в свою спальню. На кровати в окружении разбитой яичной скорлупы сидело нечто, что я мог описать только как комок пуха с двумя глазами и клювом.


“Плок-плок”, - сказала Пиквик.


“Ты права, - сказал я ей, - она очень красивая. Поздравляю”.


Маленький дронт подмигнул нам обоим, широко раскрыл клюв и сказал пронзительным голосом: “Плюх!”


Пиквик вздрогнула и с тревогой посмотрела на меня.


“Ну что!” Сказал я ей. “Уже бунтующий подросток?”


Пиквик ткнула птенца клювом, и он возмущенно шлепнулся, прежде чем успокоиться.


Я на мгновение задумался и сказал: “Ты же не собираешься кормить ее этой отвратительной срыгивающей морской птицей, не так ли?”


Дверь внизу распахнулась.


“Четверг!” - взволнованно крикнул Рэндольф. “Ты здесь?”


“Я здесь”, - крикнул я, оставив Пиквик с ее отпрысками и спустившись вниз, где обнаружил крайне взволнованного Рэндольфа, расхаживающего взад-вперед по гостиной.


“Как дела?”


“Это Лола”.


“Опять какой-нибудь неподходящий молодой человек? Правда, Рэндольф, тебе нужно научиться не быть таким ревнивым —”


“Нет, - быстро сказал он, “ дело не в этом. Девушки делают все возможное издателя не нашли, и автор сжег единственную рукопись в пьяной ярости! Вот почему ее не было на церемонии награждения вчера вечером!”


Я остановился. Если бы книга была уничтожена в Запределье, то все персонажи и ситуации подлежали бы спасению—


“Да, ” сказал Рэндольф, прочитав мои мысли, - они собираются выставить “Лолу” на аукцион!"


Я быстро переоделась в платье, и мы приехали, когда распродажа уже подходила к концу. Большая часть описательных сцен уже была удалена, однострочники упакованы и проданы единой партией, а все машины, большая часть гардероба и мебели были утилизированы. Я протолкался в первые ряды толпы и увидел Лолу, которая выглядела удрученной, сидя на своем чемодане.


“Лола!” - воскликнул Рэндольф, когда они обнялись. “Я привел Четверг, чтобы помочь тебе!”


Она вскочила и улыбнулась, но в лучшем случае это была полуулыбка отчаяния, и она говорила о многом.


“Пошли”, - сказал я, хватая ее за руку, - “мы уходим отсюда”.


“Не так быстро!” - сказал высокий мужчина в безукоризненном костюме. “Никакие товары не подлежат удалению до тех пор, пока за них не будет заплачено!”


“Она со мной”, - сказал я ему, когда из ниоткуда появились несколько здоровенных вышибал.


“Нет, это не она. Это лот девяносто семь. Ты можешь сделать ставку, если хочешь ”.


“Я следующий четверг, избранный посыльный, и Лола со мной”.


“Я знаю, кто ты, и ты хорошо поработал, но у меня есть бизнес, которым нужно управлять. Я не сделал ничего плохого. Вы сможете забрать дженерик домой через десять минут — после победы в торгах.”


Я уставился на него. “Я собираюсь закрыть эту грязную торговлю и наслаждаться ею на каждом шагу!”


“Серьезно? Я дрожу от страха. Итак, вы собираетесь участвовать в торгах или мне отозвать лот и выставить его на закрытый тендер?”


“Она не оно, ” сердито прорычал Рэндольф, “ она Лола, и я люблю ее!”


“Ты разбиваешь мне сердце. Делай ставку или проваливай, выбор за тобой ”.


Рэндольф попытался ударить дилера кулаком в подбородок, но один из вышибал поймал его и крепко держал.


“Контролируйте свой дженерик, или я вышвырну вас обоих! Поняли?”


Рэндольф кивнул, и его отпустили. Мы вместе стояли у входа, наблюдая за Лолой, которая тихо плакала в носовой платок.


“Джентльмены. Лот девяносто семь. Прекрасная женщина B-3 Generic, идентификационный номер: TSI-1404912-A, привлекательная и представительная. Возможность заполучить такую в высшей степени занимательную и пневматичную юную леди выпадает не часто. Ее высокий аппетит к сексуальному контакту, легкая одурманенность и очаровательная невинность в сочетании с неутомимой энергией делают ее особенно подходящей для ‘пикантных’ романов. Что я предлагаю? ”


Это было плохо. Очень плохо. Я повернулся к Рэндольфу. - У тебя есть деньги? - спросил я.


“Около десятки”.


Торги уже достигли тысячи. У меня не было и десятой доли от этой суммы ни здесь, ни дома — и ничего, что можно было бы продать, чтобы собрать такую сумму. Торги поднялись еще выше, и Лола впала в еще большую депрессию. За ту сумму, которая предлагалась, она, вероятно, получила серию книг — и права на экранизацию. Я вздрогнула.


“С вас, сэр, шесть тысяч!” - объявил аукционист, пока торги колебались между двумя известными дилерами. “Еще будут предложения?”


“Семь тысяч!”


“Восемь!”


“Девять!”


“Я не могу смотреть”, - сказал Рэндольф, по его лицу текли слезы. Он повернулся и ушел, а Лола смотрела ему вслед, пытаясь разглядеть его, пока он пробирался к задней части зала.


“Еще есть предложения?” - спросил аукционист. “С вашей стороны, сэр, девять тысяч ... Ставлю один раз ... ставлю два раза...”


“Я предлагаю одну оригинальную идею!” Крикнула я, роясь в сумке в поисках маленького самородка оригинальности и подходя к столу аукциониста. Воцарилась гробовая тишина, когда я высоко поднял светящийся фрагмент, а затем с размаху положил его на его стол.


“Самородок оригинальности для такой шлюхи?” - пробормотал мужчина впереди. “У избранного коридорного не все в порядке”.


“Лола так важна для меня”, - мрачно сказала я. Мисс Хэвишем посоветовала мне использовать самородок с умом — думаю, я так и поступила.


“Этого достаточно?”


“Этого достаточно”, - сказал продавец, взяв самородок и жадно разглядывая его через монокль. “Этот лот снят с продажи. Мисс Нонетот, вы гордая обладательница дженерика.”


Лола чуть не описалась, бедняжка, и она крепко обнимала меня в течение пяти минут, которые потребовались, чтобы заполнить документы.


Мы нашли Рэндольфа сидящим на тумбе у причала, уставившегося в Текстовое море с печальным и отсутствующим выражением в глазах. Лола наклонилась и прошептала ему на ухо.


Рэндольф подпрыгнул, обернулся, обнял ее и заплакал от радости.


“Да, - сказал он, “ да, я действительно это имел в виду! Каждая частичка этого!”


“Давайте, голубки, ” сказал я им, - я думаю, пришло время покинуть этот рынок крупного рогатого скота”.


Мы возвращались в Кавершем-Хайтс, Рэндольф и Лола держались за руки, строили планы открыть дом для дженериков, для которых настали трудные времена, и пытались придумать способы привлечь финансирование. Ни у кого из них не было ресурсов для реализации такого проекта, но это заставило меня задуматься.


На следующей неделе, вскоре после инаугурации Беллмана, я внес свое предложение в Совет жанров — Caversham Heights должен быть выкуплен Советом и использоваться как убежище для персонажей, которым нужен перерыв в порой трудном и однообразном пути, по которому вынуждены идти вымышленные люди. Что-то вроде текстового летнего лагеря. К моей радости, Совет одобрил эту меру, поскольку у нее был дополнительный бонус в виде решения проблемы с детскими стишками. Джек Спратт был вне себя от радости по поводу этой новости и, казалось, нисколько не расстроился из-за масштабных изменений, которые потребуются, чтобы охватить посетителей.


“Боюсь, заговор с наркотиками раскрыт”, - сказал я ему, когда мы обсуждали это за обедом несколько дней спустя.


“Какого черта, - воскликнул он, “ я все равно никогда не был влюблен в это. У нас есть запасной боксер?”


“Сюжет о боксе тоже вышел в свет”.


“Ах. Как насчет сюжета об отмывании денег, где я обнаруживаю, что мэр брал откаты? Это все еще актуально, да?”


“Нет ... как таковой”, - медленно произнес я.


“Ее тоже нет? У нас вообще есть убийство?”


“Это у нас есть”. Я передал ему новый набросок, над которым работал с внештатным разработчиком накануне.


“Ах!” - сказал он, жадно просматривая слова. “В Рединге Пасха — неподходящее время для яиц - и Шалтая-Болтая находят разбитым под стеной в захудалом районе города . . . .”


Он пролистал еще несколько страниц. - А как насчет доктора Сингха, Мадлен, неопознанных офицеров полиции 1 и 2 и всех остальных?


“Все по-прежнему там. Нам пришлось переназначить несколько частей, но они должны держаться вместе. Единственным человеком, который не переехал, была Агата Дизель — я думаю, она могла бы доставить вам несколько проблем ”.


“Я с ней справлюсь”, - ответил Джек, листая наброски, чтобы посмотреть, как все получилось. “По-моему, выглядит неплохо. Что говорят об этом в питомниках?”


“Теперь я разговариваю с ними”.


Я оставил Джека с набросками и помчался в Норленд-парк, где сообщил новость Шалтаю-Болтаю; он и его армия пикетчиков все еще стояли лагерем у дверей дома — к ним присоединились и персонажи детских сказок.


“А!” - сказал Шалтай, когда я приблизился. “Посыльный. В конце концов, три ведьмы были правы”.


“Обычно так и есть”, - ответил я. “У меня есть к тебе предложение”.


Глаза Шалтая становились все больше и больше по мере того, как я объяснял, что я имел в виду.


“Убежище?” спросил он.


“В некотором роде”, - сказал я ему. “Мне нужно, чтобы ты координировал работу всех питомников, которые сочтут повествование немного чуждым после столь долгого написания куплетов, так что ты будешь мертв, когда история откроется ”.


“Не ... насчет стены?”


“Боюсь, что так. Что ты думаешь?”


“Что ж, - сказал Шалтай, внимательно прочитав схему и улыбнувшись, - я передам ее членам клуба, но, думаю, могу с уверенностью сказать, что здесь нет ничего, с чем мы могли бы найти какие-либо серьезные проблемы. В ожидании голосования, я думаю, вы заключили сделку. ”


C of G потребовался почти год, чтобы утилизировать нетронутые и неиспользуемые движки TM Ultra Word, и последовало еще много арестов, хотя, к сожалению, ни одного в Запределье. Вернэм Дин был выпущен, и они с Мими были награждены Золотой звездой за чтение, а также за перестройку сюжета, о которой они мечтали столько лет. Они поженились и — что совершенно беспрецедентно для бэдди Фарквитта — жили долго и счастливо, что привело к серьезному падению продаж The Squire of High Potternews. Харрис Твид, Ксавьер Либрис и двадцать четыре других сотрудника Text Grand Central предстали перед судом и были признаны виновными в “преступлениях против книжного мира”. Харрис Твид был навсегда исключен из художественной литературы и вернулся в Суиндон. Хип, Орлик и Легри были отправлены обратно к своим книгам, а остальные были сокращены до текста.


Это был первый день наплыва беженцев с детскими стишками, и мы с Лолой сидели на скамейке в парке в Кавершем—Хайтс, который вскоре будет переименован в Детский криминал. Мы смотрели, как Шалтай-Болтай приветствует длинную очередь гостей, пока Рэндольф распределял роли. Все были довольны аранжировками, но я сам не был переполнен радостью. Я все еще скучала по Лондэну, и мне напоминали об этом каждый раз, когда я пыталась — и безуспешно — застегнуть пуговицы на своих старых брюках, закрывающих мою быстро увеличивающуюся талию.


“О чем ты думаешь?”


“Landen.”


“О”, - сказала Лола, уставившись на меня своими большими карими глазами. “Ты получишь его обратно, я уверена в этом — пожалуйста, не унывай!”


Я похлопал ее по руке и поблагодарил за добрые слова.


“Я так и не сказала тебе спасибо за то, что ты сделал”, - медленно произнесла она. “Я скучал по Рэндольфу больше всего на свете — если бы только он сказал мне, что он думает, я бы остался в Хайтс или искал двойное место — даже на троечку”.


“Мужчины такие. Я просто рад, что вы оба счастливы ”.


“Я буду скучать по роли главной героини”, - с тоской сказала она. “ "Девушки делают все возможное" была хорошей ролью, но в дерьмовой книге. Как ты думаешь, я когда-нибудь снова стану героиней?”


“Ну, Лола, некоторые сказали бы, что герой любой истории - это тот, кто меняется больше всего. Если мы возьмем момент нашей первой встречи за начало истории, а прямо сейчас - за конец, я думаю, это сделает вас с Рэндольфом героями по воле случая ”.


“Это так, не так ли?”


Она улыбнулась, и мы некоторое время сидели в тишине.


“В четверг?”


“Да?”


“Так кто же все-таки убил Годо?”


OceanofPDF.com


34a.

Тяжелая погода

(Бонусная глава эксклюзивна для американского издания)


Метеорология книжного мира: Помимо дождя, снега и ветра, которые часто появляются на страницах романов для драматического эффекта, в Книжном мире работает еще одна погодная система; своего рода трансжанровый ветер, который представляет собой не движущуюся массу воздуха, а текст, искажающий смысл и обрывки идей. Обычно это всего лишь легкий зефир, чей приятный ветерок приносит с собой полезное взаимообогащение идей внутри жанров и обычно не имеет большего порока, чем распространение искажающего слова vyrus. Однако иногда ветер, как известно, превращается в словесный шторм, который может сместить целые предложения и сюжетные приемы и перенести их на несколько жанров дальше. Это не обычное явление, но разумно следить за ним. На второй неделе моей работы в качестве Беллмана на библиотеку обрушился словесный шторм беспрецедентной ярости. Это было первое настоящее испытание моего мастерства звонаря. Думаю, я справился хорошо.


, СЛЕДУЮЩИЙ ЧЕТВЕРГ

Личные Дневники


СПАЛ В я своей комнате в "Сандерленде" вскоре после моей инаугурации в качестве Беллмана. На той неделе все было довольно тихо. Несколько просмотров страниц и наблюдение за Минотавром, но ничего слишком серьезного. Text Grand Central все еще осваивался с новым режимом управления, и все движки storycode были отключены и перезагружены, чтобы избавить их от операционной системы UltraWord TM. Таким образом, затишье было не только желанным, но и необходимым.


Я был разбужен ото сна громким мурлыканьем и был потрясен, обнаружив Кота, ранее известного как Чешир, примерно в дюйме от моего носа.


“Привет!” - промурлыкал он, улыбаясь так, что можно было лопнуть. “Тебе снились устрицы?”


“Нет”, - признался я. “На самом деле, - добавил я, протирая глаза и пытаясь сесть, - не думаю, что мне когда-нибудь снились устрицы”.


“Правда? Они мне все время снятся. Иногда на половинке раковины, а иногда на устричном ложе. Иногда мне снится, как они играют на пианино ”.


“Как устрица может играть на пианино?”


“Нет, я мечтаю о них, когда я играю на пианино”.


Я посмотрел на часы. Было три часа ночи.


“Ты разбудил меня, чтобы рассказать о своих устричных снах?”


“Вовсе нет. Я ни на секунду не могу понять, почему вы заинтересовались. В Text Grand Central кое-что произошло, и мы подумали, что вас следует проинформировать ”.


Внезапно я проснулся гораздо бодрее. Я двинулся, чтобы встать, и Кот вежливо исчез из поля зрения, когда я встал с кровати.


“Так в чем дело?” Спросила я, натягивая футболку.


“Это текстовый ветер”, - сказал Кот из коридора. “Мы следили за ним весь день, и есть вероятность, что он может разразиться словесным штормом”.


Погода в художественной литературе очень похожа на погоду дома, только обычно более экстремальная. Книжный дождь обычно идет прутьями лестницы, а книжный снег всегда состоит из хлопьев размером с фартинг. Но все это существует в книгах для повествовательных целей. В самом Книжном мире погодные условия распознать не так просто, но они все равно есть — особенно сильный шторм в 34-м году пронесся сквозь Хоррор и неделями осыпал драму обломками, самым заметным результатом чего стал ужасный эпизод самовозгорания в "Мрачном доме" Диккенса.


Я натянул брюки и туфли и вышел за дверь, оставив Пиквик и ее цыпочку неряшливо храпящими на ковре. Кот ждал меня, и мы вместе отправились в Text Grand Central.


TGC был техническим нервным центром книжного мира. Переделанные по мотивам неопубликованного готического романа ужасов, сто этажей TGC были освещены мерцающими газовыми каминами, которые лишь слабо освещали сводчатые потолки высоко над полированными мраморными полами. Мы зашли на угол шестьдесят девятого этажа, и я последовал за Котом, проходя мимо гудящих движков storycode, каждый из которых представлял собой колоссы из чугуна, блестящей латуни и полированного красного дерева. Только на этом этаже, всего один из пятисот, аппарат размером с автобус, мог одновременно читать до пятидесяти тысяч одной и той же книги — или по одному чтению из пятидесяти тысяч разных книг, в зависимости от спроса. До этого я посещал TGC всего один раз в рамках моего вступления в должность посыльного и был поражен не только тем, насколько невероятной была концепция для моего плоского чужеземного ума, но и высочайшим масштабом всего этого. Техники, как неутомимые муравьи, сновали по лязгающему оборудованию, проверяя циферблаты, смазывая движущиеся части и выпуская пар, внимательно следя за любыми описательными аномалиями, чтобы сообщить о них сборщикам данных наверху. Именно от этих сборщиков к нам в Беллетристические офисы поступали сообщения о нарушениях в области художественной литературы, прогонах страниц и всех других правонарушениях в книжном мире. Вся система была безнадежно устаревшей и требовала больших затрат труда— но она работала.


Мы покинули машинный этаж и вошли в большую приемную, где работал метеорологический отдел BookWorld. Именно здесь команда из десяти человек проводила свои дни в поисках закономерностей в кажущихся случайными текстовых аномалиях, которые встречаются во всей художественной литературе. Отделом руководил доктор Ховард. Однажды я уже мельком встречался с ним и знал, что столетие или два назад он был таким же реальным, как и я. TGC заказала биографию оригинального Люка Ховарда исключительно для того, чтобы дженерик мог пройти обучение, а затем работать неполный рабочий день в этом офисе.


“Ах!” - сказал он, когда мы вошли. “Рад, что ты здесь, Беллман. Тяжелая погода сменяет жанр вестерна. Это сенатор Джобсворт из Совета жанров, присутствующий здесь в составе комитета C of G по наблюдению за аномалиями. ”


Джобсворт, невысокий и худощавый мужчина, выглядел неуютно и царственно в своей сенаторской мантии. В рамках смены режима после разгрома Ultra Word TM было сочтено, что сенатор должен присутствовать на любом необычном мероприятии. Он выглядел хитрым, и я сразу невзлюбил его.


“Сенатор”, - сказал я, слегка поклонившись, как того требовал протокол.


“Мисс Нонетот”, - сухо сказал он, - “Я должен сказать вам прямо сейчас, что я не голосовал за вас. Я буду внимательно следить за вашим поведением ”.


“Хорошо”, - ответил я уклончиво, затем добавил: “В чем дело, доктор Ховард?”


Он указал нам на центр комнаты, где под нами в углублении находилась большая карта Книжного мира.


“Мы создаем сюжет для всего, - объяснил он, пока персонал внизу передвигал маркерные метки длинными палочками по приказу вышестоящих контролеров, “ от наибольшего неограниченного сгибания повествования до мельчайшего искажения от напряжения. Затем, нанеся на график размер изменений и их расположение, можно составить приблизительную карту погоды в Книжном мире.”


Я посмотрел на море маленьких маркеров, которые, казалось, действительно имели какой-то закрученный рисунок. Он указал на кучу отчетов.


“Около двух часов назад в "Всадниках Пурпурного мудреца" началась вспышка аномальных сюжетных изгибов”.


“О Минотавре сообщалось в ” Зейне Грее" на прошлой неделе", - прокомментировал я.


“Сначала мы так и подумали, - ответил доктор Ховард, - но небольшие изгибы происходили слишком быстро, чтобы быть PageRunner. В течение двадцати минут облако грамматических странностей присоединилось к погодному фронту, и вместе они покинули жанр вестерна. Фронт задел юго-восточный угол Эротики и исчез десять минут спустя в Потоке сознания ”.


“Исчез?”


“Возможно, ее трудно заметить. С тех пор в SOC тихо. Но это еще не все. Практически в то же время облако неправильной пунктуации возникло в Horror, дважды покружилось, а затем превратилось в довольно плотный поток раздвоенных инфинитивов и перепутанных слов, прежде чем перейти от Фантазии к Роману. Не вызвав возражений, он попал в серию Farquitt и разделился на две части. Один штормовой фронт направился на север, в Стил, другой вдоль хребта Коллинз, к востоку от Кранца. Мы ожидаем, что два фронта объединятся сразу за Купером через несколько минут ”.


“Значит, мы можем с уверенностью сказать, что все кончено?” - спросил сенатор, уставившись на таблицу с графиками в более чем легком замешательстве.


“До определенного момента, сенатор”, - дипломатично ответил доктор Ховард. “Как вы так умело заметили, это просто может безвредно рассеяться в каноне Тейлора Брэдфорда”.


“О, хорошо!” - с облегчением сказал сенатор.


“Однако, ” продолжил доктор Ховард, - и я далек от того, чтобы противоречить вашей светлости, в равной степени вероятно, что они укрепятся, а затем свернут на деструктивный курс в сторону Драмы”.


“Босс!” - сказал техник, который смотрел на список недавних аномалий. “Я думаю, вам лучше взглянуть на это”.


Под нами на графическом столе мы могли видеть небольшую выпуклость, возникающую на западных флангах "Потока сознания".


“Как быстро?” - спросил доктор Ховард.


“Примерно три страницы в секунду”.


“Дайте мне прогнозируемый маршрут”.


Техник взял логарифмическую линейку и нацарапал несколько заметок в блокноте. К несчастью для нас, фронт, начавшийся в Вестерне, пересек Поток сознания и стал в четыре раза сильнее.


“Я знал, что мы видели это не в последний раз”, - пробормотал Говард. “Черт возьми!”


Но это было еще не все. В следующие две минуты мы нервно наблюдали, как разделенные штормовые фронты, проносящиеся сквозь Романтику, воссоединились, стали сильнее и, как и опасались, сменились Драмой.


“И именно поэтому мы позвали вас”, - сказал доктор Ховард, пристально глядя на меня. “Менее чем через десять минут Романтика и фронтальные системы Потока сознания объединятся и укрепятся. У нас назревает словесный шторм магнитудой пять и более десятых, который приведет прямо к Драме.”


“Пять и четыре десятых?” - эхом повторил сенатор. “Это хорошо, правда?”


“С точки зрения storm, это очень хорошо, ” мрачно ответил доктор Ховард, “ не сомневайтесь в этом. Разница в две и три десятых может привести только к искажению текста и изменению времен; разница в три и пять десятых может привести к путанице в главах и удалению целых слов. Все, что выше пятерки, обладает достаточной силой, чтобы вырвать из книги целые идеи и абзацы и убрать их на несколько полок подальше. ”


“О'кей”, - медленно произнес я, когда появился коммандер Брэдшоу с немного затуманенными глазами.


“Рад, что ты смог прийти, Траффорд. У нас назревает потенциальная словесная буря”.


“Словесный шторм, да?” - задумчиво произнес он. “Напоминает мне тайфун, который обрушился на женщину французского лейтенанта десять лет назад. Черт возьми, мы целый месяц выбирали из книги лишние прилагательные!”


“И это была небольшая коллекция, - добавил доктор Ховард, “ едва ли две десятых”.


“Кэт, ” сказал я, “ объяви штормовое предупреждение жителям всех буков на пути шторма. Траффорд, нам нужен каждый клон Данвера, который у нас есть, в тридцатисекундной готовности. Я хочу, чтобы текстовые сита были готовы и стояли наготове.”


“Что ж, ” сказал сенатор Джобсворт, “ все это довольно захватывающе, не так ли? И вообще, что такое текстовое сито?”


Мы все проигнорировали его и перешли к столу в кабинете доктора Ховарда, где один из его сотрудников развернул более подробную карту угрожаемого района Драмы. По сути, это была одна из книжных диаграмм Брэдшоу, на которую красными чернилами были наложены каналы для сноскифонов. Карта выглядела как гигантская паутина взаимосвязей, книги, которые оставались неисследованными, стояли одиноко и без защиты. Если бы мы не смогли войти и предупредить их, они, конечно, не смогли бы предвидеть, что это произойдет.


Мы терпеливо ждали, пока шли минуты, составители обновляли курс двух штормовых фронтов на графике, когда они сливались, набирали скорость и мчались через пустоту межжанрового пространства прямо к Драме. Брэдшоу передал мои заказы DanverClones; все, что нам было нужно, - это названия книг, которые, скорее всего, пострадают от надвигающегося шторма.


“Почему бы нам не установить эти текстовые сита вот здесь?” - предложил сенатор Джобсворт, указывая рукой на таблицу.


“Мы не должны разбрасывать наши сита слишком тонко”, - объяснил я. “Нам нужно, чтобы они были сконцентрированы в том месте, на которое обрушился шторм, чтобы принести хоть какую-то пользу”.


Словно в подтверждение своей своенравности, шторм сменил направление. Он направлялся почти прямо к сатирическому завершению драмы, но вместо этого свернул в сторону и направился к Роману.


“Как ты думаешь, старушка?” - спросил Брэдшоу с телефоном в руке. Это был один из тех моментов, когда лидерство наполнено одиночеством и гулкой пустотой. Неправильное решение сейчас, и мы могли бы годами расхлебывать этот бардак. Отдай мой приказ слишком рано, и шторм может снова измениться и нанести страшный удар по Троллопу; отдай приказ слишком поздно, и текстовые сита могут не успеть вовремя остановить шторм. Наполовину развернутое сито было бы сломано, как спичка, и унесено штормом неизвестно куда.


“Что нам делать, Глашатай?” - спросил Кот. Он не улыбался.


Технический специалист обновил график. Шторм немного сместился к западу и теперь был в четырех минутах от того, чтобы обрушиться на Драму. Сохранит ли он этот курс или снова изменит направление?


“Доктор Ховард, ” сказал я, “ мне нужна ваша наилучшая оценка”.


“Почти невозможно сказать —!”


“Я знаю это!” Огрызнулась я. “Нравится тебе это или нет, ты угадываешь лучше всех, и я соглашусь с твоей догадкой — это мое решение. Как ты думаешь, куда она попадет?”


Он покорно вздохнул и ткнул пальцем в карту. “Я думаю примерно здесь. Страница двести четырнадцать из ”Алой буквы", плюс-минус пара глав."


“Хоторн, ” пробормотал я, “ нехорошо”.


Никто раньше не заглядывал ни в одну из его книг, поэтому DanverClones будут работать над книгами, наиболее близкими к этому, что никогда не было удовлетворительной альтернативой.


“Хорошо, ” сказал я, глубоко вздохнув, - у нас есть обновленный отчет о масштабах этого Словесного шторма?”


“Сейчас она составляет пять целых семь десятых, ” ответил техник голосом, в котором слышался страх, - и она полна идей и сюжетных приемов, подхваченных на протяжении всего путешествия”.


“Компактная?”


“Я бы сказал, ” ответил техник, читая последний прогноз погоды, - всего в три абзаца шириной, но с плотностью более шести целых четырех десятых. В настоящее время он перемещается со скоростью восемь страниц в секунду”.


“С такой скоростью это могло бы проделать дыру прямо в ”Алой букве“, - взорвался Брэдшоу, - и засорить всю книгу драматическими событиями!”


Последствия этого были ужасны — новая версия "Алой буквы", в которой все происходит на самом деле.


“Время воздействия?”


“Три минуты”.


У меня появилась идея. “Сколько людей читают ”Алую букву" в настоящее время?"


“Шестьсот двадцать две”, - ответил Кот, который, как библиотекарь, держал эти цифры у себя в лапах двадцать четыре часа в сутки.


“Читателям приятно?”


“В основном, - ответил Кот, напряженно думая, - за исключением класса из тридцати двух студентов английского языка в средней школе Фробишер в Мичигане, которые изучают его”.


“Хорошо. Брэдшоу? Я хочу, чтобы ты установил текстовые сита в каждой книге, когда—либо написанной Хемингуэем, даже в плохих. Сита должны быть установлены в грубой во всех рассказов, писем, победитель ничего не брать и в наше время, средний В "И восходит солнце" и "зеленые холмы Африки". Я хочу направить шторм в нужное русло, замедляя его по мере того, как он проходит. Благодаря прощанию с оружием в руках и "По ком звонит колокол" сита должны быть настроены на очистку. Шторм отразится от всех работ, двигаясь на запад, к пустоте между Хемингуэем и Фицджеральдом. Если он зайдет так далеко, мы переустановим сита и атакуем его снова ”.


Наступила пауза.


“Но, четверг, ” медленно произнес Брэдшоу, “ шторм не коснется Хемингуэя”.


“Так и будет, если мы закроем ”Алую букву"".


“Об этом не может быть и речи!” - взорвался сенатор Джобсворт, спонтанно и автоматически отвергая любые возможные нарушения его священных правил. “Правила не позволяют закрывать ни одну книгу без голосования на Совете жанров — я могу процитировать номер правила, если хотите!”


Технически он был прав. Даже после голосования никто раньше не пробовал ничего столь дерзкого. Обычно на то, чтобы закрыть книгу, уходил час, еще больше - на то, чтобы снова сделать ее полностью читаемой.


“Разумно ли это?” - спросил доктор Ховард.


“Ни в малейшей степени, ” ответил я, “ но прямо сейчас у меня нет времени и идей”.


“Меня что, никто не слушает?” - продолжил сенатор, больше возмущенный отсутствием у нас уважения, чем потерей Алой буквы.


“О, мы хорошо слушаем, ” промурлыкал Кот, “ мы просто с тобой не согласны”.


“Правила существуют по уважительной причине, мисс Нонетот. Мы распорядились уничтожить книги побольше, чем "Алая буква". Я лично—”


“Послушайте, - сказал я, - классика терялась и раньше, но никогда во время моего пребывания на посту Беллмана. Завтра утром вы можете забрать мой значок, если я ошибаюсь, и отправить меня собирать вещи. Прямо сейчас вы можете сесть и заткнуться. Кэт и Брэдшоу, вы согласны со мной в этом? ”


“Цените женщину, которая может принимать смелые решения!” - пробормотал Брэдшоу, повторяя мои приказы ДанверКлонам. Сенатор Джобсворт побагровел от бессильной ярости, и его рот подергивался, пока он пытался найти слова, чтобы адекватно выразить свой гнев по поводу моего неподчинения.


“Две минуты до удара”.


Я взял телефонную трубку и попросил соединить меня с отделом разработки storycode engine.


“Брэдшоу, я хочу, чтобы ты отправился в Запределье и включил пожарную сигнализацию во Фробишерской школе ровно за семьдесят восемь секунд. Это даст нам несколько минут передышки. Читатели "Удовольствия" просто подумают, что им стало скучно и они потеряли концентрацию, когда книга закроется. Привет, этаж storycode? Это коридорный. Я хочу, чтобы вы перенаправили "Алую букву" Хоторна в пустой движок для создания сторикодов и выключили его. . . . Да, совершенно верно. Закройте ее. У меня нет времени отдавать письменный приказ, так что вам придется поверить мне на слово. Вы должны сделать это ровно за шестьдесят три секунды.”


“В четверг сита поднимаются, как и было запрошено”, - сообщил Брэдшоу. “Думаешь, они выдержат?”


Я пожал плечами. Мы больше ничего не могли поделать. Сюжет "шторма" устремился к Алой букве и обрушился на нее как раз в тот момент, когда движок storycode отключился. Книга закрылась. Персонажи остановились как вкопанные, когда всепроникающая тьма окутала каждый описательный отрывок, каждую строчку диалога, каждый нюанс, каждую концепцию. Там, где минуту назад был увлекательный трактат о морали, теперь была только безжизненная груда темного чтива. Это было так, как будто Алая буква никогда не была написана. Шторм отхлынул, затем, привлеченный более яркими огнями музея Хемингуэя по соседству, взял новый курс. Я вздохнул с облегчением, но затем снова затаил дыхание, когда в наше время разразилась буря, — и отвел взгляд. Сито выдержало. В течение следующих нескольких минут между книгами, как и планировалось, разразился словесный шторм, текстовые сита замедляли его, когда он проходил мимо собрания сочинений Хемингуэя.


“Отчет о повреждениях?”


“Небольшое грамматическое искажение в ”Прощании с оружием", но ничего серьезного", - сказал Кот. “ The Sun Also Rises сообщает об отдельных вспышках искажений повествования, но ничего такого, с чем мы не могли бы справиться. Во всех остальных книгах повреждений нет ”.


“Хорошо. Верните ”Алую букву" в онлайн".


Мы нервно наблюдали, как буря медленно утихает. Она наполнила канон Хемингуэя словами и идеями, но ничего достаточно сильного, чтобы внедрить их и изменить повествование. Скорее всего, герои романов просто подберут их и продадут бродячим торговцам металлоломом. Но Словесный шторм для нас еще не совсем закончился. После того, как мы пропустили предисловие к "По ком звонит колокол", шторм внезапно усилился и в своих последних предсмертных муках включил сюжетное устройство "Невеста у алтаря" прямо в конце "Лорны Дун" Блэкмора, где оно остается по сей день. Если не считать этого незначительного изменения, WordStorm не причинил реального вреда. Сенатор ругал меня добрых десять минут и на следующий день подал рапорт о моем поведении, который был безоговорочно отклонен другими членами комитета по надзору за беллетристикой.


Я оставил Кота и Брэдшоу регистрировать отчеты о повреждениях и поблагодарил доктора Ховарда и его сотрудников за их рабское внимание. Я решил вернуться домой пешком, пересечь этаж storycode engine и по пустым коридорам Великой библиотеки дойти до Колодца потерянных сюжетов и вернуться в постель. Я чувствовал себя вполне неплохо. Я руководил командой высококвалифицированных техников и спас "Алую букву" от почти неминуемого разрушения. Это была бы одна из моих более легких задач в качестве посыльного, но я еще не знал этого. Вечер прошел хорошо. Лондэн гордился бы мной.


OceanofPDF.com


Реквизиты


"Фальстаф", "Три ведьмы", "Призрак Банко", "Беатриче и Бенедикт" — все это любезно предоставлено компанией Shakespeare (William) Inc.


Мы благодарим мистера Хитклиффа за любезное согласие появиться в этом романе.


Uriah Heep любезно предоставлен Wickfield & Heep, адвокатами.


Моя благодарность ScarletBea, Яну, Бену, Карле, Джону, Магде, AllAmericanCutie и Дэйву на форуме Fforde Fforum за их номинации на премию Bookie Awards.


Исследование Hedgepig, сплетни об Анне Карениной в сносках по телефону и сарказм “яйца дронта”, предоставленные Мэри Робертс.


Суждения Соломона No Совет жанров, 1986.


Шутка “Шоколадно-апельсиновый” использована с любезного разрешения Джона Бирмингема.


UltraWord—непревзойденный опыт чтения ™ остается торговой маркой Text Grand Central.


Лучший мертвый человек в художественной литературе в категории букмекеров любезно предоставлен Си Джей Эйвери.


Художник-фантаст автор слов Джона Брайерли.


Консультант по злу: Эрнст Блофельд.


Платья миссис Брэдшоу от Коко Шанель.


Идея младшей сестры Аорнис любезно предоставлена Рози Ффорд.


Мы выражаем огромную благодарность Великому Панджандруму за помощь и руководство в создании этого романа.


Никакие единороги не были написаны специально для этой книги, и никакие животные или еху (кроме граммазитов) не пострадали при ее создании.


Этот роман был написан в книге V8.3 и был упорядочен с помощью устройства передачи воображения Mk XXIV. Создателем воображения была Пегги Мэлоун. Сюжетные устройства и подстрекательские инциденты предоставлены Billy's Bargain Basement и Корпорацией утилизации отходов WOLP Plot. Дженерики предоставлены и обучены St. Tabularasa's. Отверстия были заделаны подмастерьями Гильдии дыроделов, а эхолокацией и грамматизацией занимались подрядчики из Outland в Hodder и Viking.


Политика “галактической чистки”, проводимая императором Жарком, является личным видением императора, и ее включение в эту работу не означает молчаливого одобрения автором или издателем любых подобных проектов, какими бы они ни были предприняты. Внимание: Автор, возможно, ел орехи во время написания этой книги.


Полностью сделано на натуре в Колодце потерянных участков.


Производство Fforde / Hodder /Viking. Все права защищены.


РАЗРЕШЕНИЯ


Выдержка из книги "Брайдсхед, пересмотренная" Эвелин Во (авторское право No Evelyn Waugh, 1945) с разрешения Питерса, Фрейзера и Данлопа от имени Фонда Эвелин Во и Имущества Лоры Во.


Ссылка на "Истории Just So" Редьярда Киплинга (авторское право No Национальный фонд по охране мест, представляющих исторический интерес или природную красоту) с любезного разрешения A. P. Watt Ltd.


Ссылки на Shadow the Sheepdog автора Энид Блайтон с любезного разрешения Enid Blyton Limited и благодаря Chorion plc.


Frederick Warne & Co. является владельцем всех прав, копирайтов и товарных знаков на имена персонажей и иллюстрации Беатрикс Поттер.


Выдержка из Tiger Tiger (авторское право No Альфред Бестер, 1955) с любезного разрешения The Estate Альфреда Бестера и Литературного агентства Sayle.


OceanofPDF.com


OceanofPDF.com


OceanofPDF.com


Содержание


Титульный лист


Страница авторских прав


Посвящение


## Глава 1. Критянин Мино Таурин, Небраска


## Глава 2. - Нет места лучше дома


## Глава 3. - Уклоняйся от времени вопросов


## Глава 4. - Такой город, как Суиндон


## Глава 5. - Ветчина (нарезанная) и сыр


## Глава 6. Технические операции


## Глава 7. Литературные детективы


## Глава 8. - Время никого не ждет


## Глава 9. Анонимные истребители


## Глава 10. - Миссис Тигги-винкль


## Глава 11. - Величие святого Звлкса


## Глава 12. - Спайк и Синди


## Глава 14. - Апологетарий Голиафа


## Глава 15. - Встреча с генеральным директором


## Глава 16. - В тот вечер


## Глава 17. - Император Жарк


## Глава 18. - Снова император Жарк


## Глава 19. - Клонированный Уилл Хантинг


## Глава 20. - Химеры и неандертальцы


## Глава 21. - Победа за победой


## Глава 22. - Роджер Капок


## Глава 23. - Бабушка Next


## Глава 24. - Снова дома


## Глава 25. - Практические трудности, связанные с нередактированием


## Глава 26. - Завтрак с Майкрофтом


## Глава 27. - Странное дерьмо на М4


## Глава 28. - Сервисы Dauntsey


## Глава 29. - Кот, ранее известный как Чешир


## Глава 30. - Нация неандертальцев


## Глава 31. - Совещание по планированию


## Глава 32. - Зона 21: Элан


## Глава 33. - Shgakespeafe


## Глава 34. - Святой Звлкс и Синди


## Глава 35. - Что четверг сделал дальше


## Глава 36. - Кейн против Next


## Глава 37. - Перед матчем


## Глава 38. - WCL SuperHoop-88


## Глава 39. - Внезапная смерть


## Глава 40. - Второй от первого лица


## Глава 41. - Смерть становится Ее


## Глава 42. - Пояснения


## Глава 43. - Восстановление


## Глава 44. - Финальный занавес


Реквизиты


OceanofPDF.com


KAINE PUBLISHING


Внимание: На эту книгу может быть распространено ретроспективное законодательство о сожжении книг. В соответствии с Директивой Kaine CSBO-812864 Обязательная информация о горючести этого романа была рассчитана следующим образом:


Содержание энергии: 19 180 Бте

Горючесть: Средняя

Температура вспышки: 451 ° F


OceanofPDF.com


Я попытался представить, что вся комната заполнена клонами Шекспира, стучащими на своих пишущих машинках . . . .


OceanofPDF.com


VIKING

Опубликовано the Penguin Group

Penguin Group (США) Inc., 375 Хадсон-стрит,

Нью-Йорк, Нью-Йорк 10014, США

Penguin Books Ltd., 80 Strand, Лондон, WC2R 0RL, Англия

Penguin Books Australia Ltd., 250 Кэмберуэлл-роуд, Кэмберуэлл,

Виктория 3124, Австралия

Penguin Books Canada Ltd., 10 Alcorn Avenue,

Торонто, Онтарио, Канада M4V 3B2

Penguin Books India (P) Ltd., 11 Community Centre, Panchsheel Park,

Нью-Дели-110 017, Индия

Penguin Group (Новая Зеландия), Cnr Airborne и Rosedale Roads, Олбани,

Окленд 1310, Новая Зеландия

Penguin Books (Южная Африка) (Pty) Ltd, 24 Sturdee Avenue,

Rosebank, Йоханнесбург 2196, Южная Африка


Penguin Books Ltd, Зарегистрированный офис: 80 Strand, Лондон, WC2R 0RL, Англия


Впервые опубликована в 2004 году Viking Penguin, членом Penguin Group (США) Inc.


Авторские права No Джаспер Ффорде, 2004


Все права защищены


Фронтиспис и текстовые иллюстрации Мэгги и Стюарта Робертс


Frederick Warne & Co. является владельцем всех прав, копирайтов и товарных знаков на имена персонажей и иллюстрации Беатрикс Поттер.


Примечание издателя: Это художественное произведение. Имена, персонажи, места и происшествия либо являются продуктом воображения автора, либо используются вымышленно, и любое сходство с реальными людьми, живыми или умершими, коммерческими учреждениями, событиями или локациями является полностью случайным.


КАТАЛОГИЗАЦИЯ ПУБЛИКУЕМЫХ ДАННЫХ БИБЛИОТЕКИ КОНГРЕССА

Ффорде, Джаспер.

Следующий четверг в романе "Что-то гнилое" / Джаспер Ффорд.

стр. см.


eISBN : 978-1-440-69596-4


1. Следующий четверг (вымышленный персонаж) — Художественная литература. 2. Персонажи и характеристики

в литературе — Художественная литература. 3. Женщины—детективы—Великобритания-Художественная литература.

I. Название: Что-то гнилое. II. Название.

PR6106.F67T484 2004

823’.914—dc22 2004049497


Эта книга напечатана на бескислотной бумаге.


Без ограничения прав по авторскому праву, защищенному выше, никакая часть этой публикации не может быть воспроизведена, сохранена в поисковой системе или введена в нее, или передана в любой форме или любыми средствами (электронными, механическими, копировальными, записывающими или иными) без предварительного письменного разрешения как владельца авторских прав, так и вышеупомянутого издателя этой книги.


Сканирование, загрузка и распространение этой книги через Интернет или любыми другими способами без разрешения издателя являются незаконными и караются законом. Пожалуйста, приобретайте только авторизованные электронные издания и не участвуйте в электронном пиратстве материалов, защищенных авторским правом, и не поощряйте его. Мы ценим вашу поддержку авторских прав.


Version_4


OceanofPDF.com


Для Мэдди, Рози,

Джордан и Александра


Со всей моей любовью


Апрель 2004


OceanofPDF.com


Примечание автора


Эта книга была дополнена специальными функциями, включая

Создание документального фильма, удаленные сцены из всех четырех книг,

отрывки и многое другое.


www.jasperfforde.com/specialtn4.html

Чтобы получить доступ ко всем этим бесплатным бонусным функциям, войдите на

сайт и введите кодовое слово, как указано.


OceanofPDF.com


Драматические персонажи


Следующий четверг: Бывший сотрудник суиндонского литературно-детективного бюро SpecOps-27, в настоящее время возглавляющий Беллетрицию, полицейское агентство, которое работает в сфере художественной литературы, чтобы гарантировать стабильность письменного слова.


Следующая пятница: сын Четверга, двух лет.


Бабушка Next: Жительница дома Голиафа в Суиндоне. Ей 110 лет, и она не может умереть, пока не прочтет десять самых скучных классических произведений.


Следующая среда: Мать четверга. Проживает в Суиндоне.


Лондэн Парк-Лейн: Муж Четверги, которого не существует с тех пор, как он был ликвидирован в 1947 году корпорацией "Голиаф", горит желанием шантажировать мисс Некст.


Майкрофт Следующий: дядя-изобретатель Четверга, о котором мы в последний раз слышали в предыстории сериала "Шерлок Холмс" о мирной жизни на пенсии. Дизайнер портала прозы и устройства раннего предупреждения о сарказме, среди прочего. Муж Полли.


Полковник Некст: Странствующий рыцарь, путешествующий во времени, он был уничтожен хроногвардейцами, своего рода агентством временной полиции. Несмотря на это, он все еще рядом и время от времени встречается с Четвергом.


Кот, ранее известный как Чешир: экс-супер-библиотекарь Великой библиотеки и беллетрист из Страны чудес.


Пиквик: Домашний дронт с очень маленьким мозгом.


Боуден Кейбл: коллега Четверга по "Литературным детективам Суиндона".


Виктор Аналогия: глава Суиндонских литературных детективов.


Брэкстон Хикс: главнокомандующий Суиндонской сетью специальных операций.


Дафна Фарквитт: автор любовных романов, чей талант обратно пропорционален ее продажам.


Корпорация "Голиаф": Огромная, беспринципная транснациональная корпорация, стремящаяся к духовному и глобальному господству.


Коммандер Траффорд Брэдшоу: Популярный герой 1920-х годов, сочинявший приключенческие истории для мальчиков, которые сейчас не печатаются, и известный беллетрист.


Мелани Брэдшоу (миссис): Горилла, замужем за коммандером Брэдшоу.


Миссис Тигги-винкль, Император Жарк, Красная Королева, Фальстаф, Вернхэм Дин: Все сотрудники Беллетриции, отлично обученные.


Йоррик Кейн: политик-вига и издательский медиамагнат. Также правый канцлер Англии, которого вскоре сделают диктатором. Вымышленный персонаж и заклятый враг "Следующего четверга".


Президент Джордж Формби: восьмидесятилетний президент Англии, глубоко настроенный против Йоррика Кейна и всего, за что он выступает.


Уэльс: Социалистическая Республика.


Леди Эмма Гамильтон: супруга адмирала Горацио лорда Нельсона и Луша. Расстроена, когда ее муж необъяснимо погиб в начале Трафальгарской битвы. Живет в комнате для гостей миссис Некст.


Гамлет: датский принц со склонностью к увиливанию.


SpecOps: сокращение от специальных операций, правительственных ведомств, которые занимаются чем-либо слишком строгим, чтобы с этим могла справиться обычная полиция. Все, от путешествий во времени до хорошего вкуса.


Бартоломью Стиггинс: Широко известен как “Стиг”. Неандерталец, спасенный от вымирания, возглавляет SpecOps-13 (Суиндон), полицейское агентство, отвечающее за реинжинирированные виды, такие как мамонты, дронты, саблезубые тигры и химеры.


Химера: Любая нелицензионная “неэволюционировавшая форма жизни”, созданная профессиональным генетическим секвенатором. Незаконна и уничтожается безжалостно.


Святой Звлкс: Святой тринадцатого века, чьи откровения обладают сверхъестественной способностью сбываться.


Суперхуп: финал Всемирной лиги крокета. Обычно жестокий, всегда противоречивый.


Лола Вавум: Актриса, которая не фигурирует в этом романе, но должна появиться в драматических персонажах из-за контрактных обязательств.


Минотавр: Получеловек-полубыл, сын Пасифаи, царицы Крита. Сбежал из-под стражи и, следовательно, стал участником PageRunner. Местонахождение неизвестно.


OceanofPDF.com


1.


Критский Мино таурин, Небраска


Беллетристика - это название, данное полицейскому агентству внутри книг. Используя возможности Text Grand Central по сбору разведданных, многие сотрудники Беллетриции неустанно работают над сохранением непрерывности повествования на страницах всех когда-либо написанных книг. Выполняя эту порой неблагодарную задачу, беллетристы полагаются в основном на свой ум, пытаясь согласовать первоначальные пожелания автора и ожидания читателей со строгим и во многом бессмысленным набором бюрократических рекомендаций, установленных Советом жанров. Я возглавлял беллетристику более двух лет и всегда поражался разнообразию работы: сегодня я мог пытаться выманить невероятно застенчивую Дарси из туалета, а на следующий день мне предстояло пресекать последнюю попытку марсиан вторгнуться в Барнаби Радж. Это было сложно и полно причудливых поворотов. Но когда необычное и совершенно странное становится обычным, начинаешь тосковать по банальному.


Следующий четверг, "Беллетристические хроники"


Минотавр доставлял неприятности, намного превышающие его литературную значимость — сначала сбежав из тюремной книги в жанре фэнтези "Меч зенобианцев", затем отправив нас в веселую погоню по большей части художественной литературы и пресекая все попытки его поймать. Мифологический получеловек-полубыл, сын критской царицы Пасифаи, был замечен в "Всадниках Пурпурного мудреца" всего через месяц после его побега. На тот момент мы все еще хотели взять его живым, поэтому подбросили ему небольшую дозу фарса. Теоретически, нам нужно было всего лишь отследить вспышки рутинных действий типа "пирог с заварным кремом в лицо" и приколов типа "натыкаешься на фонарный столб" в художественной литературе, чтобы вывести нас на человека-зверя-каннибала. Это была экспериментальная идея и, к сожалению, также печально провалилась. Помимо знаменитого упоминания Лафью о заварном креме в "Все хорошо, что хорошо кончается" и нелепого эпизода с четырехколесным шезлонгом в "Пиквикских бумагах", мало что было замечено. Фарс либо получился недостаточно сильным, либо был разбавлен естественным нежеланием книжного мира к визуальным шуткам.


В любом случае, два года спустя мы все еще искали его в жанре вестерна, среди перегонщиков скота, которые Минотавр находил наиболее расслабляющими. И именно по этой причине мы с коммандером Брэдшоу добрались до 73-й страницы малоизвестной статьи тридцатых годов под названием "Смерть на ранчо Дабл Икс".


“Что думаешь, старушка?” - спросил Брэдшоу, чей пробковый шлем и костюм-сафари идеально подходили для жаркого небраскинского лета. Он был ниже меня почти на голову, но опережал меня по возрасту на четыре десятка лет; его иссушенная солнцем кожа и белоснежные усы были наследием многих лет работы в колониальной африканской литературе: он был главным героем двадцати трех романов “Коммандер Брэдшоу”, последний раз опубликованных в 1932 году и прочитанных в 1963 году. Многие персонажи художественной литературы определяют себя по своей популярности, но не коммандер Брэдшоу. Проведя полную приключений и полностью вымышленную жизнь, защищая Британскую Восточную Африку от множества маловероятных врагов и убивая почти всех животных, которых только можно было убить, он теперь наслаждался выходом на пенсию и был очень востребован в Беллетриции, где его бесстрашие под огнем и знание книжного мира сделали его одним из величайших активов агентства.


Он показывал на потрепанную временем доску, на которой было написано, что в небольшом городке, расположенном не более чем в полумиле впереди, с оптимистичным названием Провиденс, проживает 2387 человек.


Я прикрыл глаза от солнца и огляделся. Ковер шалфея простирался до самых гор, менее чем в пяти милях от нас. Растительность имела повторяющийся рисунок, который противоречил ее вымышленным корням. Хаотичная природа реального мира, подарившая нам мягкие волнистые холмы и случайные очертания лесов и живых изгородей, была заменена в художественной литературе пейзажем, основанным на упорядоченных повторениях первоначального описания автора. В вымышленном мире, где я обустроил свой дом, в лесу всего восемь разных деревьев, на пляже пять разных камешков, на небе двенадцать разных облаков. Живая изгородь повторяется через каждые восемь футов, горный хребет - через каждую шестую вершину. поначалу меня это не слишком беспокоило, но после двух лет жизни в художественной литературе я начал тосковать по миру, где каждое дерево, камень, холм и облако имеют свою уникальную форму и индивидуальность. И закаты. Я скучал по ним больше всего. Даже самые хорошо описанные из них не могли сравниться с настоящими. Я жаждал еще раз увидеть нежные оттенки неба, когда солнце опускается за горизонт. От красного к оранжевому, к розовому, к голубому, к темно-синему, к черному.


Брэдшоу посмотрел на меня и вопросительно поднял бровь. Как Посыльный — глава отдела беллетристики — я вообще-то не должен был отлучаться на задание, но я никогда не был кабинетным жокеем, а поимка Минотавра была важна. Он убил одного из наших, и это сделало наше дело незаконченным.


За прошедшую неделю мы безуспешно просмотрели шесть эпопей о гражданской войне, три пограничных рассказа, двадцать восемь высококачественных вестернов и девяносто семь сомнительно написанных новелл, прежде чем оказались в "Смерти на ранчо Дабл Икс", прямо на границе того, что можно было бы назвать приемлемо написанной прозой. В каждой книге мы оставили пробелы. Ни Минотавра, ни даже малейшего намека на него, и, поверьте мне, они могут это учуять.


“Есть возможность?” - спросил Брэдшоу, указывая на вывеску "ПРОВИДЕНС".


“Мы попробуем”, - ответил я, надевая темные очки и сверяясь со своим списком потенциальных мест, где прячутся минотавры. “Если у нас ничего не получится, мы остановимся пообедать, прежде чем отправиться в The Oklahoma Kid”.


Брэдшоу кивнул, открыл затвор охотничьего ружья, которое он нес, и вставил патрон. Это было обычное оружие, но заряженное нетрадиционными боеприпасами. Наше положение полицейского агентства в художественной литературе дало нам лицензированный доступ к абстрактным технологиям. Один выстрел из ластика в "винтовке Брэдшоу", и Минотавр превратился бы в строительные блоки его вымышленного существования: текст и голубоватый туман - все, что осталось, когда разорваны узы, связывающие текст со смыслом. Обвинения в жестокости не имели никакого значения, когда во время последней переписи животных насчитывалось более миллиона почти идентичных минотавров, и все они были в безопасности среди сотен книг, графических романов и урн с его изображением. У нас все было по—другому - "беглец". "PageRunner".


Когда мы подошли ближе, до наших ушей донеслись звуки оживленного пограничного городка в Небраске. Возводилось новое здание, и вбивание гвоздей в бревна перемежалось цоканьем лошадиных копыт, звоном упряжи и грохотом тележных колес по утрамбованной земле. Металлический звон кузнечного молота смешивался с отдаленными звуками хора из обшитой вагонкой церкви, и повсюду слышался общий разговорный гомон занятых горожан. Мы дошли до угла у конюшен Экли и осторожно выглянули на главную улицу.


Провиденс, как мы теперь видели, с удовольствием наслаждался непрерывной предысторией, терпеливо ожидая прибытия главного героя через две страницы. Натыкаться на основную нить повествования и обнаруживать, что мы включены в историю, было не тем, что мы хотели делать, а поскольку Минотавр избегал основной сюжетной линии из страха быть обнаруженным, мы, вероятно, натыкались на него только в местах, подобных этому. Но если по какой-либо причине история все же приблизится, я буду предупрежден — у меня в кармане было устройство приближения повествования, которое подаст сигнал тревоги, если тема подойдет слишком близко. Мы могли бы спрятаться, пока она не пройдет мимо.


Когда мы ступили на скрипучий настил, тянувшийся перед салуном, мимо пробежала лошадь. Я остановил Брэдшоу, когда мы подошли к вращающимся дверям, когда городского пьяницу вышвырнули на дорогу. Бармен вышел вслед за ним, вытирая руки льняной салфеткой.


“И не возвращайся, пока не сможешь расплатиться!” - крикнул он, подозрительно глядя на нас обоих.


Я показал бармену свой значок беллетриции, пока Брэдшоу бдительно наблюдал за происходящим. Во всем жанре вестерна было слишком много метателей оружия для его же блага; произошла некоторая путаница с номерами, требуемыми в форме заказа, когда этот жанр был впервые представлен. Работа в вестернах иногда может повлечь за собой до двадцати девяти перестрелок в час.


“Беллетриция”, - сказал я ему. “Это Брэдшоу, я следующий. Мы ищем Минотавра”.


Бармен холодно посмотрел на меня. “Думаю, ты не в том жанре, поднер”, - сказал он.


Все персонажи или дженерики в книге оцениваются от A до D, с первого по десятый. На "А" - Гэтсби и Джейн Эйр, на "D" - пехотинцы, которые создают уличные сцены и переполненные комнаты. У бармена были реплики, так что он, вероятно, был C-2. Достаточно умен, чтобы получать ответы, но недостаточно умен, чтобы проявлять широту характера.


“Возможно, он использует псевдоним Норман Джонсон”, - продолжил я, показывая ему фотографию. “Высокий, с телом мужчины, головой быка, любит есть людей?”


“Ничем не могу вам помочь”, - сказал он, медленно качая головой и вглядываясь в фотографию.


“Как насчет каких-нибудь вспышек фарса?” - спросил Брэдшоу. “Выскакивание боксерской перчатки из коробки, падение шестнадцатитонного груза на людей и тому подобное?”


“Не видел, чтобы на кого-нибудь падали гири, - засмеялся бармен, - но я слышал, что вчера вечером шерифа ударили по лицу сковородкой”.


Мы с Брэдшоу обменялись взглядами.


“Где нам найти шерифа?” Я спросил.


Мы последовали указаниям владельца бара и прошли по деревянному настилу мимо парикмахерской и двух седых старателей, которые оживленно разговаривали на аутентичной пограничной тарабарщине. Я остановил Брэдшоу, когда мы добрались до переулка. Там шла перестрелка. Или, по крайней мере, была бы перестрелка, если бы не возник спор по поводу времени, выделенного для их соответствующих разборок. Обе группы боевиков — двое в светлой одежде, двое в темной - с низко спущенными оружейными поясами, украшенными рядами блестящих патронов, — спорили о времени проведения перестрелки, а две одинаковые леди с тревогой наблюдали за ними. Мэр города вмешался и сказал им, что, если будут еще какие-либо споры, они оба потеряют время игры и им придется вернуться завтра, поэтому они неохотно согласились бросить монетку. Победители жеребьевки выбежали на главную улицу, когда все послушно бросились в укрытие. Они встали друг напротив друга, держа руки над кольтом 45-го калибра в двадцати шагах. Последовал шквал действий, два громких взрыва, а затем стрелок в черном рухнул на землю, в то время как победитель мрачно наблюдал за происходящим, поскольку выстрел его противника драматично сорвал с него только шляпу. Его дама бросилась обнимать его, когда он с размаху убирал револьвер в кобуру.


“Что за чушь”, - пробормотал Брэдшоу. “Настоящий Запад был не таким!”


Действие "Смерти на ранчо Дабл-Икс" происходит в 1875 году, а написано в 1908. Вы могли бы подумать, что это достаточно близко, чтобы быть исторически точным, но нет. Большинство вестернов, как правило, показывали гламурную версию Старого Запада, которого на самом деле не существовало. На реальном Западе перестрелка была редкостью, попасть в кого-либо из короткоствольного кольта 45-го калибра с чего-либо, кроме как в упор, было практически невозможно. Порох 1870-х годов выделял огромное количество дыма; два выстрела в переполненном баре — и вы бы закашлялись - и почти ослепли.


“Дело не в этом”, - ответил я, когда мертвого стрелка утащили. “Легенда всегда гораздо более читабельна, и не забывайте, что сейчас мы занимаемся pulp — плохой прозы всегда больше, чем хорошей, и было бы слишком надеяться, что наш напористый друг будет прятаться в лице Зейна Грея или Оуэна Уистера ”.


Мы продолжили путь мимо отеля Majestic, когда мимо прогрохотал дилижанс в облаке пыли, кучер щелкал длинным кнутом над головами лошадей.


“Вон там”, - сказал Брэдшоу, указывая на здание напротив, которое отличалось от остального обшитого вагонкой городка тем, что было построено из кирпича. Над дверью был нарисован ШЕРИФ, и мы быстро перешли дорогу, наша не западная одежда несколько неуместна среди длинных платьев, шляп и бриджей, курток, пыльников, жилетов, оружейных поясов и галстуков на шнурках. Только постоянно расквартированные офицеры Беллетриции беспокоятся о том, чтобы нарядиться, и многие агенты, активно охраняющие порядок в вестернах, являются персонажами книг, которые они патрулируют, так что им все равно не нужно наряжаться.


Мы постучали и вошли. После яркого внешнего вида внутри было темно, и мы несколько мгновений моргали, привыкая к полумраку. На стене справа от нас висела доска объявлений, щедро увешанная плакатами "разыскивается", относящимися не только к Небраске, но и к книжному миру в целом; пожелтевший экземпляр предлагал триста долларов за информацию, ведущую к местонахождению Большого Мартина. Ниже был изображен облупленный эмалированный кофейник, стоящий на чугунной плите, а у стены слева - шкаф с оружием и полосатый кот, растянувшийся на большом бюро. Дальняя стена представляла собой зарешеченный вход в камеры, в одной из которых на двухъярусной кровати крепко спал и громко храпел пьяный. Посреди комнаты стоял большой письменный стол, заваленный бумагами — циркулярами Законодательного собрания штата Небраска, несколькими поправками к Закону о нарративах Совета жанров, информационным бюллетенем Общества кампанологии и каталогом Sears, Roebuck, открытым в разделе “модные товары". Также на столе лежала пара поношенных кожаных ботинок, а внутри них - пара ступней, прикрепленных, в свою очередь, к ногам шерифа. Его одежда была преимущественно черной, и ее не мешало бы хорошенько постирать. К его жилету была приколота жестяная звезда, и все, что мы могли видеть на его лице, - это кончики больших седых усов, которые торчали из-под надвинутого стетсона. Он тоже крепко спал и ненадежно балансировал на двух задних ножках стула, которые скрипели, когда он храпел.


“Шериф?”


Ответа нет.


“ШЕРИФ!”


Он, вздрогнув, проснулся, начал вставать, потерял равновесие и опрокинулся навзничь. Он тяжело рухнул на пол и ударился о комод, на котором совершенно случайно стоял кувшин с водой. Кувшин также потерял равновесие, и его содержимое вылилось на шерифа, который взревел от шока. Шум напугал кошку, которая с криком проснулась и запрыгнула на занавески, которые с грохотом рухнули на чугунную плиту, расплескав кофе и подожгв сухие льняные шторы. Я побежал тушить это и ударился о стол, выбив заряженный револьвер представителя закона, который упал на пол, и произвел одиночный выстрел, перерезавший шнур на голове чучела лося, которое упало на Брэдшоу. Итак, нас было трое: я, пытающийся потушить пожар, шериф, весь в воде, и Брэдшоу, натыкающийся на мебель, когда пытается оторвать от себя голову лося. Это было именно то, что мы искали: вспышка непринужденного и совершенно неуместного фарса.


“Шериф, я так сожалею об этом”, - пробормотал я извиняющимся тоном, потушив огонь, отключив Брэдшоу и помогая очень промокшему служителю закона подняться на ноги. Он был выше шести футов ростом, с обветренным лицом и темно-синими глазами. Я предъявил свой значок. “В следующий четверг, начальник отдела беллетриции. Это мой напарник, коммандер Брэдшоу.” Шериф расслабился и даже выдавил слабую улыбку.


“Я думал, ты больше похожа на Бакстеров”, - сказал он, отряхиваясь и вытирая волосы салфеткой для чая “Cathousons of Dawson City”. “Я буду очень рад, что это не так. Беллетриция, слышь? Я не видел никого из вас в этих краях дольше, чем могу припомнить — прекрати это, Хауэлл.


Пьяница Хауэлл проснулся и потребовал выпивку, “чтобы привести себя в порядок”.


“Мы ищем Минотавра”, - объяснил я, показывая фотографию шерифу.


Он задумчиво потер щетину и покачал головой. “Не припоминаю, чтобы когда-нибудь видел это создание, мисси Нонетот”.


“У нас есть основания полагать, что он не так давно проходил через ваш офис - на нем написано ”фарс"".


“Ах!” - сказал шериф. “Я как раз задавался вопросом обо всем этом. Мы с Хауэллом уже некоторое время спотыкаемся, не так ли, Хауэлл?”


“Ты чертовски крут”, - сказал пьяница.


“Он мог быть замаскирован и действовать под псевдонимом”, - рискнул предположить я. “Имя Норман Джонсон вам что-нибудь говорит?”


“Не могу сказать, что это важно, Мисси. У нас здесь двадцать шесть "Джонсонов", но все они C-7 - не такая уж важная деталь, чтобы носить обычные названия ”.


Я нарисовал стетсон на фотографии Минотавра, затем пыльник, жилет и оружейный пояс.


“О!” - воскликнул шериф с внезапным выражением узнавания на лице. “Это мистер Джонсон”.


“Ты знаешь, где он?”


“Конечно. Только на прошлой неделе его посадили в тюрьму по обвинению в поедании угонщика скота ”.


“Что случилось?”


“Внес залог и был освобожден. В законах Небраски нет ничего, что запрещало бы есть конокрадов. Минуточку ”.


Снаружи раздался выстрел, за которым последовало несколько криков испуганных горожан. Шериф проверил свой кольт, открыл дверь и вышел. Один на улице, лицом к нему стоял молодой человек с серьезным выражением лица, рука дрожала на пистолете, элегантная кобура которого, как я заметил, была пристегнута — верный признак еще одной потенциальной перестрелки.


“Иди домой, Эйб!” - крикнул шериф. “Сегодня неподходящий день для смерти”.


“Ты убил моего папочку, - сказал юноша, “ и папочку моего папочки. И папочку его папочки. И мои братья Джетро, Хэнк, Хосс, Ред, Перегрин, Марш, Джуниор, Диззи, Люк, Перегрин, Джордж и все остальные. Я вызываю тебя, служитель закона.”


“Ты дважды сказал ”Перегрин"".


“Он особенный”.


“Абель Бакстер, ” прошептал шериф уголком рта, “ один из этих парней Бакстера. Они появляются регулярно, как часы, и я убиваю их теми же способами, что и обычно ”.


“Скольких ты убил?” Прошептала я в ответ.


“По последним подсчетам, около шестидесяти. Иди домой, Эйб, я тебе больше не повторю!”


Парень заметил нас с Брэдшоу и сказал: “Новые помощники шерифа? Они вам понадобятся!”


И тут мы увидели, что Абель Бакстер был не один. Из конюшни напротив вышли четверо сомнительного вида типов. Я нахмурился. Они казались какими-то неуместными в Death at Double-X Ranch. Начнем с того, что никто из них не был одет в черное, и у них не было кожаных двойных оружейных ремней с никелированными револьверами. Их шпоры не звенели при ходьбе, а кобуры были простыми и носились высоко на бедре — оружием, которое выбрали эти люди, была винтовка "Винчестер". Я с содроганием заметил, что у одного из мужчин на потертом жилете не хватало пуговицы, а подошва на носке ботинка оторвалась. Мухи жужжали над немытыми и чумазыми лицами мужчин, а пот пропитал их шляпы до середины тульи. Это были не обычные ганфайтеры C-2 из pulp, а хорошо описанные A-9 из романа высокого качества описания — и если они могли стрелять так же хорошо, как задумал автор, у нас были проблемы.


Шериф тоже это почувствовал.


“Откуда твои друзья, Эйб?”


Один из мужчин повесил свой Винчестер на сгиб руки и ответил низким южным акцентом, растягивая слова: “Нас прислал мистер Джонсон”.


И они открыли огонь. Никакого ожидания, никакой драмы, никакого темпа повествования. Мы с Брэдшоу уже начали двигаться — стоять прямо перед вооруженным человеком с винтовкой могло показаться ужасно мужественным, но для целей выживания это было непривычно. К сожалению, шериф не понимал этого, пока не стало слишком поздно. Если бы он дожил до 164-й страницы, как ему было предназначено, он получил бы пулю, дважды перекатился в пыли после двухстраничного наращивания и прожил достаточно долго, чтобы сказать последнее содержательное прощание своей возлюбленной, которая баюкала его в минуты бескровной смерти. Этого не должно быть. Реалистичная насильственная смерть должна была стать нежелательным дополнением к Death at Double-X Ranch. Тяжелая свинцовая пуля вошла в грудь шерифа и вышла с другой стороны, оставив выходное отверстие размером с блюдце. Он неэлегантно рухнул ничком и лежал совершенно неподвижно, одна рука была раскинута в стороны недостижимым в жизни образом, а другая подогнута под себя. Он также не рухнул плашмя. В итоге он согнулся на коленях, задрав зад вверх.


Боевики прекратили стрельбу, как только цели не было, но Брэдшоу, у которого сработали охотничьи инстинкты, уже взял на прицел убийцу шерифа и выстрелил. Произошел мощный взрыв, короткая вспышка и большое облако дыма. Удар ластиком пришелся точно в цель, и боевик распался на полпути, превратившись в короткую хризантему текста, которая разлетелась по главной улице, значение слов превратилось в голубую дымку, которая на мгновение или два повисла над землей, прежде чем испариться.


. . . стрелок распался на полпути, превратившись в короткую хризантему текста, которая разлетелась по главной улице . . . .


“Что ты делаешь?” Спросила я, раздраженная его порывистостью.


“Он или мы, Четверг”, - мрачно ответил Брэдшоу, нажимая на рычажок своего "Мартини-Генри", чтобы перезарядить, “он или мы”.


“Ты видел, из какого объема текста он состоял?” Сердито ответил я. “Он был почти в абзац длиной. Только избранные персонажи получают такое описание — где-то будет книга, в которой не хватает одного персонажа! ”


“Но, - ответил Брэдшоу обиженным тоном, - я не знал этого до того, как застрелил его, не так ли?”


Я покачал головой. Возможно, Брэдшоу не заметил оторванную пуговицу, пятна пота и потрепанные ботинки, но я заметил. Удаление избранной части потребовало больше бумажной работы, чем я действительно хотел иметь. От формы F36 / 34 (Удаление головки ластика) и формы B9 / 32 (Замена показанной детали) до формы P13 / 36 (Описательная оценка ущерба) я мог бы увязнуть на целых два дня. Я думал, что бюрократия - это плохо в реальном мире, но здесь, в бумажном мире, она была всем.


“Так что же нам делать?” - спросил Брэдшоу. “Вежливо попросить их сдаться?”


“Я думаю”, - ответил я, доставая свой телефон для заметок и нажимая кнопку с надписью CAT. В художественной литературе самой распространенной формой общения было использование сноски, но здесь ...


“Черт возьми!” Я снова пробормотал. “Нет сигнала”.


“Ближайшая станция ретрансляции находится в Вирджинии, ” заметил Брэдшоу, вставляя на место стреляную гильзу и закрывая затвор, прежде чем выглянуть наружу, “ и мы не можем совершить прямой переход от pulp к classic”.


Он был прав. Мы переходили от книги к книге почти шесть дней, и хотя мы могли сбежать в случае крайней необходимости, такой ход действий дал бы Минотавру более чем достаточно времени, чтобы сбежать. Дела шли не очень хорошо, но и не плохо — пока.


“Эй!” Я крикнул из офиса шерифа. “Мы хотим поговорить!”


“Это факт?” - раздался звонкий голос снаружи. “Мистер Джонсон говорит, что он закончил говорить - "если только вы не надумаете предложить амнистию”.


“Мы можем поговорить об этом!” Я ответил.


Из моего кармана раздался звуковой сигнал.


“Черт возьми”, - снова пробормотал я, сверяясь с устройством приближения к повествованию. “Брэдшоу, у нас поток новостей, приближающийся с востока, двести пятьдесят ярдов, и он приближается. Страница 74, строка 6.”


Брэдшоу быстро открыл свой экземпляр “ Смерти на ранчо Дабл Икс” и провел пальцем по строке "Макнил въехал в город Провиденс, штат Небраска, с пятьюдесятью центами в кармане и мыслями об убийстве ..."


Я осторожно выглянул в окно. И действительно, ковбой на гнедой лошади медленно въезжал в город. Строго говоря, не имело значения, изменили ли мы немного сюжет, поскольку новелла была прочитана всего шестнадцать раз за последние десять лет, но код, по которому мы работали, был довольно однозначным. “Сохраняй историю так, как задумал автор!” - фраза, вбитая в меня в самом начале моего обучения. Я однажды нарушил ее и буду расплачиваться за последствия — я не хотел делать это снова.


“Мне нужно поговорить с мистером Джонсоном”, - крикнула я, не спуская глаз с Макнила, который все еще был на некотором расстоянии.


“Никто не разговаривает с мистером Джонсоном, если только мистер Джонсон не скажет об этом, - ответил голос, ” но если вы предложите амнистию, он примет ее и пообещает больше не есть людей”.


“Это был двойной негатив?” прошептал Брэдшоу с презрением. “Я так их ненавижу”.


“Никакой сделки, если я сначала не встречусь с мистером Джонсоном!” - Крикнул я в ответ.


“Тогда сделки не будет!” - последовал ответ.


Я снова выглянул и увидел, как появились еще трое вооруженных людей. Минотавр явно приобрел много друзей за время своего пребывания в жанре вестерна.


“Нам нужна подмога”, - пробормотал я.


Брэдшоу явно думал о том же. Он открыл свой путеводитель и вытащил что-то, немного похожее на ракетницу. Это был текстовый маркер, который можно было использовать для подачи сигналов другим агентам беллетристики. Книга о путешествиях была неоднозначной по размерам; на самом деле устройство было больше, чем книга, в которой оно содержалось.


“Беллетриция знает, что мы в западной прессе; они просто не знают, где. Я пошлю им сигнал ”.


Он набрал текстовый маркер, который собирался установить, используя ручку на тыльной стороне пистолета, затем подошел к двери, нацелил маркер в воздух и выстрелил. Раздался глухой удар, и снаряд взмыл в небо. Он бесшумно взорвался высоко над нами, и на мгновение я смог разглядеть текст страницы, выполненный светло-серым цветом на фоне голубого неба. Слова, конечно, были задом наперед, и когда я посмотрел на копию книги Брэдшоу "Смерть на ранчо Дабл Икс", я заметил, что написанное слово “Провиденс” было частично написано с заглавной буквы. Помощь скоро прибудет — демонстрация силы поможет разобраться с бандитами. Проблема заключалась в том, убежит ли Минотавр или будет сражаться до конца?


“Красивые фейерверки нас не пугают, мисси”, - снова произнес голос. “Ты выходишь, или нам...дядям придется зайти и забрать тебя?”


Я посмотрел на Брэдшоу, который улыбался. “Что?”


“Все это довольно забавно, вам не кажется?” - сказал Коммандер, посмеиваясь, как школьник, которого только что поймали на краже яблок. “Гораздо интереснее, чем охотиться на слонов, повергать львов наземь и возвращать племенные безделушки, украденные недобросовестными иностранцами”.


“Раньше я так и думал”, - пробормотал я себе под нос. Два года подобных заданий были приятными и сложными, но не обошлось без моментов ужаса, неуверенности и паники — и у меня был двухлетний сын, которому требовалось больше внимания, чем я могла ему уделить. Необходимость заниматься беллетристикой нарастала уже давно, и мне нужна была передышка в реальном мире — надолго. Я почувствовал это примерно шесть месяцев назад, сразу после приключения, которое стало известно как Великое фиаско Сэмюэля Пеписа, но не обратил на это внимания. Теперь это чувство вернулось — и стало сильнее.


Где-то наверху раздался низкий, глубокий гул. Окна задребезжали в своих рамах, и со стропил посыпалась пыль. В штукатурке появилась трещина, чашка соскользнула со стола и разбилась об пол. Одно из окон разлетелось вдребезги, и на улицу упала тень. Глубокий гул становился все громче, заглушая жалобный вой устройства приближения к повествованию, затем стал таким громким, что вообще не походил на звук — просто вибрация, которая сотрясала офис шерифа с такой силой, что у меня помутилось в глазах. Затем, когда часы упали со стены и разбились вдребезги, я понял, что происходит.


“О ... нет! ” я взвыла от досады, когда шум превратился в глухой рев. “Поговорим об использовании кувалды для раскалывания орехов!”


“Император Жарк?” - переспросил Брэдшоу.


“Кто еще осмелился бы направить жаркианский боевой крейсер в западную кашу?”


Мы выглянули наружу, когда огромный космический корабль пронесся над головой, его векторные двигатели развернулись вниз с горячим потоком концентрированной энергии, который поднял облако пыли и обломков и поджег конюшню. Огромная туша боевого крейсера на мгновение зависла, пока выпускались шасси, затем совершила деликатное приземление — прямо на Макнила и его лошадь, которые были раздавлены до толщины полпенни.


Мои плечи поникли, когда я увидел, как количество документов растет в геометрической прогрессии. Горожане в панике разбежались, а лошади понеслись вскачь, когда боевики А-7 открыли бессмысленный огонь по бронированному корпусу корабля. В течение нескольких мгновений межзвездный боевой крейсер выпустил небольшую армию пехотинцев, вооруженных самым современным жаркианским оружием. Я застонал. Для Императора не было ничего необычного в том, что он выходил за рамки в подобные моменты. Бесспорный злодей из восьми книг об императоре Жарке, самый страшный бог-император-тиранид в известной галактике, похоже, просто не понимал, что такое сдержанность.


Через несколько минут все было кончено. A-7 были либо убиты, либо сбежали к своим книгам, а Корпус морской пехоты Жарки был отправлен на поиски Минотавра. Я мог бы избавить их от хлопот. Его бы уже давно не было. A-7 и McNeil пришлось бы найти и заменить, всю книгу переделать, чтобы убрать боевой крейсер двадцать шестого века, который без приглашения прибыл в Небраску в 1875 году. Это было вопиющим нарушением Кодекса противодействия межжанровости, который мы пытались поддерживать в художественной литературе. Я бы не возражал, если бы это был единичный случай, но Жарк делал это слишком часто, чтобы его можно было игнорировать. Я едва мог контролировать себя, когда Император спускался со своего звездолета в сопровождении странной свиты инопланетян и миссис Тигги-винкль, которая также работала в Беллетриции.


“Во что, черт возьми, ты, по-твоему, играешь?!?”


“О!” - сказал Император, застигнутый врасплох моим раздражением. “Я думал, ты будешь рад нас видеть!”


“Ситуация была плохой, но не непоправимой,” - сказал я ему, махнув рукой в сторону города. “Теперь посмотри, что ты наделал!”


Он огляделся. Растерянные горожане начали выходить из-за развалин зданий. Ничего более странного, чем это, не происходило в вестерне с тех пор, как инопланетный мозгоед сбежал из SF и был пойман внутри горы Дикой Лошади.


“Ты делаешь это со мной каждый раз! Неужели ты понятия не имеешь о скрытности и изощренности?”


“Не совсем”, - сказал Император, нервно глядя на свои руки. “Извините”.


Его инопланетное окружение, не желая оставаться поблизости на случай, если они тоже получат нагоняй, ушло пешком, покрылось слизью или зависло в воздухе обратно на корабль Зарка.


“Вы прислали текстовый маркер —”


“Ну и что, если бы мы это сделали? Разве нельзя войти в книгу, не уничтожив все на виду?”


“Спокойно, четверг”, - сказал Брэдшоу, успокаивающе кладя руку мне на плечо. “Мы действительно просили о помощи, и если старина Жарки был здесь ближе всех, вы не можете винить его за желание помочь. В конце концов, если учесть, что он обычно опустошает целые галактики, поджог только города Провиденс, а не всей Небраски, на самом деле был большим достижением ... ” Его голос затих, прежде чем он добавил: “ ... для него.


“АААА!” Я закричала в отчаянии, схватившись за голову. “Иногда мне кажется, что я...”


Я остановился. Время от времени я терял самообладание, но редко со своими коллегами, и когда это случается, дела идут плохо. Когда я приступил к этой работе, это было очень весело, как и до сих пор для Брэдшоу. Но совсем недавно удовольствие пошло на убыль. Это было бесполезно. С меня было достаточно. Мне нужно было идти домой.


“В четверг?” - спросила миссис Тигги-винкль, обеспокоенная моим внезапным молчанием. “Ты в порядке?”


Она подошла слишком близко и уколола меня одним из своих перьев. Я взвизгнула и потерла руку, в то время как она отскочила и скрыла румянец. У ежей высотой шесть футов есть свой собственный этикет.


“Я в порядке”, - ответила я, отряхиваясь. “Просто все имеет свойство ... ну, выходить из-под контроля”.


“Что вы имеете в виду?”


“Что я имею в виду? Что я имею в виду? Что ж, этим утром я выслеживал мифологического зверя по следам инцидентов с заварным пирогом на Старом Западе, а сегодня днем боевой крейсер двадцать шестого века приземляется в Провиденсе, штат Небраска. Разве это не звучит немного безумно? ”


“Это вымысел”, - невинно ответил Зарк. “Странным вещам суждено случиться”.


“Не для меня”, - сказал я окончательно. “Я хочу видеть какое-то подобие ... реальности в своей жизни”.


“Реальность?” - эхом повторила миссис Тигги-винкль. “Вы имеете в виду место, где ежи не разговаривают и не стирают?”


“Но кто будет управлять Беллетрицией?” потребовал Император. “Ты был лучшим, что у нас когда-либо было!”


Я покачал головой, вскинул руки и пошел туда, где земля была усеяна текстом боевика А-7. Я взял D и повертел ее в руках.


“Пожалуйста, передумай”, - сказал коммандер Брэдшоу, следовавший за мной. “Я думаю, ты поймешь, старушка, что реальность сильно переоценивают”.


“Недостаточно переоценен, Брэдшоу”, - ответил я, пожимая плечами. “Иногда работа на высшем уровне - не самая легкая”.


“Непросто приходится голове, носящей корону”, - пробормотал Брэдшоу, который, вероятно, понимал меня лучше, чем кто-либо другой. Он и его жена были моими лучшими друзьями в книжном мире; миссис Брэдшоу и мой сын были почти неразлучны.


“Я знал, что ты не останешься насовсем”, - продолжил Брэдшоу, понизив голос, чтобы остальные не услышали. “Когда ты уедешь?”


Я пожал плечами. “Как только смогу. Завтра”.


Я посмотрел на разрушения, которые учинил Зарк после смерти на ранчо Дабл-Икс. Предстоит много прояснений, гора бумажной волокиты — и может возникнуть вероятность дисциплинарного взыскания, если Совет жанров пронюхает о случившемся.


“Полагаю, сначала мне следует завершить оформление документов по этому фиаско”, - медленно произнес я. “Скажем, через три дня”.


“Вы обещали заменить Жанну д'Арк, пока она посещает курсы повышения квалификации для мучеников”, - добавила миссис Тигги-Винкль, которая на цыпочках подошла ближе.


Я забыл об этом. “Тогда неделю. Через неделю я уезжаю”. Мы все стояли в тишине, я обдумывал свое возвращение в Суиндон, а все они обдумывали последствия моего отъезда — за исключением императора Зарка, который, вероятно, подумывал о вторжении на планету Траал, ради забавы.


“Ты принял решение?” - спросил Брэдшоу. Я медленно кивнул. У меня были другие причины вернуться в реальный мир, более насущные, чем фанатичное помешательство Зарка. У меня были муж, которого не существовало, и сын, который не мог провести свою жизнь в коконе из книг. Я вернулся к старому Четвергу, к тому, кто предпочитал черно-белую достоверность полицейской фантастики двусмысленным полутоновым оттенкам эмоций.


“Да, я принял решение”, - сказал я, улыбаясь. Я посмотрел на Брэдшоу, Императора и миссис Тигги-винкль. Несмотря на все их недостатки, мне нравилось с ними работать. Все было не совсем плохо. Находясь в Беллетриции, я видел и делал вещи, в которые никогда бы не поверил. Я наблюдал за grammasites в полете над куполами удовольствий Ксанаду, чувствовал необычность слушателей, мерцающих на темной лестнице. Я проехал галопом без седла на единорогах по зеленым лесам Зенобии и сыграл в шахматы с Озимандиасом, королем королей. Я летал с Бигглзом на Западном фронте, сражался на кортиках с Длинным Джоном Сильвером и исследовал тропу, по которой не ходили в зеленых горах Англии. Но, несмотря на все эти моменты удивления и восторга, мое сердце принадлежало дому в Суиндоне и человеку по имени Лондэн Парк-Лейн. Он был моим мужем, отцом моего сына; его не существовало, и я любила его.


OceanofPDF.com


2.


Нет места лучше Дома


Суиндон, Уэссекс, Англия, был местом, где я родился и где жил, пока не уехал, чтобы присоединиться к Литературным детективам в Лондоне. Я вернулась десять лет спустя и вышла замуж за своего бывшего парня Лондэна Парк-Лейна. Впоследствии он был убит в возрасте двух лет корпорацией "Голиаф", которая решила шантажировать меня. Это сработало, я помогла им, но я не вернула своего мужа. Как ни странно, я сохранил его сына, моего сына, пятницу — это была одна из тех причудливых, парадоксальных штучек с путешествиями во времени, которые понимает мой отец, а я нет. Прошло еще два года, Лондэн все еще был мертв, и, если я не предприму что-нибудь с этим в ближайшее время, он может остаться таким навсегда.


Следующий четверг, Следующий четверг: Жизнь в спецоперациях


Две недели спустя я был ясным утром в середине июля, когда я оказался на углу Брум-Мэнор-лейн в Суиндоне, на противоположной стороне дороги от дома моей матери с малышом в коляске, двумя дронтами, принцем Датским, встревоженным сердцем и слишком коротко подстриженными волосами. Совет жанров не очень хорошо воспринял новость о моей отставке. На самом деле, они вообще отказались принять ее и вместо этого дали мне неограниченный отпуск в несколько обманутой надежде, что я смогу вернуться, если с моим мужем “ничего не получится”. Они также предположили, что я, возможно, хотел бы иметь дело со сбежавшим фантастом Йорриком Кейном, человеком, с которым я дважды в прошлом скрещивал мечи.


"Гамлет" был поздним дополнением к моим планам. Все больше обеспокоенный сообщениями о том, что его неверно представляют как “дезертира” в Запределье, он попросил разрешения увидеть все своими глазами. Это было необычно в том смысле, что вымышленных персонажей редко беспокоит общественное восприятие, но Гамлет беспокоился бы о том, что ему не о чем беспокоиться, если бы ему не о чем было беспокоиться, и поскольку он был бесспорной звездой шекспировского канона и снова уступил Хитклифу Самую проблемную романтическую роль на церемонии вручения премии BookWorld awards в этом году, Совет жанров решил, что они должны сделать что-то, чтобы его успокоить. Кроме того, Беллетриция пыталась убедить его заняться расследованием елизаветинской драмы с тех пор, как сэр Джон Фальстаф ушел в отставку по состоянию “хорошего здоровья”, и считалось, что поездка в Запределье могла бы его убедить.


“Это очень странно!” - пробормотал он, поочередно глядя на солнце, деревья, дома и транспорт. “Потребовалась бы рапсодия диких и бурлящих слов, чтобы воздать должное всему, чему я стал свидетелем!”


“Здесь тебе придется говорить по-английски”.


“Все это, - объяснил Гамлет, указывая руками на довольно безобидную Суиндон-стрит, - потребовались бы миллионы слов, чтобы правильно описать!”


“Ты прав. Так и было бы. В этом магия книги ”Технология переноса воображения", - сказал я ему. “Несколько десятков слов создают целую картину. Но, честно говоря, большую часть работы выполняет ридер.”


“Читатель? Какое это имеет отношение к нему?”


“Что ж, каждая интерпретация события, обстановки или персонажа уникальна для каждого из тех, кто ее читает, потому что они облекают авторское описание воспоминаниями о собственном опыте. Каждый персонаж, которого они читают, на самом деле представляет собой сложную смесь людей, которых они встречали, читали или видели раньше - гораздо более реальных, чем это может быть только по тексту на странице. Поскольку опыт каждого читателя индивидуален, каждая книга уникальна для каждого читателя.”


“Итак, - ответил датчанин, напряженно размышляя, - вы хотите сказать, что чем сложнее и явно противоречивее персонаж, тем больше возможных интерпретаций?”


“Да. На самом деле, я бы сказал, что каждый раз, когда книгу читает один и тот же человек, она снова становится другой - потому что изменился опыт читателя или он находится в другом расположении духа ”.


“Что ж, это объясняет, почему никто не может меня разгадать. По прошествии четырехсот лет никто так и не решил, в чем, точно, заключаются мои внутренние мотивы”. Он на мгновение замолчал и печально вздохнул. “Включая меня. Вы бы подумали, что я религиозен, не так ли, учитывая, что я не хочу убивать дядю Клавдия во время молитвы и тому подобное?”


“Конечно”.


“Я тоже так думал. Так почему же я использую атеистическую линию: нет ничего ни хорошего, ни плохого, но мышление делает это таковым? Что все это значит?”


“Ты хочешь сказать, что не знаешь?”


“Послушайте, я в таком же замешательстве, как и все остальные”.


Я уставился на "Гамлета", и он пожал плечами. Я надеялся получить от него ответы на некоторые вопросы о несоответствиях в его пьесе, но теперь я не был так уверен.


“Возможно, ” задумчиво сказал я, “ именно поэтому нам это нравится. Каждому - свой Гамлет”.


“Что ж, ” с несчастным видом фыркнул датчанин, “ для меня это загадка. Ты думаешь, терапия поможет?”


“Я не уверен. Послушай, мы почти дома. Помни: для всех, кроме семьи, ты — кто ты?”


“Кузен Эдди”.


“Хорошо. Давай”.


Мамин дом был обособленным участком хороших размеров на юге города, но не обладал особым очарованием, кроме того, которое привнесло в него мое долгое знакомство. Я провел здесь первые восемнадцать лет своей жизни, и все в этом старом доме было знакомо. С дерева, с которого я упал и сломал ключицу, на садовую дорожку, где я учился кататься на велосипеде. Раньше я этого не замечал, но с возрастом сочувствие к знакомому становится сильнее. Теперь старый дом показался мне теплее, чем когда-либо прежде.


Я глубоко вздохнула, взяла свой чемодан и покатила коляску через дорогу. Моя любимая додо Пиквик последовала за ней со своим непослушным сыном Аланом, который ворчливо ковылял за ней.


Я позвонила в мамину дверь, и примерно через минуту дверь открыл слегка полноватый викарий с короткими каштановыми волосами и в очках.


“Это что, дурочка? ..” - сказал он, увидев меня, внезапно расплываясь в широкой улыбке. “Клянусь GSD, это просто фуфло!”


“Привет, Джоффи. Давно не виделись”.


Джоффи был моим братом. Он был священником в Глобальной стандартной религии Божеств, и хотя у нас были разногласия в прошлом, они были давно забыты. Я был рад видеть его, и он меня.


“Вау!” - сказал он. “Что это?”


“Это пятница”, - объяснил я. “Твой племянник”.


“Вау!” - воскликнул Джоффи, расстегивая ремни безопасности Пятницы и вытаскивая его. “У него всегда волосы так торчат?”


“Вероятно, остатки от завтрака”.


Пятница на мгновение уставился на Джоффи, вынул пальцы изо рта, потер ими лицо, снова сунул их в рот и предложил Джоффи его белого медведя Поули.


“Довольно симпатичный, не правда ли?” - сказал Джоффи, покачивая Пятницу вверх-вниз и позволяя ему теребить себя за нос. “Но немного ... ну, липкий. Он разговаривает?”


“Немного. Хотя и много думает”.


“Как Майкрофт. Что случилось с твоей головой?”


“Ты имеешь в виду мою стрижку?”


“Так вот что это было!” - пробормотал Джоффи. “Я думал, ты прижал уши или что-то в этом роде. Немного... эээ... немного экстремально, не так ли?”


“Мне пришлось заменить Жанну д'Арк. Всегда сложно найти замену ”.


“Я понимаю почему”, - воскликнул Джоффи, все еще недоверчиво глядя на мою прическу в виде миски для пудинга. “Почему бы тебе просто не убрать все это и не начать сначала?”


“Это Гамлет”, - сказала я, представляя принца до того, как он начал чувствовать себя неловко, - “но он здесь инкогнито, поэтому я всем говорю, что он мой кузен Эдди”.


“Джоффи, ” сказал Джоффи, “ брат Четверга”.


“Гамлет, ” сказал Гамлет, “ принц Датский”.


“Датский?” - вздрогнув, переспросил Джоффи. “На твоем месте я бы не распространялся об этом”.


“Почему?”


“Дорогой!” - сказала моя мама, появляясь позади Джоффи. “Ты вернулся! Боже! Твои волосы!”


“Это вещь в стиле Жанны д'Арк, - объяснил Джоффи, - сейчас это очень модно. ”Мученицы" популярны на подиуме, знаете ли — помните образ Эдит Кэвелл / Толпаддл в прошлогоднем "FeMole"?


“Он снова несет чушь, не так ли?”


“Да”, - сказали мы с Джоффи в унисон.


“Привет, мам”, - сказала я, обнимая ее. “Помнишь своего внука?”


Она взяла его на руки и отметила, как сильно он вырос. Было крайне маловероятно, что он усох, но, тем не менее, я послушно улыбнулась. Я старался бывать в реальном мире как можно чаще, но не мог этого делать по крайней мере полгода. Когда она чуть не упала в обморок от учащенного дыхания, издавая охи и аааах, а Пятница перестал смотреть на нее с сомнением, она пригласила нас в дом.


“Оставайся здесь, - сказал я Пиквик, “ и не позволяй Алану плохо себя вести”.


Было слишком поздно. Несмотря на небольшой рост, Алан уже терроризировал Мордехая и других дронтов, заставив их подчиниться. Все они дрожали от страха под гортензиями.


“Ты надолго останешься?” - спросила мама. “Твоя комната в том же виде, в каком ты ее оставила”.


Это означало именно то, что я оставила ее, когда мне было девятнадцать, но я подумала, что говорить об этом невежливо. Я объяснил, что хотел бы остаться, по крайней мере, до тех пор, пока не определюсь с квартирой, представил Гамлета и спросил, может ли он тоже остаться на несколько дней.


“Конечно! Леди Гамильтон в комнате для гостей, а этот милый мистер Бисмарк на чердаке, так что он может занять кладовку”.


Моя мать схватила руку Гамлета и сердечно пожала ее. “Как поживаете, мистер Гамлет? Где, вы сказали, вы снова принц?”


“Дания”.


“Ах! Никаких посетителей после семи вечера, а завтрак заканчивается в девять утра. Я ожидаю, что гости сами заправят свои кровати, и если вам нужно постирать, вы можете положить это в плетеную корзину на лестничной площадке. Приятно познакомиться. Я миссис Некст, мать Четверга.”


“У меня есть мать”, - мрачно ответил Гамлет, вежливо поклонился и поцеловал маме руку. “Она делит постель с моим дядей”.


“В таком случае им следует купить еще одну”, - ответила она, практичная, как всегда. “Мне сказали, что в ИКЕА заключают очень выгодные сделки. Не пользуюсь этим сам, потому что мне не нравится вся эта самостоятельная сборка - я имею в виду, какой смысл платить за то, что ты должен создавать сам? Но она популярна среди мужчин по той же самой причине. Тебе нравится Баттенберг?”


“Wittenberg?”


“Нет, нет. Battenberg.”


“На реке Эдер?” - спросил Гамлет, сбитый с толку маминым переходом от мебели для самостоятельной сборки к торту.


“Нет, глупышка, на салфетке, покрытой марципаном”.


Гамлет наклонился ко мне ближе. “Я думаю, твоя мать, возможно, сумасшедшая, и я должен знать”.


“Ты поймешь, о чем она говорит”, - сказала я, ободряюще похлопав его по руке.


Мы прошли через холл в гостиную, где, после того как нам удалось вытащить пальцы Пятницы из маминых бус, нам удалось сесть.


“Так расскажи мне все свои новости!” - воскликнула она, когда я обвела глазами комнату, пытаясь осознать все возможные опасности для двухлетнего ребенка.


“С чего ты хочешь, чтобы я начал?” Спросила я, снимая вазу с цветами с телевизора, прежде чем Пятница успел натянуть их на себя. “Перед отъездом у меня было множество дел. Два дня назад я был в Камелоте, пытаясь уладить кое-какие семейные разногласия, а за день до этого — дорогая, не трогай это — я вел переговоры о выплате заработной платы с Союзом орков.”


“Боже мой!” - ответила моя мама. “Ты, должно быть, просто умираешь от желания выпить чашечку чая”.


“Пожалуйста. "Книжный мир” может быть кошачьей пижамой для характеристики и взрывного повествования, но вы не сможете получить чашку приличного чая за весь бурбон в Хемингуэе ".


“Я сделаю это!” - сказал Джоффи. “Давай, Гамлет, расскажи мне о себе. У тебя есть девушка?”


“Да, но она чокнутая”.


“В хорошем смысле или в плохом?”


Гамлет пожал плечами. “Ни то, ни другое — просто чокнутый. Но ее брат — зубы ада! Поговорим о пружинящем ... !”


Их разговор затих, когда они скрылись на кухне.


“Не забудьте о Баттенберге”, - крикнула им вслед моя мать.


Я открыла свой чемодан и достала несколько погремушечных игрушек, которые подарила мне миссис Брэдшоу. Мелани очень заботилась о Пятнице, поскольку у них с коммандером Брэдшоу не было своих детей, а Мелани была горной гориллой, поэтому она души не чаяла в Пятнице. У этого были свои плюсы: он всегда ел зелень и любил фрукты, но у меня были подозрения, что они забирались на мебель, когда меня не было рядом, а однажды я застала Пятницу, пытающегося очистить банан ногами.


“Как с тобой жизнь?” Я спросил.


“Рад видеть тебя. Мне довольно одиноко, когда Майкрофт и Полли уехали на четырнадцатую ежегодную конференцию безумных ученых. Если бы не Джоффи и его напарник Майлз, появляющиеся каждый день, Бисмарк и Эмма, миссис Битти по соседству, Анонимные убийцы, мой класс по аутодафе и эта ужасная миссис Дэниэлс, я был бы совершенно один. Должна ли пятница быть в этом шкафу?”


Я повернулся, вскочил, схватил Пятницу за лямки его комбинезона и осторожно забрал два хрустальных бокала из его любопытных рук. Я показал ему его игрушки и усадил посреди комнаты. Он оставался на месте около трех секунд, прежде чем, пошатываясь, направился в сторону DH-82, маминой тилацины без костей, которая спала на соседнем стуле.


DH-82 взвизгнул, когда Пятница игриво дернул его за усы. Затем Тилацин встал, зевнул и пошел искать тарелку для ужина. Последовала пятница. И я последовал за Пятницей.


“— в ухо?” - спросил Джоффи, когда я вошла на кухню. “Это работает?”


“Очевидно”, - ответил принц. “Мы нашли его мертвым в саду”.


Я подхватил Пятницу, который собирался заняться едой для DH-82, и отнес его обратно в гостиную.


“Извини”, - объяснил я. “В данный момент он увлечен всем. Расскажи мне о Суиндоне. Многое изменилось?”


“Не совсем. Рождественские гирлянды значительно улучшились, линия Skyrail проходит прямо через Brunel Centre, и в Суиндоне теперь двадцать шесть различных супермаркетов ”.


“Могут ли местные жители съесть столько?”


“Мы стараемся изо всех сил”.


Джоффи вернулся с Гамлетом и поставил перед нами поднос с чайными принадлежностями.


“Этот твой маленький дронт - настоящий ужас. Пытался клюнуть меня, когда я отвернулся”.


“Ты, наверное, напугал его. Как папа?”


Джоффи, для которого эта тема была щекотливой, решил не присоединяться к нам, а вместо этого поиграть с Пятницей.


“Давай, парень, “ сказал он, ” давай напьемся и поиграем в бильярд”.


“Твой отец давно хотел с тобой связаться”, - сказала мама, как только Джоффи и Пятница ушли. “Как ты, наверное, догадался, у него снова проблемы с Нельсоном. Он часто приходит домой просто провонявшим кордитом, и я действительно не в восторге от того, что он общается с этой Эммой Гамильтон ”.


Мой отец был чем-то вроде странствующего рыцаря, путешествующего во времени. Раньше он был членом SO-12, агентства, отвечающего за охрану временных линий: ХроносТражи. Он ушел в отставку из-за разногласий по поводу того, как управлялась историческая временная шкала, и вышел из-под контроля. Хроностражник решил, что он слишком опасен, и уничтожил его своевременным стуком в дверь в ночь его зачатия; вместо него родилась моя тетя Эйприл.


“Значит, Нельсон погиб в Трафальгарской битве?” Спросила я, вспомнив предыдущие проблемы отца с хронологией.


“Да, - ответила она, - но я не уверена, что он хотел этого. Вот почему твой отец говорит, что он должен так тесно сотрудничать с Эммой”.


Эммой, конечно же, была леди Эмма Гамильтон, супруга Нельсона. Именно она предупредила моего отца об уничтожении Нельсона. Только что она была замужем за лордом Нельсоном более десяти лет, а в следующий момент она была разоренной богачкой, живущей в Кале. Должно быть, это был настоящий шок. Моя мать наклонилась ближе.


“Между нами двумя, я начинаю думать, что Эмма немного трамвай—Эмма! Как мило с твоей стороны присоединиться к нам!”


В дверях стояла высокая краснолицая женщина в парчовом платье, знававшем лучшие дни. Несмотря на тяготы длительного и разрушительного знакомства с флаконом, в ней сохранились остатки необычайной красоты и очарования. В молодости она, должно быть, была ослепительна.


“Здравствуйте, леди Гамильтон”, - сказал я, вставая, чтобы пожать ей руку. “Как поживает ее муж?”


“Все еще мертв”.


“Моя тоже”.


“Облом”.


“Ах!” Я воскликнула, задаваясь вопросом, где леди Гамильтон подцепила это слово, хотя, поразмыслив, она, вероятно, знала несколько худших. “Это Гамлет”.


“Эмма Гамильтон”, - проворковала она, бросив взгляд в сторону несомненно красивого датчанина и подавая ему руку. “Леди”.


“Гамлет”, - ответил он, целуя ее протянутую руку. “Принц”.


Ее ресницы на мгновение затрепетали. “ Принц? Из любого знакомого мне места?


“Дания, как это бывает”.


“Мой ... покойный бойфренд довольно безжалостно бомбардировал Копенгаген в 1801 году. Он сказал, что датчане оказали хорошее сопротивление ”.


“Мы, датчане, любим драку, леди Гамильтон, ” ответил принц с большим обаянием, - хотя я сам не из Копенгагена. Маленький городок на побережье - Эльсинор. У нас там есть замок. Не очень большой. Едва ли шестьдесят комнат и гарнизон численностью менее двухсот человек. Зимой немного мрачновато.”


“С привидениями?”


“Та, о которой я знаю. Чем занимался твой покойный парень, когда не обстреливал датчан?”


“О, ничего особенного”, - небрежно ответила она. “Сражаться с французами и испанцами, разбрасывать части тел по Европе — в то время это было вполне прилично”.


Наступила пауза, пока они смотрели друг на друга. Эмма начала обмахиваться веером.


“Боже мой!” - пробормотала она. “Все эти разговоры о частях тела возбудили меня!”


“Точно!” - воскликнула моя мать, вскакивая на ноги. “Вот и все! Я не потерплю такого рода непристойных намеков в своем доме!”


Гамлет и Эмма выглядели пораженными ее вспышкой, но мне удалось отвести ее в сторону и прошептать: “Мама! Не будь такой осуждающей — в конце концов, они обе одиноки. И интерес Гамлета к Эмме может отвлечь ее интерес от кого-то другого ”.


“Кто-то ... еще?”


Можно было почти услышать, как в ее голове крутятся шестеренки. После долгой паузы она глубоко вздохнула, повернулась к ним и широко улыбнулась.


“Мои дорогие, почему бы вам не прогуляться по саду? Дует легкий прохладный ветерок, и ниша любви в розовом саду очень привлекательна в это время года. ”


“Может быть, самое время выпить?” - с надеждой спросила Эмма.


“Возможно”, - ответила моя мама, которая явно пыталась удержать леди Гамильтон подальше от бутылки.


Эмма не ответила. Она только что предложила руку Гамлету, который грациозно принял ее и собирался вывести ее через открытые двери во внутренний дворик, когда Эмма остановила его, пробормотав “только не французские окна”, и повела его через кухню.


“Как я уже говорила, ” сказала мама, садясь, “ Эмма - милая девушка. Торт?”


“Пожалуйста”.


“Вот, ” сказала она, протягивая мне нож, “ угощайся”.


“Скажи мне, - начала я, аккуратно разрезая Баттенберг, - Лондэн вернулся?”


“Это твой уничтоженный муж, не так ли?” - любезно ответила она. “Нет, боюсь, что нет”. Она ободряюще улыбнулась. “Тебе стоит прийти на один из моих вечеров анонимных искоренителей — мы встречаемся завтра вечером”.


Как и у моей матери, у меня был муж, реальность которого была вычищена из "здесь и сейчас". В отличие от моей матери, чей муж по-прежнему время от времени возвращался из временного потока, у меня был муж Лондэн, который существовал только в моих снах и воспоминаниях. Больше ни у кого не было никаких воспоминаний или знаний о нем вообще. Мама знала о Лондэне, потому что я ей рассказала. Для всех остальных, включая родителей Лондэна, я страдала каким-то странным заблуждением. Но отцом Пятницы был Лондэн, несмотря на его несуществование, точно так же, как родились мои братья и я, несмотря на то, что моего отца не существовало. Путешествия во времени - это то же самое. Полно необъяснимых парадоксов.


“Я верну его”, - пробормотала я.


“Кто?”


“Landen.”


Джоффи вернулся из сада вместе с Пятницей, который, как и большинство малышей, не понимал, почему взрослые не могут целый день кататься на самолете. Я дала ему ломтик Баттенберга, который он уронил, так ему хотелось съесть. Обычно вялый DH-82 открыл глаз, вбежал внутрь, съел торт и снова уснул менее чем через три секунды.


“Lorem ipsum dolor sit amet!” Пятница возмущенно заплакал.


“Да, это было впечатляюще, не так ли?” Я согласился. “Держу пари, вы никогда не видели, чтобы Пиквик двигалась так быстро — даже для зефирки”.


“Ноструд ниси и коммодо следствие”, - с большим негодованием ответил Пятница. “Excepteur sint cupidatat non proident!”


“Так тебе и надо”, - сказал я ему. “Вот, возьми сэндвич с огурцом”.


“Что сказал мой внук?” - спросила мама, уставившись на Пятницу, который пытался съесть бутерброд за один присест и представлял собой тошнотворное зрелище.


“О, это просто он что-то бормочет в Lorem Ipsum. Больше он ничего не говорит”.


“Lorem—что?”


“Lorem Ipsum. Это фиктивный текст, используемый полиграфической промышленностью для демонстрации верстки. Я не знаю, где он его взял. Я полагаю, это результат жизни внутри книг ”.


“Понятно”, - сказала моя мать, ничего не видя.


“Как дела у кузенов?” Я спросил.


“Уилбур и Орвилл оба сейчас руководят Майкротех”, - ответил Джоффи, передавая мне чашку чая. “Они допустили несколько ошибок, пока дяди Майкрофта не было, но я думаю, что сейчас он держит их на коротком поводке”.


Уилбур и Орвилл были сыновьями моих тети и дяди. Несмотря на то, что у них были двое самых блестящих родителей в округе, они были почти из цельного красного дерева от шеи и выше.


“Передай сахар, пожалуйста. Несколько ошибок?”


“На самом деле, довольно много. Помнишь машину Майкрофта для стирания памяти?”


“Да и нет”.


“Ну, они открыли сеть центров стирания на Хай-стрит под названием Mem-U-Gon. Вы могли бы зайти и удалить неприятные воспоминания ”.


“Полагаю, прибыльная”.


“Чрезвычайно прибыльно — вплоть до того момента, когда они совершили свою первую ошибку. Что, учитывая эти два случая, было не если, а когда.”


“Осмелюсь спросить, что произошло?”


“Я думаю, что это было равносильно тому, чтобы случайно включить пылесос на "продувку". Некая миссис Уортинг отправилась в суиндонское отделение Mem-U-Gon, чтобы удалить все воспоминания о своем неудачном первом браке.”


“И... ?”


“Ну, она была случайно загружена с нежелательными воспоминаниями о семидесяти двух связях на одну ночь, многочисленных пьяных ссорах, пятнадцати потраченных впустую жизнях и почти тысяче серий " Назови этот фрукт!" Она собиралась подать в суд, но вместо этого удовлетворилась именем и адресом одного из мужчин, чьи подвиги теперь запечатлелись в ее памяти. Насколько я знаю, они поженились.”


“Мне нравятся истории со счастливым концом”, - вставила моя мама.


“В любом случае, ” продолжил Джоффи, “ Майкрофт запретил им использовать ее снова и отдал Хамелеомобиль на продажу. Она должна появиться в выставочных залах довольно скоро - если Голиаф не перехватил идею первым.”


“Ах!” Пробормотала я, откусывая еще кусочек торта. “А как поживает моя наименее любимая многонациональная компания?”


Джоффи закатил глаза. “Как обычно, ничего хорошего. Они пытаются перейти на систему корпоративного управления, основанную на вере”.


“Становление ... религией?”


“, анонсированная только в прошлом месяце по предложению их собственного корпоративного провидца, сестры Беттины Страуд. Они стремятся перевести корпоративную иерархию на многобожественный план со своими собственными богами, полубогами, священниками, местами поклонения и официальным молитвенником. В новом "Голиафе" сотрудникам будут платить не чем—то таким бездуховным, как деньги, а верой - в виде купонов, которые можно обменять на товары и услуги в любом магазине, принадлежащем "Голиафу". Любой, у кого есть акции Goliath, обменяет их на выгодных условиях на эти ‘foupons’, и каждый сможет поклоняться высшим эшелонам Goliath ”.


“И что ‘преданные’ получают взамен?”


“Ну, теплое чувство сопричастности, защита от мирового зла и награда в загробной жизни — о, и я думаю, что где-то в этом есть и футболка”.


“Это звучит очень по-голиафовски”.


“Разве это не справедливо?” Джоффи улыбнулся. “Поклонение в священных залах страны потребителей. Чем больше ты тратишь, тем ближе к их ‘богу’ становишься”.


“Отвратительно!” Воскликнул я. “Есть какие-нибудь хорошие новости?”


“Конечно! ”Суиндон Мэллэтс" собираются победить "Рединг Уэкерс" и выиграть SuperHoop в этом году ".


“Ты, должно быть, шутишь!”


“Вовсе нет. Победа Суиндона на SuperHoop 1988 года - тема неполного седьмого раскрытия St. Zvlkx. Это звучит так: ‘В тысяча девятьсот восемьдесят восьмом году на игровых полях "Суиндонна" будет домашняя победа, и вследствие ... " Остального не хватает, но оно довольно однозначное ”.


Святой Звлкс был единственным святым Суиндона, и ни один ребенок, получивший здесь образование, не мог не знать о нем, включая меня. Его Открытия были предметом множества предположений на протяжении многих лет, и на то были веские причины — они были сверхъестественно точными. Тем не менее, я был настроен скептически - особенно если это означало победу "Суиндон Маллетс’ в SuperHoop. Команда "Сити", несмотря на неожиданное выступление в финале SuperHoop несколько лет назад и неоспоримые таланты капитана команды Роджера Капока, была, вероятно, худшей командой в стране.


“Это немного рискованно, не так ли? Я имею в виду, святой Звлккс исчез в... сколько—1292 году?”


Но Джоффи и моей маме это не показалось смешным.


“Да, - сказал Джоффи, “ но мы можем попросить его подтвердить это”.


“Ты сможешь? Как?”


“Согласно его Шестому Откровению, он должен самопроизвольно воскреснуть послезавтра в десять минут десятого”.


“Но это замечательно!”


“Примечательно, но не беспрецедентно”, - ответил Джоффи. “Провидцы тринадцатого века появляются повсюду. Восемнадцать за последние шесть месяцев. Zvlkx будет интересен верующим и нам в Братстве, но телеканалы, вероятно, не будут его освещать. Рейтинги второго пришествия брата Велобиуса на прошлой неделе даже близко не подошли к тому, чтобы превзойти повторы ”Чудо-пса Бонзо" на другом канале."


Я на мгновение задумался об этом в тишине.


“Хватит о Суиндоне”, - сказала моя мать, у которой был нюх на сплетни, особенно на мои. “Что с тобой происходит?”


“Сколько у тебя времени? Того, чем я занимаюсь, хватило бы на несколько книг”.


“Тогда ... давай начнем с того, почему ты вернулся”.


Итак, я рассказал о давлении, оказываемом работой главы отдела беллетристики, и о том, насколько раздражающими иногда могут быть книги, а также о вымышленных корнях Фрайди, Лондэна и Йоррика Кейна. Услышав это, Джоффи подпрыгнул.


“Кейн ... вымышленный персонаж?”


Я кивнул. “Почему такой интерес? Когда я был здесь в последний раз, он был конченым бывшим членом партии вигов”.


“Его сейчас нет. Из какой книги он?”


Я пожал плечами. “ Хотел бы я знать. Почему? Что происходит?


Джоффи и мама обменялись нервными взглядами. Когда моя мама интересуется политикой, это означает, что дела действительно плохи.


“Что-то прогнило в Англии”, - пробормотала моя мать.


“И это нечто - английский канцлер Йоррик Кейн, - добавил Джоффи, - но не верьте нам на слово. Он появится в программе ToadNewsNetwork " Уклоняйся от ответа на вопросы" здесь, в Суиндоне, в восемь вечера. Мы поедем и увидим его своими глазами ”.


Я рассказал им больше о Беллетриции, и Джоффи, в свою очередь, бодро сообщил, что посещаемость церкви Божества Global Standard возросла с тех пор, как он принял спонсорскую помощь от Совета по маркетингу Toast, компании, которая, казалось, удвоилась в размерах и влиянии с тех пор, как я был здесь в последний раз. Они распространили свою сеть не только на горячий хлеб, но и теперь включили в свой портфель джемы, круассаны и выпечку. Моя мама, чтобы не отставать, сказала мне, что она сама получила немного спонсорских денег от мистера Торты Редьярда, хотя в частном порядке она призналась, что Баттенберг, который она подала, на самом деле был ее собственным. Затем она очень подробно рассказала мне о медицинских операциях своих престарелых друзей, о которых я не могу сказать, что был вне себя от радости, услышав об этом, и когда она переводила дыхание в перерыве между удалением аппендицита миссис Стриплинг и проблемами с ”водопроводом" мистера Уолша, в комнату вошла высокая и внушительная фигура. Он был одет в прекрасный утренний фрак винтажного образца восемнадцатого века, носил впечатляющие усы, которые посрамили бы коммандера Брэдшоу, и обладал властностью и целеустремленностью, которые напомнили мне императора Жарка. “Четверг, — объявила моя мать, затаив дыхание, - это прусский канцлер, герр Отто Бисмарк. Мы с твоим отцом пытаемся разобраться в вопросе Шлезвиг-Гольштейна 1863-64 годов; он поехал за оппонентом Бисмарка из Дании, чтобы они могли поговорить. Отто — я имею в виду, герр Бисмарк, это моя дочь Четверг.”


Бисмарк щелкнул каблуками и с ледяной вежливостью поцеловал мне руку.


“Фройляйн Нонетот, с превеликим удовольствием для меня”, - произнес он с сильным немецким акцентом.


Любопытные и обычно давно умершие гости моей матери должны были удивить меня, но они этого не сделали. Больше нет. С тех пор, как появился Александр Македонский, когда мне было девять. Довольно приятный парень, но шокирующие манеры за столом.


“Итак, как вам нравится 1988 год, герр Бисмарк?”


“Меня особенно привлекает концепция химчистки, ” ответил пруссак, “ и я вижу большие перспективы в области бензиновых двигателей”. Он повернулся к моей матери: “Но мне очень хочется поговорить с премьер-министром Дании. Где он может быть?”


“Я думаю, у нас возникли крошечные проблемы с его поиском”, - ответила мама, размахивая ножом для торта. “Не хотите ли вместо этого кусочек Баттенберга?”


“Ах!” - ответил Бисмарк, его поведение смягчилось. Он осторожно перешагнул через DH-82 и сел рядом с моей матерью. “Лучший Баттенберг, который я когда-либо пробовал!”


“О, герр Б.”, - сказала моя взволнованная мама. “Вы мне так льстите!”


Она сделала жест рукой, прогоняя нас из vision of Bismarck, и, какими бы послушными детьми мы ни были, мы вышли из гостиной.


“Ну!” - сказал Джоффи, когда мы закрыли дверь. “Как насчет этого? Маме хочется немного тевтонских шлепков и щекотки!”


Я подняла бровь и уставилась на него.


“Я так не думаю, Джофф. Папа появляется не так уж часто, и найти интеллигентную мужскую компанию бывает трудно ”.


Джоффи усмехнулся.


“Просто хорошие друзья, да? Ладно. Вот в чем дело: ставлю десятку на то, что мама и Железный канцлер выкинут дикую штуку к этому времени на следующей неделе ”.


“Готово”.


Мы пожали друг другу руки, и, поскольку Эмма, Гамлет, Бисмарк и моя мама были помолвлены, я попросил Джоффи присмотреть за пятницей, чтобы я мог выскользнуть из дома подышать свежим воздухом.


Я повернул налево и побрел по Мальборо-роуд, разглядывая перемены, произошедшие за два года отсутствия. Я ходил этим путем в школу почти восемь лет, и каждая стена, дерево и дом были мне знакомы, как старые друзья. На Пайпер-Уэй построили новый отель, а несколько магазинов в Старом городе либо сменили владельца, либо были обновлены. Все это казалось очень знакомым, и я задавался вопросом, останется ли со мной чувство принадлежности к какому-то месту или исчезнет, как моя любовь к Caversham Heights, книге, в которой я нашел свой дом за последние несколько лет.


Я прошел по Бат-роуд, повернул направо и оказался на улице, где мы с Лондэном жили до того, как его уничтожили. Однажды днем я вернулся домой и застал его мать и отца дома. Поскольку они не знали, кто я такой, и считали — не без оснований, — что я опасно сумасшедший, я решил сегодня перестраховаться и просто медленно пройти мимо по другой стороне улицы.


Ничего особо не изменилось. Кадка с засохшей Tickia orologica по-прежнему стояла на крыльце рядом со старым пого-стиком, а занавески на окнах, несомненно, принадлежали его матери. Я пошла дальше, затем вернулась по своим следам, моя решимость вернуть его смешивалась с определенным фатализмом, которого, возможно, в конечном итоге у меня не будет, и мыслью о том, что я должна подготовиться. В конце концов, он умер, когда ему было два года, и у меня не осталось воспоминаний о том, как это было, а только о том, как все могло бы повернуться, если бы он был жив.


Я пожал плечами и отчитал себя за болезненность собственных мыслей, затем направился к Голиафским сумеречным домам, где в эти дни жила моя бабушка.


Бабушка Next была в своей комнате и смотрела документальный фильм о природе под названием "Прогулки с утками", когда медсестра привела меня. Бабушка была одета в голубую клетчатую ночнушку, у нее были тонкие седые волосы, и она выглядела на все свои 110 лет. Она вбила себе в голову, что не сможет покинуть этот бренный мир, пока не прочтет десять самых скучных книг, но поскольку “скучный” определить количественно было так же невозможно, как и “нескучный”, трудно было придумать, как помочь.


“ТССС!” - пробормотала она, как только я вошла. “Эта программа увлекательна!” Она серьезно смотрела на экран телевизора. “Только подумайте, - продолжала она, - проанализировав кости вымершей утки Anas platyrhynchos, они действительно могут выяснить, как она ходила”.


Я уставился на маленький экран, где странная анимированная птица странно ковыляла в обратном направлении, пока диктор объяснял, как именно им удалось сделать такой вывод.


“Как они могли узнать это, просто взглянув на несколько старых костей?” - С сомнением спросил я, давным-давно усвоив урок, что “экспертом” обычно бывает все, что угодно, но только не.


“Не смейся, юный Четверг”, - ответила бабушка. “Группа экспертов-палеонтологов по птицам даже пришла к выводу, что крик утки мог звучать примерно так: ‘Квок, квок”.


“Квок’? Вряд ли это кажется вероятным ”.


“Возможно, ты прав”, - ответила она, выключая телевизор и отбрасывая пульт в сторону. “Что знают эксперты?”


Как и я, бабушка смогла погрузиться в художественную литературу. Я не была уверена, как кому-либо из нас это удалось, но я была очень рада, что она смогла — именно она помогла мне не забыть моего мужа, что одно время я была в явной и реальной опасности сделать благодаря Аорниде, мнемономорфу, конечно. Но бабушка ушла от меня около года назад, объявив, что я могу постоять за себя и она больше не будет тратить время, работая на меня руками и ногами, что было немного дерзко, на самом деле, поскольку я обычно заботился о ней. Но это неважно. Она была моей бабушкой, и я ее очень любил.


“Боже мой!” Я сказал, глядя на ее мягкую и морщинистую кожу, которая странным образом напомнила мне детеныша ехидны, которого я когда-то видел в National Geographic.


“Что?” - резко спросила она.


“Ничего”.


“Ничего? Ты думал о том, на сколько лет я выгляжу, не так ли?”


Это было трудно отрицать. Каждый раз, когда я видел ее, мне казалось, что она не может выглядеть старше, но в следующий раз, с поразительной регулярностью, так оно и было.


“Когда ты вернулся?”


“Этим утром”.


“И как ты находишь вещи?”


Я ввел ее в курс текущих событий. Она издала “цоканье языком”, когда я рассказал ей о Гамлете и леди Гамильтон, затем еще более громкое “цоканье языком”, когда я упомянул свою мать и Бисмарка.


“Рискованный бизнес, вот что”.


“Мама и Бисмарк?”


“Эмма и Гамлет”.


“Он вымышленный, а она историческая личность — что в этом может быть плохого?”


“Я подумала, ” медленно произнесла она, приподняв бровь, - о том, что произойдет, если Офелия узнает”.


Я об этом не подумал, и она была права. Гамлет мог быть трудным, но Офелия была невозможной.


“Я всегда думал, что причина, по которой сэр Джон Фальстаф ушел на пенсию из-за елизаветинской драмы, заключалась в том, чтобы избавиться от порой необоснованных требований Офелии, - размышлял я, - таких как наличие домашних животных, хороший запас минеральной воды и свежих суши под рукой в Эльсиноре, когда она работала. Как ты думаешь, я должен настаивать, чтобы ”Гамлет" вернулся к "Гамлету"?


“Возможно, не сразу”, - сказала бабушка, кашляя в носовой платок. “Пусть он увидит, на что похож реальный мир. Возможно, ему пойдет на пользу осознание того, что не обязательно принимать решение в пяти действиях ”.


Она снова начала кашлять, поэтому я позвонила медсестре, которая сказала мне, что мне, вероятно, следует оставить ее. Я поцеловал ее на прощание и вышел из дома отдыха в глубокой задумчивости, пытаясь выработать стратегию на следующие несколько дней. Я боялся подумать, на что был похож мой овердрафт, и если я хочу поймать Кейна, мне будет лучше внутри SpecOps, чем снаружи. Двух вариантов не было: мне нужно было вернуться на свою старую работу. Я попробую это завтра и продолжу. С Кейном, безусловно, нужно было разобраться, и я воспроизведу это на слух в телестудии сегодня вечером. Вероятно, мне придется найти логопеда на пятницу, чтобы попытаться отучить его от "Истинного знания", и, конечно же, был Лондэн. Как мне вообще начать возвращать кого-то сюда-и-сейчас после того, как он был удален из "Там-и-тогда" официальным лицом chronupt из предположительно неподкупной ChronoGuard.


Я отвлекся от своих мыслей, когда подходил к маминому дому. Казалось, что в переулке напротив кто-то частично скрылся из виду. Я нырнул в ближайший палисадник, пробежал между домами, через два садика за домом, а затем встал на мусорный бак, чтобы осторожно перелезть через высокую стену. Я был прав. Там был кто-то, кто наблюдал за домом моей матери. Он был одет слишком тепло для лета и был наполовину скрыт буддлеей. Моя нога поскользнулась на мусорном баке, и я издала шум. Прячущийся оглянулся, увидел меня и улетел. Я перепрыгнул через стену и бросился в погоню. Это оказалось проще, чем я думал. Он был не в лучшей форме, и я догнал его, когда он довольно жалко пытался взобраться на стену. Повалив мужчину на землю, я опрокинул его небольшую спортивную сумку, и оттуда высыпались стопка потрепанных блокнотов, фотоаппарат, маленький бинокль и несколько экземпляров "SpecOps-27 Gazette", с многочисленными комментариями красной ручкой.


“Ай, ай, ай, отвали!” - сказал он. “Тебе больно!”


Я вывернул ему руку, и он упал на колени. Я как раз обшаривал его карманы в поисках оружия, когда другой мужчина, одетый примерно так же, как первый, выскочил из-за брошенной машины, высоко держа ветку дерева. Я развернулся, увернулся от удара, и когда инерция понесла второго мужчину вперед, я сильно толкнул его ногой, отчего он врезался головой в стену и рухнул без сознания.


Первый мужчина был безоружен, поэтому я убедился, что его друг, находящийся без сознания, тоже был безоружен — и не собирался захлебнуться его кровью, зубами или чем-то еще.


“Я знаю, что вы не спецы, - заметил я, - потому что вы оба слишком дерьмовые. Голиаф?”


Первый мужчина медленно поднялся на ноги и с любопытством посмотрел на меня, потирая руку в том месте, где я ее вывернул. Он был крупным мужчиной, но не таким уж недобрым на вид. У него были короткие темные волосы и большая родинка на подбородке. Я разбила его очки; он не был похож на Голиафа, но раньше я ошибалась.


“Я очень рад познакомиться с вами, мисс Нонетот. Я ждал вас очень, очень долго”.


“Я был в отъезде”.


“С января 1986 года. Я ждал почти два с половиной года, чтобы увидеть тебя ”.


“И зачем тебе это делать?”


“Потому что, - сказал мужчина, доставая из кармана удостоверение личности и протягивая его, - я ваш официально санкционированный преследователь.”


Я посмотрел на значок. Это было правдой; он был выделен мне. Все на 100 процентов законно, и я не имел права голоса. Вся эта история со сталкером была лицензирована SpecOps-33, Отделом содействия развлечениям, который разработал особые правила с Объединенным союзом сталкеров относительно того, кому разрешено кого-то преследовать. Это помогает регулировать исторически темный бизнес, а также ранжирует сталкеров в соответствии с навыками и настойчивостью. Мой сталкер был впечатляющим 1-м классом, из тех, кому разрешено преследовать действительно крупных знаменитостей. И это вызвало у меня подозрения.


“Первый класс?” Переспросил я. “Я должен быть польщен? Не думаю, что я выше восьмого класса”.


“Не так уж и высоко”, - согласился мой преследователь. “Больше похоже на 12 класс. Но у меня есть предчувствие, что ты станешь больше. Я запал на Лолу Вавум в шестидесятые, когда она была лишь эпизодической ролью в "Улицах Вуттон Бассетт", и преследовал ее девятнадцать лет, мужчиной и мальчиком. Я отказался от нее только для того, чтобы перейти на Buck Stallion. Когда она узнала, то прислала мне стеклянную кружку с надписью "СПАСИБО ЗА ОТЛИЧНУЮ НОЖКУ", на которой была выгравирована ЛОЛА. Вы когда-нибудь встречались с ней?”


“Однажды, мистер...” Я взглянул на пропуск, прежде чем вернуть его. “Де Флосс. Интересное имя. Есть ли какое-нибудь отношение к Кэндис?”


“Автор? В моих снах”, - ответил сталкер, закатывая глаза. “Но поскольку я хотел бы, чтобы мы были друзьями, пожалуйста, зовите меня Миллон”.


“Значит, это Миллон”.


И мы пожали друг другу руки. Человек на земле застонал и сел, потирая голову.


“Кто твой друг?”


“Он мне не друг, - сказал Миллон, “ он мой преследователь. И заноза в заднице тоже”.


“Подожди—ка, ты сталкер, и у тебя есть сталкер?”


“Конечно!” - засмеялся Миллон. “С тех пор, как я опубликовал свою автобиографию " A Stalk on the Wild Side", я сам стал в некотором роде знаменитостью. У меня даже есть спонсорский контракт с Compass Rose ™ duffel coats. Именно мой статус знаменитости позволяет Адаму преследовать меня. Если подумать, он сталкер 3-го класса, так что, возможно, у него есть свой собственный сталкер — разве ты не слышал стихотворение?”


Прежде чем я успел его остановить, он начал декламировать:


“... И поэтому таблоиды только и говорят,

что сталкеры охотятся на других сталкеров,

и у них есть сталкеры поменьше, которые выслеживают их

и так продолжается до бесконечности ... ”


“Нет, я этого не слышал”, - размышлял я, пока второй преследователь прикладывал носовой платок к кровоточащей губе.


“Мисс Нонетот, это Адам Гнусенс. Адам, мисс Нонетот”.


Он слабо помахал мне рукой, посмотрел на окровавленный носовой платок и печально вздохнул. Внезапно я почувствовал угрызения совести.


“Извините, что ударил вас, мистер Гнусенс“, - сказал я извиняющимся тоном. “Я не знал, что вы оба задумали”.


“Профессиональные риски, мисс Нонетот”.


“Привет, Адам”, - сказал Миллон с внезапным энтузиазмом в голосе, “ "у тебя уже есть свой сталкер?”


“Где-то там, - сказал Гнусенс, оглядываясь по сторонам, - неудачник 34-го класса. Этот грустный ублюдок рылся в моих закромах прошлой ночью. Пассе, что ли!”


“Дети—тсс”, - сказал Миллон. “Возможно, в шестидесятые это было модно, но современный сталкер гораздо более утонченный. Долгие бдения, подробные заметки, своевременный вход и выход, телеобъективы.”


“Мы живем в печальные времена”, - согласился Адам, печально качая головой. “Должно быть, пора уходить. Я сказал, что буду внимательно следить за Адрианом Лашем ради друга”.


Он встал и медленно побрел прочь по переулку, спотыкаясь о выброшенные пивные банки.


“Старина Адам не слишком разговорчив, ” шепотом сказал Миллон, - но прилипает к своей цели, как пиявка. Вы бы не застали его роющимся в мусорных баках - если, конечно, он не проводил мастер-класс для нескольких маленьких щенков. Скажите мне, мисс Нонетот, а где вы были последние два с половиной года? Здесь было немного скучновато — после первых восемнадцати месяцев твоего отсутствия я сократил свои выслеживания до трех ночей в неделю.”


“Ты мне никогда не поверишь”.


“Вы будете удивлены, во что я могу поверить. Помимо преследования, я только что закончил свою новую книгу, Краткая история сети специальных операций. Я также редактор журнала Conspiracy Theorist. В перерывах между публикациями о весьма ощутимой связи между Голиафом и Йорриком Кейном и существованием таинственного зверя, известного только как Гинзилла, мы опубликовали несколько статей, полностью посвященных вам и этой Джейн Эйр. Мы бы тоже хотели написать статью о работе вашего дяди Майкрофта. Хотя мы почти ничего не знаем, сеть заговорщиков изобилует здоровой полуправдой, ложью и предположениями. Он действительно создал жидкокристаллическое маскирующее устройство для автомобилей?”


“Вроде того”.


“А переводить копирку?”


“Он назвал это россетионери”.


“А что насчет Ovinator? Сторонник теории заговора посвящает несколько страниц необоснованных слухов только этому изобретению ”.


“Я не знаю. Возможно, какая-то машина для приготовления яиц? Есть ли что-нибудь, чего ты не знаешь о моей семье?”


“Немного. Я подумываю написать о тебе биографию. Как насчет ”Следующий четверг: биография"?"


“Название? Слишком образное”.


“Итак, у меня есть ваше разрешение?”


“Нет, но если вы сможете собрать досье на Йоррика Кейна, я расскажу вам все об Аорнисе Аид”.


“Младшая сестра Ашерона"? Договорились! Ты уверен, что я не могу написать твою биографию? Я уже начал ”.


“Позитивно. Если что-нибудь найдешь, постучи в мою дверь”.


“Я не могу. На всех членов Объединенного союза сталкеров наложен общий судебный запрет. Нам запрещено приближаться к вашему месту жительства ближе чем на сто ярдов”.


Я вздохнул. “Хорошо, просто помаши, когда я выйду”.


Де Флосс с готовностью согласился с этим планом, и я оставил его приводить в порядок свой блокнот, бинокль и фотоаппарат и начинать делать подробные заметки о его первой встрече со мной. Я не мог избавиться от бедного обманутого дурачка, но преследователь просто мог — мог — быть союзником.


OceanofPDF.com


3.


Избегайте Времени вопросов


Вероломные датчане - “Исторически Наши враги”, Утверждает Безумный историк


“Честно говоря, я был им-пим-пим потрясен”, - сказал вчера ведущий исследователь безумной истории Англии. “Нападение датчан восьмого века на наш остров со скипетром - это история вторжения, порабощения, грабежа и эксплуатации, которая останется непревзойденной, пока мы сами не попробуем это сделать много лет спустя ”. Путаная и едва связная работа историка была подтверждена другим столь же слабоумным ученым, который сказал нам вчера: “Датское вторжение началось в 786 году, когда датчане основали королевство в Восточной Англии. Они даже не использовали свои собственные имена. Они предпочитали выполнять свою жестокую работу, трусливо прячась под псевдонимами Angles, Bruts и Flynns ”. Дальнейшие исследования показали, что датчане оставались здесь более четырехсот лет и были изгнаны домой только благодаря помощи наших новых близких друзей - французов.


Статья в "Новом угнетателе",

официальный рупор партии вигов


Как Кейн так быстро пришел к власти?” - Недоверчиво спросил я, пока мы с Джоффи терпеливо стояли в очереди у суиндонской студии ToadNewsNetwork в тот вечер. “Когда я был здесь в последний раз, Кейн и Партия вигов были практически уничтожены после фиаско в Карденио”.


Джоффи выглядел мрачным и кивнул в сторону большой толпы последователей Кейна в форме, которые молча ждали своего славного лидера.


“Дела здесь обстоят не очень хорошо, Чт. Кейн вернулся на свое место после убийства Сэмюэля Принга. Виги заключили союз с либералами и избрали Кейна своим лидером. Он обладает своего рода магнетизмом, и число посетителей его митингов постоянно растет. Его позиция ‘объединения Великобритании’ получила широкую поддержку — в основном среди глупых людей, которые не могут побеспокоиться о том, чтобы подумать самостоятельно ”.


“Война с Уэльсом?”


“Он не сказал этого как таковой, но леопард не меняет своих пятен. Он одержал уверенную победу после того, как предыдущее правительство рухнуло из-за скандала с "деньгами для лам". Как только он пришел к власти, он провозгласил себя канцлером. Его Нереформированный закон в прошлом году ограничил право голоса людьми, имеющими собственность.”


“Как он заставил парламент согласиться на это?” - Пробормотал я, ошеломленный мыслью об этом.


“Мы не уверены”, - грустно сказал Джоффи. “Иногда парламент совершает забавные поступки. Но он не счастлив просто быть канцлером. Он утверждает, что комитеты и бухгалтеры только замедляют ход событий, и если люди действительно хотят, чтобы поезда ходили вовремя, а тележки с покупками - ровно, этого может добиться только один человек, обладающий неоспоримой исполнительной властью, — диктатор.”


“Так что же его останавливает?”


“Президент”, - тихо ответил Джоффи. “Формби сказал Кейну, что, если Кейн будет настаивать на выборах диктатора, он выступит против него, и Йоррик прекрасно знает, что Формби победит — сейчас он так же популярен, как и раньше ”.


Я на мгновение задумался. “Сколько лет президенту Формби?”


“В этом-то и проблема. В мае прошлого года ему исполнилось восемьдесят четыре”.


Мы на мгновение замолчали и протиснулись вместе с очередью к выходу на сцену, где двое уродливых мужчин из SO-6 проверили наши личности, после чего нас пропустили внутрь. Мы заняли свои места в конце зала и терпеливо ждали начала шоу. Казалось трудным поверить, что Кейну удалось проложить себе путь к вершине английской политики, но, размышлял я, с вымышленным персонажем может случиться все, что угодно — черта, которую Йоррик, очевидно, использовал в полной мере.


“Видишь того неприятного вида мужчину на краю сцены?” - спросил Джоффи.


“Да”, - ответила я, указывая пальцем Джоффи на коренастого мужчину с короткой стрижкой и отсутствием видимой шеи.


“Полковник Фавстен Гейл, начальник службы безопасности Кейна. С ним шутки плохи. Ходят слухи, что его исключили из школы за того, что он на спор прибил голову гвоздями к скамейке в парке ”.


Рядом с Гейл стоял похожий на мертвеца мужчина с заостренными чертами лица и в маленьких круглых очках. В руках у него был потрепанный красный портфель, одет он был в мятую спортивную куртку и вельветовые брюки.


“Кто это?”


“Эрнст Стрикнене. Личный советник Кейна”.


Я некоторое время смотрел на них обоих и заметил, что, несмотря на то, что они находились всего в двух футах друг от друга, они не обменялись ни единым словом или взглядом. Дела в лагере Кейн были далеки от урегулирования. Если бы я мог подобраться поближе, я бы просто схватил Йоррика и отправил его прямиком в одну из многочисленных тюремных книг Беллетриции, и все было бы кончено. Казалось, я вернулся домой как раз вовремя.


Я просмотрел бесплатный экземпляр "Нового угнетателя", который нашел на своем сиденье.


“Почему Кейн возлагает вину за беды нации на датчан?” Я спросил.


“Потому что в экономическом плане мы находимся в серьезном затруднении после поражения от России в Крымской войне. Они получили не только Танбридж-Уэллс в качестве военных репараций, но и огромную сумму наличными. Страна на грани банкротства, Кейн хочет остаться у власти, поэтому...


“Неправильное направление”.


“Бинго. Он обвиняет кого-то другого”.


“Но датчанин?”


“Показывает, в каком он отчаянии, не так ли? Как нация, мы слишком долго обвиняли валлийцев и французов, а теперь, когда русские не попали в кадр, он назвал Данию врагом общества номер один. Он использует набеги викингов в 800 году нашей эры и датское правление Англией в одиннадцатом веке как предлог для разжигания дезинформированной ксенофобии.”


“Нелепо!”


“Согласовано. За последний месяц газеты были полны антидатской пропаганды. Все развлекательные системы Bang & Olufsen были отозваны из соображений ‘безопасности’, а Lego запрещен до проведения расследований по факту "опасности удушения". Список датских писателей, объявленных вне закона, становится длиннее с каждой секундой. Работы Кьеркегора уже объявлены незаконными в соответствии с Законом о нежелательной датской литературе и будут сожжены. Нам сказали, что следующим будет Ганс Кристиан Андерсен, а после него, возможно, даже Карен Бликсен. ”


“Они могут забрать мой экземпляр " Из Африки” из моих холодных, мертвых пальцев".


“И моя тоже. Тебе лучше убедиться, что Гамлет никому не скажет, откуда он. ТССС. Я думаю, что-то происходит ”.


Что-то происходило. Менеджер зала вышел на съемочную площадку и объяснял нам, что именно мы должны делать. После продолжительной серии технических проверок ведущий шоу вышел под аплодисменты аудитории. Это был Тюдор Вебастоу из The Owl, который сделал карьеру на том, что был просто достаточно любознателен, чтобы считаться реалистичным политическим фоном для прессы, но не настолько любознателен, чтобы его можно было найти в Темзе в бетонных галошах.


Он сел в центре стола, по обе стороны от него стояли два пустых стула, и стал сортировать свои записи. Необычно для уклонения от времени вопросов, на шоу выступали два докладчика вместо четырех, но сегодняшний вечер был особенным: Йоррик Кейн столкнется со своей политической оппозицией, мистером Редмондом ван де Постом из Партии здравого смысла. Мистер Вебастоу прочистил горло и начал.


“Добрый вечер и добро пожаловать на Evade the Question Time, главное тематическое ток-шоу страны. Сегодня вечером, как и каждый вечер, группа выдающихся общественных деятелей, как правило, уклоняется от ответов на вопросы аудитории и вместо этого придерживается линии партии.”


По этому поводу раздались аплодисменты, и Вебастоу продолжил: “Сегодняшнее шоу состоится в Суиндоне в Уэссексе. Сегодняшний Суиндон, который иногда называют третьей столицей Англии или "Венецией на трассе М4", является финансовым и производственным центром, а его жители - это срез профессионалов и художников, которые политически представляют страну в целом. Я также хотел бы упомянуть на этом этапе, что избежать вопросов вам помогут выхлопные системы Neat-Fit®, которые являются предпочтительной выхлопной трубой. ”


Он на мгновение замолчал и перетасовал свои бумаги.


“Для нас большая честь видеть сегодня вечером с нами двух совершенно разных спикеров с противоположных концов политического спектра. Сначала я хотел бы представить человека, который был политически мертв два года назад, но сумел подняться на второй по значимости политический пост в стране, имея преданных последователей во многих миллионах, не все из которых невменяемые. Дамы и господа, канцлер Йоррик Кейн!”


Когда он вышел на сцену, раздались смешанные аплодисменты, и он улыбнулся и кивнул толпе. Я наклонился вперед на своем месте. Казалось, он совсем не постарел за два года, прошедшие с тех пор, как я видел его в последний раз, чего я и ожидал от писателя-фантаста. На вид ему было под тридцать, с аккуратно зачесанными набок черными волосами, он мог бы сойти за мужчину-манекенщика с рисунка для вязания. Я знала, что это не так. Я проверила.


“Большое вам спасибо”, - сказал Кейн, садясь за стол и складывая руки перед собой. “Могу ли я сказать, что я всегда рассматриваю Суиндон как дом вдали от дома”.


В передней части зала раздался короткий восторженный щебет, в основном маленьких старушек, которые смотрели на него как на сына, которого у них никогда не было.


Г-н Вебастоу продолжил: “Для нас также большая честь приветствовать г-на Редмонда ван де Поста из оппозиционной партии здравого смысла”.


Когда вошел ван де Пост, аплодисментов было заметно меньше. Он был старше Кейна почти на тридцать лет, выглядел усталым и изможденным, носил круглые очки в роговой оправе и имел высокий выпуклый лоб, который блестел, когда на него падал свет. Он украдкой огляделся по сторонам, прежде чем чопорно сесть. Я догадался о причине. Под костюмом на нем был тяжелый бронежилет - и не без оснований. Последние три лидера "Здравого смысла" погибли при загадочных обстоятельствах. Предыдущей главой была миссис Фэй Бентосс, которая скончалась после того, как ее сбила машина. Вы могли бы подумать, что это не так уж необычно, за исключением того, что она была в своей гостиной, когда это произошло.


“Благодарю вас, джентльмены, и добро пожаловать. Первый вопрос от мисс Пупкин”.


Маленькая женщина встала и застенчиво сказала: “Здравствуйте. На этой неделе кто-то совершил ужасную вещь, и я хотела бы спросить комиссию, осуждают ли они это ”.


“Очень хороший вопрос”, - ответил Вебастов. “Мистер Кейн, возможно, вы хотели бы начать действовать?”


“Спасибо тебе, Тюдор. Да, я категорически осуждаю эту Ужасную Вещь в самых решительных выражениях. Мы, члены партии вигов, потрясены тем, как в нашей великой стране совершаются Ужасные вещи без какого-либо возмездия Тому, кто их совершил. Я также хотел бы отметить, что нынешний поток Ужасных действий, предпринимаемых в наших городах, является бременем, которое мы унаследовали от Партии здравого смысла, и я изо всех сил стараюсь указать, что в реальном выражении количество ужасных действий сократилось более чем на двадцать восемь процентов с тех пор, как мы вступили в должность ”.


После этого раздались аплодисменты, и Webastow попросил мистера ван де Поста прокомментировать это.


“Что ж, ” сказал Редмонд со вздохом, - совершенно очевидно, что мой ученый друг перепутал факты. Судя по тому, как мы меняем цифры, Ужасных вещей на самом деле становится все больше. Но я хотел бы на мгновение прекратить играть в партийную политику и официально заявить, что, хотя это, конечно, большая личная трагедия для тех, кто в ней замешан, безоговорочное осуждение этих действий не позволяет нам понять, почему они происходят, и необходимо сделать больше, чтобы добраться до первопричины — ”


“И снова, ” перебил Кейн, - мы снова видим, как Партия здравого смысла уклоняется от своих обязанностей и не в состоянии жестко реагировать на неуказанные трудности. Я надеюсь, что все неназванные люди, которые столкнулись с неясно определенными проблемами, поймут —”


“Я действительно сказал, что мы осудили эту Ужасную вещь”, - вставил ван де Пост. “И я мог бы добавить, что мы проводили исследование всего спектра Ужасных вещей, от просто раздражающих до Возмутительно Ужасных, и будем действовать в соответствии с этими результатами — если мы получим власть ”.


“Доверьте сторонникам здравого смысла действовать полумерами!” - усмехнулся Кейн, которому явно нравились такого рода дискуссии. “Зайдя так далеко, как "Возмутительно ужасно", мистер ван де Пост недооценивает свою собственную нацию. Мы, Партия вигов, рассматриваем проблему Ужасных вещей и предлагаем относиться с нулевой терпимостью к правонарушениям, как низким, так и умеренно неуместным. Только таким образом можно остановить тех, кто совершает Ужасные поступки, прежде чем они перейдут к действиям, которые являются непристойно извращенными ”.


Снова раздались негромкие аплодисменты, предположительно, когда зрители пытались понять, что “Просто раздражает” хуже, чем “Слегка неуместно”.


“Кратко изложено”, - анонсировал Webastow. “В конце первого раунда я присужду три балла мистеру Кейну за отличное неспецифическое осуждение, плюс один бонусный балл за обвинение предыдущего правительства и еще один за успешное изменение вопроса для продвижения линии партии. Мистер ван де Пост получает балл за решительное опровержение, но только два балла за свое осуждение, поскольку он пытался представить беспристрастное и умное наблюдение. Итак, к концу первого раунда Кейн лидирует с пятью очками, а ван де Пост - с тремя.”


Когда на табло появились цифры, аплодисментов стало больше.


“Переходим к следующему этапу шоу, который мы называем ‘раунд без ответа на вопрос". У нас вопрос от мисс Айвз ”.


Женщина средних лет подняла руку и спросила: “Считает ли комиссия, что в пирог с ревенем следует добавлять сахар или дефицит сладости восполняется добавкой, такой как заварной крем?”


“Спасибо, мисс Айвз. Мистер ван де Пост, не могли бы вы сначала не отвечать на этот вопрос?”


“Что ж, ” сказал Редмонд, оглядывая аудиторию в поисках возможных убийц, - этот вопрос касается самого сердца правительства, и я хотел бы сначала отметить, что Партия здравого смысла, когда мы были у власти, перепробовала больше способов ведения дел, чем любая другая партия на памяти живущих, и, как следствие, приблизилась к правильному способу ведения дел, даже если мы не знали этого в то время ”.


Раздались аплодисменты, и мы с Джоффи обменялись взглядами.


“Становится ли лучше?” Прошептала я.


“Подождите, пока они доберутся до Дании”.


“Я категорически опровергаю, ” начал Кейн, - предположение о том, что мы все делаем неправильно. Чтобы продемонстрировать это, я хотел бы полностью отклониться от темы и рассказать о капитальном ремонте системы здравоохранения, который мы запустим в следующем году. Мы хотим заменить устаревший "профилактический" стиль медицинского обслуживания, которого эта страна неустанно придерживается, системой "подождите, пока не станет по-настоящему плохо", которая будет нацелена на тех, кто больше всего нуждается в медицинской помощи — больных. Ежегодные медицинские осмотры для всех граждан прекратятся и будут заменены режимом ‘третичной’ диагностики, который позволит сэкономить деньги и ресурсы ”.


Снова раздались аплодисменты.


“Хорошо, ” объявил Вебастоу, - я собираюсь поставить ван де Посту три балла за то, что он вообще не ответил на этот вопрос, но пять баллов Кейну, который не только проигнорировал вопрос, но вместо этого использовал его как платформу для своей собственной политической повестки дня. Итак, за шесть туров до конца у нас есть Кейн с десятью очками и ван де Пост с шестью. Следующий вопрос, пожалуйста.”


Молодой человек с крашеными рыжими волосами, сидящий в нашем ряду, поднял руку. “Я хотел бы предположить, что датчане не наши враги, и это не что иное, как циничный шаг вигов обвинить кого-то другого в наших собственных экономических проблемах”.


“Ах!” - сказал Вебастов. “Спорный датский вопрос. Я собираюсь позволить мистеру ван де Посту сначала избежать этого вопроса”.


Ван де Пост внезапно почувствовал недомогание и нервно взглянул туда, где на него пристально смотрели Стрикнен и Гейл.


“Я думаю, ” медленно начал он, - что если датчане такие, как описывает мистер Кейн, я предложу свою поддержку его политике”.


Он промокнул лоб носовым платком, когда Кейн начал: “Когда я пришел к власти, Англия была страной, охваченной экономическим спадом и социальными проблемами. В то время никто этого не осознавал, и я взял на себя смелость продемонстрировать любыми доступными мне средствами, до какой глубины пала эта великая нация. При поддержке моих подписчиков мне удалось достаточно четко продемонстрировать, что все не так хорошо, как мы думали, и то, что мы представляли как мир и сосуществование с нашими соседями, на самом деле было раем для дураков, полным заблуждений и паранойи. Любой , кто думает ... ”


Я наклонился к Джоффи. “Неужели люди верят в эту чушь?”


“Боюсь, что да. Я думаю, что он работает по принципу "люди гораздо охотнее поверят большой лжи, чем маленькой". Тем не менее, это все еще удивляет меня ”.


“... кто бы ни мешал этой миссии, - гремел Кейн, - он враг народа, будь то сторонники Дании или Уэльса, стремящиеся свергнуть нашу нацию, или плохо информированные сумасшедшие, которые не заслуживают права голоса”.


Раздались аплодисменты, но было и несколько одобрительных возгласов. Я видел, как полковник Гейл делал пометки на клочке бумаги относительно того, кто их выкрикивал, и при этом подсчитывал номера мест.


“Но почему датчане?” - продолжил мужчина с рыжими волосами. “У них печально известная справедливая парламентская система, безупречный послужной список в области прав человека и заслуженная репутация честной благотворительной деятельности в странах Третьего мира. Я думаю, что это ложь, мистер Кейн!”


Были слышны вздохи и выдохи, но также несколько кивков головой. Даже, я думаю, от ван де Поста.


“По крайней мере, на данный момент, ” начал Кейн примирительным тоном, - каждому позволено высказывать свое мнение, и я благодарю нашего друга за его откровенность. Тем не менее, я хотел бы привлечь внимание аудитории к несвязанному, но эмоциональному вопросу, который уведет дискуссию от досадных недостатков моей администрации и вернет ее на арену популистской политики. А именно: позорный отчет о смерти щенков и котенков, когда у власти была Партия здравого смысла. ”


При упоминании о смерти щенков и котят из аудитории постарше раздались тревожные возгласы.


Уверенный в том, что ему удалось переломить ход дискуссии, Кейн продолжил: “При нынешнем положении дел более тысячи нежелательных щенков и котят ежегодно уничтожаются с помощью смертельных инъекций, которые находятся в свободном доступе у ветеринаров в Дании. Будучи убежденными гуманистами, партия вигов всегда осуждала уничтожение нежелательных домашних животных.”


“Мистер Ван де Пост?” - спросил Вебастоу. “Как вы реагируете на отвлекающую тактику мистера Кейна в отношении смерти котенка?”


“Очевидно, ” начал ван де Пост, - что смерть котенка и щенка вызывает сожаление, но мы, сторонники здравого смысла, должны довести до всеобщего сведения, что нежелательные домашние животные должны уничтожаться таким образом. Если бы люди более ответственно относились к своим питомцам, такого бы не случилось ”.


“Типичный подход, основанный на здравом смысле!” - рявкнул Кейн. “Обвинять население, как будто оно слабоумные дураки, не несущие личной ответственности! Мы, члены партии вигов, никогда бы не согласились с таким обвинением и потрясены вспышкой гнева мистера ван де Поста. Я лично обещаю вам сейчас, что сделаю проблему дефицита щенячьих приютов своей главной заботой, когда стану диктатором ”.


По этому поводу раздались громкие возгласы одобрения, и я печально покачал головой.


“Что ж, - радостно сказал Вебастоу, - думаю, я поставлю мистеру Кейну целых пять баллов за его мастерское введение в заблуждение плюс бонусные два балла за то, что он замалчивает датскую проблему, а не смотрит ей в лицо. Мистер ван де Пост, мне жаль, что я могу предложить вам только один балл. Вы не только молчаливо согласились с возмутительной внешней политикой мистера Кейна, но и честно ответили на проблему с нежелательными домашними животными. Итак, к концу третьего раунда Кейн скачет впереди с семнадцатью очками, а ван де Пост замыкает турнирную таблицу с семью. Наш следующий вопрос от мистера Веджвуда.”


“Да, ” сказал очень пожилой мужчина в третьем ряду, - я хотел бы знать, поддерживает ли комиссия переход корпорации "Голиаф" на систему корпоративного управления, основанную на вере”.


И так это затянулось почти на час, Кейн делал возмутительные заявления, а большая часть аудитории этого не замечала или, что еще хуже, не придавала значения. Я был чрезвычайно рад, когда программа подошла к концу, когда Кейн лидировал с тридцатью восемью очками против шестнадцати у ван де Поста, и мы вышли за дверь.


“Что теперь?” - спросил Джоффи.


Я достал из кармана свой беллетристический путеводитель и открыл его на странице, где был абзац из "Меч зенобианцев", одного из многих неопубликованных произведений, которые Беллетриция использовала в качестве тюрьмы. Все, что мне нужно было сделать, это взять Кейна за руку и прочитать.


“Я собираюсь забрать Кейна с собой в книжный мир. Он слишком опасен, чтобы оставлять его здесь ”.


“Я согласен”, - сказал Джоффи, ведя меня туда, где канцлера ждали два больших лимузина. “Он захочет встретиться со своей ‘обожающей’ публикой, так что у тебя должен быть шанс”.


Мы обнаружили толпу, ожидающую его, и протолкались вперед. Большая часть телезрителей пришла посмотреть на Кейна, но, вероятно, не с той же целью, что и я. Когда появился Кейн, послышались возбужденные разговоры. Он безмятежно улыбнулся, прошел вдоль очереди, пожал руку, и ему подарили цветы и младенцев для поцелуя. Рядом с ним был полковник Гейл с фалангой охранников, которые пристально вглядывались в толпу, чтобы убедиться, что никто ничего не предпримет. Позади всего этого я мог видеть Стрикнена, все еще цепляющегося за красный портфель. Я частично спрятался за прислужником Кейна, размахивающим флагом партии вигов, чтобы Кейн меня не увидел. Однажды мы уже скрещивали мечи, и он знал, на что я способна, так же как я знала, на что способен он — когда мы встречались в последний раз, он пытался, чтобы нас съел Глатизант, своего рода адское чудовище из глубин самого извращенного воображения человечества. Если бы он мог вызывать вымышленных зверей по своему желанию, мне пришлось бы быть более осторожным.


Но затем, когда небольшая группа подошла ближе, я начал ощущать странный импульс не заманивать Кейна в ловушку, а присоединиться к нему с заразительным энтузиазмом. Атмосфера была наэлектризованной, и быть увлеченным толпой было чем-то, что просто внезапно показалось правильным. Джоффи уже попал под чары и махал руками и свистел в поддержку. Я подавил сильное желание прекратить то, что я делал, и, возможно, дать Йоррику презумпцию невиновности, когда он и его окружение были рядом с нами. Он протянул руку в сторону толпы. Я взял себя в руки, взглянул на первые строки Зенобианцы так и ждали подходящего момента. Мне пришлось бы крепко держаться, пока я читал "Наш путь в книжный мир", но это меня не беспокоило, поскольку я делал это много раз раньше. Что меня действительно беспокоило, так это то, что моя решимость таяла еще быстрее.


Прежде чем магнетизм Кейна смог завладеть мной еще больше, я сделал глубокий вдох, схватил протянутую руку и быстро пробормотал: “Это было мирное время на земле зенобианцев ...”


Мне не потребовалось много времени, чтобы окунуться в книжный мир. Через несколько мгновений шумная ночная толпа на автостоянке ToadNewsNetwork studios исчезла из виду, и ее сменила теплая зеленая долина, где стада единорогов мирно паслись под летним солнцем. Граммазиты кружили в голубом небе, оседлав термические потоки, поднимавшиеся с теплых лугов.


“Итак!” Сказал я, поворачиваясь к Кейну и испытывая нечто вроде шока. Рядом со мной был не Йоррик, а мужчина средних лет, державший флаг партии вигов и смотревший на кристально чистую воду, журчащую в расщелине между скалами. Должно быть, я схватил не ту руку.


“Где я?” - спросил мужчина, который, по понятным причинам, был сбит с толку.


“Это почти смертельный опыт”, - поспешно сказал я ему. “Что ты думаешь?”


“Это прекрасно!”


“Хорошо. Не слишком увлекайся этим. Я забираю тебя обратно”.


Я снова схватил его, пробормотал пароль себе под нос и выпрыгнул из художественной литературы, с чем у меня было гораздо меньше проблем. Мы подъехали к мусорным бакам как раз в тот момент, когда Кейн и его свита отъезжали. Я подбежал к Джоффи, который все еще махал рукой на прощание, и сказал ему, чтобы он прекратил это.


“Извини”, - сказал он, качая головой. “Что с тобой случилось?”


“Не спрашивай. Давай, пойдем домой”.


Мы ушли со сцены, когда очень взволнованный и смущенный мужчина средних лет пытался рассказать всем, кто был готов слушать, о своем “предсмертном опыте”.


Я лег спать за полночь, голова у меня шла кругом от почти гипнотического воздействия Кейна на население. Тем не менее, у меня не закончились идеи. Я мог бы попытаться схватить его снова и, если бы это не удалось, воспользоваться ластиком, который я тайком вывез из Книжного мира. Уничтожить его меня не волновало. Я был бы виновен в убийстве не больше, чем автор с клавишей удаления. Но пока Формби выступал против него, Кейн не стал бы диктатором, так что у меня было немного времени, чтобы выработать стратегию. Я могла наблюдать и планировать. “Время, потраченное на возрождение, ” любила говорить миссис Малапроп, “ никогда не пропадает даром”.


OceanofPDF.com


4.


Такой город, как Суиндон


Формби отрицает Кейна


Пожизненный президент Джордж Формби наложил вето на попытки канцлера Кейна провозгласить себя диктатором Англии вчера во время одной из самых жарких перепалок, которые когда-либо видела эта нация. Окончательный законопроект Кейна об исполнительной власти, уже принятый парламентом, требует только подписи президента, чтобы стать законом. Президент Формби, выступая из президентского дворца в Уигане, сказал журналистам: “Ииии, я бы не позволил такому придурку управлять бакалейной лавкой, не говоря уже о стране!” Канцлер Кейн, возмущенный замечанием президента, объявил Формби “слишком старым, чтобы иметь право голоса в будущем этой страны”, "оторванным от жизни” и “плохим певцом", последнее из которых он был вынужден отозвать после общественного протеста.


Статья в The Toad, 13 июля 1988 г.


Это было утро после того, как Пришло время избегать вопросов, и я плохо спал, проснувшись до пятницы, что было необычно. Я смотрела в потолок и думала о Кейне. Я должна последовать за ним на его следующее публичное мероприятие, прежде чем он обнаружит, что я вернулась. Я как раз размышлял о том, почему нас с Джоффи чуть не затянуло во весь этот цирк Йоррика, когда Пятница проснулся и уставился на меня, как на завтрак. Я быстро оделась и отвела его вниз.


“Добро пожаловать на ”Суиндонский завтрак с жабой“, — объявил телеведущий, когда мы вошли, - со мной, холодильником Warwick и очаровательной Ли Онзолент...”


“Привет”.


“ — предлагает вам два часа новостей и просмотров, веселья и конкурсов на весь день. Завтрак с жабой спонсируется Arkwright's Doorknobs, лучшей дверной мебелью в Уэссексе.”


Уорвик повернулся к Ли, которая выглядела слишком гламурно для восьми утра.


Она улыбнулась и продолжила: “Сегодня утром мы поговорим с капитаном по крокету Роджером Капоком о шансах Суиндона в SuperHoop-88, а также с человеком, который утверждает, что видел единорогов на грани смерти. Постоянный обитатель сети Toad's dodo whisperer поможет вашему питомцу с психиатрическими проблемами, а наш конкурс по чтению Отелло задом наперед выходит в четвертьфинал. Позже мы поговорим с мистером Джоффи Нонетотом о завтрашнем возможном воскрешении вместе со святым Звлксом, но сначала новости. Генеральный директор Goliath объявил, что цели по покаянию будут достижимы в течение ...


“Доброе утро, доченька”, - сказала моя мама, которая только что вошла на кухню. “Я никогда не думала, что ты рано встаешь”.


“Я не был уверен, пока не появился джуниор”, - ответил я, указывая на Пятницу, который выжидающе смотрел на горшочек с кашей. “но если есть что-то, что он умеет делать, так это есть”.


“Это то, что у тебя получалось лучше всего, когда ты был в его возрасте. О, ” рассеянно добавила моя мать, - кстати, я должна тебе кое-что подарить”.


Она поспешила из комнаты и вернулась с пачкой бумаг официального вида.


“Мистер Хикс оставил их для тебя”.


Брэкстон Хикс был моим старым боссом в Swindon SpecOps. Я внезапно ушел, и, судя по его вступительному письму, было не похоже, что он был этому очень рад. Меня понизили в звании до "Исследователя литературных детективов”, и это потребовало вернуть мне пистолет и значок. Второе письмо было выданным ордером на арест по сфабрикованному обвинению в хранении небольшого количества незаконно изготовленного контрабандного сыра.


“Цены на сыр по-прежнему завышены?” Я спросила маму.


“Преступник!” - пробормотала она. “Пошлина более пятисот процентов. И это касается не только сыра. Они распространили пошлину на все молочные продукты, даже на йогурт ”.


Я вздохнул. Вероятно, мне придется обратиться в SpecOps и объясниться. Я мог бы попросить прощения, пойти к специалистам по стрессу и сослаться на посттравматическое стрессовое расстройство, или Хплккикказию, или что-то в этом роде, и попросить вернуть меня на старую работу. Возможно, если бы я освоился с nine iron, это могло бы повлиять на отношения с моим помешанным на гольфе боссом. Вне спецоперации не самое подходящее место, если я хочу охотиться за Йорриком Кейном или лоббировать хроногвардейцев за возвращение моего мужа; это помогло бы получить доступ ко всем спецоперациям и полицейским базам данных.


Я просмотрел газеты. Очевидно, меня признали виновным в нарушении правил продажи сыра и оштрафовали на пять тысяч фунтов плюс издержки.


“Вы заплатили это?” - Спросила я маму, показывая ей требование суда.


“Да”.


“Тогда я должен вернуть тебе деньги”.


“В этом нет необходимости”, - ответила она и добавила, прежде чем я успел поблагодарить ее: “Я оплатила это из вашего овердрафта, который сейчас довольно большой”.


“Как ... заботливо с вашей стороны”.


“Не стоит упоминать об этом. Яичница с беконом?”


“Пожалуйста”.


“Скоро будет. Не принесешь молоко?”


Я подошел к входной двери, чтобы принести молоко, и когда я наклонился, чтобы поднять его, раздался хлопок, когда пуля просвистела мимо моего уха и ударилась в дверной косяк рядом со мной. Я уже собирался хлопнуть дверью и схватить свой автоматический пистолет, когда воцарилась необъяснимая тишина, похожая на внезапное затишье. Надо мной застыл в воздухе голубь, расправив перья на кончиках крыльев, когда он достиг нижней точки взмаха вниз. Мотоциклист на дороге балансировал невероятно неподвижно, и прохожие теперь были застывшими и неподвижными, как статуи - даже Пиквик остановилась на полпути. Время, по крайней мере, на данный момент, замерло. Я знал только одного человека, у которого было лицо, способное остановить такие часы, — моего отца. Вопрос был в том, где он был?


Я посмотрел вверх и вниз по дороге. Ничего. Поскольку на меня собирались совершить покушение, я подумал, что это могло бы помочь узнать, кто совершил покушение, поэтому я спустился по садовой дорожке и перешел дорогу к переулку, где де Флосс так неудачно спрятался накануне. Именно здесь я обнаружил, что мой отец смотрит на маленькую и очень хорошенькую блондинку ростом не более пяти футов, которая застыла во времени на полпути к разборке снайперской винтовки. Ей, вероятно, было под тридцать, и ее волосы были собраны сзади в конский хвост, туго перетянутый цветочной резинкой. Я с некоторым отстраненным удивлением отметил, что к спусковой скобе был прикреплен талисман на удачу, а приклад был покрыт розовым мехом. Папа выглядел моложе меня, но его сразу можно было узнать. Странная природа бизнеса time, как правило, заставляла их оперативников жить нелинейной жизнью — каждый раз, когда я встречал его, он был разного возраста.


“Привет, папа”.


“Вы были правы, ” сказал он, сравнивая жесткие черты лица женщины с теми, что изображены на серии фотографий. - Это убийца, все верно”.


“Забудь об этом на данный момент!” - Счастливо воскликнула я. “ Как дела? Я не видела тебя много лет!”


Он повернулся и уставился на меня. “Моя дорогая девочка, мы разговаривали всего несколько часов назад!”


“Нет, мы этого не делали”.


“Вообще-то, мы так и сделали”.


“Мы этого не делали .”


Он остановился, на мгновение уставился на меня, затем посмотрел на свои часы, встряхнул их и послушал, затем встряхнул снова.


“Вот, - сказал я, протягивая ему хронограф, который был на мне, “ возьми мой”.


“Очень приятно— спасибо. Ах! Я вынужден исправиться. Через три часа. Ошибку легко совершить. У вас есть какие-нибудь мысли по поводу того вопроса, который мы обсуждали?”


“Нет, папа”, - сказала я раздраженным тоном. “Этого еще не произошло, помнишь?”


“Ты всегда такая прямолинейная,” - пробормотал он, возвращаясь к своей работе, сравнивая фотографии с "убийцей". “Я думаю, тебе следует попытаться немного расширить свой кругозор — Бинго!”


Он нашел фотографию, похожую на "Моего убийцу", и прочитал этикетку на обороте.


“Дорогая наемная убийца, работающая в районе Уилтшир-Оксфорд. Выглядит миниатюрной и изысканной, но такой же смертоносной, как лучшие из них. Она работает под именем ‘Оконщица’. ” Он помолчал. “Должно быть Widowmaker, не так ли?”


“Но я слышал, что Оконщик был смертельно опасен”, - заметил я. “Контракт с ней, и ты мертвее вельвета”.


“Я тоже это слышал”, - задумчиво ответил мой отец. “Шестьдесят семь жертв — шестьдесят восемь, если это она убила Сэмюэля Принга. Должно быть, она хотела пропустить. Это единственное объяснение. В любом случае, ее настоящее имя Синди Стокер ”.


Это было неожиданно. Синди была замужем за Спайком Стокером, оперативником из SO-17, с которым я работал пару раз. Я даже дала ему совет, как лучше всего сказать Синди, что он зарабатывает на жизнь охотой на оборотней — не самая подходящая профессия для потенциального мужа.


“Синди - мой убийца? Синди - мастер по изготовлению окон?”


“Ты ее знаешь?”


“О ней. Жена моего хорошего друга”.


“Ну, не будь слишком дружелюбным. Она пытается убить тебя три раза, но безуспешно. Второй раз с бомбой под вашей машиной в понедельник, затем в следующую пятницу в одиннадцать утра — но у нее ничего не получается, и вы, в конечном счете, выбираете за нее смерть. На самом деле мне не следовало бы говорить вам об этом, но, как мы уже обсуждали, у нас есть дела поважнее.”


“Какую рыбу пожарить покрупнее?”


“Сладкая горошинка”, - сказал он мне своим строгим тоном “Отцу виднее”, “ "Я действительно не собираюсь проходить через все это снова. А теперь мне нужно вернуться к работе — в Темные века назревает временной кризис, и если мы с ним не разберемся, то еще столетие будем выискивать анахронизмы из хронологии ”.


“Подожди, ты работаешь в ChronoGuard?”


“Я вам уже все об этом рассказывал! Постарайтесь не отставать — вам понадобится вся ваша смекалка на следующей неделе. А теперь возвращайся в дом, и я начну все сначала ”.


Он был не в настроении болтать, но, поскольку я должен был встретиться с ним позже и тогда узнать, что мы только что обсуждали, разговаривать в любом случае не было особого смысла, поэтому я попрощался с ним, и, когда я шел по садовой дорожке, время с щелчком вернулось в нормальное русло. Голубь улетел, движение продолжалось, и все шло своим чередом. Время остановилось настолько, что все, о чем мы говорили с отцом, вообще не занимало времени. Тем не менее, по крайней мере, это означало, что мне не пришлось бы постоянно оглядываться через плечо, если бы я знал, когда она попытается избавиться от меня. Имейте в виду, я не с нетерпением ждал ее смерти. Спайк был бы сильно взбешен.


Я вернулся на кухню, где мама все еще усердно готовила мне яичницу с беконом. Для нее и Пятницы я отсутствовал меньше двадцати секунд.


“Что это был за шум, когда ты стоял у двери, Четверг?”


“Вероятно, авария в машине”.


“Забавно, - сказала она, - я могла бы поклясться, что это была высокоскоростная пуля, попавшая в дерево. Два яйца или одно?”


“Две, пожалуйста”.


Я взял газету, в которой было опубликовано пятистраничное разоблачение того, что “датская выпечка” на самом деле была завезена в Данию перемещенными венскими пекарями в шестнадцатом веке. ”Какими еще способами, - гремела статья, - бесчестные датчане делали из нас дураков?” Я печально покачал головой и перевернул другую страницу.


Мама сказала, что может присмотреть за пятницей до чая, и я заставил ее пообещать это до того, как она полностью осознала последствия смены подгузника и увидела, насколько плохими были его манеры за завтраком. Он крикнул: “Ut enim ad veniam!”, что могло означать “Посмотри, как далеко я могу разбрасывать свою кашу!”, когда ложка овсянки разлетелась по кухне, к большому удовольствию DH-82, который довольно быстро усвоил, что возиться с перепачканными малышами во время еды - чрезвычайно продуктивное времяпрепровождение.


Гамлет спустился к завтраку, за ним, после предусмотрительного перерыва, последовала Эмма. Они пожелали друг другу доброго утра таким очевидным образом, что только их серьезное поведение удержало меня от громкого смеха.


“Вы хорошо спали, леди Гамильтон?” - спросил Гамлет.


“Я сделал, спасибо. Моя комната выходит окнами на восток, чтобы в нее проникал утренний свет, вы знаете”.


“А!” - ответил Гамлет. “У меня нет. Кажется, когда-то это была кладовка. Там красивые розовые обои и прикроватная лампа в форме Твити Пай. Не то чтобы я, конечно, много чего заметил, поскольку крепко спал - сам по себе.”


“Конечно”.


“Давай я тебе кое-что покажу”, - сказала мама после завтрака.


Я последовал за ней в мастерскую Майкрофта. Алан всю ночь держал маминых дронтов взаперти в сарае для горшков и даже сейчас угрожал заклевать любого, кто хотя бы посмотрит на него “как-то странно”.


“Пиквик!” Строго сказал я. “Ты собираешься позволить своему сыну запугивать этих дронтов?”


Пиквик отвернулась и притворилась, что у нее чешется нога. Честно говоря, она могла контролировать Алана не больше, чем я. Всего полчаса назад он выгнал почтальона из сада, сопровождаемый сердитым плинк-плинк-плинк шумом, что, по признанию даже почтальона, “было впервые”.


Мама открыла боковую дверь в большую мастерскую, и мы вошли. Именно здесь мой дядя Майкрофт занимался всеми своими изобретениями. Именно здесь он продемонстрировал, среди многих других вещей, перевод с копировальной бумаги, устройство раннего предупреждения о сарказме, геометрию Nextian и, что наиболее важно для меня, портал Prose Portal — метод, с помощью которого я впервые пришел в художественную литературу. Мама всегда нервничала в лаборатории Майкрофта. , много лет назад он разработал некую четырехмерную бумагу, идея которой заключалась в том, что вы могли печатать на одном и том же листе бумаги снова и снова, выделяя различные надпечатки в незначительно отличающихся часовых поясах, которые можно было прочитать с помощью временных очков. Перейдя на наносекундный уровень, миллион листов текста или изображений можно было бы сохранить на одном листе бумаги за одну секунду. Блестяще — но бумага Похоже идентична стандартному листу размером 8½ на 11 дюймов - и это был долгий семейный спор из-за того, что моя мать использовала незаменимый прототип для выравнивания ведра для компоста. Неудивительно, что она была осторожна с его изобретениями.


“Что ты хотел мне показать?”


Она улыбнулась и повела меня в конец мастерской, и там, рядом с моими вещами, которые она спасла из моей квартиры, были безошибочно узнаваемые очертания моего Porsche 356 Speedster, спрятанного под пыльной простыней.


“Я запускал двигатель каждый месяц и поддерживал его в рабочем состоянии для вас. Я даже пару раз прокатился на нем”.


Она с размаху откинула простыню. Машина все еще выглядела немного потрепанной после наших многочисленных встреч, но именно такой, как мне нравилось. Я осторожно прикоснулся к отверстиям от пуль, оставленным Аидом много лет назад, и к погнутому переднему крылу в том месте, где я столкнул его в реку Северн. Я открыл двери гаража.


“Спасибо, мам. Ты уверена, что с мальчиком-пятницей все в порядке?”


“До четырех часов дня. Но ты должен мне кое-что пообещать”.


“Что это?”


“Что ты придешь сегодня вечером в мою группу анонимных борцов за искоренение”.


“Мама—”


“Это пойдет тебе на пользу. Возможно, тебе понравится. Возможно, ты встретишь кого-нибудь. Возможно, ты забудешь Линдена ”.


“Landen. Его зовут Лондэн. И я не нуждаюсь в нем и не хочу его забывать ”.


“Тогда группа поддержит тебя. Кроме того, ты можешь чему-нибудь научиться. О, и не мог бы ты взять "Гамлета" с собой? Мистеру Бисмарку не терпится узнать о датчанах из-за всей этой дурацкой штуковины со Шлезвиг-Гольштейном.”


Я прищурился. Может, Джоффи прав?


“А как же Эмма? Хочешь, я возьму ее тоже?”


“Нет. Почему?”


“ ... э-э, без причины”.


Я взяла Пятницу на руки и поцеловала его. “Веди себя хорошо, Пятница. Ты остаешься с Наной на весь день”.


Пятница посмотрел на меня, перевел взгляд на маму, засунул палец в нос и сказал: “Sunt in culpa qui officia id est laborum?”


Я взъерошила ему волосы, и он показал мне козявку, которую нашел. Я отказалась от подарка, вытерла ему руку носовым платком, затем пошла искать Гамлета. Я нашел его в саду перед домом, демонстрирующим Эмме и Пиквик бой на мечах с выпадом и парированием. Даже Алан перестал травить других дронтов и молча наблюдал. Я позвал Гамлета, и он прибежал.


“Извини, - сказал принц, когда я открывал двери гаража, - просто показываю им, как этот чертов дурак Лаэрт получает по заслугам”.


Я показал ему, как садиться в "Порше", заскочил сам, завел двигатель и поехал вниз по склону в сторону центра Брюнеля.


“Кажется, вы очень хорошо ладите с Эммой”.


“Кто?” - неубедительно неопределенно спросил Гамлет.


“Леди Гамильтон”.


“О, она. Милая девушка. У нас много общего”.


“Например... ?”


“Ну, ” сказал Гамлет, крепко задумавшись, “ у нас обоих есть хороший друг по имени Горацио”.


Мы проехали мимо волшебной кольцевой развязки, и я указал на новый стадион с его четырьмя освещенными башнями, возвышающимися среди низких жилых домов.


“Это наш стадион для игры в крокет”, - сказал я. “Тридцать тысяч мест. Дом крокетной команды ”Суиндон Мэллетс"".


“Крокет здесь - национальный вид спорта?”


“О, да”, - ответил я, зная кое-что об этом, поскольку раньше играл сам. “С первых дней это сильно изменилось. Начнем с того, что во Всемирной лиге крокета команд больше — по десять на команду. Игроки должны как можно быстрее пропустить мячи через кольцо, поэтому игра может быть довольно сложной. Шальной мяч может нанести удар, а удар молотком потенциально смертельен. WCL настаивает на бронежилетах и барьерах из оргстекла для зрителей. ”


Я повернул налево на Манчестер-роуд и припарковался за "Гриффин-6 Лоурайдер".


“Что теперь?”


“Стрижка. Ты же не думаешь, что я собираюсь провести следующие несколько недель, выглядя как Жанна д'Арк, не так ли?”


“Ах!” - сказал Гамлет. “Ты давно об этом не упоминал, так что я перестал обращать на это внимание. Если ты не против, я просто останусь здесь и напишу письмо Горацио. В "пирате" есть одна буква или две?”


“Один”.


Я зашла в мамину парикмахерскую. Стилисты смотрели на мои волосы в каком-то шокированном оцепенении, пока леди Волескампер, которая вместе со своим все более эксцентричным мужем-мэром составляла самую заметную аристократию Суиндона, внезапно не указала на меня и не сказала резким тоном, способным разбить стекло:


“Это тот стиль, который я хочу. Что-нибудь новое. Что—нибудь ретро - что-нибудь, что вызовет сенсацию на балу в Суиндонском особняке!”


Миссис Барнет, которая была одновременно главным стилистом и лауреатом премии "Официальные сплетни Суиндона", сдержала ужас, а затем дипломатично ответила: “Конечно. И могу я сказать, что смелость ее светлости соответствует ее чувству стиля ”.


Леди Волескампер вернулась к своему журналу "FeMole", сделав вид, что не узнала меня, что было к лучшему — в прошлый раз, когда я был в Vole Towers, адское чудовище из самых темных глубин человеческого воображения разгромило вестибюль у входа.


“Привет, Четверг”, - сказала миссис Барнет, укутывая меня в простыню опытным жестом. “Давненько тебя не видела”.


“Я был в отъезде”.


“В тюрьме?”


“Нет — просто прочь”.


“Ах. Как бы вам это понравилось? У меня есть достоверные сведения, что образ Жанны д'Арк будет довольно популярен этим летом ”.


“Ты же знаешь, я не любитель моды, Глэдис. Просто избавься от дурацкой прически, ладно?”


“Как пожелает мадам”. Она немного помурлыкала себе под нос, затем спросила: “Были в отпуске в этом году?”


Полчаса спустя я вернулся в машину и обнаружил, что Гамлет разговаривает с инспектором дорожного движения, которая, казалось, была настолько поглощена тем, что он ей говорил, что не выписала мне штраф.


“И это, - сказал Гамлет, как только я оказался в пределах слышимости, и сделал толкающее движение рукой, - было тогда, когда я закричал: ‘Крыса, крыса!’ - и убил невидимого старика. Привет, четверг—боже мой - это коротко, не так ли?”


“Это лучше, чем было. Пошли, мне пора возвращаться к своей работе ”.


“Работа?” - спросил Гамлет, когда мы отъехали, оставив очень возмущенного инспектора дорожного движения, который хотел знать, что произошло дальше.


“Да. Здесь тебе нужны деньги, чтобы жить”.


“У меня их много”, - великодушно сказал Гамлет. “Тебе стоит взять что-нибудь из моего”.


“Почему-то я не думаю, что вымышленный кронер из неопределенного столетия уберет горчицу с первого " Голиафа" - и уберет череп. Здесь, в Запределье, они обычно не считаются модным аксессуаром ”.


“Там, откуда я родом, они в моде”.


“Ну, не здесь. Положи это в этот пакет для продуктов”.


“Стоп!”


Я резко остановилась. “Что?”


“Это, вон там. Это я!”


Прежде чем я успел что-либо сказать, Гамлет выскочил из машины и побежал через дорогу к автомату с оплатой монетами на углу улицы. Я припарковал Спидстер и подошел, чтобы присоединиться к нему. Он с восторгом смотрел на простую коробку, верхняя половина которой была застеклена; внутри находился манекен, одетый соответствующим образом, видимый выше пояса.


“Это называется WillSpeak machine”, - сказал я, передавая ему пакет для покупок. “Вот— положи череп в пакет, как я просил”.


“Что она делает?”


“Официально это называется ‘Торговый автомат с монологом Шекспира’, - объяснил я. “Вы кладете два шиллинга и получаете короткий отрывок из Шекспира”.


“Обо мне?”


“Да, ” сказал я, “ о тебе”.


Потому что это была, конечно же, машина для записи речи Гамлета, и манекен Гамлета сидел, безучастно глядя на Гамлета из плоти и крови, стоящего рядом со мной.


“Можем мы немного послушать?” - взволнованно спросил Гамлет.


“Если хочешь. Здесь”.


Я достал монетку и опустил ее в автомат. Послышалось жужжание и щелчок, когда манекен ожил.


“Быть или не быть”, начал манекен глухим металлическим голосом. Машина была построена в тридцатых годах и сейчас была изрядно изношена. “Вот в чем вопрос: благороднее ли это на уме...”


Гамлет был очарован, как ребенок, впервые слушающий магнитофонную запись собственного голоса. “Это действительно я?” он спросил.


“Слова твои, но актеры делают это намного лучше”.


“—Или взяться за оружие против моря проблем—”


“Актеры?”


“Да. Актеры, играющие Гамлета”.


Он выглядел смущенным.


“— Эта плоть наследует—”


“Я не понимаю”.


“Ну, - начал я, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что никто не подслушивает, - ты знаешь, что ты Гамлет из ”Гамлета“ Шекспира?”


“Да?”


Потому что это была, конечно же, машина для записи речи Гамлета , и манекен Гамлета сидел, безучастно глядя на Гамлета из плоти и крови, стоящего рядом со мной.


“— Умереть, уснуть, уснуть — возможно, увидеть сны—”


“Что ж, это пьеса, и здесь, в Запределье, люди разыгрывают эту пьесу”.


“Со мной?”


“О тебе. Притворяюсь тобой”.


“Но я - это настоящий я?”


“— Кого бы фарделс вынес —”


“В некотором роде”.


“Аааа, “ сказал он после нескольких минут глубокого раздумья, “ понятно. Как и вся история с убийством Гонзаго. Мне было интересно, как все это работает. Можем мы как-нибудь зайти ко мне?”


“Я... полагаю,” - ответил я неуверенно. “Ты действительно этого хочешь?”


“— с чьего берега не возвращается ни один путешественник—”


“Конечно. Я слышал, что некоторые люди в Запределье думают, что я нерешительный придурок, неспособный принять решение, а не динамичный лидер среди мужчин, и эти "игровые" штуки, которые вы описываете, так или иначе докажут мне это ”.


Я попытался вспомнить фильм, в котором он меньше всего кривит душой. “Мы могли бы записать версию Дзеффирелли на видео, чтобы вы могли посмотреть”.


“Кто играет меня?”


“Мел Гибсон”.


“— Таким образом, совесть действительно делает из нас всех трусов —”


Гамлет уставился на меня, открыв рот. “Но это невероятно!” - восторженно сказал он. “Я самый большой поклонник Мел!” Он на мгновение задумался. “Итак ... Горацио, должно быть, играет Дэнни Гловер, да?”


“—измученный бледным оттенком мысли—”


“Нет, нет. Послушайте: серия ”Смертельное оружие" совсем не похожа на "Гамлета".


“Что ж, - задумчиво ответил принц, - в этом, я думаю, вы можете ошибаться. Персонаж Мартина Риггса начинает с неуверенности в себе и подумывает о самоубийстве из-за потери любимого человека, но в конце концов превращается в решительного человека действия и убивает всех плохих парней. На самом деле, то же самое, что и в сериале "Дорожный воин". Офелию играет Пэтси Кенсит? ”


“Нет, ” ответила я, стараясь быть терпеливой, “ Хелена Бонэм Картер”.


Он оживился, когда услышал это. “Становится все лучше и лучше! Когда я расскажу Офелии, она взбесится — если уже не взбесилась”.


“Возможно, ” сказал я задумчиво, - тебе лучше посмотреть версию Оливье. Пойдем, у нас есть работа”.


“— их течения поворачивают наперекосяк / И теряют название действия”.


Говорящий на воле Гамлет перестал щелкать и жужжать и снова замолчал, ожидая следующего флорина.


OceanofPDF.com


5.


Ветчина (в рассоле) и сыр


"Семь чудес Суиндона”, называющая бюрократию


После пяти лет тщательного рассмотрения городской совет Суиндона обнародовал процедуру присвоения названий для хваленого туристического плана города “Семь чудес света”. Процедура из двадцати семи пунктов - самый дорогостоящий и сложный элемент бюрократии, который когда-либо придумывал город, и ее даже можно отнести к числу чудес. План будет разработан Специальным комитетом по чудесам Суиндона, который рассмотрит заявки, подготовленные Рабочей группой Seven Wonders из шести отдельных подкомитетов по выбору имен. После выбора "Чудеса" будут дополнительно изучены восемью различными надзорными комитетами, прежде чем будут приняты. Византийская и неоправданно дорогая система уже претендует на получение желанной награды за волокиту от Бюрократия сегодня.


Статья в Swindon Globe News, 12 июня 1988 г.


Я поехал на парковку над центром Брюнель и купил билет с оплатой и показом, отметив, что с тех пор, как я был здесь в последний раз, они подорожали почти втрое. Я заглянула в сумочку. У меня было пятнадцать фунтов, три шиллинга и старый билет Skyrail.


“Не хватает наличных?” - спросил Гамлет, когда мы спускались по лестнице в вестибюль на уровне улицы.


“Давайте просто скажем, что в настоящее время я очень "богат квитанциями"”.


Деньги никогда не были проблемой в книжном мире. Обо всех деталях жизни заботилось нечто, называемое повествовательным допущением. Читатель предположит, что вы ходили по магазинам, или в туалет, или причесались, так что писателю не нужно было описывать это в общих чертах — что, на самом деле, было к лучшему. Я совсем забыл о тривиальностях реального мира, но на самом деле они мне вполне нравились, в некотором смысле притупляя разум.


“Здесь говорится, ” сказал Гамлет, читавший газету, “ что Дания вторглась в Англию и предала смерти сотни невинных английских граждан без суда и следствия!”


“Это были викинги в 786 году, " Гамлет". Я не думаю, что это оправдывает заголовок " КРОВОЖАДНЫЕ ДАТЧАНЕ НЕИСТОВСТВУЮТ". Кроме того, в то время они были датчанами не больше, чем мы англичанами ”.


“Значит, мы не исторические враги Англии?”


“Вовсе нет”.


“А употребление селедки "роллмоп" не приведет к эректильной дисфункции?”


“Нет. И говори потише. Все эти люди настоящие, а не типичная публика D-7. Здесь ты существуешь только в пьесе ”.


“Хорошо”, - сказал он, остановившись у магазина электроники и уставившись на телевизоры. “Кто она?”


“Лола Вавум. Актриса”.


“Правда? Она когда-нибудь играла Офелию?”


“Много раз”.


“Была ли она лучше Хелены Бонэм Картер?”


“Оба хороши — просто разные.”


“По-другому? Что вы имеете в виду?”


“Они оба привнесли в эту роль разные вещи”.


Гамлет рассмеялся. “Я думаю, ты что-то путаешь, Четверг. Офелия - это просто Офелия”.


“Только не здесь. Слушай, я просто хочу посмотреть, насколько велик мой овердрафт”.


“Как вы, чужеземцы, все усложняете!” - пробормотал он. “Если бы мы сейчас были в книге, к вам бы обратился юрист и сказал, что богатая тетя умерла и оставила вам кучу денег — и тогда мы бы просто начали следующую главу с того, что вы в Лондоне пробираетесь в офис Кейна под видом уборщицы ”.


“Извините!” - сказал джентльмен в костюме, подозрительно похожий на адвоката. “Но вы в следующий четверг?”


Я нервно взглянул на Гамлета.


“Возможно”.


“Позвольте представиться. Меня зовут мистер Вентворт из "Вентворт, Вентворт и Вентворт, солиситоры". Я второй Вентворт, если вам интересно ”.


“И?”


“И ... не могу ли я взять у вас автограф? Я с большим интересом следил за вашей выходкой в "Джейн Эйр”.


Я вздохнул с облегчением и подписал его книгу для автографов. мистер Вентворт поблагодарил меня и поспешил уйти.


“Ты заставил меня на мгновение поволноваться”, - сказал Гамлет. “Я думал, что мне предназначено быть вымышленным персонажем”.


“Так и есть”. Я улыбнулся. “И не забывай об этом”.


“Двадцать две тысячи фунтов?” Спросил я кассира. “Вы уверены?”


Кассирша посмотрела на меня немигающими глазами, затем на Гамлета, который стоял надо мной немного неделикатно.


“Совершенно уверен. Двадцать две тысячи триста восемь фунтов и четыре шиллинга три пенса с пенни - превышен счет, — добавила она на случай, если я что-то пропустила. “Ваш домовладелец подал на вас в суд за нарушения, связанные с арендой dodo, и выиграл пять тысяч фунтов. Поскольку вас здесь не было, мы увеличили ваш кредитный лимит, когда он потребовал оплаты. Затем мы снова повысили лимит, чтобы оплатить дополнительные проценты.”


“Как это заботливо с вашей стороны”.


“Спасибо. Первый национальный товарищеский матч ”Голиаф" всегда стремится угодить ".


“Ты уверен, что не предпочел бы сценарий "богатой тетушки"?” - спросил Гамлет, ничем не помогая.


“Нет. ТССС”.


“Мы не получали от вас ни единого депозита почти два с половиной года”, - продолжил банковский служащий.


“Я был в отъезде”.


“Тюрьма?”


“Нет. Значит, остаток моего овердрафта ... ?”


“Проценты с денег, которые мы вам одолжили, проценты с процентов, которые мы вам одолжили, письма с просьбой о деньгах, которых, как мы знаем, у вас нет, письма с просьбой указать адрес, который, как мы знали, до вас не дойдет, письма с вопросом, получили ли вы письма, которые, как мы знали, вы не получили, дальнейшие письма с просьбой ответить, потому что у нас странное чувство юмора — вы знаете, как все это складывается! Можем ли мы ожидать чек в ближайшем будущем?”


“Не совсем. Хм ... есть шанс увеличить мой кредитный лимит?”


Кассирша выгнула бровь. “Я могу назначить вам встречу с менеджером. У вас есть адрес, по которому мы можем отправлять дорогостоящие письма с требованием денег?”


Я дала им адрес мамы и договорилась о встрече с менеджером. Мы прошли мимо статуи Брюнеля и магазина Booktastic, который, как я заметил, все еще был открыт, несмотря на несколько закрытых распродаж, одной из которых я был свидетелем с мисс Хэвишем.


Мисс Хэвишем. Как мне не хватало ее руководства в первые несколько месяцев, когда я возглавлял Беллетристику. С ней я мог бы избежать всей этой дурацкой истории с носками в " Днях озера Вобегон".


“Ладно, я сдаюсь”, - совершенно неожиданно сказал Гамлет. “Чем все это закончилось?”


“Как чем все обернется?”


Он широко развел руками.


“Все это. Вы, ваш муж, мисс Гамильтон, маленький дронт, эта штука с супергрупп и большая компания — напомните, как она называется?”


“Голиаф”?


“Правильно. Чем все это закончилось?”


“Я не имею ни малейшего представления. Здесь наши жизни в значительной степени неизвестны ”.


Гамлет, казалось, был шокирован этой концепцией. “Как ты живешь здесь, не зная, что может принести будущее?”


“Это часть удовольствия. Удовольствие от предвкушения”.


“В предвкушении нет удовольствия”, - мрачно сказал Гамлет. “За исключением, возможно, - добавил он, - убийства этого старого дурака Полония”.


“Именно это я и хочу сказать”, - ответил я. “Там, откуда вы родом, события предопределены, и все, что с вами происходит, имеет какое-то отношение к дальнейшей истории”.


“Ясно, что вы не читали Гамлета, чтобы... БЕРЕГИСЬ!”


Гамлет оттолкнул меня с дороги, когда небольшой паровой каток — такого размера, который работает на тротуарах и дорожках, — стремительно несся на нас и врезался в витрину магазина, у которого мы стояли. Ролик остановился среди большой витрины электротоваров, задние колеса все еще вращались.


“Ты в порядке?” - спросил Гамлет, помогая мне подняться на ноги.


“Я в порядке — благодаря тебе”.


“Боже мой!” - сказал рабочий, подбегая к нам и поворачивая вентиль, чтобы перекрыть ролик. “С вами все в порядке?”


“Ничуть не пострадал. Что случилось?”


“Я не знаю”, - ответил рабочий, почесывая в затылке. “Ты уверен, что с тобой все в порядке?”


“Правда, я в порядке”.


Мы ушли, когда начала собираться толпа. Владелец магазина не выглядел таким уж расстроенным; несомненно, он думал о том, сколько он мог бы взыскать со страховой компании.


“Видишь?” - Сказал я Гамлету, когда мы уходили.


“Что?”


“Это именно то, что я имею в виду. В реальном мире многое происходит без веской причины. Если бы это была художественная литература, этот маленький инцидент имел бы значение примерно через тридцать глав; а так он ничего не значит — в конце концов, не каждое происшествие в жизни имеет значение.”


“Скажи это ученым, которые изучают меня,” - презрительно фыркнул Гамлет, затем на мгновение задумался, прежде чем добавить: “Если бы реальный мир был книгой, он никогда не нашел бы издателя. Слишком длинная, детализированная до невозможности — и, в конечном счете, без серьезного разрешения. ”


“Возможно, ” сказал я задумчиво, - это именно то, что нам в ней нравится”.


Мы добрались до здания SpecOps. Она была разумного немецкого дизайна, построенная во время оккупации, и именно здесь я вместе с Боуденом Кейблом и Виктором Аналогией разобрался с заговором Ашерона Аида с целью похищения Джейн Эйр из "Джейн Эйр". Аид потерпел неудачу и погиб при попытке. Я задавался вопросом, сколько еще осталось членов старой банды. У меня возникли внезапные сомнения, и я решил немного подумать, прежде чем заходить. Возможно, мне следует составить план действий вместо того, чтобы набрасываться на Жарканов.


“Хочешь кофе, Гамлет?”


“Пожалуйста”.


Мы зашли в кафе "Голиаф" напротив. Фактически, то самое, к которому я в последний раз видел Лондэна, идущего за час до того, как его уничтожили.


“Привет!” - сказал мужчина за прилавком, который показался мне почему-то знакомым. “У нас здесь не подают такие блюда!”


“Какого рода?”


“В датском стиле”.


Голиаф, очевидно, работал с Кейном над этой конкретной бессмыслицей.


“Он не датчанин. Он мой двоюродный брат Эдди из Вулверхэмптона”.


“Правда? Тогда почему он одет как Гамлет?”


Я быстро сообразил. “Потому что ... он сумасшедший. Не так ли, кузен Эдди?”


“Да”, - сказал Гамлет, для которого притвориться безумным не было большой проблемой. “Когда ветер южный, я отличаю ястреба от ручной пилы”.


“Видишь?”


“Ну, тогда все в порядке”.


Я вздрогнул, когда понял, почему он показался мне знакомым. Это был мистер Сыр, один из корпоративных хулиганов "Голиафа", которого нанял Брик Шитт-Хоуз. Он и его партнер, мистер Чок, усложнили мне жизнь перед моим уходом. У него больше не было козлиной бородки, но это определенно был он. Под прикрытием? Я сомневался в этом — его имя было на бейдже Café Goliathe с, как я заметил, двумя золотыми звездами, одной за мытье посуды, а другой за вспенивание латте. Но он не подал никаких признаков того, что узнал меня.


“Что будешь есть, Хэм— я имею в виду, кузен Эдди?”


“Что там?”


“Эспрессо, мокко, латте, белый мокко, горячий шоколад, кофе без кофеина, рекаф, нокаф, сомекаф, экстракаф, Goliachino™ . . . в чем дело?”


Гамлета начала бить дрожь, на его лице появилось выражение боли и безнадежности, когда он дикими глазами уставился на огромный выбор, разложенный перед ним.


“Эспрессо или латте, вот в чем вопрос”, - пробормотал он, его свобода воли быстро улетучивалась. Я попросил Гамлета о том, что ему было нелегко дать: о решении. “Что вкуснее на вкус - выбрать белый мокко вместо обычного, ” продолжил он, быстро перебирая слова, “ или взять чашечку с собой. Или оставляй кружку, или добавь сливок, или не бери ничего и, отказавшись от бесконечного выбора, прекрати душевную боль...


“Кузен Эдди!” Резко сказала я. “Прекрати это!”


“Взбивать, разбрызгивать, возможно, пить, и в этом—”


“Ему, пожалуйста, мокко со сливками”.


Гамлет резко остановился, как только с него сняли бремя принятия решения.


“Извини, - сказал он, потирая виски, - я не знаю, что на меня нашло. Внезапно у меня возникло непреодолимое желание говорить очень долго, ничего фактически не делая. Это нормально?”


“Не для меня. Я буду латте, мистер сыр,” сказала я, внимательно наблюдая за его реакцией.


Казалось, он все еще не узнал меня. Он назвал стоимость, а затем начал готовить кофе.


“Ты помнишь меня?”


Он прищурился и пару секунд внимательно смотрел на меня. “Нет”.


“Следующий четверг?”


Его лицо расплылось в широкой улыбке, и он протянул мне для пожатия большую руку, приветствуя меня как старого товарища по работе, а не как бывшего врага. Я поколебался, затем медленно пожал его руку.


“Мисс Нонетот! Где ты была? Тюрьма?”


“В гостях”.


“Ах! Но ты в порядке?”


“Я в порядке”, - сказала я подозрительно, убирая руку. “Как ты?”


“Неплохо!” - засмеялся он, на мгновение искоса взглянув на меня и прищурив глаза. “Ты изменилась. В чем дело?”


“Почти нет волос?”


“Вот и все. Мы искали тебя повсюду. Ты провел почти восемнадцать месяцев в десятке самых разыскиваемых ”Голиафов", хотя так и не добрался до места номер один ".


“Я опустошен”.


“Никто никогда не проводил в списке десять месяцев”, - продолжил Чиз с каким-то мечтательным, ностальгическим видом. “Следующая по продолжительности была трехнедельной. Мы везде искали тебя!”


“Но ты сдался?”


“Боже мой, нет”, - ответил Чиз. “Упорство - это то, что Голиаф делает лучше всего. Произошла реструктуризация корпоративной политики, и мы были перераспределены.”


“Ты имеешь в виду увольнение”.


“Из ”Голиафа" еще никого не увольняли", - сказал Сыр потрясенным тоном. “От раскладушек до гробов. Вы слышали рекламу”.


“Значит, ты просто перешел от травли и устрашения к латте и мокко?”


“Разве вы не слышали?” - спросил Сыр, взбивая молоко. “Goliath изменила свой корпоративный имидж, сменив его с ‘властного хулигана" на ‘мир, любовь и понимание’ ”.


“Я кое-что слышал об этом вчера вечером, ” ответил я, “ но вы простите меня, если это меня не убедило”.


“Прощать - это то, что Голиаф умеет лучше всего, мисс Нонетот. Веру трудно внушить, и именно поэтому таких жестоких и безжалостных хулиганов, как я, нужно перераспределять. Наш корпоративный провидец, сестра Беттина, предвидела необходимость перехода к основанной на вере системе корпоративного управления, но правила, касающиеся новых религий, довольно строгие — мы должны вносить в корпорацию значимые и подлинные изменения. Вот почему старая Служба внутренней безопасности Goliath, известная теперь как Goliath, серьезно сожалеет — видите, мы даже сохранили старые инициалы, чтобы нам не приходилось тратить деньги на благие цели и покупать бумагу с новым заголовком ”.


“Или придется поменять их обратно, когда эта шарада будет разыграна”.


“Знаешь, ” сказала Чиз, погрозив мне пальцем, - ты всегда была такой чуточку циничной. Тебе следует научиться быть более доверчивой”.


“Доверчивый. Верно. И ты думаешь, публика поверит в эту трогательную чушь типа "Боже-мы-сожалеем-прости-нас-пожалуйста” после четырех десятилетий безудержной эксплуатации?"


“Безудержная эксплуатация?” повторил Сыр встревоженным тоном. “Я так не думаю. ‘Упреждающее повышение полезности’ — это больше то, что мы имели в виду, и это пять десятилетий, а не четыре. Вы уверены, что ваш кузен Эдди не датчанин? ”


“Определенно нет”.


Я подумала о Брике Шитт-Хоузе, одиозном агенте "Голиафа", который в первую очередь ликвидировал моего мужа. “А как же Шитт-Хоуз? Где он работает в эти дни?”


“Я думаю, он перешел на какую-то должность в Голиафополисе. Я действительно больше не вращаюсь в этих кругах. Имейте в виду, нам всем следует собраться на встречу выпускников и выпить! Что вы думаете?”


“Думаю, я бы предпочла, чтобы мой муж вернулся”, - мрачно ответила я.


“О!” - сказал Сыр, внезапно вспомнив, какую именно неприятность они с Голиафом причинили мне. Затем он медленно добавил: “Вы, должно быть, ненавидите нас!”


“Просто много”.


“Мы не можем допустить этого. Покаяние - это то, что Голиаф делает лучше всего. Вы подавали заявку на отмену несправедливого обращения с Голиафом?”


Я уставилась на него и подняла бровь.


“Что ж, - начал он, - ”Голиаф“ разрешает недовольным гражданам подавать заявления об отмене любых несправедливых или неоправданно жестких мер, принятых против них, — на самом деле это своего рода большое извинение. Если Голиафу суждено стать опиумом для масс, мы должны сначала искупить свои грехи. Нам нравится исправлять любые ошибки, а затем крепко обниматься, чтобы показать, что мы действительно этого хотим ”.


“Отсюда твое понижение в должности до служащего кофейни”.


“Именно так!”


“Как мне подать заявку?”


“Мы открыли Апологариум в Голиафополисе; вы можете воспользоваться бесплатным трансфером из гравипорта Тарбак. Они скажут вам, что делать ”.


“Гармоничный мир, да?”


“Мир - это то, что Голиаф делает лучше всего, мисс Нонетот. Просто заполните форму и обратитесь к одному из наших опытных защитников. Я уверен, они вернут вашего мужа в два счета!”


Я взял мокко со сливками и латте и сел у окна, молча глядя на здание SpecOps. Гамлет почувствовал мое беспокойство и занялся составлением списка вещей, которые он хотел сказать Офелии, но не думал, что сможет, затем другого списка вещей, которые он должен был сказать ей, но не будет. Затем список всех различных списков, которые он написал об Офелии, и, наконец, благодарственное письмо сэру Джону Гилгуду.


“Я собираюсь разобраться в нескольких вещах”, - сказал я через некоторое время. “Не двигайся отсюда и никому не говори, кто ты на самом деле. Понял?”


“Да”.


“Кто ты?”


“Гамлет, принц ... просто шучу. Я твой кузен Эдди”.


“Отлично. И у тебя на носу крем”.


OceanofPDF.com


6.


Spec Ops


Сеть специальных операций была агентством, которое присматривало за областями, слишком специализированными, чтобы ими могла заниматься обычная полиция. Существовало более тридцати подразделений SpecOps. SO-1 следил за всеми нами, SO-12 был хроноохранителем, а SO-13 занимался реинжинирированием видов. SO-17 - это Операции по уничтожению вампиров и оборотней, а SO-32 - Агентство по охране садоводства. Мне было SO-27, литературные детективы. Десять лет проверки подлинности Мильтона и поиска подделанных шекспировских романов. После моей работы на самом деле в художественной литературе все это казалось немного скучным. В Беллетристике я мог поймать лошадь, когда она убегала, — в Литературных детективах это было все равно что бродить по очень большому полю, вооружившись только недоуздком и фотографией морковки.


Следующий четверг, Личные дневники


Я толкнул дверь в участок и вошел. Здание было общим для регулярных войск Суиндона и выглядело немного убогее, чем я помнил. Стены были того же унылого зеленого оттенка, и я чувствовал слабый аромат вареной капусты из столовой на втором этаже. По правде говоря, мое пребывание здесь в конце 85—го на самом деле было не таким уж долгим - большая часть моей карьеры в SpecOps была проведена в Лондоне.


Я подошел к главному столу, ожидая увидеть сержанта Росса. Его заменил кто-то, кто казался слишком молодым для офицера полиции, не говоря уже о дежурном сержанте.


“Я здесь, чтобы вернуться к своей старой работе”, - объявил я.


“Что было?”


“Литературный детектив”.


Он усмехнулся. Недобро, как мне показалось.


“Вам нужно увидеться с коммандером”, - ответил он, не отрывая взгляда от книги, в которой что-то записывал. “Имя?”


“Следующий четверг”.


В комнате медленно воцарилась тишина, начиная с тех, кто был ближе всего ко мне, и распространяясь наружу при моем произнесенном шепотом имени, как рябь на поверхности пруда. Через несколько мгновений на меня молча смотрели по меньшей мере две дюжины разномастных полицейских и спецназовцев, пара имитаторов Гаскелла и эрзац-Кольридж. Я смущенно улыбнулся и переводил взгляд с одного пустого лица на другое, пытаясь понять, бежать ли мне, или драться, или еще что. Мое сердце забилось быстрее, когда молодой офицер, стоявший совсем рядом со мной, полез в нагрудный карман и вытащил записную книжку.


“Пожалуйста”, - сказал он. “Могу я попросить у вас автограф?”


“Ну, нет, конечно, нет”.


Я вздохнул с облегчением, и довольно скоро меня хлопали по спине и поздравляли со всем приключением Джейн Эйр. Я забыл о знаменитостях, но также заметил, что в комнате были офицеры, которые интересовались мной по другой причине — SO-1, вероятно.


“Мне нужно увидеть Боудена Кейбла”, - сказал я дежурному сержанту, понимая, что если кто-то и может помочь, то это мой старый напарник. Он улыбнулся, снял телефонную трубку, сообщил обо мне и выписал пропуск для посетителей, затем сказал мне пройти в кабинет 16 для собеседований на третьем этаже. Я поблагодарил своих новообретенных знакомых, направился к лифтам и поднялся на третий этаж. Когда двери лифта с грохотом открылись, я торопливым шагом направился в комнату 16. На полпути ко мне подошел Боуден, взял меня под руку и повел в пустой офис.


“Боуден!” Радостно воскликнула я. “Как дела?”


Он не сильно изменился за последние два года. На нем был безупречно опрятный костюм в тонкую полоску, но без пиджака, так что, должно быть, он спешил на встречу со мной.


“Я в порядке, Четверг, по-настоящему в порядке. Но где, черт возьми, ты был?”


“Я был—”


“Расскажешь мне позже. Спасибо GSD, что я добрался до тебя первым! У нас не так много времени. Боже мой! Что ты сделала со своими волосами?”


“Ну, Жанна из—”


“Расскажешь мне позже. Когда-нибудь слышал о Йоррике Кейне?”


“Конечно! Я здесь, чтобы—”


“Нет времени на объяснения. Ты ему совсем не нравишься. У него есть личный консультант по имени Эрнст Стрикнене, который каждый день звонит нам, чтобы спросить, вернулись ли вы. Но сегодня утром — он не позвонил!”


“И что?”


“Значит, он знает, что ты вернулся. Кстати, почему канцлер тобой интересуется?”


“Потому что он вымышленный, и я хочу вернуть его в Книжный мир, где ему самое место”.


“Услышь это от кого угодно, кроме тебя, я бы рассмеялся. Это действительно правда?”


“Это так же верно, как то, что я стою здесь”.


“Что ж, твоя жизнь в опасности, это все, что я знаю. Ты когда-нибудь слышал об убийце, известном как—”


“Мастер по изготовлению окон”?


“Как ты узнал?”


“У меня есть свои источники. Есть идеи, кто заключил контракт?”


“Что ж, они убили шестьдесят семь человек - шестьдесят восемь, если они убили Сэмюэля Принга — и они определенно расправились с Гордоном Дафф-Ролексом, чья смерть действительно только выиграла —”


“Кейн”.


“Совершенно верно. Тебе нужно быть особенно осторожным. Более того, ты нужен нам как полноправный член Литературных детективов. У нас в отделе есть одна или две проблемы, которые нужно уладить ”.


“Так что же нам делать?”


“Что ж, в лучшем случае ты самоволка, а в худшем - контрабандист сыра. Итак, мы придумали историю для прикрытия такой причудливой сложности и возмутительной смелости, что она может быть только правдой. Вот оно: в параллельной вселенной, где правят исключительно омары, вы...


Но в этот момент дверь открылась, и вошла знакомая фигура. Я говорю "знакомая", но не совсем желанная. Это был коммандер Брэкстон Хикс, глава SpecOps здесь, в Суиндоне.


Я почти слышал, как упало сердце Боудена — и мое тоже.


Благодаря мне у Хикса все еще была работа, но я не ожидал, что это будет иметь большое значение. Он был компаньоном, продавцом бобов — больше всего на свете он дорожил своим драгоценным бюджетом. Он никогда не давал мне пощады, и я не ожидал ее сейчас.


“А, я нашел вас!” - сказал Коммандер серьезным тоном. “Мисс Нонетот. Мне сказали, что вы прибыли. Устроили нам небольшую пробежку, не так ли?”


“Она была—” - начал Боуден.


“Я уверен, мисс Нонетот сможет объяснить сама, хммм?”


“Да, сэр”.


“Хорошо. Закрой за собой дверь, ладно?”


Боуден слащаво улыбнулся и выскользнул из комнаты для допросов.


Брэкстон сел, открыл мое досье и задумчиво погладил свои пышные усы.


“Отсутствовал без отпуска более двух лет, понижен в должности восемнадцать месяцев назад, без возврата специального оружия, значка и линейки, карандаша, восьми ручек и словаря”.


“Я могу объяснить —”


“Тогда возникает вопрос о нелегальном сыре, который мы нашли под испано-суйзой на вашем пикнике два с половиной года назад. Я взял у всех присутствующих письменные показания под присягой, что вы были одни, встретились с ними там, наверху, и что сыр был ваш. ”


“Да, но—”


“И дорожная полиция сказала, что видела, как вы помогали известному серийному водителю на трассе А419 к северу от Суиндона”.


“Это—”


“Но что еще хуже, так это то, что ты систематически лгал мне с того момента, как перешел под мое командование. Ты сказал, что научишься играть в гольф, но так и не взял в руки клюшку”.


“Но—”


“У меня тоже есть доказательства вашей лжи. Я лично посетил каждый гольф—клуб, и ни один из них никогда не позволял кому-либо, похожему на вас, играть там в гольф - даже на тренировочных площадках. Как ты объяснишь это, а?”


“Ну—”


“Ты исчез из поля зрения два с половиной года назад. Ни слова. Пришлось тебя понизить в должности. Звездный сотрудник. У газет был отличный день. Расстроил мои планы на несколько недель ”.


“Мне жаль, если это расстроило ваш гольф, сэр”.


“Вы, похоже, влипли, юная леди”.


Он уставился на меня точно так же, как мой школьный учитель английского, и у меня возникло внезапное и опасно непреодолимое желание громко рассмеяться. К счастью, я этого не сделала.


“Что ты можешь сказать в свое оправдание?”


“Я могу объяснить, если вы мне позволите”.


“Девочка моя, я пять раз пытался заставить тебя сказать мне—”


Дверь снова открылась, и вошел полковник Фланкер из SO-1. Он руководил внутренними расследованиями, специальной полицией. Примерно так же желанен, как вормс и еще один мой старый приятель. Если Хикс был плох, то Фланкер был еще хуже. Брэкстон всего лишь хотел, чтобы я совершил какую—нибудь дисциплинарную глупость - Фланкер захотел бы запереть меня навсегда, после того, как я привел их к своему отцу.


“Итак!” - сказал он, как только увидел меня. “Это правда. Спасибо вам, Брэкстон, моя пленница. Офицер Джодрелл, наденьте на нее наручники”.


Джодрелл подошел ко мне, взял за одно из моих запястий и завел его мне за спину. Бежать, казалось, особого смысла не было; я мог видеть по крайней мере трех других агентов SO-1, маячивших у двери. Я подумал о пятнице. Если бы только Боуден добрался до меня несколькими минутами раньше!


“Минутку, мистер Фланкер”, - сказал Брэкстон, закрывая мою папку. “Что, по-вашему, вы делаете?”


“Арест мисс Нонетот по обвинению в самоволке, неисполнении служебных обязанностей и незаконном хранении контрабандного сыра — для начала”.


“Она выполняла задание SO-23, ” сказал Брэкстон, спокойно глядя на него, “ работала под прикрытием в отделе сыров”.


Я не мог поверить своим ушам. Брэкстон лжет? Ради меня?


“Сырная команда?” - с некоторым удивлением переспросил Фланкер.


“Да”, - ответил Брэкстон, который, как только начал, явно нашел уловки и безрассудное использование своего авторитета несколько захватывающими. “Она два года находилась под глубоким прикрытием в Уэльсе в рамках тайной шпионской операции по наблюдению за нелегальными сыроварнями. Сыры с ее отпечатками пальцев были частью незаконной трансграничной поставки, которую она помогла изъять.”


“Серьезно?” сказал Фланкер, его уверенность поколебалась.


“Даю слово. Она не арестована, ее допрашивают. Похоже, что операция находилась под контролем Джо Мартлета. Все подробности будут доступны у него ”.


“Вы не хуже меня знаете, что Джо был застрелен Сырной мафией две недели назад”.


“Это была трагедия”, - признался Брэкстон. “Мартлет прекрасный человек, один из лучших. Мог легко разыграть тройку ниже номинала и никогда не ругался, когда дело доходило до грубости — и, следовательно, снова появилась мисс Некст ”, - добавил он без паузы. Я никогда раньше не видел, чтобы кто-то так хорошо лгал. Даже я. Даже в пятницу, когда я обнаружила, что он с помощью Пиквик ограбил банку с печеньем.


“Это правда?” - спросил Фланкер. “Два года под прикрытием в Уэльсе?”


“Ydy, ond dydy hi ddim wedi bwrw glaw pob dydd!” Я ответил на своем лучшем валлийском.


Он прищурился и некоторое время молча смотрел на меня.


“Я как раз переводил ее в "Литературные детективы", когда вы вошли в дверь”, - добавил Брэкстон.


Фланкер посмотрел на Брэкстона, затем на меня, затем снова на Брэкстона. Он кивнул Джодреллу, который отпустил меня.


“Очень хорошо. Но я хочу, чтобы полный отчет был у меня на столе во вторник”.


“Вы можете получить ее в пятницу, мистер Фланкер. Я очень занятой человек”.


Фланкер мгновение свирепо смотрела на меня, затем обратилась к Брэкстону: “Поскольку мисс Нонетот вернулась к Литературным детективам, возможно, вы были бы настолько добры, чтобы назначить ее сотрудником по связям с датскими книгоиздателями SO-14. Мои ребята неплохо разбираются в сюжетах о припадках, но, честно говоря, никто из них не может отличить Марка Твена от Сэмюэля Клеменса.”


“Я не уверен, что хочу —” - начал я.


“Я думаю, вы должны быть рады помочь мне, мисс Нонетот, не так ли? Шанс загладить прошлые проступки, да?”


Брэкстон ответил за меня.


“Я уверен, что мисс Нонетот будет рада помочь всем, чем сможет, мистер Фланкер”.


Фланкер одарил нас редкой улыбкой.


“Хорошо. Я попрошу главу моего подразделения SO-14 связаться с вами”. Он повернулся к Брэкстону. “Но мне все равно нужен этот отчет во вторник”.


“Вы получите ее, ” ответил Брэкстон, - ... в пятницу”.


Фланкер свирепо посмотрел на нас обоих и, не сказав больше ни слова, вышел из комнаты, его приспешники последовали за ним по пятам. Когда дверь закрылась, я вздохнул с облегчением.


“Сэр, я—”


“Я больше ничего не хочу слышать об этом”, - резко ответил Брэкстон, собирая свои бумаги. “Я ухожу на пенсию через два месяца и хотел сделать что-то, благодаря чему моя карьера в сфере пера, осторожности и блестящей задницы действительно стоила того. Я не знаю, что будет с подразделением LiteraTec из-за всей этой безумной датской истории с сжиганием книг, но что я точно знаю, так это то, что такие люди, как ты, должны оставаться в нем. Отправь их в веселую погоню за гусями, юная леди — я могу держать Фланкера в волоките практически вечно ”.


“Брэкстон, ” сказала я, спонтанно обнимая его, “ ты прелесть!”


“Ерунда!” - сказал он грубо и немного смущенно. “Но я действительно ожидаю кое-чего взамен”.


“И это что?”


“Что ж, ” медленно произнес он, опустив глаза в землю, - я хотел бы знать, могли бы мы с тобой —”


“Может что?”


“Мог бы ... поиграть в гольф в воскресенье. Несколько лунок”. Его глаза заблестели. “Просто чтобы ты вошла во вкус. Поверьте мне, как только вы возьметесь за ручку клюшки для гольфа, вы будете на крючке навсегда! Миссис Хикс никогда не узнает. Как насчет этого? ”


“Я буду там в девять”, - сказал я ему, смеясь.


“Вам придется долго ждать — я приеду туда в одиннадцать”.


“Уже одиннадцать”.


Я пожала ему руку и вышла за дверь свободной женщиной. Иногда помощь приходит оттуда, откуда ты ее меньше всего ожидаешь.


OceanofPDF.com


7.


Литературные детективы


Корпорация "Голиаф" публикует Широкое Опровержение


Корпорация "Голиаф" вчера попыталась пресечь раздражающие и отнимающие время спекуляции, опубликовав самое широкое опровержение на сегодняшний день. “Проще говоря, мы отрицаем все, - сказал мистер Тоуди, главный пиарщик Goliath, “ включая любую историю, которую вы, возможно, слышали сейчас или в будущем”. Ударная тактика "Голиафа" отражает растущее беспокойство по поводу безответственности "Голиафа", особенно в отношении его подразделения передовых вооружений. “Все очень просто”, - продолжил мистер Тоуди. “Пока мы не вознеслись до Веры, когда все можно отрицать, используя оправдание "Голиаф работает таинственными путями", мы категорически отрицаем владение или какую-либо причастность к Ovinator, технологии Anti-Smite, помидорам Speedgrow или диатриме, дичающей в Нью-Форесте. На самом деле, мы не знаем, что это за штуки”. Под крики “Что такое овинатор?” и “Помидоры?” мистер Тоуди объявил пресс-конференцию оконченной, благословил всех и удалился.


Статья в The Toad в воскресенье, 3 июля 1988 г.


Я застал Боудена раздраженным в офисе LiteraTec и рассказал о том, что произошло.


“Ну-ну, - сказал он наконец, - я думаю, старина Брэкстон втрескался”.


“О, прекрати это!”


Офис, в котором мы сидели, напоминал большую библиотеку в каком-нибудь загородном доме. Он был двухэтажным, с полками, забитыми книгами, занимающими каждый квадратный дюйм пространства стен. Винтовая лестница вела к подиуму, который огибал стену, обеспечивая доступ к верхним галереям. Это было аккуратно и методично — но почему-то менее оживленно, чем я помнил.


“Где все?”


“Когда вы были здесь в последний раз, у нас было восемь сотрудников. Сейчас это только Виктор, я и Малин. Все остальные были переведены или уволены”.


“Все отделы SpecOps?”


Боуден рассмеялся. “Конечно, нет! Хулиганы из SO-14 живы и здоровы и выполняют каждый приказ Йоррика Кейна. SO-1 тоже не видел много сокращений —”


“Четверг, какой восхитительный сюрприз!”


Это был Виктор Аналогия, мой бывший босс здесь, в Swindon LiteraTecs. Это был пожилой джентльмен с крупными ожогами на боках от баранины, одетый в аккуратный твидовый костюм и галстук-бабочку. Он снял куртку из-за летней жары, но все равно сумел создать очень эффектную фигуру, несмотря на свой преклонный возраст.


“Виктор, ты очень хорошо выглядишь!”


“И ты, дорогая девочка. Какой дьявольщиной ты занималась с тех пор, как мы виделись в последний раз?”


“Это долгая история”.


“Лучший сорт. Дай угадаю: внутри художественной литературы?”


“В одном флаконе”.


“На что это похоже?”


“На самом деле, это неплохо. Временами сбивает с толку и подвержен моментам крайней перегрузки воображения, но разнообразно, и погода в целом довольно хорошая. Мы можем здесь спокойно поговорить?”


Виктор кивнул, и мы сели. Я рассказал им о беллетристике, Совете жанров и обо всем остальном, что произошло со мной за время моего пребывания на посту Беллмана. Я даже вскользь рассказал им о своем участии в Решении Эдвина Друда, что бесконечно позабавило их обоих.


“Я всегда задавался этим вопросом”, - задумчиво произнес Виктор. “Но вы уверены, что Йоррик Кейн вымышлен?”


Я сказал ему, что собираюсь.


Он встал и подошел к окну. “Тебе будет трудно подобраться поближе”, - задумчиво сказал Виктор. “Он знает, что ты вернулся?”


“Определенно”, - сказал Боуден.


“Тогда ты, возможно, угрожаешь его положению абсолютного правителя Англии почти так же сильно, как президент Формби. Я должен быть настороже, моя девочка. Мы можем чем-нибудь помочь?”


Я на мгновение задумался. “Вообще-то, есть. Мы не можем найти, из какой книги сбежал Йоррик Кейн. Он мог использовать вымышленное имя, и нам следует связаться со всеми читателями, которые могут узнать в несколько безумных выходках канцлера малоизвестного персонажа, о котором они, возможно, где-то читали. Мы в Беллетристике просматривали Большую библиотеку с нашей стороны, но у нас по—прежнему ничего не получилось - каждый персонаж художественной литературы был учтен. ”


“Мы сделаем все, что в наших силах, четверг. Когда ты сможешь присоединиться к нам?”


“Я не знаю”, - медленно ответила я. “Я должна вернуть своего мужа. Помнишь, я говорила тебе, что ХроносТража уничтожила его?”


“Да. Линдан, не так ли?”


“Landen. Если бы не он, я бы, наверное, остался в художественной литературе ”.


Мы все на мгновение замолчали.


“Итак, ” сказал я бодро, “ что происходит в мире LiteraTecs?”


Виктор нахмурился.


“Мы не можем продолжать жаворонка Кейна с сжиганием книг. Вы слышали о приказе начать сжигание датской литературы?”


Я кивнул.


“Пока мы разговариваем, подбираются работы Кьеркегора. Я сказал Брэкстону, что, если нас попросят сделать что-либо из этого, мы уйдем в отставку ”.


“О-о-о”.


“Я не уверен, что мне нравится, как ты это сказал”, - сказал Боуден.


Я поморщился. “Я согласился быть сотрудником по связи с изъятием датских книг SO-14 для Flanker — извините. У меня не было особого выбора”.


“Я рассматриваю это как хорошую новость”, - вставил Боуден. “Вы можете попросить их поискать там, где они не найдут датских книг. Просто будьте осторожны. Фланкер был подозрителен с тех пор, как мы сказали, что слишком заняты, чтобы выяснить, кто планировал переправить копии Концепции страха в Уэльс для сохранности. ”


Боуден рассмеялся и понизил голос. “Это не было оправданием”, - усмехнулся он. “На самом деле мы были слишком заняты — собирали копии запрещенных книг, готовые к отправке в Уэльс!”


Виктор поморщился. “Я действительно не хочу это слышать, Боуден. Если тебя поймают, мы все будем за прыжки в высоту!”


“За некоторые вещи стоит отправиться в тюрьму, Виктор”, - ровным тоном ответил Боуден. “Как литераторы, мы поклялись поддерживать и защищать письменное слово, а не потакать худшим параноидальным фантазиям сумасшедшего политика”.


“Просто будь осторожен”.


“Конечно”, - ответил Боуден. “Это может ни к чему не привести, если мы не сможем найти способ вывезти книги из Англии — граница с Уэльсом не должна быть проблемой, поскольку Уэльс присоединился к Дании. Полагаю, у вас нет никаких идей, как пересечь английский пограничный пост?”


“Я не уверен”, - ответил я. “В любом случае, сколько экземпляров запрещенных книг вы хотите провезти контрабандой?”


“Около четырех грузовиков”.


Я присвистнул. Такие вещи, как сыр, например,, обычно ввозились контрабандой в Англию. Я не знал, как мне удастся вывезти запрещенные книги.


“Я попробую. Что еще происходит?”


“Обычные вещи”, - ответил Боуден. “Подделанные Мильтон, Джонсон, Свифт ... Уличные банды Монтекки и Капулетти ... Кто-то обнаружил первый вариант " Мельницы на флоссе", озаглавленный "Плещущиеся плотины". Кроме того, Специализированный книжный магазин Дафны Фаркитт превратился в дым.”


“Мошенничество со страховкой?”


“Нет— вероятно, снова протестующие против Фарквита”.


Фаркитт написала свой первый роман о разрывании корсажа в 1932 году и с тех пор писала практически одно и то же снова и снова. Любимый многими и ненавидимый язвительным меньшинством, Фарквитт был ведущим английским писателем-романтиком.


“Также наблюдается огромный рост использования романистами препаратов, повышающих работоспособность”, - добавил Виктор. “Прошлогодний лауреат премии "Букер спидрайтинг" был лишен своей награды, когда его анализ дал положительный результат на картландромин. И только на прошлой неделе Хэндли Пейдж едва не получил двухлетний писательский запрет за провал случайного допинг-теста.”


“Иногда я задаюсь вопросом, не слишком ли много у нас правил”, - задумчиво пробормотал Виктор, и мы все трое некоторое время стояли молча, задумчиво кивая.


Боуден нарушил молчание. Он достал кусок грязной бумаги, завернутый в целлофановый пакет для улик, и передал его мне. “Что вы об этом думаете?”


Я прочитал это, не узнавая слов, но узнавая стиль. Это был сонет Шекспира — и к тому же довольно хороший.


“Шекспир, но это не елизаветинская эпоха — упоминание Хауди Дуди, похоже, указывает на это, — но это чувствуется как его. Что сказал по этому поводу анализатор стихометрии?”


“Вероятность того, что автором будет Уилл, составляет девяносто один процент”, - ответил Виктор.


“Где ты это взял?”


“Снято с тела бездельника по имени Шакстпер, убитого во вторник вечером. Мы думаем, что кто-то клонировал Шекспира”.


“Клонирование Шекспира? Вы уверены? Разве это не могло быть просто ‘временным похищением’ хроногвардейцев?”


“Нет. Анализ крови говорит нам, что все они были привиты при рождении от краснухи, эпидемического паротита и так далее”.


“Подожди, у тебя их больше одной?”


“Три”, - сказал Боуден. “В последнее время было что-то вроде ажиотажа”.


“Когда ты сможешь вернуться к работе, Четверг?” - серьезно спросил Виктор. “Как видишь, ты нам нужен”.


Я сделал паузу на мгновение. “Сначала мне понадобится неделя, чтобы привести свою жизнь в порядок, сэр. Есть несколько неотложных дел, которыми я должен заняться”.


“Могу я спросить, - спросил Виктор, - что может быть важнее уличных банд Монтекки и Капулетти, клонированных Шекспиров, контрабанды Кьеркегора из страны и авторов, употребляющих запрещенные вещества?”


“Как найти надежный уход за ребенком”.


“Боже мой!” - сказал Виктор. “Поздравляю! Ты должен как-нибудь привести сюда эту маленькую проныру. Не так ли, Боуден?”


“Абсолютно”.


“Это небольшая проблема”, - пробормотал Виктор. “Не могу допустить, чтобы ты металась по дому только для того, чтобы вернуться домой в пять, чтобы приготовить джуниору чай. Возможно, нам лучше справиться со всем этим самостоятельно.”


“Нет”, - сказала я с напористостью, которая заставила их обоих подпрыгнуть. “Нет, я возвращаюсь к работе. Мне просто нужно уладить несколько вещей. У SpecOps есть детская?”


“Нет”.


“Ах. Ну, я подозреваю, что что-нибудь придумаю. Если я верну своего мужа, проблем не будет. Я позвоню тебе завтра ”.


Наступила пауза.


“Что ж, я полагаю, мы должны уважать это”, - торжественно сказал Виктор. “Мы просто рады, что ты вернулся. Не так ли, Боуден?”


“Да, ” ответил мой бывший партнер, - действительно, очень рад”.


OceanofPDF.com


8.


Время никого не ждет


SpecOps-12 - это ChronoGuard, правительственный департамент, занимающийся временной стабильностью. Их работа заключается в поддержании целостности стандартной линии событий истории (SHE) и защите временного потока от любых несанкционированных изменений или использования. Их самые блестящие работы никогда не остаются незамеченными, поскольку изменения в прошлом, похоже, всегда были такими. В любой рабочей смене ChronoGuard нет ничего необычного в том, что история резко меняется, прежде чем вернуться к НЕЙ. Катаклизмы, разрушающие планеты, обычно происходят два раза в неделю, но опытные оперативники ХроносТради тщательно перенаправляют их. Граждане ничего не замечают — и это, на самом деле, к лучшему.


Полковник Некст, QT CG (отсутствует),

Upstream / Нисходящий поток (неопубликованный)


Я еще не закончил со спецификациями. Мне все еще нужно было понять, что сказал мне отец при нашей первой встрече. Поиск путешественника во времени может быть сопряжен с трудностями, но поскольку я проходил мимо офиса ChronoGuard почти ровно через три часа после нашей последней встречи, это казалось очевидным местом для поиска.


Я постучал в их дверь и, не услышав ответа, вошел. Когда я в последний раз работал в SpecOps, мы редко что-либо слышали от слегка эксцентричных представителей элиты, путешествующих во времени, но когда ты работаешь во временном бизнесе, ты не тратишь его впустую на болтовню — оно слишком ценно. Мой отец всегда утверждал, что время — это, безусловно, самый ценный товар, который у нас есть, и что временная расточительность должна быть уголовным преступлением - что делает просмотр "обмена почек знаменитостей" или чтение романов Дафны Фарквитт прямым преступлением.


Комната была пуста, и, судя по всему, так было уже несколько лет. Хотя, именно так это выглядело, когда я впервые заглянул внутрь — секунду спустя какие-то художники украшали ее в первый раз, секунду спустя она была заброшена, затем заполнена, затем снова пуста. Пока я наблюдал, все продолжалось в том же духе: комната переходила к разным этапам своей истории, но никогда не задерживалась более чем на нескольких секунд в какой-то конкретный момент времени. Оперативники ChronoGuard были всего лишь пятнами света, которые двигались и кружились, на мгновение становясь видимыми для меня, когда они прыгали из прошлого в будущее и из будущего в прошлое. Если бы я был опытным сотрудником ChronoGuard, возможно, я смог бы разобраться в этом лучше, но я не был и не мог.


Был один предмет мебели, который оставался неизменным, в то время как все вокруг металось, перемещалось и расплывалось в бесконечном беспорядке. Это был маленький столик со старым телефоном-подсвечником на нем. Я вошел в комнату и поднял трубку.


“Алло?”


“Здравствуйте”, - произнес предварительно записанный голос. “Вас соединяют с Swindon ChronoGuard. Чтобы помочь вам с запросом, у нас есть несколько вариантов. Если вы стали жертвой временного сгибания, наберите номер один. Если вы хотите сообщить о временной аномалии, наберите номер два. Если вы чувствуете, что могли быть причастны к временному преступлению ... ”


Это дало мне еще несколько вариантов, но ничего такого, что подсказало бы мне, как связаться с моим отцом. Наконец, в конце длинного списка это дало мне возможность встретиться с оперативником, поэтому я выбрал это. В одно мгновение размытое движение в комнате прекратилось, и все встало на свои места, но мебель и фурнитура больше соответствовали шестидесятым. За столом сидел агент. Высокий и бесспорно красивый мужчина в синей форме хроногвардейцев с эмблемой капитана на плече. Как он сам и предсказывал, это был мой отец, на три часа позже и на три часа моложе. Сначала он меня не узнал.


“Здравствуйте”, - сказал он. “Могу я вам помочь?”


“Это я, Четверг”.


“Четверг?” - эхом повторил он, вставая с широко открытыми глазами. “Моя дочь Четверг?”


Я кивнула, и он придвинулся ближе.


“Боже мой!” - воскликнул он, разглядывая меня с большим интересом. “Как чудесно видеть тебя снова! Сколько времени прошло? Шесть столетий?”


“Два года, ” сказал я ему, не желая еще больше запутывать запутанный вопрос упоминанием нашего утреннего разговора, “ но почему ты снова работаешь на ХроносТражу? Я думал, ты стал мошенником?”


“А!” - сказал он, подзывая меня ближе и понижая голос. “Произошла смена администрации, и они сказали, что очень внимательно рассмотрят мои жалобы, если я приду и буду работать на них в Корпусе охраны истории. Мне пришлось пойти на понижение в должности, и я не вернусь на работу, пока не будут оформлены документы, но в остальном все идет довольно хорошо. Ваш муж все еще ликвидирован? ”


“Боюсь, что так. Есть шанс ...?”


Он поморщился. “Я бы с удовольствием, Горошинка, но мне действительно нужно следить за своими "п" и "q" в течение нескольких десятилетий. Тебе нравится офис?”


Я посмотрела на декор шестидесятых в крошечной комнате. “Тесновато, не правда ли?”


“О, да”. Мой отец ухмыльнулся, явно пребывая в приподнятом настроении. “И нас здесь работает более семисот человек. Поскольку мы не могли все собраться здесь одновременно, мы просто растянули использование по всему временному потоку, как длинный кусок резинки ”.


Он широко раскинул руки, словно демонстрируя это.


“Мы называем это таймшером”.


Он потер подбородок и огляделся. “Который там час?”


“Сегодня четырнадцатое июля 1988 года”.


“Это большая удача”, - сказал он, еще больше понизив голос. “Хорошо, что вы подвернулись. Они обвинили меня в войне 1864 года между Германией и Данией”.


“Это была твоя вина?”


“Нет— это был тот сгусток Бисмарка. Но это не имеет значения. Они перевели меня в другое подразделение Корпуса охраны истории, чтобы получить второй шанс. Мое первое задание приходится на июль 1988 года, так что знание местных мест сейчас - просто находка. Вы слышали о ком-нибудь по имени Йоррик Кейн? ”


“Он канцлер Англии”.


“Это понятно. Святой Звлкс вернулся завтра?”


“Он мог бы”.


“Хорошо. Кто выиграл SuperHoop?”


“На этой неделе суббота”, - объяснил я. “Этого еще не произошло”.


“Не строго верно, Горошинка. Все, что мы делаем, на самом деле произошло давным—давно - даже этот разговор. Будущее уже там. Пионеры, которые проложили первые борозды истории в virgin time line, умерли много веков назад — все, что мы делаем сейчас, это пытаемся сохранить все так, как должно быть. Кстати, вы слышали о ком-нибудь по имени Уинстон Черчилль?”


Я на мгновение задумался. “Он был английским государственным деятелем, который серьезно испортил свою тетрадь во время Великой войны, затем был сбит такси и погиб в 1932 году”.


“Значит, никого сколько-нибудь значимого?”


“Не совсем. Почему?”


“Ах, без причины. Просто моя маленькая любимая теория. В любом случае, все уже произошло — если бы этого не было, не было бы необходимости в таких людях, как я. Но все идет не так. При обычном ходе событий время летит взад и вперед от конца, а затем до начала настоящего, как челнок на ткацком станке, сплетая нити истории воедино. Если он столкнется с препятствием, то может просто слегка прогнуться, и никаких изменений не будет заметно. Но если это препятствие окажется достаточно серьезным — а Кейн достаточно велик, поверьте мне, — тогда история повернет в другую сторону по касательной. И вот когда мы должны во всем разобраться. Меня перевели в Подразделение по предотвращению Армагеддона, и на вас надвигается апокалиптическая катастрофа III уровня готовности к уничтожению жизней.”


На минуту воцарилось молчание.


“Твоя мама знает, что ты носишь такие короткие волосы?”


“Этому суждено было случиться?”


“Твои волосы?”


“Нет, Армагеддон”.


“Вовсе нет. У этого итоговый индекс вероятности составляет всего двадцать два процента: ‘не очень вероятно”.


“Значит, ничего похожего на тот инцидент с начинкой Dream Topping”, - заметил я.


“Какой инцидент?”


“Ничего”.


“Хорошо. Ну, поскольку я на испытательном сроке — вроде как — они подумали, что могут начать с мелочей ”.


“Я все еще не понимаю”.


“Это просто”, - начал мой отец. “Через два дня после запуска SuperHoop президент Формби умрет естественной смертью. На следующий день Йоррик Кейн провозглашает себя диктатором Англии. Через две недели после этого, после традиционного прекращения работы прессы и суммарных казней бывших соратников, Кейн объявит войну Уэльсу. Через два дня после продолжительного танкового сражения на Валлийских рубежах Объединенные кланы Шотландии начинают наступление на Бервик-он-Твид. В порыве раздражения Кейн бомбит Глазго коврами, и Шведская империя переходит на сторону Шотландии. Россия присоединяется к Кейну после того, как их колониальный форпост Фетлар разграблен - и война перемещается в континентальную Европу. Вскоре она перерастает в апокалиптическую перестрелку между африканской и американской сверхдержавами. Менее чем через три месяца земля превратится в дымящийся радиоактивный пепел. Конечно, - добавил он, ” это наихудший сценарий. Этого, вероятно, никогда не произойдет, и если мы с вами будем выполнять свою работу должным образом, этого не произойдет. ”


“Разве ты не можешь просто убить Кейна?”


“Не так-то просто. Время - это связующее звено космоса, Горошинка, и его нужно разделять — ты будешь удивлен, насколько сильно Историческая временная линия склонна заботиться о деспотах. Как вы думаете, почему диктаторы вроде Пол Пота, Бокасса и Иди Амин живут так долго, а таких людей, как Моцарт, Джим Хенсон и Мать Тереза, забирают у нас в относительно молодом возрасте?”


“Я не думаю, что мать Терезу можно считать молодой.”


“Напротив, ей суждено было дожить до ста двадцати восьми.


Наступила пауза.


“Ладно, папа, так какой у нас план?”


“Верно. Это невероятно сложно и в то же время невероятно просто. Чтобы помешать Кейну обрести власть, мы должны серьезно помешать его спонсору, корпорации "Голиаф". Без них его власть равна нулю. Для этого нам нужно убедиться ... что Суиндон выиграет SuperHoop ”.


“Как это будет работать?”


“Это причинно-следственная связь. Маленькие события имеют большие последствия. Ты увидишь ”.


“Нет, я имею в виду, как я собираюсь добиться победы "Суиндона"? За исключением Капока и Обри Джеймба и, возможно, "Биффо" Мандибула, игроки ... ну, дерьмо — не стоит придавать этому слишком большого значения. Особенно если сравнить их с их соперниками по СуперХупу, Reading Whackers. ”


“Я уверен, ты что-нибудь придумаешь, но не спускай глаз с Капока — они попытаются добраться до него первыми. Тебе придется сделать это самой, Горошинка. У меня свои проблемы. Похоже, Нельсон, убитый в начале Трафальгарской битвы, в конце концов, не был французским историческим ревизионистом. Я поговорил с кем-то, кого я знаю, в хроногендермерии, и они подумали, что забавно, что ревизионисты даже пытаются сделать такое; усовершенствованные модели временного потока с Наполеоном в качестве императора всей Европы не сулят ничего хорошего Франции — в долгосрочной перспективе они намного лучше справляются с тем, что задумано ”.


“Так кто же убивает Нельсона?”


“Ну, это Нельсон собственной персоной. Не спрашивай меня почему. Итак, по какому поводу ты хотел меня видеть?”


Мне пришлось хорошенько подумать. “Ну ... ничего, на самом деле. Я встретил тебя три часа назад, и ты сказал, что мы разговаривали, поэтому я пришел сюда, чтобы найти тебя, и тогда, я полагаю, я должен попросить тебя выяснить, кто пытается убить меня сегодня утром, чего ты не смог бы сделать, если бы я не встретил тебя сегодня утром, а я встретил тебя только сегодня утром, потому что я только что сказал тебе, что на меня могут совершить покушение . . . . ”


Папа рассмеялся. “Это немного похоже на то, что у тебя в голове работает сушилка, Горошинка. Иногда я не знаю, делаю я это или нет. Но я лучше проверю этого ассасина, на всякий случай.”


“Да, - сказал я, еще более смущенный, чем когда-либо, - Я полагаю, тебе следует”.


OceanofPDF.com


9.


Анонимное уничтожение


Голиаф поддерживает партию Кейна и вигов


Корпорация "Голиаф" вчера возобновила свою поддержку канцлера Кейна на вечеринке в честь лидера Англии. На блестящем ужине, на котором присутствовали более пятисот глав торговых и правительственных ведомств, компания Goliath пообещала продолжать оказывать поддержку канцлеру. В ответной речи г-н Кейн с благодарностью признал их поддержку и объявил о пакете мер, направленных на оказание помощи Goliath в трудном, но крайне желательном изменении корпоративного статуса, основанного на вере, а также о финансировании нескольких текущих оружейных программ, детали которых были засекречены.


Статья в The Toad, 13 июля 1988 г.


ЭйчАмлет и я приехали домой и обнаружили, что съемочная группа теленовостей из Суиндона-5 ждет меня возле дома.


“Мисс Нонетот”, - сказал репортер. “Не могли бы вы рассказать нам, где вы были последние два года?”


“Без комментариев”.


“Ты можешь взять у меня интервью,” - сказал Гамлет, понимая, что он здесь в некотором роде знаменитость.


“А вы кто такой?” - озадаченно спросил репортер.


Я уставился на него, и его лицо вытянулось.


Я ... Я ... ее кузен Эдди.”


“Ну, кузен Эдди, не мог бы ты рассказать нам, где мисс Нонетот была последние два года?”


“Без комментариев”.


И мы пошли по садовой дорожке к входной двери.


“Где ты был?” спросила моя мама, когда мы вошли в дверь.


“Извини, что опоздал, мам, как там малыш?”


“Утомительно. Он говорит, что его тетя Мел - горилла, которая может чистить бананы лапами, свисая с светильников ”.


“Он заговорил?”


Пятница использовал освященный веками международный детский сигнал, чтобы его взяли на руки — поднял руки вверх — и когда я это сделала, влажно поцеловал меня и начал что-то неразборчиво болтать.


“Ну, он не совсем сказал так много, - призналась мама, - но он нарисовал мне фотографию тети Мел, и это довольно убедительно”.


“Тетя Мел - горилла?” Я рассмеялась, глядя на фотографию, на которой явно была изображена... ну, горилла. “Неплохое воображение, не так ли?”


“Я бы сказал. Я нашел его стоящим на буфете, готовым откинуть занавески. Когда я сказала ему, что это запрещено, он указал на фотографию тети Мел, что, как я поняла, означало, что раньше она ему позволяла.”


“Знает ли она сейчас? Я имею в виду, знал ли он сейчас?”


Пиквик вошла с очень недовольным видом и в шляпке, сделанной из картона и скрепленной липкой лентой.


“Пиквик - очень терпимый товарищ по играм”, - сказала моя мама, которая, очевидно, не была настолько опытна в чтении выражений лиц дронтов.


“Мне действительно нужно записать его в игровую группу. Ты сменила ему подгузник?”


“Три раза. Это просто проходит насквозь, не так ли?”


Я понюхала штанину его комбинезона. “Ага. Прямо насквозь”.


“Что ж, мне нужно заняться моей группой по кузовным работам, ” сказала она, надевая шляпу и беря с вешалки сумочку и сварочные очки. - Но тебе лучше выбрать более надежный уход за детьми, моя дорогая. Я могу работать по нечетным часам здесь и там, но не целыми днями - и я, конечно, не хочу больше делать подгузники ”.


“Как вы думаете, леди Гамильтон будет присматривать за ним?”


“Это возможно”, - сказала моя мать таким тоном, который означал обратное. “Ты всегда можешь спросить”.


Она открыла дверь, и на нее сердито набросился Алан, который был в немного плохом настроении и вырывал цветы в саду перед домом. С невероятной скоростью она схватила его за шею и, сердито постукивая и царапая, бесцеремонно занесла в сарай для выращивания горшков и заперла дверь.


“Несчастная птичка!” - сказала мама, целуя меня и Пятницу. “У меня есть сумочка?”


“Это у тебя в сумке”.


“Я надену свою шляпу?”


“Да”.


Она улыбнулась, сказала мне, что Бисмарка нельзя беспокоить и что я не должен ничего покупать у разносчиков по домам, если это не действительно выгодная сделка, и ушла.


Я сменил пятницу, а затем позволил ему отправиться на поиски какого-нибудь занятия. Я приготовил чашку чая для себя и Гамлета, который включил телевизор и смотрел шекспировский канал MOLE-TV. Я сидел на диване и смотрел в окно, выходящее в сад. Когда я был здесь в последний раз, он был уничтожен мамонтом, и я заметил, что моя мать пересадила его растениями, которые не очень приятны на вкус для языка хоботных — довольно мудро, учитывая миграции. Пока я смотрел, Пиквик вразвалку прошла мимо, возможно, удивляясь, куда подевался Алан. За день я сделал очень мало. Я все еще был Литературным детективом, но задолжал двадцать тысяч фунтов и не приблизился к возвращению Лондэна.


Моя мама вернулась около восьми, а первые из ее Анонимных друзей по Искоренению начали появляться в девять. Их было десять, и они начали болтать о том, что они назвали своими “потерянными”, как только переступили порог. Мы с Эммой Гамильтон были не одиноки в том, что у мужа были проблемы с существованием. Но, хотя казалось, что "Мой Лондэн" и "Горацио Эммы" прочно запечатлелись в наших воспоминаниях, многим людям повезло меньше. У некоторых были лишь смутные чувства по поводу кого-то, кто, как они чувствовали, должен быть там, но его там не было. Честно говоря, я действительно не хотел быть здесь, но я пообещал своей матери, и я жил в ее доме, так что на этом все закончилось.


“Благодарю вас, леди и джентльмены, ” сказала моя мама, хлопая в ладоши, “ и если вы все хотите присесть, мы можем начать это собрание”.


Все сели за стол с чаем и тортом "Баттенберг" в руках и выглядели выжидающими.


“Во-первых, я хотел бы поприветствовать нового члена группы. Как вы знаете, моя дочь отсутствовала пару лет - не в тюрьме, я хотел бы прояснить это!”


“Спасибо тебе, мама”, - пробормотала я себе под нос, когда раздался вежливый смех группы, которая мгновенно предположила, что именно там я и была.


“И она любезно согласилась присоединиться к нашей группе и сказать несколько слов. Четверг?”


Я глубоко вздохнула, встала и быстро сказала: “Всем привет. Меня зовут Четверг Нонетот, и моего мужа не существует”.


По этому поводу раздались аплодисменты, и кто-то сказал: “Молодец, Четверг”, но я не мог придумать, что добавить, да и не хотел, поэтому снова сел. Воцарилась тишина, все уставились на меня, вежливо ожидая, когда я продолжу.


“Вот и все. Конец истории”.


“Я выпью за это!” - сказала Эмма, с тоской глядя на запертый бар с напитками.


“Ты очень храбрый”, - сказала миссис Битти, сидевшая рядом со мной. Она по-доброму похлопала меня по руке. “Как его звали?”


“Landen. Landen Parke-Laine. Он был убит Хроностражей в 1947 году. Завтра я иду в Апологариум Голиафа, чтобы попытаться обратить вспять процесс его уничтожения. ”


Послышался ропот.


“В чем дело?”


“Вы должны понять, — сказал высокий и болезненно худой мужчина, который до сих пор хранил молчание, - что для вашего прогресса в этой группе вы должны начать признавать, что это проблема памяти - Лондэна нет; вы просто думаете, что он есть”.


“Вы хотите сказать мне, мистер Холмс, что из-за научной странности мы попали не в ту книгу?”


“Здесь очень сухо, не так ли?” - невнятно пробормотала Эмма, все еще глядя на бар с напитками.


“Когда-то я была такой же, как ты”, - сказала миссис Битти, которая перестала похлопывать меня по руке и вернулась к своему вязанию. “У меня была замечательная жизнь с Эдгаром, и вот однажды утром я просыпаюсь в другом доме, а Джеральд лежит рядом со мной. Он не поверил мне, когда я объяснила проблему, и я десять лет принимала лекарства, пока не приехала сюда. Только сейчас, в компании вас, хороших людей, я прихожу к осознанию того, что это всего лишь головная болезнь ”.


Я был в ужасе. “Мама?”


“Это то, с чем мы должны попытаться справиться, моя дорогая”.


“Но папа навещает тебя, не так ли?”


“Ну, я верю, что так оно и есть, ” сказала она, напряженно думая, “ но, конечно, когда его не станет, это будет всего лишь воспоминание. Нет никаких реальных доказательств того, что он когда-либо существовал.”


“А как же я? И Джоффи? Или даже Антон? Как мы родились без папы?”


Она пожала плечами, признавая невозможность парадокса. “Возможно, в конце концов, - вздохнула моя мать, - это были юношеские неосторожности, которые я выбросила из головы”.


“А Эмма? И герр Бисмарк? Как вы объясните их присутствие здесь?”


“Ну, ” сказала моя мать, напряженно думая, - я уверена, что этому есть рациональное объяснение ... где-то”.


“Это то, чему вас учит эта группа?” Сердито ответила я. “Отрицать воспоминания о своих близких?”


Я оглядел собравшихся, которые, казалось, сдались перед лицом безнадежного парадокса, заключавшегося в том, что они проживали каждую минуту своей жизни. Я открыла рот, чтобы попытаться красноречиво описать, откуда я узнала, что Лондэн когда-то был женат на мне, когда поняла, что зря трачу время. Не было ничего, кроме ничего, что указывало бы на то, что это было не в моем воображении. Я вздохнул. Честно говоря, это было у меня в голове. Этого не произошло. У меня просто остались воспоминания о том, как это могло обернуться. Высокий худощавый мужчина, реалист, начал убеждать всех, что они стали жертвами не временного сдвига, а бреда.


“Вы хотите доказательства —”


Меня прервал взволнованный стук во входную дверь. Кто бы это ни был, она не теряла времени даром; она просто вошла прямо в дом и прошла в переднюю комнату. Это была женщина средних лет в платье в цветочек, которая держала за руку смущенного мужчину, выглядевшего крайне смущенным.


“Привет, группа!” - радостно сказала она. “Это Ральф! Я вернула его!”


“Ах!” - воскликнула Эмма. “Это нужно отпраздновать!” Все проигнорировали ее.


“Извини, - сказала мама, - ты выбрала правильный дом? Или правильную группу самопомощи?”


“Да, да”, - подтвердила она. “Это Джули, Джули Азайзер. Я прихожу в эту группу каждую неделю в течение последних трех лет!”


В группе воцарилась тишина. Слышно было только тихое пощелкивание вязальных спиц миссис Битти.


“Что ж, я вас не видел”, - объявил высокий худощавый мужчина. Он оглядел группу. “Кто-нибудь узнает этого человека?”


Группа непонимающе покачала головами.


“Я полагаю, вы думаете, что это действительно смешно, не так ли?” - сердито сказал худой мужчина. “Это группа самопомощи для людей с серьезными нарушениями памяти, и я действительно не думаю, что шутникам смешно или конструктивно смеяться над нами! А теперь, пожалуйста, уходите!”


Она на мгновение замерла, закусив губу, но заговорил ее муж.


“Пойдем, дорогая, я отвезу тебя домой”.


“Но подождите!” - сказала она. “Теперь он вернулся, все так, как было, и мне не нужно было бы приходить в вашу группу, поэтому я не приходил, но я помню ...”


Ее голос затих, и муж обнял ее, когда она начала всхлипывать. Он вывел ее из дома, все это время рассыпаясь в извинениях.


Как только они ушли, тощий мужчина с негодованием сел. “Плачевное положение дел!” - проворчал он.


“Все считают забавной эту старую шутку”, - добавила миссис Битти. “Это уже второй раз за месяц”.


“Это вызвало у меня сильную жажду”, - добавила Эмма. “Кто-нибудь еще?”


“Может быть, - предположил я, — им следует создать группу самопомощи для себя - они могли бы назвать это ”Анонимное искоренение“ Anonymous”.


Никому это не показалось смешным, и я спрятала улыбку. Возможно, у нас с Лондэном все-таки был бы шанс.


После этого я не внес большого вклада в работу группы, и действительно, вскоре разговор перешел от искоренений к более приземленным вопросам, таким как последний выпуск телешоу, которые, казалось, процветали в мое отсутствие. Назовите этот фрукт знаменитостью! ведущая Фрэнки Савелой в эти дни возглавила рейтинги, как и Toasters from Hell и You've Been Stappled!, подборка самых забавных инцидентов с канцелярскими принадлежностями в Англии. Эмма к этому времени оставила все попытки проявить деликатность и открывала отверткой замок на шкафчике с напитками, когда Пятница издала один из тех ультразвуковых воплей, которые могут слышать только родители — это помогает понять, как овцы могут узнать, чей ягненок чей, - и я милостиво извинился. Он встал в своей кроватке, гремя прутьями, поэтому я взяла его и читала ему, пока мы оба крепко не уснули.


OceanofPDF.com


10.


Миссис Тигги-винкл


Церемония сожжения книг Кьеркегора доказывает непопулярность датского философа


Канцлер Йоррик Кейн вчера вечером совершил первое сожжение датской литературы, уничтожив восемь экземпляров "Страха и трепета", количество, которое было намного меньше ожидаемых “тридцати или сорока тонн”. Когда его попросили прокомментировать очевидное отсутствие энтузиазма у публики по поводу распространения их датской философии, Кейн объяснил, что “Кьеркегор явно менее популярен, чем мы думали, и это правильно — следующая остановка - Ганс Кристиан Андерсен!” Сам Кьеркегор был недоступен для комментариев, поскольку бесцеремонно позволил себе умереть на несколько лет.


Статья в The Toad, 14 июля 1988 г.


Когда я проснулся в два часа ночи, мне приснилось, что на мне сидит большой слон с бензопилой в руках. Я все еще был полностью одет, а пятница крепко спал у меня на груди. Я положил его обратно в кроватку и повернул прикроватную лампу к стене, чтобы приглушить свет. Моя мать по причинам, известным только ей самой, сохранила мою спальню практически такой, какой она была с тех пор, как я ушла из дома. Было ностальгически, но и глубоко тревожно видеть то, что интересовало меня в позднем подростковом возрасте. Казалось, что это были мальчики, музыка, Джейн Остин и правоохранительные органы, но не совсем в таком порядке.


Я разделась, натянула длинную футболку и уставилась на спящего Пятницы, его губы совершали нежные посасывающие движения.


“ПСССТ!” - произнес голос совсем рядом. Я обернулась. Там, в полутьме, был очень большой еж, одетый в фартук и шляпку. Она внимательно следила за дверью и, слабо улыбнувшись мне, подкралась к окну и выглянула наружу.


“Вау!” - изумленно выдохнула она. “Уличные фонари оранжевые. Никогда бы не подумала об этом!”


“Миссис Тигги-винкль, - сказал я, - меня не было всего два дня!”


“Извините за беспокойство”, - сказала она, быстро делая реверанс и рассеянно складывая мою рубашку, которую я бросил на спинку стула, — “но есть одна или две вещи, о которых, я подумал, вам следует знать - и вы сказали, что, если у меня возникнут какие-либо вопросы, я могу их задать ”.


“Хорошо, но не здесь; мы проснемся в пятницу”.


Итак, мы прокрались вниз, на кухню. Я опустил жалюзи, прежде чем включить свет, поскольку шестифутовый ежик в шляпе мог вызвать удивление у соседей — в эти дни в Суиндоне никто не носит шляп.


Я предложил миссис Тигги-винкл сесть за стол. Хотя она, Император Жарк и Брэдшоу были назначены ответственными за управление Беллетрицией в мое отсутствие, ни у кого из них не было лидерских качеств, необходимых для самостоятельного выполнения работы. И хотя Совет жанров отказался признать, что мое отсутствие было чем-то иным, кроме как “отпуском из сострадания”, нового посыльного на мое место еще предстояло избрать.


“Так в чем дело?” Я спросил.


“О, мисс Нонетот!” - причитала она, ее позвоночник ощетинился от досады. “Пожалуйста, вернись!”


“У меня здесь много дел”, - объяснил я. “Вы все это знаете!”


“Я знаю, - вздохнула она, - но император Зарк закатил истерику, когда я предложила ему потратить немного меньше времени на завоевание вселенной и немного больше на Беллетристику. "Красная королева" ничего не будет делать после 1867 года, а Вернэм Дин занят последним романом Дафны Фарквитт. Коммандер Брэдшоу занимается своими делами, что оставляет меня за главного — и сегодня утром кто-то оставил на моем столе блюдце с хлебом и молоком. ”


“Наверное, это была просто шутка”.


“Ну, я не смеюсь”, - возмущенно ответила миссис Тигги-винкль.


“Кстати, - сказал я, когда меня внезапно осенила мысль, - вы выяснили, из какой книги сбежал Йоррик Кейн?”


“Боюсь, что нет. В данный момент Кот ищет неопубликованные романы в Колодце утерянных сюжетов, но это может занять некоторое время. Ты же знаешь, какой там хаос”.


“Даже слишком хорошо”. Я вздохнул, думая о своем старом доме в неопубликованной художественной литературе со смесью нежности и облегчения. The Well был местом, где на самом деле создаются книги, где мастера сюжета создают истории, которые авторы думают, что они пишут. Вы можете купить сюжетные устройства со скидкой, а verbs - по пинте. Странное место, конечно. “Ладно, ” сказал я наконец, - тебе лучше рассказать мне, что происходит”.


“Что ж, ” сказала миссис Тигги-винкль, отсчитывая очки на своей лапке, “ сегодня утром по книжному миру пронесся слух о возможном изменении законов об авторских правах”.


“Я не знаю, как появились эти слухи”, - устало ответила я. “Была ли в этом доля правды?”


“Ни в малейшей степени”.


Эта тема вызывала споры у обитателей Книжного мира. Переход в общественное достояние без авторских прав всегда был пугающей перспективой для книжного персонажа, и даже с учетом групп поддержки и учебных курсов, призванных смягчить удар, к нарративной менопаузе может потребоваться некоторое время, чтобы привыкнуть. Проблема в том, что законы об авторском праве, как правило, различаются по всему миру, и иногда персонажи находятся в общественном достоянии на одном рынке, а не на другом, что сбивает с толку. Тогда есть вероятность, что закон может измениться и персонажи, которые привыкли к статусу общественного достояния, снова окажутся под защитой авторских прав, или наоборот. Волнения в книжном мире по этим вопросам ощутимы; достаточно небольшой искры, чтобы вспыхнул бунт.


“Значит, все было хорошо?”


“В значительной степени”.


“Хорошо. Что-нибудь еще?”


“Starbucks хочет открыть еще одну кофейню из серии Hardy Boys”.


“Еще одна?” Спросила я с некоторым удивлением. “Их уже шестнадцать. Как они думают, сколько кофе они могут выпить? Скажите им, что они могут открыть еще одну в " Миссис Дэллоуэй" и еще две в "Веке разума". После этого больше ничего. Что еще?”


“Портному из Глостера понадобилось три ярда шелка вишневого цвета— чтобы отделать вышитый сюртук мэра, но он простудился и не может выйти на улицу”.


“Кто мы? Связь? Скажи ему, чтобы прислал своего кота Симпкина”.


“Хорошо”.


Наступила пауза.


“Ты проделал весь этот путь не для того, чтобы сообщить мне плохие новости о Кейне, панике по поводу авторских прав и вишневом твисте, не так ли?”


Она посмотрела на меня и вздохнула. “С "Гамлетом" небольшая проблема”.


“Я знаю. Но в данный момент он оказывает услугу моей матери. Я отправлю его обратно через несколько дней ”.


“Гм”, - нервно ответил ежик. “Все немного сложнее. Я думаю, было бы неплохо, если бы вы подержали его здесь подольше”.


“Что происходит?” Подозрительно спросила я.


“Это была не моя вина!” - выпалила она, доставая из кармана носовой платок. “Я думала, что запрос на внутреннюю корректировку сюжета был направлен на устранение сезонных аномалий! Вся эта смерть в саду, потом зима, потом цветы...


“Что случилось?” Я спросил снова.


Миссис Тигги-винкл выглядела несчастной.


“Ну, вы знаете, что в "Гамлете" было много недовольных с тех пор, как Розенкранц и Гильденстерн поставили свою собственную пьесу?”


“Да?”


“Ну, сразу после того, как ты ушел, Офелия попыталась совершить государственный переворот в отсутствие Гамлета. Она импортировала "Гамлета Би-6" из "Шекспира" Лэмба и убедила его воспроизвести некоторые ключевые сцены с уклоном в сторону Офелии.”


“И?”


“Что ж, - сказала миссис Тигги-Винкль, - они переименовали ее: Трагедия прекрасной Офелии, сведенной с ума бессердечным Гамлетом, принцем Датским”.


“Она всегда что-нибудь замышляет, не так ли? Я скажу ей ‘Привет, нонни, нонни’. Скажи ей, чтобы она вернулась в строй, или мы так быстро влепим ей нарушение за художественную литературу ВТОРОГО класса, что у нее закружится голова ”.


“Мы пытались это сделать, но Лаэрт вернулся из Парижа и отдал свой голос революции. Вместе они внесли еще изменения, и теперь она называется ”Трагедия благородного Лаэрта", который мстит за свою сестру, прекрасную Офелию, сведенную с ума Бессердечным и Кровожадным Гамлетом, принцем Датским."


Я провела пальцами по остаткам своих волос. “ Так что ... арестовать их обоих?


“Слишком поздно. Их отец, Полоний, был в настроении повеселиться и присоединился. Он также внес изменения, и они вместе переименовали ее: Трагедия очень остроумного и даже отдаленно не скучного Полония, отца Благородного Лаэрта, Который мстит за Свою Прекрасную сестру Офелию, сведенную с ума Бессердечным, Кровожадным и возмутительно непочтительным Гамлетом, принцем Датским.”


“На что это было похоже?”


“С Полониусом? Очень . многословно. Мы могли бы заменить их всех, ” продолжила миссис Тигги-винкль, “ но смена стольких крупных игроков одним махом может нанести непоправимый ущерб. Последнее, что нам сейчас нужно, это чтобы Гамлет вернулся и воткнул в дело свое весло — ты же знаешь, как он бесится, когда кто-нибудь даже предлагает изменить слово ”.


“Хорошо, ” сказал я, “ вот план. Все это происходит в фолиантном издании 1623 года, да?”


Миссис Тигги-винкль кивнула головой.


“Хорошо. Перенесите "Гамлета" — или как там он сейчас называется — на заброшенный движок для кодирования историй и запустите "The Penguin Modern Hamlet", чтобы его прочитали все в Запределье. Это даст нам некоторую передышку, чтобы никто не увидел полонизированную версию. Это будет не в лучшем виде, но должно сойти. Горацио, должно быть, все еще на стороне Гамлета, не так ли? ”


“Совершенно определенно”.


“Тогда назначьте его заместителем в Беллетрицию и попытайтесь убедить семью Полоний присутствовать на арбитражном заседании. Держите меня в курсе. Я постараюсь, чтобы Гамлет здесь развлекался ”.


Она сделала пометку.


“Это все?” Я спросил.


“Нет, если только тебе не нужно немного постирать”.


“У меня есть мать, которая будет бороться с вами за это. А теперь, пожалуйста, пожалуйста, миссис Тигги-винкль, вы должны предоставить мне разобраться с Кейном и вернуть моего мужа!”


“Ты прав”, - сказала она после короткой паузы. “Мы собираемся справиться со всем этим самостоятельно”.


“Хорошо”.


“Правильно”.


“Что ж ... тогда спокойной ночи”.


“Да, ” сказал ежик, “ спокойной ночи”.


Она стояла на кухонном линолеуме, постукивая лапами друг о друга и уставившись в потолок.


“Тигги, что это?”


“Это мистер Тигги-винкль!” - наконец выпалила она. “Вчера поздно вечером он вернулся домой в состоянии шока, от него пахло выхлопными газами, и я так волнуюсь!”


Было около трех часов ночи, когда я наконец осталась наедине со своими мыслями, спящим сыном и носовым платком, пропитанным слезами ежика.


OceanofPDF.com


11.


Величие Святого Звлкса


Корпорация “Голиаф” реализует программу "Снижение отвлекающих факторов"


Вчера усилились обвинения в том, что стремление корпорации повысить производительность приведет к потере гражданских свобод. Это было категорически опровергнуто компанией Goliath, которая прокомментировала: “Мы не рассматриваем установку примерно миллиона окон в наших десяти тысячах рабочих помещений как нечто меньшее, чем позитивный шаг вперед. Удаляя Windows, мы стремимся помочь работнику, который может страдать синдромом дефицита интереса к работе, повысить уровень самопомощи и продуктивность. Мы также думаем, что это спасет тысячи галлонов Windex и примерно шестьсот смертей, от которых ежегодно страдают мойщики окон ”. Обвинения в том, что корпорация была “ничем иным, как кучкой хулиганов”, были встречены трехсотстраничным иском о клевете, поданным лично очень крупными мужчинами с татуировками.


Статья в The Toad в воскресенье, 3 июля 1988 г.


Отскромного начала в 1289 году до пламенного конца осенью 1536 года величественный собор Суиндона когда-то по красоте не уступал Кентерберийскому или Йоркскому, но больше нет. С тех пор собор перестраивался по меньшей мере четыре раза, и теперь на его месте возник храм другого рода: Tesco's. Там, где когда-то монахи молча молились под сводчатыми галереями, теперь можно купить видеоролики с тренировками Лолы Вавум, а там, где изысканный восточный витраж когда-то вызывал слезы у самого холодного сердца, теперь есть холодильная витрина с пятью различными сортами копченой колбасы.


Я занял свое место и посадил Пятницу к себе на колени, и он заерзал, пока я оглядывался по сторонам. Автостоянка была полна нетерпеливых зрителей. Некоторые, как и я, сидели на специально сконструированных многоярусных сиденьях, остальные стояли за барьерами на асфальте. Но все, сидящие или стоящие, были обращены к небольшой огороженной площадке, зажатой между пунктом возврата тележек с покупками и банкоматами. На этом небольшом участке находился пострадавший от непогоды арочный дверной проем, единственный видимый остаток некогда великого монашеского поселения Суиндона.


“Как у тебя дела?” - спросил Джоффи, который, помимо того, что был служителем GSD и нескольких других меньших деноминаций, также возглавлял организацию "Друзья идолопоклонства святого Звлкса".


“Прекрасно. Это не Лидия Стартрайт?”


Я показывал на хорошо одетую женщину-репортера, готовящуюся к трансляции.


“Она собирается взять у меня интервью. Как я выгляжу?”


“Очень ... церковно”.


“Хорошо. Извините меня”.


Он поправил собачий ошейник и подошел к Лидии. Она стояла рядом со своим продюсером, маленьким и на удивление непривлекательным мужчиной, который был настолько неоригинальен в своих мыслях, что все еще считал, что людям в средствах массовой информации модно и желательно носить черное.


“Во сколько должен появиться old Zvlkxy?” - спросил продюсер Джоффи.


“Примерно через пять минут”.


“Хорошо. Лидс, нам лучше выйти в эфир”.


Лидия взяла себя в руки, еще раз взглянула на свои записи, дождалась подсчета голосов продюсера, приветливо улыбнулась и начала.


“Добрый день, дамы и господа, это Лидия Стартрайт из Toad News Network, ведет прямой репортаж из Суиндона. Менее чем через пять минут святой Звлкс, малоизвестный и порой противоречивый святой тринадцатого века, должен быть воскрешен здесь в прямом эфире регионального телевидения.”


Она повернулась, чтобы показать на выветрившиеся куски камня, на которые раньше не обращали внимания тысячи покупателей, но которые теперь находятся в центре внимания.


“На этом месте когда-то возвышался кафедральный собор Суиндона, основанный святым Звлксом в тринадцатом веке. Там, где сейчас стоит прилавок с мокрой рыбой, святой Звлкс написал свою Книгу Откровений, содержащую семь наборов пророчеств, пять из которых уже сбылись. Чтобы помочь нам выбраться из трясины претензий и встречных исков, со мной очень непочтительный Джоффи Нонетот, глава церкви Глобального стандартного божества здесь, в Суиндоне, оратор в the Idolatry Friends of St. Zvlkx и что-то вроде эксперта в Zvlkxian вещах. Привет, Джоффи, добро пожаловать на выставку.”


“Спасибо тебе, Лидия”, - сказал Джоффи. “Мы все твои большие поклонники в GSD”.


“Спасибо. Итак, скажите мне, в чем именно заключаются открытия?”


”Что ж, - начал он, - детали, по понятным причинам, расплывчаты, но святой Звлккс записал ряд предсказаний в небольшой книге, прежде чем исчезнуть в "очистительном огне’ в 1292 году. Неполная копия откровений находится в городской библиотеке Суиндона, но в отличие от работ большинства других провидцев, которые делают расплывчатые и широкие обобщения, открытые для интерпретации, предсказания святого Звлкса освежающе конкретны.”


“Возможно, вы могли бы привести нам пример?”


“Конечно. Часть откровения Zvlkx the First сообщает нам, что ‘сын скромного мясника из города Ипсвич станет лордом-канцлером. Его имя будет Томми Вулси, и он будет торжественно открыт за день до Рождества и получит только один подарок, а не два, как должно быть по его праву . . . .’ ”


“Это невероятно точно!” - выдохнула Лидия.


“Действительно, существующие письма кардинала Уолси убедительнее всего указывают на то, что он был ‘раздосадован и раздражен’ необходимостью довольствоваться только одним подарком, о чем он часто говорил и что, возможно, много лет спустя способствовало его неспособности убедить папу аннулировать брак Генриха VIII с Екатериной Арагонской ”.


“Замечательно”, - сказала Лидия. “Что еще?”


“Что ж, ” продолжил Джоффи, - во втором сообщении Zvlkx говорится, что ‘это будет известно как “Парус века" — армада из более чем сотни кораблей, пахнущих паэльей, пересечет Ла-Манш. Огонь и ветер вступят в сговор, чтобы уничтожить их, Англия останется свободной ”.


“Не совсем так хорошо”, - сказала Лидия.


“Согласен”, - ответил Джоффи. “Паэлью изобрели только после Испанской армады. Есть странные ошибки, но даже в этом случае его точность поражает. В его разоблачениях указаны не только имена и даты, но и, в одном случае, надежный номер телефона, по которому можно приятно провести время в Лидсе. К концу шестнадцатого века церковь Св. Звлкса получила редкий признак безудержного успеха елизаветинской эпохи — памятную табличку. Ко времени его следующего разоблачения полтора столетия спустя его сторонников и последовательниц осталось всего несколько. Но когда она появилась, это третье разоблачение катапультировало Zvlkx обратно в заголовки мировых газет: ‘В тысяча семьсот семьдесят шестом году Джордж Кинг под номером три потеряет рассудок, свою самую большую колонию и свои носки. Колония вырастет и станет величайшей державой в мире, но его разум и носки останутся потерянными ”.


“А четвертая?”


“Человек, названный в честь водонепроницаемой обуви, победит низкорослого француза в Бельгии ”.


“Очевидно, Ватерлоо — и пятое?”


“Злобные, но элегантно одетые агрессоры, известные как Наси, чей страх поляризовал нацию, будут изгнаны с этих островов — и я знаю, это звучит действительно странно — колонией, которая упоминалась в третьем предсказании. А Денис Комптон забьет 3816 голов за "Мидлсекс” за один сезон ".


“Невероятно”, - пробормотала Лидия. “Откуда монаху из тринадцатого века знать, что Комптон отбивал за Миддлсекс?”


“Он был и действительно может снова стать величайшим из провидцев”, - ответил Джоффи.


“Мы знаем, что его Шестое Откровение было предсказанием его собственного второго пришествия, но именно спортивные фанаты Суиндона будут по-настоящему потрясены его Седьмым откровением ”.


“Именно так”, - ответил Джоффи. “Согласно неполному Кодексу Звлксуса, это должно быть ‘Домашняя победа на игровых полях Суиндонна в тысяча девятьсот восемьдесят восьмом году, и вследствие ... ’ Есть еще что- то, но это утеряно. Мы можем спросить его об этом, когда он снова появится. ”


“Потрясающая вещь, безвозвратно. Следующий! Только один вопрос. Где он?”


Я посмотрела на часы, когда Пятница стояла у меня на коленях и смотрела на пару позади нас таким нервирующим взглядом двухлетнего ребенка. Сент-Звлкс опаздывал уже на три минуты, и я увидела, как Джоффи нервно прикусил губу. Они сделали большую часть предсказаний Великого Человека, и для него не явиться было бы просто неловко, не говоря уже о том, что это дорого обойдется. Джоффи потратил большую часть маминых сбережений на изучение древнеанглийского языка в местном образовательном центре для взрослых.


“Скажи мне, невозвратный. Следующий”, - продолжила Лидия, пытаясь дополнить интервью. “Я так понимаю, что Совет по маркетингу Toast заключил спонсорский контракт с St. Zvlkx?”


“Действительно”, - ответил Джоффи. “Мы из Idolatry Friends of St. Zvlkx заключили от его имени очень выгодную сделку с Toast, который хотел получить эксклюзивные права на его изображение и мудрость, если таковые у него есть”.


“Тем не менее, я так понимаю, что корпорация "Голиаф" также, как говорили, заинтересовалась?”


“Не совсем. "Голиаф" не проявляет особого энтузиазма с тех пор, как их подразделение спортивной одежды заплатило более двухсот пятидесяти тысяч фунтов за эксклюзивный спонсорский контракт со святой Бернадеттой Линкольнской. Но с момента своего возвращения шесть месяцев назад она ничего не делала, кроме как заперлась в комнате и молилась, мысленно оглядываясь назад, что никак не подходит для продажи кроссовок. Совет по маркетингу Toast, с другой стороны, не выдвигал подобных требований — они рады просто посмотреть, что сам Звлкс хотел бы сделать для них ”.


Лидия снова повернулась к камере. “Поразительно. Если вы только что присоединились к нам, я говорю с прямой трансляции второго пришествия святого Фомы Звлкх в тринадцатом веке”.


Я снова посмотрела на часы. Zvlkx опаздывала уже на пять минут. Лидия продолжала свою прямую трансляцию, взяв интервью у нескольких других людей, чтобы скоротать время. В толпе стало немного нетерпеливо, и в выжидательной тишине послышалось тихое перешептывание. Лидия только что спросила гуру стиля о том, какую одежду они, возможно, ожидают увидеть на Zvlkx, когда ее прервал крик. Что-то происходило прямо у магазина Tesco между детской прогулкой на летающем слоне с монеткой в щели и почтовым ящиком. Джоффи перепрыгнул через ограждение для прессы и побежал туда, где из трещины, образовавшейся на парковке для матери и ребенка, поднимался столб дыма. Небо потемнело, птицы перестали петь, и покупатели, выходящие из вращающихся дверей, изумленно смотрели, как молния ударила в выветрившуюся каменную арку и расколола ее на части. Раздался коллективный крик тревоги, когда из ниоткуда налетел ветер. Вымпелы с рекламой новых линеек продуктов Saver, которые безвольно висели на флагштоках, с треском раскрылись, и кружащаяся масса пыли и макулатуры распространилась по автостоянке, заставив нескольких человек закашляться.


Через несколько мгновений все было кончено. На земле сидел неряшливый мужчина с жидкой бородой и исключительно плохими зубами, одетый в грубую рясу, перетянутую веревкой на поясе. Он моргнул и с любопытством оглядел свое новое окружение.


“Добро пожаловать”, - сказал Джоффи, первым появившийся на сцене. “Я представляю Друзей-идолопоклонников Святого Зулкса и предлагаю вам защиту и руководство”.


Монах тринадцатого века посмотрел на Джоффи своими темными глазами, затем на толпу, собравшуюся ближе к нему, все они разговаривали, показывали на него пальцами и спрашивали, можно ли им сфотографироваться с ним.


“У вас неплохой акцент”, - медленно ответил Святой Звлккс. “Это 1988 год?”


“Так и есть, сэр. Я заключил для вас спонсорскую сделку с Советом по маркетингу Toast ”.


“Наличными?”


Джоффи кивнул.


“Спасибо? * & £ @ за это”, - сказал Звлкс. “Эль стал лучше с тех пор, как меня не было?”


“Немного. Но выбор лучше”.


“Не могу дождаться. Хабба-хабба! Кто эта красотка в обтягивающей блузке?”


“Мистер Нонетот”, - вмешалась Лидия, которой удалось протиснуться вперед, - “может быть, вы будете так добры рассказать нам, что говорит мистер Звлккс?”


“Я ... гм, приветствовал его в двадцатом веке и сказал, что нам есть чему у него поучиться в том, что касается пчеловодства и утраченного искусства приготовления медовухи. Он ... гм, только что сказал, что устал после своего путешествия и хочет только мира во всем мире, наведения мостов между нациями и хорошего дома для сирот, котят и щенков ”.


Толпа внезапно расступилась, чтобы пропустить мэра Суиндона. Святой Звлкс познал силу, когда увидел ее, и приветственно улыбнулся лорду Волескамперу, который быстро подошел и пожал грязную руку монаха.


“Послушай, добро пожаловать в двадцатый век, старина солт”, - сказал Волескампер, вытирая руку носовым платком. “Как ты это находишь?”


“Добро пожаловать в наш век”, - перевел Джоффи. “Как вам здесь нравится?”


“Уютно, моя старая кокер-крошка”, - просто ответил святой.


“Он говорит: ‘Очень хорошо, спасибо”.


“Передайте достойному святому, что у нас есть приветственный набор, ожидающий его в президентском люксе отеля Finis. Зная его отвращение к комфорту, мы взяли на себя смелость убрать все ковры, шторы, простыни и полотенца и заменили постельное белье пеньковыми мешками, набитыми камнями ”.


“Что сказал старый пердун?”


“Ты не захочешь знать”.


“А как насчет неполного Седьмого Откровения?” - спросила Лидия. “Может ли святой Звлккс рассказать нам что-нибудь об этом?”


Джоффи быстро перевел, и Святой Звлккс, порывшись в складках своего одеяла, достал небольшую книгу в кожаном переплете. Толпа замолчала, когда он облизал грязный палец, перевернул нужную страницу и прочитал:


“В тысяча девятьсот восемьдесят восьмом году на игровых полях Суиндонна будет домашняя победа, и как следствие этого, и только как следствие этого, великий тиран и компания по имени Голиаф падут ”.


Все взгляды обратились к Джоффи, который перевел. Послышался резкий вдох и шквал вопросов.


“Мистер Звлкс, - сказал репортер из The Mole, который до этого момента умирал от скуки, - вы хотите сказать, что “Голиаф" будет потерян, если Суиндон выиграет суперкубок?”


“Это именно то, что он говорит”, - ответил Джоффи.


Собравшиеся журналисты снова посыпались вопросы, пока я осторожно пытался выяснить последствия этой новой информации. Папа сказал, что суперхуповая победа "Суиндона" предотвратит Армагеддон, и если то, о чем говорил Звлкс, сбудется, субботний триумф сделает именно это. Вопрос был в том, как? Насколько я мог видеть, никакой связи не было. Я все еще пытался сообразить, как финал по крокету может сместить почти диктатора и уничтожить одну из самых могущественных транснациональных корпораций на планете, когда вмешался лорд Волескампер и взмахом руки заставил замолчать шумную толпу репортеров.


“Мистер Нонетот, поблагодарите милостивого святого за его слова. У нас достаточно времени, чтобы поразмыслить над его открытием, но прямо сейчас я хотел бы, чтобы он встретился с членами Торговой палаты Суиндона, которую, я мог бы добавить, спонсирует St. Biddulph's® Hundreds and Thousands, лучшее украшение для тортов. После этого мы могли бы выпить чаю с морковным пирогом. Он согласится на это?”


Джоффи переводил каждое слово, и Звлкс счастливо улыбался.


“Послушай, святой Звлкс, - сказал Волескампер, когда они шли к шатру, чтобы выпить чаю с булочками, “ каким был тринадцатый век?”


“Мэр хочет знать, каким был тринадцатый век — и без обиняков, солнышко”.


“Грязная, сырая, зараженная болезнями и чумная”.


“Он сказал, что это похоже на Лондон, ваша светлость”.


Святой Звлкс посмотрел на обветшалую арку, единственное видимое свидетельство его некогда великого собора, и спросил: “Что случилось с моим собором?”


“Сгорела во время роспуска монастырей”.


“Черт возьми, ” пробормотал он, подняв брови, “ надо было это предвидеть”.


“Это настоящая скорбь в бегах, без потерь”, - пробормотал Пятница, указывая на удаляющуюся фигуру святого Звлкса, быстро исчезающую в толпе доброжелателей и репортеров.


“Понятия не имею, Милая, но у меня такое чувство, что все только начинает становиться интересным”.


“Что ж, ” сказала Лидия в камеру, - разоблачение, которое может обернуться потенциальной катастрофой для корпорации ”Голиаф" и ..."


Ее продюсер яростно жестикулировал, призывая ее не связывать ”Tyrant“ с ”Kaine" в прямом эфире.


“— пока безымянный тиран. Это Лидия Стартрайт, которая представляет вам чудесное событие в прямом эфире для Toad News. А теперь несколько слов от наших спонсоров, Goliath Pharmaceuticals, создателей Hemmorrelief.”


OceanofPDF.com


12.


Спайк и Синди


Оперативник Спайк Стокер работал в SO-17, Операциях по уничтожению вампиров и оборотней. Бесспорно, оперативники SO-17, нанятые в самое уединенное из подразделений SpecOps, работали в сумеречном мире полуголых, подменышей, вампиров, ликантропов и тех, кто в целом отличался дурным нравом. Стокера награждали больше раз, чем я успел прочесть "Трое в лодке", но тогда он был единственным игроком на юго-западе, и никто в здравом уме не стал бы делать то, что он делал, за специальную зарплату, кроме меня. И только тогда, когда я отчаянно нуждался в деньгах.


Следующий четверг, Следующий четверг: Жизнь в спецоперациях


Dзадумавшись, я подтолкнул Пятницу обратно к своей машине. Ставки только что были повышены, и любой шанс, что я смогу как-то повлиять на исход Суперкубка, внезапно стал намного более невозможным. Поскольку "Голиаф" и Кейн были кровно заинтересованы в том, чтобы "Суиндон Мэллэтс" проиграли, шансы на нашу победу упали с “крайне маловероятных” до “практически невозможных”.


“Это объясняет, ” сказал голос, - почему “Голиаф" переходит на систему корпоративного управления, основанную на вере”.


Я обернулся и увидел, что мой преследователь, Мильон де Флосс, идет прямо за мной. Должно быть, для него было важно нарушить общий судебный запрет. Я остановился на мгновение. “Почему ты так думаешь?”


“Как только они станут религией, они перестанут быть "компанией по имени Голиаф", как сказано в пророчестве Звлкса, - заметил Миллон, - и они смогут избежать того, что откровение сбудется. Сестра Беттина, их корпоративный провидец, должно быть, предвидела нечто подобное и предупредила их.”


“Означает ли это, ” медленно спросил я, “ что они принимают святого Звлкса всерьез?”


“Он слишком точен, чтобы им не быть, мисс Нонетот, каким бы невероятным это ни казалось. Теперь, когда они знают полное Седьмое Откровение, они попытаются сделать все, чтобы помешать победе Суиндона, и продолжат заниматься религией в качестве запасного варианта, на всякий случай ”.


В этом был какой—то смысл. Папа, должно быть, знал об этом или о чем-то очень похожем. Ничто из этого не предвещало ничего хорошего, но мой отец сказал, что вероятность этого Армагеддона составляет всего 22 процента, так что ответ должен быть где-то.


“Я собираюсь посетить Голиафополис сегодня днем”, - медленно произнес я. “Ты узнал что-нибудь о Кейне?”


Миллон порылся в кармане в поисках блокнота, нашел его и пролистал страницы, которые, казалось, были полны цифр.


“Это где-то здесь”, - сказал он извиняющимся тоном. “Мне нравится собирать серийные номера пылесосов, и я изучал редкий пылесос XB-23E, когда мне позвонили. Вот он. Этот парень Кейн - восхищение конспиролога. Он появился на сцене пять лет назад без прошлого, без истории, без родителей — ничего. Номер национального страхового полиса ему выдали только в 1982 году, и, похоже, единственными работами, которые он когда-либо занимал, были работа в его издательской компании, а затем в качестве члена парламента.”


“Тогда не так уж много интересного”.


“Пока нет, но я продолжу копать. Возможно, вам будет интересно узнать, что его несколько раз видели с Лолой Вавум ”.


“А у кого ее нет?”


“Согласен. Вы хотели узнать о мистере Шитт-Хоуз? Он возглавляет технологическое подразделение Goliath ”.


“Ты уверен?”


Миллон на мгновение засомневался.


“В индустрии конспирологии слово ‘уверен’ имеет определенную пластичность, но да. У нас есть крот в Голиафополисе. По общему признанию, наш mole обслуживает только в столовой, но вы были бы удивлены, узнав конфиденциальную информацию, которую можно подслушать, раздавая палочки для песочного печенья. Очевидно, Шитт-Хоуз участвовал в чем-то, что называется проектом Ovitron. Мы не уверены, но это может быть разработка Ovinator вашего дяди. Может ли это быть что-то вроде The Midwich Cuckoos?”


“Я искренне надеюсь, что нет”.


Я сделал несколько заметок, поблагодарил Миллона за уделенное время и потащил пятницу обратно к своей машине, моя голова была занята потенциальным будущим, Ovinators и Kaine.


Десять минут спустя мы уже сидели в моем Спидстере и направлялись на север, в сторону Криклэйда. Мой отец сказал мне, что Синди не удастся убить меня три раза, прежде чем она умрет сама, но был шанс, что будущее не обязательно обернется таким образом — в конце концов, однажды в альтернативном будущем меня застрелил снайпер SpecOps, и я все еще был очень даже жив.


Я не видел Спайка больше двух лет, но был рад узнать, что он переехал из своей темной квартирки по новому адресу в Криклэйде. Вскоре я нашел его улицу — она находилась в недавно построенном поместье из котсуолдского камня, который в солнечных лучах отливал теплой охрой. Пока мы медленно ехали по дороге, проверяя номера дверей, Пятница услужливо указывал на интересные вещи.


“Ipsum”, - сказал он, указывая на машину.


Я надеялся, что Спайка там не было, и я смогу поговорить с Синди наедине, но мне не повезло. Я припарковался за его черно-белой спецовкой и вылез. Сам Спайк сидел в шезлонге на лужайке перед домом, и мое сердце упало, когда я увидела, что он не только женился на Синди, но и у них родился ребенок — годовалая девочка сидела на траве рядом с ним и играла под зонтиком. Я мысленно выругался, когда Пятница спрятался за моей ногой. Я собирался заставить Синди поиграть в мяч — альтернатива была бы нехорошей для нее и хуже для Спайка и их дочери.


“Эй!” - крикнул Спайк, попросив человека на другом конце провода подождать минутку, и встал, чтобы обнять меня. “Как дела, следующий?”


“Я в порядке, Спайк, а ты?”


Он развел руками, указывая на атрибуты пригорода средней Англии. Двойные стеклопакеты из ПВХ, ухоженный газон, подъездная дорожка, кованые ворота sunrise.


“Посмотри на все это, сестра! Разве это не лучшее?”


“Ipsum”, - сказал Пятница, указывая на цветочный горшок.


“Милый ребенок. Заходи. Я подойду к тебе через минуту”.


Я вошла в дом и обнаружила Синди на кухне. На ней был фартук, а волосы собраны в узел.


“Здравствуйте”, - сказала я, стараясь говорить как можно более обыденно, - “вы, должно быть, Синди”.


Она смотрела мне прямо в глаза. Она не была похожа на профессионального убийцу, который убил шестьдесят семь раз - шестьдесят восемь, если она убила Сэмюэля Принга, — но по-настоящему хорошие люди никогда этого не делают.


“Ну, что ж, в следующий четверг”, - медленно произнесла она, наклоняясь, чтобы вытащить из стиральной машины влажную одежду и ущипнуть Пятницу за ухо. “Спайк очень высокого мнения о тебе”.


“Тогда ты знаешь, почему я здесь?”


Она отложила белье, взяла игрушку Fisher-Price Webster, которая угрожала сбить кого-нибудь с ног, и передала ее Пятнице, которая присела, чтобы внимательно рассмотреть ее.


“Я могу догадаться. Красивый парень. Сколько ему лет?”


“В прошлом месяце ему исполнилось два. И я хотел бы поблагодарить вас за то, что пропустили вчерашний день ”.


Она слабо улыбнулась и вышла через черный ход. Я догнал ее, когда она начала развешивать белье на веревке.


“Это Кейн пытается меня убить?”


“Я всегда уважаю конфиденциальность клиентов, ” тихо сказала она, “ и я не могу скучать вечно”.


“Тогда прекрати это прямо сейчас”, - сказал я. “Зачем тебе вообще это нужно делать?”


Она выбрала синий комбинезон.


“По двум причинам: во-первых, я не собираюсь бросать работу только потому, что я женат и у меня есть ребенок, а во-вторых, я всегда выполняю контракт, несмотря ни на что. Когда я не доставляю товар, клиенты требуют возврата денег. А производитель окон возвратами не занимается.”


“Да, - ответил я, - мне было любопытно узнать об этом. Почему производитель окон?”


Она холодно посмотрела на меня. “Печатники допустили ошибку в бумаге для заметок, и переделка обошлась бы слишком дорого. Не смейся”.


Она повесила наволочку.


“Я заключу с вами контракт, мисс Нонетот, но не буду пытаться сегодня, что дает вам немного времени, чтобы прийти в себя и уехать из города раз и навсегда. Куда-нибудь, где я не смогу вас найти. И хорошо прячься — я очень хорош в том, что делаю ”.


Она бросила косой взгляд в сторону кухни. Я повесила на веревку большую футболку SO-17.


“Он не знает, не так ли?” Я спросил.


“Спайк - прекрасный человек, - ответила Синди, “ просто немного медлителен в восприятии. Ты ему не скажешь, и он никогда не узнает. Возьмись за другой конец этого листа, ладно?”


Я взяла конец сухого листа, и мы сложили его вместе.


“Я никуда не уйду, Синди, - сказал я ей, - и я защищу себя любым способом, который смогу”.


Мгновение мы смотрели друг на друга. Это казалось такой пустой тратой времени.


“На пенсию!”


“Никогда!”


“Почему?”


“Поскольку мне это нравится и я хорош в этом — не хочешь ли чаю, Четверг?”


Спайк вошел в сад с ребенком на руках. “Итак, как поживают две мои любимые леди?”


“Четверг помогал мне со стиркой, Колючка”, - сказала Синди, и ее твердый, как гвоздь, профессионализм сменился глуповатой девчачьей легкомысленностью. “Я поставлю чайник — два кусочка сахара, в четверг?”


“Один”.


Она юркнула в дом.


“Что ты думаешь?” - тихо спросил Спайк. “Разве она не самое милое создание на свете?”


Он был похож на пятнадцатилетнего подростка, впервые влюбившегося.


“Она прелестна, Спайк. Ты счастливый человек”.


“Это Бетти”, - сказал Спайк, размахивая крошечной ручкой младенца своей огромной рукой. “Ей год. Ты был прав насчет честности с Синди — она не возражала, что я занимаюсь всей этой вампирской ерундой, я имею в виду. На самом деле, я думаю, она немного гордится ”.


“Ты счастливый человек”, - повторила я, задаваясь вопросом, как мне не сделать его вдовцом, а булькающего ребенка - сиротой.


Мы вернулись в дом, где Синди возилась на кухне.


“Где ты была?” - спросил Спайк, ставя Бетти рядом с пятницей, где они подозрительно посмотрели друг на друга. “Тюрьма?”


“Нет. Где-то странное. Где-то другое.”


“Ты вернешься туда?” - невинно спросила Синди.


“Она только что вернулась!” - воскликнул Спайк. “Мы пока не хотим, чтобы ее снимали”.


“Снимок с ней — конечно, нет”, - ответила Синди, ставя кружку с чаем на стол. “Присаживайся. Вон в той новой жестянке из-под печенья ”Додо" есть Hobnobs".


“Спасибо”.


“Итак, ” продолжила я, “ как продвигается вампирский бизнес?”


“So-so. В последнее время было тихо. Оборотни такие же. Прошлой ночью я имел дело с несколькими зомби в центре города, но работа по сдерживанию Высшего Зла, являющегося Высшим Злом, почти полностью прекратилась. Поступило сообщение о нескольких упырях, страшилищах и фантомах в Винчестере, но это не совсем моя область знаний. Поговаривают о том, чтобы расформировать подразделение и затем взять меня на внештатную работу, когда им нужно будет что-то сделать ”.


“Это плохо?”


“Не совсем. Я могу брать с "вампиров на охоте" все, что захочу, но в свободные времена я был бы немного сыт. Я бы не хотел отправлять Синди работать полный рабочий день, не так ли?”


Он засмеялся, и Синди засмеялась вместе с ним, протягивая сухарик Бетти, которая откусила от него беззубым ртом, а затем выглядела озадаченной, когда не получила никакого эффекта. Пятница снял ее с нее и показал, как это было сделано.


“Итак, чем ты занимаешься в настоящее время?” - спросил Спайк.


“Немного. Я просто заглянула перед отъездом в Голиафополис — мой муж все еще не вернулся ”.


“Вы слышали об открытии Zvlkx?”


“Я был там”.


“Тогда Голиаф захочет получить все возможное прощение - вы не найдете лучшего времени, чтобы заставить их вернуть его”.


Мы поболтали минут десять или больше, пока мне не пришло время уходить. Мне снова не удалось поговорить с Синди наедине, но я сказал то, что хотел сказать — я просто надеялся, что она обратит на это внимание, но почему-то сомневался в этом.


“Если у меня когда-нибудь появится какая-нибудь внештатная работа, ты присоединишься ко мне?” - спросил Спайк, провожая меня к двери, поскольку в пятницу я съел почти все сухари.


Я подумал о своем овердрафте. “Пожалуйста”.


“Хорошо, ” ответил Спайк, “ я буду на связи”.


Я поехал по трассе М4 в Сакнуссум Интернэшнл, где мне пришлось бежать, чтобы успеть на Gravitube до гравипорта Джеймса Тарбука в Ливерпуле. Мы с пятницей немного пообедали, прежде чем сесть в автобус до Голиафополиса. Голиаф забрал у меня мужа, и они могли вернуть его. А когда у вас есть претензии к компании, вы сразу попадаете на вершину.


OceanofPDF.com


14.


Апологариум Голиафа


Датский автомобиль - “Смертельная ловушка”, утверждает министр Кайниан.


Роберт Эдсель, министр безопасности дорожного движения Кайнии, вчера обрушился с критикой на датского автопроизводителя Volvo, заявив, что приземистый и неприглядный автомобиль, ранее считавшийся одним из самых безопасных на рынке, является полной противоположностью — смертельной ловушкой для любого, кто достаточно глуп, чтобы его купить. “Volvo очень плохо справился с испытаниями реактивных гранат, ” заявил г-н Эдсел во вчерашнем пресс-релизе, - и владельцы и их дети рискуют получить необратимую травму позвоночника при падении в машине с высоты до шестидесяти футов“. Г-н Эдсел Эдсель продолжил высмеивать гордость датской автомобильной промышленности, сообщив, что воздушные фильтры Volvo обеспечивают “слабую защиту” от пирокластических потоков, ядовитых паров и других распространенных вулканических явлений. “Я бы очень рекомендовал всем, кто подумывает о покупке этого некачественного датского продукта, подумать еще раз”, - сказал мистер Эдсел. Когда министр иностранных дел Дании указал, что Volvos на самом деле являются шведскими, г-н Эдсель обвинил датчан в очередной попытке обвинить своих соседей в слабостях собственного производства.


Статья в The Toad в воскресенье, 16 июля 1988 г.


Остров Мэн был независимым корпоративным государством в составе Англии с тех пор, как в 1963 году он был выделен для большего финансового блага. Окружающее Ирландское море было сильно заминировано для отпугивания нежелательных посетителей, а небо над ним защищено самой технологически совершенной противовоздушной системой, известной человеку. Здесь были больницы и школы, университет, собственный термоядерный реактор, а также, от Дугласа до гравипорта Кеннеди в Нью-Йорке, единственный в мире частный Gravitube. На острове Мэн проживало почти двести тысяч человек, которые ничего не делали, кроме как поддерживали или добивались поддержки единственного предприятия, доминировавшего на маленьком острове: корпорации "Голиаф".


Старый мэнский городок Лакси был переименован в Голиафополис и теперь был Гонконгом Британского архипелага, лесом стеклянных башен, поднимающихся по склону холма в сторону Снайфелла. Самый большой из этих небоскребов возвышался даже над горной вершиной позади, и его можно было увидеть, сверкая на солнце, на всем пути от Блэкпула, если позволяла погода. В этом здании размещалось святилище всей огромной многонациональной компании, сливки корпоративных инженеров Goliath. Сотрудник мог провести на острове всю жизнь и даже не пройти мимо стойки регистрации. И именно на первом этаже этого здания, в самом сердце корпорации, я нашел Апологариум Голиафа.


Я присоединился к небольшой очереди перед современным столом со стеклянной столешницей, где два счастливых, улыбающихся сотрудника Goliath раздавали анкеты и пронумерованные билеты.


“Здравствуйте!” - сказала продавщица, моложавая девушка с кривой улыбкой. “Добро пожаловать в магазин извинений корпорации "Голиаф". Извините, что вам пришлось ждать. Чем мы можем вам помочь?”


“Корпорация "Голиаф" убила моего мужа”.


“Как просто ужасно!” - ответила она в неубедительном и неискреннем проявлении сочувствия. “Мне так жаль это слышать. "Голиаф", в рамках нашего перехода к основанной на вере системе корпоративного управления, стремится обратить вспять все неприятные проблемы, которыми мы, возможно, занимались ранее. Вам нужно заполнить эту форму, и эту анкету, и раздел D этой формы, а затем присаживайтесь. Мы попросим одного из наших высококвалифицированных специалистов принять вас, как только они смогут. ”


Она вручила мне несколько длинных бланков и пронумерованный билет, затем указала на дверь в стороне. Я открыл дверь Апологариума и вошел. Это был большой зал с окнами от пола до потолка, из которых открывался безмятежный вид на Ирландское море. С одной стороны был ряд примерно из двадцати кабинок, в которых сидели апологеты в костюмах, все внимательно слушали то, что им говорили, с одинаковым грустным и раскаивающимся выражением лица. С другой стороны были ряды деревянных кресел, на которых сидели нетерпеливые и когда-то подвергавшиеся издевательствам граждане, с тревогой сжимающие свои пронумерованные билеты и терпеливо ожидающие своей очереди. Я посмотрел на свой билет. Это был номер 6174. Я взглянул на табло, которое сообщило мне, что номер 836 сейчас проходит собеседование.


“Дорогие, милые люди!” - произнес голос через громкую связь. “Голиаф глубоко сожалеет обо всем вреде, который он, возможно, непреднамеренно причинил вам в прошлом. Здесь, в Апологариуме Голиафа, мы только рады помочь в вашей проблеме, какой бы незначительной она ни была...


“Ты!” Сказал я мужчине, который ковылял мимо меня к выходу. “Голиаф раскаялся к твоему удовлетворению?”


“Ну, на самом деле им это было не нужно”, - вежливо ответил он. “Это я был виноват — фактически, я извинился за то, что потратил их драгоценное время!”


“Что они сделали?”


“Они залили мой район ионизирующей радиацией, а затем отрицали это в течение семнадцати лет, даже после того, как у людей выпали зубы, а у меня вырос третий фут”.


“И ты их простил?”


“Конечно. Теперь я вижу, что это была настоящая авария, и общество должно принять на себя равные риски, если мы хотим иметь в изобилии чистую энергию, неограниченное количество продуктов питания и бытовые электродефрагментаторы ”.


В руках у него была пачка бумаг, но не анкета, которую я должен был заполнить, а листовки о том, как присоединиться к New Goliath. Не как потребитель, а как почитатель. Я всегда с глубоким недоверием относился к Голиафу, но вся эта история с “покаянием” пахла хуже, чем все, чему я до сих пор был свидетелем. Я повернулся, порвал свой номерной билет и направился к выходу.


“Мисс Нонетот!” - раздался знакомый голос. “Послушайте, мисс Нонетот!”


Передо мной стоял невысокий мужчина с заостренными чертами лица и округлой головой, покрытой пушком из-за агрессивно короткой стрижки "ежик". На нем был темный костюм и тяжелые золотые украшения, и, возможно, он был человеком, который нравился мне меньше всего — это был Джек Шитт, когда-то главный оружейный гуру "Голиафа“ и бывший заключенный ”Ворона". Это был человек, который пытался продлить Крымскую войну, чтобы сколотить состояние на новейшем супероружии "Голиафа" - Плазменной винтовке.


Во мне быстро поднялся гнев. Я повернул Пятницу в другую сторону, чтобы не внушать его юному уму никаких неправильных идей о применении насилия, а затем схватил Шитта за горло. Он сделал шаг назад, споткнулся и с визгом рухнул подо мной. Чувствуя, что я уже бывал в таком положении раньше, я отпустил его и положил руку на приклад своего автоматического пистолета, ожидая нападения со стороны множества охранников Джека. Но ничего не произошло. Просто грустные граждане, печально наблюдающие за происходящим.


“Здесь нет никого, кто мог бы мне помочь”, - сказал Джек Шитт, медленно поднимаясь на ноги. “Сегодня на меня напали восемь раз — я считаю, что мне повезло. Вчера их было двадцать три”.


Я посмотрел на него и впервые заметил, что у него подбитый глаз и порез на губе.


“Никаких надзирателей?” Повторила я. “Почему?”


“Это мое прощение перед лицом тех, над кем я издевался и выступал с речами в прошлом, мисс Нонетот. Когда мы встречались в последний раз, я был главой подразделения передовых вооружений "Голиафа" и имел служебный номер 329. Он вздохнул. “Теперь, благодаря вашему широко разрекламированному осуждению недостатков нашей плазменной винтовки, корпорация решила понизить меня в должности. Я оперативник второго класса по содействию извинениям, номер лестницы 12 398 219. Могущественный пал, мисс Нонетот.”


“Напротив, - ответил я, - вас просто перевели на уровень, более соответствующий вашей компетентности. Это позор. Вы заслуживали гораздо худшего”.


Его глаза дернулись, когда он разозлился. Старина Джек, одержимый жаждой убийства, вернулся на мгновение. Но чувства были недолгими, и его плечи опустились, когда он понял, что без поддержки Службы безопасности "Голиафа" его власть надо мной была минимальной.


“Возможно, вы правы”, - просто сказал он. “Вам не придется ждать своей очереди, мисс Нонетот. Я займусь вашим делом лично. Это ваш сын?” Он наклонился, чтобы рассмотреть поближе. “Симпатичный парень, не правда ли?”


“Eiusmod temporary incididunt adipisicing elit”, - сказал Пятница, подозрительно глядя на Джека.


“Что он сказал?”


“Он сказал: ‘Если ты прикоснешься ко мне, моя мама сломает тебе нос ”.


Джек быстро встал. “Я понимаю. "Голиаф” и я приносим полные, откровенные и безоговорочные извинения ".


“Зачем?”


“Я не знаю. Запиши это на счет. Не могли бы вы зайти ко мне в офис?”


Он поманил меня за дверь, и мы пересекли внутренний двор с большим фонтаном посередине, мимо нескольких чиновников-голиафов в костюмах, болтающих в углу, затем через другую дверь и дальше по широкому коридору, полному клерков, снующих взад-вперед с папками под мышками.


Джек открыл дверь, пригласил меня войти, предложил мне стул, а затем сел сам. Это был убогий маленький офис, лишенный каких-либо украшений, за исключением потертого календаря Лолы Вавум на стене и засохшего растения в горшке. Единственное окно выходило на стену. Он разложил какие-то бумаги на своем столе и заговорил в интерком.


“Мистер Хиггс, не могли бы вы принести файл ”Следующий четверг", пожалуйста?"


Он серьезно посмотрел на меня и слегка наклонил голову, как будто пытаясь изобразить своего рода извиняющееся поведение.


“Никто из нас не осознавал, - начал он мягким голосом, который используют работники похоронного бюро, пытаясь убедить вас купить роскошный гроб, - насколько ужасными мы были, пока не начали спрашивать людей, недовольны ли они нашим поведением”.


“Почему бы нам не сократить расходы —” Я посмотрел на Пятницу, который в ответ посмотрел на меня. “Прекрати ... прекрати ... нести чушь и отправляйся прямо туда, где ты искупишь свои преступления”.


Он вздохнул и мгновение пристально смотрел на меня, затем сказал: “Очень хорошо. Что мы опять сделали не так?”


“Ты не можешь вспомнить?”


“Я делаю много неправильных вещей, мисс Нонетот. Вы извините меня, если я не могу вспомнить детали”.


“Ты уничтожил моего мужа”, - сказала я сквозь стиснутые зубы.


“Конечно! А как звали ликвидируемого?”


“Лондэн”, - холодно ответила я. “Landen Parke-Laine.”


В этот момент появился клерк с кипой бумаг и положил их ему на стол. Джек открыл папку с пометкой “Совершенно секретно” и пролистал их.


“Запись показывает, что в то время, когда, по вашим словам, был ликвидирован ваш муж, вашим куратором был оперативник Шитт-Хоуз. Здесь говорится, что он оказал на вас давление, чтобы вы освободили оперативника Шитта — это я — со страниц "Ворона", используя неназванного оперативника ХроносТради, который добровольно предложил свои услуги. Здесь говорится, что вы выполнили наше обещание, но оно было отозвано из-за непредвиденной и коммерчески необходимой ситуации, связанной с продолжением шантажа.”


“Вы имеете в виду корпоративную жадность, не так ли?”


“Не стоит недооценивать жадность, мисс Нонетот — это величайшая мотивирующая сила коммерции. В данном контексте это, вероятно, было связано с нашими планами использовать Книжный мир для захоронения ядерных отходов и продажи наших исключительно высококачественных товаров и услуг персонажам художественной литературы. Затем вы были заключены в наше самое недоступное хранилище, откуда сбежали неизвестным способом.”


Он закрыл файл.


“Это означает, мисс Нонетот, что мы похитили вас, пытались убить, а затем больше года держали в нашем списке подозреваемых. Возможно, вы встанете в очередь на щедрый денежный расчет.”


“Мне не нужны наличные, Джек. Ты отправил кого-то в прошлое, чтобы убить Лондэна. Теперь ты можешь просто попросить кого-нибудь вернуться обратно и расправиться с ним!”


Джек Шитт сделал паузу и на мгновение забарабанил пальцами по столу.


“Это не так работает”, - раздраженно ответил Шитт. “Правила извинения и возмещения ущерба предельно ясны — чтобы мы раскаялись, мы должны согласиться с тем, что мы сделали не так, и в нашем отчете нет упоминаний о каких-либо незаконных махинациях, связанных с потерей времени под руководством Goliath. Поскольку записи Голиафа регулярно проверяются по времени, я думаю, это убедительно доказывает, что, если имела место какая-либо временная шутка, она была спровоцирована Хроногвардейцем — хронологические записи Голиафа безупречны. ”


Я стукнул кулаком по столу, и Джек подпрыгнул. Без своих приспешников он был трусом, и каждый раз, когда он вздрагивал, я становился сильнее.


“Это полное дерьмо—” Я снова посмотрела на пятницу. “Чушь, Джек. Голиаф и ХроносТража уничтожили моего мужа. У вас была власть убрать его — вы можете быть теми, кто вернет его обратно ”.


“Это невозможно”.


“Верните мне моего мужа!”


Гнев Джека вернулся. Он тоже встал и обвиняюще указал на меня пальцем. “Ты хотя бы малейшее представление имеешь, сколько стоит подкуп ХроносТражи? Больше денег, чем мы хотим потратить на жалкое, половинчатое прощение, которое вы можете нам предложить. И еще одно, я — извините меня. ”


Зазвонил телефон, и он поднял трубку, его взгляд мгновенно метнулся ко мне, пока он слушал.


“Да, это так . . . . Да, она такая . . . . Да, мы делаем . . . . Да, я сделаю”.


Его глаза широко раскрылись, и он встал.


“Это действительно большая честь, сэр . . . . Нет, это совсем не проблема, сэр . . . . Да, я уверен, что смогу убедить ее в этом, сэр . . . . Нет, это то, чего мы все хотим . . . . И вам очень хорошего дня, сэр. Спасибо.”


Он положил трубку и достал из шкафа пустую картонную коробку, его походка стала более пружинистой.


“Хорошие новости!” - воскликнул он, доставая какой-то хлам из своего стола и складывая его в коробку. “Генеральный директор New Goliath проявил особый интерес к вашему делу и лично гарантирует возвращение вашего мужа”.


“Мне показалось, ты сказал, что дурачество во времени не имеет к тебе никакого отношения?”


“Очевидно, меня дезинформировали. Мы были бы очень рады оживить Либнера ”.


“Landen.”


“Правильно”.


“В чем подвох?” Подозрительно спросила я.


“Никакого подвоха”, - ответил Джек, беря табличку с именем на своем столе и кладя ее в коробку вместе с календарем. “Мы просто хотим, чтобы вы простили нас и полюбили нас”.


“Нравишься ты?”


“Да. Или, по крайней мере, притворяешься. Не так уж и сложно, не так ли? Просто подпишите эту стандартную форму о прощении внизу здесь, и мы оживим вашего мужа. Просто, не правда ли?”


У меня все еще были подозрения.


“Я не верю, что у вас есть какие-либо намерения вернуть Лондэна”.


“Тогда ладно, ” сказал Джек, доставая несколько папок из картотечного шкафа и складывая их в свою картонную коробку. - Не подписывай, и ты никогда не узнаешь. Как вы сказали, мисс Нонетот, мы избавились от него, значит, можем вернуть.”


“Однажды ты уже надул меня, Джек. Откуда мне знать, что ты не сделаешь этого снова?”


Джек перестал собирать вещи и выглядел слегка встревоженным.


“Ты собираешься расписываться?”


“Нет”.


Джек вздохнул и начал доставать вещи из картонной коробки и возвращать их на свои места.


“Что ж, - пробормотал он, - вот и мое повышение. Но послушай, подписываешь ты контракт или нет, ты выйдешь отсюда свободной женщиной. "Новый Голиаф" больше с тобой не спорит. Кроме того, что ты теряешь?”


“Все, чего я хочу, ” ответила я, “ это вернуть моего мужа. Я ничего не буду подписывать”.


Джек достал свою именную табличку из картонной коробки и положил ее обратно на стол.


Телефон зазвонил снова.


“Да, сэр . . . . Нет, она не будет, сэр . . . . Я пробовал это, сэр . . . . Очень хорошо, сэр”.


Он положил трубку, снова взял табличку со своим именем и навесил ее над коробкой.


“Это был генеральный директор. Он хочет извиниться перед тобой лично. Ты пойдешь?”


Я сделал паузу. Встреча с главным боссом "Голиафа" была почти беспрецедентным событием для чиновника, не связанного с "Голиафом". Если кто-то и мог вернуть Лондэна, так это он. “Хорошо”.


Джек улыбнулся, опустил табличку с именем в коробку, а затем поспешно бросил все остальное обратно.


“Что ж, — сказал он, - мне пора - меня только что повысили на три нижних ступени. Подойдите к стойке администратора, вас встретят. Не забудьте свою стандартную форму для выпуска ”Прощения", и если вы могли бы упомянуть мое имя, я был бы вам очень признателен. "


Он протянул мне неподписанные бланки, когда дверь открылась и вошел другой оперативник "Голиафа", также держащий картонную коробку, полную вещей.


“Что, если я не верну его, мистер Шитт?”


“Что ж, ” сказал он, взглянув на часы, - если у вас есть какие-либо претензии по поводу качества нашего покаяния, вам лучше обсудить это с назначенным вами апологетом Голиафа. Я здесь больше не работаю.”


И он высокомерно улыбнулся, надел шляпу и ушел.


“Ну что ж!” - сказал новый апологет, обходя стол и начиная расставлять свои пожитки в новом офисе. “Есть ли что-нибудь, за что вы хотели бы, чтобы мы извинились?”


“Твоя корпорация”, - пробормотал я.


“Полностью, откровенно и безоговорочно”, - ответил апологет самым искренним тоном.


OceanofPDF.com


15.


Встреча с генеральным директором


Пятьдесят лет назад мы были всего лишь небольшой транснациональной компанией, в которой работало всего 7000 человек. Сегодня у нас более 38 миллионов сотрудников в 14 000 компаниях, предлагающих более 12 миллионов различных продуктов и услуг. Размер Goliath - это то, что дает нам стабильность, позволяющую с уверенностью сказать, что мы будем заботиться о вас долгие годы. К 1980 году наш оборот был равен совокупному ВНП 72 процентов стран планеты. В этом году мы видим, как корпорация совершает следующий большой скачок вперед — к полностью признанной религии с нашими собственными богами, полубогами, священниками, местами поклонения и молитвенниками. Акции Goliath будут обменены на доступ к нашей новой системе корпоративного управления, основанной на вере, где вы (преданные) будете поклоняться нам (богам) в обмен на защиту от мирового зла и награду в загробной жизни. Я знаю, что вы присоединитесь ко мне в этом начинании, как и во всех наших прошлых начинаниях. Полная брошюра, объясняющая, как вы можете способствовать повышению интереса корпорации к этому вопросу, будет доступна в ближайшее время. Новый Голиаф. Для всего, что вам когда-либо понадобится. Для всего, что вы когда-либо захотите. Когда-либо.


Выдержка из выступления генерального директора корпорации "Голиаф" на конференции 1988 года


Я подошел к стойке администратора и назвал свое имя секретарше, которая, подняв брови в ответ на мою просьбу, позвонила на 110-й этаж, изобразила некоторое удивление, а затем попросила меня подождать. Я подтолкнула Пятницу к зоне ожидания и дала ему банан, который был у меня в сумке. Я сидел и наблюдал, как чиновники "Голиафа" быстро расхаживают взад-вперед по полированному мраморному полу, все выглядели занятыми, но, казалось, ничего не делали.


“Мисс Следующий?”


Передо мной стояли два человека. Один был одет в темно-синий голиафовский костюм представителя исполнительной власти; другой был лакеем в полной ливрее, держащим полированный серебряный поднос.


“Да?” Сказал я, вставая.


“Меня зовут мистер Годфри, помощник личного помощника генерального директора. Не будете ли вы так любезны?” Он указал на поднос.


Я понял его просьбу, достал из кобуры свой автоматический пистолет и положил его на поднос. Лакей вежливо помолчал. Я понял сообщение и вложил в него две запасные обоймы. Он поклонился и молча удалился, а исполнительный директор Goliath молча повел меня к лифту с канатом в дальнем конце вестибюля. Я вкатил Пятницу внутрь, и двери с шипением закрылись за нами.


Это был стеклянный лифт, который поднимался снаружи здания, и с нашей выгодной позиции, когда мы бесшумно возносились к небесам, я мог видеть все здания Голиафополиса, простирающиеся почти до самого побережья до Дугласа. Размер активов корпорации никогда не был столь очевиден — все эти здания просто управлялись тысячами компаний и миллионами сотрудников по всему миру. Если бы я был настроен на благотворительность, я, возможно, был бы впечатлен масштабом и величием заведения Goliath. А так я видел только доходы, добытые нечестным путем.


Здания поменьше вскоре остались позади, по мере того как мы продолжали подниматься, пока даже другие небоскребы не стали казаться карликами. Я зачарованно смотрел на захватывающий вид, когда без предупреждения внешний вид внезапно затянуло белой дымкой. Снаружи лифта образовались капли воды, и я ничего не мог разглядеть, пока несколько секунд спустя мы не вырвались из облаков на яркий солнечный свет и темно-синее небо. Я смотрел на вершины облаков, которые простирались вдаль, не прерываясь. Я был настолько очарован зрелищем, что не заметил, как лифт остановился.


“Ipsum”, - сказал Пятница, который тоже был впечатлен и указал на меня на случай, если я пропустил представление.


“Мисс Следующий?”


Я обернулся. Сказать, что зал заседаний корпорации "Голиаф" был впечатляющим, значит не отдать ему должного. Он находился на верхнем этаже здания. Все стены и крыша были из тонированного стекла, и с того места, где мы стояли, в ясный день вы, должно быть, могли смотреть на мир сверху вниз с точки зрения бога. Сегодня казалось, что мы плывем по морю из ваты. Здание и его расположение высоко над планетой как географически, так и морально, идеально отражали доминирование и мощь корпорации.


В центре зала стоял длинный стол, за которым сидели около тридцати членов правления Goliath в костюмах, все стояли рядом со своими местами и молча наблюдали за мной. Никто ничего не сказал, и я уже собирался спросить, кто здесь главный, когда заметил крупного мужчину, который смотрел в окно, сцепив руки за спиной.


“Ipsum!” - сказала пятница.


“Позвольте мне, ” начал мой сопровождающий, - представить главного исполнительного директора корпорации “Голиаф" Джона Генри Голиафа Пятого, праправнука нашего основателя Джона Генри Голиафа”.


Фигура, смотревшая в окно, повернулась ко мне. Он, должно быть, был выше шести футов восьми дюймов ростом и казался крупным. Широкоплечий, импозантный и властный. Ему еще не было пятидесяти, и у него были пронзительные зеленые глаза, которые, казалось, смотрели прямо сквозь меня, и он одарил меня такой теплой улыбкой, что я мгновенно почувствовала себя непринужденно.


“Мисс Нонетот?” - спросил он голосом, подобным отдаленному грому. “Я давно хотел с вами познакомиться”.


Его рукопожатие было теплым и дружеским; было легко забыть, кто он такой и что он сделал.


“Они выступают за вас,” - объявил он, указывая на членов правления. “Вы лично обошлись нам более чем в миллиард фунтов наличными и по меньшей мере в четыре раза больше в виде упущенных доходов. Таким противником следует восхищаться, а не поносить ”.


Члены правления аплодировали около десяти секунд, затем вернулись на свои места. Я заметил среди них Брика Шитт-Хоуза, который склонил голову в знак признания.


“Если бы я уже не знал ответа, я бы предложил вам место в нашем совете директоров”, - с улыбкой сказал генеральный директор. “Мы как раз заканчиваем заседание совета директоров, мисс Нонетот. Через несколько минут я буду в вашем распоряжении. Пожалуйста, спросите мистера Годфри, не нужно ли чего-нибудь перекусить для вас или вашего сына. ”


“Спасибо”.


Я попросил Годфри принести мне в пятницу апельсиновый сок в стакане, взял Пятницу из коляски и сел с ним в соседнее кресло, чтобы понаблюдать за происходящим.


“Предмет семьдесят шестой, ” сказал невысокий мужчина в кобальтово-синем костюме “Голиаф", - Антарктида. Небольшая группа благотворителей в определенной степени воспротивилась нашей покупке the continent, которая считает, что наше использование далеко не благожелательно ”.


“И это, мистер Джарвис, проблема, потому что ... ?” - спросил Джон Генри Голиаф.


“Не проблема, а наблюдение, сэр. Я предлагаю, чтобы, чтобы компенсировать любую возможную негативную огласку, мы дали понять, что мы просто приобрели континент для создания новых рабочих мест, связанных с экотуризмом, в районе, который традиционно считался с низким уровнем возможностей трудоустройства ”.


“Так и будет”, - прогремел генеральный директор. “Что еще?”


“Что ж, поскольку мы очень серьезно относимся к роли "экокустодианцев", я предлагаю отправить флот из десяти военных кораблей для защиты континента от вандалов, которые стремятся нанести вред популяции пингвинов, незаконно убирать лед и снег и сеять всеобщий хаос”.


“Военные корабли сильно влияют на норму прибыли”, - сказал другой член правления. Но мистер Джарвис уже подумал об этом. “Нет, если мы передадим вопросы безопасности на субподряд иностранной державе, желающей иметь с нами дело. Я разработал план, согласно которому Объединенные Карибские Нации будут патрулировать континент в обмен на столько льда и снега, сколько они захотят. Благодаря покупке Antarctica мы можем сократить экспорт снега из всех стран Северного альянса. Мы купим их непроданный снег по четыре пенса за тонну, растопим и обменяем на строительный песок в Марокко. Это будет экспортировано в страны с дефицитом песка с общей прибылью в двенадцать процентов. Все это вы найдете в моем отчете. ”


За столом послышался одобрительный шепот. Генеральный директор задумчиво кивнул головой.


“Спасибо, мистер Джарвис, ваша идея нашла одобрение у правления. Но скажите мне, как насчет огромных природных ресурсов, которые мы купили в Антарктиде, чтобы в первую очередь разрабатывать?”


Джарвис щелкнул пальцами, и двери лифта открылись, чтобы показать шеф-повара, который вкатил тележку с серебряной крышкой для ужина. Он остановился рядом с креслом генерального директора, снял крышку и подал генеральному директору маленькую тарелку с чем-то похожим на нарезанную свинину. Лакей положил нож и вилку рядом с тарелкой вместе с хрустящей салфеткой и удалился.


Генеральный директор взял маленькую ложечку и отправил в рот. Его глаза широко раскрылись от шока, и он выплюнул содержимое. Лакей передал ему стакан воды.


“Отвратительно!”


“Согласен, сэр, ” ответил Джарвис, “ почти совершенно несъедобно”.


“Черт возьми! Вы хотите сказать, что мы купили целый континент с потенциальным урожаем в десять миллионов особей пингвинов в год только для того, чтобы обнаружить, что не можем съесть ни одного из них?”


“Всего лишь небольшая неудача, сэр. Если бы вы все обратились к странице 72 вашей повестки дня ... ”


Все члены правления одновременно открыли свои файлы. Джарвис взял свой отчет и подошел к окну, чтобы прочитать его.


“Проблему продажи пингвинов в качестве любимого воскресного жаркого можно разделить на две части: во-первых, вкус пингвинов напоминает креозот, и, во-вторых, у многих людей сложилось ошибочное представление, что пингвины в чем-то ”милые“, "приятненькие” и “находящиеся под угрозой исчезновения”. Чтобы ответить на первый вопрос, я предлагаю, чтобы в рамках презентации этого изобильного нового продукта питания на 16 канале Goliath было организовано специальное кулинарное шоу о пингвинах, а также очень забавная рекламная кампания с запоминающейся фразой “П-п-п-приготовьте п-п-п-пингвина”. ”


Генеральный директор задумчиво кивнул.


“Я также предлагаю, ” продолжил Джарвис, “ чтобы мы профинансировали независимое исследование полезных для здоровья качеств морских птиц в целом. Выводы этого независимого и полностью беспристрастного исследования заключаются в том, что рекомендуемая еженедельная доза пингвина на человека должна составлять ... одного пингвина ”.


“И пункт второй?” - спросил другой член правления. “Позитивное и несъедобное восприятие публикой пингвинов в целом?”


“Это не непреодолимо, сэр. Если вы помните, у нас была похожая проблема с продажей бургеров с детенышами морских котиков, и сейчас это одна из наших самых популярных линий. Я предлагаю изобразить пингвинов как черствых и бесчувственных существ, которые настаивают на том, чтобы растить своих детей в том, что немногим больше большой морозильной камеры. Более того, маркетинговая проблема, находящаяся под угрозой исчезновения, может быть использована в наших интересах с помощью рекламной стратегии типа "Съешь их побыстрее, пока все не пропало!”


“Или, - сказал другой член правления, - ‘Заведите пингвина у себя на кухне — перекусите перед вымиранием”.


“Не очень хорошо рифмуется, не так ли?” - сказал третий. “Как насчет ‘Чтобы вкус был немного более отчетливым, съешьте птицу, пока она не вымерла’?”


“Я предпочел свою”.


Джарвис сел и стал ждать, что подумает генеральный директор.


“Так и будет. Почему бы не сделать ‘Антарктиду—новую Арктику’ в качестве анонса? Пусть наши люди из отдела рекламы подготовят кампанию. Встреча окончена ”.


Члены правления закрыли свои папки одним синхронным движением, а затем организованно направились в дальний конец зала, где изогнутая лестница вела вниз. Через несколько минут остались только Брик Шитт-Хоуз и генеральный директор. Он положил свой портфель из красной кожи на стол передо мной и бесстрастно посмотрел на меня, ничего не сказав. Для такого человека, как Шитт-Хоуз, который любил звук собственного голоса, было ясно, что генеральный директор делает все возможное.


“Что ты думаешь?” - спросил Голиаф.


“Думаешь?” Ответил я. “Как насчет ‘Морально предосудительно”?"


“Я верю, что вы обнаружите, что нет морали хорошей или плохой, мисс Нонетот. О морали можно судить только в безопасной ретроспективе двадцати или более лет. У парламентов слишком короткая жизнь, чтобы приносить какую-либо долгосрочную пользу. Корпорации должны делать то, что лучше для всех. Срок полномочий администрации может составлять пять лет — для нас это может быть несколько столетий, и ничто из этой утомительной подотчетности не должно мешать. Переход к Голиафу как религии - следующий логический шаг. ”


“Я не убежден, мистер Голиаф”, - сказал я ему. “Я думал, вы обращаетесь в религию, чтобы избежать Седьмого Откровения святого Звлкса”.


Он пристально посмотрел на меня своими пронзительными зелеными глазами. “Это избегание, а не уклонение, мисс Нонетот. Незначительное изменение текста, но юридически имеющее большие последствия. Мы можем законно пытаться избежать будущего, но не уклоняться от него. Пока мы можем продемонстрировать сорокадевятипроцентную вероятность того, что наши попытки изменить будущее могут потерпеть неудачу, мы юридически в безопасности. ChronoGuard очень строго придерживается правил, и мы были бы дураками, если бы попытались их нарушить ”.


“Вы пригласили меня сюда не для того, чтобы обсуждать юридические определения, мистер Голиаф”.


“Нет, мисс Нонетот. Я хотел воспользоваться этой возможностью, чтобы объясниться с вами, одним из наших самых громогласных оппонентов. У меня тоже есть сомнения, и если я смогу объяснить вам, тогда я смогу убедить себя, что то, что мы делаем, правильно и хорошо. Присаживайтесь.”


Я сел, пожалуй, чересчур послушно. Мистер Голиаф был сильной личностью.


“Эволюция сделала людей сторонниками краткосрочности, мисс Нонетот”, - продолжил он. Его голос звучал глубоко и, казалось, эхом отдавался в моей голове. “Нам нужно всего лишь довести наших детей до репродуктивного возраста, чтобы добиться успеха в биологическом смысле. Мы должны выйти за рамки этого. Если мы считаем себя жителями этой планеты в долгосрочной перспективе, нам нужно планировать на долгосрочную перспективу. У "Голиафа" есть план на тысячелетие. Ответственность за эту планету слишком важна, чтобы перекладывать ее на разрозненную группу правительств, которые постоянно ссорятся из-за границ и руководствуются только собственными интересами. Мы в Goliath рассматриваем себя не как корпорацию или правительство, а как силу добра. Сила добра в ожидании. В настоящее время у нас тридцать восемь миллионов сотрудников; нетрудно увидеть выгоду от наличия трех миллиардов. Представьте, что все на планете работают над достижением единой цели — изгнанием всех правительств и созданием единого бизнеса, единственной функцией которого является управление планетой для людей на планете, одинаково и устойчиво для всех — не "Голиаф", а "Земля, Инк.". Компания, в которой каждый представитель мира владеет единой равной долей.”


“Так вот почему ты становишься религией?”


“Давайте просто скажем, что ваш друг мистер Звлкс подтолкнул нас к действиям, которые давно назрели. Вы использовали слово ‘религия’, но мы рассматриваем его скорее как единую веру, объединяющую все человечество. Один мир, одна нация, один народ, одна цель. Вы, конечно, видите в этом смысл?”


Странным было то, что я начал понимать, что это может сработать. Без наций не было бы пограничных споров. Одна только Крымская война длилась почти 132 года, и по всей планете происходила по меньшей мере сотня конфликтов поменьше. Внезапно Голиаф показался не таким уж плохим, и он действительно был нашим другом. Я был дураком, что не понял этого раньше.


Я потер виски.


“Итак, ” продолжил генеральный директор тихим рокотом, “ я хотел бы прямо сейчас предложить вам оливковую ветвь и вывести из строя вашего мужа”.


“В свою очередь, ” добавила Шитт-Хоуз, выступая впервые, - мы хотели бы, чтобы вы приняли наши полные, откровенные и безоговорочные извинения и подписали нашу Стандартную форму о прощении”.


Я посмотрел на них обоих по очереди, затем на контракт, который они положили передо мной, затем на Пятницу, который засунул пальцы в рот и смотрел на меня с любопытством. Я должна была вернуть своего мужа, а в пятницу - его отца. Казалось, не было веской причины не подписывать контракт.


“Я хочу, чтобы ты дал слово, что вернешь его”.


“Она у вас есть”, - ответил генеральный директор.


Я взяла предложенную ручку и подписала форму внизу.


“Превосходно!” - пробормотал генеральный директор. “Мы восстановим личность вашего мужа как можно скорее. Добрый день, мисс Нонетот. Было очень приятно познакомиться с вами”.


“И вы”, - ответил я, улыбаясь и пожимая им обоим руки. “Должен сказать, что я очень доволен тем, что услышал здесь сегодня. Вы можете рассчитывать на мою поддержку, когда примете религию”.


Они дали мне несколько листовок о том, как присоединиться к New Goliath, которые я с готовностью принял, и через несколько минут меня проводили, поскольку трансфер до гравипорта Тарбак был оплачен за мой счет. К тому времени, как я добрался до Тарбака, глупая ухмылка исчезла с моего лица; к тому времени, как я прибыл в Сакнуссам, я был сбит с толку; на обратном пути в Суиндон я заподозрил, что что-то не так; к тому времени, когда я добрался до дома мамы, я был в ярости. Голиаф снова одурачил меня.


OceanofPDF.com


16.


В тот же вечер


Тосты могут быть вредны для здоровья


Это было шокирующее заявление, сделанное совместным исследовательским проектом Kaine-Goliath, предпринятым утром в прошлый вторник. “В ходе нашего исследования мы обнаружили, что при определенных обстоятельствах употребление тостов может заставить потребителя корчиться в невыразимой агонии, с пеной у рта, прежде чем смерть милосердно одолеет его ”. Далее ученые сообщили, что, хотя эти результаты ни в коем случае не были полными, необходимо проделать еще большую работу, прежде чем тосты будут полностью здоровы. Совет по маркетингу тостов отреагировал гневно и указал, что “рискованный” кусочек тоста в эксперименте был намазан смертельным ядом стрихнином, и эти “научные” испытания были всего лишь очередной попыткой очернить доброе имя совета и его спонсора, лидера оппозиции Редмонда ван де Поста.


Репортаж в Goliath Today!, 17 июля 1988 г.


Какпрошел твой день?” - спросила мама, протягивая мне большую чашку чая. Пятница был измотан всей этой суетой и заснул в своих сырных соусах из фасоли. Я искупал его и уложил спать, прежде чем что-нибудь съесть самому. Гамлет и Эмма были в кино или еще где-то, Бисмарк слушал Вагнера на своем плеере, так что у нас с мамой был момент побыть наедине.


“Нехорошо”, - медленно ответил я. “Я не могу отговорить наемного убийцу от попытки убить меня; Гамлету здесь небезопасно, но я не могу отправить его обратно; и если я не заставлю Суиндона выиграть "Суперхуп", тогда наступит конец света. Голиаф каким-то образом обманом заставил меня простить их, у меня есть свой собственный сталкер, а также мне нужно придумать, как вывезти из страны запрещенные книги, за которыми я должен охотиться SO-14. А Лондэн все еще не вернулся.”


“Правда?” спросила она, совершенно не слушая меня. “Думаю, у меня есть план, как мы можем справиться с этим надоедливым отпрыском Пиквик”.


“Смертельная инъекция?”


“Не смешно. Нет, моя подруга миссис Битти знает заклинателя дронтов, который может творить чудеса с непослушными дронтами ”.


“Ты издеваешься надо мной, да?”


“Вовсе нет”.


“Я попробую все, что угодно, я полагаю. Я не могу понять, почему с ним так сложно — Пикерс настоящий красавчик ”.


Мы на мгновение замолчали.


“Мама?” - Спросила я наконец.


“Да?”


“Что вы думаете о герре Бисмарке?”


“Отто? Что ж, большинство людей помнят его за его риторику ‘крови и железа’, аргументы за объединение и войны, но мало кто ставит ему в заслугу разработку первой системы социального обеспечения в Европе ”.


“Нет, я имею в виду ... то есть ... ты бы не—”


В этот момент мы услышали несколько ругательств и хлопнувшую дверь. После нескольких ударов Гамлет ворвался в гостиную, остановился, взял себя в руки, потер лоб, возвел глаза к небу, глубоко вздохнул и затем сказал:


“О, если бы эта слишком твердая плоть растаяла, растаяла и превратилась в росу!”1


“Все в порядке?” Я спросил


“Или что Вечный не исправил свой канон самоубиения!” 2


“Я приготовлю чашку чая”, - сказала моя мама, у которой было чутье на подобные вещи. “Не хотите ли кусочек Баттенберга, мистер Гамлет?”


“О Боже! Боже! Какими утомительными, черствыми, плоскими и неприбыльными — да, пожалуйста — кажутся мне все применения этого мира!”3


Она кивнула и ушла.


“В чем дело?” Я спросил Эмму, которая вошла с Гамлетом, когда он расхаживал по гостиной, ударяя себя по голове в отчаянии и горе.


“Ну, мы пошли смотреть ”Гамлета" в "Альгамбру"".


“Крошки!” Пробормотал я. “Это ... э-э ... прошло не слишком хорошо, я так понимаю?”


“Что ж, - размышляла Эмма, пока Гамлет продолжал разыгрывать спектакль по гостиной, - пьеса была неплохой, если не считать того, что Гамлет пару раз выкрикнул, что Полоний не был предназначен для того, чтобы быть смешным, а Лаэрт даже отдаленно не был красив. Руководство не было особенно расстроено — в аудитории было по меньшей мере двенадцать Гамлетов, и всем им было что сказать по этому поводу ”.


“Fie on’t! Фи!” - продолжил Гамлет. “Это неполотый сад, который растет из семян; вещи грубые в природе обладают им просто !”4


“Нет, ” продолжила Эмма, - все пошло наперекосяк, когда мы и двенадцать других “Гамлетов" отправились выпить в спокойной обстановке с актерской труппой после спектакля. Пиарно Киз— игравший Гамлета, обиделся на критику Гамлета в свой адрес; Гамлет сказал, что его изображение было слишком нерешительным. Мистер Киз сказал, что Гамлет ошибался, что Гамлет был человеком, терзаемым неопределенностью. Затем Гамлет сказал, что он был Гамлетом, так что должен кое-что знать об этом; один из других Гамлетов не согласился и сказал, что он был Гамлетом, и подумал, что мистер Кейс был великолепен. Несколько "Гамлетов" согласились, и на этом все могло бы закончиться, но ”Гамлет" сказал, что если мистер Кейс настаивает на том, чтобы сыграть Гамлета, ему следует посмотреть, как это сделал Мел Гибсон, и улучшить свое исполнение в свете этого ".


“О, боже”.


“Да”, - сказала Эмма. “О боже. Мистер Кейс слетел с катушек. ‘Мел Гибсон?’ - взревел он. ‘Мел *** инг Гибсон? Это все, что я когда-либо слышал в эти дни!’, а затем он попытался ударить Гамлета по носу. "Гамлет", конечно, был слишком быстр и вцепился в горло Кейса, прежде чем вы успели моргнуть, поэтому один из других "Гамлетов" предложил провести конкурс "Гамлет". Правила были просты: все участники должны были произнести монолог ‘Быть или не быть’, и посетители таверны ставили им баллы из десяти.”


“И... ?”


“Гамлет пришел последним”.


“Последний? Как он мог прийти последним?”


“Ну, он настоял на том, чтобы этот монолог был не столько похож на экзистенциальный вопрос о жизни и смерти и возможности загробной жизни, сколько на постапокалиптическую антиутопию, в которой вооруженные арбалетами панки на мотоциклах пытаются убивать людей ради бензина ”.


Я посмотрела на Гамлета, который немного успокоился и просматривал мамину видеоколлекцию в поисках "Гамлета" Оливье, чтобы понять, лучше ли он, чем у Гибсона.


“Неудивительно, что он отключился”.


“Ну вот и все!” - сказала мама, возвращаясь с большим подносом чайных принадлежностей. “Нет ничего лучше чашки хорошего чая, когда дела идут неважно!”


“Хм”, - проворчал Гамлет, уставившись себе под ноги. “Я полагаю, у тебя не осталось ничего от этого торта, не так ли?”


“Специально для тебя!” Моя мама улыбнулась, размашисто доставая "Баттенберг". Она тоже была права. После нескольких чашек и куска торта Гамлет снова стал почти человеком.


Я оставил Эмму и Гамлета спорить с моей матерью о том, стоит ли им смотреть по телевизору "Гамлета" Оливье или "Замечательные спортивные моменты по крокету", и пошел разбирать белье на кухне. Я стоял там, пытаясь понять, какую именно технику прочистки мозгов применил ко мне Голиаф, чтобы заставить подписать их релиз о прощении. Странно, но у меня все еще возникали воспоминания в поддержку Голиафа. В моменты отсутствия я чувствовал, что они не так уж плохи, но потом вынужден был сознательно напоминать себе, что так оно и есть. С положительной стороны, была вероятность, что Лондэн может быть реанимирован, но я не знал, когда это произойдет и как.


Я как раз собирался поинтересоваться, может ли холодное замачивание удалить пятна от кетчупа лучше, чем горячая стирка, когда в воздухе раздался легкий треск, похожий на смятие целлофана. Звук становился громче, и зеленые завитки электричества начали обволакивать миксер Kenwood, затем становились сильнее, пока вокруг микроволновки не заплясало зеленоватое свечение, похожее на огонь Святого Эльма. Был яркий свет и раскат грома, когда на кухне начали материализовываться три фигуры. Двое из них были одеты в бронежилеты и держали в руках смехотворно большое оружие бластерного типа.; другая фигура была высокой и одетой в угольно-черную мантию с высоким воротником, которая ниспадала до пола в одном направлении и была наглухо застегнута до горла в другом. У него был бледный цвет лица, высокие скулы и маленькая и очень аккуратная козлиная бородка. Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на меня, повелительно приподняв бровь. Это был настоящий тиран среди тиранов, жестокий галактический лидер, убивший миллиарды людей в своем бесконечном и неадекватно объяснимом стремлении к тотальному галактическому господству. Это ... был император Жарк.


OceanofPDF.com


17.


Император Жарк


Восемь романов об императоре Жарке были написаны на протяжении семидесятых годов Хэндли Пейджем, автором, среди предыдущих работ которого были Космическая станция Z-5 и Месть траалов. Вместе с Жарком он натолкнулся на стилизацию всего, чем когда-либо должен быть плохой научно-фантастический роман. Странные миры, пришельцы со щупальцами, космические путешествия и асы-истребители с квадратной челюстью, сражающиеся с императором из пантомимы, который жил только для того, чтобы сеять зло и дисгармонию в галактике. Его обычным заклятым врагом в книгах был полковник Космического корпуса Брандт, которому помогал его партнер-инопланетянин Эшли. Вышло два фильма о Жарке с участием Бака Жеребца, "Жарк-разрушитель" и "Плохой день в Биг-Роке", ни один из которых не был хорошим.


Мильон де Флосс, Книги Х. Пейджа


Do тебе обязательно это делать? - Спросила я.


“Что делать?” - ответил император.


“Сделать такое бессмысленно драматичное появление? И что эти двое головорезов здесь делают?”


“Кто это сказал?” - раздался приглушенный голос из-под непрозрачного шлема одного из его охранников. “Я здесь ни черта не вижу”.


“Кто такой громила?” - спросил другой.


“Это договорная вещь”, - объяснил Император, игнорируя их обоих. “У меня новый агент, который знает, как правильно обращаться с персонажем моего уровня. По крайней мере один раз в любой избранной книге мне должно быть дано описание минимум из восьмидесяти слов, и по крайней мере дважды в книге глава должна заканчиваться моим появлением. ”


“Получаете ли вы счет за название книги?”


“Мы отдали эту книгу в обмен на статус заголовка главы. Если бы это был роман, вам пришлось бы начинать новую главу, как только я появился ”.


“Что ж, хорошо, что нас там нет”, - ответила я. “Если бы моя мама была здесь, у нее, вероятно, случился бы сердечный приступ”.


“О!” - ответил император, оглядываясь по сторонам. “Вы тоже живете со своей матерью?”


“Как дела? Проблемы в беллетриции?”


“Возьмите пять штук, ребята”, - сказал Зарк двум охранникам, которые шарили по кухне, пока не нашли стул и не сели. “Меня прислала миссис Тигги-винкл”, - выдохнул он. “Она занята на Ежегодном общем собрании персонажей Беатрикс Поттер, но хотела, чтобы я сообщил вам последние новости о том, что происходит в Беллетриции”.


“Кто это, дорогая?” - позвала моя мама из гостиной.


“Это маньяк-убийца, стремящийся к галактическому господству”, - крикнул я в ответ.


“Это мило, дорогая”.


Я повернулся к Жарку. - Итак, какие новости? - спросил я.


“Макс де Винтер от Ребекки,” - задумчиво произнес Зарк. “Министерство юстиции книжного мира повторно арестовало его”.


“Я думал, Снелл снял с него обвинение в убийстве”.


“Он это сделал. Тем не менее, департамент все еще охотится за ним. Они арестовали его за — поймите это — мошенничество со страховкой. Помните лодку, которую он потопил вместе со своей женой?”


Я кивнул.


“Ну, очевидно, он предъявил права на яхту по страховке, так что они думают, что смогут заполучить его на это”.


Это не было нетипичным поворотом событий в книжном мире. Наш мандат от Совета жанров заключался в том, чтобы поддерживать вымышленное повествование как можно более стабильным. Пока так задумывал автор, убийцы разгуливали на свободе, а тираны оставались у власти — именно это мы и делали. Мелкие нарушения, которые не были очевидны для читающей публики, мы, как правило, не замечали. Однако, в мастерском исполнении вдохновенной бюрократии, Совет жанров также уполномочил Министерство юстиции расследовать индивидуальные проступки. Осуждение Дэвида Копперфилда за убийство его первой жены было их главной причиной появления на свет — спешу добавить, до моего времени — и Беллетристика, неспособная спасти его, мало что могла сделать, кроме как подготовить другого персонажа, который занял бы место Копперфильда. Они и раньше пытались заполучить Макса де Винтера, но нам всегда удавалось их перехитрить. Мошенничество со страховкой. Я едва мог в это поверить.


“Вы предупредили Грифона?”


“Он работает над сотым обращением Феджина”.


“Привлеките его к этому. Мы не можем оставить это любителям. Как насчет "Гамлета"? Могу я отправить его обратно?”


“Нет ... как таковой”, - нерешительно ответил Жарк.


“Он становится чем-то вроде помехи, ” признался я, “ и датчане могут быть арестованы. Я не могу вечно развлекать его просмотром фильмов Мела Гибсона ”.


“Я бы хотел, чтобы меня сыграл Мел Гибсон”, - задумчиво сказал Жарк.


“Я не думаю, что Гибсон играет плохих парней”, - признал я. “Тебя, вероятно, сыграл бы Джеффри Раш или кто-то еще”.


“Это было бы не так уж плохо. Этот торт будет выпрашивать милостыню?”


“Угощайся сам”.


Жарк отрезал большой кусок Баттенберга, откусил и продолжил: “Итак, вот в чем дело: нам удалось добиться от семьи Полониус участия в арбитражном разбирательстве по поводу их несанкционированного переписывания Гамлета”.


“Как ты этого добился?”


“Обещал Офелии ее собственную книгу. Все возвращается на круги своя — никаких проблем ”.


“Итак ... я могу отправить Гамлета обратно?”


“Еще не совсем”, - ответил Зарк, скрывая свое беспокойство, делая вид, что находит маленький пушок на своем плаще. “Видите ли, Офелия теперь встревожена одной из измен Гамлета — той, кого, как она думает, зовут Хенна Эпплтон. Вы что-нибудь слышали об этом?”


“Нет. Ничего. Совсем ничего. Ничегошеньки. Даже не знаю никого по имени Хенна Эпплтон. Почему?”


“Я надеялся, что вы сможете мне сказать. Ну, она совершенно обезумела и угрожала утопиться в первом акте, а не в четвертом. Мы думаем, что мы ее вылечили. Но пока мы этим занимались, произошло враждебное поглощение ”.


Я громко выругался, и Зарк подпрыгнул. В книжном мире никогда не было ничего однозначного. Слияния книг, когда одна книга присоединялась к другой, чтобы увеличить преимущество коллективного повествования за счет их собственных приземленных сюжетных линий, были, к счастью, редкостью, но не неслыханным явлением. Самым известным слиянием у Шекспира стало объединение двух пьес "Дочери Лира" и "Сыновья Глостера" в "Король Лир". Другие потенциальные слияния, такие как "Много шума из Вероны" и "Землеройка в летнюю ночь", были отклонены на стадии планирования и не состоялись. На раскрытие сюжетов могут уйти месяцы, если это вообще возможно сделать. Король Лир так сильно сопротивлялся раскрытию, что мы просто оставили это в покое.


“Итак, кто объединился с Гамлетом?”


“Ну, теперь она называется "Веселые жены Эльсинора", и в ней изображена Гертруда, за которой по замку гоняется Фальстаф, а миссис Пейдж, Форд и Офелия ее перехитрили. Лаэрт - король фей, а Гамлет низведен до шестнадцатистрочного сюжета, где он убежден, что доктор Кайус и Фентон сговорились убить его отца из-за семисот фунтов.”


Я застонал. “На что это похоже?”


“Требуется много времени, чтобы стать смешным, и когда это наконец происходит, все умирают”.


“Хорошо, ” уступил я, - я постараюсь развлечь “Гамлета". Сколько времени тебе нужно, чтобы разобрать пьесу?”


Жарк поморщился и втянул воздух сквозь зубы, как это делают инженеры-теплотехники, когда рассказывают о новом котле. “Ну, в этом-то и проблема, Четверг. Я не уверен, что мы сможем сделать все это. Если бы это произошло где-нибудь, кроме оригинала, мы могли бы просто удалить это. Вы знаете, какие проблемы у нас были с Королем Лиром? Что ж, я не вижу, чтобы нам повезло больше с Гамлетом, принцем Датским.”


Я сел и обхватил голову руками. Никакого Гамлета. Потеря была слишком велика, чтобы ее можно было осознать.


“Сколько у нас времени до того, как Гамлет начнет меняться?” - Спросила я, не поднимая глаз.


“Дней через пять, максимум через шесть”, - спокойно ответил Жарк. “После этого срыв ускорится. Через две недели пьеса в том виде, в каком мы ее знаем, прекратит свое существование”.


“Должно же быть что-то, что мы можем сделать”.


“Мы перепробовали практически все. Мы наелись - если только у вас не припрятан запасной Уильям Шекспир в рукаве”.


Я сел. “Что?”


“Мы наелись?”


“После этого”.


“У тебя есть запасной Уильям Шекспир в рукаве?”


“Да. Как это поможет?”


“Хорошо,” сказал Жарк вдумчиво“, так как нет оригинальной рукописи или Гамлет или жены существуют, только написал сценарий, автор хотел таким образом стать оригинальной рукописи—и мы могли бы использовать те , чтобы перезагрузить Storycode движки с нуля. На самом деле все довольно просто.”


Я улыбнулся, но Жарк посмотрел на меня с недоумением. “В четверг Шекспир умер в 1616 году!”


Я встал и похлопал его по руке. “Возвращайся в офис и убедись, что хуже не станет. Предоставь Шекспира мне. Итак, кто-нибудь уже выяснил, из какой книги взят Йоррик Кейн?”


“Мы задействовали все доступные ресурсы для работы над этим, ” ответил Зарк, все еще немного сбитый с толку, “ но предстоит просмотреть еще много романов. Не могли бы вы дать нам какие-нибудь рекомендации?”


“Ну, он не очень многогранен, так что мне не стоит увлекаться чем-то слишком литературным. Я бы начал с политических триллеров, а ты продвигайся к шпионству ”.


Жарк сделал пометку.


“Хорошо. Еще какие-нибудь проблемы?”


“Да”, - ответил император. “Симпкин немного надоедает в "Портном из Глостера". Очевидно, портной выпустил всех своих мышей на волю, и теперь Симпкин не позволит ему сделать изюминку вишневого цвета. Если пальто мэра не будет готово к Рождеству, придется здорово поплатиться ”.


“Попросите мышей сшить жилет. Они ничего не делают”.


“Ладно, ” вздохнул он, “ я попробую”. Он посмотрел на часы. “Ну, тогда лучше идти. Я должен уничтожить планету Траал в четыре, и я уже опаздываю. Как вы думаете, должен ли я использовать свой верный жаркианский луч смерти и поджарить их заживо за миллисекунду или направить астероид на их орбиту, тем самым развязав по меньшей мере шесть глав драмы, пока они пытаются найти гениальное решение, чтобы победить меня? ”


“Астероид - неплохая ставка”.


“Я тоже так подумал. Что ж, увидимся позже”.


Я помахал рукой на прощание, когда он и двое его охранников были телепортированы из моего мира обратно в их, что, безусловно, было лучшим местом для них. У нас и так было достаточно тиранов в реальном мире.


Я как раз размышляла, какими могли бы быть "Веселые жены Эльсинора", когда снова раздалось жужжание и кухня снова наполнилась светом. Там, с властным взглядом, высоким воротником и т.д., и т.п., был император Жарк.


OceanofPDF.com


18.


Император Жарк Снова


Президент Джордж Формби открывает фабрику мотоциклов


Вчера президент открыл новый завод по производству мотоциклов Brough-Vincent-Norton в Ливерпуле, благодаря чему в этом районе появились долгожданные рабочие места. Высоко модернизированный завод, который стремится производить до тысячи качественных туристических и гоночных машин каждую неделю, был охарактеризован президентом как “Потрясающая штука”! Президент, давний сторонник мотоспорта, прокатился на одном из новых гонщиков компании Vincent “Super Shadow” по тестовому треку, по сообщениям, разгоняясь более чем на 120 миль в час, к очевидной озабоченности своей свиты здоровьем восьмидесятилетнего Формби. Затем наш Джордж весело представил “Участие в гонках TT”, напомнив своей аудитории о том времени, когда он выиграл Мэнский туристический трофей на прототипе мотоцикла Rainbow.


Статья в The Toad, 9 июля 1988 г.


Утебя что-нибудь есть? - Спросил я.


“Да. Что это был за торт, который готовила твоя мама?” “Да. Что это был за торт, который готовила твоя мама?”


“Это называется Баттенберг”.


Он взял ручку и сделал пометку на манжете. “Хорошо. Ну, тогда все”.


“Хорошо”.


“Правильно”.


“Есть что-нибудь еще?”


“Да”.


“И... ?”


“Это ... это ...”


“Что?”


Император Жарк закусил губу, нервно огляделся по сторонам и подошел ближе. Хотя в прошлом у меня были веские причины делать ему выговор — и я даже дважды лишал его значка беллетриста за “вопиющую некомпетентность”, — на самом деле он мне очень нравился. В рамках амнистии его собственных книг он был монстром-садистом, убившим миллионы с ошеломляющей безжалостностью, но здесь у него была своя изрядная доля забот, демонов и своеобразных привычек — многие из которых, казалось, проистекали из строгого воспитания, проведенного его матерью, императрицей Жаркиной.


“Ну, - сказал он, не зная, как правильно выразиться, - ты знаешь, что шестая часть серии "Император Жарк” пишется прямо сейчас?"


“Жарк: Конец империи? Да, я это слышал. В чем проблема?”


“Ну, я только что прочитал расширенную сюжетную линию, и, похоже, Галактический альянс свободы собирается победить меня”.


“Прости, император, я не уверен, что понимаю твою точку зрения — ты обеспокоен потерей своей империи?”


Он придвинулся ближе. “Если история требует этого, я думаю, нет. Но у меня есть несколько проблем с тем, что происходит со мной в конце. Я не возражаю против того, чтобы меня выбросило на произвол судьбы в космосе на императорской яхте или бросили на пустой планете, но мой автор запланировал ... публичную казнь.”


Он уставился на меня, потрясенный чудовищностью всего этого.


“Если это то, что он запланировал —”


“Четверг, ты не понимаешь. Меня собираются убить — списать со счетов! Я не уверен, что смогу вынести такой отказ ”.


“Император, - сказал я, - если персонаж исчерпал себя, значит, он исчерпал себя. Что ты хочешь, чтобы я сделал? Пойти и отговорить автора от этого?”


“Ты бы сделал это?” - спросил Зарк, широко раскрыв глаза. “Ты действительно сделал бы это?”


“Нет. У вас не может быть персонажей, пытающихся указывать своим авторам, что писать в их книгах. Кроме того, в ваших книгах вы по-настоящему злые и должны быть наказаны ”.


Жарк выпрямился во весь рост. “Понятно”, - сказал он наконец. “Что ж, я, возможно, решусь на решительные действия, если вы, по крайней мере, не попытаетесь убедить мистера Пейджа. И, кроме того, я не на самом деле злой - я просто так написан ”.


“Если я еще раз услышу эту чушь, ” ответил я, начиная раздражаться, “ я прикажу поместить вас под домашний арест и обвинить в подстрекательстве к мятежу за то, что вы мне только что рассказали”.


“О, крошки”, - сказал он, внезапно обескураженный. “Ты можешь, не так ли?”


“Я могу. Я не буду, потому что меня это не беспокоит, но если я услышу еще что—нибудь об этом, я приму меры - вы понимаете?”


“Да”, - кротко ответил Жарк и, не сказав больше ни слова, исчез.


OceanofPDF.com


19.


Клонированный Уилл Хантинг


Лидер оппозиции Мягко критикует Кейна


Лидер оппозиции мистер Редмонд ван де Пост вчера слегка подверг критике правительство Йоррика Кейна по поводу возможной неспособности адекватно решить экономические проблемы страны. Г-н ван де Пост предположил, что датчане “виновны в нападении на эту страну не больше, чем шведы”, а затем поставил под сомнение независимость Кейна из-за его тесных спонсорских связей с корпорацией "Голиаф". В ответ канцлер Кейн поблагодарил ван де Поста за то, что тот предупредил его о шведах, которые, “несомненно, что-то замышляют”, и указал, что самого г-на ван де Поста спонсирует Совет по маркетингу Toast.


Статья в The Gadfly, 17 июля 1988 г.


Этотдень должен был быть выходным, но на самом деле так не казалось. Утром я играл с Брэкстоном в гольф, и вне работы он оказался самым дружелюбным джентльменом, какого я только мог надеяться встретить. Он с удовольствием показывал мне азы гольфа, и раз или два я довольно удачно ударил по мячу — когда он издал звук удара и улетел прямо, как игральная кость, я внезапно понял, из-за чего весь сыр-бор. Однако это было не все веселье и игры — на Брэкстона оперся Фланкер, на которого, я предполагаю, опирался кто-то еще выше. В перерыве между тренировкой и попыткой вытащить мяч из бункера Брэкстон признался, что не сможет вечно сдерживать Фланкера его пустым обещанием отчета о моих предполагаемых действиях с уэльским сыром, и если бы я знал, что для меня полезно, я должен был бы, по крайней мере, попытаться поискать запрещенные книги с помощью SO-14. Я пообещал, что сделаю это, а затем присоединился к нему, чтобы выпить на девятнадцатой лунке, где крупный мужчина с красным носом, который, по-видимому, был самым Старшим Участником, потчевал нас историями.


В понедельник утром меня разбудил булькающий звук из пятницы. Он стоял на своей кроватке и пытался ухватиться за занавеску, которая была вне его досягаемости. Он сказал, что теперь, когда я проснулась, я могла бы сделать что-нибудь похуже, чем отвести его вниз, где он мог бы поиграть, пока я готовлю завтрак. Ну, он, конечно, не использовал эти точные слова — он сказал что-то вроде “Порицание в сладострастии, велит и есть моллит”, но я знал, что он имел в виду.


Я не могла придумать ни одной веской причины не делать этого, поэтому надела халат и спустилась с малышом вниз, размышляя о том, кто, если вообще кто-нибудь, будет присматривать за ним сегодня. После того, как я чуть не подрался с Джеком Шиттом перед пятницей, я не был уверен, что он должен быть свидетелем всего того, что вытворяла его мама.


Моя собственная мать уже встала.


“Доброе утро, мама”, - весело сказала я. “Как у тебя дела сегодня?”


“Боюсь, что не утром”, - сказала она, мгновенно угадав мой незаданный вопрос, “ "но, вероятно, я смогу справиться с этим после чаепития”.


“Я был бы признателен”, - ответил я, глядя на Крота, пока накладывал овсянку. Кейн предъявил датчанам ультиматум: либо правительство Дании прекратит все свои усилия по дестабилизации Англии и подрыву нашей экономики, либо у Англии не будет иного выбора, кроме как отозвать нашего посла. Датчане ответили, что не знают, о чем говорил Кейн, и потребовали отменить запрет на торговлю датскими товарами. Кейн отреагировал гневно, выдвинул всевозможные встречные требования, ввел 200-процентный тариф на импорт датского бекона и закрыл все каналы коммуникации.


“Да здравствует долг!” - завопил Пятница.


“Не снимай прическу, ” ответила я, “ она скоро появится”.


“Плинк!” - сердито сказал Алан, с негодованием указывая на тарелку с ужином.


“Жди своей очереди”, - сказал я ему.


“Плинк, ПЛИНК!” - ответил он угрожающим тоном, подходя на шаг ближе и угрожающе открывая клюв.


“Попробуй меня укусить, ” сказал я ему, - и ты найдешь нового владельца прямо из витрины магазина Pete & Dave's!”


Алан понял, что это угроза, и закрыл клюв. Pete & Dave's был местным зоомагазином с реинжинирингом, и я был серьезен. Он уже пытался укусить мою мать, и даже местные собаки обходили его стороной.


В этот момент Джоффи открыл заднюю дверь и вошел. Но он был не один. С ним было нечто, что я могу описать только как неопрятный мешок с тонкими костями, покрытыми грязной кожей и грубым одеялом.


“Ах!” - сказал Джоффи. “Мама и сестренка. Просто билет. Это Сент-Звлкс. Ваша светлость, это моя мать, миссис Некот, и моя сестра Четверг”.


Святой Звлкс подозрительно посмотрел на меня из-за густой завесы жирных черных волос.


“Добро пожаловать в Суиндон, мистер Звлкс”, - сказала моя мать, вежливо делая реверанс. “Не хотите ли позавтракать?”


“Он говорит только на древнеанглийском”, - вставил Джоффи. “Вот, позвольте мне перевести”.


“Эй, свинорылый, ты будешь есть или как?”


“Ах!” - сказал монах и сел за стол. Пятница уставился на него с некоторым сомнением, затем начал тараторить ему "Лорем Ипсум", в то время как монах с сомнением уставился на него.


“Как все идет?” Я спросил.


“Довольно неплохо”, - ответил Джоффи, наливая кофе себе и Святому Звлкксу. “Сегодня утром он снимает рекламный ролик для Совета по маркетингу Toast и будет на шоу Адриана Лаша в четыре. Он также является приглашенным докладчиком на Конференции дерматологов Суиндона в Finis; очевидно, некоторые из его кожных жалоб неизвестны науке. Я подумал, что приведу его посмотреть на вас — вы знаете, он полон мудрости ”.


“Еще только восемь утра!” - сказала мама.


“Святой Звлкс встает с рассветом в качестве покаяния”, - объяснил Джоффи. “Он провел все воскресенье, толкая носом арахис в центре Брюнеля”.


“Я провел ее, играя в гольф с Брэкстоном Хиксом”.


“Как у тебя дела?”


“Думаю, хорошо. Мои навыки игры в крокет помешали мне выставить себя полным идиотом. Ты знал, что у Брэкстона было шестеро детей?”


“Ну, тогда как насчет немного мудрости?” - весело спросила моя мать. “Я очень ценю мудрость тринадцатого века”.


“Ладно”, - сказал Джоффи. “Эй! Будь полезен и поделись с нами мудростью, старый пердун”.


“Засунь это себе в задницу”.


“Что он сказал?”


“Э-э ... он сказал, что поразмыслит над этим”.


“Что ж, - сказала моя мама, которая была очень гостеприимной и могла приготовить завтрак, не заглядывая в книгу рецептов, “ поскольку вы наш гость, мистер Звлкс, что бы вы хотели на завтрак?”


Святой Звлкс уставился на нее.


“Ешь”, - повторила моя мать, делая жесты откусывания. Похоже, это сработало.


“У твоей матери упругие груди для женщины средних лет, похожие на шары и бросающие вызов телесности. Я бы хотел поиграть с ними, как пекарь играет с тестом”.


“Что он сказал?”


“Он говорит, что был бы очень благодарен за яичницу с беконом”, - быстро ответил Джоффи, поворачиваясь к Сент-Звлкксу и говоря: “Еще немного дерьма из тебя, солнышко, и я запру тебя в подвале и завтра на ночь”.


“Что ты ему сказала?”


“Я поблагодарил его за то, что он побывал в твоем доме”.


“Ах”.


Мама поставила на плиту большую сковороду и разбила на нее несколько яиц, а затем выложила большие ломтики бекона. Довольно скоро запах бекона наполнил дом, что привлекло не только лунатика DH-82, но и Гамлета и леди Гамильтон, которые перестали притворяться, что не спят вместе.


“Хабба-хабба”, - сказал Сент Звлкс, как только Эмма вошла. “Кто этот кролик с аппетитными гудками?”


“Он желает вам . . . . . обоим доброго утра”, - сказал Джоффи, явно потрясенный. “Святой Зулкс, это леди Гамильтон и Гамлет, принц Датский”.


“Если ты собираешься отдать одного из этих щенков, ” продолжил Сент Звлкс, уставившись на декольте Эммы, - я отдам того, у которого коричневый нос”.


“Доброе утро”, - сказал Гамлет без улыбки. “Еще немного сквернословия в адрес доброй леди Гамильтон, и я выведу тебя на улицу и устрою тебе тишину с голым торсом”.


“Что сказал принц?” - спросил Святой Звлкс.


“Да, ” сказал Джоффи, “ что он сказал?”


“Это Courier Bold, ” сказал я ему, - традиционный язык книжного мира. Он сказал, что не выполнит свой долг джентльмена, если позволит Zvlkx проявить неуважение к леди Гамильтон.”


“Что сказала твоя сестра?” - спросил Святой Звлкс.


“Она сказала, что если ты еще раз оскорбишь птицу Гамлета, твой нос будет шириной в два фута поперек лица”.


“О”.


“Что ж, - сказала моя мама, - это оказывается очень приятное утро!”


“В таком случае, ” спросил Джоффи, чувствуя, что время как раз подходящее, - не мог бы святой Звлккс остаться здесь до полудня?" Я должна прочитать проповедь Сестрам Вечной пунктуальности в десять, и если я опаздываю, они швыряют в меня своими молитвенниками ”.


“Ничего не поделаешь, о, сынок мой”, - сказала мама, переворачивая бекон. “Почему бы тебе не взять с собой Святого Звлкса? Я уверен, что монахини будут впечатлены его благочестием ”.


“Кто-нибудь упоминал монахинь?” - спросил святой Звлкс, нетерпеливо оглядываясь по сторонам.


“Я понятия не имею, как ты стал святым”, - упрекнул Джоффи. “Еще один твой писк, и я лично надеру твою улгарскую задницу вплоть до тринадцатого века”.


Сент Звлкс пожал плечами, проглотил яичницу с беконом руками, а затем громко рыгнул. Пятница сделал то же самое и разразился приступом хихиканья.


Вскоре после этого все они ушли. Джоффи был бы не против пятницы, а Звлкс, конечно, не мог, так что ничего не оставалось. Как только мама нашла свою шляпу, пальто и ключи и вышла, я помчалась наверх, оделась, затем прочитала "Брэдшоу бросает вызов кайзеру", чтобы попросить Мелани присмотреть за пятницей до чаепития. Мама сказала, что ее не будет весь день, и поскольку Гамлет уже знал, что Мелани была гориллой, а ни Эмма, ни Бисмарк не могли точно жаловаться, поскольку сами были давно умершими историческими личностями, я подумал, что это безопасная ставка. Это было против правил, но поскольку "Гамлет" и весь мир стояли перед неопределенным будущим, меня это уже не волновало.


Мелани с радостью согласилась, и как только она переоделась в желтое платье в горошек, я вывела ее из Книжного мира в гостиную моей матери, которая показалась ей очень нарядной, особенно занавески в виде гирлянд. Она дергала за шнур, наблюдая, как поднимаются и опускаются шторы, когда вошла Эмма.


“Леди Гамильтон, ” объявил я, “ это Мелани Брэдшоу”. Мел протянула большую руку, и Эмма нервно пожала ее, как будто ожидая, что Мелани укусит ее или что-то в этом роде.


“Как ... как поживаете?” - запинаясь, спросила она. “Меня никогда раньше не знакомили с обезьянами”.


“Обезьяна”, - услужливо поправила Мелани. “У обезьян обычно есть хвосты, они по-настоящему древесные и принадлежат к семействам Hylobatidae, Cebidae и Ceropithecidae. Ты, я и все человекообразные обезьяны - понгиды. Я горилла. Ну, строго говоря, я горная горилла —Gorilla beringei,которая живет на склонах вулканов Вирунга — раньше мы называли это Британской Восточной Африкой, но я не уверен, как это называется сейчас. Вы когда-нибудь были там?”


“Нет”.


“Очаровательное место. Именно там мы с Траффордом — моим мужем - познакомились. Он со своими оруженосцами пробирался сквозь подлесок во время предыстории ”Охоты Брэдшоу на крупную дичь" (Коллинз, 1878, 4/6, иллюстрировано), поскользнулся с тропинки и упал с двадцати футов в овраг внизу, где я принимал ванну."


Она взяла Пятницу на руки, и он захохотал от восторга.


“Ну, я был очень ужасно смущен. Я имею в виду, я сидел там в проточной воде без шва, но — и я всегда буду помнить это — Траффорд вежливо извинился и повернулся спиной, чтобы я мог юркнуть в кусты и одеться. Я подошел спросить его, не хочет ли он узнать, как вернуться к цивилизации — Африка тогда была совершенно неисследованной, вы знаете, — и мы разговорились. Что ж, одно привело к другому, и не успела я опомниться, как он пригласил меня на ужин. С тех пор мы вместе. Тебе это не кажется глупым? ”


Эмма подумала о том, как безжалостно высмеивались в прессе ее отношения с адмиралом лордом Нельсоном. “Нет, я думаю, это звучит действительно довольно романтично”.


“Хорошо”, - сказал я, хлопнув в ладоши, - “я вернусь в три. Никуда не выходи, и если кто-нибудь позвонит, попроси Гамлета или Эмму открыть дверь. Хорошо?”


“Конечно”, - ответила Мелани. “Не выходи, не открывай дверь. Просто”.


“И не раскачивай занавески или светильники — они этого не выдержат”.


“Ты хочешь сказать, что я немного великоват?”


“Вовсе нет”, - поспешно ответила я. “Просто в реальном мире все по-другому. В миске много фруктов, а в холодильнике - свежие бананы. Хорошо?”


“Без проблем. Хорошего дня”.


Я поехал в город и, избегая нескольких газетчиков, которые все еще горели желанием взять у меня интервью, вошел в здание SpecOps, которое, как я заметил, было недавно перекрашено со времени моего последнего визита. В сиреневом цвете она выглядела немного веселее, но ненамного.


“Следующий агент?” - спросил молодой и чрезвычайно энергичный агент SO-14 в хорошо накрахмаленном черном костюме, дополненном кевларовым жилетом, боевыми ботинками и хорошо заметным оружием.


“Да?”


Он отдал честь.


“Меня зовут майор Драбб, SO-14. Я понимаю, что вас направили к нам, чтобы вы отыскали побольше этой пагубной датской литературы ”.


Он так стремился выполнять свои обязанности, что я похолодел. К его чести, он с таким же энтузиазмом помогал жертвам наводнения; он просто беспрекословно выполнял приказы. Подобные люди совершали поступки похуже, чем уничтожение датской литературы. К счастью, я был готов.


“Рад видеть вас, майор. Я получил наводку, что по этому адресу может храниться несколько экземпляров запрещенных книг”.


Я передал ему клочок бумаги, и он жадно прочитал его.


“Мемориальная библиотека Альберта Швейцера? Мы займемся этим прямо сейчас”.


И он еще раз изящно отдал честь, повернулся на каблуках и ушел.


Я поднялся в офис LiteraTec и застал Боудена за упаковыванием различных сборников рассказов Карен Бликсен в картонную коробку.


“Привет!” - сказал он, перевязывая коробку бечевкой. “Как у тебя дела?”


“Довольно неплохо. Я вернулся к работе”.


Боуден улыбнулся, отложил ножницы и бечевку и пожал мне руку.


“Это действительно очень хорошие новости! Слышали последние? Дафни Фаркитт внесена в список запрещенных датских писательниц ”.


“Но ... Фарквитт не датчанин!”


“Фамилия ее отца была Фаркитсен, так что для Кейна и его идиотов этого достаточно по-датски”.


Это было интересное развитие событий. Книги Фарквитта были довольно ужасными, но сожжение все равно было слишком далеко. Просто.


“Вы нашли способ вывезти все эти запрещенные книги из Англии?” - спросил Боуден, проводя скотчем по коробке с книгами "Из Африки". “С книгами Фарквитта и всем остальным, что поступит, я думаю, нам понадобится около десяти грузовиков”.


“Это определенно у меня на уме”, - ответил я, вообще ничего не предпринимая по этому поводу.


“Отлично! Мы хотели бы провести колонну, как только вы скажете слово. Итак, о чем вы хотите, чтобы я проинформировал вас в первую очередь? Последняя перестрелка "Капулетти против Монтегю” или кого из авторов следующим ждет случайный тест на допинг?"


“Ни то, ни другое”, - ответил я. “Расскажи мне все, что ты знаешь о клонированных Шекспирах”.


“Нам пришлось сделать это с низким приоритетом. Это, конечно, интригующе, но в конечном счете бессмысленно с точки зрения закона и порядка — любой, кто будет участвовать в их расшифровке, будет слишком мертв или слишком стар, чтобы предстать перед судом ”.


“Это больше для книжного мира, - ответил я, - но это важно, я обещаю”.


“Что ж, в таком случае, ” начал Боуден, который знал меня слишком хорошо, чтобы думать, что я стану тратить его или свое время впустую, - на данный момент у нас на столе лежат три Шекспира, возрастом от пятидесяти до шестидесяти — положите книги Ганса Христиана Андерсена в эту коробку, не могли бы вы? Если их и клонировали, то это было давно, в плохо регламентированные дни тридцатых, когда творилась всякая ерунда, когда люди думали, что смогут создать олимпийских бегунов на четырех ногах, пловцов с настоящими ластами и тому подобное. Я немного покопался в записях. Первый подтвержденный WillClone всплыл в 1952 году после случайного выстрела в мистера "Шекстпира" в Тен-бери-Уэллсе. Затем следует необъяснимая смерть мистера ‘Шахзпара" в 1958 году, мистера ‘Шагстспара’ в 1962 году и мистера "Шогтспора" в 1969 году. Есть и другие...


“Есть какие-нибудь теории, почему?”


“Я думаю, - медленно произнес Боуден, - что, возможно, кто-то пытался синтезировать великого человека, чтобы заставить его написать еще несколько великих пьес. Конечно, это незаконно и морально предосудительно, но потенциально может принести огромную пользу исследователям Шекспира во всем мире. Отсутствие каких-либо молодых Шекспиров заставляет меня думать, что это был эксперимент, от которого давно отказались ”.


Наступила пауза, пока я обдумывал это. Генетическое клонирование целых людей было строго запрещено — ни одна коммерческая биоинженерная компания не осмелилась бы попробовать это, и все же ни у кого, кроме крупной биоинженерной компании, не было бы средств для проведения этого. Но если эти клоны Шекспира выжили, есть вероятность, что их было больше. И поскольку настоящий из них давно мертв, его реинжинирированное второе "я" было единственным способом, которым мы могли разгадать "Веселых жен Эльсинора".


“Разве это не подпадает под юрисдикцию SO-13?” - Спросил я наконец.


“Официально, да, ” признал Боуден, “ но SO-13 так же недофинансирован, как и мы, а агент Стиггинс слишком занят миграциями мамонтов и химерами, чтобы иметь какое-либо отношение к клонированным драматургам елизаветинской эпохи ”.


Стиггинс был неандертальцем, возглавлявшим полицию по клонированию. Юридически реинжинирированный Голиафом, он был идеальным человеком для управления SO-13.


“Ты говорил с ним?” Я спросил.


“Он неандерталец”, - ответил Боуден. “Они вообще не разговаривают, если в этом нет крайней необходимости. Я пыталась пару раз, но он просто как—то странно смотрит на меня и ест живых жуков из бумажного пакета - гадость.”


“Он поговорит со мной”, - сказал я. Он бы тоже поговорил. Я все еще в долгу перед ним за то, что он вытащил меня из передряги с Фланкером. “Давайте посмотрим, здесь ли он”.


Я поднял трубку телефона, сверился с внутренним справочником и набрал номер.


Я наблюдал, как Боуден упаковывал новые запрещенные книги. Если бы его поймали, ему пришел бы конец. Ирония в том, что литератора посадили в тюрьму за защиту Канона любви Фарквита. За это он понравился мне еще больше. Никто из Литературных детективов не стал бы сознательно наносить вред книге. Мы все скорее уйдем в отставку, чем сожжем хоть один экземпляр чего-либо.


“Хорошо”, - сказал я, кладя трубку. “В его офисе сказали, что в Центре Брюнеля объявлена тревога по поводу химер - мы должны быть в состоянии найти его там”.


“Где находится центр Брюнеля?”


“Если это тревога о химерах, мы просто следуем за криками”.


OceanofPDF.com


20.


Химеры и неандертальцы


Эксперимент с неандертальцами был задуман для того, чтобы создать эвфемистически названные “медицинские испытательные сосуды”, живые существа, которые были бы максимально приближены к людям, не являясь ими на самом деле в контексте закона. Эксперимент имел беспрецедентный успех - и провал. Неандерталец был всем, на что можно было надеяться. Близкий родственник, но не человек, физиологически почти идентичный — и юридически с меньшим количеством прав, чем у сони. Но, к сожалению для "Голиафа", даже самые выносливые медики-техники отказались от экспериментов, проводимых с разумными и говорящими существами, поэтому первую партию неандертальцев вместо этого обучали как “расходные боевые единицы”, проект, который был отложен, как только было отмечено отсутствие агрессивных инстинктов у неандертальцев. Впоследствии они были выпущены в сообщество в качестве дешевой рабочей силы и стали знаменитым списанием налогов. Это был Homo sapien, по крайней мере, разумный.


Герхард фон Кальмар, неандертальцы — Вернулись после короткого отсутствия


Вцентре Brunel, как обычно, было полно народу. Занятые покупатели переходили из сети магазинов в сеть магазинов, пытаясь найти выгодные предложения в местах, цены на идентичные товары которых были установлены головным офисом за несколько месяцев вперед. Однако это не помешало им пытаться.


“Так откуда такой интерес к копиям бардов?” - спросил Боуден, когда мы пересекали канал.


“У нас кризис в книжном мире”.


Я рассказал о том, что происходило в пьесе, ранее известной как Гамлет, и он широко раскрыл глаза.


“Вау!” - сказал он после паузы. “А я-то думал, что наша работа необычная!”


Нам не пришлось долго ждать, чтобы найти мистера Стиггинса. Через несколько мгновений раздался леденящий кровь крик ужаса от испуганного покупателя. Последовал второй крик, и внезапно начался безумный поток людей, удаляющихся от перекрестка Кэнал-Уок и Бридж-стрит. Мы двигались против течения, перешагивая через выброшенные покупки и разную обувь. Причина паники вскоре стала очевидной. В мусорном ведре в поисках вкусной закуски рылось причудливое гибридное существо — на сленге SO-13 химера. Генетическая революция, которая дала нам неограниченное количество органов для замены и возможность создавать дронтов и других вымерших из домашних наборов для клонирования, имела оборотную сторону: извращенные копии животных, рожденных не на плечах эволюции, а любителями сращивания генов, которые не придумали ничего лучшего, как пытаться играть в Бога в комфорте своих собственных сараев для выращивания растений.


Когда толпа быстро расходилась, мы с Боуденом уставились на странное существо, которое извивалось и пускало слюни, роясь в мусорном ведре. Оно было размером с козла, и у него были задние лапы козла, но не более того. Хвост и передние лапы были ящерицеобразными, голова - почти кошачьей. У него было несколько щупалец, и он шумно сосал пропитанную чипсами газету, слюна из его беззубого рта обильно капала на тротуар. В целом, гибридные птицы были наиболее распространенным продуктом незаконного сплайсинга генов, поскольку птицы были достаточно тесно связаны друг с другом, чтобы получаться довольно хорошо, независимо от того, насколько неуклюжим был сплайсер-любитель. Вы могли бы даже создать сносного лис-волка или домашнего кошачьего леопарда, обладая знаниями не выше уровня "О" по биологии. Нет, именно межклассовые мерзости привели к полному запрету домашнего клонирования, подмене ящериц млекопитающими, которое действительно раздвинуло границы того, что было социально приемлемым. Это не остановило спорт, просто загнало его в подполье.


Существо порылось одной здоровой рукой в мусорном ведре, нашло остатки СмайлбУргера, уставилось на него своими пятью глазами, затем запихнуло в рот. Затем он плюхнулся на землю и двинулся, наполовину шаркая, наполовину скользя к следующему ящику, все время шипя, как кошка, и хлопая щупальцами.


“Боже мой, ” сказал Боуден, “ у него человеческая рука!”


Так оно и было. Химеры были наиболее отталкивающими, когда в них были узнаваемые человеческие черты — неудачная попытка заменить умершего любимого человека или любители сращивания генов, пытающиеся произвести себе сына.


“Отталкивающий?” произнес голос совсем рядом. “Существо... или создатель?” Я повернулся и обнаружил, что смотрю на приземистого неандертальца с густыми бровями, в светлом костюме и шляпе-хомбурге, высоко сидящей на его куполообразной голове. Я встречал его несколько раз раньше. Это был Бартоломью Стиггинс, глава SO-13 здесь, в Уэссексе.


“И то, и другое”, - ответил я.


Стиггинс едва заметно кивнул, когда, взвизгнув тормозами, подъехал синий "Лендровер" SO-13. Из машины выскочил офицер в форме и попытался оттеснить нас.


Стиггинс сказал: “Мы вместе”.


Неандерталец сделал несколько шагов вперед, и мы присоединились к нему у существа, которое было достаточно близко, чтобы дотронуться.


“Рептилия, коза, кошка, человек”, - пробормотал неандерталец, присаживаясь на корточки и пристально глядя на существо, которое проводило тонким розовым раздвоенным языком по пачке чипсов.


“Глаза выглядят как у насекомого”, - заметил агент SO-13 с дротиковым пистолетом на сгибе руки.


“Слишком большой. Больше похоже на глаза, которые мы нашли у химеры на эстраде. Помнишь, тот, который был похож на гигантского хомяка?”


“Тот же сплайсер?”


Неандерталец пожал плечами. “Те же глаза. Ты же знаешь, как они любят торговаться”.


“Мы возьмем образец и сравним. Это может привести нас к ним. Это похоже на человеческую руку, не так ли?”


Рука существа была красной и пятнистой и не больше детской. Чтобы за что-нибудь ухватиться, пальцы хватались и беспорядочно крутили, пока не находили что-нибудь, а затем крепко вцеплялись.


Причина паники вскоре стала очевидной. В мусорном ведре в поисках вкусной закуски рылось причудливое гибридное существо — на сленге SO-13 химера.


“Это придает ей возраст”, - сказал Стиггинс. “Возможно, лет пять”.


“Вы хотите взять его живым, сэр?” - спросил агент SO-13, ломая ствол своего пистолета и делая паузу. Неандерталец покачал головой.


“Нет, отправь его домой”.


Агент вставил дротик и защелкнул затвор. Он тщательно прицелился и выстрелил в существо. Химера не дрогнула — полностью функционирующая нервная система - сложная конструкция, выходящая далеко за пределы возможностей даже самых одаренных мастеров—любителей, - но она прекратила попытки отгрызть кору с дерева и несколько раз дернулась, прежде чем лечь и дышать медленнее. Неандерталец подошел ближе и сжал грязную руку существа, пока его жизнь угасала.


“Иногда, ” тихо сказал неандерталец, “ иногда должны страдать невинные”.


“Деннис!” раздался панический голос из собравшейся толпы, которая замолчала, когда дыхание существа замедлилось. “Деннис, папа беспокоится! Где ты?”


Вся эта грустная, вызывающая сожаление сцена только что стала намного хуже. Мужчина с бородой и в белой рубашке без рукавов вбежал в пустой круг вокруг быстро умирающего существа и уставился на нас с выражением оцепенелого ужаса на лице.


“Деннис?”


Он опустился на колени рядом со своим творением, которое теперь дышало короткими вздохами. Мужчина открыл рот и издал такой вопль разбитого сердца, что у меня внутри стало не по себе. Такое излияние невозможно притворить; оно исходит из души, из самого существа человека.


“Тебе не нужно было убивать его!” - причитал он, обнимая умирающее чудовище. “Тебе не нужно было убивать его ...!”


Агент в форме двинулся, чтобы оттащить создателя Денниса, но неандерталец остановил его. “Нет”, - серьезно сказал он. “Оставьте его на минутку”.


Агент пожал плечами и направился к "Лендроверу" за мешком для трупа.


“Каждый раз, когда мы это делаем, это все равно что убивать кого-то из своих”, - тихо сказал Стиггинс. “Где вы были, мисс Нонетот? В тюрьме?”


“Почему все думают, что я был в тюрьме?”


“Потому что ты направлялся либо к смерти, либо к тюрьме, когда мы встречались в последний раз — и ты не мертв”.


Создатель Денниса раскачивался взад и вперед, оплакивая потерю своего творения.


Агент вернулся с мешком для трупов и коллегой-женщиной, которая осторожно оторвала мужчину от существа и сообщила его неслышащим ушам его права.


“Только одна подпись на листе бумаги спасает неандертальцев от уничтожения, как и его самого”, - сказал Стиггинс, указывая на существо. “Нас могут внести в список запрещенных существ и объявить химерой даже без принятия парламентского акта”.


Мы отвернулись от места происшествия, пока два других агента раскладывали мешок для трупов, а затем перекатывали на него труп химеры.


“Ты помнишь Боудена Кейбла?” Я спросил. “Моего партнера в LiteraTecs”.


“Конечно, ” ответил Стиггинс, “ мы встречались на вашем приеме”.


“Как у тебя дела?” - спросил Боуден.


Стиггинс уставился на него в ответ. Это была бессмысленная человеческая шутка, которой неандертальцы никогда себя не утруждали.


“У нас все было в порядке”, - ответил Стиг, заставляя себя произнести стандартный ответ. Боуден этого не знал, но он только еще глубже ткнул Стиггинса носом в общество, в котором доминируют сапиены.


“Он ничего не имеет в виду”, - сказал я как ни в чем не бывало, именно так неандертальцы любят говорить. “Нам нужна твоя помощь, Стиг”.


“Тогда мы будем рады подарить ее, мисс Нонетот”.


“Это ничего не значит что?” - спросил Боуден, когда мы шли к скамейке.


“Расскажу тебе позже”.


Стиг сел и стал наблюдать, как подъехал еще один Land Rover SO-13, за которым следовали две полицейские машины, чтобы разогнать теперь уже любопытствующую толпу. Он достал тщательно завернутый пакет из жиронепроницаемой бумаги и развернул его, чтобы показать свой обед — два случайно попавших яблока, небольшой пакет с живыми жуками и кусок сырого мяса.


“Ошибка?”


“Нет, спасибо”.


“Итак, что мы можем сделать для литературных детективов?” - спросил он, пытаясь съесть жука, который на самом деле этого не хотел, и за которым Стиг дважды гонялся по руке, пока не поймал и не съел.


“Что вы об этом думаете?” - Спросил я, когда Боуден протянул ему фотографию трупа Шакстпера.


“Это мертвый человек”, - ответил Стиг. “Вы уверены, что не хотите жука? Они очень хрустящие”.


“Нет, спасибо. Как насчет этого?”


Боуден вручил ему еще одну фотографию одного из других мертвых клонов, а затем и третью.


“Тот же самый мертвый человек с другой точки зрения?”


“Это все разные трупы, Стиг”.


Он перестал жевать сырую баранью отбивную и уставился на меня, затем вытер руки большим носовым платком и более внимательно рассмотрел фотографии. “Сколько?”


“Восемнадцать, о которых мы знаем”.


“Клонирование целых людей всегда было незаконным”, - пробормотал Стиг. “Можем ли мы увидеть настоящую вещь?”


Морг Суиндона находился в нескольких минутах ходьбы от офиса SpecOps. Это было старое викторианское здание, которое в более просвещенный век было бы осуждено. Здесь пахло формальдегидом и сыростью, а все техники морга выглядели несчастными и, вероятно, имели странные увлечения, о которых я был бы счастлив не знать.


Мрачный главный патологоанатом, мистер Румпланкетт, алчно посмотрел на мистера Стиггинса. Поскольку технически убийство неандертальца не было преступлением, вскрытие ни одного из них никогда не проводилось — а мистер Румпланкетт по натуре был любознательным человеком. Он ничего не сказал, но Стиггинс точно знал, о чем он думает.


“Внутри мы почти такие же, как вы, мистер Румпланкетт. В конце концов, именно по этой причине мы были созданы в первую очередь ”.


“Я сожалею...” — начал смущенный главный патологоанатом.


“Нет, это не так,” - ответил Стиг. “Ваш интерес чисто профессиональный и связан с стремлением к знаниям. Мы не обижаемся”.


“Мы здесь, чтобы посмотреть на мистера Шакстпера”, - сказал Боуден.


Нас провели в главную комнату для вскрытия, где под простынями лежали несколько тел с бирками на пальцах ног.


“Перенаселенность, - сказал мистер Румпланкетт, - но они, кажется, не слишком жалуются. Это тот самый?”


Он откинул простыню. У трупа была голова с высоким куполом, глубоко посаженные глаза, небольшие усы и козлиная бородка. Это было очень похоже на Уильяма Шекспира с гравюры Дресхаута на титульном листе Первого фолианта.


“Что ты думаешь?”


“Ладно, - медленно сказала я, - он выглядит как Шекспир, но если бы Виктор носил такие волосы, он бы тоже”.


Боуден кивнул. Это было справедливое замечание.


“И этот написал сонет ”Привет, Дуди"?"


“Нет, этот конкретный сонет написал этот”.


Боуден с размаху откинул простыню с другого трупа, обнажив труп, идентичный первому, только на год или два моложе. Я уставилась на них обоих, когда Боуден показал еще одного.


“Итак, сколько, вы сказали, у вас Шекспиров?”


“Официально - нет. У нас есть Шакспер, Шекспур и Шагспер. Только на двух из них были какие-либо надписи, у всех пальцы в чернильных пятнах, все генетически идентичны, и все умерли от болезней или переохлаждения, вызванных небрежением к себе.”


“Неудачи?”


“Отшельники, вероятно, ближе к цели”.


“Помимо того факта, что у всех у них два левых глаза и один размер пальца ноги, - сказал Стиг, который долго осматривал трупы, - они действительно очень хороши. Мы не видели такого мастерства уже много лет. ”


“Это копии пьесы драматурга по имени Уильям Шейкс —”


“Мы знаем о Шекспире, мистер Кейбл”, - перебил Стиг. “Нам особенно нравится Калибан из " Бури". Это глубокая работа по восстановлению. Получена из кусочка высушенной кожи или волоса в посмертной маске или что-то в этом роде. ”


“Когда и где, Стиг?”


Он на мгновение задумался.


“Вероятно, они были построены в середине тридцатых”, - объявил он. “В то время в мире было, возможно, всего десять биолабораторий, которые могли бы это сделать. Мы думаем, что можем с уверенностью сказать, что перед нами одна из трех крупнейших лабораторий генной инженерии в Англии ”.


“Невозможно”, - сказал Боуден. “Производственные журналы York, Bognor Regis и Scunthorpe являются достоянием общественности; было бы немыслимо, чтобы проект такого масштаба мог храниться в секрете”.


“И все же они существуют”, - ответил Стиг, указывая на трупы и быстро подводя итог аргументации Боудена. “У вас есть записи генома и результаты спектроскопии микроэлементов?” он добавил. “Более тщательное изучение может что-то выявить”.


“Это не стандартная процедура вскрытия”, - ответил Румпланкетт. “Мне нужно подумать о своем бюджете”.


“Если вы также сделаете поперечное сечение коренных зубов, мы пожертвуем наше тело этому отделению, когда умрем”.


“Я сделаю их для вас, пока вы ждете”, - сказал мистер Румпланкетт.


Стиг повернулся к нам. “Нам понадобится сорок восемь часов, чтобы взглянуть на них. Встретимся ли мы снова у меня дома? Для нас было бы честью ваше присутствие ”. Он посмотрел мне в глаза и понял бы, если бы я солгала.


“Я бы этого очень хотел”.


“Мы тоже. В среду в полдень?”


“Я буду там”.


Неандерталец приподнял шляпу, что-то тихо проворчал и удалился.


“Что ж, - сказал Боуден, как только Стиг отошел подальше, “ надеюсь, тебе нравится есть жуков и листья щавеля”.


“Мы с тобой оба, Боуден, ты тоже придешь. Если бы он хотел меня, и только меня, он бы попросил меня поговорить наедине. Но я уверена, что он приготовит для нас что-нибудь более вкусное ”.


Я нахмурилась, когда мы вышли, щурясь, на солнечный свет. “ Боуден?


“Да?”


“Сказал ли Стиг что-нибудь, что показалось вам необычным?”


“Не совсем. Хочешь услышать о моих планах по распространению —”


Боуден замолчал на полуслове, когда мир остановился. Время перестало существовать. Я оказалась в ловушке между одним моментом и следующим. Это мог быть только мой отец.


“Привет, Горошинка”, - весело сказал он, обнимая меня. “Как получился SuperHoop?”


“Это в следующую субботу”.


“О!” - сказал он, взглянув на часы и нахмурившись. “Ты ведь не подведешь меня, правда?”


“Как мне тебя не подвести? Какая связь между SuperHoop и Kaine?”


“Я не могу тебе сказать. События должны развиваться естественным образом, иначе тебе придется чертовски дорого заплатить. Тебе просто придется довериться мне ”.


“Ты проделал весь этот путь только для того, чтобы ничего мне не сказать?”


“Вовсе нет. Это что-то вроде Трафальгара. Я перепробовал всевозможные планы, но Нельсон упрямо сопротивляется выживанию. Я думаю, что разобрался, но мне нужна ваша помощь.”


“Это займет много времени?” Спросила я. “У меня много дел, и я должна вернуться домой до того, как мама обнаружит, что я оставила гориллу дежурить в пятницу”.


“Думаю, я прав, говоря, ” с улыбкой ответил мой отец, - что это совсем не займет времени — если хотите, даже меньше!”


OceanofPDF.com


21.


Победа на Победе


Похабный Адмирал в любовном Детском шоке


Наши источники могут раскрыть исключительно в этой статье, что адмирал лорд Нельсон, любимец нации и герой войны, отмеченный многими наградами, является отцом дочери от леди Эммы Гамильтон, жены сэра Уильяма Гамильтона. Роман продолжался в течение некоторого времени, очевидно, с полного ведома как сэра Уильяма, так и леди Нельсон, от которых герой Нила теперь отдалился. Полный рассказ, страница вторая; предисловие, страница третья; зловещие гравюры, страницы четвертая, седьмая и девятая; лицемерный моралистический комментарий, страница десятая; непристойный мультфильм с изображением полной леди Гамильтон, страницы двенадцатая и четырнадцатая. Также в этом выпуске: отчеты о поражении франции и Испании на мысе Трафальгар, страница тридцать вторая, четвертая колонка.


Статья в Портсмутской "Ужасной пенни", 28 октября 1805 г.


Tздесь была череда мерцающих огней, и мы оказались на палубе полностью оснащенного линкора, который долго раскачивался, когда ветер набирал силу в его парусах. Палубу вымыли для активных действий, и на судне повисло ощущение ожидания. Мы плыли вровень с двумя другими военными кораблями, и колонна французских кораблей направилась к суше курсом, который привел бы нас к конфликту. Люди кричали, корабль скрипел, паруса вздымались, а вымпелы трепетали на ветру. Мы были на борту флагманского корабля Нельсона, Виктори.


Я огляделся. Высоко на квартердеке стояла группа мужчин, офицеров в темно-синей форме, кремовых бриджах и шляпах с кокардами. Среди них был мужчина поменьше ростом, один рукав его формы был аккуратно заправлен в куртку, украшенную медалями и орденами. Он не смог бы стать лучшей мишенью, даже если бы постарался.


“Было бы трудно не заметить его”, - выдохнула я.


“Мы продолжаем говорить ему об этом, но он довольно упрям по этому поводу и не сдвинется с места — просто говорит, что это военные заказы, и он не боится показать их врагу. Хочешь брейк-брейк?”


Он предложил мне маленький бумажный пакет, от которого я отказался. Сосуд снова зажил, и мы молча наблюдали, как расстояние между двумя кораблями неуклонно сокращается.


“Мне это никогда не надоест. Видишь их?”


Я проследил за его взглядом туда, где три человека сгрудились по другую сторону большого мотка веревки. Один из них был одет в форму хроногвардейцев, другой держал в руках планшет, а у третьего на плече висело что-то похожее на телекамеру.


“Создатели документальных фильмов двадцать второго века”, - объяснил мой отец, обращаясь к другому оперативнику ХроносТражи. “Привет, Малкольм, как дела?”


“Что ж, спасибо!” - ответил агент. “Немного влип, когда потерял оператора в Помпеях. Хотел снять крупным планом или что-то в этом роде”.


“Старина, твердый сыр, твердый сыр. Поиграть в гольф после работы?”


“Отлично!” - ответил Малкольм, возвращаясь к своим подопечным.


“На самом деле приятно вернуться к работе”, - признался мой отец, поворачиваясь ко мне. “Уверена, что у тебя не будет брейкера?”


“Нет, спасибо”.


На ближайшем французском военном корабле была вспышка и столб дыма. Секунду спустя два пушечных выстрела безвредно шлепнулись в воду. Шары двигались не так быстро, как я предполагал — я действительно мог видеть их в полете.


“Что теперь?” Спросил я. “Убрать снайперов, чтобы они не могли застрелить Нельсона?”


“Мы никогда не получим их все. Нет, мы должны немного схитрить. Но не сейчас. В такие моменты время имеет значение ”.


Итак, мы терпеливо ждали на главной палубе, пока битва разгоралась. В течение нескольких минут семь или восемь военных кораблей вели огонь по Виктори, пушечные ядра разрывали паруса и такелаж. Один даже разрубил человека пополам на квартердеке, а другой расправился с небольшой бандой, которую я принял за морских пехотинцев, которые быстро рассеялись. Все это время миниатюрный адмирал, его капитан и небольшая свита расхаживали по квартердеку, в то время как дым от орудий клубился вокруг нас, жар от дульных вспышек обжигал наши лица, сотрясение было почти оглушительным. Штурвал корабля развалился от попадания пули, и по ходу сражения мы передвигались по палубе, следуя самым безопасным путем в свете превосходных и бесконечно точных знаний моего отца о битве. Мы переместились в одну сторону, когда мимо пролетело пушечное ядро, переместились в другую часть палубы, когда тяжелый кусок дерева упал с такелажа, затем в третье место, когда несколько мушкетных пуль просвистели мимо того места, где мы сидели на корточках.


“Вы очень хорошо знаете битву!” Я прокричал, перекрывая шум.


“Я должен сделать!” - крикнул он в ответ. “Я был здесь более шестидесяти раз”.


Французские и британские военные корабли подходили все ближе и ближе, пока "Виктори" не оказалась так близко за "Буцентавром", что я мог видеть лица персонала в каютах, когда мы проходили мимо. Раздался оглушительный залп из орудий, и корма корабля была разорвана на части, когда британские пушечные ядра пробили ее насквозь и разлетелись по всей длине орудийной палубы. В тишине пушечного огня, когда расчеты перезаряжали оружие, я слышал многоязычные крики раненых. Я видел войну в Крыму, но ничего подобного. Такой ближний бой с применением такого разрушительного оружия в одно мгновение превратил людей всего лишь в лохмотья, положение выживших усугублялось почти несомненным знанием того, что медицинская помощь, которую они получат, будет самого элементарного и жестокого рода.


Я чуть не упал, когда "Виктори" столкнулся с французским кораблем прямо за кормой "Буцентавра", и, восстановив равновесие, я осознал, насколько близко корабли находились друг к другу в такого рода сражениях. Дело было не в длине кабеля — они действительно соприкасались. Дым от выстрелов заставил меня закашляться, а свистящий звук мушкетного выстрела рядом заставил меня осознать, что опасность здесь была очень реальной. Когда заговорили орудия "Виктори", раздался еще один оглушительный грохот, и французский корабль, казалось, задрожал на воде. Мой отец откинулся назад, чтобы между нами пролетел большой металлический осколок, затем протянул мне бинокль.


“Папа?”


Он полез в карман и вытащил — из всех вещей - рогатку. Он зарядил ее свинцовым шариком, который катался по палубе, и туго затянул резинку, целясь сквозь клубящийся дым в Нельсона.


“Видите снайпера на самой передовой платформе во французском такелаже?”


“Да?”


“Как только он положит палец на спусковой крючок, сосчитайте до двух, а затем скажите ‘огонь’ ”.


Я посмотрел на французскую оснастку, нашел снайпера и не спускал с него глаз. Он был менее чем в пятидесяти футах от Нельсона. Это был самый легкий выстрел в мире. Я увидел, как его палец коснулся спускового крючка и—


“Огонь!”


Свинцовый шар вылетел из рогатки и больно ударил Нельсона по колену; он рухнул на палубу, в то время как пуля, которая должна была убить его, не причинив вреда, вонзилась в палубу позади.


Капитан Харди приказал своим людям отвести Нельсона вниз, где он будет содержаться под стражей до конца сражения. Харди утром столкнется с его гневом и за неподчинение приказам больше не будет служить с ним. Мой отец отдал честь капитану Харди, и капитан Харди отдал ему честь в ответ. Харди испортил его карьеру, но спас своего адмирала. Это была хорошая сделка.


“Что ж, ” сказал мой отец, убирая рогатку обратно в карман, — мы все знаем, чем это обернется, давай!”


Он взял меня за руку, когда мы начали ускоряться во времени. Битва быстро закончилась, и палуба корабля была чисто вымыта; день быстро сменял ночь, пока мы стремительно плыли обратно в Англию под бурный прием толпы, выстроившейся в доках. Затем корабль снова двинулся, но на этот раз в Чатем, заплесневел, потерял оснастку, обрел ее и снова двинулся — но на этот раз в Портсмут, здания которого росли вокруг нас по мере того, как мы с головокружительной скоростью продвигались в двадцатый век.


Когда мы сбросили скорость, мы вернулись в настоящее время, но все еще находились в том же положении на палубе, теперь уже в сухом доке, переполненные школьниками с учебниками в руках, которых водил гид.


“И именно на этом месте, - сказал гид, указывая на мемориальную доску на палубе, - адмирал Нельсон получил рикошетное ранение в ногу, которое, вероятно, спасло ему жизнь”.


“Что ж, с этой работой покончено”, - сказал папа, вставая и отряхивая руки. Он посмотрел на часы.


“Мне нужно идти. Спасибо за помощь, Горошинка. Помните: "Голиаф" может попытаться обмануть "Суиндон Мэллэтс", особенно капитана команды, чтобы подтасовать исход СуперХупа, так что будьте начеку. Скажи Эмме — я имею в виду, леди Гамильтон, — что я заеду за ней завтра в 08.30 по ее времени - и передай привет твоей матери ”.


Он улыбнулся, снова быстро замигали огни, и я вернулась в здание SpecOps, идя по коридору с Боуденом, который как раз заканчивал начатую фразу, когда появился папа.


“— изучаешь Монтекки?”


“Извините?”


“Я спросил: ‘Хочешь услышать о моих планах по проникновению в Монтекки?” Он сморщил нос. “Это от тебя пахнет кордитом?”


“Боюсь, что так. Послушайте, вам придется меня извинить — я думаю, что "Голиаф" может попытаться обыграть Роджера Капока, а без него у нас еще меньше шансов выиграть SuperHoop ”.


Он рассмеялся.


“Фотокопированные барды, суиндонские молотки, изгнанные мужья. Тебе нравятся невыполнимые задания, не так ли?”


OceanofPDF.com


22.


Роджер Капок


Уровень раскаяния Недостаточно высок для достижения поставленных целей


Это был шокирующий отчет мистера Торка Армады, представителя OFGOD, органа по лицензированию религиозных учреждений. “Несмотря на постоянные и согласованные усилия "Голиафа" по достижению уровня покаяния, требуемого этим органом, - сказал г-н Армада вчера на пресс-конференции, - им не удалось достичь даже половины минимальных требований к божественности, предъявляемых этим ведомством”. Отчет г-на Армады был встречен Голиафом с удивлением, который надеялся, что их заявление будет быстрым и не встретит возражений. “Мы меняем тактику, нацеливаясь на тех, для кого Голиаф является анафемой”, - сказал мистер Брик Шитт-Хоуз, представитель "Голиафа". “Недавно мы добились прощения от того, кто глубоко презирал нас, и это двадцатикратное достижение собственных целей OFGOD, направленных на раскаяние. Скоро последует еще одна, похожая на нее ”. Мистер Армада явно не был впечатлен и просто сказал: “Что ж, посмотрим”.


Репортаж в Goliath News, 17 июля 1988 г.


Я в глубокой задумчивости трусил по дороге к крокетному стадиону на тридцать тысяч мест. Тем утром был опубликован рейтинг раскаяния Голиафа, и благодаря мне и Крымскому проекту массовых извинений переход в религию теперь был не только возможен, но и вероятен. Единственным плюсом было то, что, по всей вероятности, это произойдет только после SuperHoop, что повысило вероятность — подтвержденную моим отцом, — что Goliath попытается обыграть команду Swindon. И обращение к капитану, Роджеру Капоку, было, вероятно, лучшим способом сделать это.


Я прошел мимо VIP-автостоянки, где был выставлен ряд дорогих автомобилей, и показал свой специальный пропуск скучающему охраннику. Я вошел на стадион, поднялся по одному из туннелей общего пользования на террасы и оттуда посмотрел вниз на лужайку. С такого расстояния обручи были почти невидимы, но их расположение было отмечено большими белыми кругами, нарисованными на газоне. Линии длиной в десять ярдов пересекали зеленую зону из стороны в сторону, и “природные опасности” — итальянский затонувший сад, кусты рододендронов и травянистые клумбы — выделялись на фоне их расположения на самой зеленой зоне. Каждое ”препятствие" было скрупулезно сконструировано в соответствии со спецификациями Всемирной лиги крокета. Высота рододендронов тщательно измерялась перед каждой игрой, травянистый бордюр с идентичными кустарниками, утопающий в землю сад с лилиями и свинцовым фонтаном Минервы был одинаковым на каждой лужайке по всему миру, от Далласа до Пуны, от Найроби до Рейкьявика.


Подо мной я мог видеть "Суиндон Мэллэтс", предающихся тяжелой тренировке. Роджер Капок был среди них, выкрикивая приказы, пока его команда бегала взад и вперед, размахивая молотками в опасной близости друг от друга. Крокет с четырьмя мячами мог быть опасным видом спорта, а работа клюшкой в ближнем бою, при которой удавалось избежать серьезных физических травм, считалась уникальным навыком Лиги крокета.


Я сбежал по ступенькам между рядами кресел, что чуть не погубило меня; на полпути я поскользнулся на небрежно брошенных банановых шкурках, и если бы не ловкая работа ног, я мог бы упасть головой вперед на бетонные ступени. Я пробормотал проклятие себе под нос, сердито посмотрел на одного из садовников и вышел на лужайку.


“Итак, ” услышал я слова Капока, когда подошел ближе, “ в субботу у нас важный матч, и я не хочу, чтобы кто-то думал, что мы автоматически победим только потому, что так сказал Святой Звлкс. Брат Томас из Йорка предсказал "Баттерси Чарджерс" победу с преимуществом в двадцать очков на прошлой неделе, и они потерпели сокрушительное поражение, так что будьте начеку. Я не хочу, чтобы команда полагалась на судьбу в победе в этом матче — мы делаем это за счет командной работы, приложения и тактики ”. Собравшаяся команда хмыкнула и закивала головами, и Капок продолжил. “Суиндон" никогда не выигрывал SuperHoop, поэтому я хочу, чтобы это был наш первый турнир. Биффо, Смаджер и Обри, как обычно, поведут наступление, и я не хочу, чтобы кто-нибудь упал в затонувший сад, как на тренировке в прошлый вторник. Существует опасность потерять мячи соперника при чистом и легальном рокетинге, и я не хочу, чтобы они использовались для каких-либо других целей. ”


Роджер Капок был крупным мужчиной с коротко остриженными волосами и сильно сломанным носом, который он носил с гордостью. Пять лет назад, до того, как стали обязательными шлемы и бронежилеты, он получил по лицу крокетным мячом. В тридцать пять лет он достиг верхнего возрастного предела для профессионального крокета и проработал в "Суиндоне" более десяти лет. Он и остальные члены команды были местными легендами, и им не нужно было покупать выпивку в пабах Суиндона с тех пор, как кто—либо себя помнил, но за пределами Суиндона их вообще почти не знали.


“В следующий четверг”, - сказал я, подходя ближе и представляясь, - “SpecOps. Можно тебя на пару слов?”


“Конечно. Возьмите пять, ребята”.


Я пожал Роджеру руку, и мы направились к бордюру из трав, который был выровнен по сорокаярдовой линии, прямо рядом с садовым катком, который из-за ужасной аварии на Пантихоокеанском кубке в прошлом году теперь был проложен.


“Я ваш большой поклонник, мисс Нонетот”, - сказал Роджер, широко улыбаясь, показывая несколько отсутствующих зубов. “Ваша работа над Джейн Эйр была потрясающей. Я люблю романы Шарлотты Бронте. Вам не кажется, что героини Джинервы Фэншоу из ”Виллетт" и Бланш Ингрэм из "Джейн Эйр" чем-то похожи?"


Я, конечно, заметил, потому что на самом деле они были одним и тем же человеком, но я не думал, что Капок или кто-либо еще должен знать об экономике книжного мира.


“Правда?” Спросил я. “Я не заметил. Перейду прямо к делу, мистер Капок. Кто-нибудь пытался отговорить вас от выступления в эту субботу?”


“Нет. И вы, наверное, только что слышали, как я говорил команде игнорировать Седьмое разоблачение. Мы стремимся побеждать ради себя и Суиндона. И мы победим, даю тебе слово!”


Он улыбнулся той ослепительной реконструированной улыбкой Роджера Капока, которую я так много раз видел на рекламных щитах по всему Суиндону, рекламирующих все - от зубной пасты до краски для полов. Его уверенность была заразительной, и внезапно наши шансы победить "Редингскихфанатов“, казалось, выросли с ”совершенно невозможных" до “глубоко невероятных”.


“А как насчет тебя?” Спросил я, вспомнив предупреждение моего отца о том, что он будет первым, кого Голиаф попытается обвести вокруг пальца.


“А как же я?”


“Ты бы остался с командой, несмотря ни на что?”


“Конечно!” - ответил он. “Дикие лошади не смогли бы помешать мне привести Mallets к победе”.


“Обещаешь?”


“Клянусь честью. На карту поставлен кодекс капоков. Только смерть удержит меня от выхода на поле в субботу ”.


“Вам следует быть настороже, мистер Капок”, - пробормотал я. “Голиаф пойдет на все, чтобы убедиться, что Рединг выиграет суперкубок”.


“Я могу сама о себе позаботиться”.


“Я в этом не сомневаюсь, но вам следует быть настороже”.


Я сделал паузу, когда внезапный детский порыв охватил меня. “Ты не возражаешь ... если я тебя ударю?”


Я указал на его молоток, и он уронил синий мяч на землю.


“Ты когда-нибудь играл?”


“Для моего университета”.


“Вас понял!” - позвал один из игроков позади нас. Он извинился, и я приготовился к мячу. Я не играл уже много лет, но только из-за нехватки свободного времени. Это была быстрая и яростная игра, совершенно непохожая на свою древнюю предшественницу, хотя природные опасности, такие как рододендроны и другая садовая архитектура, остались с тех времен, когда это был просто вежливый садовый спорт. Я покатал мяч ногой, чтобы он прочно встал на траву. Моим старым тренером по крокету был бывший игрок лиги по имени Альф Виддершейн, который всегда говорил мне, что концентрация делает лучших игроков в крокет - и Альфу следует знать, поскольку он был профессионалом в команде Slough Bombers и завершил карьеру с 7 892 бросками за карьеру, рекорд, который еще предстоит побить. Я посмотрел на грин на обруч правого защитника с расстояния сорока ярдов. Отсюда он был не больше кончика моего пальца. Альф бил с расстояния до пятидесяти ярдов, но мой личный рекорд был всего в двадцати. Я сосредоточился, сжимая пальцами кожаную рукоятку, а затем поднял молоток и нанес сильный удар. Раздался приятный треск, и мяч отлетел по плавной дуге — прямо в рододендроны. Взрыв. Если бы это был матч, я бы потерял мяч до следующей трети. Я обернулся посмотреть, смотрит ли кто-нибудь, но, к счастью, никто не смотрел. Вместо этого, похоже, между членами команды происходила перепалка. Я бросил молоток и поспешил наверх.


“Ты не можешь уйти!” - воскликнул Обри Джеймб, защитник обруча. “А как насчет SuperHoop?”


“Вы прекрасно обойдетесь без меня, ” взмолился Капок, “ правда, обойдетесь!”


Он стоял с двумя мужчинами в костюмах, которые, похоже, не имели отношения к спортивному бизнесу. Я показал им свое удостоверение.


“Следующий четверг, SpecOps. Что происходит?”


Двое мужчин посмотрели друг на друга, но заговорил тот, что был повыше.


“Мы скауты "Глостер Метеорз”, и мы думаем, что мистер Капок хотел бы прийти поиграть за нас".


“Меньше чем за неделю до суперкубка?”


“Мне пора меняться, мисс Нонетот”, - сказал Капок, нервно оглядываясь по сторонам. “Я думаю, что Биффо руководил бы командой гораздо лучше, чем я. Ты так не думаешь, Биффо?”


“А как же все эти ‘дикие лошади’ и ‘кодекс капоков”?" Потребовал я. “Ты обещал!”


“Мне нужно проводить больше времени со своей семьей”, - пробормотал Капок, пожимая плечами и явно не горя желанием оставаться на стадионе ни секундой дольше, чем это было необходимо. “С тобой все будет в порядке — разве святой Звлкс не предсказал это?”


“Провидцы не всегда точны на сто процентов — ты сам так сказал!” Я возразил. “Кто вы двое на самом деле?”


“Оставьте нас в покое”, - сказал высокий мужчина в костюме. “Все, что мы сделали, это сделали предложение — мистер Капок решает, оставаться ему или уходить”.


Капок и двое мужчин повернулись, чтобы уйти.


“Капок, ради бога!” - заорал Биффо. “The Whackers выбьют из команды дух, если тебя не будет здесь, чтобы руководить нами!”


Но Капок продолжал идти; его бывшие товарищи по команде смотрели на это с отвращением, ворчали и ругались некоторое время, прежде чем менеджер "Маллетс", худощавый тип с тонкими усиками и бледным лицом, вышел на лужайку и спросил, что происходит.


“Ах!” - воскликнул он, услышав новости. “Мне очень жаль это слышать, но поскольку вы все присутствуете, я думаю, что сейчас самое подходящее время объявить, что я ухожу на пенсию по состоянию здоровья”.


“Когда?”


“Прямо сейчас”, - сказал менеджер и убежал. Сегодня утром "Голиаф" работал сверхурочно.


“Ну, - сказала Обри, как только он ушел, “ что теперь?”


“Послушайте, ” сказал я, “ я не могу сказать вам почему, но исторически необходимо, чтобы мы выиграли этот Суперхуп. Вы выиграете этот матч, потому что вы должны это сделать. Это так просто. Ты можешь быть капитаном? - Спросил я, поворачиваясь к дородному игроку в крокет по имени Биффо. Я видел, как он делал “пасы вслепую” через кусты рододендрона со сверхъестественной точностью, а его классический “выбивающий” удар с линии в шестьдесят ярдов во время матча чемпионата против "Саутгемптона", несомненно, вошел в десятку величайших моментов в истории крокета. Конечно, это было более десяти лет назад, до того, как из-за неудачного подката он подвернул колено. В те дни он играл в защите, защищая обручи от нападающих соперника.


“Не я”, - ответил он со смиренным видом.


“Размазать?”


Smudger играл в атаке и сделал midair roquets чем-то вроде торговой марки. О его знаменитом двойном обруче в плей-офф "Суиндон"-"Глостер" в 1978 году все еще говорили, даже если это не принесло нам победы в матче.


“Нет”, - ответил он.


“Кто-нибудь есть?”


“Я буду капитаном, мисс Следующая”.


Это был Обри Джеймб. Однажды он уже был капитаном, пока кампания, проводимая СМИ, не привела к его смещению из-за обвинений о нем и шимпанзе.


“Хорошо”.


“Но нам понадобится новый менеджер, ” медленно произнес Обри, “ и поскольку вы, кажется, так увлечены этим, я думаю, вам лучше взяться за это”.


Прежде чем я осознал, что говорю, я согласился, что было довольно хорошо воспринято игроками. Моральный дух в некотором роде вернулся. Я взял Обри за руку, и мы вышли на середину лужайки на нашу первую стратегическую встречу.


“Хорошо, ” сказал я, “ скажи мне честно, Джейм, каковы наши шансы?”


“На грани невозможного”, - откровенно ответил Обри. “Нам пришлось продать нашего лучшего игрока в Глазго, чтобы соответствовать изменениям, которые Всемирная лига крокета настояла на том, чтобы мы внесли в "грин". Затем наша лучшая защитница, Лаура де Рематт, выиграла поездку в Африку, которая выпадает раз в жизни, благодаря одному из розыгрышей призов по почте. С уходом Капока у нас осталось десять игроков, нет резерва, и мы потеряли лучшего нападающего. Биффо, Смаджер, Снейк, Джордж и Джонно - все хорошие игроки, но остальные - второсортные.”


“Итак, что нам нужно для победы?”


“Если бы все игроки команды "Рединг" умерли в одночасье и их заменили негодными девятилетними подростками, тогда у нас, возможно, был бы шанс”.


“Слишком сложно и, вероятно, незаконно. Что еще?”


Обри мрачно уставился на меня. “Пять качественных игроков, и у нас, возможно, появится шанс”.


Это была непростая задача. Если бы они смогли добраться до Kapok, они могли бы предложить “поощрения” любому другому игроку, который, возможно, захочет присоединиться к нам.


“Хорошо, ” сказал я, “ предоставь это мне”.


“У тебя есть план?”


“Конечно”, - солгал я, чувствуя, как с моих плеч спадает мантия менеджера. “Ваши новые игроки практически подписаны. Кроме того, - добавил я с некоторой долей фальшивой убежденности, - у нас есть информация, которую нужно защитить ”.


OceanofPDF.com


23.


Granny Next


Читающие взломщики Уверены в победе SuperHoop


После неожиданной отставки Роджера Капока и Грея Фергюсона из команды Swindon Mallets croquet сегодня днем, "Уэкерс", похоже, почти наверняка выиграют Суперхуп в следующее воскресенье, несмотря на пророчество Сент-Звлкса. Букмекерские конторы проявили осторожность, несмотря на новости, и снизили коэффициенты "Маллетс" до 700-1. Мисс Четверг Некст, новый менеджер the Mallets, высмеяла любые разговоры о неудаче и сказала ожидающим репортерам, что Суиндон одержит победу. Когда ее спросили, почему это может быть так, она объявила интервью оконченным.


Статья в рекламном ролике Swindon Evening, 18 июля 1988 г.


Вы менеджер ”Маллетс"? - недоверчиво спросил Боуден. - А что случилось с Греем Фергюсоном? - спросил я.


“Выкуплены, подкуплены, напуганы — кто знает?”


“Тебе нравится быть занятой, не так ли? Означает ли это, что ты не сможешь помочь мне вывезти запрещенные книги из Англии?”


“Не бойся этого”, - заверил я его. “Я найду способ”.


Я хотел бы поделиться своей уверенностью. Я сказал Боудену, что увижусь с ним завтра, и вышел, но был остановлен чрезмерно усердным майором Драббом, который очень деловито сообщил мне, что он и его команда обыскали Мемориальную библиотеку Альберта Швейцера сверху донизу, но не нашли ни одной датской книги. Я поздравил его за усердие и сказал, чтобы он снова зашел ко мне завтра. Он изящно отсалютовал, вручил мне письменный отчет на тридцати двух страницах и ушел.


Бабушка была в саду дома Голиафа Твайлайт, когда я зашел по дороге домой. Она была одета в синее ситцевое платье и ухаживала за цветами с лейкой.


“Я только что услышал новости по радио. Поздравляю!”


“Спасибо”, - ответила я без энтузиазма, плюхаясь в большое плетеное кресло. “Понятия не имею, почему я вызвался руководить "Молоточками” - я ничего не смыслю в управлении командой по крокету!"


“Возможно, - ответила бабушка, протягивая мертвоголовому розу, - все, что требуется, это вера и убежденность — две области, в которых, я могу добавить, ты преуспеваешь”.


“Фейт ведь не собирается вызывать в воображении пятерых игроков в крокет мирового класса, не так ли?”


“Ты была бы удивлена, на что способна вера, моя дорогая. В конце концов, на твоей стороне откровение святого Звлкса”.


“Будущее не предопределено, бабушка. Мы можем проиграть — и, вероятно, проиграем”.


Она фыркнула. “Ну! Разве ты не Ноющая Минни сегодня! Какая разница, если мы проиграем? В конце концов, это всего лишь игра!”


Я опустился еще ниже. “Если бы это была всего лишь игра, я бы не волновался. Вот как это видит мой отец: Кейн провозглашает себя диктатором, как только президент Формби умрет в следующий понедельник. Как только он получит в свои руки всю полноту исполнительной власти, он вступит на путь войны, результатом которой станет Армагеддон III уровня способности уничтожать жизни. Мы не можем предотвратить смерть президента, но мы можем, настаивает мой отец, избежать мировой войны, просто выиграв Суперхуп ”.


Бабушка села в плетеное кресло рядом со мной.


“А еще есть ”Гамлет", - продолжил я, потирая виски. “Его пьеса подверглась враждебному поглощению со стороны "Веселых жен Виндзора", и если я не найду клон Шекспира в кратчайшие сроки, не будет "Гамлета", к которому Гамлет мог бы вернуться." Голиаф снова обманул меня. Я не знаю, что они сделали, но у меня было такое чувство, как будто мою свободу воли высасывали через глазные яблоки. Они сказали, что вернут Лондэна, но, честно говоря, у меня есть сомнения. И я должен нелегально вывезти десять грузовиков запрещенных книг из Англии ”.


Тирада закончилась, я вздохнула и замолчала. Бабушка на некоторое время задумалась и, после того, как, казалось, пришла к какому-то важному решению, объявила: “Знаешь, что тебе следует сделать?”


“Что?”


“Уберите Смаджера из обороны и сделайте его ведомым в средней линии. Джеймбе, как обычно, должен быть нападающим, но Биффо —”


“Бабушка! Ты не слышала ни слова из того, что я говорил, не так ли?”


Она похлопала меня по руке. “Конечно, я так и сделал. Гамлета контрабандой вывозили из Англии его веселых жен, высасывая ему глазные яблоки, что привело к Армагеддону и смерти президента. Верно?”


“Неважно. Как у тебя дела? Нашла десять самых скучных книг?”


“Действительно, у меня есть, - ответила она, - но мне не хочется дочитывать их до конца, поскольку я чувствую, что в моей жизни наступил последний момент прозрения, который откроется непосредственно перед моей смертью”.


“Что это за момент прозрения?”


“Я не знаю. Хочешь поиграть в скрэббл?”


Итак, мы с бабулей играли в "Скрэббл". Я думал, что выигрываю, пока она не получила “казике” из трех слов, а дальше все пошло под откос. Я проиграл, 503 очка из 319.


OceanofPDF.com


24.


Снова дома


Данию обвинили в голландской болезни вязов


“Болезнь голландских вязов не имела ничего подобного”, - таково было шокирующее заявление ведущих арбореалистов на прошлой неделе. “В течение многих лет мы обвиняли голландцев в болезни голландских вязов”, - заявил Джереми Акорн, главный представитель Центра древесных исследований Knotty Pine. “Считалось, что так называемая голландская болезнь вязов, вирус, поражающий деревья, который уничтожил почти все вязы Англии в середине семидесятых, зародился в Голландии — отсюда и название”. Но новое исследование поставило под сомнение эту давнюю гипотезу. “Используя методы, недоступные нам в семидесятых годах, мы обнаружили новые доказательства того, что голландская болезнь вязов возникла в Дании”. Г-н Акорн продолжил: “У нас нет прямых доказательств того, что Дания занимается разработкой и распространением древесного оружия, но мы должны сохранять непредвзятость. В настоящее время в Англии много дубов и серебристых берез, незащищенных от нападений ”. Война на деревьях — стоит ли нам беспокоиться? Полный отчет, стр. 9.


Статья в Arboreal Times, 17 июля 1988 г.


Я поспешил домой, чтобы опередить маму, поскольку не был уверен, как она отреагирует, узнав, что за пятницей присматривает горилла. Вполне возможно, что у нее не возникнет с этим никаких проблем, но я действительно не хотел подвергать это испытанию.


К моему ужасу, мама добралась туда раньше меня - и не только она. Большая толпа журналистов собралась у ее дома, ожидая возвращения нового менеджера the Mallets, и только после того, как я выдержал испытание тысячью “без комментариев”, я поймал ее, как раз когда она вставляла ключ в замок входной двери.


“Привет, мама”, - сказала я, слегка затаив дыхание.


“Здравствуй, доченька”.


“Заходишь внутрь?”


“Это то, что я обычно делаю, когда прихожу домой”.


“Не думаешь о походе по магазинам?” Предложила я.


“Что ты скрываешь?”


“Ничего”.


“Хорошо”.


Она вставила ключ в замок и открыла дверь, бросив на меня забавный взгляд. Я пробежал мимо нее в гостиную, где Мелани спала на диване, положив ноги на кофейный столик, а Пятница счастливо похрапывал у нее на груди. Я быстро закрыл дверь.


“Он спит!” Я прошипела маме.


“Маленький ягненок! Давайте посмотрим”.


“Нет, лучше оставь его в покое. Он очень чутко спит”.


“Я могу смотреть очень спокойно”.


“Возможно, не достаточно тихо”.


“Тогда я посмотрю через крышку для подачи”.


“Нет!”


“Почему бы и нет?”


“Ее заклинило. Приклеило намертво. Хотел сказать тебе сегодня утром, но это вылетело у меня из головы. Помнишь, как мы с Антоном лазили по ней? Масло есть?”


“Крышка для сервировки никогда не заклинивалась —”


“Как насчет чая?” Бодро спросила я, пытаясь отвлечь внимание от темы, перед которой, я знала, моя мама сочла бы неотразимой. “Я хочу поговорить с вами об эмоциональной проблеме, с которой вы могли бы мне помочь!”


К сожалению, она знала меня слишком хорошо.


“Теперь я знаю, что ты что-то скрываешь. Впусти меня!”


Она попыталась пройти мимо, но у меня был мозговой взмах.


“Нет, мама, ты опозоришь их — и себя”.


Она остановилась. “Что ты имеешь в виду?”


“Это Эмма”.


“Эмма? Что насчет нее?”


“Эмма ... и Гамлет”.


Она выглядела шокированной и прикрыла рот рукой. “Там? На моем диване?”


Я кивнул.


“Делаешь ... понимаешь? Они оба — вместе?”


“И очень обнаженная, но сначала они сложили салфетки”, - добавила я, чтобы не слишком шокировать ее.


Она печально покачала головой. “Знаешь, четверг - это нехорошо”.


“Я знаю”.


“В высшей степени аморально”.


“Очень”.


“Что ж, давайте выпьем по чашечке чая, и вы расскажете мне о своей эмоциональной проблеме — это связано с Дейзи Матлар?”


“Нет. У меня нет никаких эмоциональных проблем”.


“Но ты сказал ... ?”


“Да, мама, это был предлог, чтобы ты не ворвалась на ”Эмму и Гамлета"".


“О”, - сказала она, когда ее осенило. “Ну, давай все равно выпьем по чашечке чая”.


Я вздохнул с облегчением, и мама вошла на кухню - чтобы застать Гамлета и Эмму за разговором, когда они мыли посуду. Мама остановилась как вкопанная и уставилась на них.


“Это отвратительно!” - сказала она наконец.


“Прошу прощения?” - спросил Гамлет.


“Что ты делаешь в гостиной — на моем диване”.


“Что мы делаем, миссис Нонетот?” - спросила Эмма.


“Что ты делаешь?” взволнованная мама повысила голос. “Я скажу тебе, что ты делаешь. Ну, я не буду, потому что это слишком — Вот, взгляните сами ”.


И прежде чем я успел ее остановить, она открыла дверь в гостиную, чтобы показать — Пятница, одна, спит на диване.


Моя мать выглядела смущенной и уставилась на меня.


“Четверг, что же все-таки происходит?”


“Я даже не могу начать это объяснять”, - ответила я, гадая, куда подевалась Мелани. Это большая комната, но недостаточно большая, чтобы спрятать гориллу. Я наклонился и увидел, что французские окна приоткрыты. “Должно быть, это игра света”.


“Игра света?”


“Да. Можно мне?”


Я закрыл дверь и замер, заметив Мелани, крадущуюся на цыпочках по лужайке, которую было хорошо видно через кухонные окна.


“Как это может быть игрой света?”


“Я ... не совсем уверена”, - запинаясь, пробормотала я. “Вы поменяли здесь шторы? Они выглядят немного по-другому”.


“Нет. Почему ты не хотел, чтобы я посмотрела в гостиной?”


“Потому что ... потому что ... я попросила миссис Битти присмотреть за Пятницей, и я знала, что ты этого не одобришь, но теперь ее нет, и все в порядке”.


“Ах!” - сказала моя мать, наконец удовлетворенная. Я вздохнула с облегчением. Мне это сошло с рук.


“Боже мой!” - сказал Гамлет, указывая. “Это не горилла в саду?”


Все взгляды устремились на улицу, где Мелани остановилась на полпути к sweet williams. Она на мгновение остановилась, смущенно улыбнулась и приветственно помахала рукой.


“Где?” - спросила мама. “Все, что я вижу, - это необычно волосатую женщину, которая на цыпочках проходит через мой милый Уильямс”.


“Это миссис Брэдшоу”, - пробормотала я, бросив сердитый взгляд на Гамлета. “Она присматривала за моим ребенком”.


“Ну, не будь таким грубым и позволь ей побродить по саду, Четверг, пригласи ее войти!”


Мама отложила покупки и наполнила чайник. “Бедная миссис Брэдшоу, должно быть, считает нас ужасно негостеприимными. Как ты думаешь, она не откажется от кусочка Баттенберга?”


Гамлет и Эмма уставились на меня, и я пожал плечами. Я поманил Мелани в дом и представил ее своей матери.


“Рада познакомиться с вами”, - сказала Мелани. “У вас очень милая внучка”.


“Спасибо”, - ответила мама, как будто это была полностью ее заслуга. “Я делаю все, что в моих силах”.


“Я только что вернулась с Трафальгара”, - сказала я, поворачиваясь к леди Гамильтон. “Папа восстановил здоровье вашего мужа и сказал, что заедет за вами завтра в восемь тридцать”.


“О!” - сказала она без особого энтузиазма, как я надеялся. “Это ... это замечательные новости”.


“Да, ” добавил Гамлет более угрюмо, “ замечательные новости”.


Они посмотрели друг на друга.


“Я лучше пойду собирать вещи”, - сказала Эмма.


“Да, ” ответил Гамлет, “ я помогу тебе”.


И они оба вышли из кухни.


“Что с ними не так?” - спросила Мелани, беря кусочек предложенного торта и садясь на один из стульев, который зловеще заскрипел.


“Соскучились по любви”, - ответила я. И я думаю, что они действительно были влюблены.


“Итак, миссис Брэдшоу, - начала моя мать, переходя в деловой режим, - недавно я стала продавцом некоторых косметических средств, многие из которых совершенно не подходят для лысых людей - если вы понимаете, что я имею в виду”.


“Оооо!” - воскликнула Мелани, наклоняясь ближе. У нее действительно была проблема с растительностью на лице — трудно не быть гориллой — и у нее никогда не было возможности поговорить с консультантом по косметике. Мама, вероятно, в конечном итоге попытается продать и ей немного посуды Tupperware.


Я поднялся наверх, где Гамлет и Эмма спорили. Она, кажется, говорила, что ее “дорогой адмирал” нуждается в ней больше всего на свете, а Гамлет сказал, что она должна приехать и жить с ним в Эльсиноре и “к черту Офелию”. Эмма ответила, что это действительно непрактично, и тогда Гамлет произнес чрезвычайно длинную и трудноразрешимую речь, которая, я думаю, означала, что в реальном мире нет ничего простого или замысловатого, и он оплакивал тот день, когда вообще бросил свою пьесу, и что он был уверен, что Офелия обсуждала сельские дела с Горацио, когда тот отвернулся. Затем Эмма растерялась и подумала, что он ставит под сомнение ее Горацио, а когда он объяснил, что это был его друг Горацио, она передумала и сказала, что поедет с ним в Эльсинор, но потом Гамлет подумал, что, возможно, это не такая уж хорошая идея, в конце концов, и он произнес еще одну длинную речь, пока даже Эмме не стало скучно, и она спустилась вниз за пивом и вернулась прежде, чем он даже заметил, что она ушла. Через некоторое время он просто загнал себя в тупик, так и не приняв никакого решения — что было к лучшему, поскольку ему не к чему было возвращаться.


... Мелани остановилась на полпути к sweet williams. Она на мгновение остановилась, смущенно улыбнулась и приветственно помахала рукой.


Я как раз размышлял, возможно ли на самом деле найти клонированного Шекспира, когда услышал тихий вопль. Я спустился вниз и обнаружил, что Пятница, моргая, смотрит на меня из-за двери в гостиную, выглядя взъерошенным и немного сонным.


“Хорошо спалось, малыш?”


“Sunt in culpa qui officia desert mollit”, - ответил он, что, как я понял, означало “Я очень хорошо выспался и теперь нуждаюсь в перекусе, чтобы продержаться следующие два часа”.


Я вернулась на кухню, что-то не давало мне покоя. Что-то, что сказала мама. Что-то, что сказал Стиггинс. Или, может быть, Эмма? В пятницу я приготовила бутерброд с нутеллой, который он намазал себе на лицо.


“Думаю, ты увидишь, что у меня есть как раз тот цвет, который тебе нужен”, - сказала мама, выбирая оттенок серого лака, который подходил к черному меху Мелани. “Боже, какие крепкие ногти!”


“Я не копаю так много, как раньше”, - ответила Мелани с ноткой ностальгии. “Траффорду это не нравится. Он думает, что это заставляет соседей болтать”.


Мое сердце пропустило удар, и я совершенно спонтанно воскликнула: “ААААААААААА!”


Моя мама вскочила, провела лаком по руке Мелани и опрокинула флакончик на ее платье в горошек.


“Посмотри, что ты заставил меня сделать!” - отругала она. Мелани тоже выглядела не очень счастливой.


“Шикарно, Мюррей Шикарно, Дейзи Шикарно, Дейзи Мутлар — Почему ты ... упомянула Дейзи Мутлар несколько минут назад?”


“Ну, потому что я думал, ты будешь недоволен, что она все еще здесь”.


Следует понимать, что Дэйзи Мутлар была той, на ком Лондэн чуть не женился во время нашей десятилетней вынужденной разлуки. Но это было не важно. Что было важно, так это то, что без Лондэн никогда не было бы Дейзи. И если Дейзи была рядом, то Лондэн, должно быть, тоже—


Я посмотрела на свою руку. На моем безымянном пальце было ... кольцо. Обручальное кольцо. Я потянула его к костяшке, чтобы показать белый выступ. Это выглядело так, как будто всегда было там. И если бы это было ...


“Где Лондэн сейчас?”


“Я полагаю, у него дома”, - сказала моя мать. “Ты останешься здесь на ужин?”


“Значит ... он не уничтожен?”


Она выглядела смущенной. “Боже милостивый, нет!”


Я прищурился. “Значит, я никогда не ходил в "Анонимные искореняющие”?"


“Конечно, нет, дорогая. Ты знаешь, что я и миссис Битти — единственные люди, которые когда-либо приходят, а миссис Битти просто утешает меня. О чем, черт возьми, ты говоришь? И возвращайся! Где ты...


Я открыла дверь и сделала два шага по садовой дорожке, когда вспомнила, что оставила Пятницу позади, поэтому вернулась за ним, обнаружила, что у него вся грудь в шоколаде, несмотря на нагрудник, надела его толстовку поверх футболки, обнаружила, что у него застирана передняя часть, взяла чистую, сменила подгузник и — без носков.


“Что ты делаешь, дорогая?” - спросила мама, пока я рылась в корзине для белья.


“Это Лондэн”, - взволнованно пробормотала я. “Его уничтожили, а теперь он вернулся, как будто он никогда и не уходил, и я хочу, чтобы он встретился с пятницей, но пятница сейчас слишком напряженная, чтобы встречаться с его отцом ”.


“Уничтожено? Landen? Когда? ” недоверчиво спросила мама. “ Ты уверен?


“Разве не в этом суть искоренения?” Я ответила, найдя шесть носков, ни один из которых не подходил. “Никто никогда не узнает. Возможно, тебя удивит, если узнаешь, что когда-то у Анонимных искореняющих было сорок или больше участников. Когда я пришел, их было меньше десяти. Ты проделала замечательную работу, мама. Они все были бы очень благодарны - если бы только могли вспомнить ”.


“О!” - сказала моя мать в редкий момент полной ясности. “Потом ... когда уничтоженных вернули, было такое ощущение, что они никуда и не уходили. Следовательно, прошлое автоматически переписывается, чтобы учесть отсутствие редактирования. ”


“Ну, да - более или менее”.


Я надела несколько странных носков на ноги Пятницы — он не помог делу, растопырив пальцы ног, — затем нашла его туфли, одна из которых была под диваном, а другая прямо на книжном шкафу — Мелани все-таки лазила по мебели. Я нашла щетку и привела в порядок его волосы, отчаянно пытаясь заставить надоедливую корочку, подозрительно пахнущую печеными бобами, лечь ровно. Этого не произошло, и я сдалась, затем умыла его лицо, что ему ничуть не понравилось. В конце концов, мне удалось выбраться за дверь, когда я увидела себя в зеркале и бросилась обратно наверх. Я плюхнула Пятницу на кровать, надела чистые джинсы и футболку и попыталась что-нибудь сделать — что угодно — со своими короткими волосами.


“Что ты думаешь?” - Спросила я Пятницу, которая сидела на туалетном столике и смотрела на меня.


“Aliquippa ex consequat.”


“Я надеюсь, это означает ‘ Ты выглядишь восхитительно, мам ”.


“Mollit anim est laborum.”


Я надел куртку, вышел из своей комнаты, вернулся, чтобы почистить зубы и принести белого медведя пятницы, затем снова вышел за дверь, сказав маме, что, возможно, сегодня вечером не вернусь. Мое сердце все еще бешено колотилось, когда я вышел на улицу, проигнорировал журналистов и усадил Пятницу на пассажирское сиденье Спидстера, опустил капот — с таким же успехом можно было приехать стильно — и пристегнул его ремнями безопасности. Я вставляю ключ в замок зажигания, а затем—


“Не садись за руль, мам”.


Заговорил пятница. На секунду я потерял дар речи, держа руку на замке зажигания.


“Пятница?” Переспросил я. “Ты говоришь...?”


И тут мое сердце похолодело. Он смотрел на меня самым серьезным взглядом, который я когда-либо видела у двухлетнего ребенка, ни до, ни после. И я знала причину этого. Синди. Это был день второй попытки покушения. Во всем этом волнении я совершенно забыл. Я медленно и очень осторожно убрал руки с ключа и оставил его там, где он был, с мигающим указателем поворота, горящими сигнальными лампочками масла и генератора. Я осторожно отстегнул Пятницу, а затем, не желая открывать ни одну из дверей, осторожно выбрался из машины с открытым верхом и забрал его с собой. Это было на грани срыва.


“Спасибо, детка, я твой должник, но почему ты ждала до этого момента, чтобы что-то сказать?”


Он не ответил, просто засунул пальцы в рот и невинно пососал их.


“Сильный молчаливый тип, а? Давай, чудо-мальчик, назовем SO-14”.


Полиция перекрыла дорогу, и саперы прибыли через двадцать минут, к большому восторгу журналистов и телевизионщиков. Они почти сразу же вышли в эфир, связав "саперов" с моей новой работой менеджера "Маллетс", заполнив любые пробелы в истории домыслами или, в одном случае, красочной выдумкой.


Четыре фунта взрывчатки были подсоединены к реле стартера двигателя. Еще секунда, и в пятницу я постучался бы в жемчужные врата. К тому времени, как я сделал заявление, я подпрыгивал от нетерпения. Я не сказал им, что это было второе из трех покушений на убийство, и не сказал им, что в конце недели будет еще одно покушение. Но я написала это своей рукой, чтобы не забыть.


“Мастер по изготовлению окон”, сказал я им. “Да, с n — не знаю почему. Ну, да, но шестьдесят восемь, если считать Сэмюэля Принга. Причина? Кто знает? Я был Четвергом следующим, который изменил концовку "Джейн Эйр". Никогда не читал? Предпочитал профессора? Неважно. Это будет в моих файлах. Нет, я из SO-27. Виктор Аналогия. Его зовут Пятница. Два года. Да, он очень милый, не так ли? Правда? Поздравляю. Нет, я бы с удовольствием посмотрела фотографии. Его тетя? Правда? Теперь я могу идти? ”


Через час они сказали, что я могу уходить, поэтому я запихнул Пятницу в его коляску и быстро довез его до дома Лондэна. Я приехала немного запыхавшейся, и мне пришлось остановиться, чтобы отдышаться и собраться с мыслями. Дом снова стал таким, каким я его помнила. Кадка с Tickia orologica, стоявшая на крыльце, исчезла вместе с пого-стиком. За более элегантными занавесками я заметила движение внутри. Я поправила рубашку, попыталась пригладить волосы Пятницы, прошла по садовой дорожке и позвонила в дверь. Мои ладони стали горячими и вспотевшими, и я не смог сдержать глупую ухмылку, которая расползлась по всему моему лицу. Я несла Пятницу для большего драматического эффекта и переместила его на другое бедро, так как у него была небольшая шишка. После того, что казалось несколькими часами, но, я подозреваю, было меньше десяти секунд, дверь открылась, чтобы показать . . . Лондэн, такой же высокий, красивый и крупный, как сама жизнь, каким я хотела видеть его все эти последние годы. Он был не таким, каким я его помнила — он был намного лучше. Моя любовь, моя жизнь, отец моего сына —сделался человеком. Я почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы, и попыталась что-то сказать, но все, что получилось, - это глупый хриплый кашель. Он уставился на меня, и я уставилась на него, а потом он уставился на меня еще немного, и я уставилась на он еще немного, а потом я подумала, что, возможно, он не узнал меня с короткими волосами, поэтому я попыталась придумать что-нибудь действительно забавное, емкое и умное, но не смогла, поэтому я переложила Пятницу на другое бедро, поскольку с каждой секундой он становился все более неуклюжим, и сказала довольно глупо:


“Сегодня четверг”.


“Я знаю, кто это”, - сказал он недоброжелательно. “У тебя чертовски крепкие нервы, не так ли?”


И он захлопнул дверь у меня перед носом.


На мгновение я был ошеломлен и должен был собраться с мыслями, прежде чем снова позвонить в дверь. Последовала еще одна пауза, которая, казалось, длилась час, но я подозреваю, что она была ненамного дольше — максимум тринадцать секунд, — и дверь снова открылась.


“Что ж, ” сказал Лондэн, “ если это не следующий четверг”.


“А в пятницу, - ответил я, - твой сын”.


“Мой сын, ” ответил Лондэн, намеренно не глядя на него, “ правильно”.


“В чем дело?” Спросила я, и слезы снова выступили у меня на глазах. “Я думала, ты будешь рад меня видеть!”


Он глубоко вздохнул и потер лоб. “ Это сложно...


“Что сложно? Как что-то может быть трудным?”


“Ну, - начал он, “ ты исчезла из моей жизни два с половиной года назад. Я не видел тебя ни на волосок. Ни открытки, ни письма, ни телефонного звонка — ничего. А потом ты просто появляешься на пороге моего дома, как будто ничего не случилось, и я должен быть рад тебя видеть! ”


Я вроде как вздохнул с облегчением. Вроде как. Почему-то я всегда представлял, что альбом Лондэна не отредактирован, как обычную встречу друг с другом после долгого отсутствия. Я никогда не думал, что Лондэн не узнает, что его уничтожили. Когда он ушел, никто не знал, что он когда-либо существовал, и теперь, когда он вернулся, никто не знал, что он ушел. Даже он сам.


“Когда-нибудь слышали об искоренении?” Я спросил.


Он покачал головой.


Я глубоко вздохнул. “Ну, два с половиной года назад член chronupt из SO-12 убил тебя в возрасте двух лет в результате несчастного случая. Это была попытка шантажа со стороны члена корпорации Goliath по имени Брик Шитт-Хоуз.”


“Я помню его”.


“Верно. И он хотел, чтобы я вытащил его сводного брата из ‘Ворона’, где мы с Боуденом поймали его в ловушку ”.


“Я тоже это помню”.


“О'кей. Итак, внезапно ты перестал существовать. Всего, что мы делали вместе, не произошло. Я пытался вернуть тебя, отправившись со своим отцом на место твоей аварии в 1947 году, потерпел неудачу и предпочел жить в художественной литературе, пока рождалась маленькая Пятница, и вернуться, когда буду готов. Что и произошло сейчас. Конец истории.”


Мы смотрели друг на друга еще одно долгое мгновение, которое тоже могло длиться час, но, вероятно, длилось всего двадцать секунд. Я снова перевела Пятницу на другую сторону, и тогда, наконец, он сказал: “Проблема в том, Четверг, что теперь все по-другому. Ты исчез из моей жизни. Ушел. Я должен был продолжать ”.


“Что вы имеете в виду?” Спросила я, внезапно почувствовав себя очень неловко.


“Ну, дело в том, - медленно продолжил он, - что я не думал, что ты вернешься. Поэтому я женился на Дейзи Мутлар.”


OceanofPDF.com


25.


Практические трудности, связанные с Нередактированием


Разыскивается Датчанин


Вчера разыскивался мужчина датской внешности в связи с вооруженным ограблением Первого банка Goliath в Банбери. Мужчина, описанный как “датчанин с внешностью”, вошел в банк в 9:35 и потребовал от кассира отдать все деньги. Были украдены пятьсот фунтов стерлингов и небольшое количество датских крон, хранившихся в валютном отделе. Полиция охарактеризовала эту небольшую сумму в кронах как имеющую “особое значение” и пообещала уничтожить угрозу датской преступности как можно скорее. Общественность предупреждена быть настороже в отношении лиц датской внешности и сообщать полиции о любых датчанах, ведущих себя подозрительно, или, если это не удается, о датчанах вообще.


Статья в The Toad, 15 июля 1988 г.


Ты что ты сделал?”


“Ну, ты действительно бесследно исчез - что мне оставалось делать?”


Я не мог в это поверить. Маленький подонок искал утешения в объятиях несчастной коровы, которая была недостаточно хороша, чтобы нести его сумку, не говоря уже о том, чтобы быть его женой. Я уставилась на него, потеряв дар речи. Думаю, в тот момент у меня даже отвисла челюсть, и я просто размышляла, должна ли я разрыдаться, убить его голыми руками, хлопнуть дверью, закричать, выругаться или сделать все вышеперечисленное одновременно, когда я заметила, что Лондэн делает то, что он делает, когда пытается не рассмеяться.


“Ты, одноногий кусок дерьма, ” сказал я наконец, улыбаясь с облегчением, “ ты ничего подобного не делал!”


"Ты ведь собирался, не так ли?” Он ухмыльнулся.


Теперь я был зол.


“Зачем ты хочешь пойти и сыграть эту глупую шутку? Ты знаешь, что я вооружен и неуравновешен!”


“Это не более глупо, чем твоя дурацкая байка о том, что меня уничтожат!”


“Это не дурацкая байка”.


“Это так. Если бы меня уничтожили, то не было бы никакого маленького мальчика . . . . ”


Его голос затих, и внезапно все наши возражения исчезли, поскольку Пятница оказался в центре внимания. Лондэн посмотрел на Пятницу, а Пятница - на Лондэна. Я посмотрел на них обоих по очереди. Затем, вынув пальцы изо рта, Пятница сказал:


“Бомж”.


“Что он сказал?”


“Я не уверен. Похоже, это слово он позаимствовал у Святого Звлкса”.


Лондэн надавил на нос пятнице. “Бип”, - сказал Лондэн.


“Малышки”, - сказала Пятница.


“Уничтожено, да?”


“Да”.


“Это, должно быть, самая нелепая история, которую я когда-либо слышал в своей жизни”.


“Я с этим не спорю”.


Он сделал паузу. “Что, я полагаю, делает это слишком странным, чтобы не быть правдой”.


Мы одновременно двинулись навстречу друг другу, и я врезалась головой в его подбородок. Раздался хруст, когда его зубы сомкнулись, и он взвизгнул от боли — я думаю, он прикусил себе язык. Все было так, как сказал Гамлет. В реальном мире никогда не бывает гладко и просто. Он ненавидел ее по этой причине, а мне это нравилось.


“Что тут смешного?” Спросил Лондэн.


“Ничего”, - ответил я. “Это просто то, что сказал Гамлет”.


“Гамлет? Здесь?”


“Нет —у мамы. У него был роман с Эммой Гамильтон, чей бойфренд, адмирал Нельсон, похоже, пытался покончить с собой ”.


“Какими средствами?”


“Военно-морской флот Франции”.


“Нет ... нет,” сказал Лондэн, качая головой. “Давайте просто придерживаться одной нелепой истории за раз. Послушай, я автор, и я не могу придумать ничего подобного — я имею в виду, ерунду, в которую ты себя втягиваешь ”.


Пятница умудрился стянуть один ботинок, несмотря на все внимание моих двойных узлов, и теперь дергал себя за носок.


“Красивый парень, не правда ли?” - сказал Лондэн после паузы.


“Он похож на своего отца”.


“Не—а, его мать. У него что, палец постоянно застрял в носу?”


“Большую часть времени. Это называется ‘Поиск’. Забавное маленькое развлечение, которое развлекало маленьких детей с незапамятных времен. Хватит, пятница ”.


Он вынул палец с почти слышимым хлопком и вручил Лондэну своего белого медведя.


“Ullamco laboris nisi ut aliquip.”


“Что он сказал?”


“Я не знаю”, - ответил я. “Это что—то под названием Lorem Ipsum - своего рода квазилатынь, которую наборщики используют для составления блоков реалистичного шрифта”.


Лондэн поднял бровь. “ Ты ведь не шутишь, не так ли?


“Они часто используют это в ”Колодце потерянных сюжетов".


“Что?”


“Это место, где вся художественная литература —”


“Хватит!” - сказал Лондэн, хлопнув в ладоши. “Мы не можем допустить, чтобы ты рассказывал нелепые истории здесь, на крыльце. Заходи и расскажи мне их внутри”.


Я покачала головой и уставилась на него.


“Что?”


“Моя мама сказала, что Дейзи Мутлар вернулась в город”.


“По-видимому, у нее здесь есть работа”.


“Правда?” Подозрительно спросила я. “Откуда ты знаешь?”


“Она работает на моего издателя”.


“И ты с ней не встречался?”


“Определенно нет!”


“Клянусь твоим сердцем, надеешься умереть?”


Он поднял руку.


“Честь скаута”.


“Хорошо, ” медленно сказал я, “ я тебе верю”. Я постучал пальцем по губам. “Я не войду внутрь, пока не получу его прямо здесь”.


Он улыбнулся и обнял меня. Мы поцеловались очень нежно, и я задрожала.


“Consequat est laborum,” - сказал Пятница, присоединяясь к всеобщему объятию.


Мы вошли в дом, и я положил Пятницу на пол. Его острые глаза осмотрели дом в поисках чего-нибудь, что он мог бы натянуть на себя.


“В четверг?”


“Да?”


“Давайте просто скажем для удобства, что я был уничтожен”.


“Да?”


“Значит, все, что произошло с тех пор, как мы в последний раз расстались у здания SpecOps, не было на самом деле?”


Я крепко обняла его.


“Это произошло, Ленд. Этого не должно было произойти, но это произошло ”.


“Значит, боль, которую я почувствовал, была реальной?”


“Да. Я тоже это почувствовал”.


“Тогда я скучал по тому, как ты распухла — кстати, есть какие-нибудь фотографии?”


“Я так не думаю. Но разыграй свои карты правильно, и я, возможно, покажу тебе растяжки ”.


“Я не могу дождаться”. Он снова поцеловал меня и уставился на Пятницу, глупая ухмылка расплылась по его лицу.


“В четверг?”


“Что?”


“У меня есть сын!”


Я решил поправить его.


“Нет, у нас есть сын!”


“Хорошо. Что ж, - сказал он, потирая руки. “ Полагаю, тебе лучше поужинать. Ты все еще любишь рыбный пирог?”


Произошел сбой, когда Пятница нашел вазу в гостиной, которую нужно было опрокинуть. Поэтому я вытер ее, извиняясь, и Лондэн сказал, что все в порядке, но все равно закрыл двери своего кабинета. Он приготовил нам обоим ужин, и я узнал, чем он занимался, пока его не уничтожили — если в этом вообще есть какой—то смысл - и я рассказал ему о миссис Тигги-винкл, Словесных бурях, Мелани и всем остальном.


“Значит, граммазит - это паразитическая форма жизни, обитающая внутри книг?”


“В значительной степени”.


“И если вы не найдете клонированного Шекспира, то мы потеряем Гамлета?”


“Ага”.


“И супергрупп неразрывно связан с предотвращением термоядерной войны?”


“Да. Могу я переехать обратно?”


“Я сохранила ящик для носков именно таким, как тебе нравилось”.


Я улыбнулся. “В алфавитном порядке, слева направо?”


“Нет, радуга. Фиолетовый справа — или Дейзи так нравилось — Ах! Шучу! Ты ничего не понимаешь в—Ах! Прекрати! Отвали! Нет! Ой! ”


Но было слишком поздно. Я прижал его к полу и пытался пощекотать. Пятница сосал пальцы и с отвращением наблюдал, как Лондэну удавалось вырываться из моих рук, кататься и щекотать меня, что мне совсем не понравилось. Через некоторое время мы просто развалились в глупом, хихикающем беспорядке.


“Итак, четверг, - сказал он, помогая мне подняться с пола, “ ты собираешься остаться на ночь?”


“Нет”.


“Нет?”


“Нет. Я переезжаю и остаюсь навсегда”.


Мы уложили Пятницу спать в комнате для гостей, соорудив для него что-то вроде раскладушки. Он был вполне счастлив спать практически где угодно, пока с ним был его белый медведь. Он оставался на ночь в доме Мелани и один раз у миссис Тигги-винкл, где было тепло и уютно и пахло мхом, палочками и стиральным порошком. Он даже ночевал на Острове сокровищ во время моего визита туда в прошлом году, когда я решал проблему с козлом Бена Ганна — Длинный Джон уговорил его поспать, в чем он был очень хорош.


“Итак, ” сказал Лондэн, когда мы шли в нашу комнату, “ у мужчины много потребностей—”


“Дай угадаю! Хочешь, я потру тебе спинку?”


“Пожалуйста. Прямо там, в маленьком, где ты так хорошо это делал. Я действительно скучал по этому ”.


“Больше ничего?”


“Нет, ничего. А что, у тебя есть что-то на уме?”


Я захихикала, когда он притянул меня ближе. Я вдохнула его запах. Я довольно хорошо помнила, как он выглядел и как звучал, но не его запах. Это было то, что я сразу узнала, как только прижалась лицом к складкам его рубашки, и это навеяло воспоминания об ухаживании, пикниках и страсти.


“Мне нравятся твои короткие волосы”, - сказал Лондэн.


“Ну, у меня ее нет, - ответил я, - и если ты еще раз так взъерошишь ее, я, возможно, почувствую желание ткнуть тебя пальцем в глаз”.


Мы легли на кровать, и он очень медленно стянул мою толстовку через голову. Это зацепило мои часы, и был неловкий момент, когда он осторожно потянул меня, пытаясь сохранить романтичность момента. Я не смогла сдержаться и начала хихикать.


“О, пожалуйста, будь серьезен, Четверг!” - сказал он, все еще натягивая толстовку. Я еще немного похихикала, и он присоединился ко мне, затем спросил, есть ли у меня ножницы, и, наконец, снял оскорбляющую одежду. Я начала расстегивать пуговицы на его рубашке, и он уткнулся носом мне в шею, отчего у меня возникло приятное покалывание. Я попыталась сбросить туфли, но они были на шнуровке, и когда одна из них наконец снялась, она пролетела через всю комнату и ударилась о зеркало на дальней стене, которое отвалилось и разбилось.


“Чушь собачья!” Я сказал. “Семь лет невезения”.


“Это было зеркало всего на два года”, - объяснил Лондэн. “Вы не получите полную семилетнюю работу в магазине pound shop”.


Я попытался снять второй ботинок и поскользнулся, ударив Лондэна по голени — что не было проблемой, поскольку он потерял ногу в Крыму, и я делал это несколько раз до этого. Но не было глухого бона, как обычно.


“Новая нога?”


“Да! Хочешь посмотреть?”


Он снял брюки, обнажив элегантный протез, который выглядел так, словно был изготовлен в итальянской дизайн—студии - сплошные изгибы, блестящий металл и резиновые амортизирующие соединения. Вещь красоты. Нога среди ног.


“Вау!”


“Твой дядя Майкрофт сделал это для меня. Впечатлен?”


“Еще бы. Ты сохранил старую?”


“В саду. В нем растет гибискус”.


“Какого цвета?”


“Синий”.


“Светло-голубой или темно-синий?”


“Свет”.


“Вы сделали ремонт в этой комнате?”


“Да. Я купил одну из тех книжек с обоями и не мог решить, какую из них использовать, поэтому я просто взял образцы из книги и использовал их вместо них. Интересный эффект, вы не находите?”


“Я не уверен, что Стадо Регентства соответствует Чудо-Гончему Бонзо”.


“Возможно, ” признал он, “ но это было очень экономично”.


Я чертовски нервничал, и он тоже. Мы говорили обо всем, кроме того, о чем действительно хотели поговорить.


“Тсс!”


“Что?”


“Это была пятница?”


“Я ничего не слышал”.


“Слух матери тонко настроен. Я могу слышать полусекундный вопль в десяти торговых рядах”.


Я встал и пошел посмотреть, но он, конечно, крепко спал. Окно было открыто, и прохладный ветерок слегка шевелил муслиновые занавески, отчего тени уличных фонарей скользили по его лицу. Как сильно я любила его, и каким маленьким и уязвимым он был. Я расслабился и снова восстановил контроль над собой. Если не считать глупой пьяной выходки, которая, к счастью, ни к чему не привела, мои романтические отношения с кем бы то ни было были суммой неудач за последние два с половиной года. Я ждал этого момента целую вечность. И теперь я вел себя как влюбленный шестнадцатилетний подросток. Я глубоко вздохнул и повернулся, чтобы вернуться в нашу спальню, снимая футболку, брюки, оставшиеся туфли и носки, на ходу прихрамывая и подпрыгивая по коридору. Я остановился прямо перед дверью спальни. Свет был выключен, и стояла тишина. Это облегчало задачу. Я голая вошла в спальню, бесшумно прошла по ковру, скользнула в постель и прижалась к Лондэну. На нем была пижама, и пахло от него по-другому. Включился свет, и раздался испуганный крик мужчины, лежащего рядом со мной. Это был не Лондэн, а Лондэн отец, а рядом с ним - его жена Хоусон. Они посмотрели на меня, я оглянулась, пробормотала “Извините, ошиблась спальней” и выбежала из комнаты, схватив свою одежду из кучи за дверью спальни. Но я не ошиблась комнатой, и отсутствие обручального кольца подтвердило мои опасения. Лондэна вернули мне — только для того, чтобы снова забрать. Что-то пошло не так. Удаление не состоялось.


“Я тебя не узнаю?” - спросила Хоусон, которая вышла из спальни и уставилась на меня, когда я забирала Пятницу из спальни для гостей, где он спал рядом с тетей Лондэн Этель.


“Нет, - ответил я, - я просто зашел не в тот дом. Такое случается сплошь и рядом”.


Я оставила туфли и сбежала вниз с Пятницей под мышкой, схватила куртку, которая висела на спинке другого стула в другой обставленной гостиной, и убежала в ночь, по моему лицу текли слезы.


OceanofPDF.com


26.


Завтрак с Майкрофтом


Пернатого Друга Нашли просмоленным


Загадочная морская птица Суиндона, душащая асфальт, снова нанесла удар, на этот раз буревестник, найденный в переулке неподалеку от Коммершиал-роуд. Вчера была обнаружена безымянная птица, покрытая толстым клеевым слоем, который, как позже подтвердили судмедэксперты, является сырой нефтью. Это седьмое подобное нападение менее чем за неделю, и полиция Суиндона начинает обращать на это внимание. “Это было седьмое нападение менее чем за неделю, - заявил сегодня утром полицейский из Суиндона, - и мы начинаем обращать на это внимание”. Необъяснимого вида морская птица таррер до сих пор не была замечена, но эксперт из NSPB сообщил вчера полиции, что подозреваемый, вероятно, имеет водоизмещение 280 000 тонн, покрыт ржавчиной и барахтается на близлежащей скале. Несмотря на многочисленные поиски, проведенные полицией в этом районе, подозреваемый, соответствующий этому описанию, до сих пор не найден.


Статья в Swindon Daily Eyestrain, 18 июля 1988 г.


Это было на следующее утро. Я сидела за кухонным столом, уставившись на свой безымянный палец и полное отсутствие обручального кольца. Вошла мама, завернутая в халат и с накрученными на бигуди волосами, накормила DH-82, выпустила Алана из чулана для метел, где нам приходилось держать его в эти дни, и вытолкала провинившегося додо на улицу со шваброй. Он издал сердитый щелкающий звук, а затем набросился на чистильщика обуви.


“Что случилось, милая?”


“Это Лондэн”.


“Кто?”


“Мой муж. Прошлой ночью он был оживлен, но только примерно на два часа ”.


“Моя бедная дорогая! Это, должно быть, очень неловко”.


“Неловко. Чрезвычайно. Я забралась голышом в постель к мистеру и миссис Парк-Лейн ”.


Моя мать побледнела и уронила блюдце. “Они узнали тебя?”


“Я так не думаю”.


“Спасибо GSD за это!” - выдохнула она с огромным облегчением. Смущение на публике было тем, чего она старалась избегать больше всего на свете, а то, что дочь залезла в постель к покровителям Суиндонской лиги тостов, было, вероятно, самой большой оплошностью, которую она могла придумать.


“Доброе утро, любимая”, - сказал Майкрофт, шаркая ногами по кухне и садясь за стол для завтрака. Он был моим необычайно блестящим дядей-изобретателем и, по-видимому, только что вернулся с Конференции безумных ученых 1988 года, или MadCon-88, как ее называли.


“Дядя, ” сказал я, вероятно, с меньшим энтузиазмом, чем следовало бы, “ как приятно видеть тебя снова!”


“И ты, моя дорогая”, - сказал он ласково. “Вернулась навсегда?”


“Я не уверена”, - ответила я, думая о Лондэне. “Тетя Полли в порядке?”


“Самого наилучшего здоровья. Мы были на MadCon — мне дали награду за пожизненные достижения за что-то, но, хоть убей, я не могу вспомнить, за что и почему ”.


Это было типичное заявление Майкрофта. Несмотря на его несомненный талант, он никогда не думал, что делает что—то особенно умное или полезное - ему просто нравилось возиться с идеями. Именно его изобретение портала прозы в первую очередь привело меня в книги. Он обосновался в каноне Шерлока Холмса, чтобы сбежать от Голиафа, но застрял там, пока я не спас его около года назад.


“Голиаф тебя больше не беспокоил?” Спросил я. “Я имею в виду, после того, как ты вернулся?”


“Они пытались, ” тихо ответил он, “ но ничего от меня не добились”.


“Ты бы им ничего не сказал?”


“Нет. Это было лучше, чем это. Я не смог. Видите ли, я ничего не могу вспомнить ни об одном из изобретений, о которых они хотели, чтобы я рассказал ”.


“Как это возможно?”


“Ну, ” ответил Майкрофт, делая глоток чая, “ я не уверен, но, рассуждая логически, я, должно быть, изобрел устройство для стирания памяти или что-то в этом роде и выборочно использовал его на себе и Полли - то, что мы называем Большим Пробелом. Это единственное возможное объяснение.”


“Значит, вы не можете вспомнить, как на самом деле работает портал прозы?”


“Что?”


“Портал прозы. Устройство для входа в художественную литературу”.


“Они спрашивали меня о чем-то подобном, теперь ты упомянул об этом. Очень интригующе попытаться переделать это, но Полли говорит, что я не должен. В моей лаборатории полно устройств, о назначении которых я не имею ни малейшего представления. Например, овинатор — он явно имеет какое—то отношение к яйцам, но какое?”


“Я не знаю”.


“Что ж, возможно, все к лучшему. В наши дни я работаю только мирными средствами. Интеллект ничего не стоит, если он не служит улучшению всех нас ”.


“В этом я с тобой соглашусь. Какую работу ты представлял на MadCon-88?”


“В основном теоретическая некстианская математика”, - ответил Майкрофт, с теплотой относясь к самому дорогому его сердцу предмету — своей работе. “Я тебе все рассказал о некстианской геометрии, не так ли?”


Я кивнул.


“Что ж, Теория чисел Nextian очень тесно связана с этим и в своей простейшей форме позволяет мне работать в обратном направлении, чтобы найти исходную сумму, из которой получается произведение”.


“А?”


“Ну, допустим, у вас есть числа 12 и 16. Вы перемножаете их вместе и получаете 192, да? Что ж, в обычной математике, если бы вам дали число 192, вы бы не знали, как это число было получено. С таким же успехом это могло быть 3, умноженное на 64, или 6, умноженное на 32, или даже 194 минус 2. Но вы не смогли бы сказать, просто посмотрев на одно только число, не так ли? ”


“Полагаю, что нет”.


“Вы ошибаетесь”, - сказал Майкрофт с улыбкой. “Nextian Теория чисел работает обратным образом по сравнению с обычной математикой — она позволяет вам найти точный вопрос на основе заданного ответа.”


“И как это можно применить на практике?”


“Сотни”. Он вытащил из кармана клочок бумаги и передал его мне. Я развернул ее и обнаружил написанное на ней простое уравнение: 2216 091 минус 1, или 2, возведенное в степень 216 091, минус 1.


“Похоже, это большое число”.


“Это номер среднего размера”, - поправил он.


“И?”


“Ну, если бы я дал вам короткий рассказ из десяти тысяч слов, попросил бы вас указать значение каждой буквы и знака препинания, а затем записать их, вы бы получили число из шестидесяти пяти тысяч цифр или около того. Все, что вам нужно сделать, это найти более простой способ выразить это. Используя ветвь Nextian Maths, которую я называю FactorZip, мы можем сократить число любого размера до краткого стиля записи. ”


Я снова взглянул на уравнение в своей руке. “Так это ... ? ”


“Сонная лощина с разложением на множители". Я работаю над приведением всех когда-либо написанных книг к уравнению длиной менее пятидесяти цифр. Заставляет задуматься, а? Вместо того, чтобы покупать газету каждый день, вы бы просто записали сегодняшнее уравнение и ввели его в свой калькулятор Nexpanding, чтобы прочитать.”


“Гениально!” Я выдохнула.


“Пока еще рано, но я надеюсь, что однажды смогу предсказать причину, просто взглянув на событие. И после этого пытаться сконструировать неизвестные вопросы из известных ответов ”.


“Например?”


“Ну, ответ: "Боже милостивый, нет, совсем наоборот’. Я всегда хотел узнать ответ на этот вопрос.”


“Верно”, - ответил я, все еще пытаясь сообразить, как можно узнать, взглянув на число девять, что оно попало туда, будучи равным трем в квадрате или квадратному корню из восьмидесяти одного.


“Разве это не справедливо?” сказал он с улыбкой, поблагодарив мою маму за яичницу с беконом, которую она только что поставила перед ним.


Отъезд леди Гамильтон в половине девятого был по-настоящему печальным только для Гамлета. Он впал в мрачное настроение и сочинил длинный монолог о своем сердце, которое готово было разбиться, и о том, какую жестокую судьбу уготовила ему рука жизни. Он сказал, что Эмма была его единственной настоящей любовью, и ее уход опустошил его жизнь; жизнь, в которой было мало смысла, и лучше бы с ней покончить — и так далее, и тому подобное, пока, в конце концов, Эмме не пришлось прервать его и поблагодарить, но она действительно должна идти, иначе она опоздает на что-то, чего не может определить. Затем он в течение пяти минут оскорблял ее, назвал шлюхой и вышел, бормоча что-то о том, что он хамелеон. С его уходом мы все могли бы продолжить наши прощания.


“До свидания, Четверг”, - сказала Эмма, держа меня за руку. “Ты всегда была очень добра ко мне. Я надеюсь, ты вернешь своего мужа. Вы позволите мне высказать вам небольшое наблюдение, которое, как мне кажется, может оказаться полезным?”


“Конечно”.


“Не позволяйте Смаджеру доминировать на позициях нападающего. Он лучше всего работает в защите, особенно при поддержке Биффо - и играйте в нападении, если хотите победить ”.


“Спасибо, - медленно произнес я, - вы очень добры”.


Я обнял ее, и моя мама сделала то же самое - немного неловко, поскольку она никогда полностью не избавлялась от подозрений, что Эмма поддерживала связь с отцом. Затем, мгновение спустя, Эмма исчезла — должно быть, так бывает, когда приходит отец и останавливает часы для других людей.


“Что ж, - сказала моя мать, вытирая руки о фартук, - вот и она ушла. Я рада, что она вернула своего мужа”.


“Да”, - несколько неуверенно согласился я и отправился на поиски Гамлета. Он был снаружи, сидел на скамейке в розовом саду, погруженный в свои мысли.


“Ты в порядке?” Спросила я, садясь рядом с ним.


“Скажите мне правду, мисс Нонетот. Я колеблюсь?”


“Ну— не совсем”.


“Правдиво сейчас!”


“Возможно ... немного.”


Гамлет застонал и закрыл лицо руками.


“О, какой же я негодяй и раб-крестьянин! Раб этой пьесы, противоречий в которой так много, что ученые пишут тома, пытаясь объяснить меня. В один момент я люблю Офелию, а в следующий обращаюсь с ней жестоко. Я поочередно раздражительный подросток и зрелый мужчина, меланхоличный одиночка и острослов, указывающий актерам на их ремесло. Я не могу решить, философ я или хандрящий подросток, поэт или убийца, прокрастинатор или человек действия. Я могу быть по-настоящему сумасшедшим или вменяемым, притворяющимся сумасшедшим, или даже сумасшедшим, притворяющимся вменяемым. По общему мнению, мой отец был жаждущим войны монстром — так ли уж плох был акт убийства Клавдия в конце концов? Я действительно видел призрак своего отца или это был переодетый Фортинбрас, пытающийся посеять раздор в Дании? Сколько времени я провел в Англии? Сколько мне лет? Я посмотрел шестнадцать различных экранизаций "Гамлета" и две пьесы, прочитал три комикса и послушал радиоадаптацию. Все, от Оливье до Гибсона, от Бэрримора до Уильяма Шатнера в "Совести короля”.


“И?”


“Каждый из них индивидуален”.


Он в тихом отчаянии огляделся в поисках своего черепа, нашел его, а затем несколько мгновений задумчиво смотрел на него, прежде чем продолжить. “Ты хоть представляешь, под каким давлением я нахожусь, будучи ведущей драматической загадкой мира?”


“Это, должно быть, невыносимо”.


“Так и есть. Я чувствовал бы себя хуже, если бы кто—то другой разгадал меня - но это не так. Ты знаешь, сколько книг обо мне?”


“Сотни?”


“Тысячи. И какую клевету они пишут! История с Эдипом, безусловно, самая оскорбительная. Поцелуй на ночь с мамой становится все длиннее и длиннее. У этого Фрейда будет разбит нос, если я когда-нибудь его встречу. Моя пьеса - полный бардак— четыре акта разговоров и одно действие. Зачем кому-то утруждать себя просмотром? ”


Его плечи поникли, и он, казалось, тихо всхлипывал про себя. Я положила руку ему на плечо.


“Мы платим деньги за то, чтобы увидеть твою сложность и философский самоанализ — ты квинтэссенция трагической фигуры, ставящей под сомнение все, анализирующей весь жизненный позор и предательства. Если бы все, чего мы хотели, - это экшена, мы бы смотрели только фильмы с Чаком Норрисом. Именно ваше путешествие к разгадке своих демонов превращает пьесу в демонстрацию силы, каковой она и является ”.


“Все четыре с половиной часа?”


“Да”, - сказал я, опасаясь его чувств, “ "все четыре с половиной часа”.


Он печально покачал головой.


“Хотел бы я согласиться с тобой, но мне нужно больше ответов, Горацио”.


“Четверг”.


“Да, она тоже. Больше ответов и новая грань моего характера. Меньше разговоров, больше действий. Поэтому я заручился услугами ... консультанта по разрешению конфликтов ”.


Это звучало совсем не хорошо.


“Разрешение конфликтов? Вы уверены, что это разумно?”


“Это могло бы помочь мне уладить дела с моим дядей - и этим придурком Лаэртом”.


Я на мгновение задумался. "Гамлет" в полном действии, возможно, не такая уж хорошая идея, но поскольку у него не было пьесы, к которой можно было бы вернуться, это, по крайней мере, дало мне передышку на несколько дней. Я решил пока не вмешиваться.


“Когда ты с ним поговоришь?”


Он пожал плечами. “Завтра. Или, возможно, послезавтра. Консультанты по разрешению конфликтов, знаете ли, очень заняты”.


Я вздохнул с облегчением. Верный своей форме, Гамлет все еще колебался. Но он просветлел, придя к своего рода решению, и продолжил более жизнерадостным тоном. “Но хватит обо мне. Как у тебя дела?”


Я вкратце рассказал ему, начиная с переиздания Лондена и заканчивая важностью поиска пяти хороших игроков, которые помогут "Суиндону" выиграть "Суперхуп".


“Хм”, - ответил он, как только я закончила. “У меня есть план для тебя. Хочешь его услышать?”


“Пока речь не идет о том, где должен играть Биффо”.


Он покачал головой, внимательно огляделся по сторонам, а затем понизил голос. “Притворяйся сумасшедшим и много болтай. Затем — и это важный момент — вообще ничего не делайте до тех пор, пока вам не станет абсолютно необходимо, а затем убедитесь, что все умрут ”.


“Спасибо, - сказал я наконец, - я запомню это”.


“Плинк!” - сказал Алан, который ворчливо расхаживал по саду.


“Я думаю, эта птица ищет неприятностей”, - заметил Гамлет.


Алан, которому явно не понравилось поведение Гамлета, решил атаковать и сделал выпад в сторону ботинка Гамлета. Это был неудачный ход. Принц Датский вскочил, выхватил меч и, прежде чем я успел его остановить, сделал дикий выпад в сторону Алана. Он был искусным фехтовальщиком и причинил не больше вреда, чем выщипал перья с макушки Алана. Маленький дронт, у которого теперь была лысина, широко открыл глаза и со смесью ужаса и благоговения огляделся вокруг на маленькие перышки, которые падали на землю.


“Еще что-нибудь от тебя, мой прекрасный пернатый друг, - объявил Гамлет, убирая свой меч, - и ты будешь в карри!”


Пиквик, наблюдавшая за происходящим из безопасного уголка возле компостной кучи, смело вышла и вызывающе встала между Аланом и Гамлетом. Я никогда раньше не видел, чтобы она вела себя храбро, но я полагаю, что Алан был ее сыном, даже если он был хулиганом. Алан, то ли в ужасе, то ли в ярости, стоял совершенно неподвижно, открыв клюв.


“Тебя к телефону”, - крикнула мама. Я вошла в дом и сняла трубку. Это был Обри Джеймб. Он хотел, чтобы я поговорил с моим старым тренером Альфом Уиддершейном, чтобы тот отозвал его с поста, а также узнал, нашел ли я еще каких-нибудь новых игроков.


“Я работаю над этим”, - сказал я, роясь в “Желтых страницах” в разделе "Спортивные агенты". “Я тебе перезвоню. Не теряй надежды, Обри”.


Он хмыкнул и повесил трубку. Я позвонил Wilson Lonsdale & Partners, ведущим спортивным агентам Англии, и был рад услышать, что в наличии есть игроки в крокет мирового класса; к сожалению, интерес испарился, когда я упомянул, какую команду представляю.


“Суиндон?” - спросил один из партнеров Лонсдейла. “Я только что вспомнил — у нас вообще никого нет на учете”.


“Я думал, ты сказал, что у тебя есть?”


“Должно быть, это была техническая ошибка. Хорошего дня”.


Телефон разрядился. Я позвонил нескольким другим и получил аналогичный ответ от всех них. Голиаф и Кейн, очевидно, исчерпали все свои возможности.


После этого я позвонил Альфу Виддершейну и после долгой беседы сумел убедить его спуститься на стадион и сделать все, что в его силах. Я перезвонил Джеймбу, чтобы сообщить ему хорошие новости об Альфе, хотя счел разумным пока скрыть от него отсутствие новых игроков.


Я на мгновение задумался о проблеме существования Лондэн, а затем нашел номер Джули Азайзер, женщины из "Анонимных искореняющих", которая вернула своего мужа. Я позвонил ей и объяснил ситуацию.


“О, да!” - услужливо ответила она. “Мой Ральф то включался, то выключался, как неисправная лампочка, пока не прекратилось его удаление!”


Я поблагодарил ее и положил трубку, затем проверил, нет ли на пальце обручального кольца. Его по-прежнему не было.


Я выглянул в сад и увидел Гамлета, идущего по лужайке в глубокой задумчивости, а Алан следовал за ним на безопасном расстоянии. Пока я наблюдал, Гамлет повернулся к нему и свирепо посмотрел. Маленький дронт застенчиво склонил голову к земле в мольбе. Очевидно, Гамлет был не только вымышленным принцем Датским, но и чем-то вроде альфа-дронта.


Я улыбнулся про себя и побрел в гостиную, где обнаружил Пятницу, строящего замок из кирпичей с помощью Пиквик. Конечно, “помогать” в данном контексте означало “наблюдать”. Я взглянула на часы. Пора на работу. Как раз в тот момент, когда мне не помешала бы расслабляющая терапия по изготовлению кирпичей. Мама согласилась присмотреть за Пятницей, и я поцеловала его на прощание.


“Будь хорошим”.


“Задница”.


“Что ты сказал?”


“Пикестафф”.


“Если это грубые староанглийские слова, у Святого Звлкса большие неприятности — и у тебя тоже, мой маленький мальчик. Мама, ты уверена, что с тобой все в порядке?”


“Конечно. Мы отведем его в зоопарк”.


“Хорошо. Нет, подожди — мы?”


“Бисмарк и я”.


“Мама!?”


“Что? Есть ли какая-то причина, по которой более или менее овдовевшая женщина не может время от времени побыть в мужской компании?”


“Ну”, - пробормотала я, почему-то чувствуя себя неестественно потрясенной. “Я полагаю, что вообще без причины”.


“Хорошо. Пойду с тобой. После того, как мы сходим в зоопарк, мы могли бы заглянуть в чайные комнаты. А потом в театр ”.


Она начала впадать в мечтательность, поэтому я ушел, потрясенный не только тем, что мама могла даже рассматривать какую-то интрижку с Бисмарком, но и тем, что Джоффи, возможно, был прав.


OceanofPDF.com


27.


Странное дерьмо на М4


Джордж Формби, урожденный Джордж Хой Бут, родился в Уигане в 1904 году. Он последовал за своим отцом в бизнес мюзик-холлов, взял гавайскую гитару в качестве своей торговой марки, и к тому времени, когда началась война, он был звездой варьете, пантомимы и кино. В первые годы войны он и его жена Берил много гастролировали для ENSA, развлекая солдат, а также сняв серию весьма успешных фильмов. Когда вторжение в Англию было неизбежно, многие влиятельные сановники и знаменитости были отправлены в Канаду. Уходя в подполье вместе с английским сопротивлением и различными стойкими полками добровольцев местной обороны, Формби руководил запрещенным “Беспроводным каналом Святого Георгия" и транслировал песни, шутки и сообщения секретным приемникам по всей стране. Формби использовали свои многочисленные связи на севере, чтобы переправить летчиков союзников в нейтральный Уэльс и сформировать ячейки сопротивления, которые преследовали нацистских захватчиков. В послевоенной республиканской Англии его пожизненно сделали неисполнительным президентом.


Джон Уильямс, Экстраординарная карьера Джорджа Формби


Я избежал встречи с репортерами, которые дежурили у здания SpecOps, и припарковался сзади. Майор Драбб ждал меня, когда я вошел в вестибюль. Он изящно отдал честь, но сегодня утром я заметил в нем некоторую сдержанность. Я протянул ему еще один клочок бумаги. “Доброе утро, майор. Сегодняшнее задание - Музей американского романа в Солсбери.”


“Очень ... хорошо, агент Next”.


“Проблемы, майор?”


“Что ж, ” сказал он, нервно кусая губу, - вчера вы заставили меня рыться в библиотеке известного бельгийца, а сегодня в Музее американского романа. Не стоит ли нам поискать еще, ну, датские заведения?”


Я отвел его в сторону и понизил голос. “Это именно то, чего они от нас ожидают. Эти датчане - умные люди. Вы же не ожидали, что они спрячут свои книги в таком очевидном месте, как Датская библиотека Уэссекса, не так ли? ”


Он улыбнулся и постучал себя по носу.


“Очень проницательный агент Next”.


Драбб снова отдал честь, щелкнул каблуками и ушел. Я улыбнулся про себя и нажал кнопку вызова лифта. Пока Драбб не явился к Фланкеру, я мог продолжать в том же духе всю неделю.


Боуден был не один. Он разговаривал со Спайком, которого я меньше всего ожидал бы увидеть в офисе LiteraTec.


“Эй, в четверг”, - сказал Спайк.


“Эй, Спайк”.


Он не улыбался. Я боялась, что это может быть как-то связано с Синди, но я ошибалась.


“Наши друзья из SO-6 говорят нам, что на трассе М4 творится какая-то действительно странная хрень, “ объявил он, - и когда кто-то говорит ‘странная хрень”, они называют ..."


“Ты”.


“Бинго. Но странный торговец дерьмом не может сделать это сам, поэтому он звонит —”


“Я”.


“Бинго”.


С ними был еще один офицер. На нем был темный костюм, типичный для высших подразделений спецназа, и он непринужденно посмотрел на часы.


“Время дорого, агент Стокер”.


“Что за работа?” Я спросил.


“Да”, - ответил Спайк, к чьему несколько непринужденному отношению к ситуациям, связанным с жизнью и смертью, пришлось немного привыкнуть. “В чем заключается эта работа?”


Агент в костюме бесстрастно посмотрел на нас обоих.


“Засекречено”, - объявил он. “Но я уполномочен сказать вам вот что: если мы не получим ****** обратно в under ******-**** через несколько часов ***** захватит ultimate executive *****, и вы сможете **** попрощаться с любым подобием *******. ”


“Звучит чертовски серьезно”, - сказал Спайк, поворачиваясь ко мне. “Ты в деле?”


“Я в деле”.


Нас без объяснения причин отвезли на кольцевую развязку на перекрестке 16 автомагистрали М4. SO-6 были связаны с национальной безопасностью, что привело к некоторым интересным конфликтам интересов. Тот же департамент, защищающий Формби, также защищал Кейна. И по большей части агенты SO-6, присматривавшие за Формби, делали это против оперативников SO-6 Кейна, которые были более чем заинтересованы в его исчезновении. Фракции спецназа всегда сражались, но редко в пределах одного отдела. Кейну пришлось за многое ответить.


В любом случае, они мне не понравились, и Спайку тоже, и что бы они ни хотели, это должно было быть довольно странно. Никто не звонит Спайку, пока не изучит все возможности. Он был последней линией обороны перед тем, как рациональность начала рушиться.


Мы подъехали к the verge, где нас ждали два больших черных лимузина Bentley. Рядом с ними были припаркованы шесть стандартных полицейских машин, пассажиры которых выглядели скучающими и ждали распоряжений. Происходило что-то довольно серьезное.


“Кто она?” - спросил высокий агент без тени юмора, как только мы вышли из машины.


“Следующий четверг, ” ответил я, - SO-27”.


“Литературные детективы?” он усмехнулся.


“Она достаточно хороша для меня”, - сказал Спайк. “Если я не найду своих людей, ты можешь заниматься своим собственным странным дерьмом”.


Агент SO-6 по очереди посмотрел на нас обоих. “УДОСТОВЕРЕНИЕ личности”.


Я показал ему свой значок. Он взял его, посмотрел на мгновение, затем вернул обратно.


“Меня зовут полковник Паркс”, - сказал агент. “Я глава службы безопасности президента. Это Даудинг, мой заместитель”.


Мы со Спайком обменялись взглядами. Президент. Это действительно было серьезно.


Даудинг, лаконичная фигура в темном костюме, кивнул в знак приветствия, а Паркс продолжил:


“Во-первых, я должен указать вам обоим, что это вопрос огромной государственной важности, и я прошу вашего совета только потому, что мы в отчаянии. Мы оказались в ситуации дефицита главы государства в силу случайности, связанной с высокой потусторонней вероятностью, и мы надеялись, что вы сможете вывести нас из нее. ”


“Разрежь вафлю”, - сказал Спайк. “Что происходит?”


Плечи Паркса поникли, и он снял темные очки. “Мы потеряли президента”.


Мое сердце пропустило удар. Это были плохие новости. Действительно плохие новости. Насколько я понял, президент должен был умереть только в следующий понедельник, после кастрации Каина и Голиафа. То, что Формби пропал без вести или умер раньше срока, позволило Кейну получить власть и начать Третью мировую войну на неделю раньше, чем ему было предназначено — и это, конечно, не входило в план игры.


Спайк на мгновение задумался, а затем сказал: “Облом”.


“Вполне”.


“Где?”


Паркс махнул рукой в сторону оживленного движения, проносящегося мимо по автостраде. “Где-то там”.


“Как давно это было?”


“Двенадцать часов. Канцлер Кейн пронюхал об этом, и он настаивает на голосовании в парламенте, чтобы назначить себя диктатором на шесть часов вечера сегодня вечером. У нас остается меньше восьми часов ”.


Спайк задумчиво кивнул. “Покажи мне, где ты его видел в последний раз”.


Паркс щелкнул пальцами, и черный "Бентли" затормозил рядом. Мы забрались внутрь, и лимузин выехал на шоссе М4 в западном направлении, полицейские машины пристроились сзади, образовав сплошное заграждение. В радиусе нескольких миль наша полоса оживленной магистрали была пустынной и тихой. Пока мы ехали дальше, Паркс объяснил, что произошло. Президента Формби везли из Лондона в Бат по трассе М4, и где—то между перекрестками 16 и 17, где мы сейчас находились, он исчез.


Bentley затормозил на пустом асфальте.


“Автомобиль президента был центральным в кортеже из трех автомобилей”, - объяснил Паркс, когда мы вышли. “Машина Сандби была сзади, я с Даудингом впереди, а Мэллори вел президента. В этот самый момент я оглянулся и заметил, что Мэллори показывает, чтобы он сворачивал. Я увидел, как они выехали на жесткую обочину, и мы немедленно притормозили ”.


Спайк понюхал воздух. “И что произошло потом?”


“Мы потеряли машину из виду. Мы подумали, что она съехала с насыпи, но когда мы добрались туда — ничего. Ни одного кустика ежевики на своем месте. Машина просто исчезла ”.


Мы подошли к краю и посмотрели вниз по склону. Автострада проходила над окружающей сельской местностью по земляной насыпи; там был крутой склон, который вел примерно на пятнадцать футов вниз через неровную растительность к забору. За этим было поле, бетонный мост через дренажную канаву, а за ним, примерно в полумиле, ряд белых домов.


“Ничто не просто исчезает”, - наконец сказал Спайк. “Всегда есть причина. Обычно простая, иногда странная — но причина всегда есть. Даудинг, какова твоя история?”


“Почти то же самое. Его машина начала съезжать на обочину, а затем просто ... ну, исчезла из виду ”.


“Исчез?”


“На самом деле, больше похоже на растаявший,” - сказал сбитый с толку Даудинг. Спайк задумчиво потер подбородок и наклонился, чтобы подобрать горсть придорожного мусора. Мелкие гранулы закаленного стекла, осколки металла и провода от автомобильных шин. Он вздрогнул.


“Что это?” - спросил Паркс.


“Я думаю, что президент Формби ушел ... в тупик”.


“Тогда где тело? На самом деле, где машина?”


“Есть три типа мертвецов”, - сказал Спайк, загибая пальцы. “Мертвые, нежить и полуживые. Мертвые — это то, что мы называем в торговле "духовно утраченными" - жизненная сила иссякла. Это счастливчики. Нежить - это ‘духовно отсталые’, с которыми я, кажется, провожу большую часть своего времени, имея дело. Вампиры, зомби, страшилища и кто там у вас есть. ”


“А полупридуманный?”


“Духовно неоднозначно. Те, кто переходит из одного состояния в другое или находится в духовном подвешенном состоянии — то, что мы с вами обычно называем призраками.”


Паркс громко рассмеялся, а Спайк приподнял бровь - единственный внешний признак негодования, который я когда-либо у него видел.


“Я пригласил вас с собой не для того, чтобы слушать какую-то чушь о вурдалаках, привидениях и длинноногих чудовищах, офицер Стокер”.


“Не забудь ‘вещи, которые случаются ночью", ” возразил Спайк. “Ты не поверишь, насколько серьезной может быть ситуация, если ты не справишься с ней быстро”.


“Неважно. Насколько я вижу, есть одно состояние мертвеца, и это ‘неживой’. Итак, у вас есть что-нибудь полезное, чтобы добавить к этому расследованию, или нет?”


Спайк не ответил. Мгновение он пристально смотрел на Паркса, а затем спустился по насыпи к мертвому и засохшему дереву. У него были голые ветви, которые выглядели неуместно среди летней зелени, а пластиковые пакеты, зацепившиеся за его ветви, лениво шевелились на ветру. Мы с Парксом посмотрели друг на друга, затем соскользнули с берега, чтобы присоединиться к нему. Мы обнаружили Спайка, с большим интересом разглядывающего короткую траву.


“Если у вас есть теория, вы должны рассказать нам”, - сказал Паркс, прислоняясь к дереву. “Мне становится немного скучно от всей этой мумбо-юмбо Нью Эйдж”.


“Мы все в какой-то момент посещаем царство полуживотных, ” продолжил Спайк, ковыряя землю пальцами, как шимпанзе, проверяющий партнера на наличие блох, “ но для большинства из нас переход из одного царства в другое занимает всего миллисекунду. Моргни, и ты это пропустишь. Но есть другие. Другие, которые годами бродят по миру полуголодных. ‘Духовно неоднозначные’, которые не знают, что они мертвы, или, в случае с президентом, оказались там случайно ”.


“И ... ?” - спросил Паркс, который с каждой секундой становился все менее увлеченным Спайком. Спайк продолжал рыться в грязи, поэтому агент SO-6 покорно пожал плечами и направился обратно вверх по набережной.


“Он не зашел отлить в "Мембери Сервисес” или "Чивли Сервисес", не так ли?" - громко объявил Спайк. “Интересно, он вообще заходил в ”Рединг"?"


Паркс остановился, и его отношение резко изменилось. Он неуклюже съехал вниз по набережной и присоединился к нам.


“Откуда ты это знаешь?”


Спайк оглядел пустые поля. “Здесь есть автострада”.


“Она должна была появиться, - поправил я, - но после того, как Кингтон Сент— я имею в виду, Ли Деламар была построена, в этом не сочли нужным”.


“Все в порядке, ” ответил Спайк, “ просто закрыто от нашего взгляда. Вот что произошло.: Президенту нужна утечка информации, и он говорит Мэллори остановиться на следующей службе. Мэллори устал, и его разум открыт для того, что обычно скрыто от нашего взора. Он видит то, что, по его мнению, является услугами, и притормаживает. На долю секунды два мира соприкасаются — президентский Bentley проезжает поперек, — а затем снова расходятся. Я боюсь, леди и джентльмены, что президент Формби случайно вошел в ворота подземного мира — живой человек, дрейфующий в обители мертвых.”


Стояла гробовая тишина.


“Это самая безумно идиотская история, которую мне когда-либо приходилось слушать”, - объявил Паркс, не желая терять из виду реальность ни на секунду. “Если бы я слушал стайку сумасшедших в течение месяца, я бы не услышал более безумной идеи”.


“На небесах и на земле есть больше вещей, Паркс, чем можно представить в рамках твоей философии”.


Наступила пауза, пока агент SO-6 взвешивал факты.


“Как ты думаешь, ты сможешь вернуть его?” наконец он спросил.


“Боюсь, что нет. Духи полуживотных слетятся к нему, как мотыльки на свет, пытаясь напитаться его жизненной силой и сами вернуться в страну живых. Такая поездка почти наверняка была бы самоубийственной ”.


Паркс громко вздохнул. “Хорошо. Сколько?”


“Десять штук. Работа в царстве мертвых, где верная смерть оплачивается дополнительно”.


“Каждый?”


“Раз уж вы упомянули об этом, почему бы и нет?”


“Тогда ладно, ” сказал Паркс со слабой усмешкой, “ ты получишь свои кровные деньги - но только по результатам”.


“По-другому и быть не могло”.


Спайк поманил меня за собой, и мы перелезли обратно через забор, агенты SO-6 уставились на нас, не зная, произвести ли на нас впечатление, получить ли нам сертификат или что-то еще.


“Это действительно завело их!” - прошипел Спайк, когда мы карабкались на вершину набережной по обломкам бамперов и осколкам пластиковой лепнины. “Ничто так не напугает их, как кусочек этой чуши о переходе в мир духов!”


“Ты хочешь сказать, что все это выдумал?” Спросила я не без некоторой нервозности в голосе. До этого я работала со Спайком на двух работах. На первой меня чуть не вонзил клыки вампир, на второй меня чуть не съели зомби.


“Хотелось бы, ” ответил он, “ но если мы сделаем так, чтобы это выглядело слишком просто, тогда они не раскошелятся на большую сумму. Это будет здорово! В конце концов, что нам терять?”


“Наши жизни?”


“Дахххх! Ты должен немного расслабиться, Четверг. Воспринимай это как опыт — часть богатого гобелена смерти. Ты готов?”


“Нет”.


“Хорошо. Давайте ударим по этим полуголовам, где больно!”


К пятому разу, когда мы проехали трассу между перекрестками 16 и 17 и даже мельком не увидели ничего, кроме скучающих автомобилистов и пары коров, я начал задаваться вопросом, действительно ли Спайк знает, что делает.


“Спайк?”


“Ммм?” - ответил он, сосредоточившись на пустом поле, которое, по его мнению, могло содержать врата в мир мертвых.


“Что именно мы ищем?”


“У меня нет ни малейшего представления, но если президент может пробиться к власти, не погибнув, сможем и мы. Вы уверены, что не поставите Biffo на атаку на мидхупе? Он впустую потратился на защиту. Вы могли бы повысить Джонно до нападающего и использовать Джеймба и Снейка для усиления обороны ”.


“Если я не найду еще пятерых игроков, возможно, это все равно не будет иметь значения”, - ответил я. “Тем не менее, мне удалось добиться того, чтобы Альф Виддершейн вернулся из отставки и стал тренером. Раньше ты играл в окружной крокет, не так ли?”


“Ни за что, в четверг”.


“О, продолжай”.


“Нет”.


Последовала долгая пауза. Я смотрела в окно на движение, а Спайк сосредоточился на вождении, время от времени выжидающе поглядывая на поля у обочины дороги. Я понимал, что это будет долгий день, поэтому мне показалось, что сейчас самое подходящее время затронуть тему Синди. Я не стремился убивать ее, и Спайк, я знал, был бы менее чем рад видеть ее мертвой.


“Итак ... когда вы с Синди связали себя узами брака?”


“Около полутора лет назад. Вы когда-нибудь посещали царство мертвых?”


“Орфей как-то за чашечкой кофе рассказал мне о греческой версии этого фильма, но только основные моменты. У нее ... э-э ... есть работа?”


“Она библиотекарь, ” ответил Спайк, “ на полставки. Я был там пару раз; это и вполовину не так жутко, как вы могли подумать”.


“Библиотека?”


“Обитель мертвых". Орфей заплатил бы перевозчику, но, знаете ли, это просто мошенничество. Вы легко можете сделать это сами; надувные лодки от Wal-Mart - это настоящее удовольствие ”.


Я попытался представить себе, как Спайк прокладывает себе путь в подземный мир на ярко раскрашенной надувной лодке, но быстро отбросил эту мысль.


“Итак ... в какой библиотеке работает Синди?”


“Та, что в Highclose. У них есть детский сад, так что это очень удобно. Я хочу еще одного ребенка, но Синди не уверена. Кстати, как поживает ваш муж — все еще ликвидирован?”


“Колеблюсь между ‘быть’ и ‘не быть’ в данный момент”.


“Значит, есть надежда?”


“Надежда есть всегда”.


“Полностью мои чувства. У вас когда-нибудь был опыт, близкий к смерти?”


“Да”, - ответил я, вспоминая тот раз, когда в меня стрелял полицейский стрелок в альтернативном будущем.


“На что это было похоже?”


“Темнота”.


“Звучит как обычный старый опыт смерти”, - бодро ответил Спайк. “Я получаю их постоянно. Нет, нам нужно что-то получше этого. Чтобы перейти в царство тьмы, нам нужно просто подойти на расстояние плевка к Grim Reaper и зависнуть там, соблазнительно вне пределов его досягаемости. ”


“И как мы собираемся этого добиться?”


“Понятия не имею”.


Он свернул с автомагистрали на перекрестке 17 и съехал по съезду обратно на противоположную проезжую часть, чтобы совершить еще один круг.


“Чем Синди занималась до того, как вы вышли замуж?”


“Тогда она тоже была библиотекарем. Она происходит из длинной линии преданных своему делу библиотекарей Сицилии — ее брат работает библиотекарем в ЦРУ ”.


“ЦРУ?”


“Да, он проводит время, путешествуя по миру — каталогизируя их книги, я полагаю”.


Казалось, что Синди хотела рассказать ему, чем она занималась на самом деле, но не могла набраться смелости. Правда о Синди могла легко шокировать его, поэтому я подумала, что лучше посеять несколько семян сомнения. Если бы он мог разобраться во всем этом сам, это было бы намного менее болезненно.


“Хорошо ли платят за работу библиотекаря?”


“Конечно, работает!” - воскликнул Спайк. “Иногда ее вызывают выполнять внештатную работу по контракту - срочную индексацию картотеки или что—то в этом роде — и платят ей тоже использованными банкнотами - в чемоданах. Не знаю, как им это удается, но это так.”


Я вздохнул и сдался.


Мы проехали еще два круга. Паркс и остальные призраки из SO-6 уже давно заскучали и уехали, и я сам начал немного уставать от этого.


“Сколько нам еще этим заниматься?” - Спросил я, когда мы в седьмой раз въезжали на кольцевую развязку 16, небо потемнело, и на лобовом стекле появились маленькие капли дождя. Спайк включил дворники, которые протестующе заскрипели.


“Почему, я тебя от чего-то отвлекаю?”


“Я обещала маме, что ей не придется присматривать за пятницей после пяти”.


“Для чего нужны бабушки? В любом случае, ты работаешь”.


“Ну, не в этом дело, не так ли?” Ответил я. “Если я буду ее раздражать, она может решить больше за ним не ухаживать”.


“Она должна быть благодарна за это. Моим родителям нравится присматривать за Бетти, хотя у Синди их нет — их обоих застрелили полицейские стрелки, когда они были библиотекарями ”.


“Вам это не кажется необычным?”


Он пожал плечами. “При моей работе трудно понять, что такое необычное”.


“Мне знакомо это чувство. Ты уверен, что не хочешь поиграть в SuperHoop?”


“Я бы скорее попробовал поработать с корневыми каналами у оборотня”. Он сильно нажал ногой на акселератор и стал объезжать поток машин, которые ждали возвращения на западную трассу М4. “Мне все это надоело. Смерть, накинь на нас свою соболиную шубу!”


Машина Спайка рванулась вперед и быстро набрала скорость по скользкой дороге, когда на автостраду внезапно обрушился поток летнего дождя, такой сильный, что даже с включенными на полную скорость дворниками было трудно что-либо разглядеть. Спайк включил фары, и мы на бешеной скорости выехали на автостраду, обдавая проезжающего джаггернаута брызгами, прежде чем вырулить на скоростную полосу. Я взглянул на спидометр. Стрелка как раз касалась девяноста пяти.


“Тебе не кажется, что тебе лучше притормозить?” Я крикнула, но Спайк только маниакально ухмыльнулся и обогнал машину с внутренней стороны.


Мы набрали почти сотню, когда Спайк указал в окно и крикнул: “Смотрите!”


Я выглянул из окна на пустые поля; не было ничего, кроме завесы сильного дождя, падающего со свинцового неба. Пока я вглядывался, я внезапно заметил полоску света, слабую, как блуждающий огонек. Это могло быть что угодно, но для опытного глаза Спайка это было именно то, что мы искали — щель в темном занавесе, отделяющем живых от мертвых.


“Поехали!” - крикнул Спайк и изо всех сил дернул руль на себя. Обочина М4 встретила нас в мгновение ока, и я успел лишь мельком увидеть набережную, белые ветви мертвого дерева и дождь, кружащийся в свете фар, прежде чем колеса сильно врезались в дренажную канаву, и мы съехали с дороги. Когда мы были в воздухе, наступила внезапная плавность, и я приготовился к тяжелому приземлению. Этого не произошло. Мгновение спустя мы медленно въезжали на автостраду глубокой ночью. Дождь прекратился, и на чернильно-черном небе не было звезд. Мы прибыли.


OceanofPDF.com


28.


Услуги Dauntsey


Искусство - это долго, а Время быстротечно,

И наши сердца, хотя и крепкие и храбрые,

Все еще, как приглушенные барабаны, отбивают

Похоронные марши до самой могилы.


Генри Уодсворт Лонгфелло,

“Псалом жизни”


We медленно въехал на автомобиле и припарковался рядом с пустым "Бентли" Формби с ключами в замке зажигания.


“Похоже, мы все еще успеваем. Какой план ты предлагаешь?”


“Ну, я понимаю, что лира, кажется, работает довольно хорошо - и отсутствие оглядки назад имеет к этому какое-то отношение”.


“Необязательно, если хотите знать мое мнение. Моя стратегия такова: мы находим президента и убираемся ко всем чертям. Любой, кто попытается нам помешать, будет избит. Что вы думаете?”


“Вау!” Пробормотал я. “Ты спланировал это до мельчайших деталей, не так ли?”


“Преимущество этого заключается в простоте”.


Спайк оглядел количество людей, входящих в здание службы автомобильных дорог. “Эти ворота предназначены не только для дорожно-транспортных происшествий”, - пробормотал он, открывая багажник машины и доставая помповое ружье. “Судя по цифрам, я полагаю, что этот портал должен обслуживать большую часть Уэссекса и немного Оксфордшира. Много лет назад в подобных местах не было необходимости. Вы просто квакнули, а затем поднялись или опустились. Все просто. ”


“Так что же изменилось?”


Спайк вскрыл коробку с патронами и засунул их один за другим в дробовик. “Рост секуляризма приложил к этому руку, но в основном это связано с искусственным дыханием. Смерть овладевает тобой — ты приходишь сюда, кто-то реанимирует тебя, ты уходишь ”.


“Правильно. Так что здесь делает президент?”


Спайк набил карманы патронами и положил обрез в длинный карман на внутренней стороне плаща. “Несчастный случай. Он вообще не должен был быть здесь — как и мы. Ты собираешь вещи?”


Я кивнул.


“Тогда давайте посмотрим, что происходит. И ведите себя как ни в чем не бывало — мы не хотим привлекать ничьего внимания ”.


Мы медленно шли по парковке в сторону автострадных служб. Эвакуаторы, которые увозили пустые машины ушедших душ, проехали мимо, исчезнув в тумане, окутавшем съездную рампу.


Мы открыли двери сервисов и зашли внутрь, не обращая внимания на представителя Королевского автомобильного клуба, который бессистемно пытался продать нам членство. Внутри было хорошо освещено, просторно, слегка пахло дезинфицирующим средством и было практически идентично всем другим сервисам, в которых я когда-либо бывал. Посетители были большой разницей. Их разговоры были приглушенными, а движения вялыми, как будто бремя жизни тяжело давило на их плечи. Я также заметил, что, хотя много людей входило в главный вход, не так много людей выходило наружу.


Мы передали телефоны, которые все были неисправны, а затем направились в столовую, где пахло горячим чаем и пиццей. Люди сидели группами, негромко разговаривая, читая устаревшие газеты или потягивая кофе. У некоторых столов на подставке был номер, обозначавший невыполненный заказ на еду.


“Все эти люди мертвы?” Я спросил.


“Почти. Это всего лишь ворота, помни. Посмотри вон туда ”. Спайк отвел меня в сторону и указал на мост, который соединял нас — службы Саутсайда — с другой стороной, Нортсайдом. Я смотрел из грязных окон на пешеходный мост, который плавной дугой тянулся через проезжую часть в никуда.


“Никто не возвращается, не так ли?”


“‘Неоткрытая страна, из которой не возвращается ни один путешественник”, - ответил Спайк. “Это наше последнее путешествие”.


Официантка назвала номер. “Тридцать два?”


“Вот!” - сказала пара совсем рядом с нами.


“Спасибо, Northside уже готов для вас”.


“Нортсайд?” - эхом повторила женщина. “Я думаю, произошла какая-то ошибка. Мы заказали рыбу, чипсы и горошек на двоих”.


“Вы можете пройти по пешеходному мостику вон там. Спасибо!”


Пара поворчала немного про себя, но, тем не менее, встала, медленно поднялась по ступенькам на пешеходный мост и начала переходить улицу. По мере того, как я наблюдал, их формы становились все более и более расплывчатыми, пока не исчезли полностью. Я вздрогнул и посмотрел в поисках утешения на мир живых и автомобильную дорогу. Я смутно различал трассу М4, запруженную машинами в час пик, фары сияли и искрились на мокром от дождя асфальте. Живые направлялись домой, чтобы встретиться со своими близкими. Что, во имя всего Святого, я здесь делал?


От моих мыслей меня отвлек Спайк, который ткнул меня локтем в ребра и показал пальцем. В дальнем конце столовой в одиночестве сидел за столиком хрупкий старик. Я видел президента Формби один или два раза раньше, но не в течение примерно десяти лет. По словам папы, он должен был умереть естественной смертью через шесть дней, и было бы не плохо сказать, что он выглядел именно так. Он был болезненно худым, а его глаза казались запавшими в глазницы. Его зубы, ставшие визитной карточкой, выступали больше, чем когда-либо. Развлечения, проводимые всю жизнь, могут быть наказанием, а полжизни в политике - вдвойне. Он цеплялся за то, чтобы не допустить Кейна к власти, и, судя по всему, проигрывал и знал это.


Я двинулась, чтобы встать, но Спайк пробормотал:


“Возможно, мы опоздаем. Посмотри на его стол”.


Перед ним была табличка “Номер 33”. Я почувствовала, как Спайк напрягся и опустил плечи, как будто он увидел кого-то знакомого, но не хотел, чтобы они его видели.


“Четверг, ” прошептал он, - доставь президента к моей машине любым доступным способом, пока официантка не вернулась. Мне нужно кое о чем позаботиться. Увидимся снаружи”.


“Что? Привет, Спайк!”


Но его не было, он медленно продвигался среди потерянных душ, слоняющихся у газетного киоска, пока не скрылся из виду. Я глубоко вздохнул, встал и подошел к столику Формби.


“Привет, юная леди!” - сказал президент. “Где мои телохранители?”


“У меня нет времени объяснять, господин президент, но вам нужно пройти со мной”.


“Ну что ж, - сказал он любезно, - если ты так говоришь, но я только что заказал пирог с жареной картошкой. Мог бы съесть лошадь и, вероятно, съем!” Он ухмыльнулся и слабо рассмеялся.


“Мы должны идти”, - настаивала я. “Я все объясню, обещаю!”


“Но я уже заплатил —”


“Столик 33?” - спросила официантка, подкравшаяся ко мне сзади.


“Это мы”, - жизнерадостно ответил Президент.


“Произошла ошибка с вашим заказом. Вам придется пока уйти, но мы сохраним его горячим для вас”.


Я вздохнул с облегчением. Ему не суждено было умереть, и персонал знал это.


“Теперь мы можем идти?”


“Я не уйду, пока не получу возмещение”, - упрямо сказал он.


“Ваша жизнь в опасности, господин президент”.


“Я много раз подвергался опасности, юная леди, но я не уйду, пока не получу обратно свои десять шиллингов”.


“Я заплачу”, - ответил я. “А теперь давай выбираться отсюда”.


Я поднял его на ноги и повел к выходу. Когда мы распахнули двери и, спотыкаясь, вышли, из тени появились трое мужчин с сомнительной репутацией. Все они были вооружены.


“Так, так!” - сказал первый мужчина, одетый в очень усталую и потрепанную спецодежду. У него была щетина, жирные волосы, и он был бледен, как труп. В одной руке он держал старый револьвер SpecOps, а другая была крепко прижата к его макушке. “Похоже, у нас тут есть живые!”


“Брось оружие”, - сказал второй.


“Ты будешь жить, чтобы пожалеть об этом”, - сказал я ему, но осознал глупость комментария, как только произнес его.


“Слишком поздно для этого!” - ответил он. “Ваш пистолет, пожалуйста”.


Я подчинился, и он схватил Формби и отвел его обратно в дом, в то время как первый мужчина подобрал мой пистолет и положил его в карман.


“Теперь вы, - снова сказал первый мужчина, “ внутрь. Нам нужно немного поторговаться, а время быстротечно”.


Я не знала, где Спайк, но он почувствовал опасность, это было несомненно. Я предположила, что у него был план, и если я задержусь, возможно, это поможет.


“Чего ты хочешь?”


“Ничего особенного, - засмеялся мужчина, крепко державший руку на его голове, - просто ... твоя душа.”


“Выглядит тоже неплохо”, - сказал третий мужчина, который держал в руках что-то вроде жужжащего счетчика и указывал им в мою сторону. “В этом много жизни. У старика осталось всего шесть дней — мы много за это не получим ”.


Мне совсем не понравилось, как это звучит, ни капельки.


“Двигайтесь”, - сказал первый мужчина, указывая на двери.


“Куда идем?”


“Нортсайд”.


“Только через мой труп”.


“Это пои —”


Третий мужчина не закончил предложение. Верхняя часть его туловища разлетелась на тысячу сухих осколков, пахнущих заплесневелыми овощами. Первый мужчина развернулся и выстрелил в направлении кафетерия, но я воспользовался случаем и побежал обратно на автостоянку, чтобы укрыться за машиной. Через несколько мгновений я осторожно выглянула наружу. Спайк был внутри, обмениваясь снимками с первым мужчиной, который был зажат за президентским "Бентли", все еще держась рукой за голову. , я проклинал себя за то, что бросил оружие, но когда я смотрел на сцену — ночное время, дорожные службы — сильное чувство дежавю нахлынуло на меня. Нет, это было сильнее — я уже бывал здесь раньше — во время прыжка во времени почти три года назад. Я был свидетелем опасности, в которой оказался, и оставил пистолет для себя. Я огляделся по сторонам. Позади меня мужчина и женщина — Боуден и я, по сути, — запрыгивали в Спидстер — боже Спидстер. Я улыбнулся и опустился на колени, нащупывая оружие под шиной машины. Мои руки сомкнулись на пистолете, я снял его с предохранителя и отошел от машины, стреляя на ходу. Первый мужчина увидел меня и побежал в поисках укрытия среди толпы, которая в ужасе разбежалась. Я осторожно вошла в помещение, которое теперь казалось пустынным, и присоединилась к Спайку прямо в дверях магазина. У нас была господствующая позиция на лестнице, ведущей к соединительному мосту; никто не мог пройти на север, не пройдя мимо нас. Я вынул магазин из своего автоматического пистолета и перезарядил его.


“Высокий парень - Чесни, мой бывший напарник из SO-17”, - объявил Спайк, перезаряжая дробовик. “Галстук прикрывает рану от обезглавливания, которую я ему нанес. Ему приходится держать голову, чтобы она не отвалилась ”.


“Ах. Я задавался вопросом, зачем он это делал. Но потеря головы — это значит, что он мертв, верно?”


“Обычно. Должно быть, он подкупает стражей врат или что-то в этом роде. Я предполагаю, что он проводит какую-то аферу с возвращением души ”.


“Подожди, подожди, - сказал я, “ притормози. Твой бывший партнер Чесни — который мертв — теперь управляет службой, вытаскивающей души из преисподней?”


“Похоже на то. Смерть не заботится о личностях — его больше интересует соблюдение квот. В конце концов, одна ушедшая душа очень похожа на другую ”.


“Итак ...”


“Правильно. Чесни обменивает душу умершего на душу кого-то здорового и живого ”.


“Я бы сказал:‘Ты меня разыгрываешь", но у меня такое чувство, что это не так”.


“Хотел бы я быть таким. Я уверен, что неплохо зарабатываю. Похоже, именно туда отправился водитель Формби, Мэллори. Хорошо, вот план: мы произведем обмен заложниками для президента, и как только ты окажешься под их стражей, я доставлю Формби в безопасное место и вернусь за тобой. ”


“У меня есть идея получше”, - ответил я. “Как насчет того, чтобы поменять тебя на Формби, а я пойду за помощью?”


“Я думал, ты все знаешь о подземном мире от своего закадычного друга Орфея?” - возразил Спайк с легким раздражением.


“Это были яркие моменты за чашечкой кофе - и, в любом случае, вы делали это раньше. Что там говорилось о надувной лодке от Wal-Mart, на которой можно отправиться в подземный мир?”


“Ну, - медленно произнес Спайк, “ на самом деле это было скорее гипотетическое путешествие”.


“Ты понятия не имеешь, что делаешь, не так ли?”


“Нет. Но за десять штук я готов немного рискнуть”.


У нас не было времени продолжать спор, так как в нашу сторону прозвучало несколько выстрелов. Кто-то из покупателей испуганно вскрикнул, когда одна из пуль превратила магазинную полку в конфетти. Не успел я опомниться, как Спайк выстрелил из дробовика в потолок, где снопом ярких искр разбил светильник.


“Кто в нас стрелял?” - спросил Спайк. “Ты видел?”


“Я думаю, будет справедливо сказать, что дело было не в светильнике”.


“Мне нужно было во что-то выстрелить. Прикройте меня”.


Он вскочил и выстрелил. Я присоединился к нему, каким бы дураком я ни был. Я думал, что то, что я не в своей тарелке, нормально, потому что Спайк смутно понимал, что делает. Теперь, когда я был уверен, что это не тот случай, побег казался действительно очень хорошим вариантом. После нескольких безрезультатных выстрелов по коридору мы остановились и отступили за угол.


“Чесни!” - крикнул Спайк. “Я хочу с тобой поговорить!”


“Что тебе здесь нужно?” - раздался голос. “Это мой патч!”


“Давайте встретимся лицом к лицу”, - ответил Спайк, подавляя смешок. “Я уверен, мы сможем прийти к какому-нибудь соглашению!”


Последовала пауза, а затем снова раздался голос Чесни:


“Не стреляйте. Мы выходим”.


Чесни вышел на открытое пространство, прямо рядом с детской вертолетной площадкой и говорящей машиной Coriolanus. К нему присоединился его оставшийся приспешник, державший президента.


“Привет, Спайк”, - сказал Чесни. Это был высокий мужчина, который выглядел так, словно во всем его теле не было ни капли жидкой крови. “Я не простил тебя за то, что ты убил меня”.


“Я зарабатываю на жизнь убийством вампиров, Дэйв. Ты стал одним из них — мне пришлось.”


“Пришлось?”


“Конечно. Ты был готов вонзить зубы в шею восемнадцатилетней девственницы и превратить ее в безжизненную оболочку, готовую выполнять все твои приказы ”.


“У каждого должно быть хобби”.


“Я терплю поезда, ” ответил Спайк. “Я не распространяю семя вампиризма”.


Он кивнул в сторону шеи Чесни. “У тебя там ужасная царапина”.


“Очень смешно. В чем дело?”


“Все просто. Я хочу, чтобы президент Формби вернулся”.


“А взамен?”


Спайк направил дробовик в мою сторону. “Я дарю тебе Четверг. В ней еще остались запасы жизни. Дай мне свой пистолет, милая”.


“Что?” Я издала хорошо притворный вопль негодования.


“Делай, как я говорю. Президента нужно защитить любой ценой — ты сам мне об этом говорил”.


Я передал пистолет.


“Хорошо. Теперь двигайся вперед”.


Я медленно шел по вестибюлю, съежившиеся посетители смотрели на нас с каким-то болезненным восхищением. Мы остановились в десяти ярдах друг от друга, как раз возле игровой зоны.


“Пришлите ко мне президента”.


Чесни кивнул своему приспешнику, который отпустил его. Формби, к этому времени немного сбитый с толку, ковылял к нам.


“А теперь пришли мне четверг”.


“Вау!” - сказал Спайк. “Все еще пользуешься тем старым револьвером SpecOps? Вот, возьми ее автоматический пистолет — он ей больше не понадобится”.


И он бросил мой пистолет своему бывшему напарнику. Чесни, не задумываясь, потянулся, чтобы поймать пистолет, но той рукой, которой он прикрывал голову. Не сдерживаясь, он опасно покачал головой. Он попытался схватить ее, но это только усугубило ситуацию, и его голова откатилась вперед, мимо размахивающих рук, где ударилась об пол со звуком большой кочан капусты. Эта неподобающая ситуация отвлекла второго номера Чесни, который затем был обезоружен выстрелом из дробовика Спайка. Я не понимал, почему все веселье должно достаться Спайку, поэтому я побежал вперед, поймал голову Чесни в прыжке и мастерски пробил ею дверь зала игровых автоматов, где она попала прямым попаданием в СлэмДанк! баскетбольный матч, заработал триста очков. Спайк ударил в живот растерявшегося и безголового Чесни и забрал оба моих автомата. Я схватил президента, и мы побежали на парковку, в то время как голова Чесни выкрикивала непристойности из того места, где он застрял вверх ногами в корзине для слэмданков! .


“Ну ... ” Спайк улыбнулся, когда мы подошли к его машине. “Чесни действительно потерял свою —”


“Нет, ” сказал я, “ не говори этого. Это слишком банально”.


“Это что, какой-то тематический парк?” - спросил Формби, когда мы запихивали его в машину Спайка.


“В некотором роде, господин президент”, - ответил я, когда мы выезжали со стоянки задним ходом, визжа шинами, и рванули к съезду. Никто не пытался нас остановить, и пару секунд спустя мы уже щурились от дневного света - и дождя — на трассе М4 в западном направлении. Я заметил, что было 5:03 — достаточно времени, чтобы позвать президента к телефону и выступить против голосования Кейна в парламенте. Я протянул руку Спайку, который радостно пожал ее и вернул мой пистолет, который все еще был покрыт засохшей пылью друга-хулигана Чесни.


“Ты видел выражение его лица, когда у него начала отрываться голова?” Спросил Спайк, посмеиваясь. “Чувак, я живу ради таких моментов!”


OceanofPDF.com


29.


Кот, ранее известный как Чешир


Король Дании потерпел фиаско в Tidal Command


Как выяснили наши репортеры, в очередном ошеломляющем проявлении датской глупости король Дании Канут попытался использовать свою власть, чтобы остановить надвигающийся прилив. Конечно, этого не произошло, и the dupey monarch промокла насквозь. Датские власти поспешили опровергнуть эту историю и с непристойной поспешностью бросились очернять превосходную и беспристрастную английскую прессу следующей ложью: “Для начала это был не Канут — это был Кнут,” - так началась дикая и совершенно неубедительная тирада датского министра пропаганды. “Вы, англичане, назвали его Канутом, чтобы не звучало так, будто вами двести лет правили иностранцы. И Кнут не пытался повелевать морем — он хотел продемонстрировать своим чрезмерно льстивым придворным, что прилив не подчинится его воле. И все это произошло девятьсот лет назад — если это вообще произошло ”. Сам король Канут был недоступен для комментариев.


Статья в The Toad, 18 июля 1988 г.


We сказал президенту, что да, он был прав — все это было чем-то вроде тематического парка автомобильных дорог. Даудинг и Паркс были искренне рады возвращению своего президента, а Йоррик Кейн отменил голосование в парламенте. Вместо этого он вознес безмолвную молитву, поблагодарив провидение за возвращение Формби в нашу среду. Что касается Спайка и меня, то каждому из нас выдали чек с запоздалой датой и сказали, что мы обязательно получим банджулеле с дубовыми гроздьями за нашу непоколебимую приверженность долгу.


Мы со Спайком расстались после утомительного рабочего дня, и я вернулся в офис SpecOps, где обнаружил слегка раздраженного майора Драбба, ожидающего меня возле моей машины.


“Снова не найдено ни одной датской книги, агент Next!” - сказал он сквозь стиснутые зубы, вручая мне свой отчет. “Еще одна неудача, и мне придется передать дело в вышестоящие инстанции”.


Я свирепо посмотрел на него, подошел на шаг ближе и сердито ткнул его в грудь. Мне нужно было избавиться от Фланкера, по крайней мере, до СуперХупа.


“Ты винишь меня в своих неудачах?”


“Ну, ” сказал он, слегка запинаясь и нервно делая шаг назад, когда я придвинулась еще ближе, — то есть...”


“Удвоьте свои усилия, майор Драбб, или я отстраню вас от командования. Вы понимаете?”


Я выкрикнул последнюю фразу, чего не хотел делать, но я был в отчаянии. Я не хотел, чтобы Фланкер висел у меня на спине в дополнение ко всему остальному, что происходило.


“Конечно”, - прохрипел Драбб. “Я беру на себя полную ответственность за свой провал”.


“Хорошо, ” сказал я, выпрямляясь. “ завтра вам предстоит обыскать Гильдию австралийских писателей в Вутен Бассет”.


Драбб промокнул лоб и еще раз отдал честь.


“Как скажете, мисс Нонетот”.


Я попытался проехать мимо разношерстной толпы журналистов и съемочных групп теленовостей, но они были более чем настойчивы, поэтому я остановился, чтобы сказать несколько слов.


“Мисс Нонетот, ” сказал репортер из ToadSports, толкаясь с пятью или шестью другими телевизионщиками, пытаясь получить лучший ракурс, - какова ваша реакция на новость о том, что пятеро членов команды Mallets уволились из-за угроз расправы?”


Для меня это было новостью, но я не стал ее показывать.


“Мы находимся в процессе подписания новых игроков в команду —”


“Мисс Менеджер, в вашей команде всего пять игроков, не думаете ли вы, что лучше просто уйти?”


“Мы будем играть, уверяю вас”.


“Как вы отреагируете на слух о том, что "Рединг Уэкерс" подписали игрока-костоправа Макснида на роль нападающего хупа?”


“То же, что и всегда — SuperHoop станет важной победой для Суиндона”.


“А как насчет новостей о том, что вы были признаны "непригодным к управлению", учитывая ваш весьма спорный шаг по переводу Биффо в оборону?”


“Позиции на поле еще не определены и зависят от мистера Джеймба. Теперь, если вы меня извините ... ”


Я снова завел двигатель и отъехал от здания SpecOps, репортеры все еще выкрикивали вопросы мне вслед. Я снова стал большой новостью, и мне это не нравилось.


Я приехала домой как раз вовремя, чтобы избавить маму от необходимости готовить еще чай к пятнице.


“Восемь рыбных палочек!” - пробормотала она, потрясенная его жадностью. “Восемь!”


“Это ерунда”, - ответил я, кладя свою зарплату в новенький чайник и щекоча Пятницу за ухом. “Подожди, пока не увидишь, сколько зерен он сможет убрать”.


“Телефон звонил весь день. Обри кто-то-о-чем-то вроде угроз расправой или что-то в этом роде?”


“Я позвоню ему. Как прошел зоопарк?”


“О-о-о!” - проворковала она, коснулась своих волос и выскочила из кухни. Я подождал, пока она уйдет, затем опустился на колени рядом с Пятницей.


“Бисмарк и бабушка ... целовались?”


“Tempor incididunt ut labore,” he replied enigmatically, “et do-lore magna aliqua.”


“Я надеюсь, что это "определенно нет", дорогой”, - пробормотала я, наполняя его мензурку. При этом я зацепилась своим обручальным кольцом за край чашки и уставилась на него с видом покорности судьбе. Лондэн снова вернулся. Я крепко сжала его и подняла трубку.


“Алло?” - раздался голос Лондэна.


“Сегодня четверг”.


“Четверг!” - сказал он со смесью облегчения и тревоги. “Что с тобой случилось? Я ждал тебя в спальне, а потом услышал, как закрылась входная дверь! Я сделал что-то не так?”


“Нет, Земля, ничего. Тебя снова уничтожили”.


“Я все еще здесь?”


“Конечно, нет”.


Последовала долгая пауза. На самом деле, слишком долгая. Я посмотрела на свою руку. Мое обручальное кольцо снова исчезло. Я вздохнула, положила трубку и с тяжелым сердцем вернулась к пятнице. Я позвонил Обри, когда мыл пятницу в ванной, и попытался успокоить его по поводу пропавших игроков. Я сказал ему продолжать тренироваться, и я справлюсь. Я не был уверен, каким образом, но я не сказал ему об этом. Я просто сказал, что это “в руках”.


“Мне нужно идти”, - сказала я ему наконец. “Мне нужно вымыть волосы пятнице, и я не могу сделать это одной рукой”.


В тот вечер, когда я читала "Пиноккио" до пятницы, на шкафу в моей спальне появился большой полосатый кот. Он тоже появился не сразу — он растаял от кончика хвоста до самой широкой ухмылки. Когда он только начал работать в "Алисе в стране чудес", он был известен как Чеширский кот, но власти передвинули границы графства Чешир, и он, таким образом, стал Унитарной властью Уоррингтон Кэт, но это было слишком громко сказано, поэтому его называли более ласково - Кот, ранее известный как Чешир, или, проще говоря, Кот. Его настоящее имя было Арчибальд, но это было зарезервировано для его матери, когда она сердилась на него.


Он очень тесно сотрудничал с нами в Беллетриции, где заведовал Великой библиотекой, похожим на пещеру и почти бесконечным хранилищем всех когда-либо написанных книг. Но называть Кота библиотекарем было бы несправедливо. Он был супер—библиотекарем - он знал обо всех книгах, находящихся в его ведении. Когда они читались, кем — все. То есть все, за исключением того, где Йоррик Кейн был главной ролью. Пятница хихикал и показывал пальцем, когда Кот перестал появляться и уставился на нас с ухмылкой, запечатленной на его лице, жадно слушая историю.


“Привет!” - сказал он, как только я закончила, поцеловал Пятницу и выключил прикроватную лампу. “У меня есть для тебя кое-какая информация”.


“О чем?”


“Йоррик Кейн”.


Я отнес Кота вниз, где он сидел на микроволновке, пока я готовил чай.


“Итак, что ты выяснил?” Я спросил.


“Я выяснил, что аллигатор — это не тот, кто выдвигает обвинения, это крупная рептилия, немного похожая на крокодила”.


“Я имею в виду о Кейне”.


“Ах, ну что ж, я провел тщательный поиск, и он нигде не фигурирует в описаниях персонажей, ни в "Великой библиотеке", ни в "Колодце потерянных сюжетов ". Откуда бы он ни был, это не опубликованная художественная литература, стихи, шутки, документальная литература или схемы вязания.”


“Я не думал, что ты придешь сюда, чтобы сказать мне, что потерпел неудачу, Чеш”, - сказал я. “Какие хорошие новости?”


Глаза Кота сверкнули, и он подергал усами. “Vanity publishing!” он торжественно объявил.


Это была вдохновенная догадка. Я даже не предполагал, что он может быть оттуда. Царство самиздатовской книги представляло собой причудливую смесь причудливых местных историй, сборников стихов, великолепных опусов по—настоящему бездарных людей - и редких драгоценностей. Дело было в том, что если такие книги официально публиковались, их принимали в Великой Библиотеке с распростертыми объятиями — а этого не произошло.


“Ты уверен?”


Кот вручил мне визитную карточку. “Я знал, что это важно для тебя, поэтому попросил о нескольких услугах”.


Я читаю открытку вслух. “Наконец-то вожделение. 1931. Ограниченный тираж в сто экземпляров. Автор: Дафни Фарквитт ”.


Я посмотрела на кошку. Дафна Фаркитт. Автор почти пятисот любовных романов и любимица любовного жанра.


“До того, как она прославилась, написав по-настоящему ужасные книги, она писала по-настоящему ужасные книги, которые издавались самостоятельно”, - объяснил Кот. “В "В конце концов, похоть" Йоррик играет местного политика, стремящегося к продвижению. Он тоже не главная роль. Он упоминается всего дважды и даже не заслуживает описания ”.


“Не могли бы вы провести меня в библиотеку vanity-publishing?” Я спросил.


“Здесь нет библиотеки тщеславия”, - сказал он, пожимая плечами. “У нас есть цифры и короткие обзоры, почерпнутые из манифестов vanity publishers и Earnest Scribbler Monthly, но мало что еще. Тем не менее, нам нужно найти только один экземпляр, и он наш ”.


Он снова ухмыльнулся, но я к нему не присоединился.


“Не все так просто, Кэт. Взгляни на это”.


Я показал ему последний выпуск Жабы. Кот осторожно надел очки и прочитал: “Безумие сжигания книг в Дании достигает новых высот, романы уроженца Копенгагена Фарквитта должны быть преданы огню ’.


“Я этого не понимаю”, - сказал Кот, с тоской кладя лапу на рекламу кошачьего корма Moggilicious. “Что он задумал, сжечь все ее книги?”


“Потому что, - сказал я, - он, очевидно, не может найти все оригинальные копии ” At Long Last Lust“ и в отчаянии создал антидатскую тематику в качестве обложки. Если повезет, его идиоты, сжигающие книги, сделают эту работу за него. Я дурак, что не понял. В конце концов, где бы ты спрятал палку? ”


Последовала долгая пауза.


“Я сдаюсь”, - сказал Кот. “Где бы ты спрятал палку?”


“В лесу”.


Я задумчиво смотрела в окно. Наконец-то появилась похоть. Я не знал, сколько из ста экземпляров еще осталось, но, поскольку книги Фарквитта все еще отправлялись в печи, я решил, что должна быть хотя бы одна. Неопубликованный роман Фарквитта "Ключ к уничтожению Кейна". Я не мог выдумать этот материал.


“Зачем тебе прятать палку в лесу?” - спросил Кот, который несколько мгновений молча размышлял над этим вопросом.


“Это аналогия”, - объяснил я. “Кейну нужно избавиться от всех копий " Наконец—то похоть", но он не хочет, чтобы у нас возникли подозрения, поэтому он нацелился на датчан —лес, а не на Фарквитта-палку. Поняли?”


“Понял”.


“Хорошо”.


“Ну, тогда я, пожалуй, пойду”, - объявил Кот и исчез.


Я не был сильно удивлен этому, потому что Кошка обычно уходила таким образом. Я налил чай, добавил немного молока, а затем поставил несколько кружек на поднос. Я как раз размышляла, где бы мне найти экземпляр “Наконец-то похоть” и, что более важно, снова позвонила Джули, чтобы спросить, как долго ее муж включался и выключался, "как лампочка", когда Кот появился снова, неуверенно балансируя на миксере Kenwood.


“Между прочим, - сказал он, - Грифон сообщил мне, что приговор за нарушение авторских прав должен быть вынесен через две недели. Хочешь присутствовать?”


Это относится к тому времени, когда я изменил концовку " Джейн Эйр". На суде меня признали виновным, но задержка закона в книжном мире только затягивала дело.


“Нет”, - сказал я после паузы. “Нет, скажи ему, чтобы он пришел, нашел меня и сообщил, каким будет мой приговор”.


“Я скажу ему. Ну, тудл-у”, - сказал Кот и исчез, на этот раз навсегда.


Я толкнул дверь мастерской Майкрофта носком ботинка, придержал ее, чтобы Пиквик вошла за мной, затем закрыл, прежде чем Алан смог присоединиться к нам, и поставил поднос на столешницу. Майкрофт и Полли пристально смотрели на маленький геометрический предмет странной формы, сделанный из латуни.


“Спасибо, любимая”, - сказала Полли. “Как у тебя дела?”


“Справедливо по отношению ко всему не очень хорошему, тетушка”.


Полли была женой Майкрофта около сорока двух лет и, хотя казалась незаметной, на самом деле была почти такой же блестящей, как и ее муж. Ей было за семьдесят, и она справлялась с часто вспыльчивым и забывчивым характером Майкрофта с терпением, которое я находила вдохновляющим. “Фокус в том, ” сказала она мне однажды, “ чтобы смотреть на него как на пятилетнего ребенка с IQ двести шестьдесят”. Она взяла свой чай и подула на него.


“Все еще думаешь о том, ставить ли Smudger на защиту?”


“Вообще-то, я думал о Биффо”.


“Смаджер и Биффо были бы потрачены впустую на защиту”, - пробормотал Майкрофт, делая точную подгонку напильником на одной грани латунного многогранника. “Вам следует поставить Снейка в защиту. Признаю, он неопытен, но играет хорошо, и на его стороне молодежь ”.


“Что ж, я действительно оставляю командную стратегию Обри”.


“Надеюсь, он справится. Что вы об этом думаете?”


Он протянул мне твердый предмет, и я повертела его в руках размером с грейпфрут. Некоторые лица были четными, а некоторые - нечетными, а некоторые, как ни странно, были и теми, и другими, и моим глазам было трудно что-либо разглядеть.


“Очень ... симпатичная”, - ответила я. “Что она делает?”


“Делать?” Майкрофт улыбнулся. “Поставь это на столешницу, и ты увидишь, что это даст!”


Я положил его на поверхность, но твердое вещество странной формы, неустойчивое на поверхности, на которую я его положил, опрокинулось на другую. Затем, после секундной паузы, она снова закачалась и упала на третью. Она так и каталась рывками по столешнице, пока не упала на отвертку, где и остановилась.


“Я называю это Нектаэдром”, - объявил Майкрофт, поднимая твердое тело и кладя его на пол, где оно продолжало свои беспорядочные перемещения под наблюдением Пиквик, которая подумала, что оно, возможно, преследует ее, и убежала прятаться. “Большинство твердых тел неправильной формы неустойчивы только с одной или двух сторон. Nextahedron нестабилен на всех своих гранях — он будет продолжать падать и наклоняться до тех пор, пока его продвижению не помешает твердый объект. ”


“Очаровательно!” Пробормотала я, всегда удивляясь изобретательности Майкрофта. “Но какой в этом смысл?”


“Ну, ” объяснил Майкрофт, увлекаясь темой, - ты знаешь эти штуки с инерционным генератором, которые сами заводят наручные часы?”


“Да?”


“Если бы у нас был такой же, побольше, внутри Нектаэдра весом в шестьсот тонн, я подсчитал, что мы могли бы генерировать до ста ватт мощности”.


“Но ... но этого хватит только на лампочку!”


“Учитывая, что количество участников равно нулю, я думаю, это замечательное достижение”, - несколько ехидно ответил Майкрофт. “Чтобы генерировать значительное количество энергии, нам пришлось бы вырезать что—то значительной массы - скажем, Марс — в виде огромного нектаэдра с плоской пластиной, падающей по периметру и удерживаемой силой тяжести. Энергию можно было бы передавать на Землю с помощью лучей Теслы и ... ”


Его голос затих, когда он начал набрасывать идеи и уравнения в маленьком блокноте. Я наблюдал, как Нектаэдр падал, раскачивался и раскачивался по полу, пока не наткнулся на моток проволоки.


“На более серьезной ноте, ” призналась Полли, ставя чай на стол, - вы могли бы помочь нам идентифицировать некоторые устройства в мастерской. Поскольку и Майкрофт, и я заняли Большую Позицию, вы могли бы помочь. ”


“Я попробую”, - сказал я, оглядывая комнату и причудливые устройства. “Вон тот угадывает, сколько косточек в нераскрытом апельсине, тот, что с рожком, - ольфактограф для измерения запахов, а маленькая коробочка там может превращать золото в свинец ”.


“Какой в этом смысл?”


“Я не совсем уверен”.


Полли делала пометки в своем инвентаре, и следующие десять минут я потратил на то, чтобы назвать как можно больше изобретений Майкрофта. Это было нелегко. Он рассказал мне не все.


“Я тоже не уверен, что это такое”, - сказал я, указывая на маленькую машинку размером с телефонный справочник, лежащую на рабочем столе.


“Как ни странно, - ответила Полли, - для этого у нас есть название. Это Овинатор”.


“Откуда ты знаешь, если не можешь вспомнить?”


“Потому что, ” сказал Майкрофт, который закончил свои записи и теперь присоединился к нам, - на корпусе выгравировано “Овинатор", вот здесь. Мы думаем, что это либо устройство для приготовления яиц без использования курицы, либо для приготовления цыплят без использования яйца. Или что-то совершенно другое. Вот, я включу его. ”


Майкрофт щелкнул выключателем, и загорелся маленький красный огонек.


“Это все?”


“Да”, - ответила Полли, задумчиво глядя на маленькую и очень невзрачную металлическую коробочку.


“Никаких признаков каких-либо яиц или цыплят”, - заметил я.


“Совсем ничего”, - вздохнул Майкрофт. “Возможно, это просто машина для включения красного света. Черт бы побрал мою потерянную память! Кстати, есть идеи, какое устройство на самом деле является устройством для стирания памяти? ”


Мы осмотрели в мастерской странные и в основном анонимные приспособления. Любое из них могло использоваться для стирания воспоминаний, но тогда любое из них могло быть и устройством для вырезания сердцевины из яблок.


Некоторое время мы стояли в тишине.


“Я все еще думаю, что вам следовало бы поставить Размазню на защиту”, - сказала Полли, которая, вероятно, была самой большой поклонницей крокета в заведении.


“Наверное, ты прав”, - сказал я, внезапно почувствовав, что было бы проще просто плыть по течению. “Дядя?”


“Полли знает лучше”, - ответил он. “Я немного устал. Кто хочет посмотреть, Назови этот фрукт! по телевизору?”


Мы все согласились, что это будет расслабляющий способ закончить день, и я обнаружил, что впервые в жизни смотрю тошнотворное викторинное шоу. На полпути я понял, насколько все плохо, и лег спатьс болью в висках.


OceanofPDF.com


30.


Нация неандертальцев


“Полезные” неандертальцы в Колледже подготовки политиков


Неандертальцы, реинжинирированное имущество корпорации "Голиаф", неожиданно нашли работу в колледже политиков Чиппинг Содбери вчера, когда четыре отобранных человека были зачислены на курс экономики достоверности в государственных учреждениях. Неандертальцы, чья высокая острота зрения на лице делает их предрасположенными к распознаванию неправды, используются студентами для оттачивания своих навыков лжи - то, что может пригодиться начинающим политикам, когда они вступят в должность. “Блин, эти талы все замечают!” - заявил мистер Ричард Диксон, студент первого курса. “Ничто не ускользнет от их внимания — даже небольшое приукрашивание или тактический упущение!” Преподаватели колледжа заявили, что они полностью довольны неандертальцами, и в частном порядке признали, что “если бы пролетариат был хотя бы вполовину так же хорош в распознавании лжи, мы бы действительно попали в беду!”


Статья в The Toad (политический раздел), 4 июля 1988 г.


Охота за Наконец-то похотью продолжалась все утро, но без особого успеха. У Кейна было преимущество почти в два года. Из ста экземпляров тиража шестьдесят два перешли из рук в руки за последние восемнадцать месяцев. Первоначально они были проданы за скромные суммы в 1000 фунтов стерлингов или около того, но нет ничего лучше, чем тайный покупатель с глубокими карманами, способный взвинтить цену, и последний проданный экземпляр был продан за 720 000 фунтов стерлингов на аукционе Agatha's — беспрецедентная сумма даже для довоенного Farquitt.


Вероятность найти копию Lust выглядела все более безнадежной. Я позвонил агенту Фарквитта, который сказал, что вся библиотека автора была конфискована, а семидесятилетнего автора долго допрашивали о про-датской политической активности, прежде чем отпустить. Даже посещение библиотеки Фарквитта в Дидкоте не принесло никаких плодов — и оригинальная рукопись "Наконец-то похоть", и подписанный экземпляр были изъяты ”правительственными агентами" почти восемнадцать месяцев назад. Библиотекарь встретила нас в зале со скульптурой из мрамора и, сказав, чтобы мы не разговаривали так громко, сообщила, что репрезентативные копии всех работ Фарквитта упакованы и готовы к вывозу, “как только мы захотим”. Боуден ответил, что мы отправимся к границе, как только уладим детали. Он не смотрел на меня, когда говорил это, но я знала, о чем он думал — мне все еще нужно было придумать способ переправить нас через границу.


Мы молча поехали обратно в офис LiteraTec, и как только мы вошли, я позвонила Лондэну. Мое обручальное кольцо, которое появлялось и исчезало все утро, было твердым добрых двадцать минут.


“Эй, четверг!” - сказал он с энтузиазмом. “Что с тобой вчера случилось? Мы разговаривали, и ты просто замолчал”.


“Кое-что всплыло”.


“Почему бы тебе не зайти ко мне на ланч? У меня рыбные палочки, фасоль и горошек, банановое пюре и сливки для пудинга”.


“Вы обсуждали меню с пятницей?”


“Что заставило тебя так подумать?”


“Я бы с удовольствием, Ленд. Но ты все еще немного экзистенциально нестабильна в данный момент, так что в конечном итоге я только снова опозорюсь перед твоими родителями, а мне нужно пойти и встретиться с кем-нибудь, чтобы поговорить о Шекспире ”.


“Есть кто-нибудь, кого я знаю?”


“Бартоломью Стиггинс”.


“Неандерталец?”


“Да”.


“Надеюсь, тебе нравятся beetles. Позвони мне, когда я появлюсь в следующий раз. Я люблю —”


Телефон разрядился. Мое обручальное кольцо тоже снова пропало.


Я некоторое время слушала гудок, задумчиво постукивая трубкой по лбу. “ Я тоже люблю тебя, Ленд, ” тихо сказала я.


“Ваш контакт в Уэльсе?” - спросил Боуден, подходя с факсом от Общества благодарности Карен Бликсен.


“Не совсем”.


“Значит, новые игроки для SuperHoop?”


“Если бы только. Голиаф и Кейн напугали каждого игрока в стране, за исключением Пенелопы Хра, которая играет за еду и ей все равно, что кто-то говорит, думает или делает ”.


“Разве ей не оторвало ногу во время полуфинала "Ньюпорт Страйкерс" против "Дартмур Уондерерс" несколько лет назад?”


“Я не в том положении, чтобы быть разборчивым, Боуд. Если я поставлю ее на защиту от обруча, она сможет просто рычать на любого, кто подойдет близко. Готова к обеду?”


Неандертальское население Суиндона насчитывало около трехсот человек, и все они жили в небольшой деревне на западе, известной как Нация. Из-за их мастерства в обращении с инструментами им просто выделили шесть акров земли, водопровод и канализацию и сказали заниматься этим дальше, как будто их нужно было просить, чего они не делали.


Неандертальцы были не людьми и не нашими потомками, а двоюродными братьями. Они эволюционировали одновременно с нами, а затем были вынуждены исчезнуть, когда им не удалось успешно конкурировать с более агрессивным человеком. Возвращенные к жизни биоинженерией Goliath в конце тридцатых-начале сороковых годов, они были такой же частью современной жизни, как дронты или мамонты. И поскольку они были упорядочены Goliath, каждый человек фактически принадлежал корпорации. Менее чем щедрая схема “обратного выкупа”, позволяющая приобрести самого себя, не была хорошо принята.


Мы припарковались немного дальше от the Nation и вышли из машины.


“А мы не можем просто припарковаться внутри?” - спросил Боуден.


“Они не любят машины”, - объяснил я. “Они не видят смысла путешествовать на какие-либо расстояния. Согласно логике неандертальцев, место, до которого нельзя дойти за день, не стоит посещать. Каждый вторник наш садовник-неандерталец проходил пешком четыре мили до нашего дома, а затем возвращался обратно, отказываясь от всех предложений подвезти. Он утверждал, что ходьба пешком была ‘единственным приличным способом передвижения — если ты ведешь машину, ты скучаешь по разговорам в живой изгороди ”.


“Я понимаю его точку зрения, ” ответил Боуден, “ но когда мне нужно куда—то спешить...”


“В этом разница, Боуд. Ты должен отказаться от человеческого образа мышления. Для неандертальцев нет ничего настолько срочного, что нельзя было бы сделать в другой раз - или не делать вообще. Кстати, ты не забыла умыться сегодня утром?”


Он кивнул. Поскольку запах так важен для общения неандертальцев, мыльная чистота людей больше похожа на какую-то подозрительную уловку. Поговорите с неандертальцем, надев духи, и он сразу подумает, что вам есть что скрывать.


Мы вошли в заросший травой вход в the Nation и наткнулись на одинокого неандертальца, сидящего на стуле посреди дорожки. Он читал напечатанные крупным шрифтом "Новости о неандертальцах". Он сложил газету и деликатно понюхал воздух, прежде чем пару секунд пристально смотреть на нас, а затем спросить: “Кого бы вы хотели навестить?”


“Next и кабельное телевидение, обед с мистером Стиггинсом”.


Неандерталец мгновение или два смотрел на нас, затем указал на дом на другой стороне заросшей травой открытой площадки, которая окружала тотем, представляющий не-знаю-что. Пять или шесть неандертальцев играли в уличный крокет на лужайке, и я некоторое время внимательно наблюдал за ними. Они не играли командами, просто передавали мяч по кругу и били обручами, где это было возможно. Они тоже были превосходны. Я наблюдал, как один игрок бил мячом с расстояния не менее сорока ярдов от рокета. Жаль, что неандертальцы были агрессивно неконкурентоспособны — я мог бы взять их в команду.


“Заметили что-нибудь?” - Спросил я, когда мы шли по заросшей травой площадке, а игроки в крокет двигались мимо нас размытым пятном с хорошо скоординированными движениями конечностей.


“Детей нет?”


“Самому молодому неандертальцу пятьдесят два”, - объяснил я. “Самцы бесплодны. Вероятно, это самый большой источник их разногласий со своими владельцами”.


“Я бы тоже разозлился”.


Мы нашли дом Стиггинса, я открыл дверь и вошел прямо внутрь. Я немного знал об обычаях неандертальцев, и вы бы никогда не вошли в дом неандертальцев, если бы вас не ждали — в этом случае вы относились к нему как к своему собственному и входили без предупреждения. Дом был построен полностью из обрезков дерева или переработанного мусора и имел круглую форму с очагом в центре. Он был удобным, теплым и уютным, но не таким, как ожидал Боуден, в обычной пещере. Там был телевизор, настоящие диваны, кресла и даже аппаратура hi-fi. У костра стоял Стиггинс, а рядом с ним - неандерталец чуть поменьше ростом.


“Добро пожаловать!” - сказал Стиг. “Это Фелисити — мы партнеры”.


Его жена молча подошла к нам и обняла нас обоих по очереди, воспользовавшись возможностью понюхать нас, сначала подмышками, а затем волосами. Я увидел, как Боуден вздрогнул, а Стиг издал негромкий хрюкающий кашель, похожий на смех неандертальца.


“Мистер Кейбл, вам не по себе”, - заметил Стиг.


Боуден пожал плечами. Ему было не по себе, и он знал неандертальцев достаточно хорошо, чтобы понимать, что им нельзя лгать.


“Да”, - ответил он. “Я никогда раньше не был в доме неандертальца”.


“Отличается ли она от вашей?”


“Очень”, - сказал Боуден, глядя на конструкцию балок крыши, которые были сделаны путем склеивания обрезков дерева вместе, а затем придания им строганой формы.


“Ни единого шурупа или болта, мистер Кейбл. Вы слышали, какой шум издает дерево, когда в него закручивают шуруп? Крайне безжалостно ”.


“Есть ли что-нибудь, чего ты не готовишь сам?”


“Не совсем. Вы оскорбляете сырье, если не извлекаете из него всю возможную пользу. Любые деньги, которые мы зарабатываем, должны идти на нашу схему обратного выкупа. Возможно, к тому времени, когда мы должны будем уезжать, мы сможем приобрести документы на право собственности. ”


“Тогда в чем, с вашего позволения, смысл?”


“Чтобы умереть свободным, мистер Кейбл. Выпьете?”


Миссис Стиггинс появилась с четырьмя бокалами, вырезанными из донышек винных бутылок, и предложила их нам. Стиг выпил свой неразбавленный напиток, и я попытался сделать то же самое и чуть не поперхнулся — это было похоже на питье бензина. Боуден действительно поперхнулся и схватился за горло, как будто оно горело. Мистер и миссис Стиггинс с любопытством уставились на нас, затем зашлись в странной серии хриплых кашлей.


“Я не уверен, что понимаю шутку”, - сказал Боуден, и у него потекли слезы.


“У неандертальцев принято унижать гостей”, - объявил Стиг, забирая у нас стаканы. “У вас был картофельный джин, у нас — просто вода. Жизнь прекрасна. Присаживайтесь.”


Мы сели на диван, и Стиг поворошил угли в камине. Там был кролик на палочке, и я глубоко вздохнул с облегчением, что на обед не будут жуки.


“Те игроки в крокет снаружи, - начал я, - как вы думаете, что-нибудь могло бы побудить их играть за "Суиндон Мэллэтс”?"


“Нет. Только люди определяют себя через конфликт с другими людьми. Победа или поражение не имеют для нас значения. Вещи просто такие, какими им суждено быть ”.


Я подумал о том, чтобы предложить немного денег. В конце концов, месячная зарплата игрока со средним рейтингом легко покроет тысячу схем обратного выкупа. Но неандертальцы забавно относятся к деньгам, особенно к деньгам, которые, по их мнению, они не заработали. Я промолчал.


“У вас были еще какие-нибудь мысли по поводу клонированных Шекспиров?” - спросил Боуден.


Стиг на мгновение задумался, подергал носом, перевернул кролика, а затем подошел к большому бюро на колесиках и вернулся с папкой из плотной бумаги — отчетом о геноме, который он получил от мистера Румпланкетта.


“Определенно клоны, - сказал он, - и тот, кто их создал, замел следы — серийные номера стерты с клеток, а информация о производителе отсутствует в ДНК. На молекулярном уровне они могли быть созданы где угодно.”


“Стиг”, — сказал я, думая о Гамлете, “Я не могу не подчеркнуть, насколько важно, чтобы я нашел Уилклоне - и как можно скорее”.


“Мы еще не закончили, мисс Нонетот. Видите это?”


Он вручил мне спектроскопическую оценку зубов мистера Шакстпера, и я непонимающе уставился на зигзагообразный график.


“Мы проводим этот тест для мониторинга состояния здоровья в долгосрочной перспективе. Делая поперечный срез зубов Shaxtper's, мы можем определить исходную производственную зону исключительно по жесткости воды ”.


“С какой целью?”


“Мы распознаем эту закономерность”, - сказал он, ткнув толстым пальцем в таблицу. “В частности, здесь высокая концентрация кальция. Обычно мы можем определить первоначальную зону производства химеры исключительно по жесткости воды. ”


“Понятно”, - сказал Боуден. “Итак, где мы находим такую воду?”


“Simple: Бирмингем”.


Боуден радостно захлопал в ладоши. “Вы хотите сказать, что в районе Бирмингема есть секретная биоинженерная лаборатория? Мы найдем ее в два счета!”


“Лаборатория находится не в Бирмингеме”, - сказал Стиг.


“Но ты сказал ... ?”


Я точно знал, к чему он клонит.


“Бирмингем импортирует воду, — сказал я тихим голосом, - из долины Элан в Социалистической Республике Уэльс.”


Работа только что стала намного хуже. Крупнейшее биотехнологическое предприятие Goliath раньше находилось на берегу водохранилища Крейг Гох, глубоко в Элане, до того, как они переехали в Преселлис. Они построили за границей из-за слабых правил биоинженерии; они закрылись, как только парламент Уэльса принял решение. Лаборатория в Преселлисе выполняла только законную работу.


“Невозможно!” - усмехнулся Боуден. “Они закрылись десятилетия назад!”


“И все же, - медленно возразил Стиг, - ваши Шекспиры были созданы там. Мистер Кейбл, вы не являетесь естественным другом неандертальца, и у вас нет силы духа мисс Нонетот, но вы полны страсти”.


Краткое изложение Стига не убедило Боудена. “Откуда ты меня так хорошо знаешь?”


На мгновение воцарилась тишина, пока Стиг переворачивал кролика на вертеле.


“Ты живешь с женщиной, которую на самом деле не любишь, но нуждаешься в стабильности. Ты подозреваешь, что она встречается с кем-то другим, и этот гнев и подозрение тяжелым грузом ложатся на твои плечи. Вы чувствуете, что вас обошли ради продвижения, и единственная женщина, которую вы по—настоящему любите, недоступна для вас ...”


“Хорошо, хорошо, ” угрюмо сказал он, “ я понял картину”.


“Вы, люди, излучаете эмоции, подобные ревущему огню, мистер Кейбл. Мы поражены, как вам удается так легко обманывать друг друга. Мы видим всякий обман, поэтому эволюционировали так, что в нем нет необходимости. ”


“Эти лаборатории, - начал я, желая сменить тему, “ вы уверены?”


“Мы уверены, ” подтвердил Стиг, - что там были созданы не только Шекспиры. И все неандертальцы до версии 2.3.5 тоже. Мы хотим вернуться. У нас есть срочное желание получить то, в чем нам было отказано. ”


“И это что?” - спросил Боуден.


“Дети”, - выдохнул Стиг. “Мы планировали именно такую экспедицию, и ваши сапиентские качества будут полезны. У вас есть стремительность, которой у нас никогда не будет. Неандерталец обдумывает каждое движение, прежде чем сделать его, и генетически предрасположен к осторожности. Нам нужен кто—то вроде вас, мисс Нонетот — человек с энергией, склонностью к насилию и способностью командовать, но при этом тот, кто руководствуется тем, что правильно. ”


Я вздохнул. “Мы не собираемся попадать в Социалистическую Республику”, - сказал я. “У нас нет юрисдикции, и если нас поймают, нам придется чертовски дорого заплатить”.


“Как насчет твоего плана перевезти все эти книги через границу, Четверг?” - тихо спросил Боуден.


“У нас нет плана, Боуд. Мне жаль. И я не могу рисковать оказаться в какой-нибудь валлийской тюрьме во время СуперХупа. Я должен убедиться, что "Мэллэтс" победят. Я должен быть там ”.


Стиг нахмурился, глядя на меня. “Странно!” - сказал он наконец. “Ты не хочешь побеждать из—за обманчивого чувства гордости за родной город - мы видим более великую цель”.


“Я не могу сказать тебе, Стиг, но то, что ты прочитал, правда. Для всех нас жизненно важно, чтобы Суиндон выиграл Суперхуп”.


Стиг посмотрел на миссис Стиггинс, и они вдвоем беседовали добрых пять минут, используя только выражения лиц и странное ворчание.


После того, как они закончили, Стиг сказал: “Решено. Вы, мистер Кейбл, и мы сами проникнем в заброшенные лаборатории реинжиниринга Goliath. Вы найдете своих Шекспиров, а мы найдем способ засеять наших самок ”.


“Я не могу—”


“Даже если мы потерпим неудачу, ” продолжил Стиг, - нация неандертальцев выставит пятерых игроков, которые помогут вам выиграть суперкубок. Не может быть ни оплаты, ни славы. Такова сделка?”


Я уставилась в его маленькие карие глазки. Судя по качеству игроков, которых я видел снаружи, и моим знаниям неандертальцев в целом, у нас были бы шансы — даже если бы я был заперт в валлийской тюрьме.


Я пожал его протянутую руку. “Это сделка”.


“Тогда мы должны поесть. Ты любишь кролика?”


Мы оба кивнули.


“Хорошо. Это наше фирменное блюдо. По-неандертальски это называется rabite'n'bitels.”


“Звучит превосходно”, - ответил Боуден. “С чем это подается?”


“Картофель и ... острый, зеленовато-коричневый, хрустящий соус”.


Я не могу быть уверен, но, по-моему, Стиг подмигнул мне. Мне не стоило беспокоиться. Еда была превосходной, и неандертальцы совершенно правы — жуков сильно недооценивают.


OceanofPDF.com


31.


Совещание по планированию


Численность обыкновенных бакланов сокращается


Вчера ведущий орнитолог заявил, что в сокращении численности бакланов в последние годы виновата несовместимость медведя и птицы. “Мы уже много лет знаем, что бакланы откладывают яйца в бумажные пакеты, чтобы защитить их от попадания молнии, - объяснил мистер Дэниел Чаф, - но повторная интродукция медведей в Англию создала невыносимую нагрузку на привычки птиц к размножению. Несмотря на то, что медведи и птицы редко конкурируют за пищу и ресурсы, похоже, что бродячие медведи с булочками крадут бумажные пакеты бакланов, чтобы, согласно предварительным исследованиям, удержать крошки.” Есть подозрения, что медведи датского происхождения, но пока они не подтверждены.


Статья в Flap! журнал, 20 июля 1988 г.


So что ты знаешь об Elan?” - спросил Боуден, когда мы возвращались в город.


“Немного”, - ответил я, глядя на карту зубов мистера Шакспура. Стиг считал, что прожил в Элане намного дольше остальных — возможно, всего несколько лет назад. Если он прожил так долго, почему не кто-то другой? Я пока не собирался вселять никаких ложных надежд, но, по крайней мере, казалось, что возможно, что мы все-таки сможем спасти Гамлета.


“Вы серьезно говорили о том, что не смогли придумать способ проникнуть внутрь?”


“Боюсь, что да. Мы всегда можем притвориться чиновниками водного хозяйства из Бирмингема или кем-то в этом роде ”.


“Зачем чиновникам водного хозяйства иметь десять грузовиков запрещенных датских книг?” - спросил Боуден, и не без оснований.


“Что почитать, пока занимаешься делами, связанными с водой?”


“Если мы не доставим эти книги в безопасное место, они будут сожжены, Четверг — мы должны найти способ проникнуть в Республику”.


“Я что-нибудь придумаю”.


Остаток дня я провел, отвечая на звонки многочисленных спортивных репортеров, которым не терпелось получить материал и выяснить, кто и на какой позиции будет играть на поле. Я позвонил Обри и сказал ему, что у него будет пять новых игроков, но я не сказал ему, что это будут неандертальцы. Я не мог рисковать, что пресса узнает.


К тому времени, когда я вернулась в мамин дом, обручальное кольцо снова было на моем пальце. Я подтолкнула Пятницу к дому Лондэна и, заметив, что все, казалось, вернулось в норму, дважды постучала. Изнутри донесся возбужденный скрэббл, и Лондэн открыл дверь.


“Вот ты где!” - радостно сказал он. “Когда ты повесила трубку, я немного забеспокоился”.


“Я не вешал трубку, Ленд”.


“Меня снова уничтожили?”


“Боюсь, что так”.


“Буду ли я снова?”


“Надеюсь, что нет. Могу я войти?”


Я положил Пятницу на пол, и он сразу же начал пытаться подняться по лестнице.


“Уже пора спать, не так ли, молодой человек?” - спросил Лондэн, следуя за ним, пока он карабкался наверх. Я заметила, что в комнате для гостей были две еще не распакованные лестничные клетки, которые успокоили меня. Он также купил детскую кроватку и несколько игрушек.


“Я купила кое-какую одежду”.


Он открыл ящик. Он был набит всевозможной одеждой для малыша, и хотя некоторые выглядели немного маловатыми, я ничего не сказала. Мы отвели пятницу вниз, и Лондэн приготовил ужин.


“Так ты знал, что я вернусь?” Спросила я, пока он резал брокколи.


“О, да, - ответил он, - как только разберешься со всей этой ерундой с искоренением. Приготовь нам чашку чая, будь добр”.


Я подошел к раковине и наполнил чайник.


“Есть какие-нибудь приближения к плану борьбы с Кейном?” - спросил Лондэн.


“Нет, ” признался я, - я действительно рассчитываю на то, что Седьмое Откровение Zvlkx сбудется”.


“Чего я не понимаю, - сказал Лондэн, нарезая морковь, - так это почему все, кроме Формби, кажется, соглашаются со всем, что говорит Кейн. Чертовы овцы, их много”.


“Должен сказать, я удивлен отсутствием оппозиции планам Кейна”, - согласился я, рассеянно глядя в кухонное окно. Я нахмурился, когда в моей голове начал зарождаться зародыш идеи. “Земля?”


“Да?”


“Когда Формби в последний раз был где-нибудь поблизости от Кейна?”


“Никогда. Он избегает его как чумы. Кейн хочет встретиться с ним лицом к лицу, но президент не хочет иметь с ним ничего общего ”.


“Вот и все!” - Воскликнула я, внезапно ощутив вспышку вдохновения.


“Что это?”


“Что ж ...”


Я остановился, потому что что-то в глубине сада привлекло мое внимание.


“У тебя любопытные соседи, Ленд?”


“Не совсем”.


“Тогда, вероятно, это мой преследователь”.


“У тебя есть преследователь?”


Я указал. “Конечно. Вон там, в лаврах, манящих меня”.


“Ты хочешь, чтобы я поступил как сильный мужчина и прогнал его палкой?”


“Нет. У меня есть идея получше”.


“Привет, Миллон. Как продвигается преследование? Я принес тебе чашку чая и булочку”.


“Довольно хорошо”, - сказал он, отмечая в своем блокноте время, когда я останавливалась, чтобы поговорить с ним, и отодвигаясь в сторону, чтобы освободить мне место в лавровом кусте. “Как у тебя дела?”


“В основном они хороши. Зачем ты мне махал?”


“Ах!” - сказал он. “Мы собирались опубликовать статью о провидцах тринадцатого века в журнале ”Теоретик заговора", и я хотел задать вам несколько вопросов".


“Продолжай”.


“Вам не кажется странным, что не менее двадцати восьми святых Темных веков выбрали этот год для своего второго пришествия?”


“На самом деле я не придавал этому особого значения”.


“О'кей. Вам также не кажется странным, что из этих двадцати восьми предполагаемых провидцев только двое — святой Звлккс и сестра Беттина Страудская — на самом деле сделали какие-либо пророчества, которые хотя бы отдаленно сбылись?”


“О чем ты говоришь?”


“Что святой Звлккс, возможно, вовсе не святой тринадцатого века, а какой-то преступник, путешествующий во времени. Он совершает незаконное путешествие в Темные века, записывает все, что может вспомнить из истории, а затем, в подходящее время, его катапультирует вперед, чтобы увидеть, как сбывается его последнее откровение ”.


“Почему?” Я спросил. “Если Хроностражник пронюхает, что он задумал, он никогда не рождался — в буквальном смысле. Зачем рисковать небытием ради, самое большее, нескольких лет славы вымышленного посетителя из тринадцатого века с множеством неприятных кожных заболеваний?”


Миллон пожал плечами. “Я не знаю. Я подумал, что вы могли бы помочь мне.” Он погрузился в молчание.


“Скажи мне, Миллон, есть ли какая—нибудь связь между Кейном и Ovinator?”


“Конечно! Тебе следует почаще читать журнал "Теоретик заговора". Хотя большинство наших связей между секретными технологиями и теми, кто у власти, столь же непрочны, как туман, эта действительно конкретна: его личный ассистент Стрикнен раньше работал с Шитт-Хоуз в технологическом подразделении Goliath. Если у Голиафа есть Ovinator, то у Кейна вполне может быть такой же. Тогда ты знаешь, что он делает?”


Я рассмеялся. Это была именно та новость, которую я хотел услышать.


“Ты увидишь. Скажи мне, - добавила я, моя надежда росла с каждой секундой, “ что ты знаешь о старых биоинженерных лабораториях "Голиаф”?"


“Ого!” - сказал он, издав звук, какой издает любой энтузиаст, приглашенный прокомментировать свою конкретную сферу интересов. “Теперь ты заговорил! Старый био-Голиаф все еще стоит в так называемой зоне 21 - пустом квартале в Центре Уэльса, Элан.”


“Пусто метафорически или пусто буквально?”


“Пусто, поскольку туда никто не ходит, кроме чиновников водного хозяйства — и у нас есть абсолютно неподтвержденные доказательства, которые мы выдаем за факт бесследного исчезновения неопределенного числа чиновников. В любом случае, доступ к ней закрыт для всех, она окружена электрифицированным забором.”


“Чтобы не пускать людей?”


“Нет, - медленно сказал Миллон, - чтобы сохранить все генетические эксперименты, над которыми работал Голиаф” . Вся Зона 21 кишит химерами. У меня много папок с сомнительными историями о взломах, которых якобы больше никто не видел. В любом случае, почему вас интересует завод Elan BioE? ”


“Незаконные генетические эксперименты на людях, тайно проводимые явно невинной международной организацией”.


Миллон чуть не потерял сознание от перегрузки конспирологией. Придя в себя, он спросил, чем может помочь.


“Мне нужно, чтобы вы нашли любые фотографии, планы, чертежи планировки - все, что может пригодиться для посещения”.


Миллон широко раскрыл глаза и что-то нацарапал в своем блокноте. “Ты собираешься отправиться в зону 21?”


“Нет, ” ответил я, “ мы оба. Завтра. Уезжаю отсюда в семь утра, ровно. Ты можешь найти то, что я просил?”


Он прищурился. “ Я могу предоставить вам информацию, мисс Нонетот, ” медленно произнес он с блеском в глазах, “ но это будет стоить дорого. Позвольте мне быть вашим официальным биографом.


Я протянул руку, и он с благодарностью пожал ее. “Договорились”.


Я вернулся внутрь и обнаружил Лондэна разговаривающим с мужчиной, одетым в слегка панковскую одежду, в яркой оправе для очков, с обесцвеченными волосами и бесконечно маленькой козлиной бородкой, плотно посаженной прямо под нижней губой.


“Дорогая, ” сказал Лондэн, пожимая руку, которую я только что положила ему на плечо, “ это мой очень хороший друг Хэндли Пейдж”.


Я пожал Пейджу руку. Он казался почти таким же, как любые другие писатели-фантасты, которых я когда-либо встречал. Слегка чокнутый, но достаточно приятный.


“Вы пишете книги об императоре Жарке”, - заметил я.


Он слегка поморщился. “Никто никогда не говорит о приличных материалах, которые я пишу”, - простонал он. “Они просто просят у меня все больше и больше жаркого. Я сделал это в шутку — стилизация под плохую научную фантастику - и разрази меня гром, если это не самая популярная вещь, которую я когда-либо делал ”.


Я вспомнил, что сказал мне император Зарк. “Ты собираешься убить его, не так ли?”


Хэндли начал. “Откуда ты это знаешь?”


“Она работает на SO-27”, - объяснил Лондэн. “Они знают все.”


“Я думал, вы, ребята, больше увлекаетесь классикой?”


“Мы работаем со всеми жанрами”, - объяснил я. “По причинам, которые я не могу раскрыть, я советую вам увековечить Жарка на необитаемой планете, а не подвергать его унижению в виде публичной казни”.


Хэндли рассмеялся. “Ты говоришь о нем так, как будто он реальный человек!”


“Она очень серьезно относится к своей работе, Хэндли”, - сказал Лондэн без тени улыбки. “Я бы посоветовал вам очень серьезно относиться ко всему, что она говорит. Колеса в колесах, Хэндли.”


Но Хэндли был непреклонен. “Я собираюсь убить его так окончательно, что никто больше никогда не попросит у меня еще один роман о Жарке. Спасибо, что одолжил мне книгу, Лэнд. Я уволюсь сам.”


“Хэндли в опасности?” - спросил Лондэн, как только он ушел.


“Вполне возможно. Я не уверен, что жаркианский луч смерти работает в реальном мире, и мне бы не хотелось, чтобы Хэндли был тем, кто узнает ”.


“Это ведь из книжного мира, не так ли? Давай просто сменим тему. Чего хотел твой преследователь?”


Я улыбнулся. “Знаешь, Лондэн, дела начинают налаживаться. Я должен позвонить Боудену”.


Я быстро набрала его номер.


“Боуд? Сегодня четверг. Я придумал, как мы собираемся пересечь границу. Подготовь все к завтрашнему утру. Мы соберемся в Ли Деламаре в восемь . . . . Я не могу тебе сказать . . . . Стиг и Миллон . . . . Увидимся там. Пока. ”


Я позвонила Стигу и сказала ему то же самое, затем поцеловала Лондэна и спросила, не возражает ли он покормить пятницу в одиночестве. Он, конечно, не возражал, и я помчалась поговорить с Майкрофтом.


Я вернулась вовремя, чтобы помочь Лондэну убрать еду с тарелки в пятницу, почитать мальчику сказку и уложить его спать. Было еще не поздно, но мы легли спать сами. Сегодня вечером не было никакой застенчивости или замешательства, и мы быстро разделись. Он толкнул меня спиной на кровать и кончиками пальцев—


“Подождите!” Я вскрикнул.


“Что?”


“Я не могу сосредоточиться со всеми этими людьми!”


Лондэн оглядел пустую спальню. “Какие люди?”


“Эти люди, - повторил я, махнув рукой в общем направлении ”повсюду“, - те, кто читает нас”.


Лондэн уставился на меня и поднял бровь. Я почувствовала себя глупо, затем расслабилась и нервно хихикнула.


“Извини. Я слишком долго жил в художественной литературе; иногда у меня возникает странное чувство, что ты, я и все остальные просто ... ну, персонажи книги или что-то в этом роде ”.


“Очевидно, это нелепо”.


“Я знаю, я знаю. Прости. На чем мы остановились?”


“Только здесь".


OceanofPDF.com


32.


Зона 21: The Elan

Свобода выбора


Вчера Открытое правительство стало на шаг ближе, объявив, что г-н


Статья в The

, Июль

, 19


So какие планы?” - спросил Боуден, когда мы ехали в сторону приграничного с Уэльсом городка Хэй-он-Уай. Было около десяти утра, и мы ехали в боуденовской "Гриффин Спортине" валлийской сборки с Миллоном де Флоссом и Стигом на заднем сиденье. Позади нас ехала колонна из десяти грузовиков, все они были загружены запрещенными датскими книгами.


“Ну, ” сказал я, - тебе никогда не казалось странным, что парламент просто переворачивает ситуацию и делает все, что просит Кейн?”


“Я отказался даже от попыток разобраться в парламенте”, - сказал Боуден.


“Они все хнычущие подхалимы”, - вставил Миллон.


“Если вам вообще нужно правительство, - добавил Стиг, - вы - форма жизни, ущербная до невозможности”.


“Я тоже был сбит с толку”, - продолжил я. “Правительство, полностью согласное с худшими эксцессами Кейна, может означать только одно: некую форму контроля сознания на коротких расстояниях, которой владеют недобросовестные брокеры власти”.


“Вот это моя теория!” - взволнованно воскликнул Миллон.


“Сначала я не мог этого понять, но потом, когда я был в Голиафополисе, я сам это почувствовал. Какое-то ошеломляющее ощущение "плыви по течению", когда я просто хотел пойти по пути наименьшего сопротивления, каким бы бессмысленным или неправильным он ни был. Я видел ее эффект и на телешоу ”Уклоняйся от вопроса" — зрители в первом ряду ели из рук Кейна, что бы он ни говорил ".


“Так в чем же связь?”


“Я снова почувствовал это в лаборатории Майкрофта. Только когда Лондэн сделал саркастический комментарий, это задело меня. Овинатор. Мы все думали, что часть ‘ovi’ связана с яйцами, но это не так. Подумайте о "бараньей". Это связано с овцами. Ovinator передает субальфийские мозговые волны, которые подавляют свободу воли и вселяют овечьи наклонности в умы любого, кто находится поблизости. Ее можно настроить под пользователя, чтобы на него это не повлияло; возможно, что Goliath разработал версию с большим радиусом действия, называемую Ovitron, и антисыворотку. Майкрофт думает, что, вероятно, изобрел ее для передачи сообщений общественного здравоохранения, но он не может вспомнить. Голиаф завладевает ею, Стрикнен отдает ее Кейн—бинго. Парламент делает все, о чем просит Кейн. Единственная причина, по которой Формби по-прежнему настроен против Йоррика, заключается в том, что он отказывается приближаться к нему ”.


В машине воцарилась тишина.


“Что мы можем с этим поделать?”


“Майкрофт работает над Ovi-negator, который должен все отменить, но наши планы остаются прежними. Elan—и выиграть SuperHoop ”.


“Даже мне трудно в это поверить, ” пробормотал Миллон, “ а для меня это впервые”.


“Как это поможет нам выбраться из Англии?” - спросил Боуден.


Я похлопал по портфелю, который лежал у меня на коленях. “С Ovinator на нашей стороне никто не захочет выступать против нас”.


“Я не уверен, что это морально приемлемо”, - сказал Боуден. “Я имею в виду, разве это не делает нас такими же плохими, как Кейн?”


“Я думаю, нам следует остановиться и обсудить это”, - добавил Миллон. “Одно дело придумывать истории об экспериментах по контролю над сознанием, но совсем другое - на самом деле использовать их”.


Я открыл портфель и включил овинатор.


“Кто со мной поедет в Elan, ребята?”


“Ну, тогда ладно, ” согласился Боуден, - думаю, в этом я с тобой согласен”.


“Миллон?”


“Я буду делать все, что делает Боуден”.


“Это действительно работает, не так ли?” - заметил Стиг, коротко кашлянув. Я тоже слегка усмехнулся.


Пройти английский контрольно-пропускной пункт в Клиффорде оказалось даже проще, чем я себе представлял. Я пошел вперед с Ovinator в портфеле и некоторое время стоял на пограничной станции, болтая с дежурным охранником и давая ему и небольшому гарнизону полчаса хорошенько понежиться в лучах Ovinator, прежде чем подъехал Боуден с десятью грузовиками позади.


“Что в этих грузовиках?” - спросил охранник с некоторой долей апатии в голосе.


“Тебе не нужно заглядывать в грузовики”, - сказал я ему.


“Нам не нужно заглядывать в грузовики”, - вторил ему пограничник.


“Мы можем пройти беспрепятственно”.


“Вы можете пройти беспрепятственно”.


“Ты будешь лучше относиться к своей девушке”.


“Я определенно собираюсь быть повежливее со своей девушкой . . . . Двигайся дальше”.


Он махнул нам рукой, и мы поехали через демилитаризованную зону к валлийским пограничникам, которые позвонили своему полковнику, как только мы объяснили, что у нас есть десять грузовиков датских книг, которые требуют сохранности. Был долгий и запутанный телефонный разговор с кем-то из датского консульства, и примерно через час нас и грузовики сопроводили в заброшенный ангар в парке аэродрома Ллан-дриндод-Уэллс. Ответственный полковник предложил нам бесплатный проезд обратно к границе, но я снова включил Ovinator и сказал ему, что он может забрать водителей грузовиков обратно, но позволить нам продолжить наш путь - план, который, как он быстро решил, был, вероятно, лучшим.


Десять минут спустя мы были на дороге на север, в сторону Элана, Миллон указывал нам путь в соответствии с туристической картой 1950-х годов. К тому времени, как мы миновали Райдер, сельская местность становилась все более пересеченной, фермы попадались все реже и реже, а дорога все более и более изрытой выбоинами, пока, когда солнце достигло зенита и начало клониться к закату, мы не подъехали к высоким воротам, обильно обмотанным ржавой колючей проволокой. Там было старое каменное караульное помещение с двумя очень скучающими охранниками, которым потребовалась всего лишь короткая очередь из овинатора, чтобы отключить электрифицированную ограду, позволив нам пройти. Боуден проехал на машине и остановился у другого внутреннего ограждения в двадцати ярдах от первого. Оно было неэлектрифицировано, и я открыл его, чтобы пропустить машину.


Дорога была в худшем состоянии со стороны ворот в зоне 21. Из трещин в бетонной проезжей части пробивалась колючая трава, а иногда нам мешали деревья, упавшие поперек дороги.


“Теперь ты можешь сказать мне, что мы здесь делаем?” - спросил Миллон, пристально глядя в окно и часто фотографируя.


“Две причины”, - сказал я, глядя на карту, которую Миллон раздобыл у своих приятелей по заговору. “Во-первых, потому что мы думаем, что кто-то клонировал Шекспира, и мне срочно нужен такой экземпляр, а во-вторых, чтобы найти жизненно важную репродуктивную информацию для Стига ”.


“Так это правда, что ты не можешь иметь детей?”


Стигу понравился Миллон, потому что он задавал такие прямые вопросы.


“Это правда”, - просто ответил он, заряжая свой дротиковый пистолет транквилизаторами размером с гаванскую сигару.


“Здесь поверни налево, Боуд”.


Он переключил передачу, крутанул руль, и мы выехали на участок дороги с темным лесом по обе стороны. Мы поднялись на холм, повернули налево мимо скального выступа, затем остановились. На дороге перед нами стояла перевернутая ржавая машина, загораживая путь.


“Оставайся в машине, не выключай ее”, - сказал я Боудену. “Миллон, оставайся на месте. Стиг — со мной”.


Мы со Стигом выбрались из машины и осторожно приблизились к перевернутому автомобилю. Это был изготовленный на заказ "Студебеккер", вероятно, лет десяти от роду. Я заглянул внутрь. Сюда никогда не приходили вандалы. Стекло спидометра не было разбито, ржавые ключи все еще торчали в замке зажигания, кожа с сидений свисала гнилыми прядями. На земле лежал выгоревший на солнце портфель, и в нем было полно технических принадлежностей, связанных с водой, теперь они все размягчились и выцвели от ветра и дождя. От пассажиров не осталось и следа. Я думал, что Миллон переборщил со всеми своими “chimeras running wild", но внезапно я занервничал.


“Мисс следующая!”


Это был Стиг. Он был примерно в десяти ярдах впереди машины и сидел на корточках, положив винтовку на колени. Я медленно подошел к нему, с тревогой вглядываясь в густой лес по обе стороны дороги. Было тихо. Скорее, слишком тихо. Звук моих собственных шагов казался оглушительным.


“Как дела?”


Он указал на землю. На дороге лежала человеческая локтевая кость. Кто бы ни попал в эту аварию, один из них никуда не уезжал.


“Слышали это?” - спросил Стиг.


Я послушал. “Нет”.


“Совершенно верно. Никакого шума. Мы считаем целесообразным уйти ”.


Мы развернули машину на крыше, чтобы дать нам место для обгона, и поехали дальше, на этот раз гораздо медленнее и в тишине. На этом участке дороги было еще три машины, две лежали на обочине, а одну прижало к обочине. Ни в одном из них не было ни малейшего признака присутствия жильцов, и лес по обе стороны от них казался каким-то образом еще темнее, гуще и непроходимее, когда мы проезжали мимо. Я был рад, когда мы добрались до вершины холма, выехали из леса и проехали мимо небольшой плотины и озера, прежде чем подъем дороги привел нас в поле зрения старых биоинженерных лабораторий "Голиаф". Я попросил Боудена остановиться. Он бесшумно подъехал, и мы все вышли, чтобы понаблюдать за старой фабрикой в бинокли.


Это было в великолепном месте, прямо на берегу водохранилища. Но судя по тому, чего мы ожидали от гиперактивного воображения Миллона и невзрачной фотографии, сделанной в период ее расцвета, это было своего рода разочарованием. Когда-то завод был огромным, разросшимся комплексом, построенным в стиле ар-деко, популярном для фабрик тридцатых годов, но теперь он выглядел так, как будто давным-давно были предприняты поспешные и не совсем успешные усилия по его сносу. Хотя большая часть здания была разрушена, восточное крыло выглядело так, как будто оно уцелело относительно невредимым. Тем не менее, не похоже, что кто-то был там годами, если не десятилетиями.


“Что это было?” - спросил Миллон.


“Что было чем?”


“Своего рода вкусный шум”.


“Надеюсь, только ветер. Давайте посмотрим на завод поближе”. Мы съехали с холма и припарковались перед зданием. Передний фасад все еще выглядел внушительно, хотя и наполовину обрушился, и даже сохранил большую часть облицовки керамической плиткой. Очевидно, что у Голиафа были большие планы на это место. Мы пробрались среди обломков, которыми были усыпаны ступени, и подошли к главным дверям. Обе двери были сорваны с петель, и на одной из них были большие выбоины, что больше всего заинтересовало Миллона. Я вошел внутрь. Сломанная мебель и обвалившаяся каменная кладка были повсюду в овальном вестибюле. Когда-то прекрасный подвесной стеклянный потолок давным-давно обвалился, внося естественный свет в мрачный интерьер. Стекло скрипело и трескалось, когда мы переступали через него.


“Где находятся основные лаборатории?” Спросил я, не желая оставаться здесь ни минутой дольше, чем было необходимо.


Миллон развернул план.


“Где ты берешь все это?” - недоверчиво спросил Боуден.


“Я обменял ее на лапку кэрнгормского йети”, - ответил он, как будто речь шла о карточках с жевательной резинкой. “Это так”.


Мы прошли по зданию, среди обвалившейся каменной кладки и частично обвалившихся потолков, к относительно неповрежденному восточному крылу. Крыша здесь была более неповрежденной, и наши фонарики освещали офисы и инкубационные помещения, где ряды заброшенных стеклянных амниояров выстроились у стены. Во многих из них на дне скопились расплавленные остатки потенциальной формы жизни. Голиаф уезжал в спешке.


“Что это было за место?” Спросила я, мой голос был едва громче шепота.


”Это было, - пробормотал Миллон, сверяясь со своим планом, “ главное предприятие по производству саблезубых тигров. Крыло неандертальцев должно быть вон там, первое слева”.


Дверь была заперта на засов, но она была сухой и прогнившей, и ее не потребовалось много усилий, чтобы взломать. Повсюду были разбросаны бумаги, и была предпринята нерешительная попытка уничтожить их. Мы остановились в дверях и позволили Стиггинсу войти одному. Комната была около ста футов в длину и тридцати в ширину. Это было похоже на заведение tiger по соседству, но амниояры были больше. Стеклянные трубки для питательных веществ все еще были на виду, и я вздрогнула. Для меня комната, несомненно, была жуткой, но для Стига это был его первый дом. Он, как и многие тысячи его собратьев по вымиранию, был выращен здесь. Я секвенировал пиквик дома, не используя ничего более сложного, чем обычные кухонные принадлежности, и вырастил ее в безъядерном гусином яйце. Птицы и рептилии - это одно, а выращивание млекопитающих через пуповину - совсем другое. Стиг осторожно прошел среди искореженных труб и битого стекла к дальней двери и нашел помещение для сцеживания, где младенцам-неандертальцам извлекали околоплодные воды и они впервые дышали. За этим - ясли, где воспитывались малыши. Мы последовали за Стигом, и он остановился у большого окна, выходящего на водохранилище.


“Когда мы мечтаем, то только об этом”, - тихо сказал он. Затем, очевидно чувствуя, что напрасно теряет время, он вернулся в инкубационную и начал рыться в картотечных шкафах и ящиках стола. Я сказал ему, что мы встретимся снаружи, и присоединился к Миллону, который пытался разобраться в его поэтажном плане.


Пройдя в тишине еще через несколько комнат с еще большим количеством рядов амниояров, мы добрались до охраняемой зоны со стальными воротами. Ворота были открыты, и мы вошли в то, что когда-то было самой секретной зоной всего завода.


Через дюжину или более шагов коридор вывел в большой зал, и мы поняли, что нашли то, что искали. Внутри большого зала была встроена полномасштабная копия театра "Глобус". Сцена и партерная зона были усеяны вырванными страницами из пьес Шекспира, густо пометленными черными чернилами. В комнате, ведущей дальше, мы обнаружили общежитие, вмещавшее, возможно, двести кроватей. Все постельное белье было перевернуто в углу, ножки кроватей сломаны и валялись криво.


“Как ты думаешь, сколько человек прошли через это?” - шепотом спросил Боуден.


“Сотни и сотни”, - ответил Миллон, держа в руках потрепанный экземпляр "Двух джентльменов из Вероны" с названием “Shaxpreke, W, 769”, написанным на внутренней стороне обложки. Он печально покачал головой.


“Что с ними со всеми случилось?”


“Мертв, - сказал голос, - мертв, как дукат!”


OceanofPDF.com


33.


Shgakespeafe


“Весь мир - сцена”, - утверждает драматург


Такую аналогию с жизнью предложил мистер Уильям Шекспир вчера, когда в "Глобусе" открывалась премьера его последней пьесы. Мистер Шекспир продолжил сравнивать пьесы с семью этапами жизни, заявив, что “все мужчины и женщины всего лишь актеры: у них есть свои выходы и вхождения; и один человек в свое время играет много ролей”. Последнее предложение мистера Шекспира, комедия под названием “Как вам это понравится”, вызвала неоднозначные отзывы: fouth-wark Gazette назвала ее "бесшабашной комедией высшего порядка", в то время как Вестминстерские вечерние новости описали это как “безвкусный мусор из уорикширского сортира”. Мистер Шекспир отказался от комментариев, поскольку он уже пишет продолжение.


Статья в Blackfriars News, сентябрь 1589 г.


Мыобернулись и увидели маленького мужчину с растрепанными волосами, стоящего в дверях. Он был одет в елизаветинскую одежду, знававшую гораздо лучшие дни, а его ноги были перевязаны полосками ткани в качестве импровизированной обуви. Он нервно дернулся, и один глаз был закрыт — но помимо этого сходство с найденными Боуденом Шекспирами было безошибочным. Выживший. Я подошел на шаг ближе. Его лицо было морщинистым и обветренным, а те зубы, которые у него еще оставались, были в темно-коричневых пятнах и изношены. Ему, должно быть, было не меньше семидесяти, но это не имело значения. Гений, которым был Шекспир, умер в 1616 году, но генетически говоря, он был с нами прямо сейчас.


“Уильям Шекспир?”


“Я Уильям, сэр, и меня зовут Шгакеспиф”, - поправил он.


“Мистер Шгакеспиф, ” начала я снова, не зная, как именно объяснить, чего я хочу. - Меня зовут Четверг Нонетот, и у меня есть датский принц, который срочно нуждается в вашей помощи“.


Он перевел взгляд с меня на Боудена, затем на Миллона и снова на меня. Затем на его обветренном лице появилась улыбка.


“О чудо!” - сказал он наконец. “Как прекрасно человечество! О дивный новый мир, в котором есть такие люди!”


Он вышел вперед и тепло пожал нам руки; было похоже, что он давно никого не видел.


“Что случилось с остальными, мистер Шгакеспиф?”


Он поманил нас за собой, а затем умчался, как газель. Нам было нелегко поспевать за ним, когда он мчался по лабиринту коридоров, ловко обходя мусор и сломанное оборудование. Мы догнали его, когда он остановился у разбитого окна, выходящего на то, что когда-то было большой тренировочной площадкой. Посередине были два травянистых холмика. Не требовалось большого воображения, чтобы догадаться, что находится под ними.


“О сердце, тяжелое сердце, почему ты вздыхаешь, не прерываясь?” печально пробормотал Шгакеспифе. “После гибели стольких равных из-за лжи и предательства, когда же будут побеждены наши великие возрожденцы?”


“Я только хотел бы сказать, что твои братья будут отомщены, ” печально сказал я ему, - но, честно говоря, люди, которые сделали это, теперь сами мертвы. Я могу предложить только тебя и тех, кто переживет мою защиту ”.


Он внимательно впитывал каждое слово и, казалось, был впечатлен моей искренностью. Я посмотрел за братские могилы Шекспиров на несколько других курганов за ними. Я думал, что они, возможно, клонировали две дюжины или около того, а не сотни.


“Здесь есть еще какие-нибудь Шекспиры?” - спросил Боуден.


“Только я — и все же ночь наполняется эхом криков моих кузенов,” - ответил Шгакеспифе. “Вы скоро их услышите”.


Словно в ответ, с холмов донесся странный крик. Нечто похожее мы слышали, когда Стиг расправлялся с химерой в Суиндоне.


“Мы в опасности, Кларенс, мы в опасности”, - сказал он, нервно оглядываясь по сторонам. “Следуйте за мной и дайте мне аудиенцию, друзья”.


Shgakespeafe провела нас по коридору в комнату, где было полно столов, аккуратно расставленных рядами, на каждом стояла пишущая машинка. Только одна пишущая машинка хоть как-то еще функционировала; вокруг нее стояли стопки машинописных листов бумаги — результат излияний Шгакеспифа. Он провел нас по залу и дал почитать некоторые из своих работ, выжидающе наблюдая, как наши глаза сканируют написанное. К сожалению, в ней не было ничего особенного — просто обрывки существующих пьес, собранные воедино для придания нового смысла. Я попытался представить, что вся комната заполнена клонами Шекспира, стучащими на своих пишущих машинках, их умы заполнены пьесами Барда, а ученые снуют среди них, пытаясь найти того, всего одного, который обладал бы хотя бы половиной таланта оригинала.


Shgakespeafe пригласил нас в офис рядом с комнатой для записей, и там он показал нам горы документов, все упакованные в коричневую бумагу с именем клона Шекспира, который написал это, напечатанным на этикетке. Поскольку процесс написания опережал возможность его оценки, люди, работающие здесь, могли только записывать то, что было написано, а затем сохранять это для ознакомления какому-нибудь неизвестному сотруднику в будущем. Я снова посмотрел на кипы документов. На складе их было, должно быть, тонн двадцать или больше. В крыше была дыра, и внутрь попал дождь; большая часть этой небольшой горы прозы была влажной, заплесневелой и неустойчивой.


“Потребовалась бы целая вечность, чтобы разобраться в ней в поисках чего-нибудь потенциально блестящего”, - размышлял Боуден, который подошел ко мне. Возможно, в конечном итоге эксперимент удался. Возможно, в братской могиле снаружи был равный Шекспиру, и его творчество находится где-то глубоко в горе непонятной прозы, которая перед нами. Маловероятно, что мы когда-нибудь узнаем, а если и узнаем, это не научит нас ничему новому — за исключением того, что это можно сделать и другие могут попытаться. Я надеялся, что гора бумаг просто медленно сгниет. В погоне за великим искусством Голиаф совершил преступление, которое намного превзошло все, что я до сих пор видел.


Миллон делал снимки, его фотовспышка выстреливала в полумраке скриптория. Я вздрогнул и решил, что мне нужно уйти от гнетущей атмосферы интерьера. Мы с Боуденом подошли к фасаду здания и сели среди обломков на ступеньках, рядом с упавшей статуей Сократа, которая держала плакат, провозглашающий ценность стремления к знаниям.


“Как ты думаешь, у нас будут проблемы с тем, чтобы убедить Shgakespeafe пойти с нами?” спросил он.


Словно в ответ, Шгакеспифе осторожно вышел из здания. Он нес потрепанный чемодан и щурился от резкого солнечного света. Не дожидаясь приглашения, он сел на заднее сиденье машины и начал что-то черкать в блокноте огрызком карандаша.


“Это ответ на твой вопрос?”


Солнце опустилось за холм перед нами, и воздух внезапно стал холоднее. Каждый раз, когда с холмов доносился странный шум, Шгакеспифе подпрыгивал и нервно оглядывался по сторонам, а затем продолжал писать. Я как раз собирался позвать Стига, когда он появился из здания с тремя огромными томами в кожаных переплетах.


“Вы нашли то, что вам было нужно?”


Он передал мне первую книгу, которую я открыла наугад. Как я обнаружила, это было руководство по биотехнологии "Голиаф" по созданию неандертальца. Выбранная мной страница содержала подробное описание руки неандертальца.


“Полное руководство”, - медленно произнес он. “С его помощью мы можем создавать детей”.


Я вернул том, и он положил его к остальным в багажник машины как раз в тот момент, когда вдалеке раздался еще один неземной вопль.


“Смертельный стон, ” пробормотал Шгакеспифе, усаживаясь пониже в своем кресле, “ как будто жизнь и смерть уходят!”


“Нам лучше поторопиться”, - сказал я. “Там что-то есть, и у меня такое чувство, что нам следует уйти, пока это не стало слишком любопытным”.


“Химера?” - спросил Боуден. “Честно говоря, мы не видели ни одной с того момента, как пришли сюда”.


“Мы их не видим, потому что они не хотят, чтобы их видели”, - заметил Стиг. “Здесь химера. Опасная химера”.


“Спасибо, Стиг, ” сказал Миллон, промокая лоб носовым платком, “ это настоящая помощь”.


“Это правда, мистер де Флосс”.


“Что ж, на будущее держи правду при себе”.


Я захлопнула заднюю дверцу, как только Стиг втиснулся рядом с Шгейкспифом, а затем забралась на переднее пассажирское сиденье. Боуден уехал так быстро, как только позволяла машина.


“Миллон, есть ли какой-нибудь другой маршрут, который не ведет нас через ту густо заросшую местность, где мы нашли другие машины?”


Он на мгновение сверился с картой. “Нет. Почему?”


“Потому что это выглядело как хорошее место для засады”.


“Это действительно становится все лучше и лучше, не так ли?”


“Напротив, - ответил Стиг, который принимал все слова за чистую монету, “ это совсем не хорошо. Мы находим перспективу быть съеденными химерами чрезвычайно неприятной”.


“Неловко?” - эхом повторил Миллон. “Быть съеденным неловко?”


“Действительно, - сказал Стиг, - руководства по эксплуатации для неандертальцев гораздо важнее, чем мы”.


“Это ваше мнение”, - парировал Миллон. “Сейчас нет ничего важнее меня”.


“Как это по-человечески”, - просто ответил Стиг.


Мы ускорили шаг, проехали обратно через вырубку в скале и направились к лесу.


“Клянусь покалыванием в пальцах, ” заметил Шгакеспифе зловещим тоном, - сюда приближается что-то ужасное!”


“Там!” - крикнул Миллон, указывая дрожащим пальцем в окно. Я мельком увидел крупного зверя, прежде чем он исчез за поваленным дубом, затем другого, перепрыгивающего с одного дерева на другое. Они больше не прятались. Мы все могли видеть их, когда ехали по лесной дороге мимо брошенных машин. Прыгающие звери неровной формы порхали по лесу - экспериментальные творения индустрии, существовавшей до введения регулирования. Мы услышали глухой удар, когда кто-то выскочил из леса, запрыгнул на стальную крышу машины и затем с воплем исчез в лесу. Я выглянул в заднее стекло и увидел, как что-то невыразимо мерзкое перебирается через дорогу позади нас. Я вытащил свой автоматический пистолет, а Стиг опустил стекло, держа наготове свой пистолет с транквилизатором. Мы завернули за следующий угол, и Боуден нажал на тормоза. Поперек дороги выстроился ряд химер. Боуден дал задний ход, но позади нас рухнуло дерево, отрезав нам путь к отступлению. Мы загнали себя в ловушку, ловушка захлопнулась — и все, что оставалось ловцам, это делать с пойманным все, что они пожелают.


“Сколько?” Я спросил.


“Десять вперед”, - сказал Боуден.


“Отстает на две дюжины”, - ответил Стиг.


“Жребий с обеих сторон!” - задрожал Миллон, который больше привык выдумывать факты, чтобы соответствовать своим причудливым теориям заговора, чем сам был свидетелем чего-либо из первых рук.


“Какой это признак порочной жизни”, - пробормотал Шгакеспифе. “Где приближение смерти видно так ужасно!”


“Ладно, ” пробормотал я, “ всем сохранять спокойствие, и когда я скажу, открывайте огонь”.


“Мы не выживем”, - сказал Стиг будничным тоном. “Их слишком много, нас недостаточно. Мы предлагаем другую стратегию”.


“И это что?”


Стиг на мгновение потерял дар речи. “Мы не знаем. Просто другой.”


Химеры пускали слюни и издавали низкие стоны, приближаясь. Каждая из них представляла собой калейдоскоп различных частей тела, как будто создатели the beasts потворствовали какому-то извращенному генетическому сочетанию.


“Когда я досчитаю до трех, прибавь оборотов и отпусти сцепление”, - проинструктировал я Боудена. “Остальные открывайте со всем, что у нас есть”. Я вручил Флоссу пистолет Боудена. “Знаете, как пользоваться одним из них?”


Он кивнул и снял пистолет с предохранителя.


“Раз ... два ...”


Я перестал считать, потому что крик из леса напугал химер. Те, у кого были уши, навострили их, остановились, а затем в испуге начали разбегаться. Это не было поводом для облегчения. Химеры - это плохо, но то, что напугало химер, могло быть только хуже. Мы снова услышали крик.


“Это звучит по-человечески”, - пробормотал Боуден.


“Насколько человек?” - добавил Миллон.


Последовало еще несколько криков более чем от одного человека, и когда последняя из перепуганных химер исчезла в кустах, я вздохнул с облегчением. Группа мужчин появилась из подлеска справа от нас. Все они были чрезвычайно низкорослыми и носили выцветшую и изодранную форму, по-видимому, французской армии. На некоторых были потертые шляпы с кокардами, на других вообще не было пиджаков, а на некоторых была только грязная белая льняная рубашка. Мое облегчение было недолгим. Они стояли на опушке леса и подозрительно смотрели на нас, держа в руках тяжелые дубинки.


“Что вы хотите сказать?” спросил один из них, указывая на нас.


“На английском?” спросил другой.


“Les rosbifs? Ici, во Франции?” сказал третий потрясенным тоном.


“Non, ce n’est pas possible!”


Не нужно было быть гением, чтобы догадаться, кто они такие.


“Банда наполеонов,” прошипел Боуден. “Похоже, Голиаф не просто пытался увековечить Барда. Военный потенциал клонирования Наполеона в расцвете сил был бы значительным.”


Наполеоны некоторое время смотрели на нас, а затем заговорили между собой вполголоса, заспорили, дико жестикулировали, повышали голос и в целом не соглашались друг с другом.


“Пошли”, - прошептала я Боудену.


Но как только машина включила передачу, “Наполеоны" ринулись в бой с криками "В защиту! Les rosbifs s’échappent! Без проблем в Азенкуре! Vite! Vite!” а затем умчался на машине. Стиг промахнулся и умудрился вонзить транквилизатор в бедро особенно злобного на вид Наполеона. Они ударили дубинками по машине, разбили окна, и на нас посыпался каскад битого стекла. Я ударил локтем по центральному механизму дверного замка, когда Наполеон схватился за ручку моей двери. Я как раз собирался выстрелить в упор в лицо другому Наполеону, когда в тридцати ярдах впереди раздался оглушительный взрыв. Взрывная волна потрясла машину, и ее на мгновение окутало плывущее облако дыма.


“Святое святых!” взвизгнул Наполеон, прерывая атаку. “Le Grand Nez! Avancez, mes amis! Mort aux ennemis de la République!”


“Вперед!” Я крикнул Боудену, который, несмотря на скользящий удар "Наполеона", все еще был почти в сознании. Машина рванулась с места, и я схватился за руль, чтобы объехать группу из двадцати или около того резиновых сапог разного вида, которые проносились мимо машины, спеша избавиться от Наполеонов.


“Вперед, гвардия, и к ним!” Я услышал крик Веллингтона, когда мы набирали скорость на дороге, мимо дымящегося артиллерийского орудия и брошенных машин, которые мы видели по дороге. Через несколько минут мы миновали лес и сражающиеся группировки, и Боуден замедлил шаг.


“Все в порядке?”


Хотя они и не остались невредимыми, все они ответили утвердительно. Миллон все еще был бледен, и я на всякий случай отобрал у него пистолет Боудена. У Стига на щеке появился синяк, а у меня на лице было несколько порезов от стекла.


“Мистер Шгакеспиф, - спросил я, - с вами все в порядке?”


“Оглянитесь вокруг”, - мрачно сказал он. “Безопасность уступает место конспирации”.


Мы подъехали к воротам, выехали из зоны 21 и под темнеющим вечерним небом направились к границе Уэльса и домой.


OceanofPDF.com


34.


Св. Звлкс и Синди


Кейн “Вымышленный”, утверждает игрок "Борнмута"


Вчера газовщик на пенсии Мартин Пиффко сделал нелепый комментарий, заявив, что любимый лидер нации был просто вымышленным персонажем, “ожившим”. Выступая из Борнмутского приюта для особо странных, куда его поместили “для его же собственной защиты”, мистер Пиффко был более конкретен и сравнил мистера Йоррика Кейна с второстепенным персонажем с завышенным мнением о себе в книге Дафны Фаркитт под названием "Наконец-то вожделение". Офис канцлера назвал отчет “совпадением”, но, тем не менее, приказал конфисковать книгу Фарквитта. Мистер Пиффко, которому предъявлены неуказанные обвинения, попал в новости в прошлом году, когда сделал аналогичное возмутительное заявление относительно инвестиций Кейна и Голиафа в “эксперименты по контролю над сознанием”.


Статья в Bournemouth Bugle, 15 марта 1987 г.


Я проснулся и уставился на Лондэна в свете раннего утра, который начал проникать в спальню. Он очень тихо похрапывал, и я крепко обняла его, прежде чем встать, завернуться в халат и на цыпочках пройти мимо комнаты Пятницы, спускаясь вниз, чтобы сварить кофе. Я зашел в кабинет Лондэна, ожидая, пока закипит чайник, сел за пианино и сыграл очень тихий аккорд. В этот самый момент солнце поднялось над крышей дома напротив и отбросило на комнату полосу оранжевого света. Я услышала щелчок выключившегося чайника и вернулась на кухню, чтобы сварить кофе. Когда я заливала гущу горячей водой, сверху донесся тихий вопль. Я сделал паузу, чтобы посмотреть, последует ли за ней еще одна. Единственный вопль может вызвать лишь волнение, и пятницу можно будет оставить в покое. Два или более вопля означали бы, что Голодный Мальчик жаждет галлона или двух каши. Через десять секунд раздался второй вопль, и я как раз собирался пойти за ним, когда услышал глухой удар и царапанье - Лондэн подтянул ногу, а затем пошел по коридору в палату Пятницы. Когда он вернулся в свою комнату, снова послышались шаги, затем наступила тишина. Я расслабилась, сделала глоток кофе и села за кухонный стол, глубоко задумавшись.


Суперхуп был завтра, и у меня была моя команда — вопрос был в том, изменит ли это ситуацию? Был шанс, что мы, наконец-то, найдем и копию "Вожделения", но я и на это не рассчитывал. Примером равных шансов и равного риска неудачи стала способность Шгейкспифа разгадать "Веселых жен Эльсинора", а Майкрофт в кратчайшие сроки придумал ответ. Но ни один из этих неотложных вопросов не занимал моего внимания: самым важным для меня было то, что сегодня в одиннадцать часов утра Синди попытается убить меня в третий и последний раз. У нее ничего не получится, и она умрет. Я подумала о Спайке и Бетти и подняла трубку. Я подумала, что он крепко спит, и оказалась права — трубку взяла Синди.


“Сегодня четверг”.


“Это с профессиональной точки зрения крайне неэтично”, - сонным голосом сказала Синди. “Который час?”


“Половина седьмого. Послушай, я позвонил, чтобы предложить, что было бы неплохо, если бы ты сегодня осталась дома и не ходила на работу ”.


Последовала пауза. “Я не могу этого сделать”, - сказала она наконец. “Я договорилась об уходе за ребенком и всем остальном. Но ничто не мешает тебе уехать из города и никогда не возвращаться”.


“Это и мой город тоже, Синди”.


“Уходите сейчас, или в следующем семейном склепе придется вытирать пыль”.


“Я не буду этого делать”.


“Тогда, ” со вздохом ответила Синди, “ нам больше нечего обсуждать. Увидимся позже, хотя я сомневаюсь, что ты увидишь меня”.


Телефон разрядился, и я осторожно положил трубку. Мне стало плохо. Жена моего хорошего друга могла умереть, и это было неприятно.


“В чем дело?” - раздался голос совсем рядом. “Ты выглядишь расстроенной”.


Это была миссис Тигги-винкл.


“Нет, - ответил я, - все так, как и должно быть. Спасибо, что заглянули; Я нашел нам Уильяма Шекспира. Он не оригинал, но достаточно близок для наших целей. Он в этом шкафу.”


Я открыл дверцу шкафа, и очень испуганный Шгакеспифе поднял голову от того места, где он что-то писал при свете огарка свечи, который он прикрепил к своей голове. Воск начал стекать по его лицу, но он, казалось, не возражал.


“Мистер Шгакеспиф, это тот самый ежик, о котором я вам рассказывал”.


Он захлопнул блокнот и уставился на миссис Тигги-винкль. Он ни капельки не испугался и не удивился — после мерзостей, от которых он почти ежедневно уворачивался в Зоне 21, я подозреваю, что ежик высотой в шесть футов был своего рода облегчением.


Миссис Тигги-винкль грациозно присела в реверансе. “ Рада познакомиться с вами, мистер Шгейкспиф, ” вежливо сказала она. “ Пройдемте со мной, пожалуйста.


“Кто это был?” Лондэн позвал его, спускаясь по лестнице немного позже.


“Это миссис Тигги-винкль подобрала клона Уильяма Шекспира, чтобы спасти Гамлета от необратимого уничтожения”.


“Ты никогда не можешь быть серьезной, не так ли?” - он рассмеялся и обнял меня. Я тайком пронесла в дом печенье "Шгейкспир" так, чтобы Лондэн этого не видел. Я знаю, что ты должен быть честным по отношению к своему супругу, но я подумал, что, возможно, есть предел, а если и есть, я не хотел достигать его слишком рано.


Пятница спустился к завтраку через десять минут. Он выглядел взъерошенным, сонным и немного раздраженным.


“Quis nostrud laboris”, - простонал он. “Nisi ut aliquip ex consequat.”


Я угостила его тостом и порылась в шкафу под лестницей в поисках своего бронежилета. Все мои вещи теперь вернулись в дом Лондэна, как будто я никуда и не съезжала. Боковые заносы сбивают с толку, но привыкнуть можно практически ко всему.


“Почему ты носишь пуленепробиваемый жилет?”


Это был Лондэн. Черт возьми. Я должен был надеть это на станции.


“Какой бронежилет?”


“Та, которую ты пытаешься надеть”.


“О, этот. Без причины. Послушай, если пятница проголодается, ты всегда можешь угостить его. Он любит бананы — возможно, вам придется купить еще, и если позвонит горилла, это всего лишь та миссис Брэдшоу, о которой я вам рассказывал.


“Не меняй тему. Как ты можешь идти на работу в жилете ‘без причины’?”


“Это мера предосторожности”.


“Страховка - это мера предосторожности. Жилет означает, что вы идете на ненужный риск”.


“Без нее я бы взял книгу побольше”.


“Что происходит, четверг?”


Я неопределенно махнул рукой в воздухе и попытался отнестись к этому легкомысленно. “Просто убийца. Мелкий. Едва ли стоит того, чтобы о нем думать”.


“Какая именно?”


“Я не могу вспомнить. Окно ... что-то.”


“Мастер по изготовлению окон? Заключить с ней контракт и продолжать читать рассказы? Шестьдесят семь известных жертв?”


“Шестьдесят восемь, если бы она сыграла Сэмюэля Принга”.


“Это не важно. Почему ты мне не сказал?”


“Я ... я ... не хотел, чтобы ты волновалась”.


Он потер лицо руками и мгновение смотрел на меня, затем глубоко вздохнул. “Это следующий четверг, когда я женюсь, не так ли?”


Я кивнул головой.


Он обнял меня и крепко прижал к себе. “Ты будешь осторожна?” он прошептал мне на ухо.


“Я всегда осторожен”.


“Нет, действительно осторожна. Такой осторожности, какой ты должна быть, когда у тебя есть муж и сын, которые будут в высшей степени взбешены, если потеряют тебя?”


“Ах, - прошептала я в ответ, - это вроде как осторожно. Да, я буду”.


Мы поцеловались, и я застегнул жилет липучкой, поверх него надел рубашку, а поверх нее наплечную кобуру. Я поцеловал Пятницу и сказал ему вести себя хорошо, затем снова поцеловал Лондэна.


“Увидимся сегодня вечером”, - сказал я ему, - "и это я обещаю”.


Я поехал в Уонборо, чтобы найти Джоффи. Он проводил церемонию гражданского союза GSD, и мне пришлось ждать в задней части храма, пока он не закончит. У меня было немного времени до встречи с Синди, и более пристальное изучение St. Zvlkx показалось мне хорошим способом заполнить его. Идея Миллона о том, что Звлкс был не провидцем, а мошенником из ХроносТражи, замешанным в каком-то временном преступлении, на первый взгляд казалась маловероятной. От ХроносТражи не спрячешься. Они всегда найдут тебя. Возможно, не здесь и сейчас, но тогда и там - когда ты меньше всего этого ожидаешь. Задолго до того, как вы даже думал, что сделал что-то не так. К тому же ХроносТража не оставила следов. Поскольку преступник скрылся, то и таймкрима тоже не произошло. Очень аккуратно, очень умно. Но с учетом столь пристального изучения исторических записей и того, что сама ChronoGuard дала Zvlkx знак одобрения, как, черт возьми, Zvlkx — если он был подделкой — смог обойти систему?


“Привет, дурочка!” - сказал Джоффи, когда счастливая пара поцеловалась у храма под дождем конфетти. “Что привело тебя сюда?”


“Святой Звлкс — где он?”


“Сегодня утром он сел на автобус до Суиндона. Почему?”


Я изложил свои подозрения.


“Звлкс - изгой ХроносТражи? Но почему? Что он задумал? Зачем рисковать постоянным уничтожением ради сомнительной славы провидца тринадцатого века?”


“Сколько он получил от Совета по маркетингу Toast?”


“Двадцать пять тысяч”.


“Вряд ли это целое состояние. Можем мы заглянуть в его комнату?”


“Возмутительно!” - ответил Джоффи. “Я был бы виновен в позорном нарушении доверия, если бы разрешил обыск комнаты в его отсутствие. У меня здесь есть запасной ключ”.


Комната Звлкса была похожа на монашескую келью. В высшей степени спартанская. Он спал на матрасе, набитом соломой, и из мебели у него были только стол и стул. На столе лежала Библия. Только после того, как мы начали поиски, мы нашли под матрасом проигрыватель компакт-дисков, а также несколько копий Big & Bouncy и Fast Horse.


“Игрок, делающий ставки?” Я спросил.


“Пьянство, пари, курение, распутство — он делал все это”.


“Судя по журналам, он тоже умеет читать по-английски. Что ты ищешь, Джофф?”


Джоффи открывал ящики своего стола и заглядывал под подушку.


“Его книга откровений. Обычно он прячет ее здесь”.


“Итак! Вы уже обыскивали его комнату раньше. Подозрительно?”


Джоффи выглядел смущенным. “Боюсь, что так. Его поведение меньше похоже на поведение святого, а больше на ... ну, дешевого вульгариста — когда я перевожу, мне приходится вносить определенные ... поправки. ”


Я выдвинул ящик его стола и перевернул его. Ко дну был приклеен конверт. “Бинго!”


В ней был единственный билет Gravitube в один конец до Бали. Джоффи поднял брови, и мы обменялись нервными взглядами. Zvlkx определенно что-то замышлял.


Джоффи сопровождал меня в Суиндон, и мы колесили взад и вперед по улицам, пытаясь найти своенравного святого. Мы посетили место, где находился его старый собор в Tesco, но не смогли найти его, поэтому отправились по кругу, посетив суды, здание SpecOps и театр, прежде чем проехать мимо университета и свернуть на Коммершиал-роуд. Джоффи заметил его возле магазина Pete & Dave's, бредущего вверх по улице.


“Вот!”


“Я вижу его”.


Мы бросили машину и побежали рысцой, чтобы не отстать от неряшливой фигуры, одетой только в одеяло. Ему просто не повезло, что он украдкой оглянулся и заметил нас. Он метнулся через улицу. Я не знаю, то ли его прямые и нестриженые волосы попали ему в глаза, то ли он забыл о дорожном движении во время своего пребывания в Средневековье, но он не смотрел, куда идет, и выбежал прямо перед автобусом. Его голова разбила ветровое стекло, и его костлявое тело с глухим стуком отбросило вбок на тротуар. Мы с Джоффи первыми прибыли на место происшествия. Более молодой человек мог бы выжить относительно невредимым, но у Zvlkx, чье тело было ослаблено неправильным питанием и болезнями, не было особых шансов. Он кашлял и полз изо всех сил, на какие был способен, ко входу в ближайший магазин.


“Спокойно, ваша светлость”, - пробормотал Джоффи, кладя руку ему на плечо и останавливая его движение. “С вами все будет в порядке”.


“Чушь собачья, ” сказал Звлкс в состоянии раздражения, “ чушь собачья, чушь собачья, чушь собачья. Пережил чуму, чтобы попасть под гребаный автобус номер двадцать три. Чушь собачья.”


“Что он сказал?”


“Он раздражен”.


“Кто вы?” Спросил я. “Вы из ХроносТражи?”


Его взгляд метнулся ко мне, и он застонал. Не просто умирал, но умирал и грохотал.


Он предпринял еще одну попытку добраться до дверного проема и рухнул.


“Кто-нибудь, вызовите скорую помощь!” - крикнул Джоффи.


“Слишком поздно для этого”, - пробормотал он. “Слишком поздно для меня, слишком поздно для всех нас. Все должно было получиться не так, как должно было получиться; время вышло из—под контроля, и не мне будет это исправлять. Ну что ж. Джоффи, возьми это и используй с умом, чего бы я не сделал. Похорони меня на территории моего собора — и не говори им, кем я был. Я жил грешником, но хотел бы умереть святым. О, и если толстая пощечина по имени Ширли скажет вам, что я обещал ей тысячу фунтов, она чертова лгунья.”


Он снова закашлялся, на мгновение вздрогнул и перестал двигаться. Я положил руку на его грязную шею, но пульса не нащупал.


“Что он сказал?”


“Кое-что о даме с избыточным весом по имени Ширли, которая на время выбыла из колеи - и использую его откровения так, как считаю нужным”.


“Что он имел в виду? Что его откровению не суждено сбыться?”


“Я не знаю, но он передал мне это”.


Это была Книга Откровений Звлкса. Джоффи пролистал пожелтевшие страницы, на которых на древнеанглийском были изложены все предполагаемые пророчества, которые он сделал, рядом с какой-то арифметической суммой. Джоффи закрыл глаза Звлкса и накинул свою куртку на голову мертвого святого. Собралась толпа, включая полицейского, который взял руководство на себя. Джоффи спрятал книгу, и мы отошли в сторону, когда вдали послышался рев машины скорой помощи. Владелец магазина вышел к нам и сказал, что видеть умирающих бродяг на пороге его дома вредно для бизнеса, но передумал, когда узнал, кто это был.


“Боже мой!” - сказал он уважительным тоном. “Представьте настоящего живого святого, почтившего нас своей смертью на нашем пороге!”


Я толкнул Джоффи локтем и указал на витрину магазина. Это была букмекерская контора.


“Типично!” - фыркнул Джоффи. “Если бы он не погиб, пытаясь добраться до букмекеров, это был бы бордель. Единственная причина, по которой я знал, что его не будет в пабе, - это то, что сейчас не время открытия. ”


Пораженная, я посмотрела на часы. Было 10:50. Синди. Я так много думала о Святой Звлкс, что совсем забыла о ней. Я отступил в дверной проем и огляделся. Ее, конечно, нигде не было видно, но тогда она была лучшей. Я думал, что тот факт, что собралась толпа, был хорош, поскольку она вряд ли захотела бы убивать невинных людей, но затем изменил свое мнение, когда понял, что кредо Синди об уважении к жизни невинных могло быть написано очень крупными буквами на обратной стороне спичечного коробка. Мне пришлось отойти от толпы на случай, если кто-то еще пострадает. Я помчался по Коммершиал-роуд и приближался к углу с Грэнвилл-стрит, когда резко остановился. Синди вышла из-за угла. Моя рука рефлекторно сомкнулась на рукояти пистолета, но затем я остановился, внезапно почувствовав неуверенность. Она была не одна. С ней был Спайк.


“Ну!” - сказал Спайк, глядя поверх меня на схватку на улице позади. “Что здесь происходит?”


“Смерть Звлкса, Спайк”.


Я смотрела на Синди, которая смотрела на меня в ответ. Я могла видеть только одну ее руку. Другая была спрятана в сумочке. Она дважды потерпела неудачу — как далеко она зайдет, чтобы убить меня? Средь бела дня, с ее мужем в качестве свидетеля? Я неловко стоял, положив руку на автоматический пистолет, но он все еще был в кобуре. Я должен был доверять своему отцу. Он был прав насчет Синди во время предыдущей попытки. Я вытащил пистолет и направил его на нее. Несколько прохожих ахнули и бросились врассыпную.


“Четверг?” - заорал Спайк. “Что, черт возьми, происходит? Положи это!”


“Нет, Спайк. Синди не библиотекарь, она мастер по изготовлению окон”. Спайк посмотрел на меня, затем на свою миниатюрную жену и рассмеялся. “Синди, убийца? Ты шутишь!”


“Она бредит, и я напугана, Спайки”, - захныкала Синди своим лучшим жалким девчачьим голоском. “Я не понимаю, о чем она говорит. Я никогда даже не держал в руках оружия!”


“Очень медленно вынимай руку из сумочки, Синди”.


Но следующий шаг сделал Спайк. Он вытащил пистолет и направил его на меня.


“Опусти пистолет, Чт. Ты мне всегда нравился, но у меня нет проблем с этим выбором ”.


Я прикусила губу, но не переставала пялиться на Синди. “ Ты когда-нибудь задумывалась, почему ей платили наличными за эту внештатную библиотечную работу? Почему ее брат работает на ЦРУ? Почему ее родители были убиты полицейскими стрелками? Вы когда-нибудь слышали о том, чтобы полиция убивала библиотекарей? ”


“Всему этому есть объяснение, Спайки!” - захныкала Синди. “Убей ее! Она сумасшедшая!”


Теперь я видел ее игру. Она даже не собиралась делать эту работу сама. Средь бела дня ее муж нажимает на курок, и все законно: хороший мужчина защищает свою жену. Она была хороша. Она была лучшей. Она была изготовителем окон. Контракт с ней - и ты мертвее вельвета.


“У нее на меня контракт, Спайк. Она уже дважды пыталась убить меня!”


“Опусти пистолет, четверг!”


“Спайки, я боюсь!”


“Синди, я хочу увидеть обе твои руки!”


“Бросай оружие, четверг!”


Мы зашли в тупик. Пока я стояла там со Спайком, целящимся мне в голову, и со мной, целящимся в Синди, я поняла, что это, вполне возможно, худшая ситуация, в которой я могла оказаться. Если я опущу пистолет, Синди убьет меня. Если я не опущу пистолет, Спайк убьет меня. Если я убью Синди, Спайк убьет меня. Как я ни старался, я не мог придумать сценарий, который не закончился бы моей собственной смертью. По меньшей мере, сложный. И именно тогда на нее упал рояль.


Я никогда раньше не слышал, чтобы пианино падало с тридцати футов на бетон, но это было именно так, как я себе представлял. Своего рода музыкальное сотрясение, которое разнеслось по улице. По воле случая пианино — детище Steinway, как я узнал позже, — пропустило нас всех. Это был табурет, который ударил Синди, и она упала, как мешок с углем. Один взгляд на нее, и мы оба поняли, что дело плохо. Серьезная рана на голове и сильно сломанная шея.


Для Спайка это было время смешанных эмоций. Горе и шок от несчастного случая, но также осознание того, что я был прав — в руке Синди все еще был зажат револьвер 38-го калибра с глушителем.


“Нет!” - крикнул Спайк, нежно касаясь рукой ее бледной щеки. “Только не снова!”


Синди слабо застонала, когда полицейский, который занимался Сент-Звлксом, подбежал в сопровождении двух парамедиков.


“Ты должен был сказать мне”, - пробормотал Спайк, отказываясь смотреть на меня, его мощные плечи слегка дрожали, а по щекам катились слезы.


“Мне так жаль, Спайк”.


Он не ответил, но отошел в сторону, чтобы парамедики могли попытаться стабилизировать ее состояние.


“Кто она?” - спросил полицейский. “На самом деле, кто вы двое?”


“SpecOps”, - сказали мы в унисон, предъявляя наши значки.


“А это Синди Стокер, ” печально сказал Спайк, - убийца, известная как Мастер по изготовлению Окон, и моя жена”.


OceanofPDF.com


35.


Что Четверг сделал дальше


Правительство Кайнии профинансирует “Щит против Смита”


Г-н Йоррик Кейн вчера объявил о планах создания защитной сети для противодействия растущей угрозе Божьего гнева на Его творения. Конкретные детали ”Противоударного щита" по-прежнему находятся в строжайшем секрете, но эксперты по обороне и ведущие теологи сошлись во мнении, что система может быть введена в действие в течение пяти лет. Последователи Кейна указывают на то, что в октябре прошлого года на маленький городок Освестри обрушился “очищающий огненный дождь”, а также на Рутлендскую эпидемию жаб. “И Освестри, и Ратленд - тревожные сигналы для нашей нации”, - сказал мистер Кейн. “Возможно, они были грешниками, но окончательное возмездие без надлежащей правовой процедуры - это то, чего я не потерплю. В современном мире, где общепринятое определение греха стало размытым, нам нужно защитить себя от чрезмерно усердствующего божества, стремящегося продвигать устаревший набор правил. Именно по этой причине мы инвестируем в технологию защиты от ударов ”. Контракт на 14 миллиардов фунтов стерлингов будет предоставлен исключительно компании Goliath Weapons, Inc.


Статья в The Mole, июль 1988 г.


УThe news networks был выходной. Смерть Святого Звлкса так скоро после его воскрешения вызвала удивление у некоторых, но несколько странный несчастный случай с изготовителем окон во время “выполнения задания” стал сенсацией, вытеснив с первых полос даже грядущий SuperHoop. Невероятно, но, несмотря на серьезные повреждения внутренних органов и разрушительную рану на голове, она не умерла. Ее доставили в больницу Святого Септика, где врачи пытались стабилизировать ее состояние. Не из какого-то большого чувства морального долга, вы понимаете, а из-за того факта, что она могла указать на шестьдесят семь или шестьдесят восемь клиентов, которые заплатили ей за выполнение ее грязного ремесла, и это был приз, на который прокуроры стремились претендовать. В течение часа после того, как она вышла из операционной, боссы преступного мира предприняли три попытки заставить ее замолчать навсегда. Ее перевели в охраняемую палату в Кингсдаунском доме для душевнобольных преступников, и там она осталась в коматозном состоянии, подключенная к аппарату искусственной вентиляции легких.


“Спайк был прав. Я должна была сказать ему раньше, - сказала я бабушке, - или предупредить власти, или что-то в этом роде!“


Сегодня бабушка Next чувствовала себя намного лучше. Несмотря на то, что ее преклонный возраст сильно ослабил ее, в то утро она действительно немного погуляла. Когда я пришел, на ней были очки для чтения, и она была окружена стопками зачитанных томов. Такие книги обычно читают для учебы и редко для удовольствия.


“Но ты этого не сделал, - ответила она, глядя поверх очков, - и твой отец знал, что ты этого не сделаешь, когда сказал тебе”.


“Он также сказал, что я решу, жить ей или умереть, но он был неправ — теперь это не в моей власти”. Я потерла голову и вздохнула. “Бедный Спайк. Он очень плохо это воспринимает ”.


“Где он?”


“Все еще дает интервью SO-9. У них есть агент из Лондона, который охотится за ней более десяти лет. Я бы все еще был там, если бы не Фланкер ”.


“Фланкер?” переспросила бабушка. “Что он сделал?”


“Он пришел поблагодарить меня за то, что я привел SO-14 к огромному запасу спрятанной датской литературы”.


“Я думал, ты не пытался им помочь?”


Я пожал плечами.


“Я тоже так думал". Откуда мне было знать, что датский андеграунд действительно использовал Гильдию австралийских писателей в качестве хранилища?”


“Ты сказал им, что это Кейн заплатил ей, чтобы она убила тебя?”


“Нет”, - сказал я, опустив глаза. “Я не знаю, кому я могу доверять, и последнее, что мне нужно, это чтобы меня взяли под охрану или что-то в этом роде. Если я не буду завтра на тачлайне для SuperHoop, ”неандертальцы" не сыграют ".


“Но ведь есть и хорошие новости, не так ли?”


“Да, - сказал я, несколько оживившись, - мы вывезли из страны несколько датских книг, ”Гамлет идет на поправку” - и я вернул Лондэна".


Бабушка пристально посмотрела на меня и приподняла мое лицо рукой.


“Навсегда?”


Я посмотрела на свое обручальное кольцо.


“Двадцать четыре часа в сутки”.


“Они сделали со мной то же самое”, - вздохнула бабушка, снимая очки и протирая глаза костлявой рукой. “Мы были очень счастливы более сорока лет, пока его снова не забрали - на этот раз более естественным и неизбежным образом. И это было более тридцати лет назад ”.


Она на мгновение замолчала, и, чтобы отвлечь ее, я рассказал ей о святом Звлксе, его смерти, его откровениях и о том, как мало во всем этом было смысла. От парадоксов путешествия во времени у меня, как правило, кружилась голова.


“Иногда, - сказала бабушка, поднимая обложку Swindon Evening Globe, “все факты находятся перед нами — нам просто нужно расположить их в правильном порядке”.


Я взял фотографию и уставился на нее. Она была сделана через несколько секунд после того, как пианино упало на Синди. Я не представлял, как далеко разлетелись обломки Steinway. Немного дальше по дороге одинокая фигура Звлкса все еще лежала на тротуаре, брошенная в драме.


“Могу я оставить это себе?”


“Конечно. Будь осторожна, моя дорогая — помни, что твой отец не может предупреждать тебя о каждой из твоих потенциальных смертей. Неуязвимость присуща только супергероям. Финал по крокету далек от победы, и в ближайшие двадцать четыре часа может случиться все, что угодно.”


“Защита неандертальцев?” - повторили Обри и Альф, когда я застал их за ”раскладыванием колышков" на крокетном стадионе. Они пригрозили уволить меня, если я не расскажу им, чем занимаюсь. “Конечно, любая команда потратила бы миллионы, пытаясь заполучить неандертальца, но они просто не захотят этого делать”.


“Они у меня уже есть. Вы не можете им заплатить, и я действительно не знаю, как они будут работать в команде с людьми — у меня такое чувство, что они будут самостоятельной командой внутри вашей команды ”.


“Мне все равно”, - сказал Обри, опираясь на свой молоток и махнув рукой в сторону команды. “Я обманывал себя. Биффо слишком стар, у Смаджера проблемы с алкоголем, а Снейк психически неуравновешен. С Джорджем все в порядке, и я могу постоять за себя, но свежий урожай талантов влился в команду Whackers. Они будут выставлять таких людей, как Костолом Макснид ”.


Он не шутил. Таинственный благотворитель — вероятно, Голиаф — дал Громилам огромную сумму денег. Достаточно, чтобы они могли купить почти всех, кого захотят. Голиаф не хотел рисковать тем, что Седьмое Откровение будет исполнено.


“Значит, мы все еще в игре с пятью талами?”


“Да, ” сказал Обри с улыбкой, “ мы все еще в игре”.


Я заскочил к маме по дороге домой, якобы для того, чтобы отвезти Гамлета и дронтов к Лондэну. Я нашел свою маму на кухне с Бисмарком, который, казалось, был занят рассказом анекдота.


“... и тогда белый конь спрашивает: ‘Что, Эрих?”


“О, герр Б.!” - сказала моя мама, хихикая и хлопая его по плечу. “Ты остряк!”


Она заметила, что я стою там.


“Четверг! Ты в порядке? Я слышал по радио, что произошел какой-то несчастный случай с пианино . . . . ”


“Я в порядке, мам, правда”. Я холодно уставилась на прусского канцлера, который, как я решила, позволял себе вольности с привязанностью моей матери. “Добрый день, герр Бисмарк. Итак, вы еще не разобрались с вопросом о Шлезвиг-Гольштейне?”


“Я все еще жду премьер-министра Дании”, - ответил Бисмарк, вставая, чтобы поприветствовать меня. “Но я теряю терпение”.


“Я жду его очень скоро, герр Бисмарк”, - сказала мама, ставя чайник на плиту. “Не хотите ли чашечку чая, пока ждете?”


Он снова вежливо поклонился. “Только если у нас будет торт Баттенберг”.


“Я уверена, что там немного осталось, если этот непослушный мистер Гамлет это не съел!” У нее вытянулось лицо, когда она обнаружила, что это действительно съел непослушный мистер Гамлет. “О боже! Хочешь вместо этого ломтик миндаля?”


Брови Бисмарка сердито дернулись.


“Куда бы я ни повернулся, датчане насмехаются надо мной и Германской Конфедерацией”, - сердито произнес он, ударяя кулаком по раскрытой ладони. “Включение герцогства Шлезвиг в состав датского государства я, возможно, упустил из виду, но оскорблять лично Баттенберг я не буду. Это война!”


“Подожди минутку, Отто”, - сказала моя мать, которая, воспитав большую семью почти в одиночку, была в состоянии решить проблему Баттенберга-Шлезвиг-Гольштейна в целом. “Я думал, мы договорились, что вы не собираетесь вторгаться в Данию”.


“Это было тогда, это сейчас”, - пробормотал канцлер, так агрессивно выпятив грудь, что одна из его медных пуговиц пролетела через всю комнату и нанесла Пиквик скользящий удар по затылку. “Выбор: мистер Гамлет приносит извинения за свое поведение от имени датского народа, или мы начинаем войну!”


“В данный момент он разговаривает с тем милым специалистом по разрешению конфликтов”, - ответила моя мать встревоженным тоном.


“Тогда это война”, - объявил Бисмарк, садясь за стол и все равно беря ломтик миндаля. “Дальнейшие разговоры бессмысленны. Я хочу вернуться в 1863 год.”


Но тут дверь открылась. Это был Гамлет. Он уставился на всех нас и выглядел ... ну, по-другому.


“Ах!” - сказал он, обнажая шпагу. “Бисмарк! Вашей агрессивной позиции по отношению к Дании пришел конец. Готовьтесь ... умереть!”


Разговор об урегулировании конфликта, очевидно, глубоко затронул его. Бисмарк, равнодушный к внезапной угрозе своей жизни, выхватил пистолет.


“Итак! Баттенберг, ты заканчиваешь за моей спиной, да?”


И они могли бы убить друг друга на месте, если бы мы с мамой не вмешались.


“Гамлет!” Я сказал. “Убийство Бисмарка не вернет твоего отца, не так ли?”


“Отто!” - воскликнула мама. “Убийство Гамлета не изменит чувств Шлезвигеров, не так ли?”


Я привел Гамлета в зал и попытался объяснить, почему внезапные меры возмездия, в конце концов, могут оказаться не такой уж хорошей идеей.


“Я не согласен”, - сказал он, взмахнув мечом в воздухе. “Первое, что я сделаю, когда вернусь домой, - это убью своего дядю-убийцу, женюсь на Офелии и разберусь с Фортинбрасом. А еще лучше, я вторгнусь в Норвегию с упреждающей заявкой, а затем в Швецию, и — что там за этим?”


“Финляндия?”


“Это тот самый”.


Он упер левую руку в бедро и агрессивно атаковал мечом какого-то воображаемого врага. Пиквик совершила ошибку, выйдя в коридор именно в этот момент, и испуганно плюх вскрикнула, когда острие рапиры Гамлета остановилось в двух дюймах от ее головы. На мгновение показалось, что она пошатнулась, а затем потеряла сознание.


“Этот специалист по управлению конфликтами действительно научил меня кое-чему, мисс Нонетот. Очевидно, моей проблемой был неразрешенный или латентный конфликт — смерть моего отца, - который сохраняется и гноится в человеке — во мне. Чтобы противостоять проблемам, мы должны встречать эти конфликты лицом к лицу и разрешать их в меру наших возможностей!”


Все оказалось хуже, чем я думал.


“Значит, ты не будешь притворяться сумасшедшей и много болтать?”


“В этом нет необходимости”, - ответил Гамлет, смеясь. “Время разговоров закончилось. Полоний тоже будет прыгать в высоту. Как только я женюсь на его дочери, его уволят с должности советника и назначат главным библиотекарем или что-то в этом роде. Да, я могу сказать вам, что мы собираемся внести некоторые изменения в мою пьесу.”


“Как насчет укрепления терпимости между противниками для долгосрочного мирного и, в конечном счете, полезного сосуществования конфликтующих сторон?”


“Я думаю, он собирался рассказать об этом на второй сессии. Это не имеет значения. Завтра в это же время "Гамлет" станет динамичной историей о мести одного человека и его приходе к власти в качестве величайшего короля, которого когда-либо видела Дания. Это конец Гамлета-дезертира и начало Гамлета - человека действия! В датском государстве что-то прогнило, и Гамлет говорит ... Пришло время расплаты!”


Это было плохо. Я не мог отправить его обратно, пока миссис Тигги-винкль и Шгейкспиф не разберутся с его пьесой, а в таком состоянии невозможно было сказать, на что он был способен. Мне пришлось думать быстро.


“Хорошая идея, Гамлет. Но перед этим, я думаю, вам, возможно, захочется узнать, что датчан оскорбляют и оклеветывают здесь, в Англии, и что книги Кьеркегора, Андерсена, Браннера, Бликсена и Фарквитта сжигают.”


Он замолчал и уставился на меня с онемевшим ужасом в глазах.


“Я делаю все, что в моих силах, чтобы остановить это”, - продолжил я, - “но—”


“Книги Дафны сжигают?”


“Ты знаешь о ней?”


“Конечно. Я большой фанат. Нам должно быть чем заняться в эти долгие зимы в Эльсиноре. Мама тоже большая поклонница, хотя мой дядя предпочитает Кэтрин Куксон. Но хватит разговоров, ” продолжал он, его постпревариантный, не задумчивый мозг быстро соображал. “ что нам с этим делать?”


“Все зависит от того, выиграем ли мы завтра SuperHoop, но нам нужна демонстрация силы на случай, если Кейн что-нибудь предпримет. Сможешь собрать как можно больше датских болельщиков?”


“Это очень важно?”


“Это может оказаться жизненно важным”.


Глаза Гамлета вспыхнули стальной решимостью. Он взял свой череп со стола в прихожей, положил руку мне на плечо и принял драматическую позу.


“К завтрашнему утру, мой друг, у тебя будет столько датчан, что ты не будешь знать, что с ними делать. Но прекрати эту праздную болтовню — мне нужно уходить!”


И, не сказав больше ни слова, он вышел за дверь. Из "все-разговоры-без-действий" теперь он был "все-действия-без-разговоров". Мне никогда не следовало приводить его в реальный мир.


“Кстати, ” сказал Гамлет, снова просунувший голову в дверь, - ты не расскажешь Офелии об Эмме, хорошо?”


“Мои уста на замке”.


Я собрала дронтов, положила их в машину и поехала домой. Я позвонила Лондэну вскоре после аварии Синди, чтобы сказать, что я невредима. Он сказал, что все это время знал, что мне никто не причинит вреда, и я пообещал, что с этого момента буду по возможности избегать убийц. Я не мог подъехать к дому, поскольку там стояли по меньшей мере три новостных фургона, поэтому я припарковался за домом, прошел по переулку, приветственно кивнул Миллону и направился через лужайку за домом к французским окнам.


“Липсум!” - воскликнул Пятница, подбегая, чтобы обнять меня. Я взяла его на руки, пока Алан оценивал свой новый дом, пытаясь определить области, в которых он может причинить наибольший вред.


“Для вас на столе телеграмма, - сказал Лондэн, - и если вы чувствуете себя мазохистом, пресса была бы рада, если бы вы повторили, что "Маллетс" победят завтра”.


“Ну, я не собираюсь”, - ответила я, вскрывая телеграмму. “Как прошло твое...”


Мой голос затих, когда я читал телеграмму. Это было ясно и по существу. У НАС ЕСТЬ НЕЗАКОНЧЕННОЕ ДЕЛО. ПРИЕЗЖАЙТЕ ОДНИ, БЕЗ ФОКУСОВ, АНГАР D, СУИНДОН ЭЙРПАРК—КЕЙН.


“Дорогая?” Я позвала.


“Да?” - раздался голос Лондэна сверху.


“Мне нужно выйти”.


“Ассасины?”


“Никаких тиранов с манией величия, стремящихся к мировому господству”.


“Ты хочешь, чтобы я подождал?”


“Нет, но в пятницу нужно помыться - и не забудь про затылок”.


OceanofPDF.com


36.


Кейн против Next


Технология защиты от Smite сталкивается с критикой


Ведущие церковники были не в восторге от использования мистером Кейном технологии борьбы с Smite. “Мы не уверены, что мистер Кейн может ставить свою волю выше воли Бога, - сказал нервничающий епископ, который предпочел не называть своего имени, - но если Бог решает что-то уничтожить, то мы думаем, что у Него, вероятно, были очень веские причины для этого”. Атеистов не впечатлили планы Кейна, равно как и то, что зачистка Освестри была ничем иным, как несчастливым попаданием метеорита. “Это попахивает обычной кайнианской политикой держать нас в страхе”, - сказал Руперт Смерч из Ипсвича. “В то время как население беспокоится о несуществующих угрозах, исходящих от продукта потребности человечества в смысле жизни в темном и жестоком мире, Кейн повышает налоги и обвиняет во всем датчан”. Не все были столь откровенны в осуждении. Мистер Пэскоу, официальный представитель Федерации агностиков, заявил: “Возможно, во всей этой истории что-то есть, но мы не уверены”.


Статья в The Mole, июль 1988 г.


Я прибыл на станцию технического обслуживания Суиндонского аэропорта ночью. Хотя дирижабли все еще с жужжанием взмывали в ночное небо с терминала напротив, эта сторона поля была пустынна, рабочие давно закончили работу. Я показал свой значок службе безопасности, затем последовал указателям вдоль дороги по периметру и миновал пришвартованный дирижабль, серебристые бока которого мерцали в отражении луны. Восьмиэтажные главные двери гигантского ангара D были плотно закрыты, но вскоре я обнаружил черный спортивный автомобиль Mercedes рядом с открытой боковой дверью, так что я немного притормозил и заглушил двигатель и фары. Я заменил обойму в моем автомате запасной, в которую я зарядил пять резинок — все, что мне удалось тайком вынести из Книжного мира. Я вышел из машины, остановился, чтобы прислушаться, и, ничего не услышав, тихо направился в ангар.


Поскольку трансконтинентальные дирижабли “высотой в тысячу футов” строились в эти дни на заводе Zeppelinwerks в Германии, единственным дирижаблем в ангаре размером с собор был относительно небольшой шестидесятиместный корабль, наполовину завершенный строительство и выглядящий как металлическая корзина, чьи алюминиевые ребра скреплены тонкой филигранью соединительных стоек, каждая из которых тщательно приклепана к следующей. Это выглядело чересчур сложным для чего-то, по сути, такого простого. Я оглядела величественный интерьер, но Кейна нигде не было видно. Я достал свой автоматический пистолет, вставил в патронник первую резинку и снял с предохранителя.


“Кейн?”


Ответа нет.


Я услышал шум и направил пистолет туда, где на козлах покоилась частично собранная гондола двигателя. Я проклял себя за то, что был таким нервным, и внезапно понял, что хотел бы, чтобы Брэдшоу был со мной. Затем я почувствовал это — или, по крайней мере, учуял это. Ленивый запах смерти, принесенный легким ветерком. Я обернулся, когда темная зловонная фигура быстро приближалась ко мне. У меня было краткое видение какого-то неземного ужаса, прежде чем я нажал на спусковой крючок, и мой первый ластик с глухим стуком попал в цель, а исчадие ада испарилось, превратившись в шквал отдельных букв, из которых состояло его существование. Они упали на меня с легким звоном разбивающихся рождественских украшений.


Я услышал звук единственного медленного хлопка в ладоши и заметил силуэт Кейна, стоящего за частично законченной гондолой управления. Я ни на секунду не остановился и запустил вторую ластиковую головку. В одно мгновение Кейн вызвал второстепенного персонажа — маленького мужчину в очках — прямо на пути снаряда, и он, а не Кейн, был стерт.


Йоррик вышел в свет. Он не постарел ни на день с тех пор, как я видел его в последний раз. Цвет его лица был безупречным, и ни одна прическа не выбивалась из колеи. Только самые хорошо описанные персонажи были неотличимы от реальных людей; остальные — и Кейн был среди них — обладали неопределенной пластичностью, которая противоречила их вымышленному происхождению.


“Наслаждаешься жизнью?” Я спросил его саркастически.


“О да”, - ответил он, слабо улыбнувшись мне.


Он был персонажем категории "Б" в роли "А" и возвысился намного выше своих возможностей — ребенок, контролирующий нацию. Я не был уверен, благодаря ли Голиафу или Овинатору, или просто из-за его вымышленных корней, но что я точно знал, так это то, что он был опасен в реальном мире и опасен в книжном мире. Нельзя было игнорировать любого, кто мог вызывать адских тварей по своему желанию.


Я выстрелил снова, и произошло то же самое. Персонаж был другим — я думаю, из костюмированной драмы, — но эффект был идентичным. Кейн использовал одноразовые эпизодические роли в качестве щитов. Я нервно огляделась по сторонам, чувствуя ловушку.


“Ты забываешь, - сказал Кейн, уставившись на меня немигающими глазами, “ что у меня было много лет, чтобы оттачивать свои способности, и, как ты можешь видеть, никто из Фарквитт кэнон не стоит десяти центов”.


“Убийца!”


Кейн рассмеялся.


“Ты не можешь убить вымышленного человека, Четверг. Если бы ты мог, каждый автор был бы за решеткой!”


“Ты знаешь, что я имею в виду”, - прорычала я, начиная двигаться вперед. Если бы я могла просто схватить его, я могла бы прыгнуть в художественную литературу и забрать его с собой. Кейн знал это и держался на расстоянии.


“Знаешь, ты в некотором роде вредина, - продолжал он, - и я действительно думал, что Производитель окон смог бы избавиться от тебя, чтобы мне не пришлось этого делать. Несмотря на прискорбно низкие шансы на завтрашнюю победу "Суиндона", я действительно не могу рисковать тем, что откровение Zvlkx сбудется, каким бы маловероятным оно ни было. И мои друзья из Goliath согласны со мной. ”


“Это место не для тебя, - сказал я ему, - и ты вмешиваешься в жизни реальных людей. Ты был создан, чтобы развлекать, а не править”.


“Ты хоть представляешь, - продолжал он, пока мы медленно кружили друг вокруг друга вокруг недостроенной гондолы управления дирижаблем, “ каково это - быть персонажем B-9 в самиздатском романе? Меня никогда не читали, у меня две строчки диалога и меня постоянно улучшают мои подчиненные?”


“Что не так с программой обмена персонажами?” Спросил я, чтобы выиграть время.


“Я пытался. Знаешь, что мне сказал Совет жанров?”


“Я весь внимание”.


“Они сказали мне сделать все возможное из того, что у меня есть. Что ж, я делаю именно это, мисс Нонетот!”


“У меня есть кое-какие разногласия с советом, Кейн. Сдавайся, и я сделаю для тебя все, что в моих силах”.


“Ложь!” - выплюнул Кейн. “Ложь, ложь и еще раз ложь! Ты не собираешься мне помогать!”


Я этого не отрицал.


“Ну что ж”, - продолжил он. “Я сказал, что мне нужно поговорить с вами, и вот оно: вы узнали, откуда я, и, несмотря на все мои усилия сохранить все копии At Long Last Lust, все еще есть вероятность, что вы найдете копию и удалите меня изнутри. Я не могу этого допустить. Поэтому я хотел дать вам возможность вступить во взаимовыгодное партнерство. То, что принесет пользу нам обоим. Я в коридорах власти, а ты - как глава любого подразделения SpecOps, которое ты захочешь, или самой SpecOps, если уж на то пошло.”


“Я думаю, ты меня недооцениваешь”, - тихо сказал я. “Единственное предложение, которое я услышу сегодня вечером, - это твоя безоговорочная капитуляция”.


“О, я вовсе не недооценивал вас”, - продолжил Канцлер с легкой улыбкой. “Я сказал это только для того, чтобы дать моему другу-Горгоне достаточно времени подкрасться к вам сзади. Ты, кстати, встречался с ... Медузой?”


Я услышала шипящий звук позади себя. Волосы на моей шее встали дыбом, а сердце забилось быстрее. Я посмотрела вниз, изогнувшись и отпрыгнув в сторону, сопротивляясь любому искушению взглянуть на голое и отталкивающее существо, которое кралось ко мне. Трудно попасть в цель, на которую стараешься не смотреть, и моя четвертая головка-ластик безвредно ударилась о платформу на другой стороне ангара. Я отступил назад, зацепился ногой за кусок металла и рухнул навзничь, мой пистолет покатился по полу к каким-то упаковочным ящикам. Я выругался и попытался отползти подальше от мифологического ужаса, но только для того, чтобы моя лодыжка была схвачена Медузой, чьи змеи на головах теперь злобно шипели. Я попытался высвободиться из ее объятий, но у нее была хватка, как тиски. Ее свободная рука схватила меня за другую лодыжку, а затем, дико хихикая, она поползла вверх по моему телу, пока я тщетно пытался оттолкнуть ее, ее когти с острыми когтями впились в мою плоть, заставляя меня кричать от боли.


“Посмотри мне в лицо!” - кричала Горгона, когда мы боролись в пыли. “Посмотри мне в лицо и прими свою судьбу!” Я отвел глаза, когда она прижала меня к холодному бетону, а затем, когда ее костлявое и дурно пахнущее тело оказалось у меня на груди, она снова захихикала и обхватила мою голову обеими руками. Я закричал и крепко зажмурился, давясь ее гнилостным дыханием. Спасения не было. Я почувствовал, как ее руки скользнули по моему лицу, кончики пальцев коснулись моих век.


“Пойдем, Четверг, любовь моя”, - взвизгнула она, шипение змей почти заглушило ее, - “загляни в мою душу и почувствуй, как твое тело превращается в камень —!”


Я напрягся и вскрикнул, когда ее пальцы разомкнули мои веки. Я повернул глаза как минимум в глазницах, как только мог, отчаянно пытаясь предотвратить неизбежное, и просто начинаю видеть проблески света, а нижняя часть ее тела, когда раздался звук трубы, извлеченных из ножен и мягкий возглас шума. Медуза безвольно и безмолвно упала мне на грудь. Я открыл глаза и отодвинул отрубленную голову Горгоны в тень. Я вскочил, один раз поскользнулся в луже крови, вытекшей из ее обезглавленного трупа, и побежал назад, спотыкаясь в панике, чтобы убежать.


“Ну что ж”, - произнес знакомый голос. “Похоже, я пришел как раз вовремя!”


Это был Чеширский кот. Он сидел на ребре недостроенного дирижабля и дико ухмылялся. Он был не один. Рядом с ним стоял мужчина. Но это был не обычный человек. Во-первых, он был высоким — не менее семи футов шести дюймов и при этом широкоплечим. Он был одет в элементарные доспехи и сжимал в своих мощных руках щит и меч, которые, казалось, почти ничего не весили. Он был устрашающим воином; героем того типа, о котором пишутся эпосы, в которых мы не нуждаемся в наши дни. Он был самым альфа-самцом - он был Беовульфом. Он не издал ни звука, слегка согнув колени в готовности, окровавленный меч элегантно двигался в медленном порядке восьмерки.


“Хороший ход, мистер Кэт”, - сардонически сказал Кейн, выходя из-за гондолы и поворачиваясь к нам лицом через единственное открытое пространство в ангаре.


“Вы можете покончить с этим прямо сейчас, мистер Кейн”, - сказал Кот. “Возвращайтесь к своей книге и оставайтесь там - или столкнетесь с последствиями”.


“Я предпочитаю не делать этого, ” ответил он с ровной улыбкой, - и поскольку вы повысили ставки, призвав героя восьмого века, я вызываю вас на поединок один на один, в котором мои вымышленные чемпионы сразятся с вашими. Ты выигрываешь, и я навсегда остаюсь в Наконец-то Lust; Я выигрываю, и ты оставляешь меня в покое ”.


Я посмотрел на Чеширского кота, который в кои-то веки не улыбался.


“Очень хорошо, мистер Кейн. Я принимаю ваш вызов. Обычные правила? По одному зверю за раз и строго без кракена?”


“Да, да”, - нетерпеливо ответил Кейн. Он закрыл глаза, и с диким воплем появился Грендель и полетел к Беовульфу, который мастерски разрезал его на восемь более или менее равных частей.


“Я думаю, мы его разозлили”, - прошептал Чеширский кот уголком рта. “Это был плохой ход — Беовульф всегда побеждает Гренделя”.


Но Кейн больше не терял времени, и мгновение спустя на бетонном полу появился живой, дышащий тираннозавр рекс, с клыков которого капала слюна. Он сердито взмахнул хвостом и опрокинул гондолу двигателя на бок.


“Из ”Затерянного мира“, - поинтересовался Кот, - или из Парка юрского периода?”


“Ни то, ни другое”, - ответил Кейн. “Детская книжка о динозаврах”.


“О-о!” - ответил Кот. “Научно-популярный гамбит, да?”


Кейн щелкнул пальцами, и громовой ящер бросился вперед, в то время как Беовульф перешел в атаку, размахивая мечом. Я подошел к Коту и с тревогой спросил: “Этот Беовульф не оригинал, не так ли?”


“Боже мой, нет, совсем наоборот!”


Это было так же хорошо. Беовульф сделал из Гренделя фарш, но Тираннозавр, в свою очередь, сделал из него фарш. Когда гигантская ящерица доедала останки воина, Кот прошипел мне: “Я так люблю эти соревнования!”


Я вытерла поцарапанное лицо носовым платком. Должна сказать, что я не могла по-настоящему разделить озорное ликование или наслаждение Кошки. “Какой у нас следующий шаг?” Я спросил его. “Дракон Смауг?”


“Нет смысла. Он бы вызвал Бэггинса, чтобы тот убил его. Возможно, было бы лучше сделать тактическое отступление и представить Аллана Куотермейна с ружьем для слонов, но я опаздываю на вечеринку по случаю дня рождения моего сына, так что это будет ... он! ”


В воздухе вокруг нас снова появилось мерцание, и с сопением и бульканьем появилось существо с крыльями летучей мыши. У него был длинный хвост, лапы рептилии, пылающие глаза, огромные броские волосатые когти ... и он был одет в сиреневую тунику и носки в тон.


Тираннозавр оторвался от своего пиршества и посмотрел на бармаглота, который уставился на него в ответ, паря в воздухе и издавая опасные сопящие звуки. Он был примерно того же размера, что и динозавр, и напал на него агрессивно, кусая челюстями и цепляясь когтями. Пока Кот, Кейн и я смотрели, бармаглот и тираннозавр сцепились в смертельной схватке, размахивая хвостами. В какой-то момент казалось, что чемпион Кейна одержал верх, пока бармаглот не выполнил маневр, известный в борцовских кругах как “вращение самолета и удар корпусом”, от которого задрожала земля. Гигантская ящерица лежала неподвижно, слабо шевелясь. Такому крупному животному не нужно падать с очень большой высоты, чтобы сломать кости. Бармаглот довольно что-то бормотал себе под нос, исполняя небольшой победоносный танец в два шага, когда возвращался к нам.


“Правильно!” - завопил Кейн. “Я уже почти сыт этим по горло!”


Он поднял руки в воздух, и, казалось, шторм заполнил ангар. Снаружи раздалось несколько раскатов грома, и в пустом каркасе наполовину построенного дирижабля начала подниматься большая фигура. Он рос и рос, пока не стал носить скелет дирижабля как корсет, затем освободился от него и одним щупальцем обхватил бармаглота и поднял его высоко в воздух. Кейн сжульничал. Это был кракен. Мокрый, странно бесформенный и пахнущий переваренными устрицами, это было самое большое и могущественное существо, о котором я знал в художественной литературе.


“Сейчас, сейчас!” - сказал Кот, махнув когтем в сторону Кейна. “Помни правила!”


“К черту ваши правила!” - крикнул Кейн. “Жалкие агенты беллетриции, готовьтесь встретить свою судьбу!”


“Вот это, - сказал Кот, обращаясь ко мне, - была очень банальная реплика”.


“Он Фарквитт! Чего ты ожидал? Что мы собираемся делать?”


Кракен несколько раз обернул скользкое щупальце вокруг тела бармаглота, а затем сжимал его до тех пор, пока его глаза не стали угрожающе выпучиваться.


“Кэт!” Я сказал более настойчиво. “Какой следующий шаг?”


“Я думаю”, - ответил Кот, сердито хлеща хвостом. “Попытаться придумать что-нибудь, чтобы победить кракена, не так-то просто. Подожди. Подожди. Кажется, у меня получилось!”


Произошла яркая вспышка, и там, лицом к лицу с кракеном, стояла маленькая фея, не выше моего колена. У нее были изящные крылышки, как у стрекозы, серебряная диадема и волшебная палочка, которой она помахала в направлении Кейна. В одно мгновение кракен растаял, а бармаглот упал на землю, хватая ртом воздух.


“Какого черта?—” - закричал Кейн в гневе и удивлении, бесполезно размахивая руками в попытке вернуть кракена обратно.


“Боюсь, ты проиграл”, - ответил Кот. “Но ты жульничал, и мне тоже пришлось немного жульничать, и хотя я выиграл, я не могу настаивать на своем призе. Теперь все в руках Thursday.”


“Что вы имеете в виду?” - сердито крикнул Кейн. “Кто это был и почему я больше не могу вызывать зверей из художественной литературы?”


“Ну, - сказал Кот, начиная мурлыкать, - это была Голубая фея из ”Пиноккио”.


“Ты имеешь в виду—?” - спросил Кейн, разинув рот.


“Правильно”, - ответил Кот. “Она превратила тебя в настоящего человека, точно так же, как она превратила Пиноккио в настоящего мальчика”.


Он прикоснулся руками к груди, затем к лицу, пытаясь понять, в чем дело.


“Но ... это значит, что у тебя нет надо мной власти!—”


“Увы, нет”, - ответил Кот. “Беллетриция не имеет юрисдикции над реальными людьми в реальном мире. Как я уже сказал, теперь все зависит от четверга”.


Кот остановился и повторил два слова, как будто проверяя, какое звучит лучше. “Беллетриция—юрисдикция—Беллетриция—юрисдикция”.


Мы с Кейном уставились друг на друга. Если он был настоящим, это определенно означало, что у Беллетриции не было полномочий контролировать его, и это также означало, что мы не могли уничтожить его с помощью его книги. Но тогда он тоже не мог убежать от реального мира — и истекал кровью, и умирал, и старел, как настоящий мужчина. Кейн начал смеяться.


“Что ж, это поворот! Большое вам спасибо, мистер Кот!” Чеширский кот презрительно фыркнул и повернулся лицом в другую сторону. “Вы оказали мне огромную услугу”, - продолжил Кейн. “Теперь я свободен вести эту страну к новым высотам без вмешательства вас и вашей вымышленной банды идиотов. Я буду свободен оставить позади последние остатки доброты, которые я был вынужден нести из-за своего литературного характера. Мистер Кэт, я благодарю вас, и народ объединенной Британии благодарит вас. ”Он снова рассмеялся и повернулся ко мне. “А вы, мисс Нонетот, не сможете даже приблизиться!”


“Есть еще Седьмое Откровение”, - сказал я немного неуверенно.


“Выиграть суперхуп? С этой разношерстной кучкой безнадежных? Я думаю, вы сильно переоцениваете свои шансы, миледи, а с помощью Голиафа и Овинатора я не могу переоценить свои!”


Он снова рассмеялся, посмотрел на часы и быстрым шагом вышел из ангара. Мы услышали, как завелась его машина и уехала.


“Извини”, - сказал Кот, все еще глядя в другую сторону. “Мне нужно было быстро что-нибудь придумать. По крайней мере, так он не выиграл — сегодня вечером”.


Я вздохнул. “Ты молодец, Чеш — мне бы никогда не пришло в голову призвать Голубую фею”.


“Это было очень вкусно, не так ли?” - согласился Кот. “Чувствуешь запах горячих пышек с маслом?”


“Нет”.


“Я тоже. Кого ты собираешься поставить в полузащиту?”


“Вероятно, Биффо”, - медленно произнес я, поднимая свой автоматический пистолет с того места, где он упал, и вставляя обойму на место, - “и Стиг в роли игрока в рокет”.


“А, ну что ж, удачи и до скорой встречи”, - сказал Кот и исчез.


Я вздохнул и оглядел тихий и пустой ангар. Вымышленная кровь и трупы Медузы, Тираннозавра и Беовульфа исчезли, и, кроме разбитого дирижабля, не было никаких свидетельств битвы, которая здесь велась. Мы одержали победу над Кейном, но не такую полную, на которую я надеялся. Я как раз возвращался к выходу, когда заметил, что Чеширский кот снова появился, балансируя на ручке тележки для паллет.


“Ты сказал Стиг или фига?” - спросил Кот.


“Я сказал, Стиг, — ответил я, - и я бы хотел, чтобы ты не появлялся и не исчезал так внезапно - от тебя кружится голова”.


“Хорошо”, - сказал Кот и на этот раз исчез довольно медленно, начиная с кончика хвоста и заканчивая ухмылкой, которая оставалась еще некоторое время после того, как все остальное исчезло.


OceanofPDF.com


37.


Перед матчем


Подписчики Zvlkx проводят ночной марш мира.


Все семьдесят шесть членов организации "Друзья-идолопоклонники Святого Звлкса" провели ночь, молча маршируя между достопримечательностями своего почитаемого лидера, которого в пятницу сбил автобус номер 23. Марш начался с автостоянки Tesco и посетил места в Суиндоне, которые были наиболее дороги святому Звлксу, — семь пабов, шесть букмекерских контор и ведущий бордель Суиндона, — прежде чем совершить безмолвную молитву на месте его смерти. Марш прошел мирно, за исключением многочисленных вмешательств женщины, которая представилась как Ширли и настаивала на том, что Zvlkx задолжал ей деньги.


Статья в Swindon Daily Eyestrain, 22 июля 1988 г.


Я прибыл на стадион для игры в крокет в восемь. Болельщики уже ждали у турникетов, надеясь занять лучшие места на трибунах. Мне помахали рукой, и я припарковал свой Спидстер на парковке менеджера, затем направился в раздевалку. Обри ждал меня там, расхаживая взад-вперед.


“Ну?” - спросил он. “Где наша команда?”


“Они будут здесь в час дня”.


“Мы не можем доставить их сюда раньше?” спросил он. “Нам нужно обсудить тактику”.


“Нет”, - твердо сказал я. “Они будут здесь вовремя. Бессмысленно пытаться навязывать им человеческие временные ограничения. Они играют на нашей стороне — это главное ”.


“Хорошо”, - неохотно согласился Обри. “Ты знаком с Пенелопой Хра?”


Пенелопа была крупной и сильной женщиной, которая выглядела так, словно могла колоть грецкие орехи одними веками. Она перешла на крокет, потому что хоккей был недостаточно жестоким занятием, и хотя в тридцать два года ее карьера подходила к концу, она могла оказаться ценным приобретением — хотя бы как оружие устрашения. Она напугала меня, а я был в одной команде.


“Привет, Пенелопа”, - нервно сказала я. “Я действительно ценю, что ты присоединилась к нам”.


“Urg.”


“Все в порядке? Могу я тебе что-нибудь принести?”


Она снова хмыкнула, и я озабоченно потерла руки.


“Ладно, тогда оставляю тебя с этим”.


Я оставил ее, чтобы обсудить стратегию с Альфом и Обри. Следующие пару часов я провел, проводя собеседования и следя за тем, чтобы юристы команды были в курсе сложных юридических процедур игры. В полдень прибыли Лондэн и Фрайди с Майкрофтом, Полли и моей матерью. Я отвел их на места, отведенные для важных персон, сразу за скамейками игроков, и усадил рядом с Джоффи и Майлзом, которые прибыли раньше.


“Суиндон победит?” - спросила Полли.


“Я надеюсь на это”, - сказал я, не преисполненный уверенности.


“Твоя проблема, Четверг, ” вставил Джоффи, - в том, что у тебя нет веры. Мы, Друзья-идолопоклонники Святого Звлкса, полностью верим в откровения. ”Проиграй и Голиаф" движутся к новым высотам эксплуатации человека человеком и непостижимой алчности, скрытой среди атрибутов религиозной формальности и извращенных церковных догм."


“Это была очень хорошая речь”.


“Да, я тоже так думал. Прошлой ночью я тренировался на марше. Не чувствуй, что сейчас на тебя что-то давит”.


“Спасибо ни за что. Где Гамлет?”


“Он сказал, что присоединится к нам позже”.


Я ушел от них, чтобы провести прямую трансляцию с Лидией Стартрайт, которую на самом деле больше интересовало, где я был последние два с половиной года, чем расспросы о шансах "Суиндона". После этого я поспешил ко входу для игроков, чтобы поприветствовать Стига — который играл — и четырех других неандертальцев. Их совершенно не смутило внимание СМИ, и они полностью проигнорировали толпу журналистов. Я поблагодарил их за то, что присоединились к нашей команде, и Стиг отметил, что они были там только потому, что это было частью сделки, и не более того.


Я проводил их до раздевалок, где члены команды приветствовали их с изрядной долей любопытства. Они сбивчиво переговаривались друг с другом, неандертальцы ограничивались техническими аспектами игры в крокет. Для них не имело значения, выиграют они или проиграют — они просто сделают все, что в их силах. Они отказались от бронежилетов, поскольку предпочли вместо этого играть босиком в шортах и ярких гавайских рубашках. Это вызвало небольшую проблему с Советом по маркетингу Toast, который настоял на том, чтобы его название было на странице команды, но в конце концов я уладил этот вопрос с ними, и все было хорошо. До нашего выхода оставалось меньше десяти минут, поэтому Обри произнес перед командой волнующую речь, которую неандертальцы на самом деле не поняли. Стиг, который понимал людей, возможно, немного лучше, чем большинство, просто сказал им “крутить как можно больше”, и они это поняли.


“Мисс Следующий?”


Я повернулся и увидел худого, похожего на труп мужчину, уставившегося на меня. Я сразу узнал его. Это был Эрнст Стрикнен, советник Кейна, и в руках у него был красный портфель. Я видел похожий случай в Голиафополисе и во время уклонения от ответа на вопросы. Несомненно, там скрывался Овинатор.


“Чего ты хочешь?”


“Канцлер Кейн хотел бы встретиться с командой ”Суиндона" для ободряющей речи".


“Почему?”


Стрикнен холодно посмотрела на меня. “Не вам подвергать сомнению волю канцлера, юная леди”.


Именно тогда в зал вошел Кейн в окружении своих головорезов и свиты. Команда почтительно встала - за исключением неандертальцев, которые, совершенно равнодушные к причудам воспринимаемой иерархии, продолжали разговаривать друг с другом тихим ворчанием. Кейн торжествующе посмотрел на меня, но я также заметил, что он немного изменился. Его глаза выглядели усталыми, а рот едва заметно обвис. В нем начали проявляться признаки того, что он человек. Он начинал стареть.


“Ах!” - сказал он. “Вездесущая мисс Нонетот. LiteraTec, менеджер команды, спасительница Джейн Эйр. Есть что-нибудь, чего ты не можешь сделать?”


“Я не настолько хороша в вязании”.


Среди команды, а также последователей Кейна прокатился взрыв смеха, которые резко замолчали, когда Кейн, нахмурившись, оглядел комнату. Но он взял себя в руки и неискренне улыбнулся, кивнув Стрикнене.


“Я просто приехал сюда, чтобы поговорить с командой и сказать всем вам, что для этой страны было бы намного лучше, если бы я остался у власти, и хотя я не знаю, как сработает откровение Звлкса, я не могу оставить безопасное будущее этой страны на произвол провидца тринадцатого века с плохой личной гигиеной. Вы понимаете, о чем я говорю?”


Я знал, что он задумал. Овинатор. Скорее всего, меньше чем через минуту мы все будем есть у него из рук. Но я рассчитывал не на Гамлета, который внезапно появился из-за спины Стрикнена с обнаженной рапирой.


Это было сейчас или ничего, и я закричал: “Портфель! Уничтожьте Овинатор!”


Гамлету не понадобилось повторных торгов, и он приступил к делу, мастерски проткнув футляр, который испустил короткую вспышку зеленого света и короткий, пронзительный вопль, от которого залаяли полицейские собаки снаружи. Двое агентов SO-6 быстро одолели Гамлета и надели на него наручники.


“Кто этот человек?” - спросил Кейн.


“Это мой кузен Эдди”.


“НЕТ!” - закричал Гамлет, выпрямляясь, несмотря на то, что его держали двое мужчин. “Меня зовут Гамлет, принц Датский. Датчанин, и я горжусь этим!”


Кейн самодовольно рассмеялся. “Капитан, арестуйте мисс Нонетот за укрывательство известного датчанина — и арестуйте всю команду за пособничество”.


Это был неудачный момент. Из-за отсутствия игроков игру пришлось прекратить. Но у Гамлета, актера, которым он стал, не закончились идеи.


“На твоем месте я бы этого не делал”.


“А почему бы и нет?” - усмехнулся Кейн не без некоторой дрожи в голосе; теперь он действовал исключительно по своему разумению. У него не было ни своих вымышленных корней, ни Ovinator, которые могли бы ему помочь.


“Потому что, ” объявил Гамлет, “ я очень близкий друг мисс Дафны Фаркитт”.


“И ... ?” - спросил Кейн с легкой улыбкой.


“Она снаружи, ждет моего возвращения. Если я не появлюсь снова или вы попытаетесь что-нибудь предпринять против молотков, она мобилизует свои войска ”.


Кейн рассмеялся, и Стрикнин, каким бы подхалимом он ни был, рассмеялся вместе с ним.


“Войска? Что это за войска?” Спросил Кейн, забавляясь.


Но Гамлет был смертельно серьезен. Он сердито посмотрел на них, прежде чем ответить. “Ее фан-клуб. Они высокоорганизованны, вооружены до зубов, глубоко разгневаны тем, что их книги сожгли, и готовы выступить по ее команде. Тридцать тысяч человек размещены возле стадиона и еще девяносто тысяч в резерве. Одно слово от Дафны, и тебе конец.”


“Я отменил закон о запрете Фарквита”, - поспешно ответил Кейн. “Они разойдутся, когда узнают об этом”.


“Они не поверят ничему из твоего лживого языка, ” мягко ответил Гамлет, “ только тому, что им скажет мисс Фаркитт. Твоя сила на исходе, мой друг, и неэлегантный палец судьбы скрипит досками у твоей двери.”


Воцарилась напряженная тишина, пока Кейн смотрел на Гамлета, а Гамлет в ответ смотрел на Кейна. Я был свидетелем довольно многих противостояний, но ни одно из них не ставило на карту так много.


“В любом случае, у тебя нет надежды в аду”, - объявил Кейн после тщательного обдумывания своих вариантов. “Я собираюсь насладиться просмотром, как эти придурки уничтожат тебя. Освободи его”.


Агенты SO-6 сняли наручники с Гамлета и вывели Кейна за дверь.


“Что ж, ” сказал Гамлет, “ похоже, мы снова в игре. Я собираюсь посмотреть вместе с твоей мамой. Выиграй это для фанатов Farquitt, в четверг!”


И он исчез.


Ни у кого из нас не было времени размышлять над этим вопросом дальше, так как мы услышали звук клаксона и возбужденный рев толпы, эхом разнесшийся по туннелю.


“Всем удачи”, - сказал Обри с изрядной долей бравады. “Время показа!”


Толпа разразилась криками ликования, когда мы пробежали по туннелю на лужайку. Стадион вмещал тридцать тысяч зрителей, и он был переполнен. Снаружи были установлены большие мониторы для тех, кто не смог занять места, а телеканалы транслировали матч в прямом эфире примерно для 2 миллиардов человек в семидесяти трех странах мира. Это должно было быть настоящее шоу.


Я оставался на боковой линии, когда "Суиндон Мэллэтс" сошлись лицом к лицу с "Рединг Уэкерс". Все они смотрели друг на друга, пока духовой оркестр Swindon & District Wheel-Tappers маршировал дальше под управлением Лолы Вавум. Затем последовала пауза, пока президент Формби занимал свое место в VIP-ложе, и аудитория, снова возглавляемая мисс Вавум, встала, чтобы спеть неофициальный английский национальный гимн “Когда я мою окна”. После того, как песня закончилась, Йоррик Кейн появился в VIP-ложе, но прием, оказанный ему, был в лучшем случае насмешливым. Раздались негромкие аплодисменты и несколько “Да здравствует!”, но ничего похожего на прием, которого он ожидал. Его антидатская позиция потеряла значительную поддержку населения, когда он совершил ошибку, обвинив женскую сборную Дании по гандболу в шпионаже и арестовав их. Я видел, как он сел и хмуро посмотрел на президента, который тепло улыбнулся в ответ.


Я стоял на тачлайне с Альфом Уиддершейном и наблюдал за происходящим.


“Мы могли бы сделать что-нибудь еще?” Прошептала я.


“Нет”, - сказал Альф после паузы. “Я просто надеюсь, что эти неандертальцы смогут нарезать горчицу”.


Я повернулся и пошел обратно к Лондэну. У него на коленях сидел Пятница, булькая и хлопая в ладоши. Однажды я водил его на гонки колесниц в романе о Бен-Гуре, и ему это понравилось.


“Каковы наши шансы, дорогая?” - спросил Лондэн.


“От разумного до среднего уровня с игрой неандертальцев. Я поговорю с вами позже ”.


Я поцеловал каждого из них, и Лондэн пожелал мне удачи.


“Скорбь в осуждении—мамочка”, - сказал Пятница. Я поблагодарил его за добрые слова и услышал, как кто-то назвал мое имя. Именно Обри разговаривал с судьей, который, согласно обычаю, был одет как сельский священник.


“Что вы имеете в виду?” Я услышала возмущенный голос Обри, когда подошла ближе. Похоже, произошла какая-то перебранка, а мы еще даже не начали играть. “Покажи мне, где это сказано в правилах!”


“В чем проблема?” Я спросил.


“Это неандертальцы”, - сказал он сквозь стиснутые зубы. “Согласно правилам, нелюдям, похоже, запрещено участвовать!”


Я оглянулся назад, туда, где Стиг и четверо других неандертальцев сидели в кругу и медитировали.


“Правило 78b-45 (ii), - процитировал судья, когда О'Фатенс, капитан ”Рединг Уэкерс", посмотрел на него с радостным выражением лица, - "Ни один игрок или команда не могут использовать лошадь или любое другое нечеловеческое существо для получения преимущества над командой противника ”.


“Но это не значит игроков,” - сказал я. “Это правило явно относится только к лошади, антилопе и так далее — оно было введено, когда "Дорчестер Слэммерз" попытались получить преимущество, играя верхом в 1962 году ”.


“Правила кажутся мне ясными”, - прорычал О'Фатенс, делая шаг вперед. “Неандертальцы - люди?” Обри тоже сделал шаг вперед. Их носы почти соприкасались.


“Ну ... вроде того”, - нерешительно ответил я.


Ничего не оставалось, как обратиться за суждением. Поскольку правила, касающиеся судебных разбирательств на поле, были смягчены десять лет назад, не было ничего необычного в том, что первые полчаса матча были посвящены юридическим спорам между юристами команд, которых у каждой стороны было по два с одной заменой. Это придало разбирательству новую драматичность, но не обошлось без собственных проблем: после особенно ожесточенного судебного разбирательства шесть лет назад, когда судебный спор был отменен в высоком суде через два года после проведения матча, стало обязательным, чтобы три судьи высокого суда были готовы вынести мгновенное, неоспоримое решение по любому юридическому пункту.


Мы обратились в Порт-а-Корт, и наши адвокаты представили свои представления. Трое судей удалились в свои кабинеты и вернулись через несколько минут, чтобы объявить:


“Решение Апелляционного суда по делу о крокете "Маллетс" против "Уэкерс" (законность использования игроков-неандертальцев) удовлетворяет жалобу "Уэкерс’. В глазах английского законодательства неандертальцы не люди и не могут играть.”


Читающая часть толпы разразилась радостными криками’ когда на экране появилось решение судей.


Обри открыл рот, но я оттащила его в сторону.


“Не трать зря время, Обри”.


“Мы можем подготовить апелляцию за семь минут”, - сказал мистер Ранкорн, один из наших юристов. “Я думаю, мы можем найти нечеловеческий прецедент в полуфинале "Суперхуп" по делу "Вустер Соусс" против "Тонтон Сидерс" в 1963 году”.


Обри почесал в затылке и посмотрел на меня. - В четверг?


“Неудачная апелляция может привести к штрафу в два раза больше”, - указал я. “Я говорю, что мы заставим юристов поработать над этим. Если они решат, что стоит попробовать, мы подадим апелляцию в конце первой трети.”


“Но у нас осталось пять игроков, а мы даже не взяли в руки свои молотки!”


“Игра не проиграна, пока не проиграна, Обри. У нас тоже есть несколько трюков в рукаве ”.


Я не шутил. Ранее я посетил павильон юристов, где они проверяли биографию каждого игрока противоположной стороны. Нападающий “Уэкерс” Джордж "Рино" Макнасти совершил четырнадцать неоплаченных нарушений правил парковки, и наша команда юристов успешно добилась того, что дело должно быть рассмотрено здесь и сейчас; его приговорили к часу общественных работ, в результате которых он фактически убирал мусор на парковке до конца второй трети. Джеймб снова обратился к мистеру Ранкорну.


“Хорошо, подготовьте обращение к концу первой трети. Начнем с того, что у нас есть”.


Даже с учетом того, что мы вышли на замену, у нас по-прежнему было всего шесть игроков из десяти в полном составе. Но стало еще хуже. Чтобы играть за местную команду, вы должны были родиться в этом городе или прожить там не менее шести месяцев, прежде чем играть. Наш заместитель, Джонно Свифт, прожил здесь всего пять месяцев и двадцать шесть дней, когда три года назад начал свою карьеру в "Маллетс". Адвокаты "Рединга" утверждали, что он играл незаконно в своем первом матче, нарушение, которое должно было привести к пожизненной дисквалификации. Судьи снова удовлетворили жалобу, и под очередной возбужденный вопль толпы Свифт удрученно вернулась в раздевалки.


“Что ж, ” сказал О'Фатенс, протягивая руку Джеймбу, “ мы просто признаем, что вы пропустили матч, хорошо?”


“Мы играем, О'Фатенс. Даже если "Суиндон" проиграет тысячу мячей, люди все равно скажут: ‘Это был их лучший — ”


“Я так не думаю”, - прервал юрист команды "Уэкерс" с торжествующей ухмылкой. “Теперь у вас осталось всего пять игроков. Согласно правилу 681g, подраздел (f / 6), "Любая команда, которая не может начать игру с участием как минимум шести игроков, проигрывает матч ”.


Он указал на запись в томе 7 Книги правил Всемирной лиги крокета. Она была там, все верно, как раз под правилами, регулирующими минимальное количество изюма в булочках, подаваемых на прилавках. Избиты! Избиты еще до того, как мы взяли в руки молоток! Суиндон смог бы это пережить, но мир — нет - разоблачение было бы сорвано, и Каин и Голиаф беспрепятственно продолжили бы свои извращенные планы.


“Я объявлю это”, - сказал судья.


“Нет, - сказал Альф, щелкнув пальцами, - у нас действительно есть игрок, которого мы можем выставить на поле!”


“Кто?”


Он указал на меня. “Четверг!”


Я был ошеломлен. Я не играл больше восьми лет.


“Протестую!” выпалил адвокат the Whackers. “Мисс Нонетот не уроженка Суиндона!”


Мое включение имело бы сомнительную ценность, но, по крайней мере, это означало, что мы могли играть.


“Я родился в Сент-Септике”, - медленно произнес я. “Я достаточно суиндонец для этой команды”.


“Возможно, Суиндона достаточно, - сказал юрист, торопливо сверяясь со сводом правил, - но недостаточно опытен. Согласно правилу 23f, подраздел (g / 9), вы не имеете права играть в крокет международного стандарта, поскольку вы не сыграли минимум десять матчей по стандартам округа.”


Я на мгновение задумался. “Вообще-то, у меня есть”.


Это было правдой. Когда я жил в Лондоне, я играл за команду SpecOps Middlesex. Я тоже был довольно хорош, но совсем не похож на этих парней.


“Апелляционный суд по крокету принял решение, ” нараспев произнесли трое судей, которые, как и все остальные, хотели увидеть хорошую игру, - разрешить мисс Нонетот представлять свой город в этом матче”.


Лицо О'Фатенса вытянулось. “Это абсурдно! Что это за глупое решение?”


Судьи строго посмотрели на него. “Таково решение этого суда, и мы признаем вас виновным в неуважении к суду. Отбивающие лишаются одного обруча”.


О'Фатенс кипел от внутренней ярости, сдерживал ее в себе, развернулся на каблуках и, сопровождаемый своими адвокатами, зашагал туда, где ждала его команда.


“Отличная идея!” - рассмеялся Обри. “Свисток еще даже не прозвучал, а мы побеждаем!”


Он пытался казаться полным энтузиазма, но это было трудно. Мы выставляли команду из шести человек — пять с четвертью, если считать меня, — и впереди была еще целая игра.


“До выхода осталось десять минут. В четверг переоденься в запасной комплект Снейка — он примерно твоего размера”.


Я помчался в раздевалку и облачился в щитки для ног и наплечники Snake's. Виддершейн помогла мне застегнуть ремни на груди, и я схватил запасной молоток, прежде чем выбежать обратно на поле, теребя ремешок своего шлема, как раз в тот момент, когда Обри начал свой доклад о стратегии.


“В прошлых матчах, ” сказал он приглушенным тоном, - известно, что “Уэкерс" проверяли слабую сторону, используя стандартную тактику открытия "Бомбардерини". Отклоняющий финт в сторону мидхупа слева, но на самом деле нацелен на незащищенный бэкхуп справа.”


Команда тихо присвистнула.


“Но мы будем готовы к ним. Я хочу, чтобы они знали, что мы ведем агрессивную игру. Вместо того, чтобы отступать, мы сразу же совершим неожиданный маневр роке. Размазня, ты должен вести с боковым отводом к Биффо, который отдаст пас в четверг...


“Подождите”, - вставил Биффо. “Четверг здесь, чтобы подсчитать цифры. Она годами не била по мячу!”


Это было правдой. Но у Джеймба были более масштабные планы.


“Совершенно верно. Я хочу, чтобы они думали, что Thursday — темная лошадка, что мы запланировали это позднее дополнение. Если немного повезет, они потеряют хорошего игрока, отметив ее. В четверг направь мяч к их красному шару, и Спайк его перехватит. Неважно, если ты промахнешься — я хочу, чтобы они были сбиты с толку нашей тактикой. И, Пенелопа, просто напугай другую команду.”


“Ург", ” проворчала ведомая.


“Ладно, держи себя в руках, не применяй насилия больше, чем необходимо, и присматривай за герцогиней. Она не прочь немного похлопать по лодыжке”.


Мы все постучали кулаками друг о друга и издали хриплый звук. Я медленно пошел к своему месту на лужайке, мое сердце билось от выброса адреналина.


“Ты в порядке?” Это был Обри.


“Конечно”.


“Хорошо. Давайте поиграем в крокет”.


OceanofPDF.com


38.


WCL SuperHoop-88


14:00, суббота, 22 июля 1988 г., стадион "Суиндон", Уэссекс


Читаем Чудаков:

Тим О'Фатенс, капитан,

Молли “Метка” Стерн, полузащитник,

Тим “Мышонок” Макколл, нападающий,

Гретхен “Баркер” Косс, нападающий,

Уоллес “Задом наперед” Акадия, защитник


Команда юристов: Wapcaplitt & Sfortz

Лайнсмен: Брюс Гиффордс

Тренер: Джеффри Снурдж


Swindon Mallets:

Обри Джеймб, капитан

Алан “Биффо” Мандибул, полузащитник

“Снейк” Спилликин, нападающий


Команда юристов: Runcorn & Twizzit

SUB:


Я занял свое место на двадцатиярдовой линии и оглядел лужайку. Кусты рододендронов в центре загораживали мне обзор заднего кольца справа; я взглянул на табло и часы. Осталось две минуты. Были еще три природные опасности, с которыми нам предстояло поиграть на грине— чаепитие, которое даже сейчас готовили волонтеры, садовый каток и Итальянский затонувший сад. Как только волонтеры Tea Party оказались в безопасности, а судья parson обрадовался, что все его помощники на линии были на своих местах, с громким ревом сработал клаксон.


Многое произошло одновременно. Прозвучали два почти одновременных щелчка, когда обе команды отыгрались, и я инстинктивно побежал вперед, чтобы перехватить передачу Биффо. Поскольку The Whackers не думали, что от меня будет какая-то польза, я остался без опознавательных знаков, и пас Биффо полетел в мою сторону. Я покраснел от волнения и поймал мяч в воздухе, швырнув его в сторону мяча соперника для чего-то похожего на воздушный рокет. Это не сработало. Я промахнулся примерно на фут. Мяч соперника долетел до сорокаярдовой линии, где Макколл пробил его через правый угол ворот — классический дебют Бомбардерини. У меня не было времени подумать об этом, так как раздался крик Обри “Четверг!”, и я повернулся, чтобы нанести удар по мячу соперника. Раздался Звуковой сигнал, и все прекратили играть. Я коснулся мяча соперника, когда находился южнее линии в сорока ярдах после передачи от последнего игрока, отбившего красный мяч в противоположном направлении — одно из наиболее очевидных нарушений правил офсайда.


“Извините, ребята”, - сказал я, когда "Уэккерс" выстроились в линию для исполнения пенальти. О'Фатенс нанес удар и катапультировал наш мяч в рододендроны. Пока Джордж пытался найти его, а второй наш мяч был вне игры в итальянском "Затонувшем саду", "Уэкерс" перешли в наступление и нанесли три удара, прежде чем мы это осознали. Даже когда мы нашли мяч, мы были слишком рассеяны и еще через двадцать восемь минут напряженной работы ног в обороне сумели завершить первую треть всего четырьмя бросками против восьми у "Рединга".


“Их слишком много”, - пропыхтел Снейк. “Восемь-четыре" - худший стартовый результат в финале SuperHoop за всю историю”.


“Мы еще не побеждены”, - ответил Джембе, делая глоток. “В четверг ты сыграл хорошо”.


“Ну?” Я вернулся, снимая шлем и вытирая пот со лба. “Я заглушил мяч своим первым ударом и отправил нас в кольцо из-за офсайда!”


“Но мы все равно забили мяч — и мы бы уже проиграли, если бы вы не присоединились к нам. Вам просто нужно больше расслабляться. Ты играешь так, как будто от этого зависит весь мир. ”


Команда этого не знала, но я знал.


“Просто немного успокойся, отдохни секунду, прежде чем ударить, и все будет в порядке. Biffo—хорошая работа и отличный обруч, Пенелопа, но если ты снова будешь преследовать их ведомого, тебя могут уволить.”


“Ург", ” ответила Пенелопа.


“Мистер Джеймб?” - спросил мистер Ранкорн, который работал над судебным оспариванием антиандертальского постановления.


“Да? У нас есть дело?”


“Боюсь, что нет. Похоже, я не могу найти никаких оснований для этого. Нечеловеческий прецедент был отменен в апелляции. Мне очень жаль, сэр. Я думаю, что играю очень плохо — могу ли я подать в отставку и пригласить законную замену?”


“Это не твоя вина”, - любезно сказал Джейм. “Пусть юрист, заменяющий тебя, продолжит поиски”.


Ранкорн поклонился и направился к скамье адвокатов, где всю первую треть молча сидел молодой человек в плохо сидящем костюме.


“Эта герцогиня - убийца”, - затаив дыхание, пробормотал Биффо. “Она дважды чуть не прикончила меня”.


“Разве удар соперника не влечет за собой красную карточку с тремя пенальти?” - Спросил я.


“Конечно! Но если она сможет победить нашего лучшего игрока, то, возможно, это того стоит. Не спускайте с нее глаз, все ”.


“Мистер Джеймб?”


Это был судья, который сообщил нам, что против нашей команды возбужден новый судебный процесс. Мы послушно отправились в Порт-а-Корт, где судьи как раз подписывали поправку к своду законов Всемирной лиги крокета.


“Что это?”


“В результате вступления в силу Закона об экономике Дании (козел отпущения) людям датского происхождения не разрешается голосовать или занимать ключевые должности”.


“Когда этот закон вступил в силу?”


“Пять минут назад”.


Я поднял глаза на Кейна в VIP-ложе, где он улыбнулся и помахал мне рукой.


“И что?” - спросил Джейм. “Дурацкие идеи Кейна никак не отражаются на крокете — это спорт, а не политика”.


Адвокат The Whackers, мистер Вапкаплитт, вежливо кашлянул.


“В этом вы ошибаетесь. Определение ‘ключевая работа’ включает в себя высокооплачиваемую спортивную карьеру. Мы провели некоторые проверки и обнаружили, что мисс Пенелопа Хра родилась в Копенгагене — она датчанка.”


Джеймбе хранил молчание.


“Может, я и родился там, но я не датчанин”, - сказал Хра, делая угрожающий шаг в сторону Вапкаплитта. “Мои родители в то время были в отпуске”.


“Мы хорошо осведомлены о фактах, ” нараспев произнес Вапкаплитт, “ и уже вынесли суждение по этому вопросу. Вы были рождены в Дании, вы технически датчанин, вы занимаете "ключевую должность’ и, таким образом, дисквалифицированы от игры в этой команде. ”


“Яйца!” - завопила Обри. “Если бы она родилась в питомнике, это сделало бы ее собакой?”


“Хм, ” задумчиво ответил адвокат, “ это интересный юридический вопрос”.


Пенелопа больше не могла сдерживаться и набросилась на него. Потребовалось четверо из нас, чтобы удержать ее, и ее пришлось силой удерживать и уводить с лужайки лягушачьим маршем.


“Осталось пять игроков”, - пробормотал Джеймб. “Ниже минимального требования к игроку”.


“Да, - бойко сказал мистер Вапкаплитт, - похоже, что победителями становятся те, кто бьет —”


“Я думаю, что нет”, - прервал его наш юрист, которого, как мы узнали, звали Твиззит. “Как справедливо заметил мой уважаемый коллега, правило гласит следующее: "Любая команда, которая не может начать игру с участием как минимум шести игроков, проигрывает матч ’. Насколько я понимаю, матч уже начался, и мы можем продолжать играть впятером. Ваша честь?”


Судьи на мгновение соединили головы, а затем объявили: “Этот суд принимает решение в пользу "Суиндон Мэллэтс" в этом вопросе. Они могут продолжить игру во второй трети с пятью игроками”.


Мы медленно вернулись к боковой линии. Четверо игроков "неандертальцев" все еще сидели на скамейке запасных, уставившись в пространство.


“Где Стиг?” Я спросил их.


Я не получил ответа. На второй трети сработал клаксон, и я схватил свой молоток и шлем и поспешил на лужайку.


“У всех новая стратегия, — сказал Джембе мне, Смаджеру, Снейку и Биффо — всем, кто остался от ”Суиндон Мэллэтс“. - Мы играем в обороне, чтобы быть уверенными, что они больше не забьют ни одного мяча. Все идет своим чередом — и берегитесь герцогини.”


Вторая треть была, вероятно, самой интересной третьей, которую когда-либо видели в Мировой лиге крокета. Для начала Биффо и Обри забросили оба наших мяча в рододендроны. Это была новая тактика, которая имела два последствия: во-первых, мы не собирались забивать мячи в средней трети естественным ударом, и, во-вторых, мы лишили соперника возможности отбивать наши мячи. Очевидно, что преимущества для победы нет, но мы и не пытались победить — мы боролись за выживание. "Уэкерс" нужно было всего лишь забить тридцать бросков и попасть в центральную сетку, чтобы одержать безоговорочную победу — и при том, как все шло, мы не попали бы в последнюю треть. Возможно, мы оттягиваем неизбежное, но Мировая лига крокета именно такая. Разочаровывающая, жестокая и полная неожиданностей.


“Никаких заключенных!” - завопил Биффо, размахивая молотком над головой в браваде, которая подытожила бы нашу стратегию "второй-третий". Это сработало. Освободившись от ограничений, связанных с защитой мяча, мы все перешли в атаку и вместе создали несколько серьезных проблем нападающим, которые были сброшены из-за неортодоксальной игровой тактики. В какой-то момент я крикнул “Офсайд!” и выдумал нечто настолько возмутительно сложное, что это звучало так, как будто это могло быть правдой — потребовалось десять минут драгоценного времени, чтобы доказать, что это не так.


К тому времени, когда закончилась вторая треть, мы были почти полностью измотаны. “Уэкерс" теперь лидировали с двадцатью одним броском до двенадцати, и мы выиграли еще восемь только потому, что "Костолом” Макснид был удален за попытку ударить Джеймба молотком, а Биффо получил сотрясение мозга от герцогини.


“Сколько пальцев я показываю?” - спросил Альф.


“Рыба”, - сказал Биффо, блуждая глазами.


“Ты в порядке?” - спросил Лондэн, когда я вернулся на трибуны, чтобы повидаться с ним.


“Я в порядке”, - выдохнула я. “Хотя я не в форме”.


Пятница обняла меня.


“В четверг?” прошипел Лондэн приглушенным голосом. “Я тут подумал. Откуда на самом деле взялось это пианино?”


“Какое пианино?”


“Та, что упала на Синди”.


“Ну, я полагаю, это ... просто, ну... упало, не так ли? Что ты хочешь сказать?”


“Что это была попытка убийства”.


“Кто-то пытался убить убийцу с помощью пианино?”


“Нет. Это попало в нее случайно. Я думаю, это предназначалось тебе!”


“Кто хотел бы убить меня пианино?”


“Я не знаю. Были ли в последнее время какие-либо другие неортодоксальные покушения на вашу жизнь?”


“Нет”.


“Я думаю, ты все еще в опасности, милая. Пожалуйста, будь осторожна”.


Я снова поцеловала его и погладила по лицу грязной рукой.


“Извините!” Я пробормотал, пытаясь стереть это и делая только хуже. “Но мне сейчас слишком о многом нужно подумать”.


Я сбежал и присоединился к Jambe для последней третьей ободряющей речи.


“Верно, ” сказал он, раздавая булочки “Челси", - мы проиграем этот матч, но выйдем на поле со славой. Я не хочу, чтобы говорили, что "Маллетс" не сражались до последнего человека. Верно, Биффо?”


“Трильби”.


Мы все стукнули кулаками друг о друга и снова устроили харамп, команда оживилась — за исключением меня. Это правда, что никто не мог сказать, что мы не пытались, но, несмотря на всю благонамеренную риторику Джеймба, через три недели земля превратится в тлеющий радиоактивный пепел, и никакая запятнанная слава не спасет Суиндон или кого-либо еще. Но я все равно взяла булочку "Челси" и чашку чая.


“Вот что я скажу”, - сказал Твиззит, который внезапно появился в компании Стига.


“Возьми булочку!” - сказала Обри. “Мы выходим в свет с шиком!”


Но Твиззит не улыбался. “Мы изучали геном мистера Стига —”


“Его что?”


“Его геном. Полный генетический план его и других неандертальцев”.


“И?”


Твиззит порылся в каких-то бумагах. “Все они были созданы между 1939 и 1948 годами в биоинженерных лабораториях "Голиаф". Дело в том, что прототип неандертальца не мог говорить словами, которые мы могли бы понять, — поэтому они были созданы с использованием человеческого голосового аппарата. ”Твиззит странно полуулыбнулся, как будто достал запасной козырь из рукава, и с большим драматизмом объявил: “Неандертальцы на 1,03 процента люди ”.


“Но это не делает их людьми”, - заметил я. “Как это поможет нам?”


“Я согласен, что они не люди, ” признал Твиззит с тенью улыбки, “ но правила специально исключают любых "нечеловеков’. Поскольку в них есть немного человеческого, технически они не могут попасть в эту категорию. ”


Последовала еще одна долгая пауза. Я посмотрела на Стига, который уставился на меня в ответ и поднял брови.


“Я думаю, нам следует подать апелляцию”, - пробормотал Джеймби, в спешке недоедая свою булочку "Челси". “Стиг, прикажи своим людям размяться!”


Судьи согласились с нами. 1,03 процента было достаточно, чтобы доказать, что они не были нечеловеками и, следовательно, не могли быть исключены из игры. В то время как Вапкаплитт убежал искать в уставе о крокете повод для апелляции, неандертальцы — Гранк, Варг, Дорф, Зим и Стиг — размялись, а "Вэкерс" нервно наблюдали за ними. К неандертальцам часто обращались с просьбой поиграть, поскольку они могли бегать весь день без устали, но до сих пор никому не удавалось ничего заполучить.


“Ладно, слушайте”, - сказал Джеймбе, собирая нас вокруг. “Мы вернулись в игру в полном составе. В четверг я хочу, чтобы вы оставались на скамейках запасных, чтобы восстановить дыхание. Мы собираемся одурачить их переключателем Пучонски. Биффо собирается забросить красный мяч с сорокаярдовой дистанции над кустами рододендронов, мимо Итальянского Затонувшего сада и приблизиться к пятому кольцу. Змейка, ты возьмешь ее оттуда и сыграешь в крокет с их желтым Стигом, который защитит тебя. мистер Варг, я хочу, чтобы ты отметил их пятым номером. Он опасен, так что тебе придется использовать любые уловки, какие только сможешь. Размазня, ты собираешься сфолить на герцогине — когда викарий покажет тебе красную карточку, я позвоню в четверг. Да?”


Я не ответил; по какой-то причине у меня внезапно начался тяжелый приступ дежавю.


“В четверг?” - повторила Обри. “Ты в порядке? Ты выглядишь так, словно попала в сказочный мир!”


“Я в порядке”, - медленно произнес я. “Я буду ждать твоей команды”.


“Хорошо”.


Мы все сделали харамп, и они разошлись по своим местам, пока я сидел на скамейке запасных и еще раз смотрел на табло. Мы проигрывали двадцать один мяч из двенадцати.


Обри кивнула Смаджеру, который с размаху сразил герцогиню наповал: они оба ворвались на Чаепитие и опрокинули стол.


Раздался сигнал тревоги, и игра началась с новой агрессией. Биффо отбил желтый мяч в направлении верхнего кольца и попал по мячу "Уэккерс’. Варг забрал рокет. После умелого замаха мяч соперника упал в Итальянский Затонувший сад, а наш мяч пролетел прямо, как игральная кость, над рододендронами; отдаленный щелчок был отражен ревом толпы, и я понял, что мяч был перехвачен Гранком и перелетел через кольцо. Обри кивнула Смаджеру, который с размаху сразил герцогиню наповал: они оба ворвались на Чаепитие и опрокинули стол. Прозвучал сигнал о перерыве, пока герцогиню вытаскивали из-под чайных принадлежностей. Она была в сознании, но у нее была сломана лодыжка. Смаджер получил красную карточку, но не был наказан обручем, поскольку герцогиня ранее получила желтую карточку за сотрясение мозга Биффо. Я присоединился к драке, когда игра снова началась, но первоначальная уверенность the Whackers вскоре испарилась под яростной атакой неандертальцев, которые могли предугадывать каждое их движение, просто читая язык их тела. Варг отдал передачу Гранку, который нанес мячу такой мощный удар, что он прошел сквозь рододендроны с обрывом листвы и был преобразован Зимом с другой стороны в незащищенное кольцо.


К тому времени, когда до конца игры оставалось три минуты, мы почти наверстали упущенное: двадцать пять бросков против двадцати девяти у "Уэкерс". Сильно расстроенные, "Уэкерс" пропустили рокет и, имея всего минуту до конца, забили свой тридцатый мяч, отставая от нас всего на два мяча. Все, что им нужно было сделать для победы, - это “отыграться”, попав в центральную штангу. Пока они пытались это сделать, а мы изо всех сил пытались их остановить, Гранк, имея в запасе восемь секунд и два обруча, нанес четкий двойной удар, который прошел через один верхний обруч, все сорок ярдов по грину и через середину. Я никогда не слышал, чтобы толпа так кричала.


Мы сравняли счет и отчаянно пытались загнать мяч в сетку в схватке игроков, пытающихся помешать Нападающим сделать то же самое. Варг что-то проворчал Гранку, который подбежал к схватке и ворвался в нее, сбив с ног шестерых игроков, когда Варг отбил мяч в сторону теперь уже незащищенной штанги. Она попала в цель честно — но через секунду после сигнала клаксона. Игра закончилась вничью.


OceanofPDF.com


39.


Внезапная смерть


Неандертальцы отказались от предложения сыграть в крокет


Вчера группа неандертальцев неблагоразумно отклонила захватывающее и неповторимое предложение от Gloucester Meteors после их потрясающего выступления на SuperHoop 1988 года Whackers против Mallets в субботу. Щедрое предложение в виде десяти ярких стеклянных бусин было отклонено представителем неандертальцев, который заявил, что конфликт, каким бы инсценированным он ни был, по сути оскорбителен. Предложение было расширено до набора посуды с твердым дном, и оно также было категорически отклонено. Позже представитель Meteors заявил, что тактика неандертальцев, продемонстрированная в субботу, на самом деле была результатом некоторых хитрых трюков, которым их научил тренер команды Mallets.


Статья в The Toad, 24 июля 1988 г.


Большаяработа, - сказал Альф, когда мы сидели на земле, тяжело дыша. Я потерял свой шлем где-то в схватке, но до сих пор не заметил. Мои доспехи были грязными и рваными, ручка молотка треснула, а на подбородке был порез. Вся команда была в грязи, синяках и измотана — но у нас все еще были хорошие шансы.


“В каком порядке?” - спросил судья, имея в виду серию пенальти. Это сработало довольно просто. Мы по очереди отбивали пенальти, каждый раз отступая на десять ярдов. На всем пути до границы было шесть строк. Если мы получали их все, мы начинали снова, пока кто-нибудь не промахивался. Альф посмотрел на игроков, которые все еще могли держать молоток, и поставил меня седьмым, так что, если бы мы снова пошли по кругу, я был бы на самой легкой десятиярдовой дистанции.


“Сначала Биффо, затем Обри, Стиг, Дорф, Варг, Гранк и Четверг”.


Судья записал наши имена и ушел. Я снова поехал повидаться со своей семьей и Лондэном.


“А как же паровой каток?” спросил он.


“А как же паровой каток?”


“Разве это не чуть не сбило тебя?”


“Авария, Приземление. Мне пора. Пока”.


Линия в десять ярдов была простой; оба игрока с легкостью попадали в цель. Линия в двадцать ярдов по-прежнему не представляла проблем. Толпа взревела, когда "Рединг" первым пробил по воротам, но наша команда взревела не меньше, когда мы пробили по своим. Тридцать ярдов тоже не стали проблемой — обе команды забили по воротам, и мы все вернулись на сорокаярдовую линию. С такого расстояния колышек был крошечным, и я не представлял, как кто-то мог попасть в него, но они попали — сначала Стерн для Reading, затем Дорф для нас. Толпа взревела в знак поддержки, но затем раздался легкий раскат грома и начался дождь, значение которого в полной мере проявилось только на рассвете.


“Куда они направляются?” - спросил Обри, когда Стиг, Гранк, Дорф и Варг убежали в поисках убежища.


“Это неандертальская штука”, - объяснил я, когда дождь резко усилился, превратившись в ливень, вода стекала по нашей броне на газон. “Неандертальцы никогда не работают, не играют и даже не стоят под дождем, если это возможно. Не волнуйтесь, они вернутся, как только он прекратится ”.


Но это не остановилось.


“Штраф в пятьдесят ярдов”, - объявил судья. “О'Фатенс за бьющих и мистер Варг за молотки”.


Я посмотрел на Варга, который сидел на скамейке под трибунами и смотрел на дождь со смешанным выражением уважения и удивления.


“Он проиграет нам игру!” - пробормотал Джеймб мне на ухо. “Ты можешь что-нибудь сделать?”


Я побежал через мокрую лужайку к Варгу, который непонимающе уставился на меня, когда я умолял его подойти и назначить пенальти.


“Идет дождь, - ответил Варг, “ и это всего лишь игра. На самом деле не имеет значения, кто победит, не так ли?”


“Стиг?” Я умоляла.


“Мы бы работали для тебя под дождем, Четверг, но наша очередь уже подошла. Дождь драгоценен; он дарит жизнь - ты тоже должен больше уважать его”.


Я вернулся на пятидесятиярдовую дистанцию так медленно, как только мог, чтобы дать дождю время закончиться. Этого не произошло.


“Ну?” потребовал ответа Джейм.


Я печально покачал головой. “Боюсь, что нет. Победы никогда не интересовали неандертальцев. Они играли только из одолжения мне ”.


Обри вздохнула.


“Мы хотели бы отложить следующий штраф до тех пор, пока не прекратится дождь”, - объявил Твиззит, который появился с газетой над головой. Он был на законном поприще с этим запросом и знал это. Судья спросил "Ударников", не хотят ли они отложить игру, но О'Фатенс уставился на меня и сказал, что нет. Итак, следующий человек в списке занял свою очередь на пятидесятиярдовой дистанции — я.


Я вытерла капли дождя с глаз и попыталась хотя бы разглядеть привязку. Дождь лил так сильно, что падающие каскадом капли создавали водянистую дымку в нескольких дюймах над газоном. Тем не менее, у меня был второй снимок — О'Фатенс тоже мог промахнуться.


Капитан "Уэкерс" на мгновение сконцентрировался, замахнулся и хорошо пробил. Мяч пролетел высоко над воротами и, казалось, был настроен попасть в них честно и метко. Но с громким хлопком она приземлилась не дотянув. В толпе раздался выжидательный гул.


Сообщение было передано по всему полю — О'Фатенс приземлился в четырех футах от колышка. Мне нужно было подойти ближе, чтобы выиграть Суперхуп.


“Удачи”, - сказал Обри, сжимая мою руку.


Я подошел к пятидесятиярдовой черте, теперь уже грязная земля сочилась у меня под ботинками. Я снял наплечники и отбросил их в сторону, сделал несколько тренировочных взмахов, вытер глаза и уставился на разноцветный колышек, который, казалось, каким-то образом отодвинулся еще на двадцать ярдов. Я выпрямился перед мячом и переместил свой вес, чтобы сохранить правильное равновесие. Толпа замолчала. Они не знали, сколько от этого зависело, но я знал. Я не посмел пропустить. Я посмотрел на мяч, перевел взгляд на колышек, снова посмотрел на мяч, взялся за ручку своего молотка и высоко поднял его в воздух, затем сильно ударил по мячу, вскрикнув, когда дерево соединилось и мяч полетел по пологой дуге. Я думал о Кейне и Голиафе, Лондэне и Фрайдее и о последствиях, если я промахнусь. Судьба всего живого на этой прекрасной планете решалась взмахом крокетного молотка. Я наблюдал, как мой мяч шлепнулся на размокшую землю, а игрок на площадке бросился вперед, чтобы сравнить дистанции. Я развернулся и пошел обратно под дождем к Лондэну. Я сделал все, что мог, и игра была окончена. Я не слышал объявления, только рев толпы. Но чья толпа? Сработала фотовспышка, и у меня закружилась голова, когда звуки стали приглушенными и все, казалось, замедлилось. Не так, как мог бы создать мой отец, но в постадреналиновый момент, когда все кажется странным и другим. Я поискал на сиденьях Лондэна и Фрайди, но мое внимание отвлекла крупная фигура, одетая в плащ-дождевик и шляпу, которая перепрыгнула через барьер и побежала ко мне. На бегу он вытащил что-то из кармана, его ноги разбрызгивали грязную воду по брюкам. Я уставился на него, когда он подошел ближе, и заметил, что глаза у него желтые, а из—под шляпы виднеется нечто, похожее на рога. Я больше ничего не видел; была яркая белая вспышка, оглушительный рев, а все остальное - тишина.


OceanofPDF.com


40.


Вторая От первого лица


Выбор яхты знаменитого литературного детектива "Тайна"


Съемки фильма Thursday Next last Saturday оставляют вопрос о ее любимой яхте без ответа, пишет наш корреспондент в Суиндоне. “Судя по ее виду, я бы ожидал увидеть тридцатидвухфутовый кетч, оснащенный спинакером и плавающим автопилотом”. Другие комментаторы яхтинга не согласны с этим и считают, что она выбрала бы что-нибудь покрупнее, например, шлюп или ялик, хотя, возможно, ей нужна была лодка только для дневной работы на побережье или долгих выходных, и в этом случае она могла выбрать компактную двадцатифутовую яхту. Мы попросили ее мужа прокомментировать ее вкусы в парусном спорте, но он отказался дать ответ.


Статья в Yachting Monthly, июль 1988 г.


Я наблюдал за ней, вплоть до того момента, как ее застрелили. Она выглядела смущенной и усталой, когда возвращалась с пенальти, и толпа взревела, когда я крикнул, чтобы привлечь ее внимание, поэтому она меня не услышала. Именно тогда я увидел, как мужчина перепрыгнул через барьер и подбежал к ней. Я подумал, что это фанат "чокнутых" или что-то в этом роде, и выстрел прозвучал скорее как хлопушка. Появилось облачко голубого дыма, и на мгновение она посмотрела недоверчиво, а затем просто согнулась и рухнула на газон. Вот так просто. Прежде чем я понял, что делаю, я передал Пятницу Джоффи и перепрыгнул через барьер, двигаясь так быстро, как только мог. Я был первым, кто добрался до Четверги, которая совершенно неподвижно лежала на грязной земле, ее глаза были открыты, в двух дюймах над правым глазом зияла аккуратная красная дырочка.


Кто-то крикнул: “Медик!” Это был я.


Я переключился на автоматический режим. На данный момент мысль о том, что кто-то застрелил мою жену, вылетела у меня из головы; я просто имел дело с несчастным случаем — и, видит бог, я делал это достаточно часто. Я достал свой носовой платок и прижал его к ране.


Я сказал: “Четверг, ты меня слышишь?”


Она не ответила. Ее глаза были немигающими, когда на нее падал дождь, и я поднял руку над ее головой, чтобы защитить ее. Рядом со мной появился медик и, хлюпая по грязной земле, поспешил на помощь.


Он спросил: “Что случилось?”


Я сказал: “Он застрелил ее”.


Я осторожно потянулся к ее затылку и вздохнул с облегчением, когда не смог найти выходного отверстия.


Второй медик — на этот раз женщина — присоединился к первому и сказал мне отойти в сторону. Но я отошел ровно настолько, чтобы она могла работать. Я взял Четверг за руку.


Первый медик сказал: “У нас есть пульс”, когда разворачивал бинт на дыхательных путях, затем добавил: “Где эта чертова скорая помощь?”


Я оставался с ней всю дорогу до больницы и отпустил ее руку только тогда, когда ее увезли в операционную.


Дружелюбная медсестра из отделения неотложной помощи больницы Святого Септика сказала: “Держи”, - и дала мне одеяло. Я сел на жесткий стул и уставился на настенные часы и информационные плакаты. Я думал о четверге, пытаясь подсчитать, сколько времени мы провели вместе. На самом деле, не так уж много - два с половиной года.


Мальчик рядом со мной, засунувший голову в кастрюлю, спросил: “Зачем вы здесь, мистер?”


Я наклонился ближе и заговорил в пустотелую ручку, чтобы он мог меня слышать, и сказал: “Я в порядке, но кто-то застрелил мою жену”.


Маленький мальчик, засунувший голову в кастрюлю, сказал: “Облом”, и я ответил: “Да, облом”.


Я снова долго сидел и рассматривал плакаты, пока кто-то не спросил: “Лондэн?”


Я поднял глаза. Это была миссис Нонетот. Она плакала. Думаю, я тоже.


Она спросила: “Как она?”


И я сказал: “Я не знаю”.


Она села рядом со мной. “Я принесла тебе немного Баттенберга”.


Я сказал: “На самом деле я не так уж голоден”.


“Я знаю. Но я просто не знаю, что еще можно сделать”.


Несколько минут мы оба молча смотрели на часы и плакаты. Через некоторое время я спросил: “Где пятница?”


Миссис Нонетот похлопала меня по руке. “С Джоффи и Майлзом”.


“А, ” сказал я, “ хорошо”.


Четверг вышел из операционной три часа спустя. Доктор, у которой был изможденный вид, но она смотрела мне в глаза, что мне понравилось, сказала мне, что все не очень хорошо, но она стабильна и боец, и я не должен терять надежду. Я пошел взглянуть на нее с миссис Нонетот. У нее на голове была большая повязка, а мониторы издавали тот звуковой сигнал, который они делают в фильмах. Миссис Некст фыркнула и сказала: “Я уже потеряла одного сына. Я не хочу терять еще одного. Ну, я имею в виду дочь, но вы понимаете, что я имею в виду, ребенка”.


Я сказал: “Я понимаю, что ты имеешь в виду”.


Я этого не сделал, поскольку никогда не терял сына, но мне показалось, что это правильные слова.


Мы просидели с ней два часа, пока снаружи не погас свет и не включились лампы дневного света.


Когда мы пробыли там еще два часа, миссис Нонетот сказала: “Я собираюсь уйти сейчас, но вернусь утром. Тебе следует попытаться немного поспать”.


Я сказал: “Я знаю. Я просто останусь здесь еще на пять минут”.


Я пробыл там еще час. Добрая медсестра принесла мне чашку чая, и я съел немного Баттенберга. Я вернулся домой в одиннадцать. Джоффи ждал меня. Он сказал мне, что уложил пятницу спать, и спросил, как поживает его сестра.


Я сказал: “Выглядит не очень хорошо, Джофф”.


Он похлопал меня по плечу, обнял и сказал, что все в GSD присоединились к Друзьям-идолопоклонникам Святого Звлкса и Сестрам Вечной Пунктуальности, чтобы помолиться за нее, что было хорошо с его стороны и с их стороны.


Я долго сидел на диване, пока не раздался тихий стук в кухонную дверь. Я открыл ее и обнаружил небольшую группу людей. Мужчина, который представился кузеном Четверга Эдди, но прошептал, что на самом деле его зовут Гамлет, сказал мне: “Сейчас неподходящее время? Мы услышали о Четверге и хотели сказать вам, как нам жаль”.


Я пыталась быть веселой. Мне действительно хотелось, чтобы он отвалил, но вместо этого я сказала: “Спасибо. Я совсем не возражаю. Друзья Четверга - мои друзья. Чай и Баттенберг?”


“Если вас не затруднит”.


С ним были еще трое. Первым был невысокий мужчина, который в точности походил на викторианского охотника на крупную дичь. На нем были пробковый шлем и костюм-сафари, а у него были большие густые белые усы.


Он протянул мне руку для пожатия и сказал: “Коммандер Брэдшоу, не обращай внимания. Твоя жена чертовски прекрасная леди. Ценю девушку, которая знает, как держать себя в руках в трудную минуту. Она рассказывала тебе о том, как мы с ней охотились на Морлока в Троллопе?”


“Нет”.


“Позор. Когда-нибудь я расскажу вам об этом. Это мемсахиб, миссис Брэдшоу ”.


Мелани была крупной и волосатой и походила на гориллу. На самом деле, она была гориллой, но у нее были безупречные манеры, и она присела в реверансе, когда я пожал ее большую угольно-черную руку, на которой большой палец находился в странном месте, поэтому было трудно пожать его должным образом. Ее глубоко посаженные глаза были влажными от слез, и она сказала: “О, Лондэн! Можно я буду называть тебя Лондэн? Четверг все время говорила о тебе, когда тебя уничтожили. Мы все ее очень любили — я имею в виду, до сих пор любим. Как она? Как пятница? Ты, должно быть, чувствуешь себя ужасно! ”


Я сказал: “На самом деле она не очень здорова”, что было правдой.


Третьим участником вечеринки был высокий мужчина, одетый в черную мантию. У него была очень большая лысая голова и высокие изогнутые брови. Он протянул мне ухоженную руку и сказал: “Меня зовут Жарк, но вы можете называть меня Гораций. Я раньше работал с Четвергом. Примите мои соболезнования. Если это поможет, я бы с радостью зарезал несколько тысяч траалов в качестве дани богам. ”


Я не знал, что такое Траал, но сказал ему, что в этом нет необходимости. Он сказал: “Это действительно не проблема. Я только что покорил их планету и не уверен, что мне с ними делать ”.


Я сказал ему, что в этом действительно, действительно не было необходимости, и добавил, что не думаю, что Четвергу это понравилось бы, а затем проклял себя за использование прошедшего времени. Я поставила чайник и спросила: “Баттенберг?”


Гамлет и Жарк ответили вместе. Очевидно, они были очень увлечены фирменным блюдом моей свекрови. Я улыбнулся впервые за восемь часов двадцать три минуты и сказал: “Здесь хватит на всех. Миссис Некст продолжает присылать это, а дронты к этому не прикасаются. Вы можете забрать по торту каждому.”


Я приготовила чай, миссис Брэдшоу разлила его, и наступило неловкое молчание. Жарк спросил, знаю ли я, где живет Хэндли Пейдж, но охотник на крупную дичь бросил на него суровый взгляд, и он замолчал.


Все они говорили со мной о Четверг и о том, что она сделала в вымышленном Книжном мире. Все истории были в высшей степени невероятными, но мне и в голову не пришло подвергать сомнению ни одну из них — я была рада компании и рада услышать о том, чем она занималась последние два года. миссис Брэдшоу вкратце рассказала мне, чем занималась Пятница, и даже предложила приходить и присматривать за ним, когда я захочу. Жарку было больше интересно поговорить о Хэндли, но у него все же нашлось время рассказать мне совершенно невероятную историю о том, как они с Четвергом расправились с марсианином, который сбежал с Войны миров и появился в " Ветре в ивах".


“Это W вещь, ” объяснил он, - я имею в виду названия. ”Война ветров", "Миры-ивы", они настолько похожи, что..."


Брэдшоу подтолкнул его к тишине.


Они ушли двумя часами позже, слегка пьяные и очень сытые Баттенбергом. Я заметил, что высокий мужчина в черном плаще перед уходом порылся в моей записной книжке, а когда я заглянул, он оставил ее открытой на адресе Хэндли. Я вернулся в гостиную и сидел на диване, пока сон не одолел меня.


Меня разбудили Пиквик, которая хотела, чтобы ее выпустили, и Алан, который хотел, чтобы его впустили. На маленького дронта было пролито немного краски, от него пахло духами, левая лапка была обвязана голубой лентой, а в клюве он держал макрель. По сей день я понятия не имею, чем он занимался. Я поднялся наверх, проверил, спит ли пятница в своей кроватке, затем долго принимал душ и брился.


OceanofPDF.com


41.


Смерть Становится Ее


Нападавший на SuperHoop “Исчезает”


Таинственный убийца, застреливший менеджера команды the Mallets, до сих пор не найден, несмотря на энергичные специальные поиски. “Расследование все еще находится на ранней стадии, - сказал представитель полиции, - но, судя по одежде, оставленной на месте преступления, мы заинтересованы в допросе мистера Нормана Джонсона, который, как мы понимаем, останавливался в отеле Finis на прошлой неделе”. На просьбу прокомментировать слухи о связи между нападением на мисс Некст и инцидентом с роялем в прошлую пятницу, тот же представитель полиции подтвердил, что нападения были связаны, но не стал вдаваться в подробности. Мисс Нонетот все еще находится в больнице Святого Септика, где ее состояние оценивается как “критическое”.


Статья в Swindon Daily Eyestrain, 24 июля 1988 г.


Нев состоянии исполнить семнадцать?”


“Извините?”


“Семнадцатый столик. Вы за семнадцатым столиком, я так понимаю?”


Я в замешательстве поднял глаза на официантку. Секунду назад я получал штраф во время СуперХупа, а теперь я был где—то в кафетерии. Она была доброй женщиной с дружелюбными манерами. Я взглянул на табличку. Я был за семнадцатым столиком.


“Да?”


“Ты должен отправиться ... На север.”


Должно быть, я выглядела сбитой с толку, потому что она повторила это, а затем указала мне направление: вдоль вестибюля, мимо автомата для озвучивания Coriolanus, вверх по лестнице и через пешеходную дорожку.


Я поблагодарил ее и встал. На мне все еще было мое снаряжение для игры в крокет, но без молотка и шлема, и я осторожно дотронулся до головы там, где нащупал маленькую дырочку. Я остановился на мгновение и огляделся. Я бывал здесь раньше, причем недавно. Я был в автосервисе. Том самом, который я посетил со Спайком. Но где был Спайк? И почему я не мог вспомнить, как я сюда попал?


“Ну, посмотри, что у нас здесь есть!” - раздался голос у меня за спиной. Это был Чесни, на этот раз в каком-то шейном бандаже, но с синяком на той стороне головы, куда я его ударил. Рядом с ним был один из его приспешников, у которого не было руки.


“Чесни, ” пробормотал я, оглядываясь в поисках оружия, “ все еще занимаешься возвращением душ?”


“И как же!”


“Прикоснись ко мне, и я снесу тебе крышу”.


“Оооо!” - сказал Чесни. “Не льсти себе, девочка - тебя только что вызвали в Нортсайд, не так ли?”


“И что?”


“Ну, есть только одна причина, по которой ты идешь туда,” - ответил приятель Чесни с недобрым смешком.


“Ты имеешь в виду...?”


“Верно”, - сказал Чесни с усмешкой. “Ты мертв”.


“Мертв?”


“Мертв. Вступай в клуб, милая”.


“Как я могу быть мертв?”


“Помнишь убийцу в "СуперХупе”?"


Я снова прикоснулся к дыре в голове. “В меня стреляли”.


“В голове. Избавьтесь от этого, мисс Нонетот!”


“Лондэн, должно быть, опустошен, - пробормотала я, - а я должна взять пятницу на медицинское обследование во вторник”.


“Это больше не твоя забота!” - усмехнулся приятель Чесни, и они ушли, громко смеясь.


Я повернулся к ступеням пешеходного моста, который вел к Северной стороне, и огляделся. Как ни странно, я не испытывал особого страха перед смертью — я просто жалел, что у меня не было возможности попрощаться с ребятами. Я сделал первый шаг по лестнице, когда услышал визг шин и громкий грохот. Машина только что выехала за пределы службы, выскочила на бордюр и столкнулась с мусорным баком. Крупный мужчина выскочил из машины и побежал к дверям, в отчаянии оглядываясь по сторонам, пока не увидел меня. Это был Спайк.


“Четверг!” - выдохнул он. “Слава богу, я добрался до тебя до того, как ты перешел границу!”


“Ты жив?”


“Конечно. Мне потребовалось два дня езды вверх и вниз по М4, чтобы добраться сюда. Похоже, я приехал как раз вовремя ”.


“Вовремя? Вовремя для чего?”


“Я забираю тебя домой”.


Он дал мне ключи от своей машины.


“Это зажигание, но стартер двигателя - это кнопка в середине приборной панели”.


“В центре внимания, хорошо. А как насчет тебя?”


“У меня есть кое-какие незаконченные дела с Чесни, так что увидимся на другой стороне”.


Он обнял меня и потрусил в сторону газетных киосков.


Я вышел на улицу и сел в машину Спайка, благодарный за то, что у меня есть такой друг, как он, который знает, как справляться с подобными вещами. Я снова увижу Пятницу и Лондэна, и все будет просто замечательно. Я нажал на стартер, развернул мусорное ведро и поехал к выезду. Я подумал, выиграли ли мы Суперхуп. Я должен был спросить Спайка. СПАЙК!!!


Я ударил по тормозам и быстро развернулся обратно к службам, выскочил из машины и побежал по пешеходному мосту, ведущему к северной стороне служб Донтси.


Только, конечно, это была не Северная сторона. Это была большая пещера неисчислимого возраста, освещенная десятками горящих факелов. Сталактиты и сталагмиты соединились, создавая впечатление органических дорических колонн, поддерживающих высокую крышу, а среди колонн и усыпанного валунами пола змеилась стройная очередь ушедших душ, которые выстроились, готовые пересечь реку, охраняющую вход в подземный мир. Одинокий паромщик занимался оживленной торговлей; за дополнительный шиллинг вас могли по дороге сводить на экскурсию с гидом. Другой предприниматель продавал путеводители по подземному миру: как наилучшим образом обеспечить отправление души умершего в страну молочного меда, а для более сомнительных персонажей - несколько полезных советов о том, как примириться с Большим Парнем в Судный день.


Я пробежал вдоль очереди и нашел Спайка десять душ с первого места.


“Абсолютно ни за что, Спайк!”


“ТССС!” - сказал кто-то впереди нас.


“С ума сойти, Четверг. Просто присмотри за Бетти, ладно?”


“Ты не займешь мое место, Спайк”.


“Позволь мне сделать это, Четверг. Ты заслуживаешь долгой жизни. У тебя впереди много замечательных вещей”.


“Ты тоже”.


“Это спорно. Битва с нежитью никогда не была миской вишен. А без Синди?”


“Она не умерла, Спайк”.


“Если она выкарабкается, они никогда не выпустят ее из тюрьмы. Она была мастером по изготовлению окон. Нет, после того дерьма, через которое я прошел, это действительно кажется хорошим вариантом. Я остаюсь ”.


“Тебя нет”.


“Попробуй остановить меня”.


“Ш-ш-ш!” - снова сказал мужчина впереди.


“Я не позволю тебе сделать это, Спайк. Подумай о Бетти. Кроме того, это я мертв, а не ты. БЕЗОПАСНОСТЬ!”


Появился заплесневелый скелет с копьем в руках, одетый в ржавые доспехи. “Что здесь происходит?”


Я ткнула пальцем в Спайка. “Этот человек не мертв”.


“Не мертв?” - потрясенно переспросил охранник. Очередь из людей обернулась, чтобы посмотреть, как охранник вытащил ржавый меч и направил его на Спайка, который неохотно поднял руки и, печально покачав головой, пошел обратно к пешеходному мосту.


“Передай Лондэну и Фрайди, что я люблю их!” - Крикнула я вслед его удаляющейся форме, внезапно осознав, что мне следовало спросить его, кто выиграл SuperHoop. Я повернулся к очереди позади меня, которая змеилась среди усыпанной валунами пещеры, и спросил: “Кто-нибудь знает результаты SuperHoop-88?”


“Ш-ш-ш!” - снова сказал мужчина впереди.


“Почему бы вам не засунуть свое ‘ш-ш-ш" себе в— О. Здравствуйте, господин президент”.


Как только Формби узнал меня, он одарил меня широкой зубастой улыбкой. “Ииии, мисс Нонетот! Это снова тот тематический парк?”


“Вроде того”.


Я был рад, что путешествие через реку вело не только вниз, но и вверх. Одно можно было сказать наверняка: если только не произошла какая-то ужасная административная путаница, Формби определенно не был обречен на вечные муки во всепоглощающем адском пламени.


“Итак ... как у тебя дела?” - Спросила я, на мгновение потеряв дар речи, столкнувшись с крупнейшей - и последней — знаменитостью, которую я, вероятно, встречу.


“Очень хорошо, девочка. Только что я давал концерт, а в следующий момент уже был в кафетерии и заказывал пирог с чипсами для одного ”.


Спайк сказал, что ехал два дня, чтобы добраться до меня, так что, должно быть, это было двадцать четвертого — и, как и предсказывал папа, Формби погиб, как и было суждено, выступая перед ветеранами Ланкастерского полка. Мое сердце упало, когда я понял, что дни, последовавшие за смертью Формби, ознаменуют начало Третьей мировой войны. Тем не менее, сейчас это было не в моей власти.


За экс-президентом прибыла лодка, и он сел в нее. Перевозчик столкнул небольшое суденышко в прозрачные воды реки и бросил свой шест в темные воды.


“Мистер Формби, не так ли?” - спросил паромщик. “Я ваш большой поклонник. Однажды этот мистер Гаррик был у меня на корме. Вы выполняете просьбы?”


“О, да, - ответил ведущий, “ но у меня нет с собой уке”.


“Одолжи мою”, - сказал перевозчик. “Знаешь, я и сам немного развлекаюсь”.


Формби взял гавайскую гитару и перебрал струны. “Что бы ты хотел?”


Перевозчик сказал ему, и вскоре мрачная пещера наполнилась веселым исполнением песни “Нас давно не было”. Это казалось подходящим выходом для старика, который так много дал стольким людям — не только как артист, но и как борец за свободу и старейший государственный деятель. Лодка, Формби и паромщик исчезли в тумане, который плыл по реке, скрывая дальний берег и приглушая звуки. Следующей была моя очередь. Что сказала бабушка? Самое худшее в смерти - это не знать, чем все это закончится? Тем не менее, по крайней мере, Лондэн вернулся, так что пятница была в надежных руках.


“Мисс Следующий?”


Я поднял глаза. Паромщик вернулся. Он был одет в нечто вроде грязной муслиновой ткани; я не мог разглядеть его лица.


“У вас есть деньги на проезд?”


Я достал монету и уже собирался отдать ее, когда—


“ПОДОЖДИТЕ!!!”


Я обернулся, когда к нам подбежала запыхавшаяся миниатюрная молодая женщина. Она откинула с лица светлые волосы и застенчиво улыбнулась мне. Это была Синди.


“Я займу ее место”, - сказала она перевозчику, протягивая монету.


“Как ты можешь?” Сказал я с некоторым удивлением. “Ты сам почти мертв!”


“Нет, - поправила она меня, “ я не такая. И более того, я выкарабкиваюсь. Я не должна, но я выкарабкиваюсь. Иногда дьявол заботится о своих ”.


“Но ты оставишь Спайка и Бетти —”


“Послушай меня минутку, Четверг. За свою карьеру я убил шестьдесят восемь человек”.


“Значит, ты все-таки изобразила Сэмюэля Принга”.


“Это была счастливая случайность. Но послушайте: шестьдесят восемь невинных душ, отправленных через эту реку раньше времени, все благодаря мне. И я сделал все это за наличные. Вы можете разыгрывать самодовольную карту, мне все равно, но факт остается фактом: я никогда не увижу дневного света, когда выздоровею, и я никогда больше не смогу обнять Бетти или Спайка. Я этого не хочу. Ты лучший человек, чем я, Четверг, и мир намного лучше, когда в нем есть ты ”.


“Но дело, конечно, не в этом?” Спросил я. “Когда придет время уходить—”


“Послушай, - сердито перебила она, - позволь мне сделать одно доброе дело, чтобы компенсировать хотя бы четверть процента тех страданий, которые я причинила”.


Я уставился на нее, когда скелет в ржавых доспехах, лязгая, поднялся снова. “Еще проблемы, мисс Нонетот?”


“Уделите нам минутку, хорошо?”


“Пожалуйста”, взмолилась Синди. “Ты окажешь мне услугу”.


Я посмотрел на скелета, который, вероятно, закатил бы глаза, если бы они у него были.


“Решать вам, мисс Нонетот, - сказал охранник, - но кто-то должен сесть на эту лодку, иначе я останусь без работы, а у меня костлявая жена и два маленьких скелета, которых нужно отправить в колледж”.


Я повернулся к Синди, протянул руку, и она пожала ее, затем притянула меня к себе и крепко обняла, шепча на ухо: “Спасибо тебе, Четверг. Присматривай за Спайком ради меня”.


Она быстро запрыгнула в лодку, пока у меня не было шанса передумать. Она слабо улыбнулась и села на носу, пока паромщик, опираясь на свой шест, бесшумно направлял маленькую лодку через реку. Несмотря на бремя ее грехов, мое спасение было лишь небольшой компенсацией, но она почувствовала себя лучше, и я тоже. Когда лодка с Синди растворилась в речном тумане, я повернулся и пошел обратно к пешеходному мосту, расположенному на южной стороне Донтси Сервисес—энд лайф.


OceanofPDF.com


42.


Пояснения


Государственные похороны привлекают мировых лидеров


Миллионы убитых горем граждан Англии и самые важные мировые лидеры прибыли вчера в Уиган, чтобы отдать дань уважения президенту Джорджу Формби, который скончался две недели назад. Похоронный кортеж ехал кружным путем по Мидлендсу, улицы были заполнены скорбящими, стремящимися в последний раз попрощаться с президентом Англии, проработавшим последние тридцать девять лет. На поминальной службе в кафедральном соборе Уигана новый канцлер г-н Редмонд ван де Пост тепло отозвался о вкладе великого человека в дело мира во всем мире. После того, как мужской хор из Ланкашира спел “With My Little Stick of Blackpool Rock” в сопровождении двухсот гавайских гитар, канцлер пригласил королеву Дании спеть с ним дуэтом “Твой путь - это мой путь”, что “вполне могло бы послужить залатыванию раскола между нашими странами”.


Статья в The Toad, 4 августа 1988 г.


Я хотел на мгновение прикоснуться к ней ”, - сказал Лондэн, который сидел у моей больничной койки и держал меня за руку. “Был момент, когда мы действительно не думали, что у тебя получится”.


Я слабо улыбнулся. Я пришел в сознание только накануне, и каждое движение ощущалось как кинжалы в моей голове. Я огляделся. Джоффи, Майлз и Гамлет тоже были там. “Привет, ребята”.


Они улыбнулись и приветствовали мое возвращение.


“Как долго?” Спросила я шепотом.


“Две недели”, - сказал Лондэн. “Мы действительно думали ... думали —”


Я нежно сжала его руку и огляделась.


Лэнд прекрасно угадал мои мысли. “Он со своей бабушкой”.


Я подняла руку, чтобы прикоснуться к голове, но нащупала только тяжелую повязку. Лондэн взял мою руку и вернул ее на простыню.


“Что... ?”


“Тебе удивительно повезло”, - сказал он успокаивающим тоном. “Врачи говорят, что ты полностью выздоровеешь. Калибр был довольно маленьким, и пуля вошла в твой череп наискось; к тому времени, как она прошла насквозь, большая часть энергии ушла. Он постучал себя по виску. “Он застрял между вашим мозгом и внутренней частью черепа. Тем не менее, он нас изрядно напугал ”.


“Синди умерла, не так ли?”


Ответил Джоффи. “Выглядело лучше, но затем начался сепсис”.


“Знаешь, они действительно любили друг друга, несмотря на их различия”.


“Она была наемным убийцей, Четверг, обученной убийцей. Я не думаю, что она рассматривала смерть как нечто большее, чем профессиональный риск ”.


Я кивнул. Он был прав.


Лондэн наклонился вперед и поцеловал меня в нос.


“Кто стрелял в меня, Ленд?”


“Говорит ли вам что-нибудь имя "Норман Джонсон"?”


“Да”, - сказал я. “Минотавр. Ты был прав. Он всю неделю пытался забить меня до смерти — паровой каток, банановая кожура, пианино - я был дураком, что не видел этого. Имейте в виду, пистолет вряд ли можно назвать фарсом, не так ли?”


Лондэн улыбнулся.


“На нем был большой след ВЗРЫВА, который вышел из ствола, а также пуля. Полиция все еще пытается разобраться в этом ”.


Я вздохнул. Минотавр давно исчез, но мне все равно нужно было быть осторожным. Я повернулся к Лондэну. Мне все еще нужно было кое-что узнать.


“Мы победили?”


“Конечно. Ты попал на фут ближе, чем О'Фатенс. Твой бросок был признан спортивным моментом века - во всяком случае, в Суиндоне ”.


“Значит, мы не находимся в состоянии войны с Уэльсом?”


Лондэн покачал головой и улыбнулся. “С Каином покончено, моя дорогая, а Голиаф оставил все попытки стать религией. Святой Звлкс действительно действует таинственными способами ”.


“Ты собираешься рассказать мне?” Спросила я со слабой улыбкой. “Или мне придется выбить это из тебя палкой?”


Джоффи развернул фотографию Святого Звлкса и роковой игры Синди на пианино на Коммершиал-роуд, ту, что из "Суиндон Ивнинг Глоб", которую мне подарила бабушка.


“Мы нашли это у тебя в заднем кармане”, - сказал Майлз,


“И это заставило нас задуматься, - продолжил Джоффи, - о том, куда именно Звлкс направлялся тем утром и почему у него в спальне был билет на Gravitube. Он сокращал свои потери и бежал. Я не думаю, что даже Звлкс — или кем бы он ни был — верил, что Суиндон может выиграть SuperHoop. Папа всегда говорил, что время не является неизменным.”


“Я этого не понимаю”.


Майлз наклонился вперед и снова показал мне фотографию. “Он погиб, пытаясь добраться до бухгалтерии Тюдоров”.


“И что? Старейшая букмекерская контора в Суиндоне”.


“Нет—в мире. Мы сделали несколько звонков. Он непрерывно торговался с 1264 года ”.


Я вопросительно посмотрела на Джоффи. “Что ты хочешь сказать?”


“Что в Книге Откровений не было ничего подобного — это букмекерская контора тринадцатого века!”


“Что?”


Он достал из кармана "Откровения Звлкса" и открыл на первой странице. Там была подписанная с обратной стороны квитанция на фартинг, которую мы приняли за налог переплетчика или что-то в этом роде. Небольшая арифметическая сумма рядом с каждым разоблачением на самом деле представляла собой шансы на то, что это конкретное событие сбудется, и каждое из них было подписано той же подписью, что и на первой странице. Джоффи пролистал тонкий томик.


“Раскрытию испанской армады дали коэффициент 600-1, победе Веллингтона при Ватерлоо 420-1”. Он перелистнул на последнюю страницу. “Исход матча по крокету был установлен со счетом 124 000:1. Коэффициенты были щедрыми, потому что Zvlkx делал ставки на события за столетия до того, как они происходили — фактически, за столетия до того, как о крокете даже подумали. Неудивительно, что человек, подписавший заявку на ставку, чувствовал уверенность, предлагая такие коэффициенты.”


“Что ж, ” сказал я, “ не задерживайте дыхание. Сто двадцать четыре тысячи фартингов составляют всего лишь ... до ... ”


"Сто тридцать фунтов”, - вставил Майлз.


“Правильно. Сто тридцать фунтов. Победа Нельсона принесет Zvlkx только — сколько? Девять шиллингов?”


Я все еще не совсем понял.


“Четверг — это итог. Каждая ставка или событие, которые сбываются, умножаются на выигрыш предыдущего события - и любое пророчество, которое не сбылось, перечеркнуло бы всю сделку.”


“Итак ... сколько стоят разоблачения?”


Джоффи посмотрел на Майлза, который посмотрел на Лондэна, который ухмыльнулся и посмотрел на Джоффи.


“Сто двадцать восемь миллиардов фунтов стерлингов”.


“Но у Tudor Turf не было бы таких денег!”


“Конечно, нет, - ответил Майлз, - но материнская компания, страхующая Tudor Turf, будет юридически обязана выполнить все заключенные ставки. А Tudor Turf принадлежит Wessex Cashcow, которая сама принадлежит Tails You Lose, полностью принадлежащему игровому подразделению Consolidated Glee, которое принадлежит...


“Корпорация Голиаф”, - выдохнул я.


“Правильно”.


Наступила ошеломленная тишина. Мне хотелось вскочить с кровати, смеяться, кричать и бегать вокруг, но я знала, что это придется отложить до тех пор, пока мое здоровье не улучшится. Пока я просто улыбалась.


“Итак, какой частью "Голиафа" на самом деле владеют Друзья-идолопоклонники Святого Звлкса?”


“Ну, - продолжил Джоффи, - на самом деле ничего из этого ей не принадлежит. Если вы помните, мы продали всю его мудрость Совету по маркетингу Toast. Они теперь владеют пятьюдесятью восемью процентами Goliath. Мы сказали им, чего хотим, и они искренне согласились. "Голиаф" отказался от своих планов стать религией и решил поддержать другую политическую партию, отличную от вигов. В сделке также было что-то о строительстве нового собора. Мы выиграли, четверг — мы выиграли!”


Падение Кейна, как я обнаружил, было быстрым и унизительным. Как только он остался без поддержки Голиафа и без своего Ovinator, парламент внезапно начал задаваться вопросом, почему они так слепо следовали за ним, а те, кто поддерживал его, отвернулись от него с тем же энтузиазмом. Меньше чем за неделю он понял, что значит быть человеком. Все тщеславие, интриги и коварство, которые так хорошо срабатывали у него, когда он был вымышленным персонажем, казалось, не имели такой силы, когда на них говорили реальным языком, и он был отстранен от должности в течение трех дней после СуперХупа. Эрнст Стрикнене, которого долго допрашивали по поводу звонков Синди Стокер из его офиса, решил спасти свою шкуру, насколько это было возможно, и очень подробно рассказал о своем бывшем боссе. Теперь Кейну пришлось столкнуться с самым большим количеством обвинений, когда-либо предъявленных общественному деятелю в истории Англии. На самом деле их было так много, что было проще перечислить преступления, за которые ему не предъявлялись обвинения, а именно: “работа нелицензированной няней” и “использование автомобильного гудка в густонаселенном районе в темное время суток”. Если его признают виновным по всем пунктам обвинения, ему грозит более девятисот лет тюремного заключения.


“Мне почти жаль его”, - сказал Джоффи, который был гораздо более снисходительным, чем я. “Бедный Йоррик”.


“Да, ” саркастически ответил Гамлет, “ увы”.


OceanofPDF.com


43.


Восстановление


Toast Party представляет манифест


Г-н Редмонд ван де Пост, чей решающий тост (ранее Commonsense) Партия взяла под контроль нацию на прошлой неделе, объявив о партийном манифесте, призванном вывести страну из экономического и социального коллапса. Г-н ван де Пост начал с объявления обязательных требований к употреблению тостов для всех граждан по скользящей шкале в зависимости от возраста, затем предложил установить новый тостер в каждом доме в течение года. “В долгосрочной перспективе”, - продолжил мистер ван де Посте: “Мы разработаем пятилетний план модернизации всех наших производственных мощностей для создания нового бренда supertoaster, который сметет всех конкурентов и сделает Англию мировой столицей тостов”. Критики манифеста Toast выразили тревогу по поводу резких призывов Poste к созданию Североатлантического альянса тостов и указали, что исключение стран, не употребляющих тосты, создаст ненужную международную напряженность. Г-н ван де Пост еще не ответил и призвал к реформе парламента.


Статья в The Toad, 4 августа 1988 г.


Две недели спустяя вернулся домой, в дом, который был так полон цветов, что напоминал сады Кью. Я все еще не полностью владел правой стороной своего тела, но с каждым днем она все больше казалась частью меня, немного менее онемевшей. Я сидел и смотрел через открытые французские окна в сад. Воздух был насыщен ароматами лета, и легкий ветерок нежно играл сетчатыми занавесками. В пятницу я рисовал мелками на полу, и я услышал, как стук-стук старой пишущей машинки "Андервуд" Лондэна по соседству, а на кухне Луи Армстронг по радио пел ”Жизнь в розе". Это был первый раз, когда я смог расслабиться почти за все время, что я себя помню. Мне требовалось длительное выздоровление, но в конце концов я бы вернулся к работе — возможно, в SpecOps, возможно, в Беллетриции, возможно, и в том, и в другом.


“Я пришел попрощаться”.


Это был Гамлет. Ранее я узнал от него, что Уильяму Шгейкспиру удалось вытащить Гамлета из "Виндзорских веселых жен", и обе пьесы были такими, какими они должны быть. Одна загадочная, другая - спин-офф.


“Вы уверены, что вы —”


Он заставил меня замолчать взмахом руки и сел на диван, пока Алан с обожанием смотрел на него.


“Я многому научился, пока был здесь”, - сказал он. “Я узнал, что существует множество "Гамлетов", и мы любим каждого из них за их различную интерпретацию. Мне понравился фильм Гибсона, потому что в нем меньше всего искажений, Орсона, потому что он сделал это лучшим голосом, Гилгуда за легкость, с которой он вписался в роль, и Джейкоби за его страсть. Кстати, вы слышали об этом парне из Брана?”


“Нет”.


“Он только начинает действовать. У меня такое чувство, что его "Гамлет" будет потрясающим ”.


Он на мгновение задумался.


“Столетиями я беспокоился о том, что зрители увидят во мне болтливого избалованного ребенка, который ни на что не может решиться, но, повидав реальный мир, я могу понять его привлекательность. Моя пьеса популярна, потому что мои недостатки - это ваши недостатки, моя нерешительность - это нерешительность всех вас. Мы все знаем, что должно быть сделано; просто иногда мы не знаем, как этого добиться. Действия, не обдуманные, на самом деле не помогают в долгосрочной перспективе. Возможно, какое-то время я буду колебаться, но, по крайней мере, в конце концов я приму правильное решение: я справляюсь со своими проблемами и беру оружие против них. И в этом заключается послание для всего человечества, хотя я не точно уверен, что это такое. Возможно, никакого послания нет. Я действительно не знаю. Кроме того, если я не буду колебаться, игры не будет.”


“Значит, ты не собираешься убивать своего дядю в первом акте?”


“Нет. На самом деле, я собираюсь оставить пьесу такой, какая она есть. Вместо этого я решил направить свою энергию на то, чтобы стать официальным представителем всех произведений Шекспира. Я тоже попробую Марлоу, но Вебстер мне не нравится ”.


“Это отличные новости”, - сказал я ему. “Беллетриция будет очень рада”.


Он сделал паузу. “Я все еще немного раздражен тем, что кто-то рассказал Офелии об Эмме. Это был не ты, не так ли?”


“Клянусь честью”.


Он встал, поклонился и поцеловал мне руку. “Приходи ко мне в гости, хорошо?”


“Вы можете на это рассчитывать”, - ответила я. “Только один вопрос: где, черт возьми, вы нашли Дафну Фарквитт? Она затворница затворницы”.


Он ухмыльнулся. “Я этого не делал. К утру СуперХупа мне удалось собрать около девяти человек. Есть предел тому, сколько антикаиновых настроений вы можете проявить, ходя от двери к двери в Суиндоне в два часа ночи.”


“Значит, фан-клуба Farquitt никогда не существовало?”


“О, я уверен, что где-то есть, но Кейн об этом не знал, не так ли?”


Я рассмеялся. “У меня такое чувство, что ты станешь ценным приобретением для беллетристики, Гамлет. И я хочу, чтобы ты взял кое-что с собой в подарок от меня”.


“Подарок? Не думаю, что у меня когда-либо было что-то подобное раньше”.


“Нет? Ну, всегда во всем начинаешь первым. Я хочу, чтобы у тебя был ... Алан”.


“Дронт?”


“Я думаю, он был бы бесценным дополнением к замку Эльсинор - просто не позволяй ему вмешиваться в основную историю”.


Гамлет посмотрел на Алана, который в ответ с тоской посмотрел на него.


“Спасибо”, - сказал он со всей возможной искренностью. “Для меня это большая честь”.


Алан немного растерялся, когда Гамлет подобрал его, и несколько мгновений спустя они оба исчезли обратно в Эльсинор, Гамлет, чтобы продолжить свою работу в качестве профессионального прокрастинатора, а Алан, чтобы создавать проблемы при датском дворе.


“Привет, Сладкая горошинка”.


“Привет, папа”.


“Ты проделал потрясающую работу над этим суперхупом. Как ты себя чувствуешь?”


“Довольно неплохо”.


“Я говорил вам, что как только Zvlkx попал под автобус с номером 23, индекс конечной вероятности этого Армагеддона вырос до восьмидесяти трех процентов?”


“Нет, ты никогда мне этого не говорил”.


“На самом деле, это даже к лучшему — я бы не хотел, чтобы ты паниковала”.


“Папа, кто был святым Звлксом?”


Он наклонился ближе. “Не говори ни единой живой душе, но это был некто по имени Стив Шульц из Совета по маркетингу Toast. Я думаю, что, возможно, я нанял его, или он, возможно, обратился ко мне за помощью — я не уверен. История переписывалась так много раз, что я действительно не уверен, с чего все начиналось — это немного похоже на попытку угадать первоначальный цвет стены, когда ее перекрашивали восемь раз. Все, что я могу сказать, это то, что все получилось хорошо — и что все гораздо страннее, чем мы можем предположить. Но главное в том, что Голиаф теперь подчиняется Совету по маркетингу Toast, а Кейн без власти. Все это стало историческим фактом, и так оно и останется ”.


“Папа?”


“Да?”


“Как тебе удалось обскакать Шульца, или Звлкса, или кем бы он ни был, из тринадцатого века так, чтобы ХроносТража не заметила, что ты задумал?”


“Где ты прячешь камешек, Душистый горошек?”


“На пляже”.


“И где вы прячете святого-самозванца тринадцатого века?”


“С ... множеством других святых-самозванцев тринадцатого века?”


Он улыбнулся.


“Вы отправили все двадцать восемь из них вперед только для того, чтобы спрятать Сент-Звлкса?”


“Вообще-то, двадцать семь — один из них был настоящим. Но я делал это не один. Мне нужен был кто-то, кто придумал бы "Таймпхун в темные века " в качестве прикрытия. Кто-то с замечательными навыками путешественника во времени. Эксперт, который может перемещаться по временной линии с умением, которым я никогда не буду обладать ”.


“Я?”


Он усмехнулся. “Нет, глупышка, в пятницу.”


Маленький мальчик поднял голову, услышав свое имя, пожевал карандаш, скорчил гримасу и выплюнул кусочки в Пиквик, которая в испуге вскочила и убежала прятаться.


“Познакомьтесь с будущим главой ХроносТражи, Сладким горошком. Как, по-вашему, он выжил после уничтожения Лондэна?”


Я уставился на маленького мальчика, который смотрел в ответ и улыбался.


Папа посмотрел на часы. “Ну, мне пора идти. Нельсон снова взялся за свои старые трюки. Время, как мы говорим, никого не ждет”.


OceanofPDF.com


44.


Финальный занавес


Неандертальцы попали в новогодний список “Подверженных риску”


Неандертальцам, некогда вымершим двоюродным братьям Homo sapien, вчера был присвоен статус “группы риска” наряду со съедобной соней и поганкой со слабой хохлаткой. Новый канцлер мистер Редмонд ван де Пост из the Toast Party удостоил их этой чести в знак признания их работы во время суперкубка по чтению в Суиндоне. Мистер ван де Пост встретился с неандертальцами и зачитал специально подготовленную речь. “Лично мне действительно наплевать на ваш статус, ” сказал он им, - но делать что-то, чтобы помочь таким ничтожным болванам, как вы, обрести своего рода ограниченную свободу, политически целесообразно и приносит победу в голосовании”. Его речь была тепло встречена неандертальцами, которые ожидали полуправды и дезинформации. “Заявка на переход в категорию ‘находящихся под угрозой исчезновения’, ” продолжил г-н ван де Пост, - будет рассмотрена по существу в Новом году — если нас это потрудится”.


Статья в Swindon Daily Eyestrain, 7 сентября 1988 г.


Я чувствовал себя достаточно хорошо, чтобы три недели спустя получить награду на обеде у мэра. Лорд Волескампер вручил всей команде SuperHoop специальную медаль “Звезда Суиндона”, специально созданную для этой цели. Единственным неандертальцем, который пришел, был Стиг, который понимал, что это значит для меня, даже если он не мог по-настоящему понять концепцию индивидуального возвышения.


После этого была вечеринка, и все хотели поболтать со мной, в основном спросить, буду ли я еще профессионально играть в крокет. Я снова встретил Хэндли Пейджа, который подпрыгнул, когда увидел меня, и нервно опрокинул бокал.


“Я решил не убивать своего персонажа Императора Жарка”, - быстро объявил он. “Я просто хотел бы подчеркнуть это прямо сейчас, на случай, если кто-то может подумать, что я собираюсь прекратить писать книги о Жарке, чего я не делаю. Вовсе нет. Никогда ”. Он нервно огляделся по сторонам.


“Прошу прощения?” Переспросил я. “Я не уверен, что понимаю”.


“О ... точно”, - саркастически ответил он, попытался отпить из своего пустого стакана, а затем направился к бару.


“Что все это значило?” - спросил Лондэн.


“Найди меня”.


Спайк тоже был на вечеринке, и он бочком подошел ко мне, когда я приносил еще выпивку.


“Что она сказала тебе, когда заняла твое место?”


Я повернулась к нему лицом; Я не была удивлена, что он знал, что Синди заменила меня. В конце концов, полупрофессиональность была его областью знаний.


“Она сказала, что хочет загладить часть причиненных ею страданий, и она знала, что никогда больше не обнимет ни тебя, ни Бетти”.


“Ты мог бы отказать ей, но я рад, что ты этого не сделал. Я любил ее, но она прогнила насквозь”.


Он на мгновение замолчал, и я тронула его за руку.


“Не совсем испорченный, Спайк. Она очень любила вас обоих ”.


Он посмотрел на меня и улыбнулся.


“Я знаю. Ты поступил правильно, Четверг. Спасибо тебе”.


Он обнял меня и ушел.


Я ответил еще на множество вопросов, касающихся матча SuperHoop, и когда решил, что с меня хватит, я попросил Лондэна отвезти меня домой.


Мы поехали домой в "Спидстере", Лондэн был за рулем, а Пятница - в детском кресле сзади, рядом с Пиквик, которая не хотела оставаться одна после ухода Алана.


“Земля?”


“Ммм?”


“Тебе когда-нибудь казалось странным, что я выжил?”


“Я, конечно, благодарен вам за то, что вы сделали —”


“Останови машину на минутку”.


“Почему?”


“Просто делай, как я говорю”.


Он подъехал, и я очень осторожно выбрался из машины и направился туда, где на тротуаре перед кафе "Голиаф" сидели две знакомые фигуры. Я тихо подошел и сел рядом с тем, кто был крупнее, прежде чем он даже заметил. Он огляделся и заметно подпрыгнул, когда увидел меня.


“Когда-то, - произнес печальный и знакомый голос, - ты бы никогда не смог подкрасться к грифону!”


Я улыбнулся. Это было существо с головой и крыльями орла и телом льва. Он носил очки и шарф под плащом, который несколько портил его устрашающий вид. Конечно, он был вымышленным персонажем, но он также был главой юридической команды Беллетриции, моим адвокатом — и другом.


“Грифон!” - Что ты делаешь в Запределье? - спросил я с некоторым удивлением. “ Что ты делаешь в Запределье?


“Пришел повидаться с тобой”, - прошептал он, оглядываясь по сторонам и понижая голос. “Ты знаком с Черепахой Квази? Теперь он мой второй номер в юридическом отделе”.


Он указал туда, где черепаха с головой теленка скорбно смотрела в пространство. Он, как и Грифон, сошел прямо со страниц Алисы в Стране чудес.


“Как поживаете?”


“Хорошо, я полагаю”, - вздохнул Черепаха Квази, промокая глаза носовым платком.


“Так в чем дело?” Я спросил.


“Это довольно серьезно — слишком серьезно для телефона в сносках. И мне нужен был предлог, чтобы провести небольшое исследование Чужаков на островах трафика. Захватывающие вещи ”.


Внезапно мне стало жарко и покалывало. Не из-за дорожных островов, конечно, из-за моего осуждения. Нарушение авторских прав. Я изменила концовку "Джейн Эйр" и была признана виновной Судом Сердец. Не хватало только приговора.


“Что я получил?”


“Все не так уж плохо!” - воскликнул Грифон, щелкая пальцами Мнимой Черепахе, которая протянула ему лист бумаги, теперь испачканный его собственными слезами.


Я взял газету и просмотрел ее размытое содержимое.


“Это немного необычно”, - признал Грифон. “Я думаю, что часть о клетчатой ткани неестественно жестока — она может быть привлекательной сама по себе”.


Я уставилась на газету. “Двадцать лет моей жизни в синей клетке”, - пробормотала я.


“И ты не можешь умереть, пока не прочитаешь десять самых скучных книг”, - добавил Грифон.


“Моей бабушке приходилось делать то же самое”, - объяснила я, чувствуя себя немного озадаченной.


“Невозможно”, - сказал Черепаха Квази, вытирая глаза. “Этот приговор уникален, как и подобает преступлению. Вы можете получить двадцать лет в клетку в любое время, когда захотите — не обязательно сейчас ”.


“Но у моей бабушки было такое наказание —”


“Вы ошибаетесь”, - твердо ответил Грифон, забирая листок, складывая его и кладя в карман. “и нам лучше уйти. Ты будешь на годовщине золотой свадьбы Брэдшоу?”


“Да”, - медленно произнесла я, все еще сбитая с толку.


“Отлично. Страница 221, Брэдшоу и бриллиант М'Шалы. Это "принеси бутылку и банан". Потащи с собой своего мужа. Я знаю, что он настоящий, но никто не идеален — мы все хотели бы с ним познакомиться ”.


“Спасибо. Как насчет—”


“Боже мой!” - сказал Грифон, взглянув на большие карманные часы. “Это тот час? Нам нужно исполнить кадриль из омаров на десяти страницах!”


Черепаха Квази немного приободрился, услышав это, и через мгновение они ушли.


Я медленно возвращался туда, где Лондэн и Пятница ждали меня в машине.


“Да!” - очень громко сказал Пятница.


“Вот!” - сказал Лондэн. “Он совершенно определенно сказал ‘папа”!" Он заметил, как я нахмурилась. “В чем дело?”


“Лондэн, моя бабушка со стороны матери умерла в 1968 году”.


“И?”


“Ну, если она умерла тогда, а папина мама умерла в 1979 году ...”


“Да?”


“Тогда кто это там, в "Сумеречных домах Голиафа”?"


“Я никогда ее не встречала”, - объяснила Лондэн. “Я думала, "бабушка" - это ласковое обращение”.


Я не ответила. Я думала, что она моя бабушка, но это было не так. На самом деле, я знала ее всего около трех лет. До этого я никогда раньше ее не видела. Возможно, это не совсем точно. Я видел ее всякий раз, когда смотрел в зеркало, но она была намного моложе. Бабушка не была моей бабушкой. Бабушка была мной.


Лондэн подвез меня к "Голиафским сумеречным домам", и я зашел туда один, оставив Лондэна и Пятницу в машине. С сильно бьющимся сердцем я направилась в ее палату и обнаружила, что приходская сестра склонилась над мягко дремлющим телом старой-престарой женщины, которой я в конце концов стану.


“Она сильно страдает?”


“Обезболивающие держат все под контролем”, - ответила медсестра. “Семья?”


“Да, ” ответил я, “ мы очень близки”.


“Она замечательная женщина”, - пробормотала медсестра. “Удивительно, что она вообще все еще с нами”.


“Это было наказание”, - сказал я.


“Прошу прощения?”


“Неважно. Осталось недолго”.


Я придвинулся ближе к кровати, и она открыла глаза.


“Привет, юный Четверг!” - сказала бабушка, слабо помахав мне рукой. Она сняла кислородную маску, получила резкий выговор от медсестры и снова надела ее.


“Ты не моя бабушка, не так ли?” Медленно произнесла я, присаживаясь на кровать.


Она доброжелательно улыбнулась и положила свою маленькую розовую морщинистую руку на мою.


“Я следующая бабушка, ” ответила она, “ просто не твоя. Когда ты узнал?”


“Только что Грифон вынес мне приговор”.


Теперь, когда я знал, она показалась мне более знакомой, чем когда-либо прежде. Я даже заметил небольшой шрам на ее подбородке, оставшийся после атаки бронетанковой бригады в далеком 72-м, и хорошо заживший шрам над глазом.


“Почему я никогда не понимала?” Я спросила ее в замешательстве. “Мои настоящие бабушки обе умерли - и я всегда это знала”.


Усталая пожилая женщина снова улыбнулась. “У тебя в голове не может быть Аорниды, если ты не научишься нескольким трюкам, моя дорогая. Мое время с тобой не было потрачено впустую. Наш муж не выжил бы без нее, а Аорнис могла стереть все, когда мы жили в Кавершем-Хайтс. Кстати, где он?”


“В пятницу он присматривает за мальчиком на улице”.


“Ах!”


Она на мгновение заглянула мне в глаза, затем сказала: “Ты скажешь ему, что я люблю его?”


“Конечно”.


“Что ж, теперь, когда вы знаете, кто я, думаю, пришло время уходить. Я нашел десять самых скучных классических произведений и почти закончил последнее ”.


“Я думал, у тебя должен был быть "момент прозрения" перед уходом? Последнее захватывающее решение в твоей жизни?”


“Вот и все, юный Четверг. Но это не мое, это наше. А теперь возьми тот экземпляр "Королевы фей". Мне сто десять, и время моего отсутствия давно прошло. ”


Я посмотрел на стол напротив и взял книгу. Я так и не дочитал до конца - и даже дальше 40 страницы. Это было так скучно.


“Разве тебе не обязательно это читать?” Я спросил.


“Я, ты, какая разница?” Она хихикнула, что-то перешло в слабый кашель, который не прекращался, пока я осторожно не приподнял ее.


“Спасибо тебе, моя дорогая!” - выдохнула она, когда приступ прошел. “Осталось дописать всего один абзац. Страница помечена”.


Я открыла книгу, но не захотела читать текст. Мои глаза наполнились слезами, и я посмотрела на пожилую женщину, но была встречена мягкой улыбкой.


“Пора, - просто сказала она, “ но я тебе завидую — у тебя впереди так много замечательных лет! Прочти, пожалуйста”.


Я вытерла слезы, и мне в голову пришла внезапная мысль.


“Но если я прочитаю это сейчас, - медленно начал я, - то, когда мне будет сто десять лет, я уже прочитаю это, и тогда я буду — вы знаете — как раз перед последним предложением, прежде чем я ... то есть моложе меня ... ” Я сделал паузу, размышляя о, казалось бы, невозможном парадоксе.


“Дорогой Четверг!” - ласково сказала пожилая женщина, - “Всегда такой линейный! Это действительно работает, поверь мне. Все намного страннее, чем мы можем себе представить. Ты узнаешь со временем, как и я ”.


Она добродушно улыбнулась, и я открыл книгу.


“Ты ничего не хочешь мне сказать?”


Она снова улыбнулась.


“Нет, моя дорогая. О некоторых вещах лучше не говорить. Вы с Лондэном прекрасно проведете время вместе, запомните мои слова. Читайте дальше, юный Четверг!”


Послышалась рябь, и мой отец встал с другой стороны кровати.


“Папа!” - сказала пожилая женщина. “Спасибо, что пришел!”


“Я бы не пропустил это, о, доченька моя”, - мягко сказал он, наклоняясь, чтобы поцеловать ее в лоб и взять за руку. “Я привел с собой несколько человек”.


И вот он, молодой человек, которого я видела с Лавуазье на моей свадьбе. Он положил руку на ее руку и поцеловал.


“Пятница!” - сказала пожилая женщина. “Сколько лет сейчас вашим детям?”


“Вот, мам. Спроси их сама!”


И вот они были там, рядом с женой Пятницы, с которой ему еще предстояло встретиться. Ей был где-то годовалый ребенок, и она тоже не имела представления о своем будущем. С ней было двое детей. У меня двое внуков, о которых еще даже не думали, не говоря уже о том, чтобы родиться. Я продолжила читать "Королеву фей", медленно расхаживая по комнате, пока все больше людей приходили посмотреть на старую женщину, прежде чем она уйдет.


“Вторник!” - сказала пожилая женщина, когда появился еще один человек. Это была моя дочь. Мы смутно говорили о ней, но и только — и вот она здесь, бодрая шестидесятилетняя женщина. Она тоже привела своих детей, и один из них привел ее.


В общей сложности, я думаю, в тот день я увидел двадцать восемь своих потомков, все они были мрачными, и только один из них еще не родился. Когда они попрощались и скрылись из виду, появились другие посетители, чтобы посмотреть на нее. Там были император и императрица Жарк, а также мистер и миссис Брэдшоу, которым вообще не суждено было состариться. Чеширский кот тоже пришел, и несколько мисс Хэвишем, а также делегация омаров из далекого будущего, крупный мужчина, курящий сигару, и еще несколько человек, которые вежливо входили и выходили. Я продолжал читать, держа ее за другую руку, пока огонь жизни медленно угасал в ее усталом теле. К тому времени, как я приступил к последнему куплету "Королевы фей", ее глаза были закрыты, а дыхание поверхностным. Последние гости ушли, и остались только мы с отцом.


Я дочитал стих, и мое предложение было закончено. Двадцать лет в клетку и десять скучных книг. Я закрыл том и положил его на кровать рядом с ней. ее лицо уже побледнело, а рот был приоткрыт. Меня насторожило тихое сопение рядом со мной. Я никогда раньше не видел, чтобы мой отец плакал, но даже сейчас крупные слезы тихо катились по его щекам. Он поблагодарил меня и ушел, оставив меня наедине с женщиной в постели, медсестра скромно ждала у двери. Мне было грустно из-за того, что я потерял ценного товарища, но особого чувства скорби не было. В конце концов, я все еще был очень даже жив. После смерти моего собственного отца много лет назад я понял, что конец жизни и умирание - это действительно две совершенно разные вещи, и нашел в этом утешение.


“Ты в порядке?” - спросил Лондэн, когда я вернулась к машине. “Ты выглядишь так, словно увидела привидение!”


“Несколько”, - ответил я. “Мне кажется, я только что увидел, как вся моя жизнь прошла перед моими глазами”.


“Показываю ли я?”


“Довольно много, Земля”.


“Однажды передо мной промелькнула моя жизнь”, - сказал он. “Проблема в том, что я моргнул и пропустил все хорошее”.


“Это займет больше, чем мгновение”, - сказала я ему, уткнувшись носом в его ухо. “Как там малыш?”


“Устал после долгих указаний”.


Я заглянул на заднее сиденье. В пятницу все разгорались и храпели.


Лондэн завел машину и выехал с парковки.


“Кстати, кто была та пожилая женщина?” спросил он, когда мы свернули на главную дорогу. “Ты так и не сказала мне”.


Я на мгновение задумался. “Кто-то, кто знал меня действительно хорошо и появился, когда это имело значение”.


“У меня есть кое-кто в этом роде, - сказал Лондэн, - и если она не против, я бы хотел пригласить ее куда-нибудь поужинать. Где бы ты хотела?”


Я подумал о пожилой женщине в постели, одетой в клетку, которая ждала последнего куплета, и обо всех людях, которые пришли ее проводить. Я решил, что жизнь будет хорошей и, более того, необычной.


“Если я с тобой, ” нежно сказала я ему, “ "Смайлбургер - это Ритц”.


OceanofPDF.com


Реквизиты


Моя огромная благодарность Мэгги и Стюарту Робертс за иллюстрации в этой книге.


Моя благодарность Мэри Робертс за огромное количество исследований обо всем - от датчан до Гамлета, разрешения конфликтов и шутки с пианино, а также за общение и любовь.


Цитаты мистера Шекспира и "Гамлета" любезно предоставлены компанией Shakespeare (William), Inc.


Использование Lorem Ipsum предложено Swaim & Rogan.


Для целей этого повествования следует отметить, что превосходная версия "Гамлета" Дзеффирелли с Мэлом Гибсоном и Гленном Клоуз в главных ролях была снята в 1987 году, а не в 1991-м, как считалось ранее.


Я выражаю огромную благодарность Джону Сазерленду и Седрику Уоттсу за их серию "Головоломки в литературе", которая продолжает забавлять и восхищать, и Норри Эпштейн за ее превосходного дружелюбного Шекспира, который полностью соответствует названию. Также Сокращенной Шекспировской труппе за столь необходимые шутки, связанные с бардом, во времена стресса. Pulp western-исследование Джиллиан Тейлор, автора книги "Слово Дэрроу" и многих других.


Посетить www.gillian-f-taylor.co.uk.


Выражаю огромную благодарность Ландену Парк-Лейну за готовность в кратчайшие сроки выступить в качестве гостя от первого лица.


При написании этой книги не было убито ни одного пингвина или уничтожено пианино. Трапеза с пингвинами на странице 146 и инцидент с пианино на странице 305 были просто вымышленными повествовательными приемами и не имеют под собой реальной основы.


Я также приношу извинения датчанам во всем мире за вымышленную клевету, допущенную на страницах этой книги. Я изо всех сил стараюсь подчеркнуть, что это было сделано исключительно в сатирических целях, и мне очень нравится Дания, особенно rollmops, бекон, Lego, Bang & Olufsen, Фарерские острова, Карен Бликсен — и, конечно же, Гамлет, величайший датчанин из всех.


Обязательная информация о тостах в соответствии с требованиями действующего законодательства о тостах: Хлеб был приготовлен в хлебопечке Panasonic SD206, нарезан хлебным ножом IKEA на самодельной макетной доске и поджарен в Dualit модели 3CBGB. Спред был на редкость маслянистым, а севильский мармелад был домашнего приготовления.


Появление Жарка в этой книге, использование его имени и подвигов были проверены и одобрены компанией Zhark Enterprises, Inc., и мы с благодарностью признаем помощь Императора в создании этого романа.


Эта книга была полностью создана в Социалистической Республике Уэльс.


Производство Fforde / Hodder / Viking Penguin.


OceanofPDF.com


OceanofPDF.com


Первый

Среди

Продолжения


OceanofPDF.com


Казалось, что Danverclone на мгновение зависла

в воздухе, прежде чем большая волна

подхватила ее, и она осталась позади

быстро движущегося такси.


OceanofPDF.com


СЛЕДУЮЩИЙ ЧЕТВЕРГ

В


Первое

среди

продолжений


РОМАН


Джаспер Ффорде


VIKING


OceanofPDF.com


VIKING

Опубликовано the Penguin Group

Penguin Group (США) Inc., Хадсон-стрит, 375,

Нью-Йорк, Нью-Йорк 10014, США.

Penguin Group (Канада), 90 Eglinton Avenue East, Suite 700, Торонто,

Онтарио, Канада M4P 2Y3 (подразделение Pearson Penguin Canada Inc.)

Penguin Books Ltd, 80 Strand, Лондон, WC2R 0RL, Ru

Penguin Ireland, 25 St. Stephen's Green, Дублин, 2, Ирландия

(подразделение Penguin Books Ltd)

Penguin Books Australia Ltd, Кэмберуэлл-роуд, 250, Камберуэлл,

Виктория 3124, Австралия (подразделение Pearson Australia Group Pty Ltd)

Penguin Books India Pvt Ltd, Общественный центр, 11,

Парк Панчшил, Нью-Дели–110 017, Индия

Penguin Group (Новая Зеландия), 67 Apollo Drive, Роуздейл, Северное побережье 0745,

Окленд, Новая Зеландия (подразделение Pearson New Zealand Ltd.)

Penguin Books (Южная Африка) (Pty) Ltd, Стерди-авеню, 24,

Rosebank, Йоханнесбург, 2195, Южная Африка


Penguin Books Ltd, Зарегистрированный офис: 80 Strand, Лондон, WC2R 0RL, Ru.


Впервые опубликована в 2007 году Viking Penguin, членом Penguin Group (США) Inc.


Авторские права No Джаспер Ффорде, 2007

Все права защищены


Иллюстрации Билла Мудрона и Дилана Мекониса


Выражаем благодарность Agatha Christie Limited (компании по производству хорионов) за ссылку на Они делают это с помощью зеркал No Agatha Christie (компания по производству хорионов). Все права защищены.


Примечание издателя: Это художественное произведение. Имена, персонажи, места и происшествия либо являются продуктом воображения автора, либо используются вымышленно, и любое сходство с реальными людьми, живыми или умершими, коммерческими учреждениями, событиями или локациями является полностью случайным.


КАТАЛОГИЗАЦИЯ ПУБЛИКУЕМЫХ ДАННЫХ БИБЛИОТЕКИ КОНГРЕССА

Ффорде, Джаспер.

Следующий четверг в первой серии сиквелов / Джаспер Ффорде.

стр. см.

ISBN: 1-101-15867-0

1. Next, четверг (Вымышленный персонаж) — Художественная литература. 2. Персонажи

и характеристики в литературе—Художественная литература. 3. Женщины—детективы—Великобритания-Художественная литература.

4. Книги и чтение—Художественная литература. 5. Путешествия во времени—фантастика.

I. Название. II. Название: Первое среди сиквелов.

PR6106.F67T475 2007

823' .914—dc22 2007014615


Без ограничения прав по авторскому праву, защищенному выше, никакая часть этой публикации не может быть воспроизведена, сохранена в поисковой системе или введена в нее, или передана в любой форме или любыми средствами (электронными, механическими, копировальными, записывающими или иными) без предварительного письменного разрешения как владельца авторских прав, так и вышеупомянутого издателя этой книги.


Сканирование, загрузка и распространение этой книги через Интернет или любыми другими способами без разрешения издателя являются незаконными и караются законом. Пожалуйста, приобретайте только авторизованные электронные издания и не участвуйте в электронном пиратстве материалов, защищенных авторским правом, и не поощряйте его. Мы ценим вашу поддержку авторских прав.


Version_3


OceanofPDF.com


Для Крессиды,


самая лучшая сестра в мире


OceanofPDF.com


Содержание


Примечание автора


1. Завтрак


2. Мама, Полли и Майкрофт


3. Ковры Acme


4. Беллетристика


5. Учебный день


6. Великая библиотека и Совет жанров


7. Зонд внутри Пиноккио


8. Джулиан Спаркл


9. Сдерживание ядра


10. Колодец утраченных сюжетов


11. Ремонт


12. Дети


14. Хроногвардеец


15. Снова дома


16. Сыр


17. Снова завтрак


18. Аорнис Аид


19. Корпорация "Голиаф"


20. Остин Ровер


21. Холмс


22. Следующая


23. Проблема с фортепиано


24. Политические директивы


25. Образец совершенства


26. Следующий четверг


27. Путешествие в Запределье


28. Сдержанное очарование Запределья


29. Время вне игры


30. Сейчас Зима


31. Трата излишков


32. Остин Ровер Бродячий


33. Совсем в другом месте


34. Спасение / Захват


35. Пчелы, Пчелы


36. Сенатор Джобсворт


37. Великое фиаско Сэмюэля Пеписа


38. Конец времени


39. Женщина по имени Следующий четверг


OceanofPDF.com


Примечание автора


Эта книга была дополнена специальными функциями,

включая создание ... без слов, удаленных сцен,

альтернативных концовок и многого другого.


Чтобы получить доступ ко всем этим бесплатным бонусным функциям, войдите на

www.jasperfforde.com/features.html и следуйте

инструкциям на экране.


OceanofPDF.com


2002 год. Прошло четырнадцать лет с тех пор, как четверг

почти определился на суперхупе по крокету 1988 года, и

жизнь начинает возвращаться в нормальное русло ....


OceanofPDF.com


Первый

Среди

Продолжения


OceanofPDF.com


1.


Завтрак


Суиндон, которого я знал в 2002 году, приложил немало усилий для этого. Оживленный финансовый центр в сочетании с отличной инфраструктурой, окруженный зеленой и спокойной сельской местностью, сделали город едва ли не самым популярным местом в стране. У нас был собственный стадион для игры в крокет на сорок тысяч мест, недавно построенный собор Святого Звлкса, концертный зал, две местные телевизионные сети и единственная в Англии радиостанция, посвященная исключительно музыке мариачи. Наше центральное расположение в южной Англии также сделало нас центром высокоскоростных сухопутных перевозок из недавно созданного туристического центра Клэри-ЛаМарр. Неудивительно, что мы назвали Суиндон “Жемчужиной на трассе М4”.


Опасно высокий уровень избытка глупости снова был главной темой в The Owl в то утро. Причина кризиса была ясна: премьер-министр Редмонд ван де Пост и его правящая партия здравого смысла выполняли свои обязанности с безрассудной ответственностью, граничащей с вдохновенной проницательностью. Вместо того, чтобы дрейфовать от одного кризиса к другому и умиротворять нацию постоянным потоком поспешных законов и захватывающих заголовки, но, возможно, бессмысленных инициатив, они решительно строили множество продуманных долгосрочных планов, которые были сосредоточены на единстве, справедливости и терпимости. Такое положение дел вызвало сожаление г-на Альфредо Трафикконе, лидер оппозиционной партии "Преобладающий ветер", который хотел вернуть нацию на более безопасную почву неосведомленной глупости.


“Как они могли допустить, чтобы все стало так плохо?” - спросил Лондэн, входя на кухню, только что отправив наших дочерей в школу. Они, естественно, гуляли сами; Вторнику было двенадцать, и он очень гордился тем, что присматривал за Дженни, которой сейчас было десять.


“Извините?” - Сказал я, мои мысли были заняты другими вещами, и в первую очередь тревожной возможностью того, что оперение Пиквик, возможно, никогда не отрастет снова и что ей придется провести остаток своей жизни, выглядя как цыпленок, приготовленный в духовке в супермаркете.


“Избыток глупости, - повторил Лондэн, садясь за кухонный стол, - я полностью за ответственное правительство, но такое хранение рано или поздно неизбежно вызовет проблемы — даже действуя разумно, правительство показало себя кучкой идиотов ”.


“В этой стране много идиотов, ” рассеянно ответил я, “ и они заслуживают представительства в той же степени, что и любой другой человек”.


Но он был прав. В отличие от предыдущих правительств, которым умело удавалось круглый год терпеть нашу коллективную глупость, нынешняя администрация решила накопить все это, а затем спустить на что-нибудь невероятно дурацкое, утверждая, что одна крупная промашка каждые десять лет или около того наносит меньший ущерб, чем еженедельная порция легкой политической глупости. Проблема заключалась в том, что избыток достиг абсурдно высокого уровня, где он даже превысил отметку “монументально тупой”. Только ошибка ошеломляющих масштабов могла устранить излишки, и природа этого ошеломляющего акта идиотизма стала предметом многочисленных спекуляций в СМИ.


“Здесь говорится, ” сказал он, переходя в режим разглагольствования, поправляя очки и постукивая указательным пальцем по газете, - что даже правительству приходится признать, что избыток глупости - гораздо, гораздо большая проблема, чем они себе представляли”.


Я прижала полосатого додо, которого вязала для Пиквик, к ее розовому телу в пятнах, чтобы проверить размер, и она раздулась, чтобы выглядеть более соблазнительно, но безрезультатно. Затем она издала возмущенный стук, который был единственным звуком, который она когда-либо издавала.


“Как ты думаешь, мне стоит связать для нее еще и праздничное платье? Знаешь, черное, с открытыми плечами и с блестками?”


“Но, - продолжал Лондэн в порыве негодования, - премьер-министр с презрением отнесся к предложению Трафикконе переложить нашу нежелательную глупость на страны Третьего мира, которые были бы только рады получить ее в обмен на несколько мешков наличных и один-два ”Мерседеса"".


“Он прав”, - ответила я со вздохом. “Компенсация идиотизма — это чушь собачья; глупость - это наша собственная проблема, и с ней нужно разбираться на индивидуальной основе "следа глупости", а захоронение на свалке определенно не работает ”.


Я думал о катастрофе в Корнуолле, где двадцать тысяч тонн слабоумия были похоронены в шестидесятых годах только для того, чтобы всплыть на поверхность два десятилетия спустя, когда жители начали делать необъяснимо глупые вещи, такие как использование электрического миксера в ванне и пробор в волосах посередине.


“Что, если, - задумчиво продолжил Лондэн, — тридцать миллионов или около того жителей Британского архипелага одновременно попадутся на фишинговую удочку с просьбой ”сообщить нам все свои банковские реквизиты“ по электронной почте, или — я не знаю - провалятся в канализационный люк или что-то в этом роде?”


“Во Франции попробовали провести эксперимент с массовым натыканием на фонарный столб, чтобы посмотреть, смогут ли они облегчить детство идиота, ” указал я, “ но серьезность, с которой был предпринят план, сделала его де-факто разумным, и пострадал только гордый галльский лоб”.


Лондэн сделал глоток кофе, развернул газету и просмотрел оставшуюся часть первой страницы, прежде чем рассеянно заметить: “Я подхватил вашу идею и отправил своему издателю несколько набросков для книг по самопомощи на прошлой неделе”.


“Кому, по их мнению, вы должны помогать?”


“Ну ... я... и они, я полагаю — разве не так это должно работать? Это выглядит действительно просто. Как насчет названия: Мужчины с Земли, женщины с Земли—просто смирись с этим.”


Он посмотрел на меня и улыбнулся, и я улыбнулась в ответ. Я любила его не только потому, что у него были красивые колени, он был высоким и заставлял меня смеяться, но и потому, что мы были двумя частями одного целого, и ни один из нас не мог представить жизнь друг без друга. Хотелось бы, чтобы у меня был лучший способ описать это, но я не поэт. В частном порядке он был мужем и отцом для наших троих замечательных детей, но профессионально он был писателем. К сожалению, несмотря на получение в 1988 году премии Армитажа Шанкса за художественную литературу за фильм "Плохой диван", череда неудач сделала отношения с его издателем немного натянутыми. На самом деле, он был настолько напряжен, что ему пришлось писать классическую научно-популярную литературу, такую как "Книжечка о милых домашних животных, которых действительно нравится обнимать" и "Самые ужасные вещи, которые говорят дети". Когда он не работал над этим, он присматривал за нашими детьми и пытался возобновить свою карьеру с помощью действительно хорошего блокбастера — своего magnum opus. Это было нелегко, но это было то, что он любил, и я любила его, поэтому мы жили на мою зарплату, которая была размером примерно с мозг Пиквика — не такая уж большая и вряд ли станет такой.


“Это для тебя”, - сказал Лондэн, протягивая через стол небольшой сверток, завернутый в розовую бумагу.


“Милая, - сказала я, действительно раздраженная и действительно довольная одновременно, “ я не устраиваю дни рождения”.


“Я знаю”, - сказал он, не поднимая глаз, “ "так что тебе просто придется подыграть мне”.


Я развернула посылку и обнаружила маленький серебряный медальон и цепочку. Я не любитель украшений, но я человек Лондэна, поэтому придержала мои волосы, пока он застегивал застежку, затем поблагодарила его и поцеловала, на что он ответил поцелуем. А потом, поскольку он все знал о моем отвращении к дням рождения, полностью отказался от этой темы.


“Пятница закончилась?”


“В это время?”


Следует отметить, что Пятница был старшим из наших троих детей и единственным мальчиком. Сейчас ему было шестнадцать, и вместо того, чтобы строить успешную карьеру в элитных подразделениях индустрии времени, известных как Хроногвардеец, он был скучным подростковым штампом — ворчал, вздыхал по любой просьбе, какой бы незначительной она ни была, и оставался в постели до полудня, а затем слонялся по дому в полубессознательном состоянии, которое сделало бы честь профессиональному зомби. Мы могли бы и не знать, что он живет с нами, если бы не грязные миски из-под хлопьев, которые таинственным образом появлялись в непосредственной близости от раковины, приглушенный звук тяжелого металла из его спальни, который, по убеждению Лондэна, удерживал слизняков из сада, и череда столь же вялых безнадежных посетителей, которые звонили в дверь, чтобы пробормотать: “Пятница дома?” — что-то, на что я не смог удержаться, чтобы не ответить: “Это вопрос некоторых предположений”.


“Когда он возвращается в школу?” - спросил Лондэн, который выполнял большую часть повседневной работы с детьми, но, как и многие мужчины, с трудом запоминал конкретные даты.


“В следующий понедельник”, - ответила я, отправившись за почтой, которая только что упала через дверь. “Исключение из школы было лучше, чем он заслуживал — хорошо, что копы не вмешались”.


“Все, что он сделал, это бросил кепку Барни Плотца в грязную лужу, “ задумчиво сказал Лондэн, - а затем растоптал ее”.


“Да, но Барни Плотц в то время носил это”, - заметил я, подумав про себя, что топтать всю семью Плотц в грязной луже было бы действительно очень хорошей идеей. “Пятнице не следовало делать то, что он сделал. Насилие никогда ничего не решало ”.


Лондэн поднял бровь и посмотрел на меня.


“Ладно, иногда это решает проблемы, но не для него, по крайней мере, пока”.


“Интересно, - размышлял Лондэн, - могли бы мы заставить подростков страны впасть в серьезный запой, вызванный алкоголем, чтобы израсходовать избыток глупости?”


“У нас избыток глупости, а не стереотипная унылость”, - ответил я, взяв наугад конверт и уставившись на почтовый штемпель. Я по-прежнему получал по меньшей мере полдюжины писем от поклонников каждый день, хотя ход времени, к счастью, сократил мою известность до уровня, который в Отделе содействия развлечениям назвали Z—4, то есть знаменитостей того типа, которые появляются в статьях “Что случилось с ...?” и попадают в заголовки только в том случае, если арестованы, разведены, находятся в реабилитационном центре или, если редактору действительно везет, во всех трех одновременно - и имеют какую-то слабую связь с мисс Корби Старлет, или кем-то еще, кто, оказывается, является célébrité du jour.


Письма от фанатов были в основном от несгибаемых фанатов, которым было все равно, что я Z-4, благослови их господь. Обычно они задавали неясные вопросы о моих многочисленных приключениях, которые теперь были напечатаны, или что-то о том, что за дерьмовый фильм, или почему я бросил профессиональный крокет. Но по большей части письма были от поклонников Джейн Эйр, которые хотели знать, как миссис Фэйрфакс могла стать ниндзя—убийцей, приходилось ли мне стрелять в Берту Рочестер и правда ли, что я спала с Эдвардом Рочестером - три самых упорных и неправдивых слуха, окружающих фактически сомнительный первый роман "Мои приключения", Дело Эйра.


Лондэн ухмыльнулся. “О чем это? Кто-то хочет знать, сыграет ли тебя Лола Вавум в фильме "Следующий четверг”?"


“Ее не будет. Не после катастрофы первой. Нет, это от Всемирной федерации крокета. Они хотят, чтобы я представил видео под названием ”Пятьдесят величайших спортивных моментов в крокете"."


“Входит ли ваш пятидесятиярдовый забег SuperHoop в десятку лучших?”


Я просмотрел список. “Они взяли меня в двадцать шесть”.


“Скажи им правду”.


“Они заплатят мне пятьсот гиней”.


“Отмените вечеринку с мячами — скажите им, что вы будете польщены и вне себя от радости”.


“Распродажа. Я распродажами не занимаюсь. Во всяком случае, не за эту цену”.


Я открыла небольшую посылку, в которой был экземпляр третьей книги из моей серии: "Колодец утраченных сюжетов". Я показала ее Лондэну, который скорчил гримасу.


“Они все еще продаются?” спросил он.


“К сожалению”.


“Я в той самой?”


“Нет, милая, ты только на пятом месте”. Я посмотрела на сопроводительное письмо. “Они хотят, чтобы я его подписала”.


У меня в офисе была стопка писем-формуляров, в которых объяснялось, почему я не подписывал это — первые четыре книги Thursday Next были так же правдивы для реальной жизни, как осел для репы, и моя подпись каким-то образом придавала уверенности, которую я не хотел поощрять. Единственная книга, которую я бы подписал, была пятой в серии, "Великое фиаско Сэмюэля Пеписа", которая, в отличие от первых четырех, получила мою печать одобрения. Следующий четверг в Великая Сэмюэл Пепис Фиаско была гораздо более заботливой и дипломатичной героиней — в отличие от Четверга из четырех предыдущих, который кидался во все подряд, пил, ругался, спал со всеми подряд и вообще надирал задницы всему Книжному миру. Я хотел, чтобы серия была заставляющей задуматься о литературе; книгой для людей, которым нравятся истории, или рассказом для людей, которым нравятся книги. Этому не суждено было сбыться. Первые четыре серии были не столько беззаботной хроникой моих приключений, сколько “Грязный Гарри встречает Фанни Хилл”, но в них было гораздо больше секса и насилия. Издателям удалось быть не только фактически неточными, но и опасно клеветническими. К тому времени, когда я восстановил контроль над сериалом "Великое фиаско Сэмюэля Пеписа", ущерб моей репутации был нанесен.


“О!” - воскликнул Лондэн, прочитав письмо. “Отказ от моего издателя. Они не думали, что фатальные ошибки при прыжках с парашютом и как избежать их повторения - это то, что они имели в виду для самопомощи. ”


“Я думаю, что их целевая аудитория не включает мертвецов”.


“Возможно, ты прав”.


Я открыла еще одно письмо. “Подожди”, - сказала я, задумчиво просматривая строчки. “Суиндонское общество любителей дронтов предлагает нам тридцать тысяч для сборщиков”.


Я посмотрел на Пиквик, которая начала делать то самое почти падающее движение, которое она делает, когда ложится спать стоя. Я создал ее сам, когда наборы для домашнего клонирования были в моде. В свои почти двадцать девять лет с серийным номером D-009 она была самым старым дронтом из всех существующих. Поскольку у нее была ранняя версия 1.2, у нее не было крыльев, поскольку последовательность генов в то время была неполной, но тогда у нее также не было встроенной избыточности клеток. Вполне вероятно, что она переживет ... ну, все. В любом случае, ее ценность значительно возросла, поскольку в семидесятые внезапно вошел в моду интерес к революции в области домашнего клонирования. Недавно мамонт 1978 года выпуска V1.5.6 перешел из рук в руки за шестьдесят тысяч долларов, большие самки в любом состоянии могут стоить до пяти тысяч каждая, и если у вас есть трилобит любого образца до 1972 года, вы можете назвать свою цену.


“Тридцать штук?” - эхом повторил Лондэн. “Они знают, что у нее проблемы с мозгами и оперением?”


“Честно говоря, я не думаю, что их это волнует. Это окупило бы ипотеку ”.


Пиквик внезапно полностью проснулась и посмотрела на нас с дронтовским эквивалентом поднятой брови, который неотличим от дронтовского эквивалента нюхания сырого лука.


“И купите один из этих новых гибридных автомобилей с дизельным двигателем и мелассой”, - сказал Лондэн.


“Или праздник”.


“Мы могли бы отправить пятницу в Суиндонский приют для унылых подростков”, - добавил Лондэн.


“И у Дженни могло бы быть новое пианино”.


Это было слишком для Пиквик, которая упала в обморок прямо посреди стола.


“У нее не слишком развито чувство юмора, не так ли?” - с улыбкой сказал Лондэн, возвращаясь к своей газете.


“Не совсем”, - ответил я, разрывая письмо от Суиндонского общества любителей дронтов. “Но, знаете, для птицы с невероятно маленьким мозгом, я уверен, она понимает почти все, что мы говорим”.


Лондэн посмотрел на Пиквик, которая к этому времени пришла в себя и подозрительно уставилась на свою левую ногу, гадая, всегда ли она была там, и, если нет, то что она могла делать, подкрадываясь к ней.


“Это маловероятно”.


“Как продвигается книга?” Спросила я, возвращаясь к своему вязанию.


“Что такое самопомощь?”


“Величайшее произведение”.


Лондэн на мгновение задумался, а затем сказал: “Скорее opus, чем magnum. Я пытаюсь понять, является ли отсутствие прогресса писательским блоком, прокрастинацией, бездельем или просто некомпетентностью.”


“Ну что ж, - сказал я, изображая серьезность, “ при таком великолепном выборе трудно определить, что именно. Вы подумали, что это может быть смесь всех четырех?”


“Черт возьми!” - сказал он, хлопнув себя ладонью по лбу. “Возможно, ты прав!”


“А ты серьезно?”


Он пожал плечами. “Это так себе. Хотя история продвигается, в ней нет настоящего смысла — я думаю, мне нужно добавить новый поворот сюжета или персонажа ”.


“Над какой книгой вы работаете?”


“Бананы для Эдварда”.


“Ты что—нибудь придумаешь, милая - ты обычно так и делаешь”.


Я сбросила петлю на своем вязании, повесила его на крючок, посмотрела на настенные часы и затем сказала: “Мама написала мне сообщение ранее”.


“Она уже освоилась с этим?”


“Она сказала: ‘L & Ks4DnRNXT-SNDY??”


“Хм, - сказал Лондэн, “ одна из самых связных на сегодняшний день. Вероятно, это код для ‘Я забыл, как писать текстовые сообщения’. Зачем она вообще пытается использовать новые технологии в ее возрасте?”


“Ты же знаешь, какая она. Я загляну и узнаю, чего она хочет, по дороге на работу ”.


“Не забудьте о пятнице и презентации карьеры ChronoGuard ‘Если у вас есть время для нас, у нас есть время для вас’ этим вечером”.


“Как я мог забыть?” Я ответил, неделями пытаясь втянуть пятницу в это.


“Он отстает с домашним заданием, ” добавил Лондэн, - и поскольку ты по меньшей мере в шесть раз страшнее меня, не мог бы ты провести первую фазу процедуры пробуждения подростка? Иногда мне кажется, что он действительно приклеен к кровати. ”


“Учитывая его нынешний уровень личной гигиены, ” размышляла я, - ты, вероятно, права”.


“Если он не встанет, - добавил Лондэн с улыбкой, - вы всегда можете пригрозить ему куском мыла и каким-нибудь шампунем”.


“И травмировать бедного парня? Позор вам, мистер Парк-Лейн.”


Лондэн рассмеялся, и я поднялся в комнату Пятницы.


Я постучал в его дверь, не получил ответа и открыл ее навстречу зловонному запаху старых носков и немытой юности. Тщательно разлитый по бутылкам и дистиллированный, он отлично справился бы с ролью репеллента от акул, но я этого не сказал. Сыновья-подростки плохо реагируют на сарказм. Комната была щедро увешана плакатами с Джими Хендриксом, Че Геварой и Уэйном Скунсом, соло-гитаристом и вокалом Strontium Goat. Пол был усыпан выброшенной одеждой, просроченными школьными заданиями и тарелками с затвердевшими корочками от тостов. Я думаю, что когда-то в комнате было ковровое покрытие, но теперь я не был уверен.


“Привет, пятница”, - сказала я неподвижному предмету, завернутому в пуховое одеяло. Я села на кровать и потрогала небольшой участок кожи, который смогла разглядеть.


“Ворчун”, - донесся голос откуда-то из глубины постельного белья.


“Твой отец сказал мне, что ты отстаешь с домашним заданием”.


“Хрюканье”.


“Ну, да, тебя могут отстранить на две недели, но тебе все равно нужно выполнить свою курсовую работу”.


“Хрюканье”.


“Который час? Сейчас девять, и мне нужно, чтобы ты сидел с открытыми глазами, прежде чем я выйду из комнаты”.


Раздалось еще одно ворчание и пуканье. Я вздохнул, снова ткнул его, и в конце концов нечто с немытыми темными волосами приподнялось и уставилось на меня из-под тяжелых век.


“Ворчун”, - говорилось в ней. “Grunt-grunt.”


Я подумала сделать какое-нибудь саркастическое замечание о том, как полезно открывать рот при разговоре, но не сделала этого, поскольку отчаянно нуждалась в его уступчивости, и хотя на самом деле я не умела говорить на подростковом бормотании, я, безусловно, могла его понять.


“Как продвигается музыка?” Я спросил, поскольку существует определенная степень осознанности, к которой нужно приобщать подростков, прежде чем оставлять их вставать самостоятельно. Если температура опустится даже на несколько градусов ниже критического порога, они снова заснут на восемь часов, а иногда и больше.


“Mumble”, - медленно произнес он. “Я, grunt-mumble, сформировал группу grunty-mutter”.


“Группа? Как она называется?”


Он глубоко вздохнул и потер лицо. Он знал, что не избавится от меня, пока не ответит по крайней мере на три вопроса. Он посмотрел на меня своими яркими, умными глазами и фыркнул, прежде чем объявить мятежным тоном: “Это называется the Gobshites”.


“Ты не можешь так это называть!”


Пятница пожал плечами. “Хорошо, ” неряшливо проворчал он, “ мы вернемся к первоначальному названию”.


“Что это?”


“Дрочеры”.


“На самом деле, я думаю, что Gobshites - потрясающее название для группы. Емкое и дегенеративное одновременно. Послушай, я знаю, что ты не в восторге от всей этой чепухи о "карьере в индустрии времени", но ты же обещал. Я ожидаю, что к моему возвращению у тебя будут блестящие глаза, бдительность и пушистый хвост, ты будешь умыта, принята душ, вычищена и закончишь все домашние задания. ”


Я уставился на фотографию неопрятного подросткового возраста передо мной. Я бы остановился на “бодром и / или связном”, но я всегда ставлю перед собой высокие цели.


“Allrightmum”, - произнес он долгим невнятным голосом.


Как только я закрыла за собой дверь, я услышала, как он плюхнулся обратно. Это не имело значения. Он проснулся, и его отец мог сделать остальное.


“Я полагаю, ему не терпится уйти?” - предположил Лондэн, когда я спустилась вниз. “Пришлось запереть его в комнате, чтобы обуздать его энтузиазм?”


“Жадно глотаю”, - устало ответил я. “Мы получили бы более динамичную реакцию от безвкусного слизняка на транквилизаторах”.


“Мне в детстве не было так тоскливо”, - задумчиво сказал Лондэн, протягивая мне чай. “Интересно, откуда он это берет?”


“Современная жизнь, но не волнуйся. Ему всего шестнадцать — он справится с этим ”.


“Я надеюсь на это”.


И в этом была проблема. Это были не просто обычные заботы озабоченных родителей о ворчливых и неразборчивых подростках; ему пришлось прийти в себя. В прошлом я несколько раз встречался с будущим Пятницей, и он поднялся до высоких высот генерального директора ChronoGuard с абсолютной властью над линией событий Standard History, работой, сопряженной с огромной ответственностью. Он сыграл важную роль в спасении моей жизни, своей собственной — и планеты от разрушения не менее 756 раз. К своему сороковому дню рождения он будет известен как “Apocalypse” Next. Но этого еще не произошло. А поскольку в пятницу главным интересом в жизни были Стронциевый козел, сон, Че Гевара, Хендрикс и еще раз сон, мы начали задаваться вопросом, как это когда-нибудь произойдет.


Лондэн посмотрел на часы.


“Не пора ли тебе идти на работу, женушка, дорогая? Добрые жители Суиндона были бы совершенно растеряны, если бы ты не взяла на себя бремя принятия решений по покрытию пола”.


Он был прав. Я уже опаздывала на десять минут и несколько раз поцеловала его, на случай, если произойдет что-то неожиданное, что может разлучить нас дольше, чем планировалось. В “unexpected” я думал о том времени, когда корпорация "Голиаф" на два года уничтожила его. Несмотря на то, что огромная транснациональная корпорация вернулась к работе после многих лет финансового и политического спада, они еще не пытались совершать какие-либо безумные поступки, которыми были отмечены наши отношения в прошлом. Я надеялся, что они усвоили свой урок, но я никогда полностью не избавлялся от мысли, что новая ссора с ними может быть не за горами, поэтому я всегда был совершенно уверен, что рассказал Лондэну все, что мне нужно было ему сказать.


“Впереди напряженный день?” спросил он, провожая меня до садовой калитки.


“Большой ковер для установки для новой компании в финансовом центре — ворс на заказ для руководителей плюс обычные расценки. Я думаю, нам со Спайком нужно постелить ковер для лестницы в старом доме эпохи тюдоров с неровными ступенями, так что это одна из тех кошмарных работ ”.


Он сделал паузу и на мгновение прикусил нижнюю губу.


“Хорошо, значит ... никаких ... никаких ... специальных материалов или еще чего-нибудь?”


“Милый!” Сказала я, обнимая его. “Это все в прошлом. В наши дни я занимаюсь коврами - это намного менее напряженно, поверь мне. Почему?”


“Без причины. Просто из-за того, что Диатримы можно увидеть даже на севере, в Солсбери, люди говорят, что старый персонал SpecOps может быть отозван на службу. ”


“Плотоядные птицы позднего палеоцена высотой шесть футов были бы бизнесом SO-13, если бы они были настоящими, в чем я сомневаюсь”, - заметил я. “Мне было SO-27. Литературные детективы. Когда копии Тристрама Шенди угрожают пожилым леди в темных переулках, меня просто могут спросить моего мнения. Кроме того, никто больше не читает книги, так что я практически лишний.”


“Это правда”, - сказал Лондэн. “Возможно, быть автором, в конце концов, не такой уж и великий шаг”.


“Тогда напиши свой грандиозный опус для меня,” - нежно сказала я ему. “Я буду твоей аудиторией, женой, фан-клубом, сексуальной кошечкой и критиком в одном лице. Это я забираю во вторник из школы, верно?”


“Правильно”.


“И ты заберешь Дженни?”


“Я не забуду. Что мне делать, если Пиквик начнет дрожать таким безнадежно жалким образом, как она это делает?”


“Поставь ее в шкаф для проветривания — я постараюсь сделать ее уютной на работе”.


“Значит, ты не так занята?”


Я поцеловала его еще раз и ушла.


OceanofPDF.com


2.


Мама, Полли и Майкрофт


Главной целью моей матери в жизни было пройти путь от колыбели до могилы с минимумом суеты и забот и максимумом чая и Баттенберга. Попутно она воспитала троих детей, посетила множество собраний Женской федерации и где-то между ними умудрилась съесть несколько сильно подгоревших блюд. Только в шесть лет я поняла, что пирог не должен состоять на 87 процентов из углерода, а у курицы действительно есть какой-то вкус. Несмотря на все это, или, возможно, даже из за этого, мы все очень любили ее.


Моямама жила менее чем в миле отсюда и фактически по пути на работу, поэтому я часто заглядывал к ней, просто чтобы убедиться, что с ней все в порядке и она не собирается пускаться в какие-нибудь безрассудные затеи, как это было у нее в привычке. Несколько лет назад она запасалась консервированными грушами по принципу, что, как только она загонит рынок в угол, она сможет “назвать свою цену", вопиющее непонимание правил спроса и предложения, которое не нанесло ущерба производителям консервированных фруктов во всем мире, но обрекло ее ближайших родственников и друзей употреблять груши в каждый прием пищи в течение почти трех лет.


Она была из тех родителей, которых хотелось бы иметь рядом, но только на том основании, что тогда она никогда бы не приехала погостить. Я нежно любил ее, но небольшими дозами. Чашка чая здесь, ужин там - и столько заботы о ребенке, сколько я смогла из нее выжать. Текстовое оправдание, которое я дал Лондэну, на самом деле было чем-то вроде легкой выдумки, поскольку настоящей причиной моего появления было забрать кое-что из мастерской Майкрофта.


“Привет, дорогой!” - сказала мама, как только открыла дверь. “Ты получил мое сообщение?”


“Да. Но ты должен научиться пользоваться клавишами "Назад" и "Удалить” — все это оказалось ерундой".


“L & Ks4DnRNXT-SNDY ??’ - повторила она, показывая мне свой мобильный телефон. “Что еще могло это означать, как не "Лондэн с детьми на ужин в следующее воскресенье?’ На самом деле, дорогая, я понятия не имею, как ты вообще начинаешь общаться со своими детьми.”


“Это была не настоящая стенография текста”, - сказал я, подозрительно прищурившись. “Ты просто выдумал это”.


“Мне едва исполнилось восемьдесят два”, - возмущенно сказала она. “Я еще не на свалке. Действительно, сочинила текст! Не хочешь зайти на ланч? ” - добавила она, казалось, не переводя дыхания. “Ко мне зайдут несколько друзей, и после того, как мы обсудим, кому нездоровится больше всего, мы многословно согласимся друг с другом по поводу плачевного состояния нации, а затем приведем все в порядок с помощью плохо продуманных и совершенно непрактичных идей. И если после этого будет время, мы могли бы даже поиграть в криббидж.”


“Привет, тетя”, - сказал я Полли, которая, прихрамывая, вышла из гостиной с помощью палки. “Если бы я написал тебе "L & Ks4DnRNXT-SNDY ??", как ты думаешь, что бы я имел в виду?”


Полли нахмурилась и на мгновение задумалась, ее похожий на чернослив лоб приподнялся складчатой рябью, как занавес из гирлянд. Ей было за девяносто, и выглядела она настолько неважно, что ее часто принимали за мертвую, когда она спала в автобусе. Несмотря на это, она была совершенно здорова наверху, всего с тремя или четырьмя серьезными недомоганиями, в отличие от моей матери, у которой была целая дюжина — или около того, как она утверждала.


“Ну, ты знаешь, я был бы немного сбит с толку —”


“Хах!” Я сказал маме. “Видишь?”


“... потому что, — продолжала Полли, - если бы ты написала мне смс с просьбой пригласить Лондэна и детей на воскресный ужин, я бы не поняла, почему ты сама его не пригласила”.


“А ... понятно”, - пробормотала я, подозревая, что эти двое каким—то образом вступили в сговор - как они обычно и делали. Тем не менее, я никогда не понимал, почему они заставляли меня чувствовать себя восемнадцатилетним, когда сейчас мне пятьдесят два и я нахожусь в таком респектабельном возрасте, каким, по моему мнению, они должны быть. В этом и фишка достижения пятидесяти. Всю свою жизнь ты думаешь, что полвека - это юность смерти, но на самом деле это не так уж плохо, если ты помнишь, где оставил свои очки.


“Кстати, с днем рождения”, - сказала мама. “Я тебе кое-что купила - посмотри”.


Она вручила мне самый отвратительный свитер, который только можно себе представить.


“Я не знаю, что сказать, мам, и я действительно это имею в виду — светло-зеленый свитер с короткими рукавами, капюшоном и пуговицами в виде искусственных оленьих рогов”.


“Тебе нравится?”


“К ней мгновенно приковывается внимание”.


“Отлично! Значит, ты наденешь это сразу?”


“Я бы не хотела все испортить”, - поспешно ответила я. “Я как раз ухожу на работу”.


“О!” - сказала Полли. “Я только сейчас вспомнила”. Она протянула мне компакт-диск в простой упаковке. “Это подготовительный экземпляр ” Поливаем тележку из шланга"."


“Это что?”


“ Пожалуйста, постарайся идти в ногу со временем, дорогая. Поливаем тележку из шланга. Новый альбом Strontium Goat. Она выйдет только в ноябре. Я подумал, что пятнице может понравиться. ”


“Это действительно совершенно очевидно, чувак”, - вставила моя мать. “Что бы это ни значило. Во втором треке есть соло-гитарный рифф, который напомнил мне об игре в пятницу и был настолько хорош, что у меня покалывало пальцы на ногах — хотя, возможно, это просто был защемленный нерв. Бабушку Уэйна Скунса зовут миссис Арбатнот — вы знаете, забавная старушка с большой бородавкой на носу и локтями, которые сгибаются в обе стороны. Он отправил это ей.”


Я просмотрел компакт-диск. Пятнице он бы понравился, я был уверен в этом.


“И, ” добавила Полли, наклоняясь ближе и заговорщически подмигивая, — тебе не обязательно говорить ему, что это от нас - я знаю, каковы подростки, и немного родительской похвалы имеет большое значение”.


“Спасибо”, - сказал я искренне. Это было больше, чем компакт—диск - это была валюта.


“Отлично!” - сказала мама. “У тебя найдется время на чашку чая и кусочек Баттенберга?”


“Нет, спасибо, я собираюсь забрать кое-что из мастерской Майкрофта, а потом отправлюсь восвояси”.


“Тогда как насчет того, чтобы сходить в Баттенберг?”


“Я только что позавтракал”.


Раздался звонок в дверь.


“Оооо!” - воскликнула Полли, украдкой выглядывая в окно. “Как забавно. Похоже на маркетингового исследователя!”


“Хорошо”, - сказала моя мать очень военным тоном. “Давай посмотрим, как долго мы сможем продержать его, прежде чем он с воплями убежит. Я притворюсь, что у меня легкое слабоумие, а вы можете пожаловаться на ишиас по-немецки. Мы постараемся побить наш личный рекорд сдерживания маркетологов - два часа и двенадцать минут ”.


Я печально покачала головой. “Я бы хотела, чтобы вы двое повзрослели”.


“Ты такая субъективная, доченька, дорогая”, - пожурила меня мама. “Когда ты достигнешь нашего возраста и уровня физической немощи, ты будешь развлекаться везде, где сможешь их найти. А теперь отправляйся ”.


И они прогнали меня на кухню, пока я бормотала что-то о том, что им, вероятно, больше подошли бы восстановительное плетение корзин, игры в вист или дневное мыло. Имейте в виду, что психологические пытки маркетологов, я полагаю, отвлекали их.


Я вышел через заднюю дверь, пересек сад за домом и тихо вошел в деревянный сарай, который служил лабораторией моего дяди Майкрофта. Я включил свет и подошел к своему Porsche, который выглядел немного заброшенным под пыльным покрывалом. Он все еще не был отремонтирован после аварии, произошедшей пять лет назад. Повреждения были не такими серьезными, но 356 деталей в эти дни становились дорогими, и у нас не было лишних денег. Я сунул руку в кабину, потянул за фиксатор и открыл капот. Именно здесь я хранил большую сумку с двадцатью тысячами валлийских токинов. По эту сторону границы довольно бесполезно, но достаточно, чтобы купить дом с тремя спальнями в Мертире. Я, конечно, не планировал переезжать в Валлийскую Социалистическую Республику — мне нужны были наличные для покупки валлийского сыра, который я готовил в тот вечер. Я проверил, все ли наличные на месте, и как раз закрывал машину простыней, когда шум заставил меня обернуться. У верстака в полумраке стоял мой дядя Майкрофт. Бесспорный гений, обладавший острым умом, он раздвинул границы в ряде дисциплин, включая генетику, термоядерный синтез, абстрактную геометрию, вечный двигатель и романтическую фантастику. Именно он положил начало революции домашнего клонирования, он, возможно, разработал машину для стирания памяти и он изобрел портал прозы, который катапультировал меня в художественную литературу. Он был одет в свой фирменный шерстяной костюм-тройку, но без пиджака, рукава его рубашки были закатаны, и он пребывал в том, что мы все называли “режимом изобретательства”. Казалось, он сосредоточился на тонком механизме, функцию которого невозможно было угадать. Пока я молча наблюдал за ним с растущим чувством удивления, он внезапно заметил меня.


“А!” - сказал он с улыбкой. “Четверг! Давно тебя не видел — все хорошо?”


“Да, ” ответил я немного неуверенно, “ я думаю, что да”.


“Великолепно! У меня только что появилась идея относительно дешевой формы питания: объединив пасту и антипасту, мы могли бы добиться полного уничтожения равиоли и высвобождения огромного количества энергии. Я с уверенностью предсказываю, что каннеллони среднего размера смогут обеспечивать энергией Суиндон более года. Имейте в виду, я могу ошибаться. ”


“Ты не часто ошибаешься”, - тихо сказал я.


“Я думаю, что был неправ, начав изобретать с самого начала”, - ответил он после минутного раздумья. “Из того, что я могу это сделать, не следует, что я должен. Если бы ученые перестали больше думать о своих творениях, мир мог бы стать лучше ...


Он прервал разговор и вопросительно посмотрел на меня.


“Ты как-то странно на меня смотришь”, - сказал он с несвойственной ему проницательностью.


“Ну, да”, - ответил я, стараясь тщательно подбирать слова. “Видите ли,…Я думаю ... то есть,…Я очень удивлен, увидев вас”.


“Правда?” спросил он, откладывая устройство, над которым работал. “Почему?”


“Что ж, ” ответил я с большей твердостью, - я удивлен видеть тебя, потому что ... ты умер шесть лет назад!”


“Я сделал это?” - спросил Майкрофт с искренним беспокойством. “Почему никто не говорит мне об этих вещах?”


Я пожал плечами, поскольку на этот вопрос действительно не было хорошего ответа.


“Ты уверен?” спросил он, похлопав себя по груди и животу, а затем пощупав пульс, чтобы попытаться убедить себя, что я могу ошибаться. “Я знаю, что я немного забывчивый, но я уверен, что запомнил бы это.”


“Да, совершенно уверен”, - ответил я. “Я был там”.


“Боже мой, - задумчиво пробормотал Майкрофт, - если то, что ты говоришь, верно, и я мертв, вполне возможно, что это вовсе не я, а какая-то голографическая запись с переменным откликом. Давайте поищем проектор.”


С этими словами он начал рыться в грудах пыльного оборудования в своей лаборатории. От нечего делать и из легкого любопытства я присоединился.


Мы искали добрых пять минут, но, не найдя ничего даже отдаленно напоминающего голографический проектор, мы с Майкрофтом сели на упаковочный ящик и несколько мгновений молчали.


“Мертв”, - пробормотал Майкрофт со смиренным видом. “Никогда раньше такого не было. Ни разу. Ты совершенно уверен?”


“Совершенно уверен”, - ответил я. “Тебе было восемьдесят семь. Это было ожидаемо”.


“О, да”, - сказал он, как будто в нем шевельнулось какое-то смутное воспоминание. “А Полли?” добавил он, внезапно вспомнив о своей жене. “Как она?”


“С ней все в порядке”, - сказала я ему. “Они с мамой взялись за свои старые трюки”.


“Раздражает исследователей рынка?”


“Помимо всего прочего. Но она ужасно по тебе скучает”.


“И я ее”. На мгновение он, казалось, занервничал. “У нее уже есть парень?”


“В девяносто два?”


“Чертовски привлекательная женщина — и к тому же умная”.


“Ну, она этого не сделала”.


“Хм. Что ж, если ты увидишь кого-то подходящего, о любимая племянница, подтолкни его к ней, ладно? Я не хочу, чтобы она была одинока ”.


“Я сделаю это, дядя, обещаю”.


Мы посидели в тишине еще несколько секунд, и я вздрогнула.


“Майкрофт, - сказал я, внезапно подумав, что, возможно, научного объяснения его внешности все-таки не существует, - я собираюсь кое-что попробовать”.


Я протянула кончики пальцев, чтобы коснуться его, но там, где они должны были встретить твердое сопротивление рукава его рубашки, его не было — мои пальцы просто растворились в нем. Его там не было. А если и был, то он был чем—то несущественным - фантомом.


“Оооо!” - сказал он, когда я убрала руку. “Это было странно”.


“Майкрофт... ты призрак”.


“Чушь! Научно доказано, что это совершенно невозможно”. Он сделал паузу, чтобы подумать. “С чего бы мне быть одним из них?”


Я пожал плечами. “Я не знаю, возможно, есть что—то, что ты не закончил перед смертью, и это беспокоит тебя”.


“Великий Скотт! Ты прав. Я так и не дочитал последнюю главу ” Любви среди бегоний"."


На пенсии Майкрофт проводил время за написанием любовных романов, все из которых продавались на удивление хорошо. На самом деле, настолько хорошо, что он вызвал стойкую неприязнь Дафны Фаркитт, бесспорного лидера в этой области. Она отправила обвинительное письмо, обвинив его в “бессмысленном” плагиате. Последовал шквал претензий и встречных исков, который закончился только после смерти Майкрофта. Это было настолько ядовито, что сторонники теории заговора утверждали, что его отравили обезумевшие фанаты Фарквита. Нам пришлось опубликовать свидетельство о его смерти, чтобы опровергнуть слухи.


“Полли закончила ”Любовь среди бегоний" для тебя", - сказала я.


“Ах, ” ответил он, - может быть, я вернулся, чтобы преследовать эту отвратительную корову Фарквитт”.


“Если бы это было так, ты бы был у нее дома и делал ”ууууу" и бряцал цепями ".


“Хм, ” презрительно произнес он, “ звучит не очень достойно”.


“Как насчет чего-нибудь, что придумали в последнюю минуту? Какую-нибудь идею, которую вы так и не удосужились изучить?”


Майкрофт долго и упорно думал, скорчив при этом несколько странных гримас.


“Очаровательно!” - сказал он наконец, задыхаясь от натуги. “Я больше не могу придумывать оригинальные идеи. Как только мой мозг перестал функционировать, Майкрофту-изобретателю пришел конец. Вы правы: я, должно быть, мертв. Это самое удручающее ”.


“Но ты понятия не имеешь, почему ты здесь?”


“Никаких”, - уныло сказал он.


“Что ж, ” сказал я, вставая, “ я наведу несколько справок. Ты хочешь, чтобы Полли узнала, что ты снова появился в форме духа?”


“Я оставляю это на ваше усмотрение”, - сказал он. “Но если вы все-таки расскажете ей, вы могли бы упомянуть что-нибудь о том, что она была лучшей партнершей, которая могла быть у любого мужчины. Два разума с одной мыслью, два сердца, которые бьются как одно ”.


Я щелкнул пальцами. Именно так я хотел описать Лондэна и себя. “Это было хорошо — могу я это использовать?”


“Конечно. Ты хоть представляешь, как сильно я скучаю по Полли?”


Я подумал о тех двух годах, когда Лондэн был ликвидирован. “Да. И она скучает по тебе, дядя, каждую секунду каждого дня”.


Он посмотрел на меня, и я увидела, как заблестели его глаза.


Я попытался положить руку ему на плечо, но она прошла сквозь его фантомную конечность и вместо этого приземлилась на твердую поверхность верстака.


“Я подумаю, почему я могу быть здесь”, - сказал Майкрофт тихим голосом. “Ты будешь заглядывать ко мне время от времени?” Он улыбнулся про себя и снова начал возиться с устройством на верстаке.


“Конечно. До свидания, дядя”.


“Прощай, четверг”.


И он начал медленно исчезать. Я заметил, что при этом в комнате снова стало теплее, и еще через несколько секунд он полностью исчез. Я забрал сумку с валлийскими деньгами и задумчиво направился к двери, обернувшись, чтобы бросить последний взгляд. Мастерская была пустой, пыльной и забытой. Заброшенная, какой она была, когда Майкрофт умер, шесть лет назад.


OceanofPDF.com


3.


Ковры Acme


Сеть специальных операций была создана в 1928 году для выполнения полицейских обязанностей, которые считались либо слишком необычными, либо слишком специализированными, чтобы ими могли заниматься регулярные силы. Среди самых странных отделов были те, которые занимались вампирами (SO-17), путешествиями во времени (SO-12), литературными преступлениями (SO-27) и Агентством по надзору за соблюдением законов о сыре (SO-31). Печально известная своей скрытностью и участившимися обвинениями в неподотчетности и жестокости, 90 процентов службы было расформировано зимой 1991-92 годов. Из тридцати двух отделов были сохранены только пять. Моего отдела, Литературных детективов, среди них не было.


Название Acme Carpets, честно говоря, было неправильным. Мы делали не только ковры — мы также делали плитку, линолеум и деревянные полы. Конкурентоспособные, быстрые и надежные, мы торговали в Суиндоне в течение десяти лет, с тех пор как в 92-м году были расформированы подразделения SpecOps. В 1996 году мы переехали в более просторное помещение на торговой улице Оксфорд-Роуд. Если вам нужно какое-либо напольное покрытие в районе Суиндона, вы можете обратиться к нам за наиболее выгодным предложением.


Я толкнул входную дверь и был удивлен, что вокруг никого не было. Не то чтобы было мало клиентов, поскольку по понедельникам до десяти обычно было довольно светло, но персонала не было — даже в офисе или рядом с безупречно чистой зоной для бесплатного чая. Я прошла в заднюю часть магазина, мимо качественных рулонов ковров и разнообразных образцов, сложенных стопками на светлом и просторном полу демонстрационного зала. Я открыла тяжелые вращающиеся двери, которые вели в кладовые, и замерла. , стоявшей рядом со стопкой прошлогодних книг с образцами, была нелетающая птица высотой около четырех футов с невероятно большим и довольно неприятно зазубренным клювом. Он подозрительно уставился на меня двумя маленькими черными глазками. Я огляделся. Весь персонал склада послушно стоял неподвижно, а за Дьатримой это была коренастая фигура в униформе Acme Carpets, мужчина с большой головой с надбровными дугами и глубоко запавшими карими глазами. У него было много общего с аномалией палеоцена, с которой я столкнулся, — он тоже когда-то вымер и оказался здесь не в результате естественного отбора, а из-за бесцеремонного вмешательства ученого, который никогда не переставал спрашивать, можно ли что-то сделать, должно ли это быть.. Его звали Стиг, и он был переработанным неандертальцем, бывшим SO-13 и ценным коллегой со старых времен SpecOps. Он несколько раз спасал мою задницу, а я помогал ему и его товарищам по вымиранию в самоопределении видов.


“Не двигайся”, - сказал Стиг низким рокотом. “Мы не хотим причинить ему вред”.


Он никогда этого не делал. Стиг воспринимал любых неисключенных ренегатов как нечто сродни семье и всегда ловил их живыми, если это было возможно. С другой стороны, химеры, мешанина из творчества хобби-секвенсора, были совсем другим делом — он расправлялся с ними без пощады и боли.


Диатрима сделала яростный выпад в мою сторону; я отпрыгнул влево, когда клюв захлопнулся со звуком огромных кастаньет. Быстро, как молния, Стиг прыгнул вперед и накрыл голову существа старым мешком из-под муки, который, казалось, усмирил его настолько, что он повалил его на пол. Я присоединился, как и весь персонал склада, и через несколько мгновений мы надежно обмотали его массивный клюв клейкой лентой, сделав его безвредным.


“Спасибо”, - сказал Стиг, закрепляя поводок на шее птицы.


“Солсбери?” Спросила я, когда мы проходили мимо рулонов Wilton shag и мягкого линолеума самых разнообразных цветов.


“Изобретает”, - ответил неандерталец. “Нам пришлось пробежать восемь миль по открытым сельскохозяйственным угодьям, чтобы поймать его”.


“Тебя кто-нибудь видел?” - Спросила я, помня о любых распространяющихся слухах.


“Кто бы им поверил, если бы они это сделали?” он ответил. “Но есть еще диатримы — мы снова выйдем сегодня вечером”.


Ковры Acme, как вы могли догадаться, были всего лишь историей для обложки. По правде говоря, это были старые SpecOps под другим названием. На самом деле сервис не был распущен в начале девяностых — он просто ушел в подполье и стал фрилансером. Все, конечно, строго неофициально. К счастью, начальником полиции Суиндона был Брэкстон Хикс, мой бывший начальник отдела в SpecOps. Хотя он подозревал, чем мы занимаемся, он сказал мне, что будет изображать неведение, если “кого-нибудь не съедят или что-то в этом роде”. Кроме того, если бы мы не убрали все причудливые элементы современной жизни, это пришлось бы сделать его обычным офицерам, и тогда Брэкстон мог бы потребовать премиальных за “действия, выходящие за рамки служебного долга”. И Хикс любил свой бюджет почти так же сильно, как свой гольф. Так что копы не беспокоили нас, а мы не беспокоили их.


“У нас есть вопрос”, - сказал Стиг. “Должны ли мы упоминать возможность быть растоптанными мамонтами в нашей форме оценки рисков для здоровья и безопасности?”


“Нет, это та часть Acme, о которой мы не хотим, чтобы кто-либо знал. Меры безопасности касаются только укладки ковров ”.


“Мы понимаем”, - сказал Стиг. “А как насчет того, чтобы быть разорванным химерой?”


“Просто ковры, Стиг”.


“Хорошо. Кстати, - добавил он, - ты уже рассказал Лондэну обо всей своей работе SpecOps? Ты сказал, что собираешься это сделать ”.


“Я ... готовлюсь к этому”.


“Ты должен сказать ему, Четверг”.


“Я знаю”.


“И удачной тебе годовщины рождения твоей матери”.


“Спасибо”.


Я пожелал Стигу доброго дня, а затем направился в офисы магазина, которые располагались на возвышении на полпути между кладовой и демонстрационным залом. Оттуда вы могли видеть практически все, что происходило в здании.


Когда я вошел, мужчина поднял голову от того места, где он сидел на корточках под столом.


“Вы запечатлели это?” спросил он дрожащим голосом.


“Да”.


Он, казалось, почувствовал облегчение и выбрался из своего укрытия. Ему было чуть за сорок, и черты его лица только начинали приобретать оттенки среднего возраста. Вокруг его глаз залегли морщинки, в темных волосах появилась седина. Несмотря на то, что он был менеджером, на нем также была униформа Acme Carpets. Только его униформа смотрелась на нем намного лучше, чем моя на мне. На самом деле, он выглядел в своем намного лучше, чем кто-либо в заведении, что заставило нас обвинить его в профессиональном пошиве, что он усиленно отрицал, но, учитывая его привередливый характер, не выходило за рамки возможного. Боуден Кейбл был моим партнером в суиндонском отделении "Литературных детективов", и казалось вполне естественным, что он получит должность главного администратора в Acme Carpets, когда нас всех уволят из SpecOps.


“Мы сегодня заняты?” Спросила я, наливая себе чашку кофе.


Боуден указал на газету. “Вы читали это?”


“Избыток глупости?”


“Я думаю, это часть этого”, - уныло ответил он. “Невероятно, но реалити-шоу только что стало хуже.”


“Возможно ли это?” Спросил я. “Разве знаменитый стажер не был патологоанатомом Питса?” Я на мгновение задумался. “На самом деле, чье жизнеобеспечение мы отключаем? было хуже. Или, может быть, продать свою бабушку. Вау, выбор в наши дни делает все это таким сложным ”.


Боуден рассмеялся.


“Я согласен, что Granny повсеместно снизила планку для создателей неприятных программ, но RTA-TV, которая никогда не уклоняется от сложных задач, разработала самаритянскую замену почек. Десять пациентов с почечной недостаточностью по очереди пытаются убедить донора с типизированной тканью - и голосующих зрителей — кому из них следует отдать запасную почку.”


Я застонал. Реалити-шоу было для меня худшим видом развлечения — современным эквивалентом того, чтобы заплатить шесть пенсов за просмотр сумасшедших, воющих на стенах местного сумасшедшего дома. Я печально покачал головой.


“Что плохого в хорошей книге?” Я спросил.


Боуден пожал плечами. В эти дни мусорного телевидения, коротких периодов концентрации внимания и легко усваиваемых звуковых фрагментов казалось, что книга, благородный прием, которому мы с Боуденом посвятили большую часть нашей жизни, вытесняется на второй план, превращаясь в еще один человеческий опыт повествования - наряду с эпической поэмой, греческим театром, Джаканори, Бета и Тарзанаграммами.


“Как поживает семья?” - спросил Боуден, пытаясь поднять настроение.


“Они все хороши”, - ответил я. “Кроме Пятницы, который по-прежнему неспособен ни к какой человеческой деятельности, кроме вялости”.


“А Пиквик? Перья отрастают снова?”


“Нет, послушай, ты умеешь вязать?”


“Нет .... Почему?”


“Без причины. Что у нас на сегодня в планах?”


Боуден взял планшет и пролистал страницы. “Спайку предстоит разобраться с группой нежити и, возможно, со стаей ревунов в Савенаке. Стиг все еще на пути к этим обличительным речам. Отделу Taste Division предстоит разобраться со вспышкой каменной кладки в Сайренсестере, а команда Pampas Squad будет занята в Бристоле. Ах да, и у нас вспышка двойников в Чиппенхэме.”


“Есть что-нибудь литературное?” - С надеждой спросила я.


“Только миссис Мэтток и ее украденные первые издания — снова. Признайте это, Чт, книги просто не зажигают ничью свечу в наши дни. Хорошо, что они этого не делают — добавьте шестнадцать или около того ковров, которые нужно постелить, и двадцать восемь цитат, которые были нужны вчера, и мы немного растянуты. Мы снимаем Спайка с зомби, чтобы он делал бегунки для лестницы? ”


“Разве мы не можем просто привлечь нескольких монтажников-фрилансеров?”


“И чем им заплатить? По незаконному диатриме каждому?”


“Все настолько плохо, не так ли?”


“По четвергам все всегда так плохо. Мы снова приближаемся к пределу овердрафта”.


“Без проблем. Сегодня вечером у меня намечается очень выгодная сделка с сыром”.


“Я не хочу об этом знать. Когда тебя арестуют, мне понадобится отрицание - и, кроме того, если бы ты действительно продавал ковры, а не слонялся по округе как сумасшедший, тебе не нужно было бы покупать и продавать на нестабильном рынке сыров ”.


“Это напомнило мне”, - сказал я с улыбкой. “Меня сегодня не будет в офисе, так что не переводи никаких звонков”.


“Четверг!” - сказал он раздраженным тоном. “Пожалуйста, не исчезай сегодня из всех дней. Мне действительно нужно, чтобы ты оценил стоимость нового ковра в вестибюле Finis, в половине пятого ко мне заедет представитель Wilton, чтобы показать нам их новую линию, а Инспекция по охране труда приедет, чтобы убедиться, что мы в курсе событий.”


“О процедурах безопасности?”


“Боже правый, нет! О том, как правильно заполнять формы”.


“Послушай, - сказал я, “ в пятницу я должен пойти на вечер карьеры ChronoGuard в половине шестого, так что я постараюсь вернуться за пару часов до этого и привести несколько цитат. Подготовьте для меня список.”


“Уже сделано”, - сказал он, и прежде чем я успела придумать оправдание, он передал мне блокнот, полный адресов и имен контактов.


“Хорошо, — пробормотал я, - очень эффективно - отличная работа”.


Я выпил кофе и пошел в свой собственный офис, маленькую комнату без окон рядом с пунктом подзарядки погрузчиков. Я сидел за своим столом и уныло смотрел на список, который дал мне Боуден, затем рассеянно покачался взад-вперед на своем стуле. Стиг был прав. Я должен рассказать Лондэну о том, чем я занимался, но жизнь была лучше, когда он думал, что я работаю в Acme. Кроме того, руководство несколькими нелегальными специализированными отделами было не всем, чем я занимался. Это была ... ну, верхушка очень большого и бесформенного айсберга.


Я встал, снял куртку и собирался переодеться в более удобную одежду, когда раздался еще один стук в дверь. Я открыла ее и увидела крупного и мускулистого мужчину, на несколько лет моложе меня, выглядящего в своей униформе Acme Carpets еще более неуместно, чем я в своей, — хотя я сомневалась, что кто-нибудь когда-либо попытается сказать ему об этом. У него были длинные дреды, доходившие почти до пояса и стянутые сзади свободной резинкой для волос, и на нем было много украшений, похожих на те, что любят готы — черепа, летучие мыши и тому подобные вещи. Но это было не для украшения, а для защиты. Это был бывший оперативник SO-17 “Спайк” Стокер, самый успешный охотник на вампиров и оборотней на Юго-западе, и хотя он не был другом нежити, он был моим другом.


“С днем рождения, книжный червь”, - добродушно сказал он. “Есть минутка?”


Я посмотрел на часы. Я опаздывал на работу. Не ковроделие, конечно, поскольку я уже был там, но работа, работа.


“Речь идет о здоровье и безопасности?”


“Нет, это важно и актуально”.


Он повел нас в другой конец склада, как раз рядом с тем местом, где мы хранили клей, кнопки и захваты. Мы вошли в дверь, скрытую за постером "Ковры Бринтона", и по небольшой лестнице спустились на уровень ниже. Спайк открыл прочную дверь большим латунным ключом, и мы вошли в то, что я назвал “Помещением для сдерживания”, но что Спайк назвал “Хранилищем чудес”. Его оценка была лучше. наша работа подвела нас к самым пределам достоверности — к тому месту, где даже самые стойкие сторонники теории заговора покачали бы головами и саркастически заметили: “О, да ... верно”. Когда мы были специалистами, у нас были секретность, люди, бюджет и безответственность, которые помогали нам выполнять работу. Теперь у нас была только секретность, бесплатный чай с печеньем и большой латунный ключ. Именно здесь Стиг держал своих созданий, пока не решил, что с ними делать, и где Спайк заточал любую из захваченных нежити для наблюдения — на случай, если они подумают стать почти мертвыми или В основном помереть. Я давно обнаружил, что Death выпускается в разных вариантах, и ни один из них не был особенно вкусным.


Мы прошли мимо камеры, заполненной стеклянными банками размером с галлон, в которых содержались пойманные Высшие Злые Существа. Это были маленькие, призрачные предметы размером и текстурой с хорошо использованную посудную тряпку, только менее массивные, и большую часть времени они спорили о том, кто является самым верховным Существом Зла. Но мы были здесь не для того, чтобы возиться с Себсом; Спайк привел меня к камере в самом конце коридора и открыл дверь. На стуле посреди комнаты сидел мужчина в джинсах и простой кожаной куртке. Он смотрел в пол при включенном вверху свете, поэтому сначала я не могла разглядеть его лица, а его большие и хорошо ухоженные руки были крепко сжаты перед собой. Я также заметила, что его лодыжка была прикреплена к полу прочной цепью. Я поморщилась. Спайк, должно быть, прав насчет этого — заключение чего-то на самом деле human определенно был незаконным и мог серьезно навредить бизнесу.


“Привет!” - сказал Спайк, и фигура медленно подняла голову, чтобы посмотреть на меня. Я узнал его мгновенно и не без некоторой тревоги. Это был Феликс8, приспешник Ашерона Аида из далеких времен приключений Джейн Эйр. Аид забрал лицо у первого Феликса, когда тот умер, и имплантировал его подходящему незнакомцу, подчинившемуся его злой воле. Всякий раз, когда Феликс умирал, что случалось довольно часто, он просто менял лицо. Настоящее имя Felix8 было Дэнни Ченс, но Аид присвоил его свободу воли — он был всего лишь пустым сосудом, лишенным жалости или морали. В его жизни не было другого смысла, кроме как выполнять приказы своего хозяина. Теперь дело было в том, что его хозяин умер шестнадцать лет назад, и в последний раз я видел Felix8 в отеле "Пендерин" в Мертире, столице Валлийской Социалистической Республики.


Felix8 посмотрел на меня с легким удивлением и едва заметно кивнул в знак приветствия.


“Где ты его нашел?” Я спросил.


“Около твоего дома полчаса назад. Это было при нем”. Спайк показал мне уродливого вида пистолет-пулемет с изящно вырезанным прикладом. “В патроннике был один патрон”.


Я наклонился до уровня Felix8 и мгновение смотрел на него. “Кто тебя послал?”


Felix8 улыбнулся, ничего не сказал и посмотрел на цепочку, которая была крепко обмотана вокруг его лодыжки.


“Чего ты хочешь?”


По-прежнему Felix8 ничего не сказал.


“Где ты был последние шестнадцать лет?”


Все мои вопросы были встречены с неприкрытой наглостью, и через пять минут после этого я вышел из тюремного блока, Спайк шел рядом со мной.


“Кто сообщил о нем?” Я спросил.


“Твой преследователь — как там его зовут?”


“Миллон”.


“Правильно. Он подумал, что Felix8 мог быть еще одним преследователем, и собирался предупредить его, но когда заметил отсутствие записных книжек, фотоаппаратов или даже спортивной куртки, он позвонил мне.”


Я на мгновение задумался. Если Felix8 снова напал на мой след, значит, кто—то из семьи Аид хотел отомстить - и они были помешаны на мести. У меня и раньше были стычки с семьей Аид, и я думал, что они уже усвоили свой урок. Я лично победил Ахерона, Аорниду и Коцита, в результате чего остались только Лета и Флгетон. Лета был “белой овечкой” в семье и проводил большую часть своего времени, занимаясь благотворительностью, в результате чего остался только Флгетон, который исчез с радаров в середине девяностых, несмотря на многочисленные преследования со стороны SO-5 и меня.


“Что вы предлагаете?” Спросил я. “Он не подпадает ни под одну из категорий, которые с этической точки зрения могли бы дать нам повод держать его под замком без какого-либо судебного разбирательства. В конце концов, у него всего лишь лицо Феликса — под ним он стертый Дэнни Ченс, женатый отец двоих детей, пропавший без вести в 1985 году.”


“Я согласен, мы не можем оставить его у себя, ” ответил Спайк, “ но если мы его отпустим, он просто попытается убить тебя”.


“Я доживу до ста лет”, - пробормотала я. “Я знаю — я встретила себя из будущего”.


Это было сказано без особой убежденности. Я достаточно насмотрелся на парадоксальную природу времени, чтобы понимать, что встреча со мной из будущего не является гарантией долгой жизни.


“Мы оставим его у себя на двадцать четыре часа”, - объявил я. “Я наведу несколько справок и посмотрю, смогу ли выяснить, кто из Гадесов замешан в этом деле — если таковое имеется. Возможно, он просто пытается выполнить последний отданный ему приказ. В конце концов, ему было приказано убить меня, но никто ничего не сказал о когда ”.


“В четверг...?” - начал Спайк тоном, который я узнала, и который мне не понравился.


“Нет”, - быстро ответила я. “Об этом не может быть и речи”.


“Единственная причина, по которой он был бы против того, чтобы его убили, - сказал Спайк раздражающе будничным тоном, - это то, что это означало бы, что он не выполнил свою миссию — убить тебя”.


“Я слышу тебя, Спайк, но он не сделал ничего плохого. Дай мне день, и если я ничего не найду, мы передадим его Брэкстону”.


“Тогда ладно”, - ответил Спайк с мрачным видом разочарования.


“Еще кое-что”, - сказал я, когда мы вернулись в кладовую с коврами. “Мой дядя Майкрофт вернулся в виде призрака”.


“Такое случается”, - ответил Спайк, пожимая плечами. “Он показался тебе солидным?”


“Как ты или я”.


“Как долго он материализовывался?”


“Думаю, минут через семь”.


“Тогда ты заполучил его в first haunting. Новички всегда самые надежные ”.


“Возможно, это и так, но я хотел бы знать, почему”.


“Царство мертвых задолжало мне несколько услуг, ” сказал он небрежно, “ так что я могу это выяснить. Кстати, ты рассказал Лондэну обо всем этом сумасшедшем дерьме SpecOps?”


“Я расскажу ему об этом сегодня вечером”.


“Конечно, это так”.


Я вернулся в свой офис, запер дверь и сменил менее привлекательную униформу Acme Carpets на что-то более удобное. Мне пришлось бы поговорить с Аорнис Гадес о Felix8, но она, вероятно, посоветовала бы мне пойти и засунуть это мне в ухо - в конце концов, она уже семь лет находилась в тридцатилетнем заключении, основанном на моих показаниях, и ваш покорный слуга вряд ли смог бы наполнить ее маленькую злобную душонку какой-либо трогательной добротой.


Я закончила шнуровать ботинки, заперла дверь, снова наполнила бутылку водой и положила ее в сумку через плечо. Ковры Acme могли быть прикрытием для моей подпольной работы в SpecOps, но это само по себе было прикрытием для другой работы, о которой знал только Боуден. Если Лондэн узнает о SpecOps, он будет раздосадован — если он узнает о Беллетристике, он сойдет с ума. Вскоре после нападения Минотавра после суперкубка 88-го года у нас с Лондэном состоялся разговор по душам, во время которого я сказала ему, что отказываюсь от беллетристики — мой главный долг быть женой и матерью. Итак, мы договорились. К сожалению, мойдругой первостепенной обязанностью была художественная литература — понарошку. Будучи не в состоянии примирить эти два фактора, я сделал и то, и другое и немного солгал - ну, на самом деле, много — чтобы замазать зияющую трещину в моей лояльности. Это было нелегко, но последние четырнадцать лет это работало. Странно то, что беллетристика не принесла мне ни пенни, а была опасной и дико непредсказуемой. Была и другая причина, по которой она мне понравилась — она позволила мне близко познакомиться с историей. Было бы проще избавить зарегистрированного сырника от привычки есть лимбургеры пять раз в день, чем удерживать меня от художественной литературы. Но, эй, я мог с этим справиться.


Я села, глубоко вздохнула и открыла путеводитель, который хранила в своей сумке. Его дала мне миссис Накадзима много лет назад и был моим пропуском в мир по ту сторону печатной страницы. Я опустил голову, насколько это было возможно, очистил свой разум и прочитал из книги. Эти слова отозвались во мне эхом, которое звучало как перезвон колокольчиков на ветру и было похоже на тысячи светлячков. Комната вокруг меня подернулась рябью и растянулась, затем с гулом вернулась в мой офис в Acme. Взрыв. В последнее время это случалось все чаще. Когда-то я был прирожденным книгопрыгуном, но с годами навык поблек. Я глубоко вздохнул и попробовал снова. Вернулись ветряные колокольчики и светлячки, и комната снова исказилась вокруг меня, как бочка, затем исчезла из поля зрения, сменившись калейдоскопом образов, звуков и эмоций, когда я перешагнул границу, отделяющую реальное от написанного, действительное от вымысла. Шум, похожий на шум далеких водопадов, и ощущение тепла, похожее на горячий дождь и котят, перенесли меня из Acme Carpets в Суиндоне в прихожую большого загородного дома в георгианском стиле.


OceanofPDF.com


4.


Беллетристика


Беллетристика - это название, данное полицейскому агентству в книгах. Используя возможности Text Grand Central по сбору разведданных, сотрудники Беллетриции неустанно работают над сохранением непрерывности повествования на страницах всех когда-либо написанных книг, что порой является неблагодарной задачей. Беллетристы полагаются в основном на свой ум, пытаясь согласовать первоначальные пожелания автора и ожидания читателя со строгим и во многом бессмысленным набором бюрократических рекомендаций, установленных Советом жанров.


Я оказался просторным коридором с глубокими панорамными окнами, из которых открывался прекрасный вид на обширный парк за гравийной дорожкой и идеально засаженные цветочные клумбы. Внутри стены были обиты тонким шелком, деревянная отделка ярко блестела, а мраморный пол был настолько отполирован, что я могла видеть в нем себя. Я быстро выпил пинту воды, поскольку процесс букджампинга в эти дни мог вызвать у меня опасное обезвоживание, и набрал номер TransGenre Taxi на своем мобильном телефоне, чтобы заказать такси через полчаса, поскольку они всегда были заняты, а бронировать заранее было выгодно. Затем я осторожно огляделся по сторонам. Не стоит опасаться надвигающейся опасности, поскольку это была мирная предыстория Чувства Джейн Остин. Нет, я был совершенно уверен, что моей нынешней кадетки из Беллетристики нигде не видно. Моим главным желанием в данный момент было не иметь с ней дела до окончания переклички.


“Доброе утро, мэм!” - сказала она, появляясь передо мной так внезапно, что я чуть не вскрикнула. Она говорила в чрезмерно энергичной манере неизлечимо увлеченных - черта, которая начала раздражать вскоре после того, как я согласился оценить ее пригодность, двадцать четыре часа назад.


“Тебе обязательно вмешиваться так внезапно?” Я спросил ее. “Ты чуть не довела меня до сердечного приступа!”


“О! Прости. Но я принесла тебе завтрак”.


“Ну, в таком случае ...” Я заглянул в пакет, который она мне протянула, и нахмурился. “Подожди минутку, это не похоже на сэндвич с беконом”.


“Это не так. Это хрустящий чечевичный пирог, приготовленный на соевом молоке и бобовом твороге. Он очищает кишечник. Бекон определенно вызовет у вас сердечный приступ ”.


“Как предусмотрительно с вашей стороны”, - саркастически заметил я. “Тело - это храм, верно?”


“Правильно. И я не приготовил тебе кофе, потому что он повышает кровяное давление. Я купил тебе энергетический напиток из свеклы и эдельвейса ”.


“Что случилось с чернилами кальмара и молоком гиппопотама?”


“Их не было”.


“Послушай, ” сказал я, возвращая чечевичный корм для животных и напиток, “ завтра третий и последний день твоей аттестации, а я еще не принял решения. Ты хочешь стать агентом беллетристики?”


“Больше всего на свете”.


“Хорошо. Итак, если ты хочешь, чтобы я записал тебя на курсы повышения квалификации, тебе придется делать то, что тебе говорят. Если для этого нужно убрать грамматику, восстановить неправильный глагол, одеть Квазимодо или даже сделать что-то такое простое, как приготовить мне кофе и рулет с беконом, то это то, что ты сделаешь. Понял? ”


“Извините”, - сказала она, добавив, как бы подумав, “Тогда, я полагаю, вам это не нужно?” Она показала мне маленький кусочек кристалла кварца.


“Что мне с ней делать?”


“Ты носишь это. Это может помочь перенастроить твою вибрационную энергетическую систему”.


“Единственная энергетическая система, которая мне сейчас нужна, - это рулет с беконом. Может, ты и вегетарианец, но я нет. Я не ты — ты версия меня. Ты можешь увлекаться Таро, йогуртом и витаминами и стоять обнаженной посреди кругов на полях с закрытыми глазами и ладонями, обращенными к небу, но не думай, что мне тоже нравится, ладно?”


Она выглядела удрученной, и я вздохнул. В конце концов, я чувствовал себя отчасти ответственным. С тех пор, как я опубликовал ее, мне, естественно, было любопытно познакомиться с вымышленным мной, но я никогда не допускал возможности, что она может захотеть присоединиться к Беллетристике. Но вот и она — "Следующий четверг" из Великого фиаско Сэмюэля Пеписа. Поначалу было немного жутковато, потому что она была похожа не только так, как похожи однояйцевые близнецы, но и физически неотличима от меня. Еще более странно, что, несмотря на то, что действие Pepys Fiasco происходило шесть лет назад, она выглядела на мои пятьдесят два года. Каждый выступ и морщинка, даже крапинки седых волос, о которых я притворялся, что мне все равно. По сути, она была мной. Но только, как я старалась подчеркнуть, во внешности. Она не вела себя и не одевалась, как я; ее одежда была более приземленной и устойчивой. Вместо моих обычных джинсов, рубашки и жакета на ней были хлопчатобумажная юбка натурального цвета и домотканый вязаный пуловер. Вместо моей сумки Billingham она носила через плечо фетровую сумку, а вместо алой резинки для волос, удерживающей мой хвост, ее была закреплена полоской конопляной ткани, завязанной аккуратным бантом. Это было не случайно. После того, как я пережил совершенно необоснованную агрессию первых четырех книг по четвергам, я настоял на том, чтобы пятая отражала мою более чувствительную натуру. К сожалению, они отнеслись ко мне слишком серьезно, и результатом стал Thursday5. Она была чувствительной, заботливой, сострадательной, доброй, вдумчивой — и нечитабельной. Великое фиаско Сэмюэля Пеписа продавалась так плохо, что в течение шести месяцев была списана и так и не попала в мягкую обложку, чему я втайне был рад. Thursday5 тоже могла бы остаться на нечитаемой пенсии, если бы не ее внезапное желание присоединиться к беллетристике и “внести свою лепту”, как она это называла. Она сдала письменные тесты и базовую подготовку и теперь была со мной на трехдневной аттестации. Все прошло не так уж хорошо — ей предстояло совершить что-то довольно драматичное, чтобы искупить свою вину.


“Кстати, - сказала я, когда мне в голову пришла посторонняя мысль, “ ты умеешь вязать?”


“Это часть моей оценки?”


“Простого ”да" или "нет" будет достаточно".


“Да”.


Я протянула ей наполовину связанный свитер Пиквик. “Ты можешь закончить это. Размеры указаны на этом листе бумаги. В ней уютно для домашнего питомца ”, - добавила я, когда Thursday5 уставился на полосатый кусок вязания странной формы.


“У вас есть деформированная медуза в качестве домашнего любимца?”


“Это для Пиквика”.


“О!” - сказал Четверг 5. “Я был бы рад. У меня тоже есть дронт - ее зовут Пиквик5”.


“Ты не говоришь”.


“Да— как твоя потеряла оперение?”


“Это долгая история, в которой замешана кошка по соседству”.


“У меня по соседству живет кошка. Ее зовут ... итак, как было ее имя?”


“Кошка по соседству” 5? Я предложил.


“Совершенно верно”, - сказала она, пораженная моей проницательностью. “Значит, вы с ней встречались?”


Я проигнорировал ее и распахнул двери в бальный зал. Мы подоспели как раз вовремя. Вот-вот должен был начаться ежедневный инструктаж посыльного.


Офисы Беллетриции располагались в заброшенном бальном зале резиденции мистера и миссис Джон Дэшвуд в Норленд-парке, надежно спрятанном в предыстории Джейн Остин Чувства. Сплетничающие и, возможно, ревнивые языки утверждали, что это для “особой защиты”, но я сам никогда не видел, чтобы мне оказывали какие-то особые услуги. Комната была выкрашена в бледно-голубой цвет, а стены, там, где их не украшала изящная гипсовая лепнина, были увешаны роскошными зеркалами в золотых рамах. Именно здесь мы управляли полицейским агентством, которое функционировало в книгах, чтобы поддерживать порядок в опасно гибкой повествовательной среде. Мы назвали это Беллетристикой.


В Норленде уже давно располагались офисы беллетриции. Прошло много лет с тех пор, как они использовались в качестве бального зала. Все пространство было заставлено столами, стульями, картотечными шкафами и стопками документов. На каждом столе был свой телефон для заметок с латунным рогом, пишущая машинка и лоток для входящих сообщений, который всегда казался больше, чем для исходящих. Хотя электроника была повседневной частью жизни в реальном мире, здесь, в художественной литературе, не было машины настолько сложной, чтобы ее нельзя было описать одной-двумя строчками. В научной литературе все было по-другому, там передовые технологии были у них на слуху — это было предметом некоторой гордости, что мы были примерно в восемь раз эффективнее с половиной рабочей силы. Я на мгновение остановился. Даже спустя шестнадцать лет, входя в офисы Беллетриции, я всегда испытывал некоторый кайф. Глупо, на самом деле, но я ничего не мог с собой поделать.


“Как раз вовремя!” - рявкнул коммандер Брэдшоу, который стоял на столе, чтобы его было лучше видно. Он был самым долгоживущим сотрудником Беллетриции и когда-то звездой приключенческих историй коммандера Брэдшоу "Колониал риппинг" для мальчиков. Его ура-патриотическую и анахроничную художественную литературу о Британской империи в эти дни вообще не читали, что, по его собственному признанию, не было большой потерей и освободило ему должность главы беллетриции, или Беллмана, должность, уникальность которой в том, что он занимал ее дважды. Он и миссис Брэдшоу были двумя моими лучшими друзьями. Его жена Мелани была помощницей по хозяйству в пятницу и вторник, и хотя Дженни сейчас было десять лет и за ней нужно было меньше присматривать, Мел все еще была рядом. Она любила наших детей, как своих собственных. У нее и Брэдшоу никогда не было детей. На самом деле неудивительно, поскольку Мелани была и всегда была гориллой.


“Все здесь?” спросил он, внимательно разглядывая небольшую группу беллетристических агентов.


“Гамлет имеет дело с потенциально опасной вспышкой разумного поведения внутри Отелло,” - сказал мистер Фейнсет, мужчина средних лет, одетый в поношенную форму торгового флота. “Он также сказал, что ему нужно кое о чем поговорить с Яго”.


“Это будет об их спин-оффе пьесы Шекспира” Яго против Гамлета"," - сказала Красная королева, которая на самом деле была вовсе не настоящей королевой, а антропоморфизированной шахматной фигурой из " Зазеркалья". “Он действительно думает, что ему удастся уговорить Совет жанров согласиться на тридцать девятую пьесу Шекспира?”


“Случались и более странные вещи”. Брэдшоу вздохнул. “Где Питер и Джейн?”


“Новая кошка в ” Тигре, который пришел на чай“ испугалась сцены, - сказала леди Кавендиш, - и после этого они сказали, что им нужно разобраться с неисправным тормозом в двухмоторном фургоне.”


“Очень хорошо”, - сказал Брэдшоу, нажимая на маленький колокольчик. “Собрание Беллетриции под номером 43 369 начинается. Пункт первый: Количество фантастов, пытающихся сбежать в реальный мир, увеличилось в этом месяце. У нас было семь попыток, и все они были отклонены. Совет жанров предельно ясно дал понять, что это недопустимо без разрешения на проезд, и любой, кого поймают при переходе или попытке перехода, будет немедленно переведен в текст ”.


Наступила тишина. Я был единственным, кто регулярно переходил на другую сторону, но никому не нравилась идея сводить людей к текстовым сообщениям, заслуживали они этого или нет. Это было необратимо и ближе всего к смерти, что только было в письменном мире.


“Я не говорю, что вы обязаны это делать, - продолжил Брэдшоу, - и я хочу, чтобы вы использовали все другие способы, прежде чем применять смертельную силу. Но если это единственный способ, то ты так и поступишь. Пункт второй: Прошло шесть месяцев, а до сих пор нет никаких известий о последних двух томах "Бравого солдата Швейка". Если мы больше ничего не услышим, мы просто объединим четыре тома в один и скрепя сердце закроем тему. Четверг, видели ли вы что-нибудь вокруг Колодца, что могло бы указывать на то, что они были украдены для того, чтобы разобрать их на металлолом?”


“Вообще никаких, ” ответил я, “ но я разговаривал с нашим коллегой из "Белфективни", и он сказал, что они и там потеряли это”.


“Это замечательные новости!” - выдохнул Брэдшоу с огромным облегчением.


“Это так?”


“Да, это проблема кого—то другого. Пункт третий: необъяснимое исчезновение комедии из романов Томаса Харди по-прежнему вызывает большую озабоченность ”.


“Разве мы не положили этому конец?” - спросил император Жарк.


“Вовсе нет”, - ответил Брэдшоу. “Мы пытались убрать комедию, которую вытесняли, заменив ее новой комедией, но поскольку "мизери " имеет большее естественное сходство с романами Уэссекса, кажется, что она всегда набирает силу. Трудно поверить, что "Джуд Безвестный" когда-то был самым пронзительно смешным романом на английском языке, не так ли?”


Я поднимаю руку.


“Да, в четверг?”


“Как вы думаете, комедийный жанр может использовать книги для смеха? Вы знаете, как эти парни с радостью воруют и модифицируют что угодно и где угодно даже ради самого поверхностного смешка ”.


“Это возможно, но нам нужны веские доказательства. Кто хочет покопаться в комедии в поисках смешного Томаса Харди, который мы могли бы использовать, чтобы доказать тот или иной способ?”


“Я так и сделаю”, - сказала Красная Королева, прежде чем я успел вызвать добровольца.


“Лучше займись делом. Если они высасывают комедию из Джуда, у нас не так много времени. Теперь, когда фарс, ломающие ребра остроты и причудливые отступления удалены, продолжающееся истощение запасов беззаботности романа приведет книгу в состояние негативного юмора. Невыносимо мрачно - фактически, убого ”.


Мы на мгновение задумались об этом. Даже всего тридцать лет назад вся серия о Томасе Харди была на самом деле очень забавной — бессмысленно легкомысленной, на самом деле. При нынешнем положении дел, если вы хотите, чтобы что-нибудь в Харди закончилось хэппи-эндом, мы бы посоветовали вам прочитать это задом наперед.


“Пункт четвертый, ” продолжил Брэдшоу, “ несколько жанровых изменений”.


В воздухе послышался вздох, и несколько агентов потеряли интерес. Это был один из тех скучных, но важных материалов, который, хотя и не имел большого значения для рассматриваемой книги, слегка изменил подход к ее оформлению. Мы должны были знать, какой роман в каком жанре — иногда это было не совсем очевидно, и когда книга охватывала два жанра или более, это могло открыть юрисдикционную банку с червями, которая могла связать нас на годы. Мы все потянулись за блокнотами и карандашами, пока Брэдшоу смотрел на список.


“Колесницы богов"Эриха фон Деникена? был перемещен от литературы до фантастики,” начал он, оставляя паузу, чтобы мы могли записать его, “и Оруэлла 1984 уже не по-настоящему художественная литература, так было перепоручено документальные. ”Сирены Титана" Воннегута - это больше не научная философия ".


На самом деле это была хорошая новость; я думал так же в течение многих лет.


“Поджанр литературной непристойности наконец-то расформирован, Фанни Хилл и Молл Фландерс переведены в ”Пикантный роман", а "Любовник леди Чаттерлей" - в "Человеческую драму".


Мы старательно записали все это, а Брэдшоу продолжил:


“ История Тома Джонса теперь в романтической комедии, а История О является частью жанра эротического романа, как и "Лолита" и "Автобиография блохи". В рамках отдельной жанровой переоценки "Скотный двор" Оруэлла принадлежит не только к аллегорическому и политическому жанрам, но и расширился, став частью драмы о животных и ювеналии.”


“Четыре жанра плохие, два жанра хорошие”, - пробормотал мистер Фейнсет.


“Прошу прощения?”


“Ничего”.


“Хорошо”, - сказал Брэдшоу, поглаживая свои большие седые усы. “Пункт пятый: все произведения Джейн Остин отправлены в ремонтный цех для ремонта. Мы перенесли все чтения "Чужеземца" в коробочный набор для книжного клуба, и я хочу, чтобы кто-нибудь просматривал сериал, пока оригиналы не вернутся в Сеть. Добровольцы? ”


“Я так и сделаю”, - сказал я.


“У вас аттестация курсантов в четверг. Кто-нибудь еще?”


Леди Маргарет Кавендиш подняла руку. Необычно для обитательницы художественной литературы, но когда-то она была реальной. Изначально яркая аристократическая светская львица семнадцатого века, увлекавшаяся поэзией, женскими проблемами и саморекламой, наша леди Кавендиш происходила из несправедливой биографии. Раздраженная оскорблениями, нанесенными, как это часто бывает, опороченным мертвецам, она обратилась к ярким огням беллетристики, в которой, казалось, преуспела, особенно в поэтической форме, с которой больше никто не любил обращаться.


“Что бы ты хотел, чтобы я сделала?” - спросила она.


“На самом деле ничего — просто поддерживайте присутствие, чтобы убедиться, что какие-нибудь озорные дублеры персонажей дважды подумают, прежде чем вести свой собственный диалог или пытаться что-то "улучшить’ ”.


Леди Кавендиш пожала плечами и кивнула в знак согласия.


“Пункт шестой, ” сказал Брэдшоу, снова сверяясь со своим блокнотом, “ Рейтинг читаемости Falling Outlander”.


Он оглядел всех нас поверх очков. Мы все знали о проблеме, но рассматривали ее скорее как системную трудность, а не как нечто, с чем мы могли бы справиться на индивидуальной полицейской основе.


“Индекс чтения "Чужестранки" снова упал 1782-й день подряд, ” сообщил Брэдшоу, - и хотя есть определенные книги, которые будут читаться всегда, мы обнаруживаем, что все больше второстепенной классики и много художественной литературы общего характера подолгу хранятся, даже не открываясь. В связи с этим Text Grand Central обеспокоен тем, что скучающие персонажи из менее популярных книг могут попытаться перейти к более популярным романам для работы, что, несомненно, вызовет трения. ”


Мы все молчали, и ни от кого из нас не ускользнул вывод: вымышленные персонажи Книжного мира могут быть нервными людьми, и не нужно много усилий, чтобы вызвать бунт.


“На данный момент я больше ничего не могу сказать, - заключил Брэдшоу, - поскольку это всего лишь потенциальная проблема, но будьте в курсе того, что происходит. Последнее, что нам сейчас нужно, - это группа недовольных книгочеев, осаждающих Совет жанров, требующих права быть прочитанными. Итак, пункт седьмой: вирус MAWk-15H снова всплыл у Диккенса, особенно в "Смерти маленькой Нелл", которая теперь настолько неприятно приторна, что даже наша дорогая, нежная, терпеливая, благородная Нелл пожаловалась. Мне нужен кто-то для связи с Отделом инфекционных текстовых заболеваний BookWorld, чтобы разобраться с этим. Добровольцы? ”


Фойл неохотно поднял руку. Работа в BCTD над книжными вирусами никогда не была популярной, поскольку требовала длительного карантина по завершении; большая часть викторианских мелодрам была в той или иной степени заражена MAWk-15H, и в этом часто обвиняли агентов беллетристики, не соблюдавших гигиену.


“Пункт восьмой: вербовка в Беллетрицию. Процент новобранцев, получающих статус полноправного агента, в настоящее время составляет восемь процентов, по сравнению с двадцатью двумя процентами три года назад. Я не говорю, что стандарты должны снизиться или что-то в этом роде, но сенатор Джобсворт пригрозил навязать нам агентов, если мы не сможем их завербовать, а мы этого не хотим ”.


Мы все пробормотали о своем согласии. Совсем недавно несколько курсантов обратили на себя внимание своей плохой успеваемостью. Никто из нас не хотел нехватки персонала, но мы также не хотели, чтобы сервис был наводнен болванами.


“Итак, ” продолжил Брэдшоу, - исходя из того, что плохая подготовка приводит к неудаче курсантов, я хочу, чтобы вы все подумали о том, чтобы уделять им всем немного больше своего времени”.


Он отложил свой планшет.


“На сегодня все. Делайте все возможное, держите меня в курсе прогресса, а что касается здоровья и безопасности, то у нас есть приятная новость: вы можете пренебречь правилами техники безопасности, чтобы сэкономить время, но вы должны заполнить документы. Удачи и ... давайте будем осторожны там ”.


Все начали переговариваться между собой, и после того, как я сказал Thursday5 подождать за моим столом, я пробрался через небольшое собрание, чтобы поговорить с Брэдшоу. Я догнал его, когда он возвращался к своему столу.


“Вы хотите, чтобы я отчитался о ремонте Джейн Остин?” Я спросил его. “Есть какая-то особая причина?”


Брэдшоу был одет так, как и следовало ожидать от белого охотника из колонии: в костюм сафари с шортами, пробковый шлем и револьвер в кожаной кобуре. Конечно, ему больше не нужно было так одеваться, но он был человеком привычки.


“В основном это было неверное направление”, - заявил он. “Я действительно хочу, чтобы вы взглянули, но есть кое-что еще, на что я бы хотел, чтобы вы посмотрели — кое-что, о чем я не хочу, чтобы сенатор Джобсворт знал, или, по крайней мере, пока ”.


Сенатор Джобсворт был главой Совета жанров и влиятельным человеком. Политика в Беллетристике временами могла быть непростой, и мне приходилось быть особенно дипломатичным, когда дело касалось Джобсворта — мне часто приходилось скрещивать с ним шпаги в дискуссионном зале. Как к единственному реальному человеку в художественной литературе, ко мне часто обращались за советом, но редко принимали его с благодарностью.


“Что ты хочешь, чтобы я сделал?”


Брэдшоу задумчиво потер усы. “Мы получили сообщение о чем-то, что звучит фантастически.”


“Еще одна?”


Так называлось нечто, прибывшее из реального мира — Запределья, как его называли. Конечно, я был трансфикционистом, но этот термин чаще использовался для обозначения чего-то или кого-то, кто неожиданно перешел границу.


Брэдшоу вручил мне клочок бумаги с названием книги. “Я чувствую себя счастливее, когда ты держишь это в руках, потому что ты Чужестранка. Цени женщину из настоящей плоти и крови. Кстати, как дела у Thursday5?”


“Это не так”, - ответила я. “Ее робость в конечном итоге убьет ее. У нас произошла стычка с граммазитом из Lord of the Flies, когда мы разбирались с проблемой очков, и она решила воспользоваться презумпцией невиновности Вербизоида и крепко обнять его.”


“Какой тип глаголоида? Непереходный?”


Я печально покачал головой. “Нет. Нейтральный.”


Брэдшоу тихо присвистнул. Он не шутил по поводу проблем с подбором персонала или участия сенатора Джобсворта. Даже я знал, что есть по крайней мере три совершенно неподходящих кандидата, Джобсворт настаивал на “переоценке”.


“Ей повезло, что в ее теле остался хоть один глагол”, - сказал Брэдшоу после паузы. “Дайте ей полные три дня, прежде чем увольнять, хорошо? Все должно быть по правилам, на случай, если она попытается подать на нас в суд.”


Я заверил его, что сделаю это, и вернулся к своему столу, где Четверг-5 сидел на полу в позе лотоса. Я быстро порылся в своих заметках по делу, которые теперь были сложены высокой стопкой на моем столе. В порыве безрассудства я вызвался просмотреть беллетристические “нераскрытые дела", думая, что их будет всего три или четыре. Как оказалось, было допущено более сотни разного рода нарушений, начиная от случайных изменений сюжета в трилогии "Горменгаст" и заканчивая необъяснимой и безвременной кончиной Чарльза Диккенса, который когда-то прожил достаточно долго, чтобы закончить "Эдвина Друда". Я сделал столько, на что у меня было время, а его было немного.


“Хорошо”, - сказала я, надевая куртку и хватая сумку, “ "мы уходим. Держись поближе ко мне и в точности делай, как я говорю, даже если для этого придется убивать граммазитов. Либо они, либо мы ”.


“Они или мы”, - нерешительно повторила Четверг-5, перекидывая свою фетровую сумочку через плечо точно так же, как это делала я. Я на мгновение остановилась и уставилась на свой стол. Она была переделана.


“В четверг?” Раздраженно спросила я. “Ты опять занимался фэн-шуй на моем столе?”


“На самом деле это была скорее гармонизация,” - несколько застенчиво ответила она.


“Ну, не надо”.


“Почему бы и нет?”


“Просто ... просто не делай этого.”


OceanofPDF.com


5.


Тренировочный день


Книжный мир был минным полем для неосторожных, поэтому ученичество было необходимо. Из-за плохой подготовки мы потеряли больше агентов, чем когда-либо брали граммазиты. Один неверный шаг в творчески запутанном мире художественной литературы может привести к тому, что неопытный курсант-беллетрист неправильно напишет, спряжет или сведет к тексту. Моим преподавателем была первая мисс Хэвишем, и мне нравится думать, что именно ее мудрые советы позволили мне прожить так долго. Многим кадетам этого не удалось. Средняя продолжительность жизни новичка в BookWorld составляла около сорока семи глав.


Мы вышли из украшенного колоннадой входа в Норленд-парк и наслаждались теплом солнечного света. История давным-давно уехала с семьей Дэшвудов в Девон, и этот уголок Здравого смысла был тихим и неиспользуемым. Сбоку к дереву лениво прислонилась оседланная лошадь, а совсем рядом на земле сидела гончая. В ветвях пели птицы, по небу медленно плыли облака. Разумеется, каждое облако было идентичным, и солнце не скользило по небу, как дома, и, если подумать, пение птиц повторялось двадцать секунд подряд. Это было то, что мы назвали “экономикой повествования”, то есть количество описаний, необходимых для создания сцены. Книжный мир был таким же — в основном упорядоченным и без богатой текстуры, которую случайность природы привносит в реальный мир.


Несколько минут мы сидели в тишине, ожидая мое такси. Я думал о практически лысом Пиквике, пятничной презентации ChronoGuard, возвращении Felix8 и моем предательстве Лондэну. У Thursday5 не было таких забот — она читала раздел астрологии в ведущей газете книжного мира, The Word.


Через некоторое время она сказала: “Сегодня у меня день рождения”.


“Я знаю”.


“Ты делаешь? Как?”


“Неважно”.


“Послушайте, что говорится в гороскопах: ‘Если у вас день рождения, может увеличиться количество писем. Ожидайте подарков, дружеских приветствий от людей и, иногда, сюрпризов. Возможность торта. Это так странно — интересно, сбудется ли что-нибудь из этого? ”


“Понятия не имею. Вы заметили, сколько миссис Дэнверс бродит по округе в последнее время?”


Я упомянул об этом, потому что пару из них видели в Норленд-парке тем утром. Они стали привычным зрелищем в художественной литературе, слоняясь среди популярных книг вне поля зрения читателя, выглядывая украдкой и злобно косясь на любого, кто спрашивал, чем они занимаются. Избыток миссис Дэнверс в Книжном мире был легко объясним. Дженерики, или будущие персонажи, создаются пустыми, без какой-либо личности или пола, а затем используются в романах до тех пор, пока их не призовут для обучения в школах персонажей. оттуда их отправляют либо для заполнения создаваемых книг, либо для замены персонажей, которые должны выйти на пенсию или быть заменены. Проблема в том, что дженерики имеют хамелеонскую привычку уподобляться сильному главному персонажу, и когда шесть тысяч впечатлительных дженериков поселились внутри Ребекки, все, кроме восьми, стали миссис Дэнверс, жуткой домработницей Мандерли. Поскольку жуткие домработницы в наши дни не пользуются большим спросом, их в основном использовали в качестве одноразовых дронов для сбивающего с толку Вируса Фарста, ответственного за организацию беспорядков, или, что более зловеще, для подавления беспорядков и любых других гражданских беспорядков. В Беллетриции мы были обеспокоены тем, что они становятся еще одним слоем полиции, подотчетным только Совету жанров, что категорически отрицалось.


“Миссис Дэнверс?” повторил Четверг-5, изучая руководство по гаданию на чайных листьях. “У меня есть одна или две в моих книгах, но я думаю, им суждено быть там”.


“Скажи мне, ” спросил я в порядке беседы, - есть ли какой-нибудь аспект Книжного мира, о котором ты хотел бы узнать в рамках своего общения со мной?”


“Что ж, — сказала она после паузы, - я бы хотела попробовать и посмотреть, каково это внутри истории во время чтения в устной традиции - я слышала, это действительно что-то вроде жужжания.”


Она была права. Это было похоже на потный живой театр импровизации — случиться могло все, что угодно.


“Ни в коем случае, - сказал я, - и если я услышу, что ты был где-то поблизости от Оралтрада, ты будешь прикован к Великому фиаско Сэмюэля Пеписа. Это не похоже на книги, где все разложено по полочкам и упорядочено. Устная традиция так динамична, что вы даже не представляете. Измените там что-нибудь, и вы в буквальном смысле доведете рассказчика до аневризмы ”.


“Что?”


“Кровоизлияние в мозг. То же самое можно сказать и о поэзии. Ты же не захочешь заниматься поэзией без ясной головы на плечах ”.


“Почему?”


“Это как большая эмоциональная лупа. Все чувства обострены до опасного уровня. Вы можете узнать о себе то, чего никогда не знали — или никогда не хотели знать. У нас есть поговорка: "Ты можешь потеряться в книге, но ты найдешь себя в поэзии ". Это все равно что увидеть себя пьяным ”.


“Ага”, - сказала она тихим голосом.


Наступила пауза.


“Ты никогда не был пьян, не так ли?”


Она покачала головой. “Как ты думаешь, мне стоит попробовать?”


“Это переоценено”.


У меня возникла мысль. “Вы когда-нибудь были в Совете жанров?”


“Нет”.


“Прискорбное упущение. Этим мы займемся в первую очередь”.


Я достал свой мобильный телефон и позвонил в TransGenre Taxi, чтобы узнать, куда подевалось мое такси. Причина вызова такси была не совсем очевидна для Thursday5, которая, как и большинство обитателей Книжного мира, могла перепрыгнуть на любой ранее просмотренный роман с легкостью, которая меня раздражала. Мои внутривымышленные книжные прыжки были в двадцать раз лучше, чем мои трансвымышленные прыжки, но даже тогда они были немного натянутыми. Мне нужно было прочитать полный абзац, чтобы попасть внутрь, и если у меня не было нужного раздела в моем путеводителе, то мне приходилось идти пешком через Большую библиотеку или ловить такси — при условии, что оно было доступно.


“Не было бы быстрее просто забронировать прыжок?” - спросил Четверг 5 с раздражающей прямотой.


“Вы, молодые, всегда спешите, не так ли?” Ответила я. “Кроме того, идти пешком более достойно - и вид, как правило, лучше. Однако, ” добавил я с чувством ущемленного эго, - в отсутствие свободного такси мы так и сделаем ”.


Я достал свой путеводитель, открыл нужную страницу и перескочил от Чувства к Великой библиотеке.


OceanofPDF.com


6.


Великая библиотека и

Совет жанров


Текстовое сито было разработано и изготовлено компанией JurisTech, технологическим подразделением беллетристики. Текстовое сито - фантастически полезное и по большей части необъяснимое устройство, которое позволяет пользователю “просеивать” или “деформировать” текст, чтобы выделить указанную строку поиска. Плавно изменяемое, хорошо настроенное текстовое сито на “full opaque” может отбросить целую книгу, но установленное на "fine” может деликатно удалить паутину из романа в полмиллиона слов.


Я оказался в длинном, темном, отделанном деревянными панелями коридоре, вдоль которого стояли книжные полки, тянувшиеся от устланного богатым ковром пола до сводчатого потолка. Ковер был украшен элегантным рисунком, а потолок украшала богатая лепнина, изображавшая сцены из классики, каждый карниз поддерживал мраморный бюст автора. Высоко надо мной, через равные промежутки друг от друга, располагались изящно оформленные круглые отверстия, через которые проникал свет и отражался от полированного дерева, усиливая серьезное настроение библиотеки. По центру коридора тянулся длинный ряд столов для чтения, на каждом из которых стояла латунная лампа с зеленым абажуром. В обоих направлениях коридор исчезал в темноте, не имея определенного конца.


Впервые я зашел в Великую Библиотеку шестнадцать лет назад, и описание ее не изменилось ни на одно слово. Сотни миль полок, содержащих не каждую книгу в отдельности, а каждое издание каждой книги. Все, что было опубликовано в реальном мире, имело аналог, зарегистрированный где-то в его бесконечных коридорах.


Thursday5 был поблизости и присоединился ко мне, когда мы шли по коридору, направляясь к переходному отделу в самом сердце библиотеки. Но нужно было осознать, что это было не реально ни в каком смысле этого слова, не больше, чем весь остальной Книжный мир. Библиотека была такой же туманной, как и книги, которые в ней содержались; ее форма определялась не только базовым описанием, но и моей интерпретацией того, как может выглядеть Большая библиотека. Из-за этого библиотека была такой же неуловимо изменчивой, как и мое настроение. Временами темной и мрачной, иногда светлой и воздушной. Я узнал, что чтение - такой же творческий процесс, как и письмо, а иногда и в большей степени. Когда мы читаем о последних лучах заходящего солнца или о грохоте прибывающего прилива, мы должны приберечь столько же похвал для себя, сколько и для автора. В конце концов, всю работу делает читатель — писатель, возможно, давно умер.


Мы подошли к другому коридору, перпендикулярному тому, по которому только что шли. В середине перекрестка было большое круглое пространство с коваными перилами и винтовой лестницей, надежно закрепленной с одной стороны. Мы подошли к перилам и посмотрели вниз. Не более чем в тридцати футах под нами я увидел другой этаж, точно такой же, как этот. В середине этого этажа была еще одна круглая пустота, через которую я мог видеть еще один этаж, и еще, и еще, и так далее до самых глубин библиотеки. То же самое было и над нами.


“Двадцать шесть этажей для опубликованных произведений”, - ответила Четверг-5, когда я поймал ее взгляд и вопросительно поднял бровь, - “и двадцать шесть подвалов, где на самом деле создаются книги — Колодец утраченных сюжетов”.


Я поманил ее к богато украшенному лифту из кованого железа и нажал кнопку вызова. Мы вошли в лифт, я с грохотом закрыл ворота, и электромоторы завыли, когда мы двинулись вверх. Поскольку существует очень мало авторов, имена которых начинаются на Q, X и Z, этажи семнадцатый, двадцать четвертый и двадцать шестой были относительно пусты и, следовательно, свободны для других целей. На семнадцатом этаже размещался неуместный Вирус Фарст, ответственный за организацию, двадцать четвертый этаж использовался в основном как хранилище, а на двадцать шестом располагался законодательный орган, управляющий книжным миром: Совет жанров.


Этот этаж не был похож ни на один другой в Великой библиотеке. Исчезли темное дерево, лепные оштукатуренные потолки и бюсты давно умерших писателей, а на их месте появилось светлое, просторное рабочее пространство с крышей из изогнутого кованого железа, покрытой стеклом, через которое мы могли видеть облака и небо. Я поманил Thursday5 к большому панорамному окну в углу коридора. Там было разбросано несколько стульев, и это было спокойное место, спроектированное так, чтобы перегруженные работой сотрудники CofG могли на мгновение расслабиться. Я стояла здесь со своей наставницей, первой мисс Хэвишем, почти шестнадцать лет назад.


“Снаружи Великая библиотека выглядит меньше”, - заметил Четверг 5, глядя в окно на залитый дождем фасад.


Она была права. Коридоры в библиотеке внизу могли быть длиной до двухсот миль в каждом направлении с возможностью расширения по мере необходимости, но снаружи библиотека больше напоминала Крайслер-билдинг, щедро украшенный скульптурами из нержавеющей стали и имеющий длину менее двухсот ярдов по каждой стороне. И хотя мы находились всего на двадцать шестом этаже, он выглядел намного выше. Однажды я был на вершине 120-этажной башни "Голиаф" в Голиафополисе, и мне показалось, что она не ниже этой.


“Другие башни?” спросила она, все еще глядя в окно. Далеко под нами виднелись верхушки деревьев густого леса, подернутые дымкой, а вокруг на разном расстоянии были разбросаны другие башни, точно такие же, как наша.


“Ближайший - немецкий, - сказал я, - а за ними французский и испанский. Арабский сразу за ними, а вон тот — валлийский”.


“О”, - сказал Thursday5, глядя на зеленую листву далеко внизу.


“Совет жанров присматривает за Вымышленным Законодательным собранием”, - сказал я, идя по коридору к главному залу собраний. С тех пор, как мы приехали, здесь стало оживленнее: разные клерки сновали с папками, отчетами и так далее. Я думал, что бюрократия - это плохо в реальном мире, но в бумажном мире это было все. За эти годы я пришел к пониманию, что во всем, что создано человечеством, с самого начала были заложены ошибки, озорство и бюрократический официоз, и вымышленный мир ничем не отличался.


“Совет регулирует драматические условности, строго контролирует использование иронии, издает законы об употреблении слов и через Книжную инспекцию решает, какие романы следует публиковать, а какие списывать”.


Мы прибыли на смотровую галерею с видом на главный зал для дебатов, который представлял собой просторный зал из белого мрамора с арочной крышей, подвешенной на заклепанных железных балках. В задней части зала находилось возвышение, увенчанное центральным креслом с богато украшенной резьбой, по бокам от которого стояли четыре кресла поменьше. Перед ней стояла кафедра для докладчика, а напротив кафедры и помоста были расставлены столы в виде подков для представителей различных жанров. Задняя стена зала была украшена огромной мозаикой, представляющей теоретические положения жанров, когда они висели в Пустоте. Единственным другим примечательным предметом в дискуссионном зале был счетчик прочитанного, который давал нам постоянно обновляемые данные о том, сколько книг было прочитано за предыдущие двадцать четыре часа. Этот инструмент был постоянным напоминанием о падении показателей чтения, которое беспокоило книжный мир последние пять лет, и каждый раз, когда цифры менялись — а это происходило каждые пять секунд, — число увеличивалось внизу. Иногда в удручающе больших количествах. Кто-то многословно говорил за кафедрой, и зал для дебатов был заполнен менее чем на треть.


“Основные жанры расположены впереди, ” объяснил я, “ а поджанры расходятся за ними в порядке важности и размера. Хотя CofG курирует широкие законодательные вопросы, каждый отдельный жанр может принимать свое собственное решение на местном уровне. Все они выставляют сенатора, чтобы тот предстал перед советом и отстаивал свои собственные интересы — иногда дискуссионная палата напоминает не столько место демократии, сколько обычную старую торговлю лошадьми.”


“Кто сейчас говорит?” - спросила она, когда на трибуну поднялся новый участник. Он выглядел так, словно утром не причесывался, был красив, хотя и немного тускловат, был без обуви и в рубашке, расстегнутой до пояса.


“Это будет Спиди Маффлер, сенатор из жанра Пикантных романов, хотя я подозреваю, что это не настоящее его имя”.


“У них есть сенатор?”


“Конечно. У каждого жанра есть по крайней мере один, и в зависимости от популярности поджанров их может быть несколько. У триллера, который подразделяется на политический, шпионский и приключенческий, их три. Комедий, по последним подсчетам, было шесть; Криминальных - двенадцать.”


“Понятно. Так в чем проблема ”Пикантного романа"?"


“Это пограничный спор. Хотя каждая книга существует сама по себе и дрейфует во внутрижанровом пространстве, известном как "Ничто", книги, принадлежащие к разным жанрам, объединяются для взаимной защиты, свободного обмена идеями и легкого перемещения персонажей. ”


“Я понял. Книги из перьев собираются вместе, да?”


“В значительной степени. Разумно, что Триллер был помещен рядом с криминалом, который сам по себе граничит с человеческой драмой — прекрасная демонстрация вдохновенной жанрографии для наилучшего взаимного улучшения обоих ”.


“А пикантный роман?”


“Какой-то идиот несколько опрометчиво поместил это между Церковью и феминизмом, с крошечным княжеством Эротики на крайнем севере и буферной зоной с Комедией на юге, включающей в себя жанр постельного фарса / похабной возни. Пикантный роман прекрасно уживается с комедией и эротикой, но церковники и феминистки на самом деле не считают, что Пикантный роман вообще достоин жанра, и часто выпускают залпы многословного интеллектуального несогласия по ту сторону границы, что могло бы нанести больший ущерб, если бы кто-нибудь в "Пикантном романе" мог их понять. Со своей стороны, "Пикантный роман" устраивает вечеринки с кражей трусиков среди своих соседей, что не приветствовалось в феминистской среде и еще меньше в Церковной — или все было наоборот? В любом случае, вся эта сделка могла бы перерасти в полномасштабную жанровую войну, если бы не вмешался Совет жанров и не заключил мирное соглашение. CofG гарантирует независимость "Пикантного романа" до тех пор, пока он согласен с определенными ... санкциями ”.


“Какие были?”


“Запрет на использование метафор, характеристик и компетентных описаний. Спиди Глушитель немного страдает манией величия, и как феминистки, так и церковники считали, что сдерживание лучше, чем открытый конфликт. Проблема в том, что "Пикантный роман" утверждает, что это хуже, чем медленная война на истощение, поскольку эти санкции лишают его потенциала литературного продвижения за пределы ограниченной сферы его деятельности. ”


“Не могу сказать, что я очень сочувствую этому делу”.


“Не важно, кем вы являетесь — ваша роль в Беллетристике заключается только в защите статуса —”


Я замолчал, так как, казалось, что-то происходило в зале для дебатов. В результате хорошо организованного нарушения протокола делегаты разбрасывали свои бюллетени для голосования, и среди насмешек и свиста Глушитель изо всех сил старался, чтобы его услышали. Я печально покачал головой.


“Что это?”


“Что-то, чему этот Пикантный роман угрожает уже некоторое время — они заявили, что разработали и испытали ... грязную бомбу”.


“Что?”


“Это плотно упакованная масса неподходящих сюжетных приемов, откровенных предложений и сексуальных сцен явно безвозмездного характера. ‘Грязные’ элементы бомбы разлетаются в заданное время и прикрепляются к любому незащищенному предмету. Учитывая цель, это может нанести неисчислимый ущерб. Хорошо размещенная грязная бомба может разбросать плохо описанный блуд по всем серым теологическим дебатам или вызвать совершенно неоправданную сцену сексуальной эксплуатации прямо в центре миссис Дэллоуэй. ”


Даже Thursday5 мог видеть, что это было нехорошо. “Он бы так поступил?”


“Он просто может. Сенатор Маффлер безумен, как бочка со скунсами, и включение "Пикантного романа" в определение Совета жанров "Оси нечитаемого’ наряду с мемуарами Мизери и псевдоинтеллектуальным бредом ничуть не помогло делу. К вечеру об этом узнает весь книжный мир, попомните мои слова — газеты обожают подобную воинственную чушь с бряцанием оружием ”.


“Мисс Нонетот!” - раздался раздражающий высокий голос.


Я обернулся и увидел маленького, похожего на хорька человечка с заостренными чертами лица, одетого в мантию и с приличной свитой самоуверенных помощников, выстроившихся за его спиной.


“Доброе утро, сенатор”, - сказал я, кланяясь, как того требовал протокол. “Могу я представить моего ученика, Четверг-5? 5 февраля, четверг, говорит сенатор Джобсворт, генеральный директор CofG и глава Международной организации по международным договорам.”


“Sklub”, - сглотнул Четверг 5, пытаясь сделать реверанс, покачнуться и поклониться одновременно. Сенатор кивнул в ее сторону, затем отпустил всех, прежде чем поманил меня присоединиться к нему у большого панорамного окна.


“Мисс Нонетот, ” сказал он тихим голосом, “ как дела в Беллетриции?”


“Как обычно, недостаточно финансируется”, - ответил я, хорошо привыкший к манипулятивным методам Джобсворта.


“Так не должно быть”, - ответил он. “Если я могу рассчитывать на вашу поддержку в определении политики в ближайшем будущем, я уверен, мы сможем исправить ситуацию”.


“Вы слишком добры, ” ответил я, “ но я буду принимать решения исходя из того, что лучше для книжного мира в целом, а не для отдела, в котором я работаю”.


Его глаза гневно сверкнули. Несмотря на то, что он был главой совета, политические решения по-прежнему должны были приниматься консенсусом — и это чертовски раздражало его.


“Учитывая, что читаемость Outlander находится почти в свободном падении, ” продолжал Джобсворт с рычанием, - я бы подумал, что вы готовы поступиться своей драгоценной щепетильностью”.


“Я не иду на компромиссы”, - решительно сказал я ему, повторив: “Я основываю свои решения на том, что лучше для книжного мира”.


“Что ж, ” сказал Джобсворт с неискренней улыбкой, - будем надеяться, вы не пожалеете ни о одном из своих решений. Хорошего дня”.


И он исчез в сопровождении своей свиты, следовавшей за ним по пятам. Его угрозы меня не испугали; он делал их - а я игнорировал их — почти столько же, сколько мы знали друг друга.


“Я и не подозревала, что вы были так близки с сенатором Джобсворт”, - сказала Четверг 5, как только присоединилась ко мне.


“У меня есть место на совещаниях высшего уровня по директивным вопросам в качестве официального LBOC. Поскольку я Чужеземец, у меня есть способности к абстрактному и долгосрочному мышлению, о которых большинство фантастов могут только мечтать. Дело в том, что я обычно не придерживаюсь определенной линии поведения, и Джобсворту это не нравится ”.


“Могу я задать вопрос?” - спросил Четверг 5, когда мы спускались на лифте обратно в сердце Великой библиотеки.


“Конечно”.


“Я немного сбит с толку тем, как работает вся технология imaginotransference. Я имею в виду, как здешние книги могут быть прочитаны там?”


Я вздохнул. Предполагалось, что курсанты придут ко мне на аттестацию, когда уже будут знать основы. Этот был зеленым, как Брайтонский камень. Лифт остановился на третьем этаже, и я открыл ворота. Мы вышли в один из бесконечных коридоров Великой Библиотеки, и я махнул рукой в направлении книжных полок.


“Окей: передача воображения. Кто-нибудь из твоих преподавателей рассказывал тебе хотя бы смутно, как на самом деле работает читатель-писатель”?


“Думаю, в то утро у меня, возможно, была колика”.


Я подошел поближе к полкам и поманил ее за собой. Когда я оказался в ярде от книг, я почувствовал, как их влияние согревает меня, как горячий радиатор. Но я чувствовал не тепло; это было тепло хорошей истории, хорошо рассказанной. Попурри из беспорядочного повествования, витающее над книгами, как утренний туман над озером. Я действительно мог чувствовать эмоции, слышать обрывки разговоров, произносимых шепотом, и видеть образы, которые на мгновение освобождались от тяжести, которая привязывала их к истории.


“Ты чувствуешь это?” Прошептала я.


“Что чувствуешь?”


Я вздохнул. Вымышленные люди были менее настроены на историю; действительно, редко кто в Книжном мире действительно читал книгу — если только этого не требовало повествование.


“Осторожно приложите руки к шипам”.


Она сделала, как я просил, и после минутного замешательства улыбнулась.


“Я слышу голоса, ” прошептала она в ответ, стараясь не нарушать момент, “ и водопад. И радость, предательство, смех — и молодого человека, который потерял свою шляпу”.


“То, что вы чувствуете, - это необработанная энергия воображения, метод, с помощью которого все книги проникают в воображение читателя. Книги, которые у нас есть в Запределье, похожи на эти не больше, чем фотография на предмет — эти книги живые, каждая из них сама по себе маленькая вселенная — и, передавая часть этой энергии отсюда их аналогам в реальном мире, мы можем передать историю непосредственно читателю ”.


Четверг оторвала руку от книг и поэкспериментировала, чтобы увидеть, как далеко ей нужно вытянуть руку, прежде чем она потеряет энергию. Это было всего на несколько дюймов.


“Сквозной ввод? Это то, где в дело вступают текстовые сита?”


“Нет. Мне нужно пойти и посмотреть кое-что для Брэдшоу, поэтому мы проверим core containment — это основа технологии imaginotransference ”.


Мы прошли несколько ярдов по коридору, и, внимательно изучив записку, которую дал мне Брэдшоу, я выбрал книгу из ошеломляющего множества с тем же названием во всех его различных воплощениях. Я открыл том и посмотрел страницу статистики, на которой отображался показатель чтения Outland в режиме реального времени, общее количество еще существующих изданий и многое другое помимо этого.


“Роскошное издание книжного клуба в кожаном переплете 1929 года, все еще имеющее тираж в девяти экземплярах из общего числа в две тысячи пятьсот экземпляров, “ объяснил я, - и с ним фактически не ознакомились ни один читатель. Идеальный выбор для небольшой тренировки.”


Я порылась в своей сумке и достала нечто, похожее на крупнокалиберную ракетницу.


Thursday5 нервно посмотрела на меня.


“Вы ожидаете неприятностей?”


“Я всегда ожидаю неприятностей”.


“Разве это не текстмаркер?” спросила она, ее замешательство было понятным, потому что официально это вообще не было оружием. Обычно они использовались для пометки текста книги изнутри, чтобы в экстренной ситуации можно было извлечь вещество. Когда-то они были важным предметом экипировки, но их носили с собой все реже и реже, поскольку мобильные телефоны сделали такие устройства ненужными.


“Так и было”, - ответил я, вскрывая короткое оружие и доставая единственный латунный патрон из маленького кожаного мешочка. “Но я модифицировал его, чтобы использовать резинку”.


Я вставила патрон в патронник, защелкнула пистолет и убрала его обратно в сумку. Головка-ластик была всего лишь одной из многих абстрактных технологий, которые JurisTech создала для нас. Предназначенная для разрыва связей между буквами в слове, она была разрушительным оружием для любого текстоведа — один выстрел из одного из них, и от невезучего получателя не осталось бы ничего, кроме беспорядочной кучи букв и голубоватой дымки. Ее использование строго контролировалось — только беллетристами.


“Черт возьми”, - сказала Четверг после того, как я объяснил ей это. “Я вообще не ношу никакого оружия”.


“Я бы так хотел, чтобы этого не было”, - сказал я ей и, поскольку такси по-прежнему нигде не было видно, передал ей том. “Вот, - сказал я, - давай посмотрим, насколько хорошо у тебя получается переносить пассажира в книгу”.


Она без возражений приняла роман, открыла его и начала читать. У нее был хороший голос, сочный и выразительный, и она быстро начала исчезать из поля зрения. Я схватил ее за манжету, чтобы не отстать, и она мгновенно обрела свою солидность; теперь выцветшей и расплывчатой была библиотека. Еще через несколько слов мы перенеслись в выбранную нами книгу. Первое, что я заметил, когда мы прибыли, были ноги главного героя в огне. Что еще хуже, он этого не заметил.


OceanofPDF.com


7.


Исследование внутри Пиноккио


Хотя идея использования сносок в качестве средства коммуникации была предложена доктором Фаустусом еще в 1622 году, первый практический сноскофон был продемонстрирован только в 1856 году. Первая трансжанровая магистраль между Человеческой драмой и криминалом была открыта в 1915 году, и с тех пор сеть расширялась и совершенствовалась. Хотя система далека от завершения, и у многих книг по-прежнему есть только один платежный футнотерплейфон, на окраинах известного Книжного мира многие книги вообще не охвачены никакими сервисами.


Я, конечно, не был Пиноккио, я бы узнал этот нос где угодно. Когда мы зашли в мастерскую игрушек на странице 26, деревянная кукла — творение Джеппетто или Коллоди, в зависимости от того, как на это посмотреть, — спала, положив ноги на жаровню. Верстак был чистым и опрятным. Наполовину готовые деревянные игрушки заполняли все свободное пространство, а все деревообрабатывающие инструменты были аккуратно развешаны на стене. В одном углу стояла детская кроватка, в другом - буфет, а пол был покрыт фигурной деревянной стружкой, но опилок или грязи не было. Таким был вымышленный мир, своего рода стенография повествования, которая исключала какую-либо убогую гротескность и фактуру, которые придают реальному миру его богатство.


Пиноккио громко храпел. Почти комично. Его ступни тлели, и через несколько строк наступит утро, и от него не останется ничего, кроме обугленных культей. Он был не единственным человеком в комнате. На буфете стояли два сверчка и смотрели однодневный контрольный матч по портативному телевизору. Один из них был одет в смокинг и шляпу-таблетку и держал сигарету в серебряном мундштуке, а у другого были сломаны усики, подбит глаз и одна нога на перевязи.


“Меня зовут Thursday Next, ” объявил я им обоим, показывая свой значок беллетриции, - а это…Следующий четверг ”.


“Которая из них настоящая?” — спросил сверчок в шляпе-таблетке - несколько бестактно, как мне показалось.


“Да”, - ответил я сквозь стиснутые зубы. “Разве ты не можешь сказать?”


“Честно говоря, нет”, - ответил сверчок, по очереди глядя на нас двоих. “Итак ... кто из нас занимается йогой голышом?”


“Это, должно быть, я”, - радостно сказал Четверг 5.


Я громко застонал.


“В чем дело?” спросила она, забавляясь моей скромностью. “Тебе стоит попробовать это когда-нибудь. Это расслабляет и придает сил”.


“Я не занимаюсь йогой”, - сказал я ей.


“Возьми это и брось бутерброды с беконом, и это увеличит продолжительность твоей жизни на десять лет”.


Крикет, говоривший с резким акцентом, напоминающим акцент Ноэля Кауарда, сложил газету и сказал: “Вы знаете, у нас не часто бывают посетители — последним, кто проходил через этот путь, была итальянская инспекция переводов, убедившаяся, что мы придерживаемся духа оригинала”.


Сверчку пришла в голову внезапная мысль, и он указал на поврежденного сверчка, сидящего рядом с ним. “Насколько я мог быть груб? Это Джим ‘Синяки’ Макдауэлл, мой дублер”.


"Синяки" выглядели так, словно последовательность трюков с молотком прошла не совсем так, как планировалось.


“Привет”, - сказал крикет-каскадер, смущенно пожимая плечами. “Со мной произошел несчастный случай во время тренировки. Какой-то чертов дурак пошел и передвинул аварийный коврик. ” Говоря это, он посмотрел на другого сверчка, который ничего не делал, только попыхивал сигаретой и с беззаботным видом прихорашивался.


“Мне жаль это слышать”, — сказал я в порядке беседы - хорошие отношения с персонажами в книжном мире были важны в нашей работе. “Вас недавно читали?”


Сверчок в шляпе-таблетке внезапно смутился.


“Правда в том, - неловко сказал он, - что нас никогда не читали. Ни разу за семьдесят три года. Подарочные издания книжных клубов такие — просто для галочки. Но если бы мы все же читали, мы бы все были готовы к работе ”.


“Я могу сделать гораздо больше, чем трюк с ”ударом молотка"", - взволнованно добавил Синяков. “Вы бы хотели, чтобы я поджег себя и выпал из окна? Я могу очень убедительно размахивать руками ”.


“Нет, спасибо”.


“Позор”, - задумчиво ответил Синяков. “Я хотел бы расширить свои навыки, чтобы рассказать о пересадках с машины на вертолет и о том, как лошадь тащит меня назад - что бы это ни значило”.


“Когда разойдется последний из девяти экземпляров этой книги, ” указал сверчок, - мы наконец сможем уйти с дежурства и получить новое назначение. Я учусь на главную роль в Сети Шарлотты.”


“Вы знаете какие-нибудь другие книги, в которых требуются сверчки-каскадеры?” - с надеждой спросил Синяков. “Я практиковался в очень опасном и совсем не безрассудном прыжке через семнадцать мотоциклов в двухэтажном автобусе”.


“Разве не должно было быть наоборот?”


“Я говорил тебе, что это показалось немного странным”, - сказал крикет’ когда плечи Синяков поникли. “Но не обращай на все это внимания”, - добавил он, возвращая свое внимание ко мне. “Я полагаю, вы здесь по поводу ... этого?”


“Мы готовы, сэр. Где это?”


Сверчок указал тремя лапками на груду незаконченных игрушек в углу и, перекошенный таким образом, упал. Его дублер смеялся до тех пор, пока сверчок не бросил на него опасный взгляд.


“Она появилась без предупреждения три дня назад — совершенно испортила мое выступление”.


“Я думал, тебя никогда не читали?”


“Репетиции, далинг. Мне нравится сохранять свежесть драматических сцен — и Синяков любит отрабатывать свой знаменитый трюк ”падение со стены после удара молотком", а затем подергивание ноги и предсмертные судороги, которые он так хорошо исполняет ".


Синяков ничего не сказал и скромно изучал кончики своих усиков.


Я осторожно приблизился к той части комнаты, на которую указал сверчок. Наполовину скрытый за марионеткой без головы и лошадкой, нуждающейся в шлифовке, был тусклый металлический шар размером с грейпфрут. Сверху у него торчало несколько антенн, а спереди - множество линз. Я наклонился поближе и осторожно понюхал его. Я почувствовал запах коррозии и увидел мелкие ямки на покрытой тепловыми прожилками поверхности. Это был не заблудший космический зонд из научно-фантастического сериала; для этого он был слишком хорошо описан. Брэдшоу был прав — это был транс-вымысел.


“Как ты думаешь, откуда это?” - спросил сверчок. “Время от времени нам приносят обрывки других книг, когда возникает словесная буря, но ничего серьезного. Bottom из "Сна в летнюю ночь" какое-то время приютился здесь во время текстового урагана 32-го и позаимствовал кое-что из Lamp-Wick, но в остальном только пару лишних глаголов. Это важно?”


“Не совсем”, - ответил я. Это, конечно, была ложь, но я не хотел паники. Это было что угодно, но не имело значения. Я осторожно повернул зонд и прочитал выгравированную металлическую пластину на обратной стороне. Там были серийный номер и название, которое я слишком хорошо узнал — корпорация "Голиаф". Моя нелюбимая многонациональная компания и заноза в моем боку на протяжении многих лет. Я был раздражен и воодушевлен одновременно. Раздражен тем, что они разработали машину для забрасывания зондов в художественную литературу, но воодушевлен тем, что это все, чего им удалось достичь. Когда я присмотрелась к неподвижному металлическому шарику, из моей сумки раздался предупреждающий писк. Я быстро достала небольшой инструмент и бросила его Thursday5.


“Читалка?” удивленно переспросила она. “Здесь?”


“Похоже на то. Как далеко?”


Она открыла устройство и тупо уставилась на мерцающую стрелку. Технология была еще одним аспектом, в котором она была не так сильна. “У нас все чисто. Ридер is...er, на два абзаца впереди”.


“Ты уверен?”


Она снова посмотрела на прибор. Это было устройство приближения к повествованию, разработанное для того, чтобы наши внутриигровые прогулки не могли быть замечены читателями в Запределье. Одна из странностей книжного мира заключалась в том, что, когда персонажей не читали, они обычно расслаблялись и разговаривали, репетировали, пили кофе, смотрели крикет или играли в маджонг. Но как только замаячило чтение, все они вскочили на свои места и занялись своим делом. Благодаря долгому опыту, они могли почувствовать приближение чтения, а мы нет — отсюда и устройство приближения к повествованию. Быть втянутым в чтение было не особенно желательно для агента беллетристики, поскольку это обычно вызывало определенную степень замешательства у читателя. Меня самого однажды заметили — и один раз бывает слишком часто.


“Думаю, да”, - ответил Четверг, снова уставившись на счетчик. “Нет, подождите - да”.


“Положительное эхо означает, что читатель впереди нас, отрицательное означает ...?”


“Надоело”, - пробормотала она. “Абзацы позади и идут сюда — мэм, я думаю, нас вот-вот прочтут.”


“Это быстрое чтение?”


Она еще раз посмотрела на счетчик. Если читатель был быстрым — фанат перечитывания или скучающий студент, - тогда все было в порядке. Медленный читатель ищет в каждом слове скрытый смысл и тонкие нюансы, и нам, возможно, придется выскочить, пока тот, кто это был, не прошел мимо.


“Выглядит как 41.3”.


Это было быстрее, чем максимальная пропускная способность книги, которая была установлена примерно на уровне шестнадцати слов в секунду. Это было быстрое чтение, такое же вероятное, как не читать каждое пятое слово и скользить по тексту, как камешек по воде.


“Они нас никогда не увидят. Прижмись к стене, пока чтение не пройдет ”.


“Ты уверена?” - спросила Четверг-5, которая прошла базовую подготовку, и в ее ушах звенела старая беллетристическая поговорка “Лучше умереть, чем читать”.


“Ты должен знать, как выглядит чтение, если хочешь быть полезным для беллетристики. Кроме того, ” добавил я, “ излишняя осторожность - удел неудачников”.


Я был излишне строг. Мы могли бы довольно легко перейти к ней или даже вернуться на несколько страниц назад и проследить за повествованием за чтением, но курсантам нужно несколько раз плыть по ветру. Оба сверчка были в некотором возбуждении от перспективы своего первого в истории чтения и попытались убежать в нескольких направлениях одновременно, прежде чем разойтись по своим местам.


“Стойте спокойно”, - сказал я, когда мы прижались к наименее хорошо описанной части стены и снова посмотрели на NPD. Стрелка быстро поднималась и отсчитывала слова до того, что мы назвали “Нулевым прочтением” — фактического времени и места, сингулярности понимания, когда история действительно читалась.


По мере приближения чтения послышался отдаленный гул. Затем в воздухе повисло легкое жужжание, похожее на помехи, и чувства обострились по мере того, как читатель воспринял описательную силу книги и перевел ее в свою собственную уникальную интерпретацию событий, направленную отсюда через мощные механизмы кодирования историй imaginotransference обратно в Text Grand Central и в воображение читателя. Это была технология почти неисчислимой сложности, которую мне еще предстояло полностью понять. Но прелесть всего процесса заключалась в том, что читатель в Запределье никогда не подозревал о существовании какого—либо процесса вообще - процесс чтения был для большинства людей, включая меня, таким же естественным, как дыхание.


Деревообрабатывающие инструменты Джеппетто начали покачиваться на верстаке, и несколько деревянных стружек поплыли по полу, приобретая все больше деталей по мере движения. Я нахмурился. Что-то было не так. Я ожидал, что комната приобретет немного большую реалистичность по мере того, как воображение читателя окунет ее в силу его или ее собственного прошлого опыта и интерпретаций, но по мере того, как дрожь и тепло усиливались, я заметил, что этот небольшой фрагмент аллегорической сказки восемнадцатого века Коллоди был поднят на беспрецедентный уровень описательной мощи. Стены, которые до этого были однотонными, внезапно приобрели текстуру, множество тонких оттенков и даже участки сырости. Оконные рамы облупились и покрылись пылью, пол ходил ходуном, пока не покрылся каменными плитами, которые даже я, чужеземец, не смог бы отличить от настоящих. Пока Пиноккио продолжал спать, чтение внезапно раздулось, как разбивающийся океанский вал, и пересекло комнату перед нами, как гребень повышенной реальности, который прошел через нас и передал теплое чувство благополучия. , Но более того, редкая вещь в художественной литературе, нежное попурри из запахи. Свежесрубленное дерево, готовка, специи, сырость — и опаленные ножки Пиноккио, которые, как я узнала, были вырезаны из вишни. Там было и нечто большее — странная мешанина лиц, смеющаяся молодая девушка и заброшенный замок в лунном свете. Запахи стали сильнее, до такой степени, что я почувствовал их вкус во рту, пыль и копоть в комнате, казалось, усилились, пока не раздалось слабое шипение и плюх звуков, и обостренные ощущения исчезли в одно мгновение. Все снова вернулось к ограниченной реальности, с которой мы столкнулись, когда приехали, — простое описание, необходимое для того, чтобы комната стала мастерской Джеппетто. Я подтолкнула Четверг-5, которая открыла глаза и с облегчением огляделась.


“Что это было?” - спросила она, с тревогой глядя на меня.


“Нас прочитали,” - сказал я, сам немного встревоженный. Кто бы это ни был, он не мог нас не заметить.


“Меня читали много раз, - пробормотал Четверг-5, - от поверхностного просмотра до критического анализа, и никогда ничего подобного не испытывал. Это.”


Она была права. За эти годы я заменил бог знает сколько персонажей, но даже я никогда не испытывал такого глубокого прочтения.


“Смотри”, - сказала она, показывая устройство приближения к повествованию. Скорость чтения достигла неслыханного максимума в 68,5.


“Это невозможно”, - пробормотал я. “Полоса пропускания imaginotransference не поддерживает считывание данных такой глубины с такой скоростью”.


Чтение внезапно раздулось, как разбивающийся океанский вал

и пересекло комнату перед нами.


“Как ты думаешь, они видели нас?”


“Я уверен в этом”, - ответил я, в ушах у меня все еще звенело, а во рту все еще ощущался странный древесный привкус. Я снова обратился в полицию. Теперь читатель был намного впереди нас и пробирался через прозу ближе к концу книги.


“Боже мой!” - воскликнул крикет, который выглядел немного раскрасневшимся и рассеянным, когда через несколько минут появился снова вместе со своим дублером-каскадером. “Это было именно так волнующе, как я и предполагал, и я не высох. Я был великолепен, не так ли?”


“Ты была просто замечательна, дорогая”, - сказал его дублер. “Вся Allegorical Juvenilia будет говорить о тебе — я думаю, о тебе напишут”.


“А вы, сэр, — ответил сверчок, - которые падают со стены, - просто божественны”.


Но самовосхваляющие сверчки меня сейчас не особо волновали, и даже зонд "Голиаф" был на мгновение забыт.


“Суперчиталка,” - выдохнула я. “Я слышал легенды, но думал, что это не более чем небылицы прожженных текстологов, которые делали ставку на неправильные глаголы ”.


“Суперчитатель?” - с любопытством повторил Thursday5, и даже сверчки перестали поздравлять друг друга с отличным выступлением и наклонились поближе, чтобы послушать.


“Это читатель с беспрецедентной способностью понимания, тот, кто может уловить каждый тонкий нюанс, все предполагаемое повествование и глубоко укоренившийся подтекст в одну десятую быстрее обычных читателей”.


“Это хорошо, правда?”


“Не совсем. Дюжина или около того перечитываний могут лишить книгу всего смысла, оставив от тома потрепанную шелуху с небольшими характеристиками и лишь тончайшим сюжетом ”.


“Итак ... большинство романов Дафны Фарквитт были подвергнуты суперчиталке?”


“Нет, они просто плохие”.


Я на мгновение задумался, сделал несколько пометок в блокноте, который держал в кармане, а затем взял зонд Outlander. Я попытался позвонить Брэдшоу, чтобы сообщить ему, но прослушал только его автоответчик. Я положила зонд в сумку, вспомнила, что тоже была здесь, чтобы рассказать Thursday5 кое-что о технологии imaginotransference, и повернулась к сверчкам.


“Где находится камера удержания активной зоны?”


“Кри-кри-кри”,пробормотал сверчок, напряженно размышляя. “Я думаю, это одна из дверей с кухни”.


“Правильно”.


Я попрощался со сверчками, которые начали препираться, когда тот, что в шляпе-таблетке, предположил, что ему давно пора показать свои собственные трюки.


“Слушай, ты не возражаешь?” - лениво осведомился Пиноккио, не открывая глаз и не снимая ног с жаровни. “Некоторые из нас пытаются немного прикрыть глаза”.


OceanofPDF.com


8.


Джулиан Спаркл


Стандартный набор для всех сотрудников беллетристики, многомерно неоднозначный путеводитель, содержащий информацию, советы, карты, рецепты и выдержки из популярных или вызывающих беспокойство романов, позволяющий ускорить путешествие внутри художественной литературы. Она также содержит множество гаджетов JurisTech для более специализированных задач, таких как MV-маска, TextMarker и Eject-O-Hat. Обложка путеводителя фиксируется для каждого отдельного сотрудника и содержит стандартное аварийное оповещение и механизм автоматического уничтожения.


We вошел на кухню маленького домика Джеппетто. В ней чувствовалась достойная строгость, но она была чистой и функциональной. Рядом с корзиной для дров спала кошка, а на плите весело напевал себе под нос чайник. Но мы были не единственными людьми на кухне. Туда вели еще две двери, и перед каждой со скучающим видом сидел человек на трехногом табурете. В центре комнаты стоял человек, похожий на ведущего викторины, одетый в костюм из золотистого ламе. У него был искусственный загар почти оранжевого цвета, он был отягощен тяжелыми золотыми украшениями и имел идеально вылепленную прическу, которая выглядела так, словно ее привезли из пятидесятых.


“А!” - воскликнул он, как только увидел нас. “Конкурсанты!”


Он взял свой микрофон.


“Добро пожаловать, - сказал он с наигранным дружелюбием, демонстрируя акры идеальных белых зубов, - в Puzzlemania, популярную игру для мозга. Я ваш ведущий, Джулиан Спаркл.”


Он улыбнулся нам и воображаемой аудитории и поманил Четверг 5 поближе, но я показал ей оставаться на месте.


“Я могу это сделать!” - воскликнула она.


“Нет”, - прошептала я. “Спаркл может казаться безобидным ведущим игрового шоу, но он потенциальный убийца”.


“Я думала, ты говорил, что чрезмерная осторожность - для неудачников?” она вернулась, пытаясь компенсировать фиаско с беконом. “Кроме того, я могу позаботиться о себе”.


“Тогда будь моим гостем”, - сказал я с улыбкой. “Или, скорее, ты можешь быть его гостем”.


Моя тезка повернулась к Спаркл и подошла к отметке на полу, которую он указал. Когда она это сделала, свет в комнате потускнел, за исключением света, направленного на них двоих. Раздался короткий взрыв аплодисментов, казалось бы, ниоткуда.


“Итак, участник номер один, как тебя зовут, почему ты на кухне Джеппетто и откуда ты родом?”


“Меня зовут Thursday Next–5, я хочу посетить камеру удержания активной зоны в рамках тренировочной миссии, и я из Великого Фиаско Сэмюэля Пеписа.”


“Что ж, тогда, если вы сможете сдержать свое волнение, вас может посетить приз — потерпите неудачу, и это вполне может обернуться фиаско”.


Thursday5 непонимающе уставилась на него.


“Сдержи свое волнение ... Приз посещен... не фиаско?” - повторил Спаркл, пытаясь заставить ее понять его ужасные попытки пошутить.


Она продолжала безучастно смотреть на него.


“Неважно. Тогда все в порядке. Мисс Нонетот, которая хочет посетить core containment, сегодня мы собираемся поиграть в…”Лжецов и тигров".


Он указал на две двери, ведущие из кухни, за каждой из которых стоял человек со скучающим видом, рассеянно уставившийся в пространство перед собой.


“Правила очень просты: у вас есть две одинаковые двери. За одной находится камера удержания ядра, которую вы ищете, а за другой other...is тигр ”.


Уверенное выражение исчезло с лица Thursday5, и я спрятал улыбку.


“Что?” - спросила она.


“Тигр”.


“Настоящая или написанная?”


“Это одно и то же. Каждую дверь охраняет отдельный человек, тот, кто всегда говорит правду, и другой, который всегда лжет. Вы не можете знать, что есть что, и какая дверь кем охраняется — и у вас есть один вопрос к одному охраннику, чтобы найти нужную дверь. Мисс Нонетот, вы готовы сыграть в ”Лжецов и тигров"?"


“Тигр? Настоящий тигр?”


“Все восемь футов”. Джулиан улыбнулся, снова наслаждаясь собой. “Зубы с одного конца, хвост с другого, когти со всех четырех углов. Ты готов?”


“Если вам все равно, ” вежливо сказала она, - я пойду своей дорогой”.


В мгновение ока Спаркл вытащила блестящий автоматический пистолет и сильно прижала его к своей щеке.


“Теперь ты будешь играть в эту игру”, - прорычал он. “Сделай это правильно, и ты выиграешь сегодняшний супер-пупер приз. Сделай это неправильно, и ты тигриная какашка. Отказываемся, и я играю в игру "Разбросай дурацкую корову по всей кухне”. "


“Разве мы не можем сформировать круг доверия, выпить чашечку травяного чая и затем обсудить наши проблемы?”


“Это, - тихо сказал Спаркл с маниакальным блеском в глазах, - был неправильный ответ”.


Его палец напрягся на спусковом крючке, и оба охранника прикрыли головы. Это зашло слишком далеко.


“Подождите!” Я закричал.


Спаркл остановилась и посмотрела на меня. “Что?”


“Я займу ее место”.


“Это против правил”.


“Нет, если мы сыграем в игру с Двойной смертью и перекусом тигра”.


Спаркл посмотрел на Thursday5, затем на меня. “Я не совсем знаком с этим”, - медленно сказал он, прищурив глаза.


“Это просто”, - ответил я. “Я займу ее место, и если я проиграю, то ты скормишь нас обоих тигру. Если я выиграю, мы оба выйдем на свободу ”.


“Хорошо”, - сказал Спаркл и выпустил Thursday5, который убежал и спрятался за моей спиной.


“Пристрели его”, - сказала она хриплым шепотом.


“А как насчет травяного чая?”


“Пристрели его”.


“Мы так не поступаем”, - сказал я тихим голосом. “Теперь просто смотри, слушай и учись”.


Двое охранников надели стальные каски, а сам Спаркл отошел в другой конец комнаты, откуда он мог убежать, если бы тигра выпустили. Я подошел к двум индивидуумам, которые посмотрели на меня с насмешливым видом и начали натирать себя репеллентом от тигров из большого тюбика. Двери были идентичны, как и охранники. Я почесал затылок и крепко задумался, обдумывая свой вопрос. Две двери, два охранника. Один охранник всегда говорил правду, другой всегда лгал - и один вопрос одному охраннику, чтобы найти нужную дверь. Я слышал об этой головоломке в детстве, но никогда не думал, что от нее может зависеть моя жизнь. Но, эй, это была выдумка. Странная, непредсказуемая — и забавная.


OceanofPDF.com


9.


Сдерживание ядра


На протяжении тысячелетий OralTrad была единственной операционной системой для создания историй и, действительно, используется до сих пор. Операционные системы с возможностью записи Story начались с ClayTablet версии V2.1 и прошли через несколько конкурирующих систем (WaxTablet, Papyrus, VellumPro), прежде чем были объединены в отмеченную наградами SCROLL, которая обновлялась восемь раз, прежде чем ее вытеснила совершенно новая и явно превосходящая BOOK версии V1. Стабильная, простая в хранении и транспортировке, компактная и с удобным указателем, КНИГА лидирует на протяжении почти полутора тысяч лет.


Я повернулся к охраннику слева.


“Если бы я спросил другого охранника, - сказал я с некоторым трепетом, - где была дверь в камеру удержания ядра, какую бы он сказал?”


Охранник на мгновение задумался и указал на одну из дверей, и я обернулся, чтобы посмотреть на Спаркл и несколько озабоченное лицо Четверг—5, которая быстро свыклась с мыслью, что в Книжном мире много странного дерьма, с которым она понятия не имеет, как справиться - например, потенциальное нападение тигра внутри Пиноккио.


“Вы выбрали свою дверь, мисс Нонетот?” - спросил Джулиан Спаркл. “Помните, если вы выиграете, вы попадете в изолятор ядра, а если проиграете, высока вероятность быть съеденным. Выбирайте свою дверь ... с умом.”


Я улыбнулась и взялась за ручку — не на той двери, на которую указал охранник, а на другой. Я потянула ее на себя, чтобы увидеть ... лестничный пролет, ведущий вниз.


Бровь Спаркла дернулась, и он на мгновение скривился, прежде чем снова расплыться в неискренней улыбке. Двое охранников вздохнули с облегчением и сняли шлемы, чтобы вытереть брови — было ясно, что иметь дело с тиграми им не очень нравилось, — и тигр, сам немного обиженный, зарычал из-за другой двери.


“Поздравляю”, - пробормотала Спаркл. “Вы выбрали ... правильно”.


Я кивнул Thursday5, который присоединился ко мне в дверях, оставив Спаркл и двух охранников спорить о том, каким должен быть мой супер-пупер приз.


“Как вы узнали, кто из охранников кто?” спросила она уважительным тоном.


“Я этого не делал, - ответил я, - и до сих пор не делаю. Но я предположил, что охранники узнают, кто сказал правду, а кто нет. Поскольку мой вопрос всегда указывал мне не на ту дверь, независимо от того, кого я спрашивал, я просто выбрал противоположную той, что была указана.”


“О!” - сказала она, пытаясь сообразить. “Что они там вообще делали?”


“Спаркл и другие - это то, что мы называем ‘анекдотами’. Головоломки, розыгрыши, шутки, анекдоты и городские легенды, которые есть в устной традиции, но недостаточно распространены, чтобы существовать сами по себе. Поскольку их нужно извлекать мгновенно, они должны быть гибкими и доступными в любой момент — поэтому мы размещаем их незаметно среди различных художественных произведений ”.


“Я понял”, - ответил Четверг. “У нас была шутка о сороконожке, которая какое-то время играла с нами в регби в Fiasco. Вне поля зрения читателей, конечно. Абсолютный вредитель — мы продолжали спотыкаться о его ботинки ”.


Мы остановились у подножия лестницы. Комната была размером с гараж на две машины и, казалось, была сделана из клепаной латуни, позеленевшей от окисления. Стены были плавно изогнуты, создавая впечатление, что мы находимся внутри огромной бочки, и в наших голосах чувствовалась гулкость, похожая на звучание собора. В центре комнаты находился круглый бронзовый постамент высотой по пояс, размером и формой напоминающий корабельный трос, на котором два электрода выступали вверх, а затем плавно изгибались наружу, пока не оказались примерно в шести дюймах друг от друга. На конце каждого электрода была угольная сфера размером не больше шарика для пинг-понга, а между ними двумя тихо потрескивала голубая электрическая дуга.


“Что это?” - спросил Четверг-5 почтительным шепотом.


“Это искра, идея, ядро книги, центральный сгусток энергии, который связывает роман воедино”.


Несколько мгновений мы наблюдали, как энергетическая дуга ленивой волной перемещалась между полюсами. Время от времени она затухала, как будто ее что-то потревожило.


“Она движется, когда наверху разговаривают друг с другом сверчки”, - объяснил я. “Если бы книгу читали, вы бы действительно увидели, как искорки мерцают и танцуют. Я был в центре " Анны Карениной ", когда она шла полным ходом с пятьюдесятью тысячами одновременных показов, и эффект был лучше любого фейерверка — многожильные искры тысячи разных оттенков, которые змеились, изгибались дугой по комнате и обвивались друг вокруг друга. Смысл существования книги в том, чтобы ее читали; the spark отражает это в мерцающем световом шоу динамичных пропорций ”.


“Ты говоришь так, как будто это живое существо”.


“Иногда я думаю, что это так”, - размышляла я, глядя на the spark . “В конце концов, история рождается, она может развиваться, тиражироваться, а затем умирать. Раньше я довольно часто посещал core containment, но в наши дни у меня на это не так много времени. ”


Я указал на трубу шириной примерно с мою руку, которая отходила от постамента и исчезала в полу.


“Это пропускной канал, который доставляет все данные на этаж Storycode Engine в Text Grand Central, а оттуда в Outland, где они передаются непосредственно воображению читателя”.


“И ... все книги работают таким образом?”


“Я бы хотел. Книги, не попавшие под влияние Text Grand Central, имеют собственные встроенные механизмы кодирования сюжетов, как и книги, созданные в "Колодце утраченных сюжетов" и большинстве издательств в жанре vanity publishing.”


Thursday5 выглядел задумчивым. “Читатели - это все, не так ли?”


“Теперь у тебя это есть”, - ответил я. “Все”.


Некоторое время мы стояли в тишине.


“Я просто думал об огромной ответственности, которая приходит с работой в беллетриции”, - сказал я наконец. “О чем ты думал?”


“Я?”


Я оглядел пустую комнату. “Да, ты”.


“Мне было интересно, не повредит ли экстракция алоэ вера растению. Что это?”


Она указывала на маленький круглый люк, который был частично скрыт за какими-то медными трубками. Это было похоже на то, что вы могли бы найти в водонепроницаемой переборке подводной лодки. Клепаный и прочной конструкции, он имел большой центральный рычаг и два запирающих устройства на расстоянии более размаха руки друг от друга, поэтому его никогда нельзя было случайно открыть одному человеку.


“Это ведет к ...Ни к чему”, - пробормотала я.


“Ты имеешь в виду глухую стену?”


“Нет, глухая стена была бы чем-то особенным. Это не ничто, а то Ничто, Ничто, которым определяется все Сущее”.


Она выглядела смущенной, поэтому я поманил ее к маленькому иллюминатору рядом с люком и велел выглянуть наружу.


“Я ничего не вижу”, - сказала она через некоторое время. “Здесь абсолютно темно.…. Нет, подождите, я вижу маленькие точки света, похожие на звезды”.


“Не звезды”, - сказал я ей. “Книги. Каждая из них парит в небесах, и каждая горит не только светом, который автор придал ей при создании, но и теплым сиянием от того, что ее читают и ценят. Самые яркие - самые популярные. ”


“Я вижу их миллионы”, - пробормотала она, обхватив лицо руками, чтобы помочь глазам проникнуть сквозь чернильную тьму.


“Каждая книга - это маленький мир, в который можно попасть, только совершив букджампинг. Видите, как одни точки света имеют тенденцию группироваться рядом с другими?”


“Да?”


“Они объединены в жанры, привлеченные притяжением их общих сюжетных линий”.


“А между ними что?”


“Абстракция, в которой рушатся все законы теории литературы и условности повествования — Ничто. Она не поддерживает текстовую жизнь и не имеет описания, формы или функции ”.


Я постучал по безобидному на вид люку.


“Там, снаружи, вы не продержались бы и секунды, прежде чем текст, составляющий ваше описательное существование, был бы лишен всякого смысла и следствия. До того, как был разработан bookjumping, каждый персонаж был заперт в своем собственном романе. Для многих книг, находящихся вне влияния Совета жанров и текстов Grand Central, ситуация остается такой же. "Путешествие пилигрима" и сериал о Шерлоке Холмсе - хорошие примеры. Мы примерно знаем, где они находятся, благодаря литературному влиянию, которое они оказывают на похожие книги, но мы все еще не придумали способ проникнуть внутрь. И пока кто-то этого не сделает, скачок книг невозможен ”.


Я выключил свет, и мы вернулись на кухню Джеппетто.


“Держи”, - сказал Джулиан Спаркл, вручая мне картонную коробку. Любая враждебность, которую он мог испытывать к нам, исчезла.


“Что это?”


“Ну, конечно же, ваш приз! Набор контейнеров Tupperware ™. Прочные, с оригинальными непроливаемыми крышками, они идеально сохраняют свежесть продуктов”.


“Отдай их тигру”.


“Ему не нравится посуда Tupperware — крышки сложно снять лапами”.


“Тогда они у тебя”.


“Я их не выигрывал”, - ответил Спаркл с легким раздражением, но затем, немного подумав, добавил: “Однако, если вы хотите сыграть в нашу игру Super Wizzo Double Jackpot, мы можем удвоить ваш приз при следующей игре!”


“Хорошо, прекрасно — неважно”, - сказала я, когда зазвонил телефон на кухонном столе. Джулиан поднял трубку.


“Алло? Две двери, один тигр, загадка лжеца / неверующего слушает”. Он поднял брови и схватил удобную ручку, чтобы нацарапать записку. “Мы займемся этим прямо сейчас”.


Он положил трубку и обратился к двум охранникам, которые выжидающе смотрели на него. “Собирайтесь, ребята. Мы нужны в скучном автомобильном путешествии по трассе М4 в западном направлении недалеко от Лайнхэма”.


В комнате внезапно закружилась суматоха. Каждый охранник снял свою дверь, которая, казалось, была на быстросъемных петлях, и затем зажал ее подмышкой. Первый охранник положил руку на плечо Спаркла, который отвернулся, а второй - на плечо своего соотечественника. Тигр, теперь свободный, встал позади второго охранника и положил одну лапу ему на плечо, а другой поднял телефон со стола.


“Готовы?” - окликнул Спаркл странную очередь, которая умело выстроилась позади него.


“Да”, - сказал первый охранник.


“Нет”, - сказал второй.


“Рычите”, - сказал тигр и повернулся, чтобы подмигнуть нам.


Когда они все выскочили, было легкое сотрясение мозга. На мгновение в камине вспыхнул огонь, кошка выбежала из комнаты, и в воздух полетели разрозненные бумаги. Телефонный звонок на выход занял менее восьми секунд. Эти ребята были профессионалами.


Мы с Четвергом 5, впечатленные должным образом и по-прежнему без такси, выскочили из Пиноккио и снова оказались в Большой библиотеке.


Она поставила книгу на полку и посмотрела на меня.


“Даже если бы я сыграла в ”Лжецов и тигров", - сказала она со скорбным вздохом, - я бы не смогла этого понять. Меня бы съели.”


“Не обязательно”, - ответил я. “Даже если предположить, ваши шансы все равно были пятьдесят на пятьдесят, и это считается благоприятным коэффициентом в Беллетристике”.


“Вы хотите сказать, что у меня есть пятидесятипроцентный шанс быть убитым на службе?”


“Считайте, что вам повезло. В реальном мире, несмотря на огромные достижения медицинской науки, вероятность смерти остается неизменной и составляет сто процентов. Тем не менее, в проблеме человеческой смертности есть и светлая сторона — по крайней мере, для книжного мира. ”


“Что это?”


“Неиссякаемый приток новых читателей. Давай, ты можешь отправить меня обратно в офисы Беллетриции”.


Она мгновение смотрела на меня, а затем сказала: “Ты больше не так хорош в букджампинге, не так ли?”


“Не совсем, но это между нами, да?”


“Хочешь поговорить об этом?”


“Нет”.


OceanofPDF.com


10.


Колодец потерянных сюжетов


Из—за специальных задач, выполняемых сотрудниками ресурса Prose, компании JurisTech разрешено создавать устройства, которые считаются выходящими за рамки обычных законов физики, - это единственное ведомство (помимо жанра научной фантастики), имеющее лицензию на это. Помимо знаменитого TravelBook, компания JurisTech также отвечает за текстовое сито, чрезвычайно полезное устройство, которое может делать практически все, даже несмотря на то, что его точное использование, форма и функции никогда полностью не объясняются.


As как только мы вернулись в офис Беллетриции в Норленд-Парке, я дал Thursday5 выходной на обед, чтобы немного поработать. Я просмотрел все файлы о потенциальных появлениях трансфикционных зондов и обнаружил, что у меня есть единственное достоверное доказательство — все остальное было просто наблюдениями. Казалось, что всякий раз, когда появлялся зонд "Голиаф", он исчезал снова менее чем через минуту. Явление началось семь лет назад, достигло пика восемь месяцев назад и теперь, казалось, идет на убыль. Имейте в виду, это было основано всего на тридцати шести наблюдениях и поэтому не может считаться окончательным.


Я поделился информацией с Брэдшоу, который внимательно выслушал мой отчет и то, что я знал о Голиафе, а этого было довольно много, и ничего хорошего. Он серьезно кивнул, пока я говорил, и, когда я закончил, помолчал немного, прежде чем заметить: “Голиаф - чужак и находится далеко за пределами нашей юрисдикции. Я не хочу передавать это сенатору Джобсворту, поскольку он выдвинет какую-нибудь дурацкую ‘инициативу’ или что-то в этом роде с ресурсами, которых у нас просто нет. Есть ли какие-либо доказательства того, что эти зонды делают что-то еще, кроме наблюдения? Бросить металлический шар в художественную литературу - это одно; переместить человека между ними - совсем другое.”


“Совсем нет”, - ответил я. “Но это должно быть их намерением, даже если им это еще не удалось”.


“Ты думаешь, они это сделают?”


“Мой дядя мог это сделать. И если он мог, значит, это возможно ”.


Брэдшоу на мгновение задумался. “Мы пока оставим это при себе. Учитывая наши стремительно падающие показатели чтения, я не хочу напрасно паниковать CofG, вынуждая его к какой-то безумной реакции. Есть ли шанс, что вы могли бы узнать что-нибудь из реального мира?”


“Я мог бы попробовать, ” задумчиво ответил я, “ но не задерживай дыхание — я точно не в списке рождественских открыток ”Голиафа"".


“Напротив, ” сказал Брэдшоу, передавая мне пробник, - я уверен, они были бы вне себя от радости, встретив кого-то, кто может путешествовать в художественную литературу. Не могли бы вы проверить, как сегодня днем переоборудовали Джейн Остин? Изамбард очень хотел нам кое-что показать. ”


Я сказал ему, что сразу же отправлюсь туда, и он поблагодарил меня, пожелал удачи и ушел. У меня было несколько свободных минут до возвращения Thursday5, поэтому я проверил картотечные базы данных на предмет чего-либо о Superreaders, которых было удручающе мало. Большинство легенд о суперчиталках появились в Текстовом море, обычно от словарей, приехавших домой в отпуск от scrawltrawlers. Проблема осложнялась тем фактом, что одно сверхчитание технически идентично большому количеству одновременных чтений, поэтому только изучение журнала обслуживания книги могло определить, была ли она жертвой или нет.


Thursday5 вернулась точно вовремя, проведя обеденный перерыв в грязевой ванне, подробности которой она сочла своим долгом рассказать мне — подробно. Имейте в виду, она была намного более расслабленной, чем я, так что что-то получалось. Мы вышли на улицу, и после того, как я минут пять поспорил с диспетчером TransGenre Taxis, мы отправились в Великую библиотеку, затем поднялись на лифте и в тишине спустились в подвалы, которые так долго были известны в просторечии как Колодец забытых сюжетов, что никто не мог вспомнить их настоящее название — если оно у них когда-либо было. Именно здесь на самом деле были созданы книги. “Закладка корешка” была первым актом процесса, и после этого непрерывная череда рабочих бригад неустанно трудилась над романом, встраивая сюжет и подтекст в ткань повествования. Они тщательно продумали настройки и атмосферу, прежде чем персонажи, только что прошедшие обучение диалогам, в присутствии опытного имагинатора запишут книгу на устройство Imaginotransferorecording, готовое к чтению в Запределье. Это было медленно, трудоемко и дорого - любой ведущий книжный инженер, способный создать сложный роман за минимальное время и в рамках бюджета, был очень востребован.


“Я тут подумал, ” сказал Четверг-5, когда лифт двинулся вниз, - о том, чтобы быть немного более инициативным. Я был бы съеден этим тигром, и, должен признаться, это был седьмой раз, когда вы спасли меня за последние полтора дня.”


“Восьмой”, - указал я. “Помнишь, на тебя напал этот прилагательный?”


“О, да. На самом деле мое предложение о создании дискуссионной группы для переоценки пассивной роли граммазитов в книжном мире не вызвало особого энтузиазма, не так ли?”


“Нет. Все, чего он хотел, это вырвать прилагательные из твоего все еще дышащего тела ”.


“Ну, я хочу сказать, что мне нужно быть более агрессивным”.


“Звучит как хороший план”, - ответил я. “Если возникнет ситуация, посмотрим, как ты поступишь”.


Лифт остановился, и мы вышли. Здесь, в Колодце, подвалы больше походили на узкие улочки елизаветинской эпохи, чем на коридоры. Именно здесь продавцы товаров, связанных с созданием книг, могли представить свои товары во множестве специализированных магазинов, которые подошли бы к любому жанру, стилю или обстановке. Коридоры были полны оживленной деятельности ремесленников, сновавших туда-сюда в прибыльном стремлении создать книгу. Торговцы сюжетами, авторы предысторий, прошивальщики отверстий, подмастерья и дженерики целеустремленно сновали во всех направлениях, а тележки с готовыми секциями для прототипов книг медленно тащили по центру улицы пони Питмана, которые представляют собой разновидность сокращенных лошадей, которые не занимают так много места.


Большая ее часть была утилизирована. В самом нижнем подвале находилось Море текстов, и именно на берегах этого океана рабочие бригады разбирали списанные книги, не используя ничего более сложного, чем молотки, цепи и мускулы. Затем куски потрепанного повествования были демонтированы заказчиками, которые извлекли и упаковали все пригодные для продажи предметы. Любая идея, обстановка или персонаж, которые были слишком повреждены или слишком скучны для повторного использования, бесцеремонно выбрасывались в море текста, где связи внутри предложений ослабевали, пока не превращались в слова, а затем и они превращались в буквы и знаки препинания, смысл сгорал, превращаясь в голубоватый туман, который задерживался у берега, прежде чем испариться.


“Кого мы собираемся увидеть?” - спросил Четверг 5, когда мы пробирались сквозь многолюдную толпу.


“Брэдшоу хотел, чтобы я взглянул на переоборудование Джейн Остин”, - ответил я. “Ответственный инженер - Изамбард Кингдом Бунюэль, лучший и самый сюрреалистичный книжный инженер в WOLP. Когда он создавал "Войну и мир", никто не думал, что что-либо такого масштаба и величия может быть построено, не говоря уже о запуске. Она была такой большой, что для ее размещения пришлось построить целый подвал. Даже сейчас для поддержания ее работы требуется постоянная команда из двадцати человек ”.


Thursday5 с любопытством огляделся по сторонам, когда мимо прошла банда клепальщиков, громко смеющихся и рассказывающих о позвоночнике, над которым они работали.


“Значит, как только книга будет создана, ее перенесут в Великую библиотеку?” - спросила она.


“Если бы только”, - ответил я. “После завершения и того, как искра зажжена, она проходит строгий описательный режим безопасности и соответствия из двенадцати пунктов, прежде чем пройти тщательную проверку на специальном оборудовании. После этого книга проходит пробное чтение в Книжной инспекции Совета жанров, прежде чем быть принятой — или нет — к публикации.”


Мы пошли дальше и вскоре увидели вдалеке ангары Центра обслуживания книг, возвышающиеся над низкими крышами улицы, похожие на ангары для дирижаблей, которые я так хорошо знал дома. Они всегда были полны; обслуживание книг продолжалось 24/7. Пройдя еще пять минут пешком и поскольку улица резко расширилась, чтобы охватить огромные размеры комплекса, мы оказались перед Центром обслуживания книг.


OceanofPDF.com


11.


Ремонт


Книги подвержены износу точно так же, как тазобедренные суставы, автомобили и репутация. По этой причине все книги должны отправляться в сервисный отсек для периодической замены, либо каждые тридцать лет, либо каждые миллион прочтений, в зависимости от того, что наступит раньше. Для тех книг, которые сначала пользуются высокой аудиторией, но затем теряют ее из-за скуки или недостаточного читательского интеллекта, может потребоваться частичный ремонт. Трудноразрешимый шедевр Сэлмона Трасти "Демонические куплеты" переделывал первые две главы шесть раз, но остальная часть относительно невредима.


Eверсия с тех пор, как ProCaths предприняли партизанскую атаку на Грозовой перевал во время планового технического обслуживания, безопасность была усилена, и высокие чугунные перила теперь отделяли помещение для обслуживания книг от остальной части Колодца. Хитклифф — возможно, самый ненавистный человек в художественной литературе — не пострадал, отчасти благодаря бдительности агентов беллетристики, которые в тот день дежурили по охране Хитклиффа, но также из-за неправильного понимания слова “партизан”, печальной лексикологической ошибки, в результате которой погибли пять сбитых с толку обезьян, а заведение было завалено бананами. Теперь там тоже было помещение для охраны, и попасть туда можно было только по официальному делу.


“Теперь у меня есть возможность, - прошептал я Thursday5, - проверить твою агрессивность. Эти парни могут быть хитрыми, так что тебе нужно быть твердой”.


“Фирма?”


“Фирма”.


Она глубоко вздохнула, собралась с духом и с важным видом направилась к караульному помещению.


“Следующая и еще раз следующая”, - объявила она, передавая наши удостоверения охраннику, который сидел в маленьком деревянном сарае у ворот учреждения. “И если вы доставите нам какие-нибудь неприятности, мы ... не обрадуемся. И тогда вы не будете счастливы, потому что мы можем сделать людей несчастными things...to ... иногда ”.


“Простите?” - спросил охранник, у которого были большие седые усы и, казалось, он был немного глуховат.


“Я спросил ... А, как у тебя дела?”


“О, у нас все в порядке, спасибо, Мисси”, - дружелюбно ответил охранник. Четверг-5 повернулся ко мне и показал поднятый большой палец, и я улыбнулась. На самом деле она мне очень понравилась, но предстояло проделать огромную работу, прежде чем ее можно будет считать материалом для беллетристики. В настоящее время я планировал оценить ее “потенциал для переподготовки” и отправить обратно в кадетскую школу.


Я огляделась, пока охранник смотрел на наше удостоверение личности, а затем на нас самих. Над ангарами я мог видеть высокие трубы, извергающие клубы дыма, в то время как вдалеке мы могли слышать звон молотков и грохот механизмов.


“Который из них следующий в четверг?” - спросил охранник, внимательно разглядывая почти идентичные удостоверения личности.


“Мы оба”, - сказала Четверг-5. “Я Четверг-5, а она Чужестранка”.


“Чужеземец?” - переспросил охранник с большим интересом. Я впился взглядом в Четверг-5. Мой статус чужеземца был не тем, чем я любил хвастаться.


“Привет, Берт!” - сказал он другому охраннику, у которого, казалось, был постоянный перерыв на чай. “У нас здесь чужак!”


“Нет!” - сказал он, вставая со стула, сиденье которого было отполировано до блеска. “Убирайся отсюда!”


“Какая честь!” - сказал первый охранник. “Кто-то из реального мира”. Он на мгновение задумался. “Скажите, если в по-настоящему жаркий день пойдет дождь, съежатся ли овцы?”


“Это контрольный вопрос?”


“Нет, нет”, - быстро ответил охранник. “Мы с Бертом как раз недавно обсуждали это”.


В этом не было ничего необычного. У персонажей художественной литературы был очень искаженный взгляд на реальный мир. Для них экстремальные элементы человеческого опыта были обычным делом, поскольку, как правило, это были те проблемы, которые попадали в книги, что оставляло обыденность реальной жизни несколько неясной и таинственной. Спросите жителя Книжного мира о неизлечимых болезнях, потерях, траекториях огнестрельных ранений, драматической иронии и проблемных родственниках, и он окажется большим экспертом, чем вы или я. Спросите его о кистях, и он проведет остаток недели, пытаясь понять, как краска остается на щетинках, пока не коснется другой поверхности.


“Это из-за шерсти, которая дает усадку, - объяснила я, - и в ней должно быть очень жарко”.


“Я же тебе говорил”, - торжествующе произнес Берт.


“Спасибо”, - сказал я, забирая у охранника значки безопасности и расписываясь в бухгалтерской книге. Он впустил нас обоих в заведение, и почти из ниоткуда появился ярко-желтый джип с молодым человеком, одетым в синий комбинезон и кепку с логотипом BMF.


“Ты можешь отвезти нас в королевство Изамбард, Бунюэль?” - Спросил я, когда мы забрались на заднее сиденье.


“Да”, - ответил водитель, не двигаясь с места.


“Тогда не могли бы вы?”


“Я полагаю”.


Джип тронулся с места. Ангары, как и говорилось ранее, были гигантских размеров. В отличие от реального мира, где практические трудности в гражданском строительстве могут быть определяющим фактором масштаба объекта, здесь это вообще не принималось во внимание. Действительно, размеры завода могли расширяться и сокращаться в зависимости от необходимости, немного напоминая чемодан Мэри Поппинс, что неудивительно, поскольку их проектировал один и тот же человек. Некоторое время мы ехали молча.


“Что сейчас находится в ангаре номер один?” Я спросил водителя.


“Волхв”.


“Все еще?”


Даже самый масштабный ремонт никогда не занимал больше недели, а шедевр Джона Фаулза с лабиринтным сюжетом пролежал там почти пять лет.


“Это заняло больше времени, чем мы думали — они удалили все элементы сюжета для очистки, и никто не может вспомнить, как они снова собрались вместе”.


“Я не уверен, что это что-то изменит”, - пробормотал я, когда мы подъехали к восьмому ангару. Водитель ничего не сказал, подождал, пока мы выйдем, а затем уехал, не сказав ни слова.


Говорить, что интерьер ангара был огромным, было бы бессмысленно, поскольку Большая библиотека, Text Grand Central и CofG также имели обширные интерьеры, и дальнейшие описания все более гиперболического характера были бы невыносимо повторяющимися. Достаточно сказать, что на полу ангара нашлось место не только для загородного дома Дарси в Пемберли, но и для Розингса, Незерфилда и Лонгборна. Все они были извлечены из книги массивным мостовым краном, чтобы пустую оболочку романа можно было проверить на наличие усталостных трещин, прежде чем окуривать от гнездящихся граммазитов, а затем перекрашивать. В то же время армия техников, штукатуров, маляров, плотников и так далее ползала по домам, локациям, реквизиту, мебели и костюмам, все из которых было демонтировано для проверки и обслуживания.


“Если это Гордость и предубеждение, - сказал Четверг-5, когда мы шли к владениям Беннетов в Лонгборне, “ то что же читают люди в Запределье?”


Дом нелепо покоился на деревянных блоках, уложенных на полу ангара, но без своего основания — за ними ухаживали в другом месте под радостное жужжание садовников.


“Мы переносим показания в уменьшенную копию на резервном движке Storycode, и люди читают это”, - ответил я, кивая в знак приветствия различным техническим специалистам, которые пытались исправить ущерб, нанесенный последним миллионом показаний или около того. “Книга никогда не была совсем такой хорошей, но единственные люди, которые могли бы увидеть разницу, - это энтузиасты Остин и ученые. Они заметили бы легкое притупление внимания и недостаток жизненных сил, но, будучи неспособными прийти к удовлетворительному ответу относительно того, почему это может быть так, они просто будут винить себя — чтение позже на неделе еще раз укрепит их уверенность в великолепии романа ”.


Мы переступили порог главного входа в Лонгборн, где аналогичная ремонтная бригада работала над интерьером. Они только начали, и отсюда было легче разглядеть степень коррозии. Краска была тусклой и безжизненной, обои свисали со стены длинными полосами, а мраморный камин был в пятнах и потемнел от дыма. Все, на что мы смотрели, казалось усталым и изношенным.


“О, боже!” - раздался голос позади нас, и, обернувшись, мы увидели миссис Беннет, одетую в поношенную шляпку и шаль. За ней следовал менеджер по строительству, а за ним - мистер Беннет.


“Это никогда не будет готово вовремя, ” посетовала она, с несчастным видом оглядывая гостиную своего дома, - и каждая секунда, не потраченная на поиски мужей, потрачена впустую”.


“Моя дорогая, ты должна прийти и сменить свой гардероб”, - умолял мистер Беннет. “Вы совершенно разодеты в лохмотья и не подходите для того, чтобы вас читали, не говоря уже о приеме джентльменов - потенциальных мужей или кого-то еще”.


“Он совершенно прав”, - настаивал менеджер. “Это всего лишь ремонт, не более; мы вернем вас на полку через несколько дней”.


“На полке?” она взвизгнула. “Как мои дочери?”


И она уже была готова разрыдаться, когда внезапно увидела меня.


“Ты здесь! У тебя есть брат-одиночка, владеющий большим состоянием, который нуждается в жене?”


“Боюсь, что нет”, - ответил я, думая о Джоффи, который потерпел неудачу по всем трем пунктам.


“Вы уверены? У меня есть выбор из пяти дочерей; одна из них должна быть подходящей, хотя я сомневаюсь, что Мэри кому—то подойдет. Ааааа!”


Она начала кричать.


“Добрая леди, успокойтесь!” - воскликнул мистер Беннет. “Что вообще случилось?”


“Мои нервы настолько расшатались, что у меня теперь двоится в глазах!”


“Вы нет, мадам”, - поспешно сказал я ей. “Это моя ... сестра-близнец”.


В этот момент вошла небольшая группа швей со сменным костюмом в руках. Миссис Беннет издала еще один резкий крик и убежала наверх, за ней быстро последовали гардеробщики, которым, несомненно, пришлось бы удерживать ее и раздевать — как в прошлый раз.


“Я оставляю это в ваших умелых руках”, - сказал мистер Беннет гардеробщице. “Я иду в свою библиотеку и не хочу, чтобы меня беспокоили”.


Он открыл дверь и, к своему ужасу, обнаружил, что ее тоже перестраивают. Отсутствовали большие участки стены, и штукатуры пытались заполнить пробелы в комнате за ней. Там был мерцающий свет дуговой сварки и сноп искр. Он хмыкнул, пожал плечами, слабо улыбнулся нам и вышел.


“Довольно большой ущерб”, - сказал я руководителю строительства, которого, как мы узнали, звали Сид.


“Мы часто встречаем это в классике”, - сказал он, пожимая плечами. “Это третий ремонт P2, который я проводил за последние пятнадцать лет, но он не так плох, как трилогия "Властелин колец"; эти вещи всегда требуют ремонта. Читатели фэнтези действительно увлекаются этим — и фанфики тоже не помогают. ”


“Название Thursday Next, “ сказал я ему, - из Беллетристики. Мне нужно поговорить с Изамбардом”.


Он вывел нас на улицу, где пять сестер Беннет проговаривали свои реплики со словарем, держащим сценарий.


“Но вы не имеете права знать мою; и такое поведение никогда не заставит меня быть откровенной”, - сказала Элизабет.


“Не совсем правильно”, - ответила мастер слова, сверяясь с текстом. “Вы опустили ‘как это” из середины предложения".


“Я сделала?” переспросила Лиззи, вытягивая шею, чтобы взглянуть на сценарий. “Где?”


“Для меня это все равно звучало идеально”, - добродушно сказала Джейн.


“Это все так скучно,” - пробормотала Лидия, нетерпеливо притопывая ногой и оглядываясь по сторонам. Обслуживающий персонал поступил мудро, отделив солдат, и особенно Уикхема, от Китти и Лидии — если не для защиты солдат, то для их собственной безопасности.


“Лидия, дорогая, пожалуйста, сосредоточься”, - сказала Мэри, отрываясь от книги, которую читала. “Это для твоего же блага”.


“Мисс Нонетот!” - раздался авторитарный голос, который, я знала, я могла игнорировать только на свой страх и риск.


“Ваша светлость”, - сказала я, делая изящный реверанс высокой женщине, облаченной в темные кринолины. У нее были ярко выраженные черты лица, которые, возможно, когда-то были красивыми, но теперь казались надменными и надменными.


“Могу я представить кадета Next?” Сказал я. “Четверг, 5, это достопочтенная леди Кэтрин де Бэр, вдова сэра Льюиса де Бэр”.


Thursday5 собиралась что-то сказать, но я поймал ее взгляд, и вместо этого она сделала реверанс, на что леди Кэтрин ответила легким наклоном головы.


“Я должна поговорить с вами, мисс Нонетот, ” продолжила ее светлость, беря меня под руку, чтобы проводить, - по вопросу, вызывающему серьезную озабоченность. Как вы знаете, у меня есть дочь по имени Энн, которая, к сожалению, болезненного телосложения, что помешало ей добиться успехов, которые в противном случае были бы невозможны. Если бы у нее было хорошее здоровье, она бы присоединилась к Беллетристике много лет назад и примерно сейчас начала бы пользоваться преимуществами своего возраста, мудрости и опыта.”


“Несомненно, ваша светлость”.


Леди Кэтрин вежливо улыбнулась. “Тогда мы договорились. Мисс Энн должна завтра поступить на службу в Беллетрицию со званием, зарплатой и обязанностями, соизмеримыми с положением, которого лишило ее плохое здоровье, — скажем, пять тысяч гиней в год, легкая работа только с выходными по утрам и тремя слугами?


“Я доведу это до сведения соответствующих властей”, - дипломатично сказал я ей. “Мой хороший друг и коллега коммандер Брэдшоу лично рассмотрит вашу просьбу”.


Я внутренне хихикнул. Мы с Брэдшоу потратили много лет, пытаясь подбросить друг друга в невероятных ситуациях ради развлечения, и он никогда не превзойдет этого.


“Действительно”, - сказала леди Кэтрин властным тоном. “Я говорила с коммандером Брэдшоу, и он предложил мне поговорить с вами”.


“Ах”.


“Скажем, в понедельник?” - продолжила леди Кэтрин. “Беллетриция может прислать карету за моей дочерью, но имейте в виду — если она не пригодна для использования, ее вернут”.


“Понедельник был бы восхитителен”, - сказала я ей, быстро соображая. “Предполагаемый опыт мисс Энн будет очень востребован. Как вы, без сомнения, слышали, Фанни Хилл перешла из жанра литературной непристойности в жанр остросюжетного романа, и для переподготовки персонажа вашей дочери могут потребоваться значительные навыки.”


Леди Кэтрин на мгновение замолчала.


“Совершенно невозможно”, - сказала она наконец. “Следующая неделя самая загруженная в нашем календаре. Я сообщу вам, когда и где она приступит к своим обязанностям — хорошего дня!”


И с самым надменным ворчанием она ушла.


Я присоединился к Thursday5, который ждал меня возле двух перестраиваемых вагонов, а затем мы направились в офис инженера. Когда мы проезжали мимо побитой молью лошади, я услышал, как она спросила другую потрепанную старую клячу: “Так о чем же тогда эта Гордость и предубеждение?”


“Это про лошадь, которая тянет повозку для Беннетов”, - ответил его друг, набирая полный рот из ведерка с кормом и задумчиво пережевывая.


“Пожалуйста, заходите”, - сказал руководитель строительства, и мы вошли в рабочую будку. Интерьер представлял собой аккуратный чертежный кабинет с полудюжиной осьминогов, сидящих за чертежными столами и одетых в клетчатые жилеты, которые делали их всех похожими на волынщиков большого размера — за исключением одного, который на самом деле был набором волынок большого размера. Все они изучали планы книги, просматривали отчеты о повреждениях, а затем одновременно набрасывали рекомендации по ремонту на восьми разных блокнотах. Осьминоги с любопытством уставились на нас, когда мы вошли, за исключением одного, который спал и бормотал что-то о том, что его “сад находится в тени”, и другого, который наигрывал печальную мелодию на бузуки.


“Как странно”, - сказал Thursday5.


“Ты прав”, - согласился я. “Брюс обычно играет на лютне”.


В центре зала стоял Изамбард Кингдом Бунюэль. Он стоял в рубашке с короткими рукавами над чертежами книги и был мужчиной здорового среднего возраста, который выглядел так, как будто много повидал в жизни и от этого стал намного лучше. Его темный шерстяной костюм был забрызган грязью, на голове была высокая шляпа с дымоходом, а во рту постоянно вертелась незажженная сигара. Он был занят оживленной беседой со своими тремя верными помощниками-инженерами. Первого лучше всего можно описать как безумного монаха, одетого в грубую рясу, с поразительными раскосыми глазами. Вторым был дерзко блестящий трансвестит, который, казалось, только что спрыгнул с карнавальной площадки в Рио, а третий был более неземным — он был просто бестелесным голосом, известным только как Гораций. Все они обсуждали плюсы и минусы сочетания основной работы с бюджетными ограничениями, затем о выборе Лореттой блесток и доступных ресторанах на ужин.


“Четверг!” - сказал Изамбард, когда мы вошли. “Какая невероятная случайность — надеюсь, вы в добром здравии?”


“Действительно здорово”, - ответил я.


Инженерным навыкам Бунюэля не было равных — не только с простой механистической точки зрения, но и из-за его несколько сюрреалистичного метода решения проблем, по сравнению с которым менее известные книжные инженеры бледнеют. Именно он первым придумал использовать заварной крем в качестве средства передачи информации для более быстрой передачи от книг к механизмам кодирования историй, и он был пионером гидропонного выращивания полезной драматической иронии. Когда он не работал над декриминализацией грамматических злоупотреблений класса С, таких как начало предложения с “и”, он был занят разработкой новых и интересных сюжетных приемов. Именно он предложил новаторский поворот в “Убийстве Роджера Экройда”, а также устройство "Мемуары Гэлли Трипвуд" из серии "Блэндингс". Естественно, у него были и другие, менее масштабные идеи, которые не нашли одобрения, такие как выброшенный эпизод битвы между подводной лодкой и Наутилусом на Таинственном острове, новый процесс извлечения кавычек из вареных мышей, метод придания книгам грамматической устойчивости путем маринования их в росе и целый ряд новых нелепых слов, которые использовал только он. Но его попаданий было больше, чем суммы его промахов, и таков путь к величию.


“Надеюсь, у нас нет каких-либо проблем с беллетристикой?”


“Вовсе нет”, - заверил я его. “Вы о чем-то говорили с Брэдшоу?”


“В последнее время у меня такая никчемная память”, - сказал он, хлопнув себя ладонью по лбу. “Пойдем со мной”.


Мы быстрым шагом вышли из мастерской и направились к пустой книге, Thursday5 шел в нескольких шагах позади.


“У нас есть еще семнадцать часовых поясов, прежде чем мы должны будем снова включить их”, - сказал он, вытирая лоб.


“Ты справишься с этим?”


“Нам следовало бы вести себя по-дурацки”, - со смехом ответил Изамбард. “Всегда предполагать, что миссис Беннет не делает ничего разумного”.


Мы поднялись по деревянной лестнице и ступили на роман. С нашей выгодной позиции мы могли видеть пустую оболочку книги, лежащую перед нами. Все было убрано, и это выглядело как пустая стальная баржа размером в несколько сотен акров.


“Что там происходит?” - спросил Четверг 5, указывая на группу мужчин, работающих на участке, где несколько балок соединялись в изящную решетку из стали и заклепок.


“Мы проверяем наличие трещин от усталости возле слота расширения irony”, - объяснил Изамбард. “Непрерывные изменения в книге по мере того, как читатели с разным уровнем подготовки знакомятся с ней, могут создать гармонию, которая вызовет стресс, на который книга никогда не была рассчитана в печатном виде. Полагаю, вы слышали о середине-читать fractsplosion в трудные времена во время postmaintenance свидетельствование в 1932 году?”


Thursday5 кивнул.


“С тех пор нам пришлось быть более осторожными, ” продолжил Изамбард, - вот почему классику, подобную этой, обновляют каждые тридцать лет, независимо от того, требуют они этого или нет”.


Когда бригада рабочих производила ремонт, послышался треск ярко-синего света, и младший инженер, руководивший бригадой, помахал Изамбарду, который помахал в ответ.


“Похоже, мы нашли трещину от усталости, “ сказал он, - которая показывает, что никогда нельзя быть слишком осторожным”.


“Коммандер Брэдшоу сказал мне, что вы хотели что-то сказать?”


“Это правда”, - ответил Бунюэль. “Я провел достаточно реконструкций, чтобы знать, когда что-то немного не в порядке. Это Совет жанров. Они годами урезали бюджеты, а теперь просят нас повысить рейтинг каналов imaginotransference ”.


Он указал на большую трубу, похожую на водопровод. Трубопровод такого размера потребовал бы большого количества читателей — гораздо большего, чем у нас есть в настоящее время. Хотя сам по себе это хороший ход, на фоне падения числа прочитанных это показалось немного ... ну, странным.


“Они назвали причину?”


“Они сказали, что "Гордость и предубеждение" были добавлены к еще двадцати восьми учебным программам в этом году, и скоро выйдет еще один silverflick”.


“По-моему, звучит справедливо”.


“Правдоподобно, но это полная бессмыслица. Нам следует тратить деньги на новые книги, а не на новеллы, которые будут прочитаны, несмотря ни на что. Кроме того, стоимость дополнительных трубочек очень мала по сравнению с количеством заварного крема, необходимого для заполнения всех.”


“Я наведу кое-какие справки”, - сказал я ему.


Мы наблюдали, как мостовой кран осторожно опустил величественный дом Дарси в Пемберли обратно на место, указанное в книге, где группа мужчин в комбинезонах, вооруженных гаечными ключами такого размера, как они были, надежно закрепили его болтами.


“Точно в срок”, - пробормотал Изамбард, сверяясь с большими золотыми карманными часами. “Возможно, мы все-таки попадем в тупик”.


“Мистер Бунюэль?” Пробормотал бестелесный голос, который звучал так, словно доносился отовсюду одновременно.


“Да, Гораций?”


“Извините за беспокойство, сэр”, - снова раздался голос, - “но миссис Беннет и леди Кэтрин де Бер заперли оленьи рога в гостиной и угрожают убить друг друга. Что ты хочешь сделать?”


“Нельзя терять времени!” - воскликнул Бунюэль, залезая в карман. “Ставлю пять гиней на миссис Беннет”.


Мы с Thursday5 вышли из ремонтного цеха и вернулись в оживленные коридоры "Колодца потерянных участков". Я позвонил в TransGenre Taxi, и мне сказали, что мое такси “застряло в пробке у миссис Битон”, но “скоро будет у вас”, поэтому мы направились к лифтам. Бунюэль был прав по поводу дополнительного кондиционирования, но в равной степени это могло быть просто еще одной из странных бухгалтерских аномалий, которыми изобилует совет — однажды они отказались выделить средства на ремонт мандолины капитана Корелли, несмотря на почти беспрецедентный всплеск популярности. К тому времени, когда они согласились на некоторые ремонтные работы, было уже слишком поздно — первые несколько глав были необратимо повреждены. С другой стороны, у них не было проблем с выдачей "Дэнверс" новой черной формы и дизайнерских темных очков, чтобы они “хорошо выглядели на параде”.


“Это правда, что у вас есть кресло в Совете жанров?” - спросила Четверг-5 с чувством совершенно необоснованного благоговения в голосе.


“И столик тоже. Как у чужака, у меня нет ограничений повествования, которые диктовали бы мои действия, поэтому я довольно хорош в перспективном планировании и — Подождите минутку ”.


Вспомнив о писательском тупике Лондэна, я нырнул в магазин безделушек, полный сюжетных приемов, реквизита, предысторий и удобных обрывков словесных подколок для этого о-о-очень важного обмена. Я прошел мимо упаковочных ящиков, полных сюжетных поворотов и ложных решений, и подошел к прилавку.


“Привет, Мюррей”.


“В четверг!” - ответил владелец магазина, человек на пенсии, который много лет работал в комедийном жанре, прежде чем бросить все это и открыть магазин подержанных сюжетов. “Чем я могу быть вам полезен?”


“Сюжетный прием”, - сказал я несколько неопределенно. “Нечто захватывающее, что за один абзац превратит историю из обыденной в фантастическую”.


“Бюджет?”


“Зависит от того, что у вас есть”.


“Хм”, - сказал продавец, напряженно размышляя и уставившись на стену с маленькими ящичками позади себя, что делало ее немного похожей на аптеку. На каждом ящике была нарисованная этикетка, обозначавшая какое-нибудь захватывающее и невероятное средство, переворачивающее сюжет. “Настойка от одышки”, - гласила надпись на одном, и “Отцовский корень”, - прочел другой.


“Как насчет "Внезапно раздался выстрел"? Это всегда безопасная ставка для разгадки тайн или для того, чтобы вытащить вас из передряги, когда вы не знаете, что делать дальше ”.


“Думаю, я могу позволить себе что-нибудь получше этого. Есть что-нибудь более ... сложное?”


Мюррей снова взглянул на этикетки на ящиках. “У меня есть И тогда, - сказал мистер Уимпл, - мы обнаружили ... правду”.


“Слишком расплывчато”.


“Возможно, но это дешево. Хорошо. Как насчет таинственного незнакомца, прибывающего во время грозы? На этой неделе у нас специальное предложение. Возьмите незнакомца, и вы получите коррумпированного местного начальника полиции и сбежавшего маньяка-убийцу бесплатно.”


Но я все еще не определился.


“Я думал о чем-то более характерном, чем о сюжете”.


“Надеюсь, у вас глубокие карманы”, - сказала продавщица зловеще и с оттенком раздражения, поскольку очередь позади меня становилась длиннее с каждой секундой.


“Как насчет приезда далекого и чрезвычайно эксцентричного дядюшки-бывшего военного, нарушающего хрупкое равновесие упорядоченного домашнего хозяйства?”


“Похоже, это как раз то, что нужно. Сколько?”


“Его вытащили целым и неиспользованным несколько дней назад. Потребовалось много мастерства, чтобы вытащить его из повествования без повреждений, со всем вспомогательным реквизитом и дополнениями —”


“Да, хорошо, хорошо, я понял — Сколько?”


“Тебе тысяча гиней”.


“Я полностью осознаю дядю за это, да?”


“Он вон там”.


Я обернулась и увидела стройного и очень жизнерадостного джентльмена, сидящего на упаковочном ящике в другом конце магазина. Он был одет в костюм в возмутительно яркую зелено-желтую клетку и опирался перчатками на набалдашник трости. Заметив, что мы смотрим на него, он склонил голову в знак приветствия и озорно улыбнулся.


“Идеально. Я также получу полную предысторию, да?”


“Все здесь”, - сказал Мюррей, ставя на прилавок стеклянную банку, которая, казалось, была полна клубящегося цветного тумана.


“Тогда договорились”.


Мы пожали друг другу руки, и я вручил ему свою платежную карту BookWorld. Я просто стоял там с таким безучастным видом, как вы это делаете, ожидая, пока продавец завершит транзакцию, когда волосы у меня на затылке внезапно встали дыбом. Это было шестое чувство, если хотите — то, что приобретаешь в книжном мире, где опасность иногда находится всего в нескольких шагах. Я незаметно сунула руку в сумку и сжала рукоятку пистолета. Краем глаза я осторожно посмотрела на покупателя слева от меня. Это был воображала—фрилансер, покупавший пудру кабуки - никаких проблем. Я посмотрел направо и увидел высокую фигуру, одетую в тренч и фетровую шляпу, надвинутую на глаза, чтобы скрыть лицо. Я напрягся, когда слабый запах говядины достиг моих ноздрей. Это был Минотавр, получеловек-полубыль, сын критской царицы Пасифаи. Он убил одного агента Беллетриции и несколько раз пытался проделать то же самое со мной, так что в результате у него был приказ “стереть с глаз долой” в шестнадцати жанрах — в наши дни мало кто осмелился бы приютить его. Я сохранил спокойствие и повернулся к Thursday5, которая рассматривала пару туканов, взятых из разорванного справочника по идентификации птиц. Я поймал ее взгляд и показал ей три пальца, что было заранее подготовленным сигналом о неминуемой опасности, затем почти незаметно кивнул в сторону Минотавра. Thursday5 выглядел сбитым с толку, я сдался и медленно повернулся обратно.


“Скоро будет готово!” - пробормотал Мюррей, заполняя форму для зачисления. Я снова украдкой взглянул на Минотавра. Я мог бы стереть его прямо там и тогда, но всегда оставалась вероятность, что это был не тот минотавр, на которого мы охотились. В конце концов, по всему книжному миру были разбросаны тысячи минотавров, и все они выглядели очень похоже. По общему признанию, не многие носили тренчи и фетровые шляпы, но я не собиралась никого увольнять, не будучи уверенной.


“Завернуть сковородку, мистер Джонсон?” - спросила дама, обслуживающая Минотавра. Больше мне ничего не требовалось. Он обращался “мистер Джонсон". Псевдоним Джонсона на протяжении многих лет — а сковородка? Ну, однажды мы использовали фарс в качестве устройства слежения, и это, похоже, стало частью его способа совершения убийств. Паровые катки, банановая кожура, падающие пианино — он использовал их все. В пантеоне фарса любимым оружием ближнего боя была ... сковорода. Не медля ни секунды, я выхватил пистолет. Минотавр со скоростью, несоизмеримой с его габаритами, перекинул сковородку в другую руку и метнул ее в мою сторону, поймав пистолет и отправив его со звоном в другой конец комнаты. Мы остановились и уставились друг на друга. У сковороды была двухфутовая ручка, и он угрожающе замахнулся ею на меня. Он снял шляпу, и когда другие покупатели поняли, кто он такой, раздались крики страха и массовый исход из магазина. У него было тело человека, но голова быка, и в этом было что-то Человечность по-настоящему тревожащее. Его желтые глаза злобно сверкнули на меня, а его рога, как я заметил, были заострены до зловеще тонких кончиков.


“Мы можем поговорить об этом”, - сказала я тихим тоном, задаваясь вопросом, хватит ли у Thursday5 ума попытаться отвлечь его.


“Без разговоров”, - сказал Минотавр басом профундо. “Моя работа - убить тебя и yours...is умереть.”


Я попытался отвлечь его. “Давай минутку поговорим о должностных инструкциях”.


Но Минотавр был не в настроении разговаривать. Он сделал шаг вперед и замахнулся на меня сковородкой. Я сделал шаг назад, но все равно почувствовал дуновение сковороды, когда она чуть не задела мою голову. Я схватил ближайший к себе предмет, которым оказалась клюшка для гольфа, и попытался ударить его ею, но он был быстрее, и деревянное древко клюшки превратилось в щепки и опилки от яростного удара. Он издал еще один глубокий, сердечный смешок и сделал еще один шаг ко мне.


“Я говорю”, - раздался голос, который звучал как чай с пышками ровно в четыре часа. “Вы, сэр, с рожками”.


Минотавр посмотрел туда, откуда доносился голос, но по-прежнему держал меня в поле зрения. Нарушителем, конечно же, был эксцентричный родственник, которого я только что купил для книги Лондэна. Он оставил свой упаковочный кейс и стоял лицом к лицу с чудовищем, вооруженный лишь тростью.


“А теперь беги, вот хороший парень”, - сказал он, как будто разговаривал с ребенком.


Минотавр скривил губы и угрожающе выдохнул: “Убирайся!”


“Посмотрите сюда”, - ответил персонаж в зеленую и желтую клетку. “Я не уверен, что мне нравится тон вашего голоса”.


Минотавр внезапно превратился в крутящуюся массу демонического разрушения. Он взмахнул сковородкой в сторону джентльмена по дуге, которая никогда не могла промахнуться. Но он промахнулся. Сверкнуло серебро, мелькнуло зеленое и желтое пятно, и сковорода с грохотом упала на пол - рука Минотавра все еще сжимала ее. Минотавр посмотрел на сковородку, на отрубленную руку, затем на свою культю. Он поморщился, издал оглушительный вопль, от которого вдребезги разлетелись витрины магазина, а затем испарился в ничто, когда спрыгнул с места и унесся прочь.


“Черт возьми, что за занятие”, - воскликнул джентльмен, невозмутимо вытирая трость-шпагу и возвращая ее в ножны. “Кто-нибудь знает, кто это был?”


“Минотавр”.


“Это был он, Джордж?” удивленно воскликнул джентльмен. “Я ожидал боя получше этого. Ты в порядке?”


“Да, ” ответил я, “ благодаря вам. Это была отличная работа с мечом”.


“Моя дорогая девочка, не думай об этом”, - ответил он с тенью улыбки. “Я был капитаном команды по фехтованию в регби”.


Он был красивым мужчиной лет сорока пяти, и все, что он делал и говорил, было щедро покрыто толстым слоем жесткой британской сдержанности. Я не мог себе представить, из какой книги он взят и даже почему его отдали на утиль.


“Следующий четверг”, - сказал я, протягивая руку.


“Я полностью согласен с вашей просьбой, мисс Нонетот”, - ответил он. “Командир крыла Корнелиус Скемптон-Таппетт к вашим услугам”.


Покупатели потихоньку возвращались, чтобы заглянуть в магазин, но Мюррей уже вешал на двери таблички "Закрыто".


“Итак, - сказал Скемптон-Таппетт, - теперь, когда вы меня купили, что бы вы хотели, чтобы я сделал?”


“О ... да ... верно”.


Я достал из кармана визитную карточку, написал название последнего романа Лондэна — "Бананы для Эдварда"- и протянул ему.


“Сделай, что сможешь, ладно? И если тебе что-нибудь понадобится, ты можешь связаться со мной в Беллетриции”.


Скемптон-Таппетт поднял бровь, сказал мне, что сделает все, что в его силах, сунул банку со своей предысторией под мышку и исчез.


Я вздохнул с облегчением и огляделся. Четверг-5 смотрела на меня с таким чувством крайней потери и неудачи на лице, что я сначала подумал, что ей больно.


“С тобой все в порядке?”


Она кивнула и посмотрела вниз. Я проследил за ее взглядом. У ее ног лежал мой пистолет.


“Так вот где она оказалась после того, как ее выбили у меня из рук?”


Она с несчастным видом кивнула, ее глаза наполнились слезами от гнева на саму себя.


Я вздохнул. Мы с ней оба знали, что это конец пути, когда дело дошло до ее кадетства. Если бы Скемптон-Таппетт не вмешалась, я вполне мог быть мертв — и она ничего не сделала, чтобы предотвратить это.


“Тебе не обязательно это говорить”, - сказала она. “Я явно не создана для этой работы и никогда не буду. Я бы попытался извиниться, но не могу придумать слов, которые могли бы адекватно выразить мой стыд. ”


Она глубоко вздохнула, вытащила бантик из волос, сунула его в рот, а затем снова собрала волосы в хвост, прежде чем снова завязать их. Все было именно так, как я это сделал, и я внезапно почувствовал укол вины. В конце концов, она вела себя в своей болезненно миролюбивой манере только потому, что так было написано, как противоядие от остальной серии "Четверга". Дело в том, что секс и насилие в первых четырех книгах тоже были моей виной. Я продал права на персонажей, чтобы финансировать Acme Carpets.


“Мне лучше вернуться к своей книге”, - сказала она и повернулась, чтобы уйти.


“Разве я говорила, что ты можешь уйти?” Спросила я своим самым каменным голосом.


“Ну, это к делу" say...no.


“Тогда, пока я не скажу, что ты можешь идти, ты останешься со мной. Я все еще не определился с твоей судьбой, и пока это не произойдет — помоги мне Господь — ты останешься моим кадетом ”.


Мы вернулись в Беллетрицию, а в четверг 5 пошли и позанимались пилатесом в the corner, к большому ужасу миссис Дэшвуд, которая случайно проходила мимо. Я сообщил о появлении Минотавра и состоянии ремонта Остина Брэдшоу, который сказал мне разослать информацию о Минотавре и текущем местонахождении всем агентам по электронной почте.


Вернувшись за свой рабочий стол, разобравшись с некоторыми бумагами и получив консультации по ряду вопросов, я достал форму оценки Thursday5, заполнил ее, а затем поставил галочку “Не удалось” на последней странице, прежде чем подписать ее. Я сложил ее вдвое, вложил в конверт и, поколебавшись мгновение, в конце концов положил в верхний ящик своего стола.


Я посмотрел на часы. Пора было идти домой. Я подошел к Четверг-5, которая стояла на одной ноге с закрытыми глазами. “Завтра в это же время?”


Она открыла глаза и посмотрела в мои. У меня было такое же чувство, когда я смотрелся в зеркало дома. Все трогательные нью-эйджевские штучки были несущественны. Она была мной, но такой, какой я могла бы быть, если бы никогда не пошла в полицию, армию, спецслужбы или Беллетристику. Возможно, я не был бы счастливее, если бы общался с той частью себя, которая была ею, но я был бы намного более расслабленным и намного здоровее.


“Ты серьезно?” - спросила она.


“Я бы не сказал этого, если бы не знал. Но запомни одну вещь: это кофе и рулет с беконом ”.


Она улыбнулась. “Верно. Это рулет с кофе и беконом”. Она протянула мне бумажный пакет. “Это тебе”.


Я заглянула внутрь. В ней были сине-белые вязаные вещи Пиквик с уютной отделкой.


“Хорошая работа”, - пробормотала я, с завистью глядя на изящное вязание. “Спасибо—”


Но она ушла. Я вышел в коридор, достал свой путеводитель, открыл описание своего офиса в Acme Carpets и прочитал. После нескольких строк воздух внезапно стал холоднее, послышался треск целлофана, и я вернулся в свой маленький офис с сухостью во рту и такой сильной жаждой, что, казалось, вот-вот упаду в обморок. Как раз для этих моментов я держал под рукой кувшин с водой и, таким образом, следующие десять минут пил воду и глубоко дышал.


OceanofPDF.com


12.


Для детей


Мы с Лондэном часто говорили об этом, но у нас никогда не было четвертой. Когда появилась Дженни, мне было сорок два, и я решил, что на этом все. По случаю нашей последней попытки ввести Пятницу в Академию времени Хроногвардейцев, ему было шестнадцать, вторнику - двенадцать, а Дженни, самой младшей, - десять. Я сопротивлялся тому, чтобы назвать Дженни в честь дня недели; я думал, что по крайней мере у одной из нас должно быть подобие нормальности.


Я пришел в школу во вторник без десяти четыре и терпеливо ждал у кабинета математики. Она всю свою жизнь проявляла особый интерес к этой теме, но впервые получила известность в возрасте девяти лет. Она забрела в кабинет математики для шестиклассников и обнаружила написанное на доске уравнение, думая, что это домашнее задание. Но это было не так. Это была последняя теорема Ферма, и учитель математики записал ее, чтобы продемонстрировать, как это простое уравнение не может быть решено. Дело в том, что во вторник нашли решение, таким образом, сделав доказательство неработоспособности уравнения одновременно избыточным и ошибочным.


Когда началась охота за человеком, который разгадал загадку, Вторник подумала, что они рассердились на нее за то, что она испортила им веселье, поэтому ее не раскрывали как виновницу почти неделю. Даже тогда ее пришлось уговаривать объяснить ответ. Профессора математики съехались со всех уголков земного шара, чтобы посмотреть, как такое простое решение могло предстать перед ними так, что никто из них этого не заметил.


В четыре часа на кнопке Вторник вышел с урока математики, выглядя опустошенным и немного сердитым.


“Привет, солнышко”, - сказал я. “Как дела в школе?”


“Ладно”, - сказала она, пожав плечами, вручая мне свою школьную сумку Hello Kitty, розовый дождевик и полупустую коробку для ланча с Винни-Пухом. “Тебе обязательно заезжать за мной в форме Acme? Это тааак неловко”.


“Конечно, хочу”, - ответил я, крепко целуя ее, чтобы смутить еще больше, что на самом деле не сработало, поскольку все ученики в ее классе математики были взрослыми и слишком одержимы наборами чисел и параметризованными эллиптическими кривыми, чтобы их беспокоило смущение дочери из-за ее матери.


“Они все немного медлительные,” - сказала она, когда мы шли к фургону. “Некоторые из них едва умеют считать”.


“Дорогая, сегодня это лучшие умы в математике; ты должна быть счастлива, что они приходят к тебе на репетиторство. Должно быть, математическое братство было немного шокировано, когда вы сообщили, что нечетных чисел стало на шестнадцать больше, чем четных.”


“Семнадцать”, - поправила она меня. “Сегодня утром в автобусе я подумала о другом. Разница между четным и нечетным - это самое простое”, - объяснила она. “Самое сложное - попытаться объяснить, что на самом деле существует наибольшее число, факт, который, как правило, сводит всю работу с бесконечными множествами на нет”.


Очевидно, что по-настоящему умные гены, которые Майкрофт унаследовал от своего отца, обошли стороной нас с мамой, но проявились во вторник. Было странно думать, что двое сыновей Майкрофта были известны под общим именем “Тупицы" - и это название также не было ироничным.


Вторник снова застонала, когда увидела, что мы едем домой в фургоне Acme Carpets, но согласилась сесть, когда я указал, что долгая прогулка домой - единственная альтернатива. Она съежилась на своем сиденье, чтобы ее не заметили.


Мы не сразу отправились домой. Я поговорила со Спайком перед уходом с работы, и он упомянул, что у него есть кое-какие новости о преследовании Майкрофта, и согласился встретиться со мной у мамы. Когда я приехал, они с Полли препирались на кухне о чем-то бессмысленном, например, о среднем размере апельсина, поэтому во вторник я ушел с ними: мама, чтобы испечь пирог, а Полли - обсудить продвинутую геометрию Nextian.


“Привет”, - сказала я Спайку, который ждал в своей машине.


“Йоу. Не думал, что делать с Felix8?”


“Пока нет. Я возьму у него еще одно интервью позже этим вечером”.


“Как пожелаете. Я навел несколько справок на другой стороне. Помните моего покойного партнера Чесни? Он сказал, что пугание Майкрофта было тем, что мы называем Неповторяющимся Информационным фантомом.”


“Вы распределили их по категориям?”


“Конечно. В списке лучших - "Бессмысленный крикун", "Кризис Уорнер", "Мститель за убийство" и "Повторяющийся тоскливый". Дальше все идет под откос: полтергейсты, безликие шары, квазирелигиозные видения и призрачные запахи, которые чаще всего ассоциируются с недавно ушедшими домашними лабрадорами.”


Мы прошли по садовой дорожке к мастерской Майкрофта.


“Я понял картинку. Итак, что все это значит?” Я спросил.


“Это означает, что Майкрофт хотел что—то сказать перед смертью, но не успел. Очевидно, это было достаточно важно, чтобы ему разрешили вернуться, хотя бы на несколько часов. Выключите свой мобильный телефон.”


Я полез в карман и сделал, как он просил.


“Радиоволны искажают их энергетическое поле”, - объяснил он. “С тех пор, как заработала сеть сотовой связи, количество призраков значительно упало. Я поражен, что призраки вообще остались. Готовы?”


“Готово”.


Мы прибыли в мастерскую моего дяди, и Спайк взялся за ручку и осторожно толкнул дверь. Если мы надеялись увидеть Майкрофта, стоящего там во всей своей призрачной красе, мы были разочарованы. Комната была пуста.


“Он был как раз вон там”.


Спайк закрыл глаза, втянул носом воздух и дотронулся до верстака. “Да, - сказал он, - я чувствую его”.


“Ты можешь?”


“Нет, не совсем. Напомни, где он был?”


“На рабочем столе. Спайк, что такое призрак?”


“Фантом, ” сказал мой дядя Майкрофт, который только что материализовался, - это, по сути, гетероморфный волновой рисунок, который приобретает плотность, когда призрак преобразует тепловую энергию окружающей среды в видимый свет. Это увлекательный процесс, и я поражен, что никто не додумался использовать его — голографический телевизор, который мог бы работать за счет тепла, выделяемого морской свинкой среднего размера ”.


Я вздрогнул. Майкрофт был прав — температура упала - и вот он здесь, но гораздо менее плотный, чем в прошлый раз. Я мог легко увидеть другую сторону мастерской через него.


“Еще раз здравствуйте, Четверг”, - сказал он. “Добрый день, мистер Стокер”.


“Добрый день, сэр”, - ответил Спайк. “В Царстве мертвых говорят, что вы хотите нам что-то сказать”.


“У меня есть?” - спросил Майкрофт, глядя на меня.


“Да, дядя, ” сказал я ему, - ты Не повторяющийся... гм—”


“Неповторяющийся информационный фантазм”, - услужливо вставил Спайк. “ПЕРЕРЫВ, или то, что мы называем в торговле ”Заговори и замолчи".


“Это значит, дядя, - сказал я, - что ты должен сообщить нам что-то действительно важное”.


Майкрофт выглядел задумчивым так долго, что я чуть не толкнула его локтем, прежде чем поняла, что это бесполезно.


“Например, что?” - спросил он наконец.


“Я не знаю. Может быть ... философия жизни или что-то в этом роде?”


Майкрофт с сомнением посмотрел на меня и поднял бровь. “Единственное, что приходит на ум, это‘Стульев никогда не бывает слишком много”.


“И это все? Ты восстал из мертвых, чтобы дать мне совет по продаже мебели?”


“Я знаю, что это не такая уж философия, ” сказал Майкрофт, пожимая плечами, - но она может принести дивиденды, если кто-то неожиданно заглянет к нам на ужин”.


“Дядя, пожалуйста, постарайся вспомнить, что ты должен нам сказать!”


“Меня убили или что-то в этом роде?” мечтательно спросил он. “Призраки часто возвращаются, если их убили или что—то в этом роде - по крайней мере, это сделал Патрик Суэйзи”.


“Тебя определенно не убивали”, - сказал я ему. “Это была долгая болезнь”.


“Тогда это что-то вроде головоломки, - пробормотал Майкрофт, - но, полагаю, у меня впереди большая часть вечности, чтобы разобраться в этом”.


Вот что мне нравилось в моем дяде — всегда оптимистичный. Но на этом все. В следующий момент он ушел.


“Тридцать три секунды, - сказал Спайк, который прикрепил к нему секундомер, - и примерно пятьдесят пять процентов непрозрачности”. Он пролистал небольшую книгу с таблицами, которая была у него с собой. “Хм, ” сказал он наконец, - почти наверняка банальность. Ты поймал его еще раз. Его непрозрачность снизится на пятнадцать-двадцать процентов, и он будет работать всего около пятнадцати секунд.”


“Значит, я могу скучать по нему?”


“Нет, - сказал Спайк с улыбкой, “ он появлялся перед тобой дважды из двух. Последнее появление тоже будет для тебя. Просто подготовь для него подходящий вопрос, когда придешь сюда в следующий раз — память Майкрофта такова, какова она есть, ты не можешь полагаться на то, что он помнит, зачем вернулся. Решать тебе. ”


“Спасибо, Спайк”, - сказал я, закрывая дверь мастерской. “Я твой должник”.


Через несколько минут мы со вторником были дома. В доме было тепло и уютно, а запах готовящейся еды обнял меня, как старого друга.


“Привет, дорогая!” Я позвала. Лондэн перестал печатать и вышел из офиса, чтобы обнять меня.


“Как прошла работа?” спросил он.


Я подумал о том, чем занимался в тот день. О том, как уволить и не уволить мое дрянное альтер-эго, о Суперчитателе, блуждающем где-то в Книжном мире, о непрошеном вторжении Голиафа и о Майкрофте в образе призрака. Затем были "Возвращение Феликса-8", "Минотавр" и моя сумка с валлийскими деньгами. Пришло время правды. Я должен был сказать ему.


“Я ... мне нужно было постелить ковер на лестнице в Бейдоне. Ад на земле; все ступени были хлипкими, ни один из стержней лестницы не подходил, и мы со Спайком потратили на это весь день — как продвигается книга?”


Он поцеловал меня в лоб и нежно взъерошил волосы Вторника, затем взял меня за руку и повел на кухню, где на плите стояло тушеное мясо.


“Думаю, все в порядке, - ответил он, помешивая ужин, “ но ничего по-настоящему впечатляющего”.


“Нет идей?” Подсказал я. “Возможно, странный персонаж?”


“Нет, в основном я работал над темпом и атмосферой”.


Это было странно. Я специально сказал Скемптон-Таппетту, чтобы он приложил все усилия. Мне в голову пришла внезапная мысль.


“Над какой книгой ты работаешь, милая?”


“Конюшни судьбы”.


Ага.


“Я думал, ты сказал, что будешь переписывать Bananas для Эдварда?”


“Мне это наскучило. Почему ты спрашиваешь?”


“Без причины. Где пятница?”


“В его комнате. Я заставила его принять душ, так что он немного не в себе”.


“Плоцк”.


“Чистые сопли лучше, чем грязные, я полагаю. А Дженни?”


“Смотрю телевизор”.


Я позвал: “Эй, Дженни!” - но ответа не последовало.


“Плоцк”.


“Она наверху, в своей комнате”.


Я посмотрела на часы в холле. У нас оставалось еще полчаса до того, как мы должны были идти на презентацию ChronoGuard, посвященную профессиональным консультациям.


“ПЛОЦК!”


“Да, да, привет, Пиквик, как тебе это?”


Я показал ей готовый сине-белый свитер, и, прежде чем она успела подумать о жалобах, я накинул его на ее обнаженное тело. Мы с Лондэн смотрели на нее то так, то этак, пытаясь понять, к лучшему это или к худшему.


“Это делает ее похожей на что-то из каталога керамики Cornish Blue”, - наконец сказал Лондэн.


“Или очень большое ассорти с лакрицей”, - добавила я.


Пиквик угрюмо посмотрела на нас, затем поняла, что ей стало намного теплее, спрыгнула с кухонного стола и побежала по коридору, чтобы попытаться взглянуть в зеркало, которое, к сожалению, было слишком высоко, поэтому следующие полчаса она провела, подпрыгивая вверх-вниз, пытаясь хоть мельком увидеть себя.


“Привет, мам”, - сказал Пятница, выглядя довольно презентабельно, когда спускался по лестнице.


“Привет, Горошинка”, - сказала я, передавая ему компакт-диск, который дала мне Полли. “У меня есть это для тебя. Это ранний релиз Hosing the Dolly. Обратите внимание на гитарный рифф во втором треке ”.


“Круто”, - ответил Пятница, явно впечатленный в стиле “меня ничто не впечатляет”. “Как оно к тебе попало?”


“О, ты знаешь”, - сказала я небрежно. “У меня есть друзья в индустрии звукозаписи. Знаешь, я не всегда была просто скучной мамой”.


“Полли подарила это тебе, не так ли?”


Я вздохнул. “Да. Готов идти?”


Лондэн присоединился к нам, и мы с ним направились к двери. Пятница остался на месте.


“Обязательно ли мне это делать?”


“Ты обещал. И еще одной консультативной встречи ChronoGuard по вопросам карьеры в Суиндоне не будет еще шесть месяцев ”.


“Я не хочу работать в индустрии времени”.


“Слушай”, - сказал я, повысив голос, когда, наконец, потерял терпение, “выставляй свою ленивую задницу за дверь, хорошо?”


Он знал, что лучше не спорить с разгневанной мамой. Лондэн постучал в перегородку, и минуту спустя наша соседка миссис Берко-Бойлер появилась на пороге в розовом стеганом халате, с волосами на бигуди.


“Добрый вечер, миссис Берко-Бойлер”, - сказал я.


“Неужели?” - спросила она с рычанием. “Это правда?”


“Мы будем примерно через час”, - объяснил Лондэн, который был более опытен в общении с нашим непостоянным, но странно услужливым соседом.


“Вы знаете, когда мистер Берко-Бойлер в последний раз куда-нибудь меня водил?” - спросила она, хмуро глядя на нас троих.


“Понятия не имею”.


“Суббота”.


“Ну, это было не так давно—”


“Суббота, шестое октября 1983 года”, - сказала она, презрительно фыркнув, и прошаркала мимо нас в гостиную. “Девятнадцать лет назад. Меня тошнит, говорю вам. Привет, вторник, ” сказала она более доброжелательным тоном. “ Где твоя сестра?


Мы молча дошли до трамвайной остановки. Отсутствие интереса к ChronoGuard в пятницу вызвало не только раздражение, но и удивление. Компания Standard History Eventline пригласила его присоединиться к индустрии три года назад по их программе Junior Time Scout, чего ему не удалось сделать, несмотря на наши усилия и усилия ChronoGuard, которые были обеспокоены не меньше нас. Но мы также не могли заставить его — время было связующим звеном космоса, и его нужно было ослаблять, — слишком сильно давить на судьбу, а у нее была раздражающая привычка давать сдачи. Он должен был присоединиться к ChronoGuard, но это должно было быть его решение. С какой стороны ни посмотри, время вышло из-под контроля.


OceanofPDF.com


14.


The ChronoGuard


SpecOps-12 - это ChronoGuard, правительственный департамент, занимающийся временной стабильностью. Его работа заключается в поддержании целостности стандартной линии событий истории (SHE) и защите потока времени от любых несанкционированных изменений или использования. Его самые блестящие работы никогда не замечаются, поскольку изменения в прошлом, похоже, всегда были такими. Катаклизмы, разрушающие планеты, обычно происходят два раза в неделю, но опытные оперативники ХроносТради тщательно перенаправляют их. Граждане ничего не замечают - что, на самом деле, к лучшему.


УChronoGuard были региональные офисы в старом здании SpecOps, где я работал в SO-27, отделе литературных детективов. Это был крупный, строгий германский дизайн, который, безусловно, знавал лучшие дни. Мы с Лондэном вошли в помещение, которое когда-то было главной комнатой для подведения итогов, Пятница, шаркая ногами, вошел следом за нами, глубоко засунув руки в карманы и кивая головой в такт своему плееру. Конечно, поскольку это ChronoGuard, у них уже был список участников из форм, которые мы заполнили в конце вечера, и это, казалось, работало довольно хорошо, пока пара с прыщавым ребенком, сидевшая перед нами, не обнаружила, что их нет в списке.


“О, боже”, - сказала женщина за стойкой регистрации извиняющимся тоном. “Но, похоже, вы не останетесь до конца презентации, поэтому мы не смогли включить вас в процесс регистрации. Вам придется прийти на следующую презентацию ”Карьеры" через шесть месяцев."


Отец группы на мгновение почесал в затылке, остановился, чтобы что-то сказать, передумал и затем ушел, споря со своей женой.


“Мистер и миссис Парк-Лейн-Next и их сын Фрайдей”, - сказал я женщине, которая несколько секунд моргала, посмотрела на Фрайдей, застенчиво улыбнулась, а затем начала болтать самым неподобающим образом.


“Мистер Следующая пятница", как поживаете? Я хотел снова встретиться с вами в первый раз. Могу я пожать вам руку и поздравить с—”


Она остановилась, осознав, что немного опередила время и выставила себя дурой, поэтому смущенно кашлянула, прежде чем рассеянно разгладить юбку и снова сесть.


“Извините. Добро пожаловать на презентацию. Вот ваши значки и информационный пакет. Если вы хотите войти, капитан Сцинтилла скоро присоединится к вам ”.


Мы послушно заняли свои места, и Пятница ссутулился в очень очевидной манере "наплевать", пока я не сказал ему сесть прямо, что ему не понравилось, но, тем не менее, он сел.


“Что мы здесь делаем?” спросил он скучающим голосом. “И почему именно индустрия времени? Как насчет сантехники или чего-то в этом роде?”


“Потому что твой дедушка был оперативником во времени”.


“Да, ” проворчал он, - и посмотри, что с ним случилось”.


Мы с Лондэном обменялись взглядами. Пятница была правильной. Прекращение существования не было потрясающим завершением многообещающей карьеры.


“Ну что ж!” - сказал моложаво выглядящий мужчина в бледно-голубой униформе ХроносТражи, который до сих пор помогал выводить предыдущую группу из зала. “Меня зовут капитан Бендикс Сцинтилла, и я возглавляю отдел подбора персонала ChronoGuard. Я хотел бы поприветствовать всех вас на презентации ChronoGuard careers и надеюсь, что этот короткий доклад поможет в какой-то мере объяснить, что именно мы сделали. Сделали. Делаем. В любом случае, мои цели двояки: во-вторых, попытаться продемонстрировать присутствующей здесь молодежи, что карьера в индустрии времени - действительно очень захватывающая перспектива, и, во-первых, приоткрыть завесу над торговлей Временем и развеять несколько распространенных мифов и недопонимания. Как я собираюсь сказать, говорил или хотел бы сказать, меня зовут Бендикс Сцинтилла, и я умер шестнадцатого марта 3291 года. Мне двадцать три года по моему личному времени, семьсот двадцать шесть по моему рабочему времени, и вы встречаетесь со мной в двадцати семи процентах случаев в моей жизни. ”


Он улыбнулся, не подозревая, что в его словах было очень мало смысла. Я привык к этому, но, судя по тому, как остальные зрители чесали затылки и смотрели друг на друга, они не были. Бендикс взял в руки прочный брусок желтого пластика длиной около трех футов, шириной два дюйма и куполообразный с обоих концов.


“Кто-нибудь знает, что это?” спросил он. Наступила тишина, поэтому он передал фотографию ближайшей семье и попросил их передать ее дальше. “Любой, кто сможет угадать, получит приз”.


Первая семья пожала плечами и передала ее нам. Пятница бросил на нее самый беглый взгляд, и я передал ее дальше.


“Да, сэр?” - спросил Бендикс, указывая на мужчину в первом ряду, который был со своей болезненно худой женой и парой чокнутых близнецов.


“Я?” - растерянно переспросил мужчина.


“Да. Я понимаю, у вас есть вопрос? Извините, я должен был объяснить. Чтобы сэкономить время, я подумал, что спрошу вас до того, как вы поднимете руку ”.


“О!” - сказал мужчина, а затем пожал плечами и сказал: “Я хотел спросить, поскольку нам сказали, что это единственный день открытых дверей за шесть месяцев, кто была предыдущая группа, выходившая из дверей, и почему они смотрели на нас с таким чрезвычайно любопытным видом?”


“Ну, конечно же, это были вы, хорошие люди! Чтобы не отвлекать вас от вашего плотного графика, эта встреча на самом деле не отнимает времени вообще. Момент вашего прибытия совпал точно с тем временем, когда вы ушли, только через другой вход, чтобы вы не встретились сами с собой.”


Как только он это сказал, по небольшой группе пронесся твиттер понимания и удивления. Я уже сталкивался с ChronoGuard в прошлом, поэтому подобные дешевые салонные трюки меня не впечатлили, но для многих присутствующих, для которых время было неизменным, это было что-то новое и захватывающее. Scintilla вела это шоу много лет и знала, как привлечь внимание аудитории.


“Время странное, - сказал Бендикс, - очень странное. Это страннее почти всего, что вы можете придумать. То, что вы считаете обычным ходом времени — следствие довольно причудливо следует за причиной и так далее, — на самом деле полезная иллюзия, внушенная вам законами физики, настолько очень мягкими, что мы считаем их изобретенными Чем-то действительно ужасно дружелюбным; если бы не время, все происходило бы в одно и то же мгновение, и существование стало бы утомительно безумным и закончилось бы очень быстро. Но прежде чем мы перейдем ко всему этому, давайте поднимем руки и посмотрим, кто на самом деле рассматривает возможность сделать карьеру во времени? ”


Поднялось довольно много рук, но Пятницы среди них не было. Я заметил, что Сцинтилла смотрит в нашу сторону, когда спрашивает, и, казалось, его смутила неуступчивость Пятницы.


“Да, мисс, у вас есть вопрос?”


Он указал на молодую девушку, сидящую в заднем ряду со своими дорого выглядящими родителями.


“Как ты узнал, что я собираюсь задать вопрос?”


“Это был ваш вопрос, не так ли?”


“Гм ... да”.


“Потому что вы уже спрашивали об этом”.


“У меня нет”.


“На самом деле, у вас есть. Все, что составляет то, что вы называете настоящим, на самом деле является далеким прошлым. Настоящее находится в том, что вы считаете далеким будущим. Все это произошло давным-давно и записано в стандартную хронологию событий, поэтому мы знаем, что произойдет, и можем видеть, когда произойдет то, чего не было задумано. Вы, я и все, что находится в этой комнате, на самом деле — древняя история, но если это кажется немного удручающим, позвольте мне заверить вас, что это действительно старые добрые времена. Да, мадам?”


Женщина рядом с нами, конечно, не подняла руку, но явно думала об этом.


“Итак, как же возможно перемещаться во времени?”


“Сила, которая толкает ткань времени вперед, - это прошлое, стремящееся догнать будущее, чтобы достичь равновесия. Думайте об этом как о волне — и там, где прошлое начинает разбиваться о будущее, это и есть настоящее. В этот момент временной нестабильности возникает вихрь — труба, выражаясь языком серферов, — который проходит перпендикулярно стреле времени, но ведет ко всему, что когда-либо происходило или когда-либо произойдет. Конечно, это значительно упрощено, но с умением, тренировками, действительно хорошей формой и некоторыми способностями вы научитесь ездить на метро, когда оно рассекает ткань пространства-времени. Да, сэр?”


Следующим, кто задал вопрос, был молодой парень в первом ряду.


“Как вы можете плавать по временной волне, которая находится на миллиарды лет в будущем?”


“Потому что это не так. Это везде и сразу. Время подобно реке, где исток, тело и устье существуют одновременно ”.


Пятница повернулся ко мне и спросил очень неубедительным шепотом: “Это займет много времени?”


“Молчи и будь внимателен”.


Он возвел глаза к небу, громко вздохнул и поглубже откинулся на спинку стула.


Сцинтилла продолжил: “Индустрия времени - это работодатель с равными возможностями, у нее есть свой собственный союз объединенных временных работников и структура оплаты, включающая выплаты за сверхурочную работу и бонусы. Рабочая неделя составляет сорок часов, но каждый час длится всего пятьдесят две минуты. Выходные, связанные со временем, являются преимуществом сервиса и могут быть предоставлены после первых десяти лет работы. А еще, чтобы сделать ее действительно привлекательной, мы подарим каждому новобранцу плеер и ваучеры на покупку десяти компакт—дисков с вашими...


Он замолчал, потому что Пятница поднял руку. Мы заметили, что другие члены ХроносТражи в немом изумлении уставились на Пятницу. Причина была не совсем ясна, пока меня внезапно не осенило: Сцинтилла не знала, что Пятница собирается задать вопрос.


“У вас ... есть вопрос?”


“Я верю. Вопрос в том, "Скажи мне вопрос, который я собираюсь задать ”.


Сцинтилла нервно рассмеялся и неловко оглядел аудиторию. В конце концов, он рискнул высказать предположение:


“Ты ... хочешь знать, где находится туалет?”


“Нет. Я хотел знать, все ли, что мы делаем, предопределено”.


Сцинтилла издала еще один пронзительный, нервный смешок. Пятница была естественной, и они все это знали. Дело в том, что, я думаю, пятница тоже так думала, но ей было все равно.


“Хороший момент и, как вы только что продемонстрировали, совсем не такой. Ваш вопрос касался того, что мы называем "свободным радикалом", аномальным событием, которое существует вне Стандартной линии событий Истории, или SHE. Как правило, ей следует повиноваться, но время также имеет раздражающую склонность к произвольной гибкости. Как и реки, время начинается и заканчивается, как правило, в одном и том же месте. Некоторые события, такие как ущелья и пороги, как правило, остаются неизменными. Однако на плоской темпоральной равнине поток времени может довольно сильно отклоняться, и когда он движется навстречу опасности, мы должны что-то изменить в прошлом, чтобы вернуть поток времени в прежнее русло. Это действительно похоже на навигацию в открытом море, только корабль стоит на месте, а ты плывешь во время шторма ”.


Он снова улыбнулся. “Но я забегаю вперед. Предотвращение апокалипсиса - лишь одна из областей нашей компетенции. Участки плохого времени, которые открываются спонтанно, нужно зашивать, хронокрафт в седьмом тысячелетии очень велик, а полное искоренение Темных веков временным взрывом требует значительных усилий для восстановления, и ...


Он замолчал, потому что пятница снова необъяснимым образом поднял руку.


“Почему бы тебе не рассказать нам о обратной стороне?” - угрюмо спросил Пятница из-под завесы волос. “О временных скоплениях и утечках в гравитационных костюмах, из-за которых у кадетов толщина молекулы?”


“Вот почему мы здесь, ” объяснил Сцинтилла, пытаясь пролить свет на ситуацию, - чтобы прояснить любые мелкие искажения, о которых вы, возможно, слышали. Я не буду пытаться убедить вас, что несчастных случаев не было, но, как и во всех отраслях промышленности, мы очень серьезно относимся к охране труда и технике безопасности. ”


“Сынок, ” сказал я, кладя руку ему на плечо, - сначала выслушай, что он хочет сказать”.


Пятница повернулся и раздвинул свои длинные волосы, чтобы я могла увидеть его глаза. Они были умными, яркими — и испуганными.


“Мама, ты рассказала мне о несчастных случаях - о папином искоренении и фундуке. Почему вы хотите, чтобы я работал в отрасли, которая, кажется, оставляет своих работников мертвыми, не бывшими в употреблении или состарившимися раньше времени?”


Он встал и направился к выходу, и мы последовали за ним, пока Сцинтилла пытался продолжить свою речь, хотя и был сильно взволнован. Но когда мы попытались уйти, на нашем пути встал оперативник ХроносТражи.


“Я думаю, тебе стоит остаться и послушать презентацию”, - сказал он, обращаясь к Пятнице, который посоветовал ему набиваться. "Хроно" возразил против этого и попытался схватить его, но я оказался проворнее, схватил охранника за запястье, развернул его и уложил на пол, заломив руку за спину.


“Муумм!” захныкал Пятница, скорее смущенный, чем возмущенный. “Тебе обязательно это делать? Люди смотрят!”


“Извините”, - сказал я, отпуская охранника. Сцинтилла извинился за то, что прервал свое выступление, и подошел посмотреть, что происходит.


“Если мы хотим уйти, мы уходим”, - прорычал Лондэн.


“Конечно!” - согласился Сцинтилла, кивком головы приказывая Хроно отъехать. “Ты можешь уйти, когда захочешь”. Он посмотрел на меня; он знал, как важно добиться назначения Пятницы, и знал, что я тоже это знаю.


“Но прежде чем ты уйдешь, ” сказал он, - в пятницу, я хочу, чтобы ты знал, что мы были бы очень рады, если бы ты присоединился к индустрии времени. Никаких минимальных академических квалификаций, никаких вступительных экзаменов. Это безоговорочное предложение — первое, которое мы когда-либо делали ”.


“И что заставляет тебя думать, что у меня это получится?”


“Вы можете задавать вопросы, которые еще не заданы в "ОНА". Вы думаете, что просто любой может это сделать?”


Он пожал плечами. “Меня это не интересует”.


“Я просто прошу вас остаться и послушать, что мы хотим сказать”.


“Я ... не ... заинтересован”, - более решительно ответил Пятница.


“Послушай, - сказал Сцинтилла, украдкой оглядевшись по сторонам и понизив голос, - это немного неофициально, но я переговорил с Уэйном Скунсом, и он согласился позволить тебе сыграть гитарный рифф на втором треке Hosing the Dolly.”


“Слишком поздно, - сказал Пятница, “ это уже записано”.


Бендикс уставился на него. — Да, и тобой.


“Я никогда не делал ничего подобного!”


“Нет, но ты мог бы. И поскольку такая возможность существует, ты это сделал. Будете ли вы на самом деле делать это, решать вам, но в любом случае вы можете заказать ее у нас. В любом случае, это ваше соло. Ваше имя уже есть во вложении. ”


Пятница посмотрел на Сцинтиллу, затем на меня. Я знал, как сильно он любил Strontium Goat, и Сцинтилла тоже знал. В конце концов, у него был полный послужной список Пятницы. Но Пятницу это не заинтересовало. Ему не нравилось, когда на него давили, уговаривали, травили или давали взятки. Я не мог винить его — я тоже ненавидел это, и, в конце концов, он был моим сыном.


“Ты думаешь, что сможешь купить меня?” - сказал он наконец и ушел, не сказав больше ни слова.


“Я наверстаю упущенное”, - сказала я, когда они с Лондэном выходили.


Когда вращающиеся двери с шумом закрылись за ними, Сцинтилла сказала мне: “Нужно ли мне подчеркивать, насколько важно, чтобы Пятница присоединилась к ChronoGuard как можно скорее? Он должен был зарегистрироваться три года назад и сейчас находиться в потоке времени ”.


“Возможно, тебе придется подождать еще немного, Бендикс”.


“В том-то и дело”, - ответил он. “У нас не так много времени”.


“Я думал, у тебя в запасе столько времени, сколько было”.


Он взял меня за руку, и мы отошли в угол комнаты.


“Четверг — могу я называть вас четвергом? — мы сталкиваемся с серьезным кризисом в индустрии времени, и, насколько нам известно, лидерство Пятницы через несколько триллионов циклов взрывов и сокращений — это единственное, на что мы можем положиться: его агрессивность в этот момент времени означает, что в другой его стол пуст ”.


“Но всегда наступает кризис во времени, Бендикс”.


“Не так. Это не кризис в времени — это кризис времени. Мы раздвигали границы времени триллионы и триллионы лет, и чуть более чем через четыре дня мы достигнем ... Конца Времени ”.


“И это плохо, не так ли?”


Бендикс рассмеялся. “Конечно, нет! Время должно где-то заканчиваться. Но есть проблема с самим механизмом, который управляет тем, как мы перемещаемся здесь и сейчас большую часть вечности ”.


“И это что?”


Он посмотрел налево и направо и понизил голос. “Путешествия во времени еще предстоит изобрести! А учитывая, что вся мультивселенная представляет собой гигантский горячий шар из перегретого газа, сжимающийся с неисчислимой скоростью в одну триллионную нейтрона, это маловероятно.”


“Подожди, подожди”, - сказал я, пытаясь уложить в голове эту последнюю информацию. “Я знаю, что вся эта история с путешествиями во времени имеет очень мало логического смысла, но у вас же должны быть машины, которые позволяют вам перемещаться во времени, верно?”


“Конечно, но мы понятия не имеем, как они работают, кто их создал и когда. Мы управляем всей отраслью на основе того, что мы называем ‘ретродефицитной инженерией ’. Мы используем технологию сейчас, полагая, что она будет изобретена в будущем. Мы сделали то же самое с Gravitube в пятидесятых и микрочипом десять лет назад — ни один из них на самом деле не был изобретен более десяти тысяч лет назад, но то, что они у нас есть, помогает нам больше сейчас. ”


“Позвольте мне прояснить ситуацию”, - медленно произнес я. “Вы используете технологию, которой у вас нет, например, я трачу слишком много средств на своей кредитной карте”.


“Верно. И мы искали каждый момент на случай, если это было изобретено, а мы не заметили. Ничего. Zip. Ничего. Rien.”


Его плечи поникли, и он запустил пальцы в волосы.


“Послушайте, если Пятница не вернет себе место во главе ХроносТражи и не воспользуется своими удивительными навыками, чтобы каким-то образом спасти нас, то все, над чем мы работали, пойдет прахом, как только мы достигнем Нулевого времени ”.


“Думаю, я понял. Тогда почему Пятница не продолжает свою предначертанную карьеру?”


“Понятия не имею. Мы всегда считали его динамичным и агрессивно любознательным, когда он был ребенком — что случилось?”


Я пожал плечами. “Сегодня все дети такие. Это современная вещь, вызванная слишком большим количеством телевизора, видеоигр и прочей ерунды, приносящей мгновенное удовлетворение. Либо это, либо дети точно такие же, и я становлюсь сварливым и нетерпимым к старости. Послушай, я сделаю все, что смогу ”.


Сцинтилла поблагодарила меня, и я присоединился к Пятнице и Лондэну на улице.


“Я не хочу работать в индустрии времени, мам. Я бы только нарушил какое-нибудь дурацкое правило и в конечном итоге был бы уничтожен”.


“Мое уничтожение прошло довольно безболезненно”, - размышлял Лондэн. “На самом деле, если бы твоя мать не рассказала мне об этом, я бы никогда не узнал, что это произошло”.


“Это не помогает, папа”, - проворчал Пятница. “Ты был реактуализирован — а как же дедушка? Никто не может сказать, существует он или нет - даже он сам”.


Я положила руку ему на плечо. На этот раз он не отстранился.


“Я знаю, Горошинка. И если ты не хочешь присоединиться, никто тебя не заставит”.


Он немного помолчал, затем сказал: “Тебе обязательно называть меня Душистой Горошинкой? Мне шестнадцать”.


Мы с Лондэном посмотрели друг на друга, а затем сели в трамвай и поехали домой. Верный своему слову, Бендикс перенес нас на несколько минут назад, непосредственно перед тем, как мы вошли, и, пока мы в тишине грохотали домой, нам показалось, что мы приехали.


“Ты помнишь тот желтый стержень, который показал нам Бендикс?” - спросил Пятница, глядя в окно.


“Да?”


“Это были полсекунды игры в снукер”.


OceanofPDF.com


15.


Снова дома


С тревогой отмечая, что большая часть межрелигиозных споров происходила только потому, что все основные религии были убеждены, что они были правильными, а все остальные религии были неправильными, основатели Global Standard Deity основали свою зарождающуюся веру в “чемодан” на предпосылке, что большинство религий хотят одного и того же, когда вся бесстыдная, манипулятивная игра власти будет устранена: мира, стабильности, равенства и справедливости — того же, что и неверующие. Как только они нашли ту центральную нить, которая объединяет всех людей, и сделали своего рода диалог с Существом, обладающим Высшим Моральным Авторитетом, в основном необязательным, GSD расцвела.


Fриди в раздражении ушел в свою комнату, как только мы вошли. Миссис Берко-Бойлер сказала нам, что с девочками все в порядке и что она сложила все белье, убрала кухню, накормила Пиквик и испекла нам всем домашний пирог. В этом не было ничего необычного для нее, и она насмехалась над любым видом оплаты, затем побрела домой, мрачно бормоча о том, что если бы она убила своего мужа, когда впервые подумала об этом, то “уже вышла бы из тюрьмы”.


“Где Дженни?” Я спросила Лондэна, только что поднявшись наверх, чтобы проверить. “Ее нет в своей комнате”.


“Она просто была на кухне”.


Зазвонил телефон, и я поднял трубку.


“Алло?”


“Это Миллон, - раздался мягкий голос, - и я сожалею, что звоню тебе домой”.


“Где ты?”


“Выгляни в окно”.


Я сделал, как он просил, и увидел, как он машет рукой со своего обычного места между компостной кучей и лаврами. Следует пояснить, что Миллон де Флосс был моим официальным преследователем. Несмотря на то, что я давно опустился на нижнюю строчку списка знаменитостей Z-класса, он настоял на сохранении своего доброго преследования, потому что, как он объяснил это, “нам всем нужно хобби на пенсии”. Поскольку он проявил значительную стойкость во время пребывания в Elan в 88-м, теперь я считал его другом семьи, что он всегда отрицал, когда его спрашивали. “Дружба, - трезво произнес он, - всегда наносит ущерб вредному фактору, который является сутью связи между сталкером и преследуемой стороной”. Он вообще никого из детей не беспокоил, и его способности раннего предупреждения были на самом деле очень полезны — в конце концов, он заметил Felix8. Не то чтобы преследование было его единственной работой, конечно. Помимо продажи сыра к востоку от Суиндона, он редактировал журнал "Теоретик заговора" и работал над моей официальной биографией, что заняло больше времени, чем мы оба предполагали.


“Так в чем проблема? Ты все еще готов купить сыр сегодня вечером?” Я спросил его.


“Конечно, но у вас посетители. Машина на улице, в ней двое мужчин, и еще один мужчина перелезает через заднюю стену”.


Я поблагодарил его и положил трубку. В прошлом я нажил себе несколько врагов, поэтому мы с Лондэном заранее предусмотрели кое-какие меры на случай непредвиденных обстоятельств.


“Проблемы?” - спросил Лондэн.


“Это желтый код”.


Лондэн понял и, не сказав ни слова, бросился к передней части дома. Я открыла заднюю дверь и прокралась в сад, выбрала боковой проход рядом с мусорными баками и проскользнула за летний домик. Мне не пришлось долго ждать, так как мужчина в черном комбинезоне и балаклаве на цыпочках подошел по тропинке к тому месту, где я прятался. В руках у него были сумка и пакет с зефиром. Я не стал тратить время на любезности; Я просто сильно ударил его кулаком в подбородок, а когда он пошатнулся, на мгновение оглушенный, я ударил его кулаком в грудь, и он со стоном опрокинулся навзничь. Я снял балаклаву, чтобы показать мужчину, которого узнал — это был Артур Планкетт из Суиндонской гильдии любителей дронтов.


“Ради бога, Артур, ” сказал я, - сколько раз я должен повторять тебе, что "Пиквик" не продается?”


“Уууух”, - сказал он, кряхтя и хрипя, пытаясь восстановить дыхание.


“Давай, идиот”, - сказал я, поднимая его и прислоняя к задней стене летнего домика. “Ты лучше знаешь, что не стоит вламываться в мой дом — я могу опасно защищать свою семью. Как ты думаешь, почему я единственный в Суиндоне могу оставлять свою машину незапертой на ночь?”


“Оооооо”.


“Подожди здесь”, - сказал я ему и побежал обратно в дом. Я мог быть опасен, но Лондэн тоже мог быть опасен, даже с одной ногой. Входная дверь была открыта, и я мог видеть, как он прятался за живой изгородью из бирючины. Я, пригибаясь, пересек лужайку и присоединился к нему.


“Это всего лишь любители дронтов”, - прошипела я.


“Снова?” - переспросил он. “После того, что случилось в прошлый раз?”


Я кивнул. Очевидно, раритет "Пиквик" версии 1.2 был призом, ради которого стоило многим рискнуть. Я посмотрел через дорогу, туда, где у обочины был припаркован "Бьюик". Двое мужчин внутри были в темных очках и прилагали много усилий, чтобы быть незаметными.


“Должны ли мы остановить их?”


“Нет”, - хихикнул Лондэн. “Они далеко не уйдут”.


“Что ты натворил?” Спросила я своим серьезным голосом.


“Ты увидишь”.


Пока мы смотрели, Артур Планкетт решил сбежать — ну, на самом деле, прихрамывая, — вышел из ворот и, прихрамывая, перешел дорогу. Водитель автомобиля завел двигатель, подождал, пока Планкетт заберется на заднее сиденье, затем быстро отъехал от тротуара. Они проехали около двадцати футов, прежде чем трос, который Лондэн обвязал вокруг их задней оси, натянулся и, прикрепленный к фонарному столбу другим концом и слишком прочный, чтобы его можно было порвать, оторвал ось и большую часть подвески от задней части автомобиля, который затем чуть не перевернулся на нос, прежде чем с хрустом упасть посреди дороги. После короткой паузы трое мужчин, пошатываясь, выбрались из машины и зашагали по улице, Планкетт за ними.


“Это действительно было необходимо?” Я спросил.


“Вовсе нет”, - признался Лондэн после серии детских смешков. “Но я всегда хотел попробовать”.


“Я хочу, чтобы вы двое повзрослели”.


Мы подняли глаза. Мой брат Джоффи и его напарник Майлз смотрели на нас через садовую калитку.


“Я не понимаю, что ты имеешь в виду”, - сказал я, вставая с того места, где мы сидели на корточках за изгородью, и толкая Лондэна, чтобы поставить его на ноги. “Это обычный вечер в Суиндоне”. Я огляделся, поскольку соседи вышли поглазеть на разбитый "Бьюик", и жестом пригласил Джоффи и Майлза внутрь. “Заходите на чашечку чая”.


“Никакого чая”, - сказал Джоффи, когда мы вошли в дом. “Мы только что выпили полную кружку у мамы — разве ты не слышишь, как я хлюпаю при ходьбе?”


“И торта Баттенберг хватит, чтобы заполнить Гранд-Каньон”, - добавил Майлз голосом, похожим на начинку из торта.


“Как дела с ковровым бизнесом, Дуреха?” - спросил Джоффи, когда мы стояли в холле.


“Лучше и быть не может — как продвигается бизнес по объединению веры?”


“Мы почти собрали всех”, - сказал Джоффи с улыбкой. “Атеисты присоединились к нам на прошлой неделе. Как только мы предположили, что "бог" может быть набором по сути благотворных физических правил космоса, они были только рады присоединиться. На самом деле, за исключением нескольких разрозненных остатков религиозных лидеров, которые не могут смириться с потерей своей власти, влияния и связанных с ними забавных шляп, все это выглядит довольно неплохо ”.


Номинальное лидерство Джоффи в ветви Global Standard Deity на Британском архипелаге имело большое значение в семье Next. GSD была предложена делегатами Глобального межконфессионального симпозиума 1978 года и с тех пор набирала обороты, собирая новообращенных из всех конфессий в единую разнообразную религию, которая была достаточно гибкой, чтобы предложить что-то для каждого.


“Я поражен, что вам удалось преобразовать их все”, - сказал я.


“Это было не обращение, - ответил он, - это было объединение.”


“И вы сейчас здесь, потому что ...?”


“Лондэн сказал, что запишет для меня ”Доктора Кто", а Далеки - мои любимые ".


“Мне самому больше нравятся сонтаранцы”, - сказал Майлз.


“Хм!” - сказал Джоффи. “Именно этого я и ожидал от того, кто считает Джона Пертви лучшим Врачом”.


Мы с Лондэном уставились на него, не зная, следует ли нам согласиться, постулировать другую теорию - или что еще.


“Это был Том Бейкер”, - сказал Джоффи, прерывая неловкое молчание. Майлз издал звук, похожий на “сторонник традиций”, и Лондэн отправился за кассетой.


“Придурок?” прошептал Джоффи, когда Лондэн ушел.


“Да?”


“Ты ему сказала?”


“Нет”, - прошептала я в ответ.


“Ты не можешь не рассказать ему, Четверг, если ты не расскажешь ему правду о Книжном мире и коврах Acme, это будет похоже на то, что ты — я не знаю — лжешь ему”.


“Это для его же блага”, - прошипела я. “Это не похоже на то, что у меня роман или что-то в этом роде”.


“А ты?”


“Нет, конечно, нет!”


“Это все равно ложь, дорогая сестра. Как бы тебе понравилось, если бы он солгал тебе о том, что делал весь день?”


“Осмелюсь сказать, мне бы это не понравилось. Предоставь это мне, Джофф — со мной все будет в порядке”.


“Я надеюсь на это. С днем рождения — и, если ты не заметил, на капоте твоего фургона Acme Carpets горит немного камамбера”.


“Немного чего?”


“Камамбер. В огне”.


“Вот оно”, - сказал Лондэн, вернувшись с видео. “Воспоминание о далеках’. Куда подевался четверг?”


“О, она просто куда-то отлучилась. Что ж, должно быть, пора! Людей нужно обучать, убеждать и объединять — надеюсь, именно в таком порядке. Ха-ха-ха ”.


“Извини за это”, - сказал я, возвращаясь с улицы. “Мне показалось, я видел, как Пиквик корчила рожи кошке по соседству — ты же знаешь, как они ненавидят друг друга”.


“Но она вон там”, - сказал Лондэн, указывая туда, где Пиквик все еще пыталась разглядеть себя и свой сине-белый полосатый свитер в зеркале.


Я пожал плечами. “Должно быть, это был еще один дронт”.


“Есть по соседству еще один лысый дронт в синем полосатом кардигане? И чувствуешь запах горелого сыра?”


“Нет”, - невинно ответил я. “А как насчет тебя, Джофф?”


“Мне нужно идти”, - повторил он, глядя на часы. “Помни, что я сказал, дорогая сестренка!”


И они с Майлзом направились к толпе, которая начала собираться вокруг разбитой машины.


“Клянусь, я чувствую запах подгоревшего сыра”, - сказал Лондэн, когда я закрывала входную дверь.


“Вероятно, миссис Берко-Бойлер готовит по соседству”.


Внешне я был спокоен, но внутри нервничал еще больше. Кусок горящего камамбера на вашем пороге означал только одно: предупреждение от Сырной мафии Старого города Суиндона — или, как они любили, чтобы их называли, Стилтонистов.


OceanofPDF.com


16.


Сыр


Спорный сбор на молоко, из которого вытекает непопулярная пошлина на сыр, был введен в 1970 году тогдашним правительством вигов, которому необходимо было собрать средства для потенциальной эскалации войны в Крыму. Поскольку пошлина теперь составляет 1530 процентов на твердые сорта и 1290 процентов на вонючие, незаконное производство сыра и контрабанда действительно стали очень прибыльным бизнесом. Агентство по надзору за сыром было создано не только для надзора за лицензированием сыра, но и для сбора налога, взимаемого с него чрезмерно усердным правительством. Неудивительно, что существовал процветающий подпольный рынок сыра.


ТиХэнкс за подсказку о любителях дронтов, - сказал я, когда мы ехали по темным улицам Суиндона два часа спустя. Эвакуатор увез обломки машины любителей, и полиция была поблизости, чтобы собрать показания. Несмотря на то, что это был оживленный район, никто ничего не видел. Конечно, у них были, но Parke-Laine-Nexts были довольно популярны в этом районе.


“Вы уверены, что за нами не следили?” - спросил Миллон, когда мы подъехали к пустующему промышленному комплексу, расположенному в двух шагах от городского аэродрома для дирижаблей.


“Положительно”, - ответил я. “У вас есть покупатели на это?”


“Обычные сырные головки уже готовы, рецепты наготове. Вечером воздух будет насыщен ароматом уэльского раритета”.


Большой дирижабль на семьдесят мест медленно поднялся в небо позади заводских корпусов. Мы наблюдали, как его серебристые бока заиграли в лучах вечернего солнца, когда он развернулся и, с ритмичным гулом рассекая неподвижный воздух четырьмя пропеллерами, взял курс на Саутгемптон.


“Готовы?” - Спросила я.


“Готово”, - сказал Миллон.


Я дважды подал звуковой сигнал, и стальные жалюзи на ближайшем промышленном объекте медленно поднялись.


“Скажите мне, - спросил Миллон, - как вы думаете, почему стилистки Старого города подарили вам ”пылающий камамбер"?"


“Возможно, это предупреждение. Но мы никогда не беспокоили их, а они никогда не беспокоили нас ”.


“Наши две территории даже не пересекаются”, - заметил он. “Вы думаете, Агентство по контролю за сыром становится смелее?”


“Возможно”.


“Ты, кажется, не очень волнуешься”.


“CEA недофинансирован и ничего не знает. Кроме того, у нас есть клиенты, о которых нужно позаботиться, а Acme нужны наличные. Думаешь, ты сможешь освободить пять тысяч к завтрашнему утру?”


“Зависит от того, что у них есть”, - сказал он после минутного раздумья. “Если они пытаются продавать обычный или садовый чеддареск или эту переработанную дрянь, тогда у нас могут быть проблемы. Но если у них есть что-то экзотическое, тогда вообще никаких проблем.”


К этому времени рольставни были уже достаточно высоки, чтобы пропустить нас, и мы въехали внутрь, а рольставни поменяли направление, закрываясь за нами.


Мы вылезли из фургона. Производственный блок был пуст, если не считать большого зарегистрированного в Уэльсе грузовика Griffin-V8, длинного стола с лежащими на нем кожаными кейсами для образцов и четырех мужчин в черных костюмах с черными галстуками и солнцезащитных очках, выглядевших неопределенно угрожающе. Конечно, это была бравада — фильмы Скорсезе пользовались успехом в Республике Уэльс. Я попытался определить по развеванию их пиджаков, был ли кто-нибудь из них крутым, и догадался, что нет. С тех пор, как SpecOps распустили, я всего один раз носил оружие в реальном мире и надеялся, что мне больше никогда не придется. Контрабанда сыра по-прежнему оставалась вежливым занятием. Как только все стало безобразно, я ушел.


“Сыр Оуэн Прайс, ” сказал я добродушно, приветствуя лидера группы улыбкой и крепким рукопожатием, “ рад видеть вас снова. Надеюсь, поездка через границу прошла без происшествий?”


“В наши дни становится намного сложнее”, - ответил он с певучим валлийским акцентом, который выдавал его корни на юге республики, вероятно, в Абертаве. “Повсюду есть дежурные, и взятки, которые мне приходится платить, отражаются в цене товара”.


“При условии, что это справедливая цена, Прайс”, - вежливо ответил я. “Мои клиенты любят сыр, но есть предел тому, что они готовы заплатить”.


Мы оба лгали, но это была игра, в которую мы играли. Мои клиенты платили хорошие деньги за высококачественный сыр, и, скорее всего, он никого не подкупал. Граница с Уэльсом была протяженностью 170 миль и имела больше ям, чем поспешно выращенный Эмменталер. Дежурных было недостаточно, чтобы охватить все это, и, честно говоря, хотя это было незаконно, никто не относился к контрабанде сыра настолько серьезно.


Прайс кивнул одному из своих соотечественников, и они торжественно открыли коробки с образцами. Там было все - все сорта сыра, какие только можно себе представить, от чисто белого до темно-янтарного. Рассыпчатые, твердые, мягкие, жидкие, газообразные. Насыщенный аромат хорошо созревшего сыра распространился по комнате, и я почувствовал, как мои вкусовые рецепторы затрепетали. Это было дерьмо высшего качества — лучшее из имеющихся.


“Вкусно пахнет, Прайс”.


Он ничего не сказал и показал мне большой кусок белого сыра. “Кэрфилли, “ сказал он, - самый лучший. Мы можем—”


Я поднимаю руку, чтобы остановить его. “Панки могут справиться и с легкими вещами, Прайс. Нас интересует уровень 3.8 и выше”.


Он пожал плечами, поставил "Кэрфилли" на стол и взял небольшой кусочек сыра сливочного цвета.


“Пятикратный Лланбоиди, - объявил он, - 5.2. Он заиграет на ваших вкусовых рецепторах, как перебранные струны арфы”.


“У нас будет как обычно, Прайс”, - пробормотал я, - “но мои клиенты предпочитают кое-что покрепче. Что еще у тебя есть?”


Мы всегда разыгрывали эту шараду. Моей специальностью был рынок нестабильных сыров, и когда я говорю "нестабильный", я имею в виду не рынок — я имею в виду сыр.


Прайс кивнул и показал мне золотисто-желтый сыр, по которому пробегали красные прожилки.


“Долгеллау Вейнклоттер с высокой прочностью”, - объявил он. “Это 9.5. Выдерживался в Blaenafon восемнадцать лет и не для слабонервных. Хорошо сочетается с крекерами, но с таким же успехом может служить средством от любовных вонючек.”


Я взяла дерзко большую порцию и положила ее на язык. Вкус был необыкновенный; Я почти видел горы Кембрия, едва различимые под дождем, низкие облака, хлещущую воду и известняковые утесы, покрытые инеем осыпи и—


“С тобой все в порядке?” - спросил Миллон, когда я открыла глаза. “Ты на мгновение отключилась”.


“Лягается, как мул, не так ли?” - добродушно сказал Прайс. “Выпей стакан воды”.


“Спасибо. Мы возьмем все, что у вас есть — что еще у вас есть?”


“Мясной бисквит - презренный старый хрыч”, - сказал Прайс, показывая мне беловатый рассыпчатый сыр. “Его хранят в стеклянной банке, потому что он может прогрызть картон или сталь. Не оставляйте ее в воздухе слишком долго, так как из-за нее начнут выть собаки.”


“У нас будет тридцать килограммов. А как насчет этого?” Спросила я, указывая на безобидный на вид мягкий сыр цвета слоновой кости.


“Истраджинлаис Бри с молекулярной нестабильностью, - объявил Прайс, - мягкий сыр, который мы клонировали у наших собратьев-сыроделов во Франции, но ничуть не хуже. Полезен в качестве контактного анестетика или средства для снятия краски, может вылечить бессонницу, а растертый в пыль является очень полезным средством самообороны от грабителей и бродячих медведей. Период полураспада составляет двадцать три дня, он светится в темноте и может использоваться как источник рентгеновских лучей.”


“Мы заберем все. Есть что-нибудь по-настоящему крепкое?”


Прайс поднял бровь, и его помощники беспокойно переглянулись. “Вы уверены?”


“Это не для меня, ” поспешно сказал я, “ но у нас есть несколько серьезных болванов, которые могут справиться с трудностями”.


“У нас есть несколько машин для Веди Марв”.


“Что это, черт возьми, такое?”


“Это то, что вы просили — действительно крепкий сыр. При одном взгляде на нее у вас бросит в дрожь. В двух граммах вещества, более плотного, чем обогащенный плутоний, макарон и сыра хватит на восемьсот человек. Один только запах разъедает железо. Концентрация в воздухе всего семнадцать частей на миллион вызовет тошноту и потерю сознания в течение двадцати секунд. Наш главный дегустатор случайно съел пол-унции и был мертв для мира в течение шести часов. Работать только на свежем воздухе, да и то только по справке врача и вдали от населенных пунктов. На самом деле это сыр не для употребления в пищу — его скорее можно замуровать в бетон и выбросить в океан вдали от цивилизации ”.


Я посмотрел на Миллона, который кивнул. Всегда находился кто-то достаточно глупый, чтобы поэкспериментировать. В конце концов, от употребления сыра еще никто не умирал. Пока.


“Дайте нам полфунта, и мы посмотрим, что можно с ними сделать”.


“Очень хорошо”, - сказал Прайс. Он кивнул коллеге, который открыл другой чемодан и осторожно достал запечатанную свинцовую коробку. Он осторожно положил ее на стол, а затем поспешно отступил назад.


“Вы не будете пытаться открыть ее, пока мы не окажемся по крайней мере в тридцати милях отсюда, не так ли?” Спросил Прайс.


“Мы сделаем все, что в наших силах”.


“На самом деле, я бы посоветовал вам вообще ее не открывать”.


“Спасибо за совет”.


Торговля продолжалась таким образом еще полчаса, и, когда наша книга заказов была заполнена, а стоимость подсчитана, мы перевезли сыр из их грузовика в фургон Acme, рессоры которого застонали под его весом.


“Что это?” Спросил я, указывая на деревянный ящик в кузове их грузовика. Он был надежно прикреплен к полу тяжелыми цепями.


“Это ерунда”, - быстро сказал Прайс, его приспешники сбились в кучу, пытаясь заслонить мне обзор.


“Ты что-то нам не показываешь?”


Прайс взял меня за руку, когда они захлопнули задние двери и задвинули защелку.


“Вы всегда были хорошим покупателем, мисс Некст, но мы знаем, что вы будете делать, а чего нет, и этот сыр не для вас”.


“Сильный?”


Он мне не ответил.


“Было приятно иметь с вами дело, мисс Нонетот. В то же время в следующем месяце?”


“Да”, - медленно произнесла я, задаваясь вопросом, насколько крепким должен быть сыр, прежде чем его придется хранить в холодильнике. Что еще интереснее, на коробке по трафарету был нанесен код X-14.


Я передал валлийскую наличность, ее быстро пересчитали, и, прежде чем я успел опомниться, Оуэн Прайс и его слегка угрожающие приспешники завели грузовик и исчезли в ночи, отправившись продавать сыр стилтонистам в Старом городе. Я всегда пробовала первой — наверное, в этом и был смысл пылающего камамбера.


“Ты видел сыр, прикрепленный сзади цепочкой?” Я спросил Миллона, когда мы вернулись в фургон.


“Нет —какого сыра?”


“Ничего”.


Я завел фургон, и мы выехали с промышленной территории. Это был момент, когда CEA набросилась бы на меня, если бы знала, что происходит, но они этого не сделали. В городе было тихо, и через несколько минут Миллон высадил меня у дома, а сам сел в фургон Acme, чтобы начать продавать сыр.


Я только открыл садовую калитку, когда заметил фигуру, стоящую в тени. Я инстинктивно потянулся за пистолетом, прежде чем вспомнил, что больше не ношу его с собой в Запределье. Мне не о чем было беспокоиться: это был Спайк.


“Ты заставил меня подпрыгнуть!”


“Извините”, - серьезно ответил он. “Я пришел спросить вас, не нужна ли вам какая-либо помощь в избавлении от тела”.


“Прошу прощения?”


“Тело. Земля в это время года может быть твердой”.


“Чье тело?”


“Феликс8. Ты его прикончил, верно?”


“Нет”.


“Тогда как ему удалось сбежать? У тебя, меня и Стига есть единственные ключи”.


“Подожди минутку”, - нервно сказала я. “Felix8 ушел”?


“Полностью. Ты уверен, что не убивал его?”


“Думаю, я бы запомнил”.


“Что ж, ” сказал Спайк, вручая мне лопату, “ тогда тебе лучше вернуть это Лондэну”. Должно быть, у меня был испуганный вид, потому что он добавил: “Я сказал ему, что это для того, чтобы посадить немного чеснока. Слушай, заходи внутрь и держи двери и окна закрытыми — я буду в своей машине через дорогу, если понадоблюсь ”.


Я вошел в дом и надежно запер за собой дверь. Felix8 вызывал беспокойство, но не сегодня вечером — у меня был бесплатный кусок Ллангоффана, и ничто не могло встать между мной и непревзойденными макаронами Лондэна с сыром.


OceanofPDF.com


17.


Снова Завтрак


Лидер партии здравого смысла Редмонд ван де Пост, член парламента, сменивший канцлера Йоррика Кейна на поспешно назначенных выборах 1988 года, изменил название должности обратно на “премьер-министр” и объявил о ряде новаторских мер политики. Для начала он настаивал на том, что демократия, хотя и является хорошей идеей для хорошей идеи, потенциально уязвима для хищничества со стороны жадных, эгоистичных и безумных, поэтому его план по демократизации демократии был безжалостно реализован. Поначалу были проблемы с гражданскими свободами, но теперь, четырнадцать лет спустя, мы начали извлекать выгоду.


Новости по радио в то утро были посвящены — в очередной раз — продолжающемуся кризису недели, а именно тому, как можно безопасно избавиться от избытка глупости в стране. Некоторые предлагали устроить небольшую войну в далекой стране против расы людей, к которой мы в целом не были расположены, но другие считали это слишком рискованным и выступали за снижение эффективности государственных служб путем создания нового слоя бюрократии с огромными затратами и небольшой пользой. Не все предложения были разумными: сторонние участники дебатов утверждали, что нация должна возродить невероятно дорогостоящий проект защиты от Smite Shield. Разработанный для защиты человечества — или, по крайней мере, Англии — от потенциальной угрозы со стороны разъяренного божества, жаждущего очистить грешную расу огненным дождем, проект shield будет иметь двойное преимущество: расточительная трата хороших денег плюс возможность того, что другие европейские страны можно будет убедить присоединиться и, таким образом, одним махом справиться с совокупным избытком глупости в Европе.


Премьер-министр Редмонд ван де Пост предпринял необычный шаг, выступая в прямом эфире радио, чтобы не только отвергнуть все предложения, но и сделать провокационное заявление о том, что, несмотря на растущий профицит, они продолжат подход к управлению, основанный на здравом смысле. Когда его спросили, как можно уменьшить избыток глупости, Ван де Пост ответил, что он уверен, что появится что-то, что “будет фантастически тупым, но экономичным”, и добавил, что в качестве примирительной глупой меры, несомненно, чтобы успокоить его критиков, они подожгут большое количество резиновых шин не с очень хорошей целью. Это последнее замечание было встречено возгласом “слишком мало, слишком поздно” г-на Альфредо Трафикконе из оппозиционной партии “Преобладающий ветер”, которая постепенно набирала обороты, продвигая политику "немедленной выгоды", то, что г-н Трафикконе называл "сиюминутной выгодой". Трафикконе сказал, что это “крайне предпочтительнее отвратительно дальновидной политики осторожной проницательности”.


“Что за старая чушь”, - сказал Лондэн, подав Вторнику на завтрак вареное яйцо и поставив одно перед домом Дженни, а затем крикнув ей с лестницы, что завтрак на столе.


“Во сколько вчера вечером пришла пятница?” - Спросила я, поскольку легла спать первой.


“За полночь. Он сказал, что шумел со своими приятелями ”.


“The Gobshites?”


“Я думаю, что да, но с таким же успехом они могли бы называться Feedbacks и работать над синглом "Static" с альбома White Noise”.


“Это только потому, что мы старые и старомодные”, - сказала я, нежно кладя ладонь на его руку. “Я уверен, что музыка, которую мы слушали, была таким же дерьмом для наших родителей, как и его музыка для нас”.


Но Лондэн был в другом месте. Он составлял план книги по самопомощи для собак под названием Да, вы МОЖЕТЕ открыть дверь сами, и, таким образом, был функционально глух ко всему.


“Земля, я сплю с молочником”.


Он не поднял глаз, но сказал: “Это мило, дорогая”.


Мы со вторником рассмеялись, и я повернулся, чтобы посмотреть на нее с выражением притворного шока на лице и сказал: “Над чем ты смеешься? Ты ничего не должна знать о молочниках!”


“Мама, ” сказала она со смесью не по годам развитого интереса и деловитости, - у меня IQ двести восемьдесят, и я знаю обо всем больше, чем ты”.


“Я сомневаюсь в этом”.


“Тогда что делает седалищно-кавернозная мышца?”


“Ладно, ты знаешь больше, чем я. Где Дженни? Она всегда опаздывает к завтраку!”


Я поехал на трамвае к старому зданию SpecOps, чтобы провести кое-какие расследования. Побег Феликса 8 был свеж в моей памяти, и несколько раз я видел кого-то, кого принял за него, но каждый раз это был безобидный прохожий. Я все еще понятия не имел, как ему удалось сбежать, но одно я сделал точно, так это то, что семья Гадес обладала некоторыми довольно демоническими качествами, и они заботились о своих друзьях. Felix8, каким бы отвратительным негодяем он ни был, считался бы другом. Если бы он все еще был у них на содержании, тогда мне пришлось бы поговорить с членом семьи Гадес. Это должна была быть Аорнида: единственная, кто находился под стражей.


Я сошел с трамвая у ратуши и спустился с холма к зданию SpecOps. Когда я вошел, оно было устрашающе пустынным, что резко контрастировало с тем оживленным ульем, который я знал. Мне выдали бейдж посетителя, и я направился по пустым коридорам в офис ХроносТражи. Не в зал для брифингов, который мы посетили накануне вечером, а в маленькую комнату на втором этаже. Я бывал здесь несколько раз, поэтому знал, чего ожидать — пока я наблюдал, обстановка и мебель постоянно менялись, сами оперативники хроногвардейцев прыгали туда-сюда, их скорость превращала их чуть больше, чем пятна света. Был один предмет мебели, который остался неизменным, в то время как все вокруг металось, перемещалось и расплывалось в бесконечном беспорядке. Это был маленький столик со старым телефоном в виде подсвечника, и когда я протянул руку, он зазвонил. Я взял телефон и поднес наушник к уху.


“Миссис Парк-Лейн-Следующая?” - раздался голос.


“Да?”


“Он сейчас спустится”.


И в одно мгновение им стал. Комната перестала перемещаться из одного времени в другое и застыла с обстановкой, которая выглядела смутно современной. За столом сидел человек, который улыбнулся, увидев меня. Но это был не Бендикс и не мой отец — это была пятница. Не пятница середины двадцатых, которого я встретил на своей свадебной вечеринке, и не прежний Пятница, с которым я познакомился во время фиаско Сэмюэля Пеписа— а молодой Пятница, почти неотличимый от того, кто все еще крепко спал дома, громко храпя в яме отчаяния, которую мы называли его спальней.


“Привет, мама!”


“Привет, Горошинка”, - сказала я, глубоко сбитая с толку и в то же время испытывающая некоторое облегчение. Я думал, что это была пятница, которая должна была быть у меня — ухоженная, хорошо поданная, уверенная в себе и с заразительной улыбкой, которая напомнила мне Лондэна. И он, вероятно, тоже принимал ванну чаще, чем раз в две недели.


“Сколько тебе лет?” Спросила я, положив руку ему на подбородок, чтобы убедиться, что он настоящий, а не фантазм или что-то в этом роде, как Майкрофт. Он был настоящим. Теплый, и бриться ему по-прежнему приходилось всего раз в неделю.


“Мне шестнадцать, мам, столько же лет, сколько ленивой неряхе, спящей дома. В контексте, который ты понимаешь, я потенциальная Пятница. Я начал с юниоров Time Scouts в тринадцать лет и выкурил свою первую трубку в пятнадцать — самый молодой из когда-либо сделавших это. Пятница, которую вы знаете, - это настоящее время. Я постарше, который, надеюсь, станет генеральным директором, последним, в пятницу, и поскольку он нездоров из-за небольшой временной неопределенности, вызванной тем, что младший альтернативный я не присоединился к Скаутам Времени, Бендикс восстановил меня из отголосков того, что могло бы быть. Они попросили меня посмотреть, что я могу сделать. ”


“Нет, ” ответил я в некотором замешательстве, “ ни слова не понял”.


“Это разделенная временная шкала, мам, - объяснил Пятница, - в которой две версии одного и того же человека могут существовать одновременно”.


“Так разве ты не можешь стать генеральным директором в конце времен?”


“Не так просто. Альтернативные временные рамки должны совпадать, чтобы двигаться вперед к взаимосовместимому будущему ”.


Я понял — вроде того.


“Полагаю, это означает, что вы еще не изобрели путешествия во времени?”


“Нет. Есть идеи, почему другой я такой сутулый?”


“Я просил тебя присоединиться к Скаутам Времени три года назад, но тебя это не беспокоило”, - пробормотал я в качестве объяснения. “Ты был слишком занят, играя в компьютерные игры и смотря телевизор”.


“Я не виню тебя или папу. Что-то серьезно не так, но я не знаю, что именно. У Friday Present, похоже, хватает ума, но не шика, чтобы хотеть что-то сделать ”.


“Кроме игры на гитаре в the Gobshites”.


“Если это можно назвать игрой”, - сказал Пятница с недобрым смешком.


“Не будь таким —” - я одернула себя. Если это не было самокритикой, то я не знаю, что это было.


Внезапно рядом с Потенциальной Пятницей появился другой Пятница. Он был идентичен ей, за исключением того, что в руках у него была папка из плотной бумаги. Они с любопытством посмотрели друг на друга. Новенький Пятница смущенно сказал “Извините” и прошел немного по коридору, где притворился, что его заинтересовала резьба по дереву вокруг дверного косяка.


“Этим утром у меня был только один сын”, - уныло пробормотала я. “Теперь у меня трое!”


Пятница бросил взгляд через плечо на вторую Пятницу, которого поймали за тем, что он пялился на нас, и быстро отвернулся. “У тебя только один ребенок, мам. Не волнуйся за него”.


“Так что же пошло не так?” Спросил я. “Почему нынешняя пятница так не похожа на потенциальную пятницу?”


“Трудно сказать. Этот 2002 год не похож на события стандартной истории. Все кажутся замкнутыми и лишенными какой-либо харизмы. Такое впечатление, что тяжелое небо нагнетает на население апатию — одним словом, серость, кажется, распространилась по всей стране ”.


“Я понимаю, что вы имеете в виду”, - сказал я, печально качая головой. “Мы наблюдаем шестидесятипроцентное падение читательской аудитории; кажется, никто не потрудился потратить свое время на хороший роман”.


“Это было бы разумно”, - задумчиво ответил Пятница. “Так не должно было быть, уверяю вас — лучшие умы считают это началом Великого Распутывания. Если то, что мы подозреваем, правда и путешествия во времени не будут изобретены в ближайшие три с половиной дня, мы, возможно, движемся к спонтанно ускоренному обратному стиранию всей истории. ”


“Можете ли вы выразить это в виде ковровой метафоры, которую я мог бы понять?”


“Если мы не сможем обеспечить наше существование с самого начала, время начнет сворачиваться, как ковер, унося с собой историю”.


“Как быстро?”


“Это начнется медленно в 22: 03 в пятницу с уничтожения самой ранней летописи окаменелостей. Через десять минут после этого исчезнут все свидетельства существования древних гоминид, за которыми быстро последует внезапное отсутствие всего, что относилось к среднему голоцену. Через пять минут все мегалитические сооружения исчезнут, как будто их никогда и не было. Пирамиды исчезнут еще через две минуты, а вскоре после них исчезнет Древняя Греция. В течение следующей минуты Темные века исчезнут, а в следующие двадцать секунд Нормандского завоевания никогда не будет. В последние двадцать семь секунд мы увидим, как современная история исчезает со все возрастающей скоростью, пока в 22:48 и девять секунд конец истории не настигнет нас, и не останется вообще ничего, ни каких—либо доказательств того, что она была - по сути, нас никогда не было ”.


“Так в чем же причина?”


“Понятия не имею, но я собираюсь хорошенько осмотреться. Ты что-то хотел?”


“О, да. Мне нужно поговорить с Аорнис. Один из старых приспешников ее семьи рыщет — или был рыскал”.


“Подождите минутку”.


И в одно мгновение он исчез.


“Ах!” - сказала другая пятница, вернувшись из соседнего коридора.


“Извините за это. Записи о зачислении ведутся в двенадцатом тысячелетии, и быть точным с точностью до секунды за скачок в десять тысяч лет все еще немного выше моего понимания ”.


Он открыл файл manila и пролистал содержимое.


“Она отсидела семь лет из тридцати за незаконного искажения памяти”, - пробормотал он. “Нам пришлось проводить ее суд в тридцать седьмом веке, где это на самом деле является преступлением. Сомнительная законность судебного разбирательства за пределами собственного часового пояса могла бы послужить поводом для апелляции, но она так и не подала ее.”


“Возможно, она забыла”.


“Это возможно. Пойдем?”


Мы вышли из здания SpecOps, повернули налево и прошли небольшое расстояние до торгового центра Brunel.


“Вы видели что-нибудь о моем отце?” Спросил я. Я не видел его больше года, во всяком случае, с момента последнего Армагеддона, который мог уничтожить жизнь.


“Время от времени я вижу, как он мелькает мимо, - ответил Пятница, - но он немного загадочен. Иногда нам говорят выследить его, и в следующий момент мы работаем под его началом. Иногда он даже ведет охоту на самого себя. Послушай, я хроногвардеец, и даже я не могу в этом разобраться. А! Мы здесь. ”


Я подняла глаза и нахмурилась. Казалось, что мы были не “здесь”, а где—то конкретно - мы были возле T.J. Maxx, магазина одежды со скидкой.


OceanofPDF.com


18.


Aornis Hades


Они называли это “в петле”, но официальное название было "Сдерживание темпоральным полем замкнутого цикла". Оно использовалось только для преступников, у которых было мало надежды на реабилитацию или даже раскаяние. Она находилась в ведении ChronoGuard и была пугающе простой. Они поместили заключенного в восьмиминутную повторяющуюся временную петлю на пять, десять, двадцать лет. Тело заключенного состарилось, но никогда не нуждалось в пище. Это было жестоко и неестественно, но при этом дешево и не требовало ни решеток, ни охраны, ни еды.


Мызашли в Swindon T. J. Maxx, пробрались сквозь оживленных утренних охотников за выгодными покупками и нашли менеджера, хорошо одетую женщину с приятными манерами, которая училась в моем классе в школе, но чье имя я забыл — мы всегда вежливо кивали друг другу, но не более того. Пятница показал ей свое удостоверение личности. Она улыбнулась и подвела нас к клавиатуре, вмонтированной в стену. Менеджер набрал длинную серию цифр, а затем в пятницу набрал еще более длинную серию цифр. Освещение сменилось на зеленовато-голубое, менеджер и все покупатели замерли как вкопанные, когда время остановилось, и слабое жужжание сменилось радостным бормотанием покупателей.


Пятница посмотрел на папку из плотной бумаги, которую держал в руках, а затем обошел магазин. Освещение было похоже на прохладное свечение подводных ламп в бассейне, отблески которых плясали на потолке. В голубовато-зеленом интерьере магазина я могла видеть сферы теплого света, и в них, казалось, была какая-то жизнь. Мы прошли мимо нескольких из этих сфер, и я отметил, что, хотя большинство людей внутри были темными и расплывчатыми, по крайней мере, один был более ярким, чем остальные, и выглядел очень живым — заключенный.


“Она должна быть на шестой кассе”, - сказал Пятница, проходя мимо полупрозрачной желтой сферы шириной в десять футов, которая была установлена в центре кресла возле раздевалок. “Это Реджинальд Данфорт”, - пробормотал Пятница. “Он убил махатму Уинстона Смита аль Вазида во время его исторической речи перед гражданами Мирового государства в 3419 году. Семьсот девяносто восемь лет назад за восьмиминутный отрезок времени, где он ждет свою девушку Труди, чтобы примерить кофточку.”


“Знает ли он, что зациклен?”


“Конечно”.


Я посмотрел на Дэнфорта, который уставился в пол, в отчаянии сжимая и разжимая кулаки.


“Как давно он здесь?”


“Тридцать четыре года. Если он скажет нам, кто был его сообщником, мы увеличим его цикл с восьми минут до пятнадцати ”.


“Вы зацикливаете людей только в магазинах?”


“Раньше мы использовали залы ожидания стоматологов, автобусные остановки и кинотеатры во время съемок фильмов "Мерчант-Айвори", поскольку это, как правило, были естественные явления замедленного времени, но там было слишком много заключенных, поэтому нам пришлось создавать свои собственные. Темпоральный Джей, Максимальная секретность — а что, по-твоему, представлял собой Ти Джей Маккс?”


“Где купить одежду от дизайнерских брендов по разумным ценам?”


Он рассмеялся. “Отличная идея! Сейчас ты скажешь мне, что IKEA просто продает мебель, которую ты должен изготовить сам”.


“Разве нет?”


“Конечно, нет. Вот и она”.


Мы подошли к кассе, где сфера теплого света шириной около восемнадцати футов охватывала большую часть кассы и очередь покупателей со скучающим видом. В самом конце очереди стояло знакомое лицо: Аорнис Гадес, младшая сестра Ашерона. Она была мнемономорфом — кем-то, кто обладал способностью контролировать воспоминания. Я одержал над ней полную победу, дважды в реальном мире и один раз в своей голове. Она была стройной, темноволосой и привлекательной и одевалась по последней моде — но только с тех пор, как ее сняли семь лет назад. Имейте в виду, из-за неопределенных извилин индустрии моды с тех пор она двадцать семь раз входила в моду и выходила из нее, и в настоящее время находится в моде, хотя никогда об этом не узнает. Для замкнутого человека время остается прежним.


“Ты знаешь, что она может управлять совпадениями?”


“Больше нет”, - ответил Пятница с мрачностью, которая меня смутила в таком молодом человеке.


“Кто они?” Спросила я, указывая на других женщин в очереди к кассе.


“Они не заключенные — просто настоящие покупатели, совершающие настоящие покупки во время своего зачисления; мисс Аид застряла в восьмиминутной зоне ожидания, чтобы заплатить за товар, но она так и не делает этого. Если правда то, что говорят о ее любви к шопингу, это наказание особенно уместно ”.


“Есть ли у меня чем поторговаться?”


Пятница просмотрел файл. “Вы можете растянуть ее цикл на двадцать минут”.


“Как мне с ней поговорить?”


“Просто шагни в сферу влияния”.


Я глубоко вздохнул и вошел в сферу желтого света. Внезапно нормальность вернулась рывком. Я вернулся в то, что казалось реальной жизнью. На улице шел дождь, что, должно быть, и происходило, когда она была зациклена. Аорнис, хорошо привыкшая к монотонному кругу ограниченных диалогов за время своего восьмиминутного существования, сразу заметила меня.


“Ну-ну, - саркастически пробормотала она, “ сегодня уже день посетителей?”


“Привет, Аорнис”, - сказал я с улыбкой. “Помнишь меня?”


“Очень смешно. Чего ты хочешь дальше?”


Я предложил ей маленький туалетный столик с косметикой, который я взял с полки ранее. Она его не взяла.


“Информация”, - сказал я.


“Есть ли какая-нибудь сделка в ближайшее время?”


“Я могу уделить тебе еще десять минут. Это немного, но это уже что-то”.


Она посмотрела на меня, затем на всех вокруг. Она знала, что люди за пределами сферы заглядывают внутрь, но не знала, сколько их и кто. У нее была способность стирать воспоминания, но не читать мысли. Если бы она могла, она бы знала, как сильно я ее ненавижу. Заметьте, она, вероятно, уже знала это.


“Следующий, пожалуйста!” - сказала кассирша, и Аорнис выложила на прилавок два платья и пару туфель.


“Как поживает семья, Четверг —Лондэн, Пятница и девочки?”


“Информация, Аорнис”.


Она глубоко вздохнула, когда цикл вернулся к началу ее восьми минут, и она снова оказалась в конце очереди. Она сжала кулаки так сильно, что костяшки пальцев побелели. Она занималась этим десять лет без передышки. Хуже петли может быть только петля, в которой человек получил болезненную травму, например, сломанную ногу. Но даже самые садистские судьи никогда не смогли бы найти в себе силы заказать такое.


Аорнис успокоилась, посмотрела на меня и сказала: “Дай мне двадцать минут, и я расскажу тебе то, что ты хочешь знать”.


“Я хочу знать о Felix8”.


“Я давно не слышала такого названия”, - спокойно ответила Аорнис. “Почему тебя интересует эта пустая оболочка?”


“Вчера он ошивался возле моего дома с заряженным пистолетом, - сказал я ей, - и я могу только предположить, что он хотел причинить мне вред”.


Аорнис выглядел слегка встревоженным. “ Ты видел его?


“Своими глазами”.


“Тогда я не понимаю. После безвременной кончины Ашерона Felix8 казался несколько растерянным. Он приходил в дом и доставлял неприятности, очень похожий на брошенную собаку ”.


“Так что же произошло?”


“Коцит усыпил его”.


“Я предполагаю, что вы имеете в виду не в смысле "унизить’.”


“Вы правильно думаете”.


“И когда это было?”


“В 1986 году”.


“Вы были свидетелем убийства? Или видели тело?” Я внимательно посмотрел на нее, пытаясь определить, говорит ли она правду.


“Нет. Он просто сказал, что видел. Ты мог бы спросить его сам, но ты убил его, не так ли?”


“Он был злом. Он сам навлек это на себя”.


“Я говорила несерьезно”, - ответила Аорнис. “Это то, что считается юмором в семье Гадес”.


“На самом деле это мне не помогает”, - пробормотала я.


“Меня это не касается”, - ответила Аорнис. “Ты хотел информацию, и я тебе ее дала”.


“Если я узнаю, что ты солгал, - сказал я, собираясь уходить, - я вернусь, чтобы отнять у тебя те двадцать минут, которые я тебе дал”.


“Если вы видели Felix8, как вы могли думать иначе?” - указал Аорнис с безупречной логикой.


“Случались и более странные вещи”.


Я вышел из loop cell и снова оказался в голубовато-зеленой атмосфере TJ Maxx среди застывших во времени покупателей, рядом со мной была Пятница.


“Думаешь, она говорит правду?” спросил он.


“Если это так, то в этом нет никакого смысла, что говорит в ее пользу. Если бы она сказала мне то, что я хотел услышать, я был бы более подозрительным. Сказала ли она мне что-нибудь еще, что могло заставить меня забыть?”


Аорнис, с ее способностью искажать память и стирать, была совершенно ненадежна — она могла рассказать вам все, только чтобы заставить вас забыть это через несколько секунд. На ее процессе судья и присяжные были всего лишь актерами — настоящие судья и присяжные наблюдали все это по камерам видеонаблюдения. По сей день актеры в зале суда все еще понятия не имеют, почему эта “ужасно приятная девушка” вообще оказалась на скамье подсудимых. Пятница пробежался по тому, что он был свидетелем ее слов, и нам удалось найти обмен репликами, который она стерла из моих воспоминаний: что она собирается сбежать из T.J. Maxx с помощью кого-то “со стороны”.


“Есть идеи, кто бы это мог быть?” Спросил я. “И почему она скрыла это от меня?”


“Понятия не имею — и, вероятно, это просто ее манипуляция; я предполагаю, что "Воспоминание" выйдет вовремя — оно всплывет у вас в голове через несколько часов ”.


Я кивнул. Нечто подобное она делала со мной и раньше.


“Но я бы не волновался”, - добавил Пятница. “У Temporal Enloopment стопроцентный рекорд отсутствия побега из прошлого-настоящего-будущего; ей пришлось бы отклониться от стандартной линии событий истории, чтобы выбраться”.


Я оставил Аорнис в ее бесконечном ожидании у кассы, а в пятницу отключил интерфейс для посетителей. Менеджер вернулась к жизни, когда время снова пошло.


“Вы купили все, что вам нужно?” вежливо спросила она.


“Я надеюсь на это”, - ответила я и последовала за Пятницей из магазина. “Спасибо”, - сказала я, по-матерински обнимая и целуя его.


“Мама”, - сказал он серьезным тоном.


“Что?”


“Мне нужно вам кое-что предложить, и вам придется очень тщательно подумать, прежде чем отвечать”.


“Что это?”


“Сегодня пятница. Другая пятница. У нас есть два с половиной дня до Конца времен. Похоже ли, что он всерьез собирается присоединиться к ChronoGuard?”


“Это возможно”.


“Мама— честно?”


“Нет”.


“У нас быстро заканчиваются варианты. Мой старший генеральный директор все еще отсутствует в конце Времен, поэтому я поговорил с Бендиксом, и он предложил попробовать ... замену ”.


“Что вы имеете в виду?”


“Чтобы твой Пятница был удален, и я занял его место”.


“Определите слово "удалено’.”


Пятница почесал в затылке.


“Мы запустили несколько моделей timestream, и они выглядят неплохо. Я точно его ровесник, и я такой, каким он был бы, если бы не пошел по пути безделья. Если ‘замена’ для вас неподходящее слово, почему бы не подумать об этом как о простом исправлении небольшой ошибки в стандартной строке событий истории. ”


“Позвольте мне прояснить ситуацию”, - сказал я. “Вы хотите убить моего сына и заменить его собой? Мы познакомились всего десять минут назад”.


“Я твой сын, мама. Каждое воспоминание, хорошее или плохое, является такой же частью меня, как и пятница дома. Ты хочешь, чтобы я это доказал? Кто еще знает о книжном мире? Одна из твоих лучших подруг - Мелани Брэдшоу, она горилла. Это правда, что она позволяла мне лазать по мебели и раскачиваться на светильниках. Я могу говорить


Courier Выделен Жирным шрифтом


и Lorem Ipsum, и даже очищаю банан ногами — хочешь, я тебе покажу?”


“Нет”, - сказал я. “Я принимаю то, что ты мой сын. Но ты не можешь убить другую Пятницу — он не сделал ничего плохого. Я тебе не позволю”.


“Мам! Какую пятницу ты бы предпочла? Беспомощную, ленивую задницу или меня?”


“Ты не понимаешь, что значит быть матерью, Пятница. Ответ отрицательный. Я выберу ту пятницу, которая мне выпала”.


“Я так и думал, что ты это скажешь”, - сказал он в более резкой манере. “Я доложу об этом Сцинтилле, но если Хроногвардеец сочтет, что альтернативы нет, мы можем решить действовать в любом случае — с вашего разрешения или без”.


“Я думаю, мы поговорили достаточно”, - сказал я, сдерживая свой гнев. “Сделай для меня одну вещь: скажи мне, сколько времени, по-твоему, у меня есть, пока они не предпримут эти действия”.


Он пожал плечами. “ Сорок восемь часов?


“Обещаешь?”


“Я обещаю”, - сказал Пятница. “Кстати, ты рассказала папе обо всей своей работе в беллетристике? Ты сказала, что собираешься”.


“Я сделаю это - скоро, я обещаю. До свидания, дорогая”.


И я снова поцеловала его и ушла, кипя от внутренней ярости. Сражаться с Хроностерегом было все равно что сражаться с мэрией. Ты не мог победить. С какой стороны ни посмотри, дни пятницы были сочтены. Но, как это ни парадоксально, их не было — пятница, с которым я только что разговаривал, был тем, кто должен был быть у меня, и тем, кого я встретил в будущем, тем, кто убедился, что избежал уничтожения Лондэна, и тем, кто запустил таймфон в Темные века, чтобы прикрыть незаконную махинацию временем Святого Звлкса. Я потер голову. Путешествия во времени были такими же — полными невозможных парадоксов, которые не поддавались объяснению и заставляли мозги физиков-теоретиков превращаться в нечто, напоминающее гуакамоле. Но, по крайней мере, у меня еще было два дня, чтобы придумать способ спасти ленивого, ни на что не годного бездельника, которым был мой сын. Однако до этого мне нужно было выяснить, как именно Голиафу удалось отправить запрос в художественную литературу.


OceanofPDF.com


19.


Корпорация "Голиаф"


Остров Мэн был независимым корпоративным государством в составе Англии с тех пор, как в 1963 году он был выделен для большего финансового блага. Здесь были больницы и школы, университет, собственный термоядерный реактор, а также единственный в мире частный гравитационный центр Gravitube, ведущий от Дугласа до аэропорта Кеннеди в Нью-Йорке. На острове Мэн проживало почти двести тысяч человек, которые ничего не делали, кроме как поддерживали или добивались поддержки единственного предприятия, доминировавшего на маленьком острове: корпорации "Голиаф".


Я сел в поезд Skyrail в торговом центре Brunel и проехал три остановки до аэропорта Клэри-ЛаМарр в Суиндоне, где сел на скоростной поезд до международного аэропорта Сакнуссемм. Оттуда я с запасом в несколько секунд запрыгнул на следующий гравитационный автобус Overmantle и добрался до гравипорта Джеймса Тарбука в Ливерпуле, время в пути составило чуть больше часа. Пока что самым большим достижением Партии здравого смысла была сверхэффективная сеть общественного транспорта в стране. В наши дни очень немногие люди используют автомобили для поездок более чем на десять миль. Конечно, у системы были свои недоброжелатели — консорциумы по парковке автомобилей, естественно, были потрясены, как и индустрия обслуживания на автомагистралях, которая предприняла экстраординарный шаг по производству достойной еды, чтобы вернуть клиентов.


Я с пользой использовал это время, позвонив Лондэну и рассказав ему все об альтернативном пятничном предложении: заменить нашего праздного и по большей части прикованного к постели сына-балбеса ухоженным, честным и ответственным членом общества, и Лондэн согласился со мной — что мы оставим того вонючего, который у нас был, большое вам спасибо. После того, как я добрался по трубке до Тарбака, я сел на скоростной экраноплан и полетел в Голиафополис с явно лишенным воображения названием на том месте, которое когда-то было островом Мэн. Несмотря на потерю почти всего во время драматического события в Сент-Луисе. Приключение Zvlkx в далеком 1988 году огромная транснациональная корпорация устроила впечатляющее возвращение — в основном, как говорили, за счет сокрытия своего чистого капитала и подачи заявления о банкротстве дочерней компании, которая удачно появилась из далекого прошлого, чтобы принять на себя большую часть ударов. Было высказано предположение о мошенничестве во времени, но, несмотря на расследование, проведенное Отделом финансового контроля ChronoGuard, который очень внимательно изучал подобные вопросы, никаких нарушений обнаружено не было - или их можно было доказать. После этого корпорации не потребовалось много времени, чтобы восстановиться, и Голиафополис снова стал Гонконгом Западного полушария, лесом стеклянных башен, поднимающихся по склону холма в сторону Снайфелла.


Еще до того, как мы покинули причал Tarbuck International, у меня возникла мысль, что за мной наблюдают. Когда наземный транспорт "Голиаф" пересекал Ирландское море, несколько сотрудников "Голиафа" с опаской посмотрели на меня, а когда я сел в кафе, люди рядом со мной расступились. На самом деле, это было отчасти лестно, но поскольку я по крайней мере один раз нанес корпорации самое сокрушительное поражение, они явно считали меня чем-то вроде угрозы. Насколько велика угроза, открылось мне, когда мы пришвартовались в Голиафополисе сорок минут спустя. Меня уже ждал приветственный комитет. Но я не имею в виду ”комитет по встрече" в ироническом смысле крупных мужчин без шей и в черных куртках — они расстелили красную ковровую дорожку, украсили пристань флагами и устроили демонстрацию мажореток Голиафополиса, крутящих дубинками. Что более важно, приветствовать меня вышли все высшие эшелоны руководства Goliath, в том числе президент Джон Генри Голиаф V и около дюжины его исполнительных директоров, на бледных лицах которых читалось серьезное опасение. Как человека, который дорого обошелся компании за последние два десятилетия, меня явно боялись — и, возможно, даже почитали.


“Добро пожаловать обратно в Голиафополис”, - вежливо сказал Джон Генри, тепло пожимая мне руку. “Я надеюсь, что ваше пребывание здесь будет счастливым и что то, что привело вас сюда, может быть предметом взаимного беспокойства. Вряд ли мне нужно подчеркивать уважение, с которым мы относимся к вам, и мне бы не хотелось, чтобы вы нашли причину действовать против нас, не допустив сначала возможности недопонимания. ”


Он был крупным мужчиной. Это выглядело так, как будто кто-то вручил его родителям чертеж ребенка и сказал им увеличить его в один с четвертью раз.


“Это шутка, верно?”


“Напротив, мисс Нонетот. Основываясь на прошлом опыте, мы решили, что полное раскрытие информации - это единственная политика, которой стоит придерживаться в том, что касается вашего блага ”.


“Вы извините меня, если я по-прежнему не убежден в вашей предполагаемой честности”.


“Это не честность, мисс Нонетот. Вы лично стоили нам более ста миллиардов фунтов недополученного дохода, поэтому мы рассматриваем нашу открытость как разумную бизнес-стратегию, хотя и абстрактного характера. Из-за этого для вас не закрыта ни одна дверь, ни один нечитаемый документ, ни один участник, с которым вы не можете поговорить. Надеюсь, я откровенен? ”


“Очень”, - ответил я, сбитый с толку отношением корпорации. “У меня есть вопрос, который я хотел бы обсудить с вами”.


“Естественно”, - ответил Джон Генри. “Мажоретки хотели бы выступить, если вы не возражаете?”


“Конечно”.


Итак, мы двадцать минут смотрели, как мажоретки маршируют взад-вперед под музыку духового оркестра "Голиаф", а когда все закончилось, я поехал на "Бентли" Джона Генри к головному офису "Голиафа", мощному 110-этажному зданию в самом центре Голиафополиса.


“С вашим сыном и семьей все в порядке?” - спросил Джон Генри, который, если не считать еще нескольких седых волос, казалось, не сильно постарел с момента нашей последней встречи. Он уставился на меня своими пронзительными зелеными глазами и излучал природное обаяние, которым был наделен.


“Я полагаю, вы прекрасно знаете, что это так, ” ответил я, “ и все остальное обо мне”.


“Напротив”, - запротестовал Джон Генри. “Мы подумали, что, если будет обнаружен хотя бы намек на слежку, вы, возможно, решите предпринять действия, а ваши действия, как мы убедились с нашей стороны, будут не менее разрушительными для наших интересов”.


“Ах”, - пробормотала я, внезапно осознав, почему на протяжении многих лет в "Голиафе" царило оглушительное молчание.


“Итак, как мы можем помочь?” - спросил Джон Генри. “Если, “ добавил он, - мы вообще можем помочь”.


“Я хочу узнать, каких успехов вы достигли в трансфикционных путешествиях”.


Джон Генри поднял брови и добродушно улыбнулся. “Я никогда не думал, что это навсегда останется для тебя секретом”.


“Вы оставляли зонды Чужеземцев разбросанными по всему книжному миру”.


“Я признаю, что исследования и разработки в рамках книжного проекта в некоторой степени провалились”, - откровенно ответил Джон Генри. “Честно говоря, я ожидал, что вы обратитесь к нам раньше, чем вы это сделали”.


“Я был занят”.


“Конечно. И раз уж вы здесь, возможно, вы удостоите нас своими комментариями по техническим аспектам нашего проекта ”.


“Я ничего не обещаю, но мне бы очень хотелось посмотреть, чем вы занимаетесь”.


Машина подъехала к стеклянным современным башням корпоративного центра многонациональной компании и прошла мимо хорошо одетых руководителей, занятых своими административными делами. Несколько минут спустя мы подъехали к главному входу в штаб-квартиру Goliath, которая удобно расположилась на склоне холма.


“Я не думаю, что вы хотели бы освежиться или что-нибудь в этом роде, прежде чем мы покажем вам окрестности?” - с надеждой спросил Джон Генри.


“И скучаешь по чему-то, что ты, возможно, пытаешься скрыть от меня?” Ответил я. “Нет, если тебе все равно, я бы действительно хотел посмотреть, как далеко ты продвинулся”.


“Очень хорошо, ” сказал Джон Генри без всякого беспокойства, “ пойдем со мной”.


Мы вошли в просторный вестибюль и направились не к лифтам или Апологариуму, где я был в прошлый раз, а туда, где наготове стояла тележка для гольфа. Собралась любопытная толпа сотрудников Goliath, которые с нескрываемым любопытством наблюдали за нашими успехами. Я не мог подумать, что это был только я — не думаю, что многие из них тоже когда-либо видели Джона Генри Голиафа.


Мы выехали из вестибюля и въехали в туннель, который вел прямо обратно в склон холма. После простой элегантности входного вестибюля, с грубо забетонированными стенами и освещенный потолочными светильниками, он выглядел грубо утилитарным. Проезжая часть была из гладкого бетона, а к стенам были прикреплены кабельные каналы. Подземные хранилища Goliath R & D находились по меньшей мере в полумиле от холма, и по пути мы с Джоном Генри дружелюбно болтали о национальной политике и глобальной экономике. Удивительно, но более умного и информированного разговора о текущих делах у меня еще не было. Возможно, он бы мне даже понравился, если бы не крайняя безжалостность и целеустремленность, сквозившие в его речи. Это простительно для человека с небольшой властью или вообще без нее, но потенциально разрушительно для такого человека, как Джон Генри Голиаф.


По пути мы столкнулись с тремя различными уровнями безопасности, на каждый из которых Джон Генри отмахивался. За третьим контрольно-пропускным пунктом службы безопасности были большие стальные противопожарные двери, и, бросив гольф-кар, мы продолжили путь пешком. У Джона Генри отсканировали узел галстука, чтобы подтвердить его личность, и двери открылись, пропуская нас внутрь. Я ахнула от зрелища, представшего моим глазам. Их технология вышла за рамки маленького металлического зонда, который я уже видел. Она пошла дальше — намного дальше.


OceanofPDF.com


20.


The Austen Rover


Я много лет знал о попытках Голиафа войти в художественную литературу. После их неудачной попытки использовать вымышленный мир для “актуализации” порочных технологий во время разгрома Plasma Rifle в 85-м году, они приступили к длительному научно-исследовательскому проекту, чтобы попытаться подражать прозаическому порталу Майкрофта. До появления the probe я думал, что самое большее, чего они достигли, - это синтезировать разновидность скучного гранжа из томов с первого по восьмой "Мира сыра".


Iв центре комнаты, великолепно выглядевший в сине-желтой ливрее какой-то давно забытой автобусной компании, стоял одноэтажный автобус с плоской передней частью, который, на мой взгляд, датировался пятидесятыми годами. То, что моя мама в своей давно забытой, а теперь сильно приукрашенной юности, возможно, взяла с собой в поездку к морю, прихватив с собой корзины с едой и галлоны мороженого. Помимо ощущения анахронизма, наиболее очевидной особенностью автобуса было то, что колеса были сняты, а пустоты прикрыты, чтобы создать смутное впечатление обтекаемости. Очевидно, это была не единственная модификация. Транспортное средство, стоящее сейчас передо мной, было, вероятно, самым передовым образцом транспортной технологии, известным человеку.


“Зачем использовать старый автобус?” Я спросил.


Джон Генри пожал плечами. “Если вы собираетесь путешествовать, делайте это стильно. Кроме того, в Rolls-Royce Phantom II недостаточно посадочных мест”.


Мы спустились в мастерскую, и я присмотрелся повнимательнее. С обеих сторон в задней части автобуса и на крыше были установлены небольшие выносные опоры с обтекателями, каждая из которых поддерживала сложный двигатель, с которым я не был знаком. Плотно прилегающие капоты были сняты, и над двигателями работали техники в белых халатах, которые прекратили свои работы, как только мы вошли, но теперь возобновили их с приглушенным шепотом. Я подошел ближе к передней части автобуса и провел пальцами по значку Leyland на большом и очень заметном радиаторе. Я поднял глаза. Над вертикально разделенным лобовым стеклом была стеклянная панель, которая когда-то сообщала потенциальным пассажирам конечный пункт назначения автобуса. Я ожидал, что на ней будет написано "БОРНМУТ" или "ПОРТСМУТ", но этого не произошло. На ней было написано "Аббатство НОРТАНГЕР".


Я посмотрел на Джона Генри Голиафа, который сказал: “Это, мисс Нонетот, Остин Ровер - самый передовой образец трансфикционной технологии в мире!”


“Это работает?” Я спросил.


“Мы не совсем уверены”, - заметил Джон Генри. “Это прототип, и его еще предстоит протестировать”.


Он подозвал техника, который, казалось, был главным, и представил нас.


“Это доктор Энн Виртласс, руководитель проекта Austen Rover. Она ответит на любые ваши вопросы — я надеюсь, возможно, вы ответите на некоторые из наших?”


Я что-то неопределенно промычал, и Виртласс протянула мне руку для пожатия. Она была высокой, гибкой и шла раскачивающейся походкой. Как и все в лаборатории, она была одета в белый халат с прикрепленным к нему удостоверением личности Goliath, и хотя я не мог разглядеть ее точный номер, она определенно соответствовала четырехзначной цифре — 1 проценту лучших. Серьезно важно.


“Я рада наконец познакомиться с вами”, - сказала она со шведским акцентом. “Нам есть чему поучиться у вас”.


“Если вы знаете что-нибудь”обо мне“, - ответил я, - "вы точно поймете, почему я не доверяю ”Голиафу"".


“Ах!” - сказала она, несколько озадаченная. “Я думала, мы оставили те дни позади”.


“Меня нужно будет убедить”, - ответил я без злобы. В конце концов, это была не ее вина. Я указал на туристический автобус. “Как это работает?”


Она посмотрела на Джона Генри, который кивнул в знак согласия.


“Austen Rover - это стандартный Leyland Tiger PS2 / 3 в кузове Burlingham, - начала она, нежно прикасаясь к блестящему кузову, - но с несколькими ... модификациями. Заходите на борт.”


Она вошла в автобус, и я последовал за ней. Интерьер был разобран и заменен по последнему слову техники, что она попыталась объяснить на таком техническом языке, на котором, если повезет, можно понять только одно слово из восьми. Я вышел из автобуса десятью минутами позже, усвоив лишь тот факт, что в нем было двенадцать мест, сзади находилось небольшое термоядерное устройство мощностью в тридцать мегаватт, и его нельзя было протестировать — его первая поездка была бы либо полным провалом, либо полным успехом, ничего среднего.


“А зонды?”


“Да, действительно”, - ответил Виртласс. “Мы использовали разновидность индуктора гравитационных волн, чтобы катапультировать небольшой зонд в фантастику по одноминутной траектории свободного возвращения - представьте его как очень большой йо-йо. Мы нацелили их на серию "Дюн ", потому что это была большая и очень многословная мишень, которая, вероятно, находилась где-то недалеко от сердца научной фантастики, и после семисот девяноста шести вымысловых полетов мы напали на след: зонд вернулся с двадцативосьмисекундной аудиовизуальной записью Пола Атрейдеса верхом на песчаном черве ”.


“Когда это было?” Я спросил.


“В 1996 году. После этого дела пошли лучше, и методом проб и ошибок нам удалось выяснить, что отдельные книги, похоже, собраны в группы. Мы начали составлять карту — я покажу вам, если хотите.”


Мы вошли в соседнюю комнату, которая, казалось, была до отказа забита компьютерами и их операторами.


“Сколько зондирующих миссий вы отправили?”


“Около семидесяти тысяч”, - сказал Джон Генри, который следил за нами. “Большинство возвращается, ничего не записав, а более восьми тысяч вообще не возвращаются. В общей сложности у нас было четыреста двадцать успешных миссий. Как вы можете видеть, вхождение в художественную литературу для нас в настоящее время несколько бессистемное занятие. Марсоход Остин готов к своему первому путешествию, но простая экстраполяция данных зонда показывает, что в каждом путешествии вероятность того, что он не вернется, составляет один к восьми, и только один к ста шестидесяти, что он во что-нибудь врежется.”


Я мог видеть, с чем они столкнулись — и почему. Они запускали зонды в Книжный мир, который на 80 процентов был Ничем. Дело было в том, что я мог в значительной степени нарисовать по памяти жанровую карту книжного мира. С моей помощью у них это действительно могло получиться.


“Это книжный мир, каким мы считаем его существующим”, - объяснил Джон Генри, раскладывая на столе большой лист бумаги. Он был крайне неоднородным и полным ошибок. Это было немного похоже на то, как бросать шарики для пинг-понга в темный мебельный магазин, а затем пытаться составить список содержимого по звукам, которые они издавали.


“Тебе потребуется много времени, чтобы разобраться”, - пробормотала я.


“Времени, которого у нас на самом деле нет, мисс Нонетот. Несмотря на мою должность президента, даже я вынужден признать, что потраченная сумма никогда не окупится. Все финансирование этого проекта будет прекращено через неделю.”


Это был первый раз, когда я почувствовал какое-то облегчение с тех пор, как приехал. Мысль о том, что "Голиаф" хотя бы пальцем ноги коснулся художественной литературы, наполнила меня ужасом. Но один вопрос все еще не давал мне покоя.


“Почему?”


“Прошу прощения?” - переспросил Джон Генри.


“Зачем ты вообще пытаешься попасть в художественную литературу?”


“Книжный туризм”, - просто ответил он. “"Ровер Остин" был разработан для того, чтобы познакомить двенадцать человек с кульминационными моментами творчества Джейн Остин. Пятьсот фунтов за двадцатиминутный просмотр самых любимых произведений - в то время мы думали, что это будет довольно прибыльно. Имейте в виду, это было девять лет назад, когда люди еще читали книги ”.


“Мы подумали, что это может оживить классику”, - добавил Виртласс.


“А ваш интерес к классике?”


Ответил Джон Генри. “Мы считаем, что издательское дело в целом и книги в частности стоят того, чтобы за них держаться”.


“Прошу прощения, если ваш предполагаемый альтруизм меня не убедил”.


“Никакого альтруизма, мисс Нонетот. Падение доходов нашего издательского подразделения было драматичным, и поскольку у нас мало компьютерных игр или консолей, низкая скорость чтения влияет на наше финансовое положение. Я думаю, вы обнаружите, что в этом мы солидарны. Мы хотим того же, чего и вы. Несмотря на то, что наши прошлые связи не были счастливыми, и я понимаю ваше недоверие, ”Голиаф" в его возрожденной форме не совсем такая всепожирающая корпорация, какой вы ее считаете. "


“Я не был в книжном мире со времен дела Эйра.”


Джон Генри вежливо кашлянул. “ Вы знали о зондах, мисс Нонетот.


Черт.


“У меня там есть ... контакты”.


Я мог сказать, что они мне не поверили, но это было тяжело. Я увидел достаточно.


“Похоже, ты потратил кучу денег впустую”, - сказал я.


“С вами или без вас, мы собираемся протестировать ее в пятницу вечером”, - объявил Виртласс. “Я и еще двое других решили рискнуть всем и прокатиться на ней. Возможно, мы не вернемся, но если мы вернемся, то полученные данные будут бесценны!”


Я восхищался ее смелостью, но это не имело значения — я не собирался рассказывать им то, что знал.


“Просто объясни одну вещь”, - сказал Виртласс. “Сила притяжения совершенно нормальна в Книжном мире?”


“А как насчет универсальности физических законов?” - подал голос второй техник, наблюдавший за нами.


“А коммуникация между книгами — возможно ли такое?”


Вскоре собралось восемь человек, и все они задавали вопросы о Книжном мире, на которые я мог бы с легкостью ответить, будь у меня хоть малейшее желание это делать.


“Мне очень жаль”, - сказала я, когда вопросы достигли апогея. “Я не могу вам помочь!”


Все они притихли и уставились на меня. Для них этот проект был всем, и видеть, что его отменяют безрезультатно, было явно делом высшей степени разочарования — тем более, что они подозревали, что у меня есть ответы.


Я направилась к выходу, и ко мне присоединился Джон Генри, который все еще не оставил попыток очаровать меня.


“Вы останетесь на обед? У нас работают лучшие повара, которые приготовят все, что вы пожелаете”.


“У меня магазин ковров, мистер Голиаф, и я опаздываю на работу”.


“Магазин ковров?” - недоверчиво переспросил он. “Там продаются ковры?”


“Вообще-то, все виды напольных покрытий”.


“Я бы предложил вам пожизненные ковры со скидкой, чтобы вы помогли нам, - сказал он, - но из того, что я знаю о вас, такой курс был бы немыслим. Моя личная Dakota находится в Douglas Graviport, если вы хотите воспользоваться ею, чтобы улететь прямо домой. Я ни о чем не прошу, но скажу только одно: мы делаем это для сохранения и популяризации книг и чтения. Постарайтесь найти в себе силы объективно взглянуть на то, что мы здесь делаем ”.


К этому времени мы уже вышли из здания, и перед нами остановился "Бентли" Джона Генри.


“Моя машина в вашем распоряжении. Хорошего дня, мисс Нонетот”.


“Добрый день, мистер Голиаф”.


Он пожал мне руку и ушел. Я посмотрел на "Бентли", а затем на ряды такси чуть дальше по дороге. Я пожал плечами и забрался на заднее сиденье "Бентли".


“Куда едем, мадам?” - спросил водитель.


Я быстро сообразил. У меня был с собой путеводитель, и я мог бы отсюда отправиться в Большую библиотеку — при условии, что найду тихое место, подходящее для книжных прыжков.


“В ближайшую библиотеку”, - сказал я ему. “Я опаздываю на работу”.


“Вы библиотекарь?” вежливо осведомился он.


“Давайте просто скажем, что я действительно увлекаюсь книгами”.


OceanofPDF.com


21.


Холмс


Я не знаю, что такого было в путешествиях в Книжный мир и обратно, что так сильно обезвоживало меня. Состояние становилось все хуже, почти незаметно для меня, что-то вроде слегка увеличенного обхвата и кожи, которая не такая эластичная, как раньше. С другой стороны, текстовая среда избавляла от всех болей. В книжном мире я почти не замечал, что у меня болит спина, и меня никогда не беспокоили головные боли.


Через несколько минут и несколько пинт воды для увлажнения я зашел в офис беллетриции в Норленд-парке. Thursday5 ждала меня у моего стола, выглядя явно довольной собой.


“Угадай, что!” - восторженно воскликнула она.


“Понятия не имею”.


“Давай, угадай!”


“Я не хочу гадать”, - сказал я ей, надеясь, что скука в моем голосе послужит предупреждающим звоночком. Этого не произошло.


“Нет, ты должен догадаться!”


“Ладно”, - вздохнула я. “У тебя есть новые бусы или что-то в этом роде”.


“Неправильно”, - сказала она, размашисто доставая бумажный пакет. “Я купила тебе рулет с беконом, который ты хотела!”


“Никогда бы не подумал об этом,” - ответил я, сидя за столом, который, казалось, был завален новыми докладными записками и отчетами, добавив, не подумав: “Как у тебя дела?”


“Я не очень хорошо спал прошлой ночью”.


Я потер лоб, когда она села и пристально посмотрела на меня, нервно сцепив руки перед собой. У меня не хватило духу сказать ей, что мой вопрос о ее здоровье был просто вежливостью. На самом деле я не хотел знать. На самом деле, совсем наоборот.


“Серьезно?” Спросила я, пытаясь найти заметку, которая могла бы иметь хоть какое-то отношение к чему-то.


“Нет. Я думал о вчерашнем инциденте с Минотавром и хочу извиниться — снова ”.


“Это в прошлом. Есть сообщения?”


“Так что мне очень жаль”.


“Извинения приняты. Теперь: есть сообщения?”


“Я написал тебе письмо с изложением своих извинений”.


“Я не буду это читать. Вопрос закрыт”.


“Да ... ну ... хорошо”, - начала она, взволнованная тем, что мы не собирались подробно анализировать предыдущий день, и пытаясь вспомнить все, что ей сказали тем утром. “Мистер Бунюэль позвонил, чтобы сказать, что он завершил доработку Гордости и предубеждения, и сегодня утром она снова была в Сети. В данный момент у него есть Нортенгерское аббатство в ремонтном отсеке, и оно должно быть готово вовремя, если Кэтрин прекратит попытки "придать книге готический вид ’.


“Хорошо. Что еще?”


“Совет жанров”, - объявила она, едва сдерживая волнение. “Сама секретарша сенатора Джобсворта позвонила, чтобы попросить вас явиться в дискуссионный зал на заседание по выработке политических решений сегодня в три часа дня!”


“Интересно, чего теперь хочет старый зануда? Что-нибудь еще?”


“Нет”, - ответила Thursday5, разочарованная тем, что я не разделяю ее безудержного энтузиазма по поводу выступления на CofG. Я не могла. Я бывал там так много раз, что рассматривал это просто как часть своих обязанностей, не более того.


Я открыла ящик стола, чтобы достать бланк, и заметила письмо с оценкой от Thursday5 там, куда я положила его накануне вечером. Я немного подумала и решила дать ей еще один шанс. Я оставил ее там, где она была, достал лист бумаги и написал письмо командиру крыла Скемптону-Тэппетту, в котором просил его отказаться от Bananas for Edward, поскольку Лондэн в настоящее время не работает над этим, и вместо этого переехать в The Mews of Doom, которым он и был. Я сложил письмо, вложил его в конверт и попросил Thursday5 доставить его в Scampton-Tappett лично. Я мог бы попросить ее отправить ее с курьером, но двадцатиминутная тишина и покой придали ей большую привлекательность. Четверг-5 радостно кивнул и исчез.


Я только откинулся на спинку стула и задумался о Felix8, возможном Конце времен и Остин Ровере, когда громкий крик “Приготовиться!” возвестил о неизбежности ежедневного брифинга Брэдшоу по беллетристике. Я послушно встал и присоединился к другим агентам, которые собрались в центре комнаты.


После обычных извинений за отсутствие Брэдшоу взобрался на стол, позвонил в маленький колокольчик и сказал: “Заседание Беллетриции номер 43370 начинается. Но прежде всего мы должны поприветствовать нового агента в наших рядах: полковника Уильяма Доббина!”


Мы все зааплодировали, когда полковник Доббин вежливо поклонился и заметил в застенчивой, но решительной манере, что он сделает все возможное для продвижения хорошей работы Беллетриции.


“Просто замечательно”, - нараспев произнес Брэдшоу, которому не терпелось продолжить. “Пункт первый: активная ячейка боудлеризаторов снова начала работать, на этот раз в лице Филипа Ларкина и "This Be the Verse’. Мы нашли несколько изданий, в которых первая строка изменена на ‘Они подтыкают тебя, твоих маму и папу’, что является грубым искажением первоначального замысла. Кто хочет попробовать это? ”


“Я так и сделаю”, - сказал я.


“Нет. А как насчет тебя, король Пеллинор?”


“Да-да, что-что эй-эй?” - сказал рыцарь с седыми бакенбардами в неряшливых доспехах.


“У вас уже был опыт общения с bowdlerizers в Larkin — взломать группу, которая изменила первую строчку "Love Again" так, чтобы она читалась так: "Люблю снова: благодарю ее в десять минут четвертого’, было здорово — хотите снова взяться за них?”


“Что-что бы пошутить над боулдерами?” радостно ответил Пеллинор. “Это будет достигнуто счастливо и в два раза быстрее”.


“Кто-нибудь хочет пойти с ним?”


“Я пойду”. Я сказал.


“Кто-нибудь еще?”


Красная Королева подняла руку.


“Пункт второй: Двести восемьдесят седьмая ежегодная Всемирная конференция по книгам состоится через шесть месяцев, и Совет жанров настоял на том, чтобы мы провели проверку безопасности после прошлогодних ... проблем”.


Среди собравшихся агентов послышалось бормотание. BookCon был из тех мероприятий, которые были слишком масштабными и слишком разнообразными, чтобы удовлетворить все фракции, а прошлогоднее решение снять ограничение на участие делегатов в абстрактных концепциях открыло шлюзы для множества литературных теорий и грамматических условностей, которые большую часть времени высокопарно разглагольствовали и создавали проблемы в баре, где драки вспыхивали при упоминании причастия. Когда постструктурализм вступил в борьбу с классицизмом, все они были запрещены, что бесконечно расстраивало Сослагательных наклонений, которые горько жаловались, что если бы они боролись, то победили бы.


“Разрешены ли тезисы докладов для участия в этом году?” - спросила леди Кавендиш.


“Боюсь, что да”, - ответил Брэдшоу. “Не пригласить их было бы воспринято как дискриминация. Добровольцы?”


Шестеро из нас подняли руки, и Брэдшоу старательно записал наши имена.


“Первоклассно”, - сказал он наконец. “Первая встреча состоится на следующей неделе. Теперь третья статья, и эта в некотором роде пробковая: в ”Мемуарах Шерлока Холмса" назревает серьезное изменение повествования."


“Опять проблема с пулевым ранением Уотсона?” - спросил мистер Фейнсет.


“Нет, все гораздо серьезнее. Шерлок Холмс ... был убит!”


Собравшиеся агенты спонтанно вскрикнули от шока и возмущения. Серия "Холмс" была многолетним фаворитом и, следовательно, вызывала особую озабоченность — текстовые аномалии в непрочитанных или непопулярных книгах всегда были менее приоритетными или вообще игнорировались. Брэдшоу вручил стопку бумаг леди Кавендиш, которая раздала их.


“Это в ‘Последней задаче’. Вы можете прочитать это сами, но, по сути, Шерлок едет в Швейцарию, чтобы разобраться с профессором Мориарти. После обычных холмсовских выходок Ватсон следует за Шерлоком к Рейхенбахскому водопаду, где обнаруживает, что Холмс, по—видимому, разбился насмерть - и книга заканчивается на двадцать девять страниц раньше, чем предполагалось.”


Воцарилось потрясенное молчание, пока все воспринимали это. У нас не было текстовой аномалии такого масштаба с тех пор, как Люси Певенси отказалась залезать в гардероб в начале "Льва, ведьмы и гардероба".


“Но "Мемуары Шерлока Холмса" были четвертым томом”, - заметила миссис Тигги-Уинкль, отрываясь от глажки. “Смерть Шерлока в Райхенбахе сделает оставшиеся пять томов историй повествовательно неустойчивыми”.


“Отчасти верно”, - ответил Брэдшоу. “"Собака Баскервилей" была написана после "Мемуаров ", но действие происходит раньше — я думаю, мы можем сохранить это. Но да, оставшиеся четыре из серии начнут самопроизвольно распадаться, если мы ничего с этим не предпримем. И мы это сделаем, уверяю вас — удаление - это не вариант ”.


Это было не так просто, как казалось, несмотря на риторику Брэдшоу, и мы все это знали. Вся серия "Шерлок Холмс" была закрытыми книгами, доступ к которым был недоступен до тех пор, пока кто—то действительно не исследовал свой путь в книгах - а канон Холмса постоянно сопротивлялся исследованиям. Гомес был первым беллетристом, который попытался взяться за "Затерянный мир" Конан Дойла, но он по ошибке оказался вовлечен в повествование и был застрелен лордом Рокстоном. Харрис Твид попробовал это в следующий раз и был чуть не растоптан стадом разъяренных Стегозавров.


“Я хочу, чтобы все были в курсе этой проблемы. Кот, ранее известный как Чешир, будет внимательно следить за искажением повествования в сериале на Text Grand Central, и я хочу, чтобы Беатрис, Бенедикт, Жарк и Тигги-Винкль попытались найти способ использовать другие книги из творчества Конан Дойла — я предлагаю рассказы профессора Челленджера. Фейнсет и Фойл, я хочу, чтобы вы изучили возможность общения с кем-либо из участников серии "Холмс— - они могут даже не знать, что у них проблема. ”


“Они находятся далеко за пределами сети footnoterphone”, - сказал мистер Фейнсет. “Есть предложения?”


“Я полагаюсь на изобретательность Фойла. Если кто-нибудь увидит "Гамлета" или "Питера и Джейн" до меня, немедленно пришлите их мне. Есть вопросы?”


“Что ты хочешь, чтобы я сделал?” - Спросил я, удивляясь, почему меня до сих пор не посвящали во все важное.


“Я поговорю с тобой позже. Ладно, хватит. Удачи и ... давай будем осторожны там”.


Собранные агенты тут же начали болтать. У нас не было ничего подобного годами, из-за чего то, что Брэдшоу не включил меня в задание, казалось еще более глупым. Я догнал его, когда он сидел за своим столом.


“Что происходит?” Спросил я. “Я нужен тебе для этого”.


“Привет, моя дорогая! Тебе не нравится, что ты чуть не пропустила сессию — проблемы в Запределье?”


“Я был в Голиафе”.


Он поднял бровь. “Как все выглядит?”


Я подробно объяснил, что я видел, закончив замечанием о том, что маловероятно, что они усовершенствуют трансфикционную машину в ближайшее время, если вообще усовершенствуют, но нам нужно было не спускать с них глаз.


Брэдшоу глубокомысленно кивнул, и я повторил свое ощущение, что меня каким-то образом “исключили” из расследования Холмса.


“Как пятница? Все еще лежишь в постели?”


“Да, но ничего такого, с чем я не смог бы справиться”.


“Ты уже рассказала Лондэну о нас?”


“Я готовлюсь к этому. Брэдшоу, ты фланелевый — почему я не участвую в деле Холмса?”


Он жестом пригласил меня сесть и понизил голос. “Сегодня утром мне звонил сенатор Джобсворт. Он стремится восстановить в должности одного кадета, которого нам недавно ... пришлось уволить”.


Я знал курсанта, о котором он говорил. У ее отказа была веская причина — ее эвфемистически назвали “неподходящей”. Не в том смысле, в каком "мой милый, но немного вялый кадет" был неподходящим, но неподходящим в смысле "несносный". За столько же дней она сменила пять преподавателей. Даже император Зарк сказал, что предпочел бы быть съеденным заживо Снургом с Эпсилона-7, чем провести еще пять минут в ее обществе.


“Почему Джобсворт пригласил ее? Мы отклонили как минимум десять работ, которые в шесть раз лучше”.


“Потому что мы мало разбираемся в агентах в современной художественной литературе, и CofG считает, что она проверяет все жанровые рамки”.


“Конечно, он не прав”, - сказал я совершенно буднично, но такие люди, как Джобсворт, - политики, и у них другой набор правил. “Хотя я понимаю его точку зрения. Вопрос в том, что ты собираешься с этим делать? Она исчерпала всех агентов, имеющих лицензию на набор учеников.”


Брэдшоу ничего не сказал и уставился на меня. В одно мгновение я понял.


“О, нет, - сказал я, - только не я. Даже через тысячу лет. Кроме того, у меня уже есть курсант на аттестации”.


“Тогда избавься от нее. Ты сам сказал мне, что ее робость убьет ее”.


“Так и будет, но я чувствую некоторую ответственность. Кроме того, у меня уже полно дел. Миссис Дэнверс, которая впала в неистовство в "Боге мелочей", все еще нуждается в расследовании, Минотавр пытался убить меня — не говоря уже о примерно тридцати нераскрытых делах, некоторые из которых потенциально разрешимы, особенно дело Друда. Я думаю, что, возможно, Диккенс был ... убит.”


“В запределье? И по какой причине?”


“Чтобы заставить замолчать Эдвина Друда - или кого-то еще из книги”.


Я, конечно, не был уверен в этом, и любым свидетельствам было уже более ста лет, но я бы сделал все, чтобы не застрять с этим учеником. К сожалению, Брэдшоу не принял "нет" в качестве ответа и не смягчился к моим мольбам.


“Не заставляй меня приказывать тебе, старушка. Это смутит нас обоих. Кроме того, если ты подведешь ее — а я уверен, что так и будет, — тогда у нас действительно закончатся репетиторы, и я могу сказать Джобсворту, что мы сделали все, что было в наших силах ”.


Я застонал. “Как насчет того, чтобы я забрал ее на следующей неделе? Так я смогу разобраться со смертью Холмса”.


“Сенатор Джобсворт был очень настойчив”, - добавил Брэдшоу. “Сегодня утром он звонил по телефону уже три раза”.


Я знал, что он имел в виду. Когда Джобсворт вцеплялся во что-то зубами, он редко отпускал это. Отношения между нами были определенно холодными, и в лучшем случае мы были только сердечными. Самое сумасшедшее заключалось в том, что мы оба хотели лучшего для книжного мира — просто у нас были разные методы достижения этого.


“Очень хорошо”, - сказал я наконец. “Я дам ей день - или утро, если она это продержится”.


“Хорошая девочка!” - радостно воскликнул Брэдшоу. “Цени женщину, которая знает, когда ее принуждают. Я устрою ей встречу с тобой за пределами Норленда”.


“Это все?” Спросил я несколько сердито.


“Нет. Похоже, кто-то в Управлении ресурсами выставил себя полной задницей в отношении графиков технического обслуживания, и у нас есть — Ну, посмотрите сами ”.


Он вручил мне отчет, и я пролистал страницы с растущим чувством отчаяния. Всегда было одно и то же. Кто-то из администрации облажался, и нам приходится разбираться по кусочкам.


“Фортепианный отряд был в пути восемь часов подряд, ” добавил он, “ поэтому я бы хотел, чтобы вы подменили их на время отдыха. Возьмите с собой своих курсантов. Должна стать полезной тренировкой.”


У меня упало сердце.


“Я должен появиться в CofG сегодня днем, - объяснил я, - и если у меня будет второй кадет в качестве няньки—”


“Я заглажу свою вину”, - перебил Брэдшоу. “Это будет пустяк - прогулка в парке. Сколько неприятностей может быть у кого-нибудь с пианино?”


OceanofPDF.com


22.


Далее


TransGenre Taxi была одной из нескольких компаний такси BookWorld и единственной фирмой, которая могла похвастаться хотя бы отчасти приемлемым уровнем аварийности. Такси были хорошим способом передвижения по книжному миру, если вы не очень хорошо прыгаете или у вас много багажа, но по сравнению с мгновенным книжным прыжком они были как улитки. Они не столько прыгали, сколько ползли. Весь путь через книжный мир — от философии до поэзии, например, — мог занять целый час.


Тыиздеваешься надо мной? - Спросила я в свой мобильный телефон двадцать минут спустя. Я стоял у главного входа в Норленд-парк, когда солнце начало спускаться, переходя от полуденной жары к редкой красоте литературного вечера Остин. Теплая сельская обстановка была насыщена звуками позвякивания уздечек пахарей в полях, веселого жужжания пчел в живых изгородях и сплетнями молодых леди о том, как благородно заманивают в ловушку богатых мужей.


“Что ж, ” сердито добавила я, “ просто отправь это как можно скорее”.


Я захлопнул телефон.


“Проблемы?” - спросила Четверг-5, которая плела веночки из ромашек, сидя, скрестив ноги, на теплой траве.


“Эти придурки из TransGenre Taxi”, - ответил я. “Еще больше отговорок. Они утверждают, что из-за дорожно-транспортного происшествия в "Великом Гэтсби" есть длительные резервные копии,и наше такси будет ждать не меньше часа. ”


“Разве мы не можем сразу перейти к тому, куда мы направляемся?” Она остановилась и на мгновение задумалась. “Куда мы направляемся?”


“The Piano Squad. Но мы кое-кого ждем”.


“Кто?”


“Мы ждем, - сказал я, не зная, как сообщить новость, - кадета, которого переоценивают”.


“Еще один кадет?” - повторил Четверг-5, который сначала казался слегка обиженным, но вскоре оправился. “Если бы я только знала, я бы испекла приветственный торт”.


“Я не думаю, что она любит торты”, - пробормотала я, когда звук, похожий на шуршание целлофана, возвестил о ее прибытии. Она появилась, слегка запыхавшись, и мы все трое несколько мгновений молча смотрели друг на друга, пока оба курсанта не сказали абсолютно одновременно:


“Что она здесь делает?”


“Послушайте, - сказал я им обоим, - я знаю, что это неловкая ситуация — и немного странная к тому же, если вы хотите знать мое мнение, и если кому-то из вас это не нравится, вы можете просто вернуться к своим книгам”.


Мой последний ученик пристально посмотрел на меня, затем на Thursday5, затем снова на меня, прежде чем сказать с вымученной улыбкой: “В таком случае мне, вероятно, следует представиться и сказать, какая невероятная честь быть учеником великого Thursday Next ”.


“Почему бы тебе не поберечь дыхание - и свой сарказм?” - Возразил я. Мне понравился вызов, но, вероятно, это был перебор с одним или двумя вызовами. Это, конечно, был другой следующий четверг, из первых четырех книг серии — жестоких, полных смерти и беспричинного секса.


“Что ж, о чудо”, - тихо сказала она, глядя на нас обоих. “Если так начинается день, то он может стать только лучше”.


Мы с Thursday5 уставились на новенькую с любопытством и восхищением. В отличие от Thursday5, которая всегда одевалась в хлопчатобумажные и шерстяные вещи, этот Thursday предпочел агрессивную черную кожу. Кожаные брюки, куртка и пальто, которые ниспадали до пола. На самом деле, так сильно, что она скрипела при ходьбе. Ее волосы были такой же длины, как у нас, но были собраны сзади в более острый хвост, а глаза были скрыты маленькими темными очками. К ее поясу были прикреплены два автоматических пистолета прикладами внутрь, чтобы она могла выхватывать оружие крест-накрест — бог знает почему. Помимо этого и несмотря на то, что она фигурировала в книгах, действие которых происходило между 1985 и 1988 годами, она выглядела точь—в-точь как я - даже с седыми прядями в волосах, на которые я все еще делал вид, что мне все равно.


Но она была не мной. На самом деле, она была меньше похожа на меня, чем версия "говорящий с цветами", если такое вообще возможно. Я прочитал книги, и, хотя она пыталась поступать правильно, ее методы лучше всего можно охарактеризовать как сомнительные, а мотивы - как подозрительные. Thursday5 в основном был продуман с очень небольшим количеством экшена; Thursday1–4 был в основном экшеном с очень небольшим количеством размышлений. Сериал пожертвовал характеристикой ради сюжета и юмором ради экшена и темпа. Вся атмосфера испарилась, и книги превратились в парад жестоких декораций, перемежающихся романтическими интермедиями, и когда я говорю “романтический”, я растягиваю термин. Самой известной стал ее бурный роман с Эдвардом Рочестером и стоячая драка с Джейн Эйр. Я думал, что хуже уже быть не может, пока миссис Фэйрфакс не оказалась ниндзя-убийцей, а Берта Рочестер не была похищена инопланетянами. И все это было только в первой книге. После этого все стало еще более притянутым за уши. К четвертой книге создавалось впечатление, что первый черновик разорвали на части волки, а затем наугад склеили обратно перед публикацией.


Я глубоко вздохнул, мысленно проклял коммандера Брэдшоу и сказал: “Четверг ... встретимся в четверг”.


“Привет!” - радостно сказала Четверг-5, протягивая руку в знак примирения. “Так рада познакомиться с вами и поздравляю с днем рождения — за вчерашний день”.


Четверг посмотрел на протянутую руку Четверга и поднял бровь.


“Я имела несчастье прочитать ”Великое фиаско Сэмюэля Пеписа", - сказала она недружелюбным тоном. “Если бы вы убрали ‘Сэмюэля Пеписа’ из названия, это было бы намного честнее. Большего куска дерьма мне еще предстоит найти. Я все ждал, когда начнутся перестрелки, но их не было — только обнимашки, витамины и люди, говорящие, что любят друг друга ”.


“В объятиях нет ничего плохого”, - защищаясь, возразил Четверг-5. “Возможно, если бы ты попробовал ...?”


Она протянула руки, но была встречена резким ответом: “Дотронься до меня своими пахнущими мюсли лапами, и я сломаю тебе нос”.


“Ну и ну!” - возмущенно фыркнул Thursday5. “Я почти сожалею, что поздравила тебя с днем рождения, и я очень рада, что не испекла тебе торт”.


“Я опустошен”.


“Послушайте, - сказал я, прежде чем это перешло в драку, - я не собираюсь просить вас поладить, я говорю вам поладить. Хорошо?”


Thursday1–4 вяло пожал плечами.


“Хорошо”, - начал я, обращаясь к Thursday1–4. “Есть три простых правила, если ты хочешь тренироваться со мной. Правило первое: ты делаешь в точности то, что я тебе говорю. Правило второе: говори, когда к тебе обращаются. Правило третье: я буду называть тебя ‘Thursday1–4", или "Thur1–4", или "Onesday", или ... как захочу, на самом деле. Ты будешь называть меня ‘мэм’. Если я позову тебя, ты прибежишь. Правило четвертое: ты несешь мне какую-либо чушь, и ты - история ”.


“Я думал, ты говорил, что есть только три правила”.


“Я придумываю это по ходу дела. У тебя с этим какие-то проблемы?”


“Полагаю, что нет”.


“Хорошо. Давайте начнем с самого начала. Как много вы изучили теории в классе?”


“Шесть недель. В прошлый вторник сдавала экзамены и заняла третье место ”.


“Это неплохо”.


“Сколько человек в классе?” - спросила Четверг-5, которая все еще переживала из-за того, что от ее рук могло пахнуть мюсли, не говоря уже об угрозе сломанного носа.


Thursday1–4 сердито посмотрел на нее и пробормотал: “На три и два процента выше минимального проходного балла, прежде чем ты спросишь. Но я набрал девяносто девять процентов на дистанции. Пистолеты, винтовка, пулемет, гранатомет—называйте что хотите.”


Это была главная причина, по которой мне не понравилась серия Thursday Next — слишком много оружия и количество убитых, которым позавидовал бы кинематографичный Рэмбо. Thursday1–4 достал из кобуры агрессивно выглядящий автоматический пистолет и показал его нам обоим.


“Глок девятимиллиметровый”, - гордо сказала она. “Шестнадцать в обойме и один в носике. Серьезная убойная сила. Я ношу два для полной уверенности”.


“Только две?” Саркастически пробормотала я.


“Нет, раз уж ты спрашиваешь”. Она приподняла спинку своего кожаного пальто, чтобы показать мне большой блестящий револьвер, заткнутый сзади за брюки.


“Что у тебя с собой?” спросила она. “Беретта? Браунинг? Вальтер?”


“Никаких”, - сказал я. “Ворваться в комнату с оружием, и кто-то окажется мертвым”.


“Разве не так это должно работать?”


“Возможно, в ваших книгах. Если кто-то умирает во время выполнения задания, значит, задание было провалено. Исключений нет ”.


“Дипломатия и умение думать, ” храбро вставил Thursday5, - лучше, чем размахивать пистолетом”.


“И что вы могли бы знать об этом, ваше высочайшее совершенство?”


“Тебе не обязательно все время оскорблять меня”, - ответила она, явно расстроенная. “И, кроме того, я не уверена, что "фальшивость’ - это подходящее слово”.


“Ну, послушай сюда, вегетарианец, - насмешливо произнес Четверг, одетый в кожу. - Мне действительно приходится все время тебя оскорблять. Во-первых, потому что это весело, а во-вторых, потому что…Нет, мне не нужна вторая причина. ”


“Боже”, - сказала я, печально качая головой, когда терпение покинуло меня. “Ты все еще отвратителен, не так ли?”


“Отвратительно?” парировала она. “Возможно. Но поскольку я - это в основном ты, я полагаю, ты отчасти виноват, верно?”


“Запомни это хорошенько”, - сказал я, подходя ближе. “Единственное, что тебя объединяет со мной, - это имя и лицо. Вы можете сколько угодно смотреть на "Великое фиаско Сэмюэля Пеписа", но, по крайней мере, это не постоянная оргия насилия из комиксов и обильного, бессмысленного секса. ”


“О, простите, это критика? Или вы просто принимаете желаемое за действительное? Потому что на днях я ознакомился с цифрами, и у меня все еще высокие продажи”. Она обратилась к Пепису в четверг. “Сколько книг вы продали за последние пять лет?”


Это было острое, но строго риторическое замечание. "Фиаско великого Сэмюэля Пеписа" было опубликовано менее чем через шесть месяцев после публикации.


“Ты не ненавидишь меня,” – сказал Четверг 1-4 Четвергу 5. “Ты втайне хочешь быть похожим на меня. Если хочешь кого-то ненавидеть, ненавидь ее ”. Этот комментарий она адресовала мне.


“Зачем мне это?” - спросила Четверг-5, чуть не плача.


Под скрип кожи Четверг 1-4 придвинулся к ней поближе и тихо сказал: “Потому что она настаивала, что ваша книга полна трогательных семейных ценностей — домашний дронт, садоводство, муж, двое прекрасных детей —”


“Трое”.


“Что угодно. Они попросили меня написать пятую книгу, но я только взглянула на сценарий и сказала им придерживаться его ”. Она указала на меня пальцем в перчатке. “Ее личное тщеславие обрекло тебя на медленную смерть от того, что ты будешь непрочитан, не просмотрен, не обсужден и перестанешь печататься. Настоящая Четверг так же целеустремленна, как и я, — вплоть до крайнего тщеславия, заключающегося в том, чтобы переписать себя в образ маленькой мисс Гранолы, Обнимающей деревья, - и у нее нет другой причины, кроме как защитить свое хрупкое тщеславие, статус знаменитости Z-класса и несущественное общественное мнение. Мы с ней похожи больше, чем она думает.”


Она замолчала с торжествующей улыбкой на лице. Другая Четверг посмотрела на меня со слезами на глазах, и я сам почувствовал горячее негодование, главным образом потому, что то, что она говорила, было правдой. Единственная причина, по которой я вообще выбрала Thursday5, заключалась в том, что я чувствовала ответственность. Не только потому, что она была невыносимой занудой, но и потому, что ее никто не читал.


“О, нет!” - сказал Четверг-5, тяжело всхлипнув. “Теперь все мои чакры полностью не выровнены — могу я взять выходной до конца дня?”


“Хорошая идея”, - сказал Четверг 1-4 с неприятным смешком. “Почему бы не пойти и не помедитировать? В конце концов, это лучше, чем ничего не делать целый день”.


Четверг снова вскрикнула от негодования, я сказал ей, что она может уйти, и она сделала это со слабым хлопком.


“Послушай, ” сказал я, также понизив голос, “ ты можешь заниматься своей ерундой с убийством персонажа весь день, если хочешь, но это не важно. Что важно, так это то, что CofG со всей своей ошибочной мудростью, похоже, считает, что вы можете быть достаточно хороши для беллетристики. Пять предыдущих преподавателей с этим не согласны. Я не согласен. Я думаю, ты гадюка. Но это зависит не от меня. Это зависит от тебя. Чтобы присоединиться к Беллетристике, вам нужно научиться выживать во враждебной и динамичной текстовой среде. Мы с тобой собираемся провести следующие несколько дней вместе, нравится мне это или нет, и поскольку мой отзыв о твоем поведении - единственное, что имеет значение для твоего окончательного принятия в Беллетристику, тебе нужно действительно сильно постараться не злить меня. ”


“Ах!” покровительственно пробормотала она. “Она произносит речи. Послушай, сестра, возможно, ты и большая шишка в Беллетристике сегодня, но на твоем месте я бы проявил тонкое чувство дипломатии. Однажды у меня будет работа коридорного - и я буду заботиться только о своих друзьях. Итак, ты собираешься быть другом или нет?”


“Боже милостивый, — сказал я тихим голосом, - Чеширский кот был прав - ты действительно совершенно несносен. Это твое последнее слово?”


“Это так”.


“Тогда ты можешь убираться восвояси прямо сейчас. Дай мне свой значок”.


На мгновение она казалась встревоженной. Ее всепоглощающее высокомерие даже ни разу не допускало мысли, что ее действительно могут уволить. Но, верная своей форме, вместо того, чтобы даже попытаться примириться, она перешла к новым угрозам:


“Подкомитет по отбору кадетов CofG будет недоволен”.


“К черту их. Твой значок?”


Она уставилась на меня с чувством растущего замешательства. “Ты уволишь ... меня?”


“Просто возьми. Отдай мне свой значок, или я посажу тебя под арест”.


Она достала из кармана значок кадета Беллетриции и вложила его в мою раскрытую ладонь. Технически, без этого или разрешения на поездку, она была участником PageRunner и могла быть удалена с первого взгляда.


“Добрый день”, - сказал я. “Я не скажу, что это была просьба, потому что это не так”.


И я ушел, вытаскивая при этом свой мобильный телефон.


“Привет, Брэдшоу? Я только что уволил Четверг 1-4. Я поражен, что кто—то продержался с ней больше десяти минут - я нет ”.


1


“Да, уже. Скажи Джобсворту, что мы сделали все возможное”.


2


“Очень жаль. Я приму это на свой счет. Это серьезное произведение—”


“Подождите, подождите!” - завопила Четверг, держась за голову в знак демонстрации самоконтроля. “Это был мой последний шанс, не так ли?”


“Да”.


Она помассировала виски. “Я могу это сделать. Я сор—я сор—Тааак—”


“Ты можешь это сказать”.


“Я не могу”.


“Попробуй”.


Она скривила лицо и выдавила это слово. - Я...сорри. Я буду твоей ученицей. Беллетристике нужны такие люди, как я, и я готов выдержать испытание вашей властной посредственности, чтобы достичь этого ”.


Я на мгновение уставился на нее. “Туманные извинения приняты”.


Я отошел, чтобы Thursday1–4 не мог меня слышать, и снова заговорил в свой мобильный телефон.


“Брэдшоу, насколько сильно нам нужно подлизываться к Джобсворту прямо сейчас?”


3


Я сказала Брэдшоу положиться на меня. Он горячо поблагодарил меня, пожелал всего наилучшего и повесил трубку. Я захлопнула телефон и положила его обратно в сумку.


“Хорошо”, - сказал я, возвращая ей значок Thursday1–4. “Для твоего первого задания ты должен вернуть Thursday5 сюда, с восстановленными чакрами или нет, и извиниться перед ней”.


Четверг 1-4 мгновение смотрела на меня, затем набрала номер своего мобильного телефона. Я отвернулась и пошла по гравийной дорожке, пытаясь расслабиться. Отличное начало.


Я сидел на декоративном льве у подножия ступенек входа и издали наблюдал, как снова появился Thursday5, и после недолгих препирательств они пожали друг другу руки. Последовала пауза, а затем несколько повышенных голосов, пока, наконец, невероятно, когда Thursday1–4 была жесткой, как кочерга, она позволила себя обнять. Я улыбнулся про себя, встал и пошел туда, где стояла их пара: Четверг-5 выглядел оптимистично позитивным, а Четверг–1-4 - каменно задумчивым.


“Вы двое разобрались в себе?”


Они оба кивнули.


“Хорошо”, - сказала я, взглянув на часы. “У нас есть несколько часов до того, как мы отправимся на заседание Совета жанров, посвященное политике, но до этого —”


“Мы идем на встречу CofG?” - спросил Четверг-5 с глазами, похожими на блюдца.


“Да, но только в таком виде, как "мы", что означает, что ты стоишь сзади и ничего не говоришь”.


“Вау! Что они будут обсуждать?”


“Политика книжного мира. Например, следует ли нам добавлять персонажей в видеоигры, чтобы придать им дополнительную глубину. Это особенно актуально, поскольку публикация в наши дни не обязательно ограничивает книги тем, что они просто книги. Говорят, что Гарри Поттер появится редко. Теперь мы должны...


“Мы действительно встретимся с Гарри Поттером?” спросила она тихим шепотом, ее глаза увлажнились при упоминании юного волшебника. Thursday1–4 поднял глаза к небу и стоял, скрестив руки на груди, ожидая, когда мы продолжим дневную работу.


“Это зависит”, - вздохнул я. “Обращаешь ли ты внимание или нет. Теперь перейдем к заданию на сегодня: сменить персонал, который занимается текущей проблемой с пианино в Книжном мире. А для этого нам нужно обратиться в Text Grand Central.”


OceanofPDF.com


23.


Проблема с фортепиано


Считалось, что пианино было изобретено Бартоломео Кристофори в начале восемнадцатого века и первоначально называлось gravicembalo col piano e forte, что, к счастью, было сокращено до pianoforte, затем более просто до фортепиано. Состоящий из 550 фунтов железа, дерева, струн и войлока инструмент с восемьюдесятью восемью клавишами способен воспроизводить тончайшие мелодии, но в натянутых струнах заключена разрушительная сила малолитражки, движущейся со скоростью двадцать миль в час.


ЕслиБеллетриция была полицейским агентством в книгах, а Совет по жанрам - политическим подразделением, Text Grand Central был бюрократией, соединявшей их. Вплоть до провала Ultra-word ™ TGC оставалась безупречно честной, но после этого Совет жанров — по моему совету — предпринял жесткие, но единственно возможные действия, чтобы гарантировать, что Text Grand Central будет слишком неэффективным и лишенным воображения, чтобы представлять угрозу. Они назначили комитет для ее проведения.


Когда мы поднялись на один из главных этажей Storycode Engine, я услышал, как Thursday5 ахнул. Пропорции комнаты больше соответствовали фабрике, производящей очень большие вещи, а каменные стены, сводчатый потолок и мерцающие газовые лампы выдавали происхождение комнаты, как нечто заимствованное из неопубликованного готического романа ужасов. На гулких просторах помещения сомкнутыми рядами были разложены сотни движков Storycode, каждый размером с автобус и изготовленный из блестящей латуни, красного дерева и чугуна. Запутанная масса труб, клапанов и датчиков, они выглядели как нечто среднее между эспрессо-машиной, корабельным двигателем и эуфониумом на кислоте. Они были такими большими, что по верхней части для удобства обслуживания был устроен подиум, а в одном конце - чугунная винтовая лестница для доступа.


“Это механизмы кодирования историй Imaginotransference. Самая важная часть технологии, которой мы обладаем. Помните трубу, ведущую из защитной оболочки активной зоны в Пиноккио?”


Thursday5 кивнул.


“Пропускная способность распространяется по всему внутрижанровому Ничто и заканчивается здесь, где они затем передаются в воображение читателя ”.


Я знал, почему это работает, но не как. Действительно, я подозревал, что, возможно, объяснения вообще не было — или в нем вообще не было необходимости. Это было то, что мы назвали “императивом абстрактного повествования”: они работают исключительно потому, что это целесообразно. Таков книжный мир. Полная совершенно невероятных сюжетных приемов, которые помогут смазать шестеренки повествования.


Я сделала паузу, чтобы они оба могли немного понаблюдать за происходящим. Четверг-5 не скрывала своего восхищения, но Четверг–1-4 подавила притворный зевок. Несмотря на это, она все еще смотрела по сторонам. Было трудно не впечатлиться — машины уходили в туманную даль почти так далеко, как только можно было разглядеть. Техники, как муравьи, сновали по жужжащему оборудованию, проверяя циферблаты, смазывая, выпуская пар и заполняя отчеты на планшетах. Другие люди ходили между машинами с тележками, полными бумаг, которые нужно было подшить, и воздух был полон запаха горячего масла и пара. Над нашими головами серия лязгающих валов и хлопающих кожаных ремней приводила двигатели в действие, и совокупный грохот и гул в обширном помещении звучали как низвергающийся водопад.


“Пятьсот аппаратов на каждом этаже!” - Крикнул я, перекрывая шум. “Каждый из них способен обрабатывать до пятидесяти тысяч одновременных показаний. Те, что в синих комбинезонах, - специалисты по кодированию историй, ласково называемые ‘словесными обезьянами’. Они обеспечивают бесперебойную работу двигателей, прочищают диалоговые форсунки и следят за тем, чтобы на компрессорах не накапливалось иронии. Человек, одетый в белый лабораторный халат, - это ‘сборщик текстов’. Есть эхо-сигнал чтения, который возвращается к движку для загрузки следующего слова, поэтому мы можем использовать его, чтобы проверить, работает ли книга в соответствии с первоначальными пожеланиями автора. Любое отклонение называется ‘текстовой аномалией’ и попадает в мусоропровод эхо-скиммеров, которые представляют собой те большие медные штуковины наверху.”


“Все это действительно увлекательные технологические штучки, ” сухо заметил Четверг 1-4, - но я жду, чтобы увидеть, как это соотносится с пианино”.


“Это не так, о саркастичный. Это называется образованием”.


“Бессмысленная экспозиция, если хотите знать мое мнение”.


“Она тебя не спрашивает”, - парировал Четверг 5.


“Совершенно верно, ” ответил я, “ и некоторым людям нравятся технические штучки. Следуйте за мной”.


Я открыл арочную дубовую дверь, которая вела с машинного отделения в административную секцию Text Grand Central, лабиринт каменных коридоров, освещенных горящими факелами, прикрепленными к стенам. Это было невыносимо мрачно, но экономично - часть незаконченного готического романа ужасов, по мотивам которого был создан весь TGC. Как только дверь закрылась, шум из машинного отделения резко прекратился.


“Я просто пытался объяснить, ” сказал я, “ как мы узнаем об изгибах повествования. В большинстве случаев аномалии возникают из-за неправильного прочтения и того, что ленивые читатели понимают не с той стороны, но мы должны проверить все, на всякий случай ”.


“Я могу купить это в Text Grand Central tour за двадцать шиллингов и в лучшей компании”, – сказал Четверг 1-4, многозначительно глядя на Четверг 5.


“Я заинтересован, мэм”.


“Creep”.


“Шлюха”.


“Как ты меня назвал?”


“Эй!” Крикнул я. “Прекрати!”


“Она начала это”, – сказал Четверг 1-4.


“Мне все равно, кто это начал. Вы оба будете уволены, если будете продолжать в том же духе ”.


Они замолчали, и мы пошли по гулким коридорам, мимо бесконечных дубовых дверей, каждая из которых имела отношение к какой-либо текстовой деятельности, такой как значения слов, лицензирование идей и контроль грамматических сайтов.


“Проблема с пианино, ” начал я, - заключается в том, что их недостаточно для распространения. В них играет множество людей в книжном мире, они часто появляются в повествовании и часто используются в качестве сюжетных приемов. Однако по непостижимой причине, которую никто не может полностью объяснить, их всего пятнадцать, чтобы охватить весь книжный мир.”


“Пятнадцать?” - фыркнул Четверг 1-4, который раздраженно отставал. “Тогда как им это удается?”


“С большим трудом. Взгляните”.


Я открыла дверь в коридоре. Комната была очень похожа на кабинет психиатра, с книжными полками и дипломами на стене. Там стояли два стула, письменный стол и кушетка. В креслах сидели двое мужчин: борода и трубка сразу определили в первом человеке психиатра, а второй, который казался отчаянно нервным, очевидно, был пациентом.


“Итак, мистер Пациент, ” начал психиатр, “ что я могу для вас сделать?”


“Ну, док, ” с несчастным видом пробормотал пациент, - я продолжаю думать, что я собака”.


“Понятно. И как долго это продолжается?”


“С тех пор, как я был щенком”.


“Извините, ” перебил я, “ я ищу группу по игре на фортепиано”.


“Это очень старые шутки”, - извиняющимся тоном объяснил психиатр. “Пианино дальше по коридору, первое налево”.


“Извините”, - пробормотала я несколько смущенно и тихо закрыла дверь. “Я продолжаю это делать”, - пробормотала я. “Им действительно следовало бы получше пометить эти двери”.


Мы прошли по коридору, нашли нужную дверь и, открыв ее, увидели комнату площадью около пятидесяти квадратных футов. Стены были грубо оштукатурены, а сводчатый каменный потолок поддерживался в центре комнаты прочной колонной. В стене справа от нас было отверстие размером с гараж, выкрашенное в ярко-белый цвет и освещенное изнутри несколькими сотнями лампочек. Пока мы смотрели, раздалось слабое жужжание, мерцание, и в проеме внезапно появилось богато украшенное кабинетное пианино. Почти мгновенно рабочий, одетый в коричневый комбинезон и плоскую кепку, выдвинулся вперед, чтобы выкатить его на хорошо смазанных колесиках. Напротив ярко-белого входа располагался пульт управления, похожий на микшерный пульт студии звукозаписи, а за ним сидели двое мужчин моложавой наружности, одетых в льняные костюмы. На них были наушники, и у них был измученный вид людей, находящихся под большим давлением.


“Вертикальное розовое дерево вернулось от сыновей и возлюбленных,” - прошептал тот, кто стоял. “Приготовьтесь отправить Гетцмана в Виллет.”


“Проверка!” - крикнул другой мужчина, регулируя ручки и ползунки на консоли. Рабочий вставил рояль Goetzmann grand в пустой проем, отступил назад, крикнул “Чисто”, и с очередным жужжанием пианино исчезло.


Они посмотрели на нас, как только мы вошли, и я кивнул в знак приветствия. Они кивнули в ответ и вернулись к своей работе.


“Наблюдайте”, - сказал я четвергам, указывая на большую индикаторную панель на стене позади мужчин. Пятнадцать пианино были перечислены в левой части списка, а в колонках рядом с ними были расположены индикаторные лампы и подсвеченные панели, объясняющие, что происходит с каждым из них. Самое верхнее пианино в списке, которое мы отметили, было “обычным” роялем и в настоящее время находилось в Bleak House. Она будет доступна через несколько минут и в следующий раз должна была появиться в "Мельнице на Флоссе", где она пробудет несколько сцен до выхода в "Сердце тьмы". Пока мы смотрели, индикаторные панели отображали различные изменения, поскольку два оператора умело передвигали пианино взад и вперед по художественной литературе. Под индикаторными панелями располагались несколько других столов, кулер для воды, мини-кухня и кофейня. Вокруг стояло несколько беспорядочных растений в горшках, но, кроме нескольких ржавых картотечных шкафов, в комнате больше ничего не было.


“Пятнадцати пианино обычно бывает достаточно, ” объяснил я, “ и когда все пианино готовы к использованию, Фортепианная команда просто весело идет по установленному графику. Кое-где вносятся изменения, когда для новой книги требуется пианино, но в целом это работает — восемьдесят шесть процентов фортепиано появляются в литературе девятнадцатого и начала двадцатого века.”


Я указал на индикаторную доску.


“Но, если вы заметили, восемь пианино имеют статус ‘недоступны’, что означает, что их отозвали из службы поддержки на техническое обслуживание”. Я помахал отчетом, который вручил мне Брэдшоу. “Произошла административная путаница; обычно у нас отключается по одному пианино за раз, но какой-то clot переоборудовал их все сразу, чтобы сэкономить”.


The Thursdays снова обратили внимание на двух операторов, и на наших глазах вертикальное пианино из розового дерева с латунной инкрустацией перешло от Sons and Lovers к мэру Кэстербриджа, а затем к The Turn of the Screw.


“Совершенно верно, - сказал я, “ Чарльзу и Роджеру приходится распространять семь роялей по всему канону английской художественной литературы. Подождите, похоже, у нас наступает перерыв ”.


Казалось, они действительно собирались прервать работу на несколько минут. Два оператора расслабились, прекратили свои занятия, сняли наушники и потянулись.


“Привет, Четверг”, - сказал младший из двоих тихим шепотом. “Привел свою семью на работу?”


“Ни за что”, - рассмеялся я. “Курсанты Беллетриции Четверг 5 и четверг 1-4, познакомьтесь с Чарльзом и Роджером из фортепианного отделения”.


“Привет!” - крикнул Роджер, который, казалось, был способен разговаривать только криком. “Подойди и посмотри!”


Четверги пошли, чтобы присоединиться к Роджеру за консолью, Четверги 5, потому что ей было искренне интересно– и четверги 1-4, потому что Роджер на самом деле был довольно привлекательным.


“Сколько всего упоминаний фортепиано в художественной литературе?” - спросил Четверг 5.


“Тысячи, ” ответил он, “ но в разной степени. Большая часть литературы девятнадцатого века - в частности, Бронте, Харди и Диккенса — буквально наводнена пианино, но на них редко играют. С ними легко иметь дело. Наши пианино с первого по седьмой не работают и приведены только для описания. Они просто включаются в автоматическую цепь книжного мира, на мгновение появляясь в тексте, прежде чем погаснуть и появиться в другом месте. Он повернулся к индикаторной панели. “Если вы посмотрите на панель, то увидите, что наш надежный старый P-6 Broadwood upright в настоящее время находится на странице триста тридцать девятой книги "Затерянный мир", где он занимает место рядом со стандартной лампой на вилле Поттсов в Стритхэме. Через несколько мгновений она автоматически переместится в подвал на девяносто первой странице "Говардс Энд", где будет располагаться под картиной Мод Гудман. Мгновение спустя она переместится на сто шестьдесят первую страницу "Гекльберри Финна и гостиной Грейнджерфорда”.


“Однако, - добавил Чарльз шепотом, - Элиот, Остин и Теккерей не только по колено в пианино, но и в рабочих инструментах, которые во многих случаях являются стержнем сцены. И это те, с которыми нам следует быть наиболее осторожными в отношении спроса и предложения. Пианино Амелии Седли из "Ярмарки тщеславия" продано на аукционе и выкуплено Доббином для передачи ей в подарок, а пение и аккомпанемент Остин во многом дополняют общую атмосферу ”.


Thursday5 с энтузиазмом кивнул, а Thursday1–4 впервые за этот день действительно проявили смутный интерес и задали вопрос: “Может, кто-нибудь просто сделает еще несколько пианино?”


“В книжном мире существует мера экономии”, - ответил он. “Мы считаем, что нам повезло — пианино действительно в изобилии по сравнению с количеством настоящих пыльно-серых и морщинистых слонов”.


“Сколько их там?”


“Одна. Если кому-то нужно стадо, отделу по поставкам толстокожих приходится довольствоваться картонными вырезками и большим количеством громких объявлений за пределами страницы ”.


The Thursdays на мгновение задумались об этом, пока Чарльз и Роджер надевали свои куртки и готовились взять несколько часов отпуска, пока я буду заступать на смену. Я делал это раньше, так что это не было проблемой.


“Все в значительной степени настроено на автоматический режим, ” объяснил Чарльз, когда они направлялись к двери, - но есть несколько движений пианино, которые вам нужно будет выполнить вручную — список есть на консоли. Мы вернемся через два часа, чтобы разобраться со всей этой чепухой о Джуде Малоизвестном с буквой в рояле, сюжетно-аппаратной чепухой и как-то совместить требования к пригодному для использования пианино в ”Трех мужчинах в лодке" с уничтожением рояля Бьюлхоффа в "Упадке"."


“Скорее ты, чем я”, - сказал я. “Приятного перерыва”.


Они заверили меня, что так и сделают, и ушли с мужчиной в комбинезоне, которого, как мы узнали, звали Кен.


“Хорошо”, - сказал я, садясь и кладя ноги на консоль. “Готовь кофе, четверг”.


Ни один из них не сдвинулся с места ни на дюйм.


“Она отдала тебе приказ”, - сказал Четверг 1-4. “А я беру свой черный и крепкий”.


“Хм!” - пробормотала Четверг-5, но тем не менее пошла ставить чайник.


Четверг 1-4 сняла пальто, повесила его на крючок и села на один из других стульев.


“Итак ... мы просто сидим здесь и смотрим, как по Книжному миру передвигаются пианино?” - спросила она несколько насмешливым тоном. Имейте в виду, она обычно так говорила, так что в этом не было ничего необычного.


“Это именно то, что мы делаем. Большая часть работы Беллетриции похожа на эту. Скучная, но необходимая. Без бесперебойного снабжения пианино была бы утрачена значительная часть необходимой атмосферы. Можете ли вы представить Женщину в белом без игры Лоры?”


Thursday1–4 выглядел пустым.


“Ты не понимаешь, о чем я говорю, не так ли?”


“Классика для меня слишком медленная”, - ответила она, лениво доставая из кобуры один из своих пистолетов и вынимая обойму, чтобы посмотреть на блестящие патроны. “Недостаточно экшена. Мне больше нравится Дэвид Уэбб.”


“Вы читали Роберта Ладлэма?” Я спросил с удивлением. Большинство книготорговцев не читали. Это было слишком похоже на каникулы водителей автобусов.


“Нет. Мне нравится Дэйв, особенно когда он Джейсон Борн. Знает, как развлечь леди, и может попасть в голову с тысячи ярдов ”.


“Есть ли кто-нибудь в художественной литературе, с кем ты не спал?”


“Я люблю Женщину в белом,” - вставила Четверг 5, которая вернулась с подносом кофе, но, как я заметил, со стаканом воды для себя. “Весь этот Моцарт, чтобы выразить ее любовь к Хартрайту — мечтательно!”


Я пил кофе, и мы смотрели, как мерцают огоньки на консоли, когда нефункционирующий Безендорфер был перенесен из "Нашего общего друга" в "Убеждение", где он быстро прыгал между двенадцатью различными сценами, в которых он упоминался, прежде чем исчезнуть в "Женах и дочерях".


“Я думаю, что значение атмосферы в романах переоценивают”, – сказала Четверг 1-4, сделав глоток кофе, прежде чем покровительственно добавить: “Хороший кофе, Четверг, очень хорошо приготовленный”.


“Это успокоило мой разум”, - саркастически ответил Четверг 5, что-то, что пропустили Четверг 1-4.


“Есть ли печенье?” Я спросил.


“Да”, - повторил Четверг 1-4. – “Есть ли какие-нибудь?”


Четверг-5 фыркнула, встала, нашла несколько яффских пирожных и положила их на консоль передо мной, свирепо глядя при этом на Четверг–1-4.


“Не стоит недооценивать атмосферу”, - медленно произнес я, накладывая себе яффский пирог. “Четыре противоположные силы в любом романе - это атмосфера, сюжет, характер и темп. Но они не обязательно должны находиться в равновесии. У вас может получиться книга вообще без сюжета или темпа, но она должна компенсировать это характером и некоторой атмосферой — например, "Старик и море". Большинство триллеров - это сюжет и темп, и ничего больше, например, "Куда дерзают орлы". Но это не имеет значения; каждый для своего читателя ...


Я замолчал, потому что на консоли перед нами замигала сигнальная лампочка.


“Хм, - пробормотала я, наклоняясь ближе, - они превзошли всех в ”Дублинцах“, и "Улиссу" нужно пианино, чтобы мистер Дедал прокомментировал это в отеле ”Ормонд" меньше чем через минуту".


“В Норленд-парке нет запасного пианино?” - спросил Четверг 5.


“Нет— Марианна взяла ее с собой в Девон, и в настоящее время она находится на капитальном ремонте”.


Я осмотрел ручки и переключатели консоли в поисках запасного пианино, которое можно было бы заменить. В конце концов я нашел его в Питере Пэне. Это упоминалось только в диалоге, поэтому я перенаправил его на Улисс так быстро, как только мог. Слишком быстро, если честно, и я перепутал замену.


“Черт”, - пробормотал я себе под нос.


“Что?”


“Ничего”, - ответила я, прекрасно зная, что никто не заметит. Я разместила ее не в той части отеля "Ормонд". Однако у меня не было времени беспокоиться об этом, так как загорелась еще одна сигнальная лампочка. Это должно было предупредить нас о приближении первого механизма для фортепиано с ручным управлением, который оставили нам Роджер и Чарльз. Я взял написанную от руки записку и прочитал ее.


“У нас из Виллетта возвращается гран-при Гетцмана, и его нужно отправить вместе с табуреткой для пианино 87B в магазин Агаты Кристи Они делают это с зеркалами. Кто где-нибудь видит табуретку для пианино?”


Ни один из Четвергов не сдвинулся ни на дюйм. Четверг-5 в конце концов похлопал Четверг–1-4 по руке и сказал: “Твоя очередь. Я приготовил кофе”.


“В таком случае, – ответил Четверг 1-4 с безупречной извращенной логикой, - должно быть, была моя очередь готовить яффские пирожные”.


“Я полагаю”.


“Тогда, поскольку ты очень любезно взялся за эту задачу с моей стороны, теперь твоя очередь снова кое-что сделать - так что найди чертов табурет для пианино и перестань надоедать мне своим блеянием”.


Я положил руку на плечо Thursday1–4 и сказал: “Найди табуретку для пианино, Четверг”.


Она высокомерно фыркнула в манере, которую одобрил бы Пятница, но встала и осмотрела комнату, в конце концов обнаружив ее рядом с кучей нот, несколькими пюпитрами и пыльным фаготом.


“Вот”, - сказала она скучающим тоном, поднимая крышку, чтобы заглянуть внутрь. Как раз в этот момент раздалось жужжание, и в ярко освещенном проеме в стене появился Goetzmann grand.


“Точно вовремя”.


Я покрутил несколько ручек, чтобы настроить ее дальнейший путь, сказал Четверг 1-4 поставить к ней табуретку для пианино, что она и сделала, а затем, еще раз позвякнув, отправил ее в большой зал Стоунигейтс в музее Агаты Кристи.Они делают это с зеркалами.


“Хорошо”, - пробормотала я, вычеркивая это первое задание из списка. “У нас больше ничего нет на полчаса”.


Но мои проблемы на этом не закончились, поскольку Четверг–5 сел на стул, недавно освобожденный Четверг-1-4.


“Ты на моем месте”.


“Это не твое место”.


“Я сел в нее первым, так что она моя”.


“Вы не можете распоряжаться местами, и, кроме того, они вам не принадлежат”.


“Послушай, ” проворчала Четверг 1-4, - тебе нравится вязать крючком?”


“Да, и что ...?”


“Тогда, возможно, вы можете себе представить, насколько это может быть сложно ...со сломанными пальцами.”


Губы Thursday5 на мгновение задрожали. “Я ... я ... уверен, что мы можем обсудить это как разумные взрослые люди, прежде чем прибегать к чему-то столь грубому, как насилие”.


“Возможно, мы могли бы, - ответил Четверг 1-4, - но будет намного проще, если я расскажу тебе, как это будет. А теперь убери свою выкрашенную в галстук задницу с моего места”.


“Четверг?” - В четверг? - переспросил я.


“Я могу с этим справиться”, - отрезал Четверг 5 с редким для него проявлением раздражения. “Я не нуждаюсь в том, чтобы меня спасали, как ребенка, каждый раз, когда мисс Слагфест открывает свою ловушку!”


“Я не вмешиваюсь”, - ответил я. “Все, что я хочу знать, это где Четверг 1-4 взял этот пистолет”.


“Это?” - спросила она, показывая маленький черный автоматический пистолет, который, как я внезапно заметил, она держала в руках. “Это действительно круто, не так ли? Браунинг двадцать шестого калибра, стандартный автоматический пистолет одинарного действия с предохранителем затвора и рукоятки.”


“Где ты это взял?”


“Я нашла это, ” возразила она, защищаясь, “ поэтому оставлю себе”.


У меня не было на это времени.


“Скажи мне, где ты это нашел, или ты станешь его следующей жертвой”.


Она помолчала, затем сказала: “Это was...in тот табурет для пианино”.


“Идиот!” Я закричал, вставая и требуя, чтобы она отдала это, что она и сделала. “Это важный сюжетный момент в Они делают это с зеркалами! Почему ты не можешь просто оставить все как есть?”


“Я думал—”


“В этом-то и проблема. У тебя нет. Оставайся здесь, пока мы с этим разберемся, и ничего не трогай. Я повторяю: ничего не трогай. Ты понял?”


“Да, да, конечно, я понимаю — за кого ты меня принимаешь, за ребенка?”


У меня не было времени спорить, поэтому, сказав Thursday5 внимательно следить за мной, я выскочил из отдела фортепиано в Большую библиотеку, а оттуда мы направились в "Агату Кристи" Они делают это с зеркалами.


Мы прибыли в Стоунигейтс по короткому тускло освещенному коридору, соединявшему квадратный вестибюль с большим залом. Мы вжались в тень, и я заглянул внутрь зала. Это была большая комната, пропитанная викторианской готической мрачностью, с темным деревом и минимальным освещением. Около полудюжины людей болтали, но что более важно, прямо перед нами был Goetzmann grand, который мы отправили в продажу менее чем за две минуты до этого. А перед ней табурет для фортепиано, на который нужно было вернуть оружие. Я уже собирался попытать счастья и прокрасться внутрь, но не успел сделать и двух шагов, как подошел молодой человек, сел на табурет у пианино и начал играть. Я отступила в тень и почувствовала, как Четверг-5 нервно схватил меня за руку, когда свет замерцал и погас, оставив дом в полумраке. Мы попятились дальше в тень, когда крупный мужчина с угрюмым выражением лица вышел из двери и исчез во мраке, бормоча что-то о предохранителях. Несколько минут спустя пожилая женщина, пошатываясь, побрела в столовую и обратно, чтобы что-то взять, и почти сразу же входная дверь с силой распахнулась, и в холл в чересчур драматичной манере вошел молодой человек. За этим последовала ссора, звук открывающейся и закрывающейся двери кабинета, еще более приглушенные крики и, в конце концов, два выстрела. Пока персонажи в комнате были отвлечены таким образом, я тихонько подошел к мужчине, сидящему за пианино, и легонько похлопал его по плечу. Он поднял глаза с некоторым удивлением, и я показал ему свой значок беллетриста. Я подняла брови, приложила палец к губам и жестом пригласила его присоединиться к людям в другом конце комнаты. Он сделал, как я просила, и, как только он повернулся ко мне спиной, я положила маленький автоматический пистолет на табуретку у пианино, между экземплярами "Ларго" Генделя и "Прелюдий" Шопена.


Я быстро и бесшумно вернулся по своим следам туда, где меня ждал Thursday5, и через несколько минут мы вернулись в штаб-квартиру Piano Squad.


Когда мы вернулись, в дежурной части царил хаос. Мигали сигнальные огни, гудели клаксоны, а пульт управления представлял собой массу мерцающих индикаторных лампочек. Я испытал облегчение, увидев — если такое слово можно использовать в таком шуме, — что Роджер и Чарльз вернулись и пытаются навести какое-то подобие порядка в сети распространения пианино.


“Мне нужен "Тюрмер" обратно от Агнес Грей!” - завопил Роджер. “И я обменяю его на нерабочий ”Штрайхер"..."


“Что, черт возьми, происходит, Четверг?”


Это был коммандер Брэдшоу, и вид у него был не очень довольный.


“Я не знаю. Когда я уходил, все было в порядке”.


“Ты ушла?” - недоверчиво переспросил он. “Ты оставила комнату с пианино без присмотра?”


“Я ушел—”


Но я остановил себя. Я несу ответственность за действия или бездействие любого курсанта, независимо от того, в чем они заключались и где происходили. Я совершил ошибку. Мне следовало позвонить Брэдшоу, чтобы он прикрыл меня, или попросить кого-нибудь зайти в Mirrors.


Я глубоко вздохнул. “Никаких оправданий, сэр - я облажался. Прошу прощения”.


“Простите?” повторил Брэдшоу. “ Это все? Вы сожалеете? У меня на руках мертвый Холмс, один из самых любимых сериалов Запределья вот-вот будет раскрыт, и мне действительно не нужно, чтобы одна из ваших идиоток-кадет вдруг возомнила себя богом всех пианино ”.


“Что она сделала?”


“Если бы ты руководил должным образом, ты бы знал!”


“Ладно, ладно”, - парировал я, всерьез начиная злиться, “это мое дело, и я готов смириться с музыкой, но я хотел бы знать, что она натворила, прежде чем я навсегда сотру ухмылку с ее лица”.


“Она решила, ” медленно и очень сдержанно произнес он, - заняться поставками пианино по-своему в твое отсутствие. Все упоминания о пианино из ”Мелвилл, Скотт и Дефо" удалены".


“Что?” - Сказал я, оглядывая комнату и, наконец, замечая Четверг 1-4 в другом конце комнаты, где она стояла, скрестив руки на груди, и, по-видимому, ей было наплевать на все на свете.


“Как я уже сказал. И у нас нет ни времени, ни пианино, чтобы заменить их. Но это не самое худшее ”.


“Становится еще хуже?”


“Конечно. По какой-то причине, известной только ей самой, она уронила вертикально стоящий ”Бродвуд" прямо в гостиную мисс Бейтс внутри "Эммы" Остин.


“Они заметили?”


“Пианино, как правило, не из тех вещей, которые можно пропустить. Как только оно появилось, начались предположения о том, откуда оно могло взяться. Мисс Бейтс согласна с миссис Коул, что это от полковника Кэмпбелла, но Эмма думает, что это от миссис Диксон. Миссис Уэстон более склонна думать, что это от мистера Найтли, но мистер Найтли считает, что это от Фрэнка Черчилля. Полный бардак, вы согласны?”


“Мы можем это выпустить?”


“Теперь она внедрилась сама. Я собираюсь заставить Черчилля взять ответственность на себя, и это не должно нанести слишком большого ущерба. Но это зависит от тебя, Четверг, и у меня нет другого выбора, кроме как отстранить тебя от исполнения обязанностей беллетриста до проведения дисциплинарного расследования.”


“Давай смотреть на это с точки зрения перспективы, Брэдшоу. Я знаю, что несу ответственность, но это не моя вина — кроме того, ты сказал мне сделать это, а я сказал, что не могу ”.


“Это моя вина, не так ли?”


“Частично”.


“Хм”, - ответил Брэдшоу, гневно ощетинив усы. “Я приму это к сведению, но вы все равно отстранены”.


Я ткнул большим пальцем в сторону Thursday1–4. “А что насчет нее?”


“Она твой кадет, Четверг. Ты смиришься с этим”.


Он глубоко вздохнул, покачал головой, на мгновение смягчился, сказал мне, чтобы я позаботился о себе, и ушел. Я сказал Thursday5 встретиться со мной в CofG и поманил Thursday1–4 в коридор.


“Какого черта ты думал, что делаешь?”


“Да ладно, ” сказала она, “ не будь такой упрямой. Серьезных повреждений нет. Итак, я уронил пианино в Эмму — непохоже, чтобы оно на кого-нибудь упало ”.


Я на мгновение уставился на нее. Даже учитывая высочайшее высокомерие Thursday1–4, это все равно не имело никакого смысла.


“Ты не дурак. Ты знал, что за это тебя уволят раз и навсегда, так зачем же это делать?”


Она уставилась на меня с холодной ненавистью. “Вы все равно собирались меня уволить. У меня не было ни малейшего шанса, что я бы выжил”.


“Шанс был невелик, ” признал я, “ но он был”.


“Я не согласен. Ты ненавидишь меня. Всегда ненавидел. С того момента, как я был впервые опубликован. Мы могли бы быть друзьями, но ты даже ни разу не навестил меня. Ни разу за все четыре книги. Ни открытки, ни сноски, ничего. Я тебе ближе, чем семья, Четверг, а ты обращался со мной как с дерьмом. ”


И тогда я понял.


“Ты вставил пианино в Эмму, чтобы зашить меня, не так ли?”


“После того, что ты со мной сделал, ты заслуживаешь гораздо худшего. Ты затаил на меня злобу в тот момент, когда я пришел в Беллетрицию. Вы все затаили”.


Я печально покачал головой. Ее поглотила ненависть. Но вместо того, чтобы пытаться справиться с этим, она просто проецировала это на всех вокруг. Я вздохнул.


“Ты сделал это из мести за какую-то кажущуюся незначительность?”


“Это была не месть”, - тихо сказал Четверг 1-4. “Ты поймешь, что такое месть, когда увидишь это”.


“Дай мне свой значок”.


Она вытащила ее из кармана, а затем бросила на пол, вместо того чтобы отдать.


“Я ухожу”, - выплюнула она. “Я бы не пошла в беллетрицию сейчас, даже если бы ты умолял меня”.


Это было все, что я мог сделать, чтобы не рассмеяться над ее нелепым ходом рассуждений. Она ничего не могла с собой поделать. Она была написана такой.


“Продолжай, ” сказал я ровным тоном, “ иди домой”.


Она, казалось, была удивлена тем, что я больше не злюсь.


“Ты не собираешься наорать на меня, или ударить меня, или попытаться убить меня, или что-то в этом роде? Признай: это не слишком подходящее решение”.


“Это все, что ты получишь. Ты действительно совсем меня не понимаешь, не так ли?”


Она мгновение свирепо смотрела на меня, затем выскочила из книги.


Я несколько минут постоял в коридоре, размышляя, не мог ли я сделать что-нибудь еще. Кроме того, что ни на йоту не доверял ей, не совсем. Я пожал плечами, безуспешно попытался заставить TransGenre Taxi даже отвечать на звонки по телефону, а затем, проверив время, чтобы не опоздать на совещание по директивным вопросам, медленно направился к лифтам.


OceanofPDF.com


24.


Политические директивы


Совет жанров - это административный орган, который следит за всеми аспектами регулирования книжного мира, от принятия политических решений в главном дискуссионном зале до повседневного ведения обычных дел книжного мира, от разработки сюжетных приемов до контроля за запасом слов, поступающих из Текстового моря. Они контролируют Книжную инспекцию, которая определяет, какие книги должны быть опубликованы, а какие подлежат уничтожению, а также публикуют тексты на Центральном вокзале и в Беллетристике - но только в отношении политики. По большей части они беспристрастны, но за ними нужно следить, и вот тут я вступаю в уравнение.


Я не пошел сразу ни в Беллетристику, ни в Совет жанров, а вместо этого отправился на тихую прогулку по иллюстрированному путеводителю Уэйнрайта по Озерным холмам. Я часто хожу туда, когда нахожусь в задумчивом настроении, и хотя рисунки, по которым я лазил, были не такими красивыми и красочными, как настоящие, они были мирными и дружелюбными, проникнутыми любовью к холмам, которой редко кто может сравниться или превзойти. Я сел на теплую набросанную траву на верхушках стогов сена, бросил камешек в озеро и стал наблюдать, как расходится нарисованная рябь. Через час я вернулся очень отдохнувшим.


Я обнаружил, что Thursday5 все еще ждет меня в гостиной у панорамного окна с видом на другие башни. Она встала, когда я подошел.


“Мне очень жаль”, - сказала она.


“Почему?” Я ответил. “Это была не твоя вина”.


“Но это определенно было не твое”.


“В том-то и дело”, - ответил я. “Так и было. Она кадет. Она не несет никакой ответственности. Ее ошибки - мои ”.


Я остановился, чтобы подумать о том, что я только что сказал. Четверг 1-4 был порывистым, страстным и способным на почти неконтролируемую ярость. Ее ошибки действительно были моими.


Я глубоко вздохнул и посмотрел на часы. “Время показа”, - уныло пробормотал я. “Время для совещания по директивным вопросам”.


“О!” - воскликнула Четверг-5, а затем порылась в своей сумке, пока не нашла маленькую желтую книжечку и ручку.


“Надеюсь, это не то, что я думаю”.


“Как ты думаешь, что это?”


“Книга для автографов”.


Она ничего не сказала и прикусила губу.


“Если ты хотя бы подумаешь о том, чтобы попросить автограф у Гарри Поттера, твой день закончится прямо сейчас”.


Она вздохнула и положила книгу обратно в сумку.


Совещание по вопросам политики проходило в главном зале для дискуссий. Кресло Джобса-Уорта было большим за помостом, а места по обе стороны от него были зарезервированы для его ближайших помощников и советников. Мы пришли на двадцать минут раньше и были там первыми. Я сел на свое обычное место слева от места, где обычно сидели genres, а Thursday5 сел сразу за мной. Счетчик показаний все еще решительно щелкал вниз, и я рассеянно оглядел камеру, пытаясь собраться с мыслями. Вдоль боковых стен висели картины различных высокопоставленных лиц, которые так или иначе отличились во времена правления Совета жанров — моя собственная картина была "две с конца", зажатая между Медвежонком Паддингтоном и Генри Путером.


“Итак, что у нас на повестке дня?” - спросил Четверг 5.


Я пожал плечами, будучи несколько раздражен всем этим процессом. Я просто хотел вернуться домой — куда-нибудь подальше от художественной литературы и тех частей себя, которые мне не очень нравились.


“Кто знает?” Небрежно сказал я. “Полагаю, скорость чтения падает — по сути, это все, что есть”.


В этот момент главные двери распахнулись, и появился Джобс-Уорт в сопровождении своей обычной свиты прихлебателей. Он сразу увидел меня и выбрал маршрут, который проходил мимо моего стола.


“Добрый день, Следующий”, - сказал он. “Я слышал, вас недавно отстранили?”


“Это профессиональный риск, когда ты работаешь на передовой”, — многозначительно ответил я - Джобсворт всегда был администратором. Если он и понял замечание, то не подал виду. Я добавил: “С вами все в порядке, сэр?”


“Не могу пожаловаться. Который это?” - спросил он, указывая на Thursday5 почти так же, как вы указываете кому-то в туалет.


“Четверг 5, сэр”.


“Вы совершаете ошибку, увольняя другую”, - сказал Джобс-Уорт, обращаясь ко мне. “Я бы попросил высказать второе или третье мнение о ней, если бы осталось кого спросить. Тем не менее, решение было вашим, и я придерживаюсь его. Вопрос закрыт. ”


“Недавно я был в ремонтном центре, ” сказал я ему, - и Изамбард сказал мне, что CofG настоял на модернизации всех пропускных трубопроводов”.


“Правда?” неопределенно ответил Джобсворт. “Я бы хотел, чтобы он держался особняком”.


Он подошел к возвышению, сел в центральное кресло и углубился в свои записи. В зале воцарилась тишина, если не считать случайного щелчка измерителя считывания, возвещавшего об очередном падении скорости чтения в Запределье.


Следующим прибывшим делегатом был полковник Барксдейл, глава Объединенных сил CofG. Он сел через четыре стола от меня, не глядя на меня. В прошлом мы не часто сходились во взглядах, так как мне не нравилось его постоянное разжигание войны. Следующим прибыл Бакстер, главный советник сенатора, который бросил неприязненный взгляд в мою сторону. На самом деле, все восемь членов директивной комиссии, за исключением сенатора-конника Блэк Бьюти, не очень меня любили. Это было неудивительно. Я был не просто единственным участником Outlander в комиссии, я был LBOC и, следовательно, владел оружием, которого всегда боялись комитеты, — правом вето. Я старался выполнять свои обязанности так хорошо, как только мог, несмотря на вражду, которую это вызвало.


Я видел, как Thursday5 выжидающе замирал каждый раз, когда открывалась дверь, но, кроме обычных десяти членов комитета и их персонала, больше никто не появлялся.


“Всем добрый день”, - сказал Джобсворт, вставая, чтобы обратиться к нам. В дискуссионном зале нас было немного, но обычно так и было — заседания по вопросам политики проходили за закрытыми дверями.


“К сожалению, я должен сообщить вам, что мистер Гарри Поттер не сможет присутствовать из-за ограничений авторских прав, поэтому мы собираемся отложить выпуск ‘предоставление персонажей из видеоигр’ на другое время ”.


Со стороны сенаторов послышалось ворчание, и я заметил, что один или двое положили свои книжечки для автографов обратно в сумки.


“Приношу извинения за отсутствие”, - продолжил Джобсворт. “Джейкоб Марли слишком оживлен, чтобы присутствовать, the Snork Maiden в парикмахерской, а сенатор Зиго снова недоступен. Итак, мы начинаем. Пункт первый: проблема граммазита. Мистер Бэмфорд?”


Сенатор Бэмфорд был невысоким мужчиной с жидкими светлыми волосами и такими маленькими глазами, что их почти не было. Он явно носил синий комбинезон под своей сенаторской мантией и почти четыре десятилетия отвечал за то, что мы назвали “проблемой граммазита”, и, похоже, безрезультатно. Хищничество маленьких паразитических тварей на книгах, которыми они питались, было разрушительным и постоянно истощало ресурсы. Несмотря на выбраковку в прошлом, их численность сейчас не меньше, чем когда-либо. Часто предлагалось массовое истребление, против чего яростно выступал натуралистический жанр. Может, они и вредители, но детеныши были милыми и приятными, у них были большие глаза, что определенно было эволюционным преимуществом для обеспечения выживания.


“Проблема настолько хорошо известна, что я не буду описывать ее здесь снова, но достаточно сказать, что количество граммазитов резко возросло за эти годы, и, чтобы порадовать натуралистов, я предлагаю нам предпринять программу текстуализации, посредством которой репрезентативные образцы примерно семисот видов будут сохранены в многословных отчетах в унылых академических томах. Таким образом мы сможем сохранить животное и даже, при необходимости, спасти его от вымирания — и в то же время уничтожить сам вид ”.


Бэмфорд снова сел, и Джобсворт попросил поднять руки. Мы все согласились. Граммазиты были вредителями, и с ними нужно было бороться.


“Пункт второй”, - сказал Джобсворт. “Цифры читательской аудитории падают. Бакстер?”


Бакстер встал и обратился к залу, хотя, честно говоря, другие делегаты — возможно, за исключением Beauty - в целом соглашались с Джобсвортом во всем. Человек, к которому Бакстеру действительно нужно было обратиться, был я. Как обладатель единственного права вето, я был тем, на кого ему пришлось бы наложить вето.


“Падение числа читателей вызывает некоторую озабоченность уже несколько лет, а возросшие расходы "Колодца утраченных сюжетов" на создание новых захватывающих книг не смогли завладеть воображением читающей публики. Как глава Комитета по увеличению читательской аудитории, я формулирую несколько радикальных идей, чтобы возродить интерес к романам.”


Он перевернул газету и кашлянул, прежде чем продолжить.


“После миссии по установлению фактов, проведенной в реальном мире, я решил, что "интерактивность’ - ключевое слово нового поколения. Для многих читателей книги - это слишком односторонний канал передачи информации, и новая форма романа, которая позволяет читателям выбирать, как развиваться сюжету, - это путь вперед ”.


“Разве не в этом смысл книг?” - спросил Черный Красавчик, сердито стукнув копытом по столу и опрокинув чернильницу. “Удовольствие заключается в развертывании сюжетов. Даже если мы знаем, что должно произойти, то то, как человек прибывает туда, все равно интересно ”.


“Я не могу не согласиться с вами, ” заметил Бакстер, “ но наша основная читательская аудитория стареет, а молодежь мира растет, не имея привычки читать книги”.


“Итак, что вы предлагаете?” - спросил Джобсворт.


“Создать новую форму книги — интерактивную книгу, которая начинается с нуля, за исключением примерно десяти основных символов. Затем, по мере написания, глава за главой читателей опрашивают, кого они хотят сохранить, а кого исключить. Как только мы узнаем, мы напишем новый раздел, а в конце новой главы снова проведем опрос читателей. Я называю это "книжным реалити—шоу" - жизнь такой, какая она есть на самом деле, со всеми человеческими взаимодействиями, которые делают ее такой насыщенной ”.


“И скучные фрагменты тоже?” Спросила я, вспоминая свой единственный опыт участия в реалити-шоу.


“Я не утверждаю, что каждая книга должна быть такой, ” поспешно добавил Бакстер, “ но мы хотим сделать книги модными и привлекательными для молодежного рынка. Общество движется вперед, и если мы не будем двигаться вместе с ним, книги — и мы - исчезнем ”.


Словно в подтверждение своих аргументов, он махнул рукой на счетчик чтения, который в качестве подтверждения сбросил еще семнадцать книг.


“Почему бы нам просто не написать книги получше?” Я спросил.


“Потому что это дорого, отнимает много времени, и нет никакой гарантии, что это сработает”, - сказал сенатор Эймсворт, выступая впервые. “Судя по тому, что я видел в реальном мире, интерактивность - это безусловный успех. Бакстер прав. Будущее за реалити-шоу, основанными на демократическом принятии решений, разделяемых создателями и читателями. Дайте людям то, что они хотят, и именно так, как они этого хотят ”.


“Как только мяч начинает катиться под гору, его уже не остановить”, - заметил я. “Это неправильный маршрут — я это чувствую”.


“Ваша лояльность неуместна, мисс Нонетот. Что может быть плохого в том, чтобы предложить читателям выбор? Я предлагаю проголосовать за это. Все те, кто выступает за направление средств на проект интерактивной книги-реальности?”


Все они подняли руки — кроме меня и сенатора Бьюти.


Я, потому что я был с ними не согласен, а Бьюти, потому что у него было копыто. Это не имело значения. Он был против этого.


“Как обычно, ” проворчал Эймсворт, - тот, кто против, среди нас знает лучше. Ваши возражения, мисс Нонетот?”


Я глубоко вздохнул. “Дело в том, дамы и господа, что мы не работаем в книжной индустрии. Это не издательская встреча с показателями продаж, задачами, маркетинговыми исследованиями и фокус-группами. Книга может быть средством доставки, но то, что мы на самом деле продаем здесь, - это история. Люди любят истории. Людям нужны истории. Истории хороши. Истории работают. История проясняет и отражает сущность человеческого духа. История во всех ее формах — жизни, любви, знания — проследила восходящий взлет человечества. И эта история, попомните мои слова, будет посвящена последнему человеку, который испустит дух, и мы тоже должны быть там, поддерживая этого последнего человека. Я говорю, что мы верим в хорошие истории, хорошо рассказанные, и оставляем интерактивность преходящей причудой Outlander, каковой она и является. Вместо того, чтобы прислуживать мнению читателей, мы должны быть лидерами в этом ”.


Я на мгновение остановился и уставился на море неубежденных лиц. Счетчик чтения щелкнул кнопкой мыши на еще двадцати восьми книгах.


“Послушайте, я так же, как и все остальные, обеспокоен падением читаемости, но дикие и отчаянные меры - это не выход. Мы должны вернуться к первопричине и выяснить, почему люди предпочитают смотреть "Самаритянский обмен почками", а не читать хорошую книгу. Если мы не можем создавать книги получше, то нам следует делать гораздо больше, чем просто придумывать уловки, чтобы привести их к наименьшему общему знаменателю ”.


Наступила тишина. Я имел в виду примерно 75 процентов, но мне нужно было донести суть. На этой планете должно быть место для Доктора Живаго и Extreme Spatula Make over, но чаши весов уже склонились достаточно далеко — и я не хотел, чтобы они зашли еще дальше. Все они молча смотрели на меня, пока Джобсворт барабанил пальцами по столу.


“Означает ли это, что вы пользуетесь своим правом вето?”


“Это так”.


Другие делегаты дружно застонали, и я вдруг задумался, не зашел ли я слишком далеко. В конце концов, для них, как и для меня, благо книжного мира было приоритетом — и я не мог придумать ничего лучшего.


“Я хотел бы провести свою собственную исследовательскую группу, ” сказал я, надеясь, что, используя их собственный корпоративный язык, я смогу убедить их пойти на это“, и посмотреть, смогу ли я предложить какие-либо стратегии для продолжения. Если я не смогу, мы поддержим вашу идею интерактивности, как бы глупо это ни звучало ”.


“Понятно”, - нараспев произнес Джобсворт, когда все они обменялись раздраженными взглядами. “Поскольку я слишком хорошо тебя знаю, чтобы ожидать, что ты изменишь свое мнение, мы пересмотрим ситуацию через неделю и двинемся дальше. Следующий пункт?”


Полковник Барксдейл встал и посмотрел на всех нас в мрачной манере, в которой он всегда сообщал плохие новости. У него никогда не было ничего другого. На самом деле, я думаю, что он придумал плохие новости, чтобы быть уверенным в своей правоте. Последние восемь лет он возглавлял BookWorld Defense и явно хотел расширить свою игру, включив в нее войну внутри жанра или две. Шанс достичь величия, если хотите.


“Я полагаю, вы все слышали о недавней угрозе Спиди Маффлера стабильности книжного мира?”


Мы все пробормотали наше согласие.


“Хорошо. Что ж, поскольку безопасность - это моя сфера деятельности, я хочу, чтобы вы все согласились с планом действий, который является решающим и окончательным. Если Глушитель может взорвать грязную бомбу, то никто из нас не в безопасности. Сторонники жесткой линии в церковной среде и феминистки готовы мобилизоваться на войну для защиты своих идеологий, и я считаю, что упреждающий удар покажет этим аморальным ублюдкам, что мы серьезно относимся к делу. У меня готовы три бригады Данверклонов, которые ждут, чтобы пересечь границу. Это не займет много времени — пикантный роман - в лучшем случае ветхий жанр. ”


“Не слишком ли поспешна война?” Я настаивал. “Глушитель попробует все, что выше его веса. И даже если он разработал грязную бомбу, он все равно должен доставить ее. Как он собирается контрабандой пронести что-то подобное в Feminist? У нее одни из наиболее охраняемых рубежей в книжном мире.”


“У нас есть достоверные сведения о том, что они могут замаскировать это под двусмысленный фарс в спальне и доставить через задний вход в Comedy ”.


“Чистое предположение. Как насчет доброй старомодной дипломатии? Вы могли бы предложить Маффлеру какой-нибудь избыточный подтекст или даже диалог, чтобы разбавить худшие излишества жанра — он, вероятно, отнесся бы к этому благосклонно. В конце концов, они просто хотят развиваться как жанр ”.


Полковник Барксдейл нетерпеливо забарабанил пальцами и открыл рот, чтобы заговорить, но Джобсворт опередил его.


“Это вызывает беспокойство. Ecclesiastical обеспокоена тем, что "Колоритный роман" хочет проводить экспансионистскую политику — ходят разговоры о том, что они хотят вновь оккупировать дегуманизированную зону. Кроме того, - добавил он, “ подтекст и диалоги стоят почти семьсот пятьдесят гиней за килограмм”.


“Знаем ли мы, есть ли у них вообще грязная бомба?” Спросил я. “Возможно, все это блеф”.


Джобсворт подал знак полковнику Барксдейлу, который вручил мне досье с пометкой ‘Совершенно секретно’.


“Это не блеф. Нам прислали несколько довольно тревожных сообщений о вспышках неуместной непристойности из такого далекого мира, как Драма, — Чарльза Диккенса, не меньше ”.


“Холодный дом”, - прочитал я с протянутого мне листа бумаги, “ цитирую: ‘Сэр Лестер откидывается на спинку стула и, задыхаясь, извергает семяизвержение”.


“Вы видите?” - сказал Барксдейл, в то время как остальные делегаты что-то бормотали себе под нос и потрясенно качали головами. “А что насчет этого?”


Он протянул мне еще один лист бумаги, на этот раз из книги Томаса Харди "Мэр Кэстербриджа".


“... Мэр обратил внимание на непривлекательный внешний вид сооружения Фарфрэ”.


“И, - решительно добавил он, - у нас есть персонаж по имени ”Мастер Бейтс“, появляющийся по всему Оливеру Твисту”.


“Мастера Бейтса всегда так называли”, - отметила я. “Мы в школе хихикали над этим именем”.


“Несмотря на это, - ответил полковник Барксдейл, не теряя уверенности, - двух других вполне достаточно, чтобы к этому отнеслись чрезвычайно серьезно. Данверклоны готовы. Мне нужно только ваше одобрение —”


“Это называется ‘словесный дрейф’.”


Это был четверг 5. На собрании никогда не было такого вопиющего нарушения протокола, и я бы сам выгнал ее, если бы не тот факт, что она была права.


“Прошу прощения”, - саркастическим тоном произнес сенатор Джобсворт. “Должно быть, я пропустил заседание, на котором в прошлый четверг были избраны члены Совета Безопасности. Кадеты-беллетристы должны тренироваться, поэтому на этот раз я обойду это молчанием. Но еще одно слово ...! ”


Не смущаясь, Thursday5 добавила: “Сенатор Маффлер прислал вам эти примеры?”


Сенатор Джобсворт, не теряя времени, крикнул через плечо одному из многочисленных Данверклонов, стоящих поблизости. “Охрана? Видишь ту четверг с цветком в волосах? Она должна быть возвращена ей...


“Она со мной”, - сказал я, глядя на Джобсворта, который ответил опасным взглядом, - “и я ручаюсь за нее. У нее есть мнение, к которому, на мой взгляд, стоит прислушаться ”.


Джобсворт и Барксдейл замолчали и посмотрели друг на друга, задаваясь вопросом, нет ли какого-нибудь правила, на которое они могли бы сослаться. Его не было. И именно ради этих моментов Великий Панджандрум дал мне право вето — замедлить ход событий и заставить Совет жанров подумать, прежде чем действовать.


“Ну?” Спросил я. “Это Спиди Маффлер прислал тебе эти примеры?”


“Ну, не совсем perhaps...as такая, - ответил полковник Барксдейл, пожав плечами, - но доказательства однозначно убедительны и полностью, абсолютно не вызывают сомнений”.


“Я утверждаю, - добавил Thursday5, - что это просто слова, значения которых менялись с годами, и эти книги были написаны точно теми словами, которые вы сейчас процитировали. Смещение слов.”


“Я не думаю, что это возможно, моя дорогая”, - покровительственно ответил Джобсворт.


“О, нет?” Я возразил. “Вы хотите сказать мне, что когда Лидия из " Гордости и предубеждения" думает о Брайтоне и "... великолепии лагеря — его палатках, растянутых в прекрасном единообразии линий, переполненных молодежью и геями", - возможно, она имеет в виду что-то другое?”


“Ну, нет, конечно, нет”, - ответил сенатор, внезапно почувствовав себя неуютно под совместными злобными взглядами Thursday5 и меня.


Среди других делегатов послышалось бормотание, и я сказал: “Слова меняются. У того, кто прислал вам эти примеры, есть повестка дня, которая больше касается конфронтации, чем мирного разрешения кризиса. Я собираюсь снова воспользоваться своим правом вето. Я предлагаю попытаться решить проблему дипломатическим путем, пока у нас не будет неопровержимых доказательств того, что Маффлер действительно обладает теми возможностями, о которых он заявляет ”.


“Это неверное суждение”, - прорычал Джобсворт с едва сдерживаемой яростью, поднимаясь со своего места и собирая свои бумаги. “Вы стоите на морально сложной почве, если принимаете сторону "Пикантного романа”".


“Я нахожусь на более сложной моральной почве, если я этого не сделаю”, - ответил я. “Я не буду санкционировать войну неуместных слов в нескольких классических произведениях. Покажите мне вопиюще неубедительную и плохо написанную сексуальную сцену в ”К маяку", и я лично возглавлю битву ".


Джобсворт уставился на меня, и я сердито уставился в ответ.


“К тому времени ущерб будет нанесен. Мы хотим остановить их еще до того, как они начнут”, - настаивал он.


Он сделал паузу и собрался с мыслями.


“Два вето за один день”, - добавил он. “Вы, должно быть, особенно довольны собой. Я надеюсь, у вас найдется столько же умных ответов, когда непристойные намеки будут щедро разбросаны по Второму полу.”


И, не сказав больше ни слова, он вылетел с собрания, сопровождаемый Барксдейлом, Бакстером и всеми остальными, каждый из которых издавал невнятные звуки и качал головами, демонстрируя тошнотворное вдохновенное подхалимаживание. С ними не было только сенатора Бьюти. Он покачал мне головой в жесте, означающем “лучше ты, чем я”, а затем выбежал.


Мы остались в тишине, если не считать счетчика чтения, который зловеще уронил еще тридцать шесть книг.


“Это объяснение переноса слов было действительно очень хорошим”, - сказал я Thursday5, когда мы вернулись в лифт.


“На самом деле ничего особенного”.


“Ничего?” Повторила я. “Не недооценивай себя. Ты, вероятно, только что предотвратил войну жанров”.


“Время покажет. Я хотел спросить. Вы сказали, что вы "LBOC’. Что это значит?”


“Это значит, что я - последний бастион здравого смысла совета. Поскольку я из Запределья, у меня лучшее представление о детерминированном мышлении, чем о людях в целом детерминированном книжном мире. Ничто не происходит без моего ведома или комментариев.”


“Должно быть, иногда это делает тебя непопулярным”.


“Нет, - ответил я, - это все время делает меня непопулярным”.


Мы вернулись в офис Беллетриции, чтобы я официально вручил свой значок Брэдшоу, который без всякого выражения забрал его у меня и продолжил свою работу. Я уныло вернулся туда, где Четверг-5 с нетерпением ждала за моим столом. Это был конец ее аттестации, и я знал, что она хотела, чтобы ее страдания прекратились тем или иным способом.


“Я могу дать три рекомендации”, - начал я, откидываясь на спинку стула. “Первая: направить вас на дальнейшее обучение. Вторая: вернуть вас к базовому обучению. И третье: чтобы вы полностью покинули сервис.”


Я посмотрел на нее и обнаружил, что она смотрит на меня в ответ. Я обычно смотрел в зеркало таким взглядом, и это приводило в замешательство. Но я должен был проявить твердость и принять свое решение, основываясь на ее работоспособности и пригодности.


“Тебя чуть не съел граммазит, и ты позволил бы Минотавру убить меня, “ начал я, - но с положительной стороны, ты придумал объяснение с переносом слов, что было довольно круто”.


На мгновение в ее глазах мелькнула надежда.


“Но я должен принимать все во внимание и без предвзятости — как в вашу пользу, так и против. Эпизод с Минотавром был слишком важным провалом, чтобы я мог его игнорировать, и, как бы мне ни нравились ваши слегка эксцентричные манеры, извините, но я вынужден рекомендовать вам не присоединяться к Беллетристике ни сейчас, ни в будущем. ”


Некоторое время она ничего не говорила и выглядела так, словно вот-вот заплачет, что и произошло секундой или двумя позже. Из нее мог бы получиться неплохой беллетрист, но вероятность того, что ее убьют, была слишком высока, чтобы я мог рисковать. На моем выпускном задании меня чуть не убила кучка эмоциональных наркоманов из Shadow the Sheepdog. В подобной ситуации Thursday5 не выжил бы, и я не собирался, чтобы это было на моей совести. Она была не просто версией меня, она была чем-то более близким к семье, и я не хотел, чтобы ей причинили какой-либо вред.


“Я понимаю”, - сказала она между вдохами, промокая нос кружевным платочком.


Она поблагодарила меня за потраченное время, еще раз извинилась за Минотавра, положила свой значок на мой стол и углубилась в свою книгу. Я откинулся на спинку стула и вздохнул — из-за увольнения в оба четверга я действительно доставил себе сегодня немало хлопот. Я хотел пойти домой, но энергии, необходимой для трансфикционного прыжка в Запределье, могло не хватить на пустой желудок. Я посмотрел на часы. Было всего четыре часа, и агенты Беллетриции в то время любили пить чай. А чтобы выпить чаю, они обычно любили ходить в лучшие чайные в Книжном мире — или куда-либо еще, если уж на то пошло.


OceanofPDF.com


25.


Образец совершенства


В жизни есть три вещи, которые могут заставить даже самые серьезные проблемы казаться хоть чуточку лучше. Первая — чашка чая - рассыпного листового Ассам с легким привкусом лапсанга, который наливают до того, как он станет слишком темным, а затем добавляют немного молока и чуть-чуть сахара. Успокаивающая, умиротворяющая и почти не имеющая аналогов. Второе, естественно, это горячая ванна. Третье - Пуччини. В ванне с чашкой горячего чая и Пуччини. Рай.


It называлась the Paragon и представляла собой самую совершенную чайную комнату 1920-х годов, уютно расположенную на безопасном и незаметном заднем плане Summer Lightning от P. G. Wode house. Слева и справа от вас, когда вы входите через резные деревянные двери, были стеклянные витрины с самыми роскошными домашними тортами и пирожными. За ними располагались собственно чайные комнаты с кабинками и столами из темного дерева, которые идеально сочетались с обшитым панелями интерьером. Она сама была украшена гипсовыми рельефами с изображением греческих персонажей, демонстрирующих свое мастерство в верховой езде и спорте. В задней части располагались две дополнительные отдельные чайные комнаты, одна из светлого дерева, а другая украшена изящной резьбой самого приятного характера. Излишне говорить, что в нем жили самые популярные персонажи романов Уода Хауса. То есть там было полно говорливых и самоуверенных тетушек.


За столиком, который мы обычно заказывали на чай с пирожными в половине четвертого, сидели два агента Беллетриции. Первый был высок и одет в угольно-черную мантию с высоким воротником, застегнутую наглухо до горла. У него был бледный цвет лица, выступающие скулы и маленькая и очень аккуратная козлиная бородка. Он сидел, скрестив руки на груди, и смотрел на всех остальных посетителей в чайных с видом надменного превосходства, повелительно подняв брови. Это был настоящий тиран среди тиранов, безжалостный лидер, убивший миллиарды людей в своем бесконечном и неадекватно объяснимом стремлении добиться беспрекословного повиновения каждого живого существа в известной галактике. Другой, конечно же, была ежиха ростом шесть футов, одетая во множество нижних юбок, фартук и чепец, и несущая плетеную корзину со стиркой. Более знаменитого партнерства в Беллетристике не было ни тогда, ни сейчас — это были миссис Тигги-Винкль и император Жарк. Ежик от Беатрикс Поттер и император из серии плохих научно-фантастических романов "Жарк".


“Добрый день, Четверг”, - нараспев произнес император, увидев меня, и тень улыбки попыталась пробиться сквозь его империалистическую осанку.


“Привет, император. Как дела с галактическим господством в эти дни?”


“Тяжелая работа”, - ответил он, закатывая глаза к небу. “Честно говоря, я вторгаюсь в мирные цивилизации по прихоти, разрушаю их города и вообще причиняю много несчастий — и тогда они оборачиваются против меня без всякой причины”.


“Как бессмысленно иррационально с их стороны”, - заметил я, подмигивая миссис Тигги-Винкль.


“Вполне”, - продолжил Жарк с обиженным видом, не уловив сарказма. “В любом случае, я не предал их всех мечу — я великодушно решил пощадить несколько сотен тысяч рабов, чтобы построить свою статую высотой в восемьсот футов, изображающую меня, торжествующе шагающего по изуродованным телам побежденных”.


“Вероятно, именно по этой причине ты им не нравишься”, - пробормотала я.


“О?” - спросил он с искренним беспокойством. “Вы думаете, статуэтка будет слишком маленькой?”


“Нет, это фрагмент ‘победоносно шагающий по изломанным телам побежденных’. Людям обычно не нравится, когда человек, ставший причиной их несчастья, тычет им носом”.


Император Зарк фыркнул. “В этом проблема подчиненных”, - сказал он наконец. “Нет чувства юмора”.


И он погрузился в угрюмое молчание, достал из-под мантии старую школьную тетрадь, лизнул огрызок карандаша и начал писать.


Я сел рядом с ним.


“Что это?”


“Моя речь. Таргоиды милостиво приняли меня как бога-императора своей звездной системы, и я подумал, что было бы неплохо сказать несколько слов — вроде как поблагодарить их, на самом деле, за их доброту, — но подчеркнуть смирение завуалированными угрозами массового уничтожения, если они переступят черту. ”


“С чего все начинается?”


Жарк прочитал из своих записей. “Дорогие никчемные пеоны— мне жаль вас за вашу бесполезность ’. Что вы думаете?”


“Что ж, это определенно к делу”, - признал я. “Как обстоят дела с делом Холмса?”


“Мы пытались попасть в сериал все утро, ” сказал Жарк, на мгновение откладывая в сторону свою скромную приветственную речь и беря ложку пирога, который был поставлен перед ним, “ но безуспешно. Я слышал, тебя отстранили. Что это было?”


Я рассказала ему о пианино и Эмме, и он тихо присвистнул.


“Сложно. Но я не должен переживать. Я видел, как Брэдшоу составлял списки дежурных на следующую неделю, и ты все еще в них. Минутку.” Он махнул официантке тщательно ухоженной рукой и сказал: “Сахар на стол, моя девочка, или я прикажу предать смерти тебя, твою семью и всех твоих потомков”.


Официантка вежливо кивнула, полностью игнорируя его поведение, и сказала: “Если бы вы убили меня, ваше Императорское Могущество, у меня не было бы потомков, не так ли?”


“Да, ну, очевидно, я имел в виду тех, кто еще жив, девочка”.


“О!” - сказала она. “Просто чтобы внести ясность в этот вопрос”, - и, мило покачав головой, она ушла.


“У меня по-прежнему проблемы с этой официанткой”, - пробормотал Жарк после того, как она ушла. “Ты думаешь, она ... издевалась надо мной?”


“О нет, - сказала миссис Тигги-Винкль, пряча улыбку, “ я думаю, она была в ужасе от вас”.


“Кто-нибудь думал о перенаправлении каналов о Шерлоке Холмсе из Запределья?” Я спросил. “Имея грамотно расположенное текстовое сито, мы могли бы перенести сериал в систему кодирования историй в TGC и переписать концовку с Холмсом и Ватсоном из " Семипроцентного решения". Она продержит все вместе достаточно долго, чтобы дать нам время найти постоянный ответ ”.


“Но куда именно поставить сито?” - небезосновательно поинтересовался Жарк.


“Что именно такое текстовое сито?” - спросила миссис Тигги-Винкль.


“Это никогда полностью не объяснялось”, - ответил я.


Официантка вернулась с сахаром.


“Спасибо”, - любезно сказал Зарк. “Я решил ... пощадить вашу семью”.


“Ваше высочество чрезмерно щедры”, - ответила официантка, поддразнивая его. “Может быть, вы могли бы просто помучить кого—нибудь из нас - моего младшего брата, например?”


“Нет, я принял решение. Тебя следует пощадить. А теперь убирайся, или я ... О, нет. Ты не проведешь меня таким образом. Убирайся, или я никогда не буду мучить твою семью ”.


Официантка снова кивнула, поблагодарила его и ушла.


“Веселенькая, не правда ли?” - сказал Зарк, глядя ей вслед. “Как ты думаешь, мне следует сделать ее своей женой?”


“Вы подумываете о замужестве?” - спросила миссис Тигги-Винкль, от удивления чуть не подпалив воротник.


“Я думаю, что мне давно пора это сделать”, - сказал он. “Уничтожать мирные цивилизации из прихоти намного веселее, когда у тебя есть с кем это делать”.


“Твоя мать знает об этом?” - Спросила я, полностью осознавая, какой властью обладала вдовствующая императрица Жаркина IV в своих книгах. Император Жарк, возможно, и был воплощением ужаса в бесчисленных звездных системах, но он жил со своей мамой - и, если слухи верны, она все еще настаивала на том, чтобы искупать его.


“Ну, она еще не знает,” - ответил он, защищаясь. “Но я достаточно взрослый, чтобы принимать собственные решения, ты же знаешь”.


Мы с миссис Тигги-Винкль обменялись понимающими взглядами. В императорском дворце ничего не происходило без согласия императрицы.


Жарк некоторое время жевал, поморщился, а затем проглотил с выражением крайнего отвращения на лице. Он повернулся к миссис Тигги-Винкль.


“Я думаю, ты получил мой пирог”.


“Правда?” - небрежно ответила она. “Раз уж ты заговорил об этом, я подумала, что у этих слизней довольно забавный вкус”.


Они поменялись пирогами и продолжили есть.


“Мисс Нонетот?”


Я поднял глаза. Рядом со столом стояла уверенная в себе женщина средних лет. У нее были морщинки-звездочки вокруг глаз и седеющие каштановые волосы, шрам от ветряной оспы над левой бровью и асимметричные ямочки на щеках. Она была хорошо реализованным персонажем, но я ее не узнал - по крайней мере, сначала.


“Могу я помочь?” Я спросил.


“Я ищу агента по имени Thursday Next”.


“Это я”.


Наша посетительница, казалось, почувствовала облегчение и позволила себе улыбнуться. “Рада познакомиться с вами. Меня зовут доктор Темперанс Бреннан”.


Я, конечно, знал, кто она такая: героиня своего жанра — судебного антрополога.


“Очень рад с вами познакомиться”, - сказал я, вставая, чтобы пожать ей руку. “Возможно, вы не откажетесь присоединиться к нам?”


“Спасибо, я так и сделаю”.


“Это император Зарк, - сказал я, - а та, что с шипами, - миссис Тигги-Винкль”.


“Привет”, - сказал Зарк, пожимая ей руку, оценивая ее на предмет брака. “Как бы тебе понравилась власть над жизнью или смертью миллиарда безбожных язычников?”


Она на мгновение замолчала и подняла бровь. “Монреаль меня вполне устраивает”.


Она пожала миссис Тигги-Винкл коготь, и они обменялись несколькими любезностями по поводу правильного метода стирки постельного белья. Я заказал ей кофе, и после того, как спросил о продажах ее книги "Чужеземец", которые были впечатляюще большими по сравнению с моими, она призналась мне, что это был не светский визит.


“У меня есть дублерша, которая прикроет меня, так что перейду сразу к делу”, - сказала она, с явным профессиональным интересом разглядывая высокие скулы Жарка. “Кто-то пытается меня убить”.


“У нас с вами много общего, доктор Бреннан”, - ответил я. “Когда это произошло?”


“Зовите меня Темпе. Вы читали мое последнее приключение?”


“Серьезные тайны? Конечно.”


“Ближе к концу меня ловят после того, как мне подсунули Микки Финна. Я отговариваюсь, и плохой парень убивает себя ”.


“И что?”


“Тридцать два чтения назад меня по-настоящему накачали наркотиками, и я чуть не погиб. Это было все, что я мог сделать, чтобы оставаться в сознании достаточно долго, чтобы продолжить чтение книги. Я веду повествование от первого лица, так что все зависит от меня ”.


“Да, ” пробормотал я, “ эта история от первого лица может быть утомительной. Ты сообщил об этом в Text Grand Central?”


Она убрала волосы с лица и сказала: “Естественно. Но поскольку я продолжал показывать шоу, это никогда не регистрировалось как текстовая аномалия, так что, согласно TGC, в этом нет преступления. Знаешь, что они мне сказали? "Возвращайся, когда будешь мертв, и тогда мы сможем что-нибудь сделать ”.


“Хм”, - сказал я, барабаня пальцами по столу. “Как ты думаешь, кто за этим стоит?”


Она пожала плечами. “В книге никого нет. Мы все в очень хороших отношениях”.


“Есть скелеты в шкафу? Прошу прощения за выражение”.


“Много. В криминалистике всегда есть по крайней мере один серьезный злодей, с которым приходится иметь дело за книгу, а иногда и больше ”.


“Повествовательно говоря, вот как это выглядит”, - отметил я. “Но с твоей смертью все остальные в твоих книгах станут ненужными в одночасье — и с нависшей над ними возможностью стирания у твоих бывших врагов действительно есть несколько веских причин сохранить тебе жизнь ”.


“Хм, ” задумчиво произнес доктор Бренанн, “ я не думал об этом с такой точки зрения”.


“Наиболее вероятный человек, который захочет тебя убить, — это кто-то за пределами твоей книги - есть мысли?”


“Я не знаю никого, кроме своих книг - кроме Кэти и Керри, конечно”.


“Это будут не они. Предоставьте это мне, - сказал я после минутной паузы, - и я посмотрю, что можно сделать. Просто держите глаза и уши открытыми, хорошо?”


Доктор Бреннан улыбнулась и поблагодарила меня, еще раз пожала мне руку, попрощалась с Зарком и миссис Тигги-Винкл и ушла, пробормотав, что ей нужно сменить некачественную и явно бездельничающую дублершу, которая ее заменяла.


“Что все это значило?” - спросил Жарк.


“Понятия не имею”, - ответил я. “Отчасти лестно, что люди обращаются ко мне со своими проблемами. Я просто хотел бы, чтобы был еще один четверг, чтобы разобраться с этим ”.


“Я думал, что есть”.


“Даже не шути об этом, император”.


В воздухе раздался треск, и коммандер Брэдшоу внезапно появился прямо рядом с нами. Жарк и Тигги-Винкл внезапно стали выглядеть виноватыми, а прачка-ежиха предприняла тщетную попытку скрыть глажку, которой она занималась.


“Я так и думал, что найду тебя здесь”, - сказал он, его усы торчали дыбом, как это бывало, когда он был немного раздражен. “Это ведь не было бы подработкой, не так ли, агент Тигги-Винкл?”


“Вовсе нет”, - ответила она. “Я провожу так много времени в Беллетристике, что едва справляюсь с глажкой, которую мне нужно сделать для моей собственной книги!”


“Очень хорошо”, - медленно произнес Брэдшоу, поворачиваясь ко мне. “Я думал, что найду тебя и здесь. У меня есть работа, с которой можешь справиться только ты”.


“Я думал, меня отстранили?”


Он передал мне мой значок. “Отстранение было сделано исключительно в интересах CofG. Дисциплинарные документы случайно были съедены улитками. Это вызывает недоумение ”.


Я улыбнулся. “Что случилось?”


“Вопрос большой деликатности. В ... the Thursday books было несколько незначительных текстовых неточностей ”.


“Какие именно?” - Спросила я, внезапно забеспокоившись, что Thursday5, возможно, приняла ее неудачу близко к сердцу.


“Первые четыре. Поскольку вы их довольно хорошо знаете и никто больше не хочет прикасаться к ним или к ней баржевым шестом, я подумал, что вы, возможно, захотите это проверить ”.


“Какого рода нарушения?”


“Маленькие”, - сказал Брэдшоу, протягивая мне лист бумаги. “Ничего такого, что можно было бы заметить из Запределья, если только ты не преданный фанат. Я думаю, что это может быть ранней стадией срыва. ”


Он не имел в виду срыв в смысле Чужеземца. В книжном мире срыв означал внутренний крах модели мышления персонажа — правил, которые делали его предсказуемым и понятным. Некоторые, как Люси Дин, разрушались спонтанно и с раздражающей регулярностью; другие просто медленно разрушались изнутри, обычно в результате непримиримых конфликтов внутри их характера. В любом случае единственным вариантом была замена на полностью подготовленный дженерик. Конечно, это может быть ерундой, и очень возможно, что Thursday1–4 просто разозлилась из-за увольнения и выместила свою злобу на других персонажах сериала.


“Я проверю ее”.


“Хорошо”, - сказал Брэдшоу, поворачиваясь к Жарку и Тигги-Винклю. “А вы двое — я хочу, чтобы вы все были готовы попробовать попасть в ‘The Speckled Band’ через ’Луч Дезинтегратора" к четырнадцати сотням часов”.


Брэдшоу заглянул в свой планшет и исчез. Мы все встали.


“Вы хотите, чтобы мы поехали с вами?” - спросил Жарк. “Строго говоря, ваша проверка в четверг 1-4 является нарушением, связанным с конфликтом интересов”.


“Со мной все будет в порядке”, - сказал я, и они вдвоем пожелали мне всего наилучшего и растворились, как Брэдшоу, в воздухе.


OceanofPDF.com


26.


Следующий четверг


Со мной консультировались лишь вскользь, когда создавались первые четыре книги Thursday Next. Меня спрашивали о моей машине, моем доме, и я даже одолжил им фотоальбом (который так и не вернул). Меня также познакомили с безвкусным дженериком, который в конечном итоге стал Thursday1–4. Остальное было создано на основе газетных репортажей и просто взято из воздуха. Если бы я больше заботился о том, как все это обернется, возможно, я бы уделил им больше времени.


После очередного бесплодного спора с диспетчером TransGenre Taxis, который сказал мне, что у них заболели два водителя и это не их вина, но они “посмотрят, что можно сделать”, я спустился на лифте на шестой этаж Большой библиотеки и подошел к стеллажам, на которых стояли все пять книг четверга, от "Дела Эйра" до "Великого фиаско Сэмюэля Пеписа". Также были представлены все издания — от publisher's proof до книг в твердом переплете, напечатанных крупным шрифтом и в мягкой обложке массового спроса. Я взял экземпляр The Eyre Affair и внимательно огляделся в поисках выхода. Я знал, что книга повествует от первого лица, и то, что читателям будет ясно виден второй я, сильно сбило бы с толку — если бы книга и без того не была достаточно запутанной. Вскоре я нашел то, что искал: промежуток времени в шесть недель после смерти Лондэна, ближе к началу книги. Я отсканировала страницу в поисках нужного места и, используя метод уклончивого ввода, которому меня научила мисс Хэвишем, незаметно добралась до конца первой главы.


Я прибыл в письменный Суиндон, когда солнце уже опускалось за горизонт, и стоял напротив нашего дома в Старом городе. Или, по крайней мере, это были останки нашего дома. Пожар только что потушили, и теперь здание представляло собой почерневшие руины, от все еще горячих досок шел пар, когда их обливали водой. В мерцании синих и красных аварийных огней я смог разглядеть маленькую фигурку, сидящую на заднем сиденье машины скорой помощи, на плечи у нее было наброшено одеяло. Юридическая необходимость удаления Лондэн из сериала на самом деле была скрытым благословением для издателей. Это освободило их Четверг в романтическом плане, а также объяснило причину ее психотического характера. Боже, эта книга когда-нибудь была дерьмовой.


Я немного подождал в толпе, пока не почувствовал, что глава закончена, затем подошел к Четверг 1-4, которая стояла ко мне спиной и разговаривала с плохо реализованной версией Боуден, которая в этой книге была известна под юридически недействительным “Crowden Babel”.


“Добрый вечер”, - сказал я, и Четверг подпрыгнул, как будто его ударили палкой для скота.


“Что ты здесь делаешь?” - спросила она, не оборачиваясь.


“Text Grand Central заметил несколько недочетов в повествовании, и вы слишком неприятны для кого-либо, кроме меня, чтобы прийти и посмотреть ”.


“Все в порядке, - сказала она, - все в порядке. Вероятно, это запущенный движок для кодирования историй. Накопление иронии в инжекторах диалогов или что-то в этом роде ”.


Она казалась взволнованной, но все еще не хотела поворачиваться и смотреть на меня прямо.


“Ты уверен?”


“Конечно, я уверен — неужели ты думаешь, я не знаю свою собственную книгу? Боюсь, мне пора идти. Мне нужно пробежаться по нескольким строчкам с заменой Аида ”.


“Подожди”, - сказал я и схватил ее за руку. Я развернул ее лицом к ... кому-то совершенно другому. Это был не четверг 1-4. Это была женщина с тем же цветом кожи и телосложением, в одежде и общем виде, но это была не она.


“Кто ты, черт возьми, такой?” - Спросил я.


Она тяжело вздохнула и пожала плечами. “Я... я... дублерша персонажа”.


“Я вижу это. У тебя есть имя?”


“Алиса-ПОН-24330”, - покорно ответила она.


“Эту серию годами не будут обслуживать. Что ты здесь делаешь?”


Она прикусила губу, отвела взгляд и неловко переступила с ноги на ногу. “Если она узнает, что я проболталась"…что ж, у нее вспыльчивый характер.”


“А я нет?”


Она ничего не сказала. Я повернулся к Краудену Бабелу. - Где она? - спросил я.


Он потер лицо, но ничего не сказал. Казалось, я был единственным человеком, не напуганным четвергом 1-4.


“Послушай, ” сказал я Бабелю, указывая на Элис-ПОН-24330, - она всего лишь дублерша, и ее можно заменить как телефонный номер. Вы есть в каждой книге, и вам есть что терять. Итак, либо ты говоришь со мной прямо сейчас, и дальше дело не идет, либо мы передаем тебя Беллетристике, и тридцать тонн первоклассного дерьма обрушатся на тебя с очень большой высоты ”.


Бабель почесал в затылке. “Она делает это время от времени. Она думает, что серия слишком мала для нее ”.


Вавилон и эрзац-четверг нервно переглянулись. Происходило что-то еще. Это была не простая подмена, чтобы у Thursday1–4 был перерыв.


“Кому-нибудь лучше начать говорить, или вы узнаете, откуда у нее такой характер. Итак, куда она подевалась?”


Бабель нервно огляделась по сторонам. “Она вернулась разъяренная. Сказала, что вы уволили ее под ложным предлогом, и она хотела получить ... серьезную компенсацию ”.


“Какого рода расплата?”


“Я не знаю”.


“Если ты лжешь мне!”


“Клянусь жизнью Великого Панджана—”


“Я знаю, где она”, - тихим голосом сказал эрзац Четверг. “Какого черта. Когда она узнает, что я разговаривал с тобой, я все равно буду мертв. Она - это out...in реальный мир!”


Это было серьезно. Подмена и незаконный просмотр страниц - это одно, но переход в реальный мир - совсем другое. Я мог легально стереть ее при виде, и то, что я чувствовал прямо сейчас, я—


Мои размышления были прерваны, потому что и Крауден, и дублерша с тревогой посмотрели на сгоревший остов дома. Внезапно мне в голову пришла очень неприятная мысль, и мои внутренности налились свинцом. Я едва мог произнести это слово, но я произнес:


“Landen?”


“Да”, - сказала дублерша мягким голосом. “Она хотела знать, что это такое was...to люблю”.


Я почувствовал, как во мне закипает гнев. Я достал свой путеводитель и читал, пока шел к дому. Когда я это сделал, вечерний свет стал ярче, машины скорой помощи снова превратились в вымысел, а дом, который сгорел дотла во время дела Эйра, внезапно снова стал идеальным, когда я вернулся в реальный мир. После прыжка у меня пересохло во рту, и я почувствовал, как начинает болеть голова. Я в панике вспотел и бросил куртку и сумку в палисаднике перед домом, но оставил пистолет и сунул запасную резинку в задний карман. Я очень тихо подошел к входной двери и бесшумно вставил ключ в замок.


В доме было тихо, если не считать стука моего сердца, который в моем состоянии повышенной тревоги казался почти оглушительным. Я планировал подкараулить ее, но взгляд на столик в холле заставил меня переоценить ситуацию. Мои ключи от дома и фирменное кольцо для ключей grammasite уже лежали там, где я их оставила — но свои я все еще держала в руке. Я тоже почувствовал сильную жажду и сильное обезвоживание — самый досадный побочный эффект моего возвращения в Запределье. Я заглянул на кухню и увидел кувшин с недопитым соком на кухонном сушилке. Если я в ближайшее время чего-нибудь не выпью, то потеряю сознание. С другой стороны, в четверг 1-4 был где–то в доме, ждал Лондэна, или рылся в нашем ящике для носков, или что-то в этом роде. Я бесшумно прокрался по коридору первого этажа, проверил гостиную, затем прошел в столовую за ней, а оттуда на кухню. Единственное, что я заметила не на своем месте, была раскрытая книга со снимками семейных праздников на журнальном столике. Я перешел на кухню и собирался сделать глоток сока прямо из кувшина, когда услышал звук, от которого у меня кровь застыла в жилах. Я уронила кувшин, который разлетелся вдребезги на кухонном полу с сотрясением, эхом разнесшимся по всему дому.


Пиквик проснулась в своей корзинке и начала ковыряться во всем, что попадалось на глаза, пока не увидела, кто это, и снова заснула. Я услышала голоса наверху и звук шагов по полу спальни. Я держал пистолет на вытянутой руке и медленно шел по коридору к лестнице. Звук, который заставил меня выронить кувшин, принадлежал Лондэну, но это был звук, который только я когда—либо слышал от него - звук, предназначенный для меня и только для меня.


Я обогнула ньюэл пост и посмотрела вверх. Почти сразу Четверг 1-4 вышла на лестничную площадку, полностью обнаженная, с автоматом в руке. Возможно, она и была вымышленной, но здесь она была такой же смертоносной, как любой реальный человек. Мгновение мы смотрели друг на друга, и она выстрелила. Я почувствовал, как ее пуля просвистела мимо меня и вонзилась в дверной косяк. Почти в то же самое время я выстрелил из пистолета. Раздался глухой удар, и воздух задрожал, как будто его на мгновение увидели сквозь молочную бутылку. она отскочила обратно в спальню, когда широко разлетевшаяся головка ластика безвредно ударилась о стены и лестницу — заряд только повредил что-либо текстовая. Она знала, что мое оружие рассчитано на одиночный выстрел, поэтому я развернулся на каблуках и побежал обратно через гостиную, раскрыв пистолет, чтобы перезарядить. Патрон вылетел с мягким хлопком,, и я вытащил запасной из заднего кармана и вставил его в казенник. Раздался взрыв и еще один вой, свидетельствующий о близком промахе, когда я перепрыгнул через стол для завтрака и щелчком запястья захлопнул пистолет. Я прикрылся тяжелым дубовым кухонным столом, и три пули врезались в дерево. Я услышал звук убегающих шагов и поднялся, чтобы выстрелить в ее удаляющуюся фигуру. Глухой стук головки ластика эхом разнесся по комнате, и раздалось тихое шипение, когда она попала в цель. Я услышал, как открылась входная дверь, я встал — немного слишком быстро, — и в комнате стало душно. Я, пошатываясь, подошел к раковине и попил из-под крана, а затем, все еще чувствуя головокружение, но вполне бодрый, проковылял по коридору к открытой входной двери. На пороге была небольшая россыпь мелкого текста, и еще больше было в саду перед домом, где я увидел ее автоматический пистолет, лежащий на садовой дорожке. Я повернулся и крикнул наверх: “Оставайся на месте, Лэнд!”, а затем последовал по тексту к главным воротам, где беспорядочно разбросаны буквы. Я выругался. Этого было недостаточно, чтобы стать фатальным — я, вероятно, просто задел ее и вызвал распад небольшой части ее тела. В этом не было ничего особенного. Она могла бы заказать другую часть тела, записанную исключительно для нее, там, в Колодце.


Моя сумка через плечо все еще была там, где я оставила ее в саду перед домом, и я порылась внутри в поисках запасной резинки. Я вставила блестящий патрон в ствол, затем остановилась. Что-то было не так. Я более лихорадочно обыскала сумку, затем все вокруг поблизости, но нашла лишь небольшой отрывок текста. Раненые в четверг 1-4 были здесь – и забрали мой путеводитель. Я огляделся, закрыл пистолет и пошел по маленькой дорожке из писем к садовой калитке, где они резко обрывались. Я выглянул на пустую улицу. Ничего. Она выскочила оттуда, вернулась туда, где ей было место, — и с моим путеводителем. Мой путеводитель.


Я вытер пот со лба и пробормотал: “Дерьмо-дерьмо-дерьмо-ДЕРЬМО”.


Я повернулась и побежала обратно к дому, но затем остановилась, так как у меня внезапно возникла череда ужасных мыслей. Приключения Четверги 1-4 длились несколько лет, поэтому она не была особенно привязана к возрасту. Лондэн не мог знать, что это была не я, а мой вымышленный двойник, с которым он только что занимался любовью. Я не питала к нему никакой злобы — я имею в виду, это не было так, как если бы он спал с другой женщиной или что-то в этом роде. Но поскольку он ничего не знал о беллетристике и для наших отношений было лучше, если он никогда не узнает, у меня был только один выход.


“Держись, Земля!” Я крикнул наверх. “Я в порядке. Просто оставайся там, где стоишь”.


“Почему?” он крикнул в ответ.


“Просто сделай, как я прошу, милая”.


Я схватил совок и щетку и поспешно смел текст, которым было усеяно крыльцо и дорожка, а когда услышал отдаленный вой полицейских сирен, вернулся в дом, снял всю свою одежду, спрятал ее за диваном и побежал наверх.


“Что происходит?” - спросил Лэнд, который только что натянул ногу и брюки. Я завернулась в халат, но не могла смотреть на него и просто сидела за туалетным столиком, сжимая и разжимая кулаки, пытаясь обуздать буйные мысли. Затем я поняла: после того, что она сделала, я могла думать о том, чтобы свернуть ей плохо написанную шею, сколько угодно. Я была женщиной, с которой поступили несправедливо. Были разрешены опасные мысли о насилии. Я бы достал ее за это, но я не спешил. Ей некуда было идти. Я точно знал, где я могу ее найти.


“Ничего не происходит”, - сказал я тихим голосом. “Все в порядке”.


OceanofPDF.com


27.


Путешествие в Запределье


Хотя мы никогда по-настоящему не сходились во взглядах с местной полицией, когда были спецназовцами, мы всегда помогали им, если они попадали в переделку, и молодые люди никогда этого не забывали. Трудно удержаться, на самом деле, когда какой-то сумасшедший вырывает тебя из пасти оборотня или чего-то в этом роде. Из-за этого мне все еще оказывали услуги в ответ. К сожалению, не штрафы за парковку — просто большие деньги.


By к тому времени, когда прибыла полиция, я восстановил контроль над собой. Я брезгливо подняла одежду Thursday1–4 и положила ее в корзину для белья, в которой собиралась вынести ее, чтобы сжечь позже тем же вечером. Я обшарил карманы ее куртки, но нашел только пустой кошелек и несколько монет. Я знал, что мне придется признаться в том, что у нее есть пистолет, поэтому я надеялся, что они примут во внимание мое предыдущее примерное поведение, прежде чем привлекать меня к каким-либо обвинениям в незаконном обращении с огнестрельным оружием. Пока я объяснял все это копам, Лондэн позвонил партнеру Джоффи, Майлзу, чтобы попросить его забрать девочек из школы, и в конце концов мы отыскали Пятницу у мамы, где он обсуждал со своей тетей достоинства гитарного риффа на втором треке Hosing the Dolly.


“Итак, позвольте мне прояснить ситуацию”, - сказал детектив-инспектор Джеймисон час спустя, просматривая свои записи. “Вы оба были upstairs...er голыми, когда услышали шум. Вы, миссис Парк-Лейн-Нонетот, спустились вниз, чтобы провести расследование, с незаконно хранящимся девятимиллиметровым пистолетом "Глок". Вы видели этого человека, которого вы идентифицировали как "Felix8", партнера покойного Ашерона Аида, с которым вы в последний раз встречались шестнадцать лет назад. Он был вооружен, и вы выстрелили в него один раз, когда он стоял в дверях, один раз, когда он бежал на кухню, затем три раза, когда он прятался за кухонным столом. Затем он сбежал из дома, не сделав ни единого выстрела. Это верно?”


“Совершенно верно, офицер”.


“Хм”, - сказал он, и его сержант что-то прошептал ему на ухо и вручил факс. Джеймисон посмотрел на него, затем на меня. “Ты уверен, что это был Felix8?”


“Да, почему?”


Он положил факс на стол и подвинул его к себе.


“Тело пропавшего отца двоих детей Дэнни Ченса было обнаружено в неглубокой могиле в Савернейкском лесу три года назад. К тому времени оно превратилось в скелет, и его можно было опознать только по его стоматологической карте ”.


“Это невозможно”, - пробормотала я, и на то были веские причины. Даже если бы его не было в доме сегодня днем, я определенно видела его вчера.


“Я знаю, что Аид и Феликс связаны всевозможным странным дерьмом, поэтому я не собираюсь настаивать, что ты не видел его, но я подумал, что тебе следует это знать”.


“Спасибо, офицер”, - пробормотал я, читая отчет, который был недвусмысленным; в нем даже говорилось, что кости пролежали в земле добрых десять лет. Аорнис была права — Коцит убил его, как бездомную собаку.


Инспектор Джеймисон повернулся к Лондэну. “Мистер Парк-Лейн? Можем мы поговорить с вами сейчас?”


Они наконец уехали в девять вечера, и мы позвонили Майлзу, чтобы он забрал детей обратно. Нам дали понять, что все чисто, и, честно говоря, не похоже, чтобы они собирались придавать этому большое значение. Не было похоже, что они даже потрудятся возбудить уголовное дело; они знали о Felix8 - все знали. Он, Аид и Аорнис были такой же частью популярной культуры, как Робин Гуд. И это было все. Они забрали девятимиллиметровый "Глок", конфиденциально сказали мне, что для них было честью встретиться со мной и что я могу ожидать, что их отчет будет утерян до того, как его передадут прокурору, а затем они ушли.


“Дорогая?” спросил Лондэн, как только детей благополучно вернули домой.


“Да?”


“Тебя что-то беспокоит”.


“Ты имеешь в виду, помимо того, что аморальный безумец, умерший пятнадцать лет назад, пытался убить нас?”


“Да. У тебя на уме что-то еще”.


Черт. Узнал. К счастью, у меня на уме было несколько вещей, к которым я мог обратиться.


“Я отправился навестить Аорниду”.


“Ты это сделал? Почему?”


“Это было о Felix8. Я должен был сказать тебе: вчера он околачивался возле дома. Миллон заметил его, и Спайк схватил его, но он сбежал. Я подумал, что у Аорниса, возможно, есть идея, почему он внезапно появился после стольких лет. ”


“Аорнис ... говорила что-нибудь о нас?” - спросил Лондэн. “В пятницу, я, во вторник, Дженни?”


“Она спросила, как у всех дела, но только в ироничной форме. Я не думаю, что она была обеспокоена в малейшей степени — совсем наоборот ”.


“Она сказала что-нибудь еще?”


Я повернулась, чтобы посмотреть на него, и он смотрел на меня с таким беспокойством, что я положила руку ему на щеку.


“Милая, в чем дело? Она больше не может причинить нам вреда”.


“Нет, - сказал Лондэн со вздохом, “ она не может. Мне просто интересно, сказала ли она что—нибудь - вообще что-нибудь. Даже если ты вспомнишь это позже”.


Я нахмурился. Лондэн знал о способностях Аорнис, потому что я рассказал ему, но его особый интерес казался каким-то необоснованным.


“Да. Она сказала, что собирается сбежать с помощью кого-то "со стороны”.


Он взял мои руки в свои и посмотрел мне в глаза. “Четверг, милая— пообещай мне кое-что?”


Я посмеялся над его драматической серьезностью, но остановился, когда увидел, что он серьезен.


“Два разума, объединенные одной мыслью, - сказал я ему, - два сердца, которые бьются как одно”.


“Это было здорово. Кто это сказал?”


“Майкрофт”.


“Ах! Ну вот и все: не выпускайте Аорнис”.


“Почему я должен хотеть это сделать?”


“Доверься мне, дорогая. Даже если ты забудешь свое собственное имя, помни это: не выпускай Аорнис.”


“Малышки”—


Но он приложил палец к моим губам, и я замолчала. Аорнис была наименьшей из моих забот. Без моего путеводителя я была брошена в Запределье.


Мы поужинали поздно. Даже на пятницу произвели смутное впечатление три пулевых отверстия в столе. Они были так близко, что казались почти одним целым.


Когда он увидел их, то сказал: “Хорошая группа, мам”.


“С огнестрельным оружием шутки плохи, молодой человек”.


“Это наш четверг”, - с улыбкой сказала Лондэн. “Когда она стреляет в нашу мебель, она наносит как можно меньше повреждений”.


Я посмотрела на них все и рассмеялась. Это было эмоциональное освобождение, и слезы навернулись мне на глаза. Я положила себе еще салата и посмотрела на пятницу. Все еще оставалась возможность его замены к-пятнице, которая-могла-бы- нависнуть над ним. Дело в том, что я ничего не мог с этим поделать. Спрятаться от ХронозАщиты негде. Но в прошлую пятницу мне сказали, что у меня есть сорок восемь часов до того, как они, возможно, предпримут подобную попытку, а это было не раньше середины утра послезавтрашнего дня.


“Пятница, ” сказал я, - ты еще что-нибудь думал об индустрии времени?”


“Много, - сказал он, - и ответ по-прежнему отрицательный”.


Мы с Лондэном обменялись взглядами.


“Вы когда-нибудь задумывались, ” заметил Пятница томным монотонным голосом из-за завесы маслянистых волос, - насколько ностальгия уже не та, что раньше?”


Я улыбнулся. Дурацкие остроты, по крайней мере, показывали, что он пытался быть умным, даже если большую часть дня он спал.


“Да, ” ответил я, - и представьте себе мир, в котором не было гипотетических ситуаций”.


“Я серьезно,” сказал он, слегка раздраженный.


“Извините!” Ответил я. “Просто трудно понять, о чем вы думаете, когда я не вижу вашего лица. С таким же успехом я мог бы разговаривать с яком”.


Он разделил волосы пробором, чтобы я могла видеть его глаза. Он был очень похож на своего отца в том возрасте. Не то чтобы я знала его тогда, конечно, но по фотографиям.


“Раньше ностальгия длилась минимум двадцать лет, прежде чем она появилась, - сказал он со всей серьезностью, - но теперь она становится все короче и короче. К концу восьмидесятых люди занимались вещами семидесятых, но к середине девяностых возрождение восьмидесятых было в самом разгаре. Сейчас 2002 год, и люди уже говорят о девяностых — скоро ностальгия догонит настоящее, и у нас не будет в ней никакой необходимости ”.


“По-моему, это тоже неплохо”, - сказал я. “Я избавился от всего своего хлама семидесятых, как только смог, и ни на секунду не пожалел об этом”.


Был возмущенный плоцк из Пиквика.


“За исключением присутствующих”.


“Я думаю, что семидесятые недооценивают”, - сказал Лондэн. “По общему признанию, мода не была потрясающей, но лучшего десятилетия для ситкомов не было”.


“Где Дженни?”


“Я отнесла ей ужин наверх”, - сказала Пятница. “Она сказала, что ей нужно сделать домашнее задание”.


Я нахмурился, вспомнив кое-что, но Лондэн хлопнул в ладоши и сказал: “О, да! Вы слышали, что британская команда по бобслею была дисквалифицирована за использование запрещенной силы тяжести для улучшения результатов?”


“Нет”.


“Очевидно, да. И выясняется, что незаконное использование силы тяжести для увеличения скорости является эндемичным явлением в большинстве зимних видов спорта, занимающихся скоростным спуском ”.


“Я удивлялся, почему им удалось так быстро уйти”, - задумчиво ответил я.


Гораздо позже той ночью, когда погас свет, я смотрел на свет уличных фонарей на потолке и думал о Четверг 1-4 и о том, что я с ней сделаю, когда поймаю. Это было не очень приятно.


“Земля?” Прошептал я в темноте.


“Да?”


“В тот раз мы ... занимались любовью сегодня”.


“Что насчет этого?”


“Я просто подумал — как ты это оценил? Ну, знаешь, один к десяти?”


“Честно?”


“Правдиво”.


“Ты не будешь злиться на меня?”


“Обещание”.


Наступила пауза. Я затаил дыхание.


“У нас бывало и получше. Намного лучше. На самом деле, я думал, что ты просто ужасен ”.


Я обняла его. По крайней мере, сегодня была одна хорошая новость.


OceanofPDF.com


28.


Сдержанное очарование

Запределья


Настоящее очарование Запределья заключалось в богатстве деталей и текстуре. В книжном мире свинья обычно просто розовая и хрюкает. Из-за этого большинство вымышленных свиней просто однородного телесного цвета, без какой-либо жесткой щетины, бесчисленных струпьев и ссадин на коже, дерьма и грязи, которые делают свинью свиньей. И это не просто свиньи. Морковка - это просто долька апельсина. Иногда жизнь в Книжном мире похожа на жизнь в Леголенде.


"Избыток глупости" отошел на второе место из-за новостей о том, что воинствующее крыло движения "Без выбора" устроило беспорядки в Манчестере. Были разбиты стекла, перевернуты машины и произведено по меньшей мере с десяток арестов. В стране, движимой концепцией выбора, растущая группа граждан, которые считали, что жизнь проще, когда возможности ограничены, объединились в тех, кого они называли “людьми без выбора”, и требовали, чтобы у людей не было выбора. премьер-министр Редмонд ван де Пост осудил насилие, но объяснил, что выбор в пользу “просто более качественных услуг” был тем, что выбрала Предыдущий администрация, и, таким образом, сам по себе является принципом отсутствия выбора для нынешней администрации. Альфредо Трафикконе, депутат парламента, лидер оппозиционной партии "Преобладающий ветер", быстро вскочил на подножку, заявив, что неотъемлемое право всех граждан - иметь выбор относительно того, есть у них выбор или нет. Сторонники без выбора предложили провести референдум, чтобы решить этот вопрос раз и навсегда, с чем оппозиционной фракции “Выбор” ничего не оставалось, как согласиться. Что еще более зловеще, воинствующее крыло, известное только как NOPTION, стремилось пойти дальше и потребовало, чтобы в бюллетене для голосования был только один вариант — без выбора.


Было половина девятого, и девочки уже ушли в школу.


“Дженни снова не съела свой тост”, - сказал я, ставя тарелку с недоеденным содержимым рядом с раковиной. “Эта девочка почти ничего не ест”.


“Оставь это за дверью в пятницу”, - сказал Лондэн. “Он может съесть это на обед, когда встанет — если он встанет”.


Раздался звонок в парадную дверь, и я проверила, кто бы это мог быть, через окна гостиной, прежде чем открыть дверь и обнаружить ... Пятницу. Другую пятницу.


“Привет!” Весело сказал я. “Не хочешь зайти?”


“Я немного спешу”, - ответил он. “Я просто хотел узнать, подумал ли ты о моем вчерашнем предложении замены. Привет, папа!”


Лондэн присоединился к нам в дверях. “Привет, сынок”.


“Это, - сказал я в качестве вступления, - пятница, о которой я вам рассказывал, та, которая у нас должна была быть”.


“К вашим услугам”, - вежливо сказал Пятница. “И ваш ответ? Извините, что вынуждаю вас к этому, но путешествия во времени еще только предстоит изобрести, и мы должны очень тщательно рассмотреть наши варианты ”.


Мы с Лондэном переглянулись. Мы уже приняли решение.


“Ответ отрицательный, Горошинка. Мы собираемся сохранить нашу пятницу”.


Лицо Пятницы вытянулось, и он уставился на нас. “Это так типично для вас. Здесь я уважаемый член ХроносТражи, а вы все еще обращаетесь со мной, как с ребенком!”


“Пятница!”


“Насколько глупыми вы оба можете быть? История мира висит на волоске, и все, что вы можете делать, это беспокоиться о своем ленивом засранце сыне ”.


“Ты говоришь так со своей матерью и можешь идти в свою комнату”.


“Он в своей комнате, Ленд”.


“Верно. Ну ... ты понимаешь, что я имею в виду”.


Пятница фыркнул, свирепо посмотрел на нас обоих, сказал мне, что мне действительно не следует больше называть его “Душистым горошком”, и ушел, захлопнув за собой садовую калитку.


Я повернулся к Лондэну. “Правильно ли мы поступаем?”


“Пятница сказал нам отговорить его от присоединения к ChronoGuard, и это то, что мы делаем”.


Я прищурился, пытаясь вспомнить.


“Он это сделал? Когда?”


“На нашей свадебной вечеринке? Когда Лавуазье появился в поисках твоего отца?”


“Черт”, - сказал я, внезапно вспомнив. Лавуазье был моим нелюбимым оперативником ChronoGuard, и в тот раз с ним был напарник — парень лет двадцати пяти, который показался мне смутно знакомым. Мы выяснили это несколько лет спустя. Это был сам Пятница, и его совет нам был недвусмысленным: “Если у вас когда—нибудь будет сын, который захочет служить в ХроносТраже, попробуйте отговорить его”. Возможно, это была не просто жалоба - возможно, это было ... предупреждение.


Лондэн положил руку мне на талию и сказал: “Я думаю, мы должны последовать его лучшему совету и посмотреть, к чему это нас приведет”.


“А Конец времени?”


“Разве твой отец не говорил, что мир всегда находился в пяти минутах от полного уничтожения? Кроме того, это произойдет не раньше вечера пятницы. Все наладится само собой”.


Я поехал на работу на трамвае и был так глубоко погружен в свои мысли, что пропустил свою остановку, и мне пришлось возвращаться пешком из МайкрОтех. Без моего путеводителя я фактически застрял в реальном мире, но вместо чувства глубокой потери, как я ожидал, я почувствовал нечто более похожее на облегчение. В мой последний день в качестве LBOC я упустил любой шанс на интерактивность книг или нанести упреждающий удар по Спиди Маффлеру и ветхому пикантному роману, и единственной неприятной проблемой была работа с " распутной стервозой" в четверг 1-4. Это было бы, если бы ее не стерли с лица земли за несанкционированную поездку в Запределье. Что ж, я всегда мог надеяться. Беллетристика веками обходилась без меня и, несомненно, продолжит обходиться. Был и еще один большой плюс: я не так сильно лгал Лондэну. Ладно, я все еще немного поработал над спецификацией, но, по крайней мере, так я мог понизить рейтинг своих выдумок с “возмутительных” до более управляемых “колоссальных”. Внезапно я почувствовала себя по—настоящему счастливой - а я не часто чувствовала себя так. Если бы не серьезная проблема с овердрафтом Acme и потенциальная возможность разрушительного хроноклазма через два с половиной дня, все могло бы быть просто идеально.


“Ты выглядишь счастливой”, - сказал Боуден, когда я вошла в офис Acme.


“Разве я не всегда такой?”


“Нет, - сказал он, “ почти совсем”.


“Что ж, это новый я. Ты заметил, как громко поют птицы этим утром?”


“Они всегда так поют”.


“Тогда ... небо всегда такое голубое, да?”


“Да. Могу я спросить, что вызвало это внезапное изменение?”


“Книжный мир. Я перестал туда ходить. Все кончено”.


“Что ж, - сказал Боуден, - это отличные новости!”


“Так и есть, не так ли? Больше времени для Лондэн и детей”.


“Нет, - сказал Боуден, тщательно подбирая слова, - я имею в виду отличные новости для Acme — мы, возможно, наконец-то избавимся от отставания”.


“О работе спецслужб под прикрытием?”


“Из ковров”.


“Вы хотите сказать, что можете получать прибыль, продавая ковры?” - Спросила я, никогда особо не задумываясь об этом.


“Вы видели книги заказов? Они заполнены. Работы больше, чем мы можем выдержать. Всем нужны напольные покрытия, Чт -и если вы сможете уделить немного своего времени выполнению этих заказов, то нам не понадобятся дополнительные деньги от вашей незаконной деятельности по продаже сыра ”.


Он протянул мне блокнот.


“Со всеми этими клиентами нужно связаться и предложить самое выгодное предложение, которое мы можем предложить”.


“Что это?”


“Просто улыбайтесь, общайтесь, снимайте мерки, а я сделаю все остальное”.


“Тогда ты уходи”.


“Нет, главное преимущество Acme в том, что Thursday Next — в следующий четверг Z-4 от celebrity — приедет и расскажет вам о ваших потребностях в напольных покрытиях. Вот как мы держим голову над водой. Вот как мы можем поддержать всех этих бывших сотрудников SpecOps ”.


“Да ладно, ” сказал я с сомнением, “ бывшие знаменитости не занимаются розничной торговлей”.


“После провала фильма "Дело Эйра" Лола Вавум основала сеть строительных магазинов”.


“Она это сделала, не так ли?”


Я взял планшет и уставился на список. Он был длинным. Бизнес шел хорошо. Но внимание Боудена внезапно переключилось на что-то другое.


“Это тот, о ком я думаю?” спросил он, глядя в сторону передней части магазина. Я проследила за его взглядом. Рядом с витриной, покрытой мягким линолеумом, стоял мужчина в длинном темном пальто. Заметив, что мы наблюдаем за ним, он сунул руку в карман и показал какой-то значок.


“Черт”, - пробормотал я себе под нос. “Фланкер”.


“Он, вероятно, хочет купить ковер”, - сказал Боуден с изрядной долей неуместного оптимизма.


Коммандер Фланкер был нашим старым заклятым врагом из SO-1, отдела SpecOps, который контролировал другие отделы SpecOps. Фланкер хорошо адаптировался к расформированию службы. Раньше он отравлял жизнь агентам SpecOps, которых считал коррумпированными, а теперь он отравил жизнь бывшим агентам SpecOps, которых считал коррумпированными. В прошлом мы много раз скрещивали шпаги, но ни разу после расформирования. То, что мы никогда не видели его на Acme Carpets, мы сочли хорошей проверкой нашей осмотрительности и скрытности. С другой стороны, возможно, мы обманывали самих себя. Возможно, он знал о нас все, но считал, что вымывание агентов—ренегатов просто не стоит его усилий - особенно когда мы фактически оказывали услугу, которую никто другой не хотел делать.


Я быстро подошел к витрине магазина.


“Доброе утро, мисс Нонетот”, - сказал он, взглянув с плохо скрываемым весельем на мое имя, вышитое над логотипом компании на моем пиджаке. “Литературный детектив из SO-27 в carpet layer? Неплохое падение, тебе не кажется?”


“Это зависит от вашей точки зрения”, - весело сказала я. “Всем нужны ковры, но не всем нужны спецовки. Это визит вежливости?”


“Моя жена прочитала все ваши книги”.


“Это не мои книги”, - сказал я ему раздраженным тоном. “Я не имел абсолютно никакого права голоса в отношении их содержания — по крайней мере, в отношении первых четырех”.


“Это были те, которые ей нравились. Жестокие, полные секса и смерти ”.


“Вы проделали весь этот путь, чтобы передать мне анализ моих книг, сделанный вашей женой?”


“Нет, - сказал он, - это была просто дружеская часть, посвященная преодолению льда”.


“Это не работает. Есть ли какое-нибудь напольное покрытие, которое могло бы вас заинтересовать?”


“Аксминстер”.


“Мы, безусловно, можем помочь вам с этим,” - ответил я профессионально. “Гостиная или спальня? У нас есть очень износостойкая шерсть / акрил по чрезвычайно конкурентоспособным ценам, а на этой неделе у нас специальная акция на подстилающий слой и бесплатную установку. ”


“Я имел в виду Axminster Purple”, - медленно произнес он, пристально глядя на меня. Мое сердце подпрыгнуло, но я хорошо это скрыла. Axminster Purple, конечно, вовсе не был ковром, хотя, честно говоря, там, вероятно, был Аксминстер в фиолетовом, если присмотреться. Нет, он имел в виду полуэкзотический сыр, которым я торговал всего пару дней назад. Фланкер показал мне свой значок. Он был CEA — Агентством по контролю за сыром.


“Ты здесь не из-за ковров, не так ли?”


“Я знаю, что на вас заведено дело о контрабанде сыра, Next. В 86-м году под "Испано-Сюиза" был найден кусок райдера крапчатого, и с тех пор вас дважды арестовывали за хранение. Во второй раз вас поймали с шестью килограммами полосатого Дарема. Вам повезло, что вас оштрафовали только за хранение, а не за торговлю без лицензии.”


“Вы пришли сюда, чтобы поговорить о моих прошлых проступках?”


“Нет. Я пришел к вам за информацией. Хотя контрабанда сыра является незаконной, она считается низкоприоритетной. CEA всегда была небольшим отделом, больше заинтересованным в сборе пошлин, чем в избиении безобидных сырных болванок. Все изменилось. ”


“Так получилось?”


“Боюсь, что так”, - мрачно ответил Фланкер. “На очереди новый сыр. Что-то достаточно мощное, чтобы голова пользователя исчезла в огненном шаре”.


“Это фигура речи для обозначения ‘действительно мощного’, верно?”


“Нет”, - сказал Фланкер со смертельной серьезностью. “Голова жертвы действительно действительно исчезает в огненном шаре. Это убийственно, Next — и вызывает привыкание. Очевидно, что это лучший и самый мощный сыр, когда-либо созданный ”.


Это вызывало беспокойство. Я никогда не рассматривал свою контрабанду сыра как нечто большее, чем безобидную забаву, заработок на акме и поставку чего-то, что в любом случае должно быть легальным. Если бы сыр, который я приготовила, убил кого-то, я бы ответила взаимностью. Имейте в виду, я попробовала большую часть того, что я выпорола, и, в конце концов, это был всего лишь сыр. Итак, вкус особенно крепкого сыра может лишить вас сознания или вызвать онемение языка на неделю, но он никогда никого не убивал — до сих пор.


“У этого сыра есть название?” Спросила я, гадая, не была ли испорчена партия Machynlleth Wedi Marw.


“У него есть только кодовое название: X-14. Ходят слухи, что он настолько мощный, что его приходится держать прикованным к полу. Нам удалось раздобыть пол-унции. Техник уронил ее по ошибке, и вот результат.”


Он показал мне фотографию дымящихся руин.


“Остатки нашего центрального завода по тестированию сыра”.


Он отложил фотографию и уставился на меня. Конечно, я видел X-14. Она была прикована цепью в кузове грузовика Прайса в ночь покупки сыра. Оуэн отказался даже показать ее мне. Я торговал с ним каждый месяц более восьми лет и никогда не думал, что он из тех людей, которые сознательно продают что-то опасное. Он был похож на меня: тот, кто просто любил сыр. Я бы не стал доносить на него, пока нет — не раньше, чем у меня будет больше информации.


“Я ничего не знаю, - сказал я наконец, - но могу навести справки”.


Фланкер, казалось, остался доволен этим, протянул мне свою визитку и сказал каменным голосом: “Я буду ждать вашего звонка”.


Он повернулся, вышел из магазина, сел в ожидавший его Range Rover и уехал.


“У нас проблемы?” - спросил Боуден, как только я вернулся.


“Нет, ” задумчиво ответил я, “ у меня проблемы”.


Он вздохнул. “Какое облегчение”.


Я глубоко вздохнул и на мгновение задумался. Связь с Социалистической Республикой Уэльс отсутствовала — когда я хотел связаться с Прайсом, мне приходилось использовать коротковолновый беспроводной передатчик в заранее оговоренное время. Я ничего не мог сделать по крайней мере в течение сорока восьми часов.


“Итак, ” продолжил Боуден, протягивая мне планшет со списком людей, которым нужны цитаты, “ как насчет чего-нибудь из Acme Carpets?”


“А как насчет работы SpecOps?” Спросил я. “Как это выглядит?”


“Стиг все еще занимается делом о Диатримах, и ему предстоит разыскать по меньшей мере полдюжины выдающихся химер. У Спайка есть несколько критических замечаний к книгам, и ходят разговоры о том, что в Рединге появится еще один СЕБ.”


Это становилось отчаянным. Я любила Acme, но только потому, что это была отличная обложка, и мне никогда не приходилось заниматься чем-либо, связанным с коврами.


“А мы? Бывшие литературные детективы?”


“По-прежнему ничего, четверг”.


“А как насчет миссис Мэтток в Старом городе? Она, конечно, все еще хочет, чтобы мы нашли ее первые издания?”


“Нет”, - сказал Боуден. “Вчера она позвонила и сказала, что продает свои книги и заменяет их кабельным телевидением — она хотела посмотреть самые смешные истории Энни о неудачах с бензопилой.”


“И мне только что было так хорошо”.


“Признай это, ” грустно сказал Боуден, “ книги закончены. Никто больше не хочет тратить на них время”.


“Я тебе не верю”, - ответил я, оставаясь оптимистом до конца. “Я думаю, если бы мы пошли в Booktastic! в магазине megastore нам сказали бы, что книги по-прежнему продаются из рук в руки заядлым поклонникам историй. На самом деле, я готов поспорить с тобой на банку печенья, которая спрятана у тебя под столом и о которой, как ты думаешь, никто не знает.”


“А если это не так?”


“Я потрачу день на установку ковров и прессование плоти в качестве знаменитой продавщицы Acme Carpets”.


Это была сделка. Acme располагалась в торговом центре с примерно двадцатью торговыми точками, но, что необычно, это был единственный выставочный зал ковров — мы всегда подозревали, что Спайк может приложить руку к отпугиванию конкурентов, но мы никогда не видели, чтобы он это делал. Между нами и Booktastic! было три магазина спортивных товаров, все они продавали абсолютно одинаковые товары по абсолютно одинаковой цене и, поскольку это были три филиала одного магазина, с одним и тем же персоналом по продажам. На самом деле это два магазина электротоваров со скидкойбыли конкурентами, но им все же удавалось продавать те же товары по той же цене, хотя “продавать” в данном контексте на самом деле означало ”служить кратким хранителем между торговой точкой и свалкой".


“Хм”, - сказал я, когда мы стояли у входа в Booktastic! и уставились на напольные стеллажи, щедро уставленные компакт-дисками, DVD-дисками, компьютерными играми, периферийными устройствами и журналами по особым интересам. “Я уверен, что здесь была книга, когда я заходил в прошлый раз. Извините?”


Продавщица остановилась и уставилась на нас каким-то отсутствующим взглядом.


“Я хотел спросить, нет ли у вас каких-нибудь книг”.


“Есть что?”


“Книги. Знаешь, примерно такие большие и полные слов, расположенных в определенном порядке, чтобы создать эффект реальности?”


“Вы имеете в виду DVD?”


“Нет, я имею в виду книги. Они немного старомодны”.


“Ах!” - сказала она. “Вы имеете в виду видеокассеты.”


“Нет, я имею в виду книги.”


Мы исчерпали всю сумму ее знаний, поэтому она перешла в режим по умолчанию. “Вам придется встретиться с менеджером. Она в кафе”.


“Который из них?” Спросила я, оглядываясь по сторонам. Их, похоже, было три - и это тоже был не самый крупный аутлет Booktastic!.


“Та самая”.


Мы поблагодарили ее и прошли мимо упакованных наборов малоизвестных сериалов шестидесятых, которые были лучше - и безопаснее — в розовом сиянии памяти.


“Это все так неправильно”, - сказала я, начиная думать, что могу проиграть пари. “Меньше пяти лет назад здесь были только книги и ничего больше. Что, черт возьми, происходит?”


Мы пришли в кофейню и не смогли увидеть менеджера, пока не заметили, что они открыли меньший филиал кофейни, фактически внутри существующей, и назвали его “X-press”, или “On-the-Go”, или “More Profit”, или что-то в этом роде.


“В следующий четверг”, - сказал я менеджеру, которого, как мы выяснили, звали Дон.


“Конечно, отличная просьба”, - ответила она. “Мне так понравились ваши книги, особенно те, в которых столько убийств и беспричинного секса”.


“В реальной жизни я на самом деле не такой”, - ответил я. “Мы с моим другом Боуденом хотели бы знать, много ли у вас продано книг в последнее время или, если это не так, есть ли у вас какие-нибудь или знаете, что это за книга?”


“Я уверена, что где-то есть несколько штук”, - сказала она и походкой “женщины на задании” повела нас по большей части аутлета. Мы проходили мимо компьютерной периферии, канцелярских принадлежностей, шоколада, глобусов с подсветкой и красивых подарочных коробок, куда можно было складывать вещи, пока не наткнулись на единственную полку с давно забытыми книгами в мягкой обложке на полке под коробочным набором Hale & Pace Outtakes Тома 1-8 и The Very Best of Little and Large, который Боуден назвал оксюмороном.


“Вот и мы!” - сказала она, вытирая паутину и пыль. “Я полагаю, у нас должно быть полное собрание всех когда-либо написанных книг!”


“Почти”, - ответил я. “Спасибо за вашу помощь”.


Вот так я оказался в фургоне Acme со Спайком, которого Боуден вынудил честно постелить ковер в течение дня в обмен на недельную стирку для него и Бетти. Мы со Спайком уже несколько лет не выезжали на гастроли ни из-за странного дерьма, которым мы время от времени занимались, ни из-за какой-либо работы, связанной с коврами, поэтому он был особенно разговорчив. Когда мы ехали на нашу первую инсталляцию, он рассказал мне о недавнем задании.


“... и я говорю ему: ‘Эй, Дракула! Ты пришел посмотреть с нами затмение?’ Ты бы видел его лицо. Он вернулся в свой гроб быстрее, чем гусиное дерьмо, а потом, услышав наш смех, вышел и сказал, скрестив руки на груди: "Полагаю, вы думаете, что это смешно? " и я сказал, что, по-моему, это было, пожалуй, самой забавной вещью, которую я видел за последние годы, особенно с тех пор, как он споткнулся и упал головой вперед в свой гроб, а потом он стал таким дерьмовым и попытался укусить меня, поэтому я воткнул заостренный кол ему в сердце и отделил голову от тела ”.


Он рассмеялся и покачал головой. “О, черт, неужели это нас расстроило”.


“Мое развлечение могло бы закончиться на заостренном коле, - признался я, - но мне нравится идея Дракулы, падающего ничком”.


“Он часто это делал. Чертовски неуклюжий. Эта штука с укусом в шею? Он целился в грудь и промахнулся. Теперь он притворяется, что это то, к чему он стремился с самого начала. Придурок. Это номер восемь? ”


Это было. Мы припарковались, вышли и постучали в дверь.


“Майор Пиклз?” спросил Спайк, когда дверь открыл очень пожилой мужчина с приятным выражением лица. Он был маленьким, стройным и в добром здравии. Его белоснежные волосы были безукоризненно причесаны, усы карандашом украшали верхнюю губу, и он был одет в блейзер с нашитым на грудь значком полка.


“Да?”


“Доброе утро. Мы из Acme Carpets”.


“Просто замечательно!” - сказал майор Пиклз, который, прихрамывая, вошел в дом и провел нас в комнату, в которой не было никакого напольного покрытия. “Это должно быть там, внизу”, - сказал он, указывая на пол.


“Хорошо”, - сказал Спайк, который, я могла сказать, был в озорном настроении. “Мой коллега здесь начнет укладывать ковры, пока я просматриваю ассортимент чая и печенья, которые предлагаются. Четверг—ковер.”


Я вздохнул и оглядел комнату, которая была украшена полосатыми зелеными обоями и фотографиями в рамках, изображающими выдающиеся достижения майора Пиклза во время войны — все выглядело так, как будто он был довольно грозным солдатом. Казалось досадным, что он живет в довольно убогом доме в одном из самых захудалых районов Суиндона. С положительной стороны, по крайней мере, он получил новый ковер. Я сходил в фургон и принес ящик с инструментами, пылесос, захваты и гвоздодер. Я как раз надевал наколенники, когда в комнату вернулись Спайк и Пиклз.


“Яффские пирожные!” - воскликнул майор Пиклз, ставя поднос на подоконник. “Мистер Стокер сказал, что у вас аллергия на все, что не покрыто шоколадом”.


“Вы очень добры, что потакаете странному и несколько неуважительному чувству юмора моего партнера”, - сказал я. “Спасибо”.


“Что ж, ” сказал он добродушно, - тогда я оставляю вас разбираться”.


И он, пошатываясь, вышел за дверь. Как только он ушел, Спайк наклонился ко мне и сказал: “Ты это видел?!”


“Что посмотреть?”


Он приоткрыл дверь и указал на Пиклза, который, прихрамывая, шел по коридору на кухню. “Его ноги.”


Я посмотрел, и волосы у меня на затылке встали дыбом. Была причина, по которой майор Пиклз прихрамывал — из-под подола его брюк едва виднелись копыта.


“Верно”, - сказал Спайк, когда я посмотрела на него. “Раздвоенный”.


“Майор Пиклз - дьявол?”


“Не-а!” сказал Спайк, хихикая, как будто я была простушкой. “Если бы это был Мефистофель, вы бы действительно знали об этом. Во-первых, воздух был бы насыщен удушающим зловонием серы и разложения, и мы были бы по колено в ушедших душах проклятых, корчащихся в вечной агонии, когда их тела неоднократно пронзали зазубренные копья мучителей. А во-вторых, у нас никогда не было бы яффских пирожных. Возможно, сдобного чая или крекеров Грэм.”


“Да, я их тоже ненавижу. Но послушай, если не сатана, то кто?”


Спайк осторожно закрыл дверь. “Полудевол, или Младший демон, или что-то в этом роде, посланный ускорить падение человечества в вечную реку сточных вод, которая является недрами ада. Давайте посмотрим, сможем ли мы выйти на этого парня. Осмотритесь на заднем дворе и скажите мне, если увидите что-нибудь необычное ”.


Я выглянула в окно, пока Спайк оглядывал комнату.


“Я вижу старый ковер, сваленный в кучу под навесом, - сказал я, - и почти новенькую стиральную машину”.


“Как выглядит ковер?”


“Это кажется идеальным”.


“Рисунки. Посмотри сюда”.


Он указал на старую банку из-под печенья, стоявшую на каминной полке. Крышка была наполовину снята, и внутри отчетливо виднелась пачка банкнот.


“Бинго!” - сказал Спайк, вытаскивая увесистую пачку. Все они были пятидесятифунтовыми банкнотами — запросто тысяча. “Это полудемон Раум, если я не ошибаюсь. Он соблазняет людей на вечное проклятие грехом воровства.”


“Давай!” Сказал я с легким скептицизмом. “Если Люцифер схватит каждого, кто что-то украл, у него будет больше душ, чем он будет знать, с чем иметь дело”.


“Ты прав”, - согласился Спайк. “С годами границы греха стали размытыми. Кража, достойная проклятия, должна быть лживой, трусливой и отвратительной — например, от очаровательного и беззащитного пенсионера-ветерана войны. Итак, что делает Раум, так это прячет настоящие Майорские огурцы где-нибудь в шкафу, принимает его облик, оставляет наличные на виду, и какой-нибудь бедолага рискует своей удачей. Он считает, что ему повезло, проводит несколько вечеров вне дома и забывает обо всем до Судного дня. А потом — шазам! Ему выколют глазные яблоки ложкой. А потом еще раз. И еще ... и снова. ”


“Я ... понял картину. Значит, этот парень Раум - важная шишка, верно?”


“Не—а, в значительной степени мелочовка”, - сказал Спайк, возвращая деньги на место. “Первая сфера, десятый трон — еще ниже, и он был бы во второй иерархии и заключен в ад, а не занимался бы здесь, наверху, приятной работой, собирая души для Люцифера и пытаясь спланировать падение человека ”.


“И много всего об этом?” Спросил я. “Демоны, я имею в виду — ошиваются поблизости, готовые искушать нас?”


Спайк пожал плечами. “В Суиндоне? Нет. И будет на одну меньше, если я смогу что-нибудь с этим сделать. ”


Он открыл свой мобильный телефон и набрал номер, затем указал на пол. “Тебе лучше убрать эти захваты, если мы хотим закончить к обеду. Я шучу. Ему не нужен ковер; мы здесь только для того, чтобы поддаться искушению — помнишь все эти вещи на заднем дворе? Привет, Бетти? Это папа. У меня в разработке "Пять-пять" с представителем десятого престола по имени Раум. Не могли бы вы заглянуть в "Уитли" и посмотреть, как его изгнать? Спасибо. ” Он на мгновение замолчал, посмотрел на меня и добавил: “Возможно, это был вовсе не Феликс8. Возможно, он был ...Феликс9. В конце концов, связующим фактором между Феликсами всегда было только его лицо, не так ли?”


“Хорошая мысль”, - сказала я, удивляясь, как Спайк мог так спокойно относиться ко всей этой истории с демоном, что в то же время думал о проблеме Феликса.


“Бетти?” - сказал Спайк в свой телефон. “Я все еще здесь .... Холодная сталь? Без проблем. Ты сделала домашнее задание? ... Что ж, тебе лучше начать. Еще кое-что: Боуден сказал, что постирает за нас, так что опусти все занавески .... Я тоже тебя люблю. Пока. ”


Он захлопнул телефон и оглядел комнату в поисках чего-нибудь стального. Он взял гвоздодер, пробормотал: “Черт, оцинкованный”, затем порылся в ящике с инструментами. Лучшее, что он смог найти, была длинная отвертка, но он отказался от нее, потому что она была хромированной.


“Разве мы не можем просто уйти и разобраться с Раумом позже?”


“Так не работает”, - сказал он, выглядывая в окно, чтобы посмотреть, нет ли в пределах досягаемости чего-нибудь стального, чего там не было. “Мы разберемся с этим клоуном прямо сейчас или не разберемся вообще”.


Он приоткрыл дверь и выглянул наружу.


“Хорошо, он в гостиной. Вот план: ты привлекаешь его внимание, пока я иду на кухню и нахожу что-нибудь стальное. Затем я отправляю его обратно во вторую сферу ”.


“Что, если вы ошибаетесь?” Спросил я. “Возможно, он страдает каким—то - я не знаю — редким генетическим заболеванием, из-за которого у него растут копыта”.


Спайк уставился на меня пронзительным взглядом. “Ты хотя бы слышал о такой штуке?”


“Нет”.


“Тогда давайте сделаем это. Я надеюсь, что здесь есть Сабатье, или монтировка, или еще что—нибудь - это будет довольно грязная работа с яйцебойкой”.


Итак, пока Спайк проскользнул на кухню, я подошел к двери гостиной, где майор Пиклз смотрел телевизор. Он сидел на диване с цветочным узором, на соседнем столике стояли чашка чая и кусочек фруктового пирога.


“Здравствуйте, юная леди”, - дружелюбно сказал он. “Уже закончили?”


“Нет, - сказал я, стараясь казаться невозмутимым, “ но мы собираемся использовать гвоздодер, и он может произвести некоторый шум”.


“О, все в порядке”, - сказал он. “Вы знаете, я был в Тобруке”.


“Правда? На что это было похоже?”


“Моя дорогая девочка, шум — и ты нигде не могла достать приличной выпивки”.


“Значит, гвоздодер - это не проблема?”


“Ностальгируй, моя дорогая, зажигай”.


Спайк еще не появился, так что я продолжил. “Хорошо. Хорошо, хорошо — Эй, ты что, "Ослепленный" смотришь?”


“Да, — ответил он, - версия Брендана Фрейзера - такая широкая голова, но очень забавная”.


“Я встречался с ним однажды, - сказал я, чтобы выиграть время, - на вечеринке по случаю презентации фильма ”Дело Эйра“. Он сыграл роль—”


“В четверг?”


Это был Спайк, он звонил из кухни. Я улыбнулся и сказал майору Пиклзу: “Вы не могли бы извинить меня на минутку?”


Пиклз вежливо кивнул, и я прошла на кухню, которая, как ни странно, была пуста. Нигде никаких признаков присутствия Спайка. В нем было две двери, и к единственному другому входу, черному ходу, была прислонена метла. Я уже собиралась открыть холодильник, чтобы поискать его, когда услышала голос.


“Я здесь, наверху”.


Я поднял глаза. Спайк был приколот к потолку примерно тридцатью ножами, ножницами и другими острыми предметами, которые торчали из его одежды и делали его похожим на жертву чрезмерно увлеченного циркового метателя ножей.


“Что ты делаешь?” Прошипела я. “Предполагается, что мы имеем дело с парнем Раумом”.


“Что я делаю? О, просто любуюсь видом — а что, ты думаешь, я делаю?”


Я пожал плечами.


“В четверг”, - добавил Спайк тихим голосом, “ "Я думаю, он нас раскусил”.


Я повернулся к двери и подпрыгнул от испуга, потому что майор Пиклз подкрался незаметно для меня. Но это был не тот маленький пожилой джентльмен, которого я видел несколько минут назад; у этого Пиклза из головы торчали два больших рога, глаза были желтые, как у кошки, и одет он был в набедренную повязку. Он был худощавым и мускулистым, с блестящей ярко-красной кожей — немного похож на тех уток, что висят в витринах китайских ресторанов. От него также сильно пахло нечистотами.


“Что ж, ” сказал Раум гортанным, скрипучим голосом, который звучал как коробка с ржавыми гвоздями, “ в следующий четверг. Какой сюрприз!” Он поднял глаза. “И, мистер Стокер, я полагаю, поверьте мне, вы очень непопулярны там, откуда я родом!”


Я сделал движение, чтобы ударить его, но он был слишком быстр, и мгновение спустя меня подбросило к потолку с такой силой, что треснула штукатурка. Я не упал; меня держали лицом вниз не какие-то ножи или ножницы, а действие неземной силы, которая ощущалась так, словно на мне сидел маленький морж.


“В четверг, ” добавил Спайк тихим голосом, - я думаю, он нас раскусил”.


“Две незапятнанные души”, - печально проворчал Раум. “Его Адскому Величеству, никчемный.”


“Я предупреждаю тебя, - сказал Спайк, мастерски демонстрируя неуместный оптимизм, “ сдавайся, и я не буду к тебе слишком строг”.


“ТИШИНА!” - взревел Раум так громко, что два кухонных окна разлетелись вдребезги. Он рассмеялся глубоким демоническим хохотом, затем продолжил. “Просто чтобы это утро не прошло даром, я готов предложить сделку: либо вы оба умрете исключительно мучительной смертью, и я отказываюсь от всех прав на ваши души, либо один из вас отдаст себя мне — и я освобожу другого!”


“Как насчет партии в шахматы?” - предложил Спайк.


“О, нет!” - сказал Раум, укоризненно погрозив пальцем. “Мы больше не попадаемся на это. Итак, кто это будет?”


“Ты можешь взять меня с собой”, - сказал Спайк.


“Нет!” Я закричала, но Раум просто рассмеялся. Он смеялся долго и громко. Он снова рассмеялся. Потом еще. Он смеялся так долго, что мы со Спайком переглянулись. Но Раум все равно смеялся. Тарелки и чашки разбились о комод, а стаканы, которые стояли вверх дном на сушилке, разбились вдребезги. Снова смех. Громче, дольше, сильнее, пока внезапно и совершенно без предупреждения он не взорвался на миллион крошечных осколков, которые заполнили маленькую кухню подобно красному туману. Оторвавшись от потолка, я упал на пол через кухонный стол, который, к счастью, был немного хрупким, и на нем ничего не было. Я был слегка ошеломлен, но встал, чтобы увидеть ... настоящего майора Пиклза, стоящего там, где только что был Раум, все еще держащего стальной штык, которым демон был отправлен обратно в ад.


“Ха!” - сказал маленький пожилой джентльмен с агрессивным блеском в глазах. “Им не нравится вкус холодного оружия!”


У него была многодневная щетина, он был одет в рваную пижаму и весь в земле.


“Ты в порядке?” Я спросил его.


“Он думал, что сможет держать меня пленницей в садовом сарае, - решительно ответила пенсионерка, - но под патио до клумбы с геранью было всего пятнадцать ярдов к северо-востоку”.


“Ты выкопал свой выход?”


“Да, и было бы быстрее, если бы у меня была суповая ложка вместо этого”.


Он показал мне очень изношенную и погнутую чайную ложку.


“Или лопата?” Рискнул я.


“Ха!” - презрительно фыркнул он. “Пики - для неудачников”. Он поднял глаза и заметил Спайка. “Я говорю вам, сэр, сию минуту слезьте с моего потолка”.


“Ничего бы мне так не хотелось”.


Итак, мы позвали Спайка и объяснили, как могли, жизнерадостному неагенарианцу, кто такой Раум, то, что у него, казалось, не было особых проблем с пониманием.


“Боже правый, чувак!” - сказал он наконец. “Ты хочешь сказать, что я убил демона? Здесь есть зарубка для крикетной биты, ошибки быть не может”.


“К сожалению, нет”, - ответил Спайк. “Вы только что отправили его во вторую сферу — он не появится на земле в течение десятилетия или двух и в придачу получит серьезную взбучку от Темного”.


“Лучше, чем он заслуживает”, - ответил майор Пиклз, проверяя банку с печеньем. “Этот мерзкий негодяй испортил все мои яффские пирожные”.


“Спайк, - сказала я, указывая на настольный ежедневник, который нашла на стойке, - мы не единственные, у кого сегодня утром была назначена встреча”.


Они с майором Пиклзом наклонились, чтобы взглянуть, и вот оно. Это утро было первым из трех дней soul entrapment, которые Раум запланировал для профессионалов по вызову на дом в Суиндоне, и мы были третьими потенциальными проклятыми. Первое, “электрик", Раум зачеркнул и сделал пометку: "тошнотворно приятное”. Следующая, однако, была на покупку новой стиральной машины, и Раум выписал три чека рядом с названием компании: Wessex Kitchens. Я порылся в бумагах на прилавке и нашел должностную инструкцию — рабочим был некто по имени Ханс Таувел.


“Черт возьми!” - сказал Спайк. “Я ненавижу, когда сатана получает душу. Не поймите меня неправильно, некоторые люди заслуживают вечных пыток, но проклятие без возможности спасения — это как пожизненное заключение сроком на три удара без возможности условно-досрочного освобождения ”.


Я кивнул в знак согласия. Каким бы непристойным ни было преступление, вечное проклятие было несколько чрезмерным наказанием.


“От всей этой пораженческой болтовни меня тошнит”, - проворчал майор Пиклз. “Никто не попадет в ад из—за моего аккаунта - что произойдет, если мы вернем деньги?”


Спайк щелкнул пальцами.


“Пиклз, ты гений! Мистер Тауэл не вступит в легион проклятых, пока не воспользуется своими неправедно нажитыми доходами. В четверг позвони в Wessex Kitchens и узнай, где он — нам нужно добраться до него до того, как он потратит хоть что-нибудь из наличных.”


Десять минут спустя мы на большой скорости направлялись к "Жирному монаху", популярной забегаловке в средневековом стиле недалеко от восстановленного собора святого Звлкса. Я пытался дозвониться Тоувелу на мобильный, но он был выключен, а когда я объяснил, что из дома майора Пиклза пропала значительная сумма денег, босс Wessex Kitchens сказал, что он в ужасе, и пообещал встретиться с нами там.


Ресторан был заполнен до отказа, поскольку собор Святого Звлкса только что был номинирован в качестве первого места поклонения / созерцания / медитации, которое GSD предлагает посетить, если хотите, но, эй, никто вас не принуждает, и многие последователи / адептки / смутно заинтересованные стороны единой объединенной веры обедали и обсуждали способы, которыми они могли бы наилучшим образом использовать новое многоконфессиональие для всеобщего блага.


Как только мы распахнули двери, Спайк крикнул: “Ханс Таувел?” - своим самым повелительным голосом, и в наступившей тишине мужчина в темно-синем комбинезоне подал нам знак из-за деревянной тарелки с хлебом и капельницами.


“Проблемы?” - Спросил он, когда мы подошли.


“Может быть”, - сказал Спайк. “Ты заплатил за это блюдо деньгами, которые стащил у Major Pickles?”


“Что я сделал?”


“Ты слышал его”, - сказал я. “Ты заплатил за тот обед деньгами, которые украл у майора Пиклза?”


“За тебя!” - сказал он, вставая. Спайк, который был довольно сильным, с силой толкнул мужчину обратно на его место.


“Послушай, — тихо сказал Спайк, - мы не копы, и нам насрать на деньги, и нам насрать на тебя - но нам насрать на твою душу. А теперь просто скажите нам: вы потратили что-нибудь из наличных или нет?”


“Это очень мило, не так ли?” - проворчал Тоувел. “Пропала часть наличных, поэтому ты винишь рабочего”.


“Полотенце?” - спросил только что прибывший помятый и неопрятного вида мужчина в помятом костюме. “То, что они говорят, правда?”


“Кто ты?” - спросил Спайк.


“Мистер Хедж Линькинг из Wessex Kitchens”, - сказал неопрятный мужчина, протягивая нам визитную карточку. “Я должен сказать, что я шокирован поведением нашего сотрудника — сколько было украдено?”


“А теперь посмотри сюда!” - сказал Тоувел, с каждой секундой становясь все злее, что заставило мистера Молтинга из Wessex Kitchens вздрогнуть и спрятаться за Спайка. “Я не краду у людей. Ни от клиентов, ни от пенсионеров, ни от вас, ни от кого угодно!”


“Тебе должно быть стыдно за себя!” - сказал Моултинг, все еще наполовину спрятавшись за Спайком. “Ты уволен — и не жди рекомендаций”.


“Откуда нам знать, что вы ее не брали?” - спросил Тауэл.


“Я?” - воскликнул Моултинг. “Как ты смеешь!”


“Сегодня утром ты произвел выборочную проверку моей работы, и ты подлый кусок дерьма — я говорю, что ты ее забрал”.


“Возмутительное обвинение!” - завопил Моултинг, угрожающе тыча пальцем в сторону Тауэла. “Вы никогда больше не установите стиральную машину в этом городе, и более того, я сочту своим долгом — нет, удовольствием — увидеть вас осужденным за это отвратительное преступление. Тысяча фунтов? От ветерана войны? Ты заслуживаешь всего, что получишь!”


На мгновение воцарилась тишина.


“Мистер Моултинг, - сказал Спайк, - мы никогда не говорили, сколько было украдено. Как я уже сказал мистеру Тауэлу, нам насрать на деньги. Мы здесь, чтобы спасти душу от мук вечного проклятия. Это была дьявольская ловушка, устроенная одним из сообщников Old Scratch. Если у вас есть деньги и вы ничего из них не потратили, то просто бросьте их в ближайший ящик для пожертвований, и ваша душа чиста. Если вы уже потратили часть наличных, то никто ничего не сможет для вас сделать.”


Я повернулся к мистеру Тауэлу. “Извините, что несправедливо обвинил вас, сэр. Если вам понадобится работа, звоните мне в любое время в Acme Carpets”.


И мы вышли, по пути натыкаясь на линяющих. Его дрожащая рука потянулась к спинке стула, чтобы не упасть. Он побледнел и вспотел, дрожа от страха человека, который приговорен к вечному адскому пламени и знает это.


Мы заново застелили весь дом майора Пиклза самым лучшим ковром, который у нас был. Мы также сделали для него покупки, постирали и купили ему две дюжины упаковок яффских пирожных. После этого мы втроем сели и болтали весь день, пили чай и рассказывали истории. Мы расстались лучшими друзьями и оставили наши номера телефонов на его холодильнике, чтобы он мог позвонить нам, если ему что-нибудь понадобится. Я даже предложила ему позвонить Полли, если ему понадобится компания.


“Я никогда не думала, что укладка ковра может быть таким увлекательным занятием”, - сказала я, когда мы наконец отъехали.


“Я тоже”, - ответил Спайк. “Как ты думаешь, Боуден разозлится, что мы сделали это бесплатно и у нас на это ушел весь день?”


“Нет, - ответила я с улыбкой, - я уверена, что он будет в полном порядке”.


OceanofPDF.com


29.


Время вне игры


Я так и не смог осознать беззаботную склонность времени к парадоксам. Моего отца не существовало, но я все еще был рожден, и путешествия во времени так и не были изобретены, но они все еще надеялись, что это возможно. В настоящее время существует две версии Friday, и я встречался с ним несколько раз в прошлом — или это было в будущем? Когда я думал об этом, у меня начинала тупо болеть голова.


Чкак прошла работа?” - спросил Лондэн, когда я вошла в дверь.


“Неплохо повеселились”, - ответил я. “Бизнес по производству напольных покрытий определенно развивается. Как у тебя дела?”


“Тоже хорошо — проделано много работы”.


“На конюшнях Судьбы?” - Спросила я, все еще надеясь на Скемптон-Таппетт и вспоминая, что отправила записку в Bananas для Эдварда, чтобы он поменялся книгами. Он обошелся мне в тысячу книжных гиней, и я был чертовски уверен, что получу свои деньги по заслугам.


“Нет. Я работал над дерьмовой книгой Спайка по самопомощи: Собираю нежить.”


Снова чертыхайся и взрывайся.


Я вспомнил новость, которую подслушал по дороге домой в трамвае.


“Эй, ты знаешь, о чем речь в Обращении Редмонда ван де Поста к нации?”


“Ходят слухи, что речь пойдет о the stupidity surplus . Очевидно, его главные советники разработали план, который позволит справиться с избытком таким образом, чтобы это не повредило экономическим интересам и действительно могло бы создать новые возможности для бизнеса ”.


“С этой книгой он возглавит рейтинги — я только надеюсь, что он не породит новых глупостей. Ты знаешь, как глупость имеет тенденцию размножаться сама по себе. Как дела у девочек?”


“С ними все в порядке. Я просто играю в "Скрэббл" со вторницей. Не обман ли с ее стороны использовать геометрию Nextian, чтобы соединить два балла из трех слов словом всего из шести букв?”


“Я полагаю. Где Дженни?”


“Она устроила лагерь на чердаке”.


“Опять?”


Что-то снова мелькнуло у меня в голове. Что-то, что я должен был сделать. “Приземлиться?”


“Да?”


“Ничего. Я принесу”.


Кто-то постучал в дверь, и кто бы это ни был, он скорее постучал, чем позвонил, что всегда звучит несколько зловеще. Я открыла дверь, и оказалось, что это пятница, или, по крайней мере, это была чистая, не грубая версия. Он тоже был не один — с ним были двое его друзей из ChronoGuard, и все они выглядели немного серьезными. Несмотря на щегольскую светло-голубую униформу ChronoGuard, все они выглядели слишком молодыми, чтобы напиваться или голосовать, не говоря уже о таком потрясающе ответственном занятии, как серфинг во временном потоке. Это было все равно, что позволить двенадцатилетнему ребенку сделать тебе эпидуральную анестезию.


“Привет, Горошинка!” Сказал я. “Это твои друзья?”


“Они коллеги,” - подчеркнуто сказал Пятница. “Мы здесь по официальному делу”.


“Боже мой!” Сказала я, пытаясь не относиться к нему покровительственно с материнской гордостью и эффектно проваливаясь. “Не хотите ли вы все стакан молока и печенье или что-нибудь еще?”


Но пятница, похоже, не располагала к молоку или печенью.


“Не сейчас, мам. Осталось всего сорок восемь часов, а мы все еще не изобрели путешествия во времени”.


“Может быть, ты не сможешь”, - ответил я. “Может быть, это невозможно”.


“Мы использовали технологию, чтобы попасть сюда, ” сказал Пятница с безупречной логикой, - так что возможность все еще существует, какой бы незначительной она ни была. У нас есть все доступные агенты, разбросанные по всему временному потоку, которые ведут поиск по всем потенциальным областям обнаружения. Итак, где он? ”


“Твой отец?”


“Нет, он. Пятница — другой я”.


“Разве ты не знаешь? Разве все это не древняя история?”


“Время идет не так, как должно быть. Если бы это было так, мы бы уже все решили. Так где же он?”


“Вы здесь, чтобы заменить его?”


“Нет, мы просто хотим поговорить”.


“Он репетирует со своей группой”.


“Его нет". Вас бы удивило, если бы вы узнали, что не было никакой группы под названием the Gobshites?”


“О, нет!” Я сказала с содроганием. “В конце концов, он же не назвал это ”Дрочеры", не так ли?"


“Нет, нет, мам, никакой группы не будет.”


“Он определенно играет в своей группе”, - заверил я его, приглашая их войти и беря телефон со столика в прихожей. “Я позвоню отцу Тоби. Они используют свой гараж для репетиций. Это идеальное место — оба родителя Тоби частично глухие.”


“Тогда нет особого смысла звонить им сейчас, не так ли?” - сказал самый дерзкий из друзей пятницы.


“Как тебя зовут?”


“Найджел”, - сказал тот, кто заговорил, немного застенчиво.


“Никто не любит умников, Найджел”.


Я уставился на него, а он отвел взгляд, притворившись, что обнаружил пушинку на своей форме.


“Привет, это папа Тоби?” Спросила я, когда телефон соединился. “Это мама Пятницы .... Нет, я не такая — такое случается только в книге. Мой вопрос таков: ребята джемуют в вашем гараже?”


Я посмотрел на Пятницу и его друзей.


“Не раньше, чем через три месяца? Я этого не знал. Спасибо. Спокойной ночи.”


Я кладу трубку.


“Так где же он?” Я спросил.


“Мы не знаем, ” ответила другая пятница, “ и поскольку он свободный радикал, чьи движения полностью зависят от НЕЕ, у нас нет возможности узнать, где и когда он находится. Беспечный, вялый подростковый номер был хорош и одурачил нас всех, особенно тебя ”.


Я прищурился. Это было неожиданное развитие событий. “Что ты хочешь сказать?”


“У нас появилась кое-какая новая информация, и мы думаем, что пятница на самом деле может быть причиной того, что технология не была обнаружена — он вступил в сговор со своим будущим "я", чтобы свергнуть ХроносТражу!”


“Звучит как сфабрикованное дерьмовое обвинение с твоей стороны в его замене”, - сказал я, начиная раздражаться.


“Я серьезно, мам. Пятница - опасный исторический фундаменталист, который сделает все возможное для достижения своей узкой цели — сохранить время таким, каким оно изначально было задумано. Если мы не остановим его, то вся история перевернется, и ни от кого из нас ничего не останется!”


“Если он так опасен, ” медленно произнес я, “ тогда почему вы его не уничтожили?”


Пятница глубоко вздохнул. “Мам? Как ...да. Он более молодая версия меня и будущего генерального директора. Если мы избавимся от него, мы избавимся от самих себя. Он умен, я согласен с ним в этом. Но если он может предотвратить открытие путешествий во времени, тогда он знает, как они были изобретены в первую очередь. Нам нужно поговорить с ним. Итак, где он?”


“Я не сдаю своего сына, сынок”, - сказал я слегка сбивающим с толку тоном.


“Я твой сын, мама”.


“И я бы тоже не стал тебя сдавать, Горошинка”.


Пятница сделал шаг вперед и немного повысил голос. “Мам, это важно. Если у тебя есть хоть малейшее представление о том, где он, то тебе придется сказать нам — и не называй меня Горошинкой в присутствии моих друзей ”.


“Я не знаю, где он— Горошек, и если ты хочешь разговаривать со мной таким тоном, тебе лучше пойти в свою комнату”.


“Это за пределами возможностей, мама”.


“Мама. Это мама. Пятница всегда называет меня мамой”.


“Я Пятница, мама, твоя пятница”.


“Нет, — сказал я, - ты еще один Пятница - тот, кем он мог бы стать. И знаете, я думаю, что предпочитаю ту, которая едва может говорить и думает, что мыло - это что-то вроде телешоу? ”


Пятница сердито уставился на меня. “У вас есть десять часов, чтобы передать его. Укрывательство террориста из времени - серьезное преступление, и наказание за него невыразимо неприятное ”.


Меня не смутили его угрозы.


“Ты уверен, что знаешь, что делаешь?” Я спросил.


“Конечно!”


“Тогда, по определению, он тоже. Почему бы тебе не взять своих приятелей из SO-12 и не пойти поиграть в таймстриме до ужина?”


Пятница издал хрюкающий звук, развернулся на каблуках и ушел, а его друзья быстро последовали за ним.


Я закрыл дверь и прошел в холл, где Лондэн стоял, облокотившись на стойку перил, и пристально смотрел на меня. Он слушал каждое слово.


“Тыковка, что, черт возьми, происходит?”


“Я и сам не уверен, дорогая, но я начинаю думать, что Пятница сделала из нас двоих обезьян”.


“В какую пятницу?”


“Волосатый, который много хрюкает. В конце концов, он не сонный бездельник — он работает под прикрытием в качестве своего рода исторического фундаменталиста. Нам нужны ответы на некоторые вопросы, и я думаю, что знаю, где их найти. Пятница, возможно, обманул своих родителей, ”ЕЕ" и половину ХроносТражи, но есть один человек, которого ни одному подростку никогда не удавалось обмануть. "


“И это что?”


“Его младшая сестра”.


“Я не могу поверить, что тебе потребовалось так много времени, чтобы понять”, - сказала Вторник, которая согласилась выложить все своему брату за выгодную цену - новый велосипед, подарочную карту MathWorld на тридцать фунтов и лазанью три вечера подряд. “Он также не давил на Барни Плотца - он подделал письма и телефонный звонок. Ему нужно было время, чтобы провести то, что он называл своими ... расследованиями. Я не знаю, что это было, но он часто бывал в публичной библиотеке - и у бабушки.”


“У бабушки? Почему у бабушки? Он любит свою еду”.


“Я не знаю”, - сказал Вторник, долго и упорно думая об этом. “Он сказал, что это как-то связано с Майкрофтом и хронопреступлением ошеломляющих масштабов”.


“Этому мальчику, ” мрачно пробормотал я, “ нужно кое-что серьезно объяснить”.


OceanofPDF.com


30.


Сейчас Зима


Одной из крупнейших трат денег за последние годы стал Anti-Smite shield, предназначенный для защиты человечества (или, по крайней мере, Британии) от чрезмерно усердного божества, стремящегося очистить население от греха. Проект, первоначально финансировавшийся канцлером Йорриком Кейном, был остановлен после его позорного грехопадения. Отмененная, но не забытая, сеть опор электропередачи по-прежнему разбросана по стране, что является молчаливым свидетельством неустойчивого и несколько дорогостоящего управления Кейна.


Моямама открыла дверь, когда мы постучали, и, казалось, была слегка удивлена, увидев нас всех. Лондэн и я, конечно, были там как обеспокоенные родители, а Вторник была там, поскольку она была единственной, кто мог бы понять работу Майкрофта, если бы это было то, что требовалось.


“А в воскресенье уже время обеда?” - спросила моя мама.


“Нет, мама. Пятница уже наступила?”


“Пятница? Боже мой, нет! Я не видела его больше —”


“Все в порядке, ба”, - раздался знакомый голос от двери гостиной. “Больше нет необходимости в уловках”.


“Это была пятница — наша Пятница, ворчливая, вонючая, которая еще час назад, как мы думали, не знала, что означает “уловка”, не говоря уже о том, чтобы уметь это произносить. Он изменился. Казалось, что он держался гораздо более прямо. Возможно, это было потому, что он не волочил ноги, когда ходил, и он действительно смотрел на нас, когда говорил. Несмотря на это, он по-прежнему казался клише грустного подростка: прыщи, длинные нечесаные волосы и такая мешковатая одежда, что из нее можно было одеть троих человек, и все равно оставалось достаточно, чтобы сшить шторы.


“Почему бы тебе не рассказать нам, что происходит?” Я спросил.


“Тебе не понять”.


Я наградила его своим лучшим взглядом с надписью “Сынок, у тебя так много неприятностей”. “Ты был бы поражен, узнав, что я могу понять”.


“Хорошо”, - сказал он, сделав глубокий вдох. “Вы слышали, что ChronoGuard сейчас использует технологию путешествий во времени, почти наверняка зная, что она будет изобретена в будущем?”


“Я понял принцип,” - ответил я несколько сдержанно, поскольку все еще понятия не имел, как можно использовать то, что еще предстоит изобрести.


“Каким бы странным это ни казалось, - объяснил Пятница, ” принцип верный. Многие вещи происходят исключительно из-за любопытной человеческой слабости - предвзятого мнения, изменяющего результат. Проще говоря: если мы убедим себя, что что-то возможно, это станет таковым. Это называется принципом ночной лихорадки Шредингера.”


“Я не понимаю”.


“Это просто. Если вы идете смотреть " Saturday Night Fever", ожидая, что это будет вкусно, это пробка. Однако, если вы ожидаете, что это будет кучей дерьма, то так оно и есть. Таким образом, Saturday Night Fever может существовать в двух противоположных состояниях в одно и то же время, но только благодаря весу наших ожиданий. Исходя из этого принципа, мы можем сделать вывод, что любыми противостоящими состояниями могут управлять человеческие ожидания — даже, как в случае ретродефицитной инженерии, нынешнее использование технологии будущего.”


“Я думаю, что понимаю это”, - сказал Лондэн. “Работает ли это с каким-нибудь фильмом Джона Траволты?”


“Только художественно неоднозначные, - ответил Пятница, - такие как ”Криминальное чтиво“ и "Face / Off. Battlefield Earth" не работает, потому что это вонючка, независимо от того, насколько сильно вы думаете, что она вам понравится, и "Получить коротышку" тоже не работает, потому что вам было бы трудно не наслаждаться этим, независимо от любых предвзятых мнений ”.


“Это прекрасный принцип”, - сказал я восхищенно. “Твой?”


“К сожалению, нет”, - с улыбкой ответил Пятница. “Как бы мне ни хотелось заявить об этом, заслуга принадлежит интеллекту, намного превосходящему мой — Вторник. Так держать, сестренка”.


Вторник заерзала от радости, получив комплимент от своего старшего брата, но по-прежнему ничего из этого не имело реального смысла.


“Итак, как это связано с Майкрофтом и путешествиями во времени?”


“Все просто”, - сказал Пятница. “Неприлично сложные технологии, которые ChronoGuard использует для приведения в действие механизмов времени, противоречат одной важной предпосылке, лежащей в основе науки: беспорядок всегда будет оставаться неизменным или увеличиваться. Проще говоря, вы можете поместить свинью в машину для производства сосисок, но вы не можете поместить сосиску в машину для производства поросенка. Это Второй закон термодинамики. Один из самых жестких принципов нашего понимания физического мира. Вы не можете повернуть стрелу времени вспять, чтобы что-то создатьunпроизойдет — будь то разборка яиц или разрушение исторического события.”


“Рецепт яиц без креветок”, - пробормотала я, внезапно вспомнив семейный ужин, который у нас был примерно во времена эпизода "Джейн Эйр". “Он чертил это на салфетке, и Полли заставила его остановиться. Они поссорились — вот как я это помню ”.


“Правильно”, - сказал Пятница. “Рецепт на самом деле представлял собой уравнение, которое показывало, как Второй закон термодинамики может быть изменен, чтобы обеспечить обратимость стрелки времени. Чтобы вы могли испечь торт с почти захватывающей дух простотой. Рецепт яичницы без крема лежит в основе обращения времени вспять — без него не было бы путешествий во времени!”


“Итак, - медленно произнес я, - вся способность ХроносТражи перемещаться во времени зависит от того, что они заполучили этот рецепт?”


“Примерно в этом и суть, мам”.


“Так где же она?” - спросил Лондэн. “По логике вещей, она должна все еще существовать, иначе вероятность путешествия во времени упадет до нуля. Поскольку твое будущее "я" появилось всего двадцать минут назад, чтобы высказать завуалированные угрозы, остается вероятность, что это будет обнаружено где—то до Конца Времен - где-то в ближайшие сорок восемь часов.”


“Верно, - сказал Пятница, - и именно этим мы с Полли занимались последние две недели — пытались найти, куда Майкрофт ее положил. Как только у меня будет рецепт, я смогу его уничтожить: вероятность путешествий во времени падает до нуля, и спокойной ночи, Вена, для ХроносТражи ”.


“Зачем тебе это нужно?”


“Чем меньше ты знаешь, мама, тем лучше”.


“Говорят, ты опасный исторический фундаменталист”, - осторожно добавил я. “Террорист времени”.


“Но они бы так сказали, не так ли? Пятница, которого вы встретили, — он в порядке. Он выполняет приказы, но не знает того, что знаю я. Если бы он это сделал, то попытался бы уничтожить рецепт, так же, как и я. Стандартная линия событий истории - это чушь собачья, и все, что они делают, это пытаются защитить свою временную фальшивую работу ”.


“Откуда ты это знаешь?”


“Я становлюсь генеральным директором ChronoGuard, когда мне тридцать шесть. В последний год перед выходом на пенсию, в семьдесят восемь лет, я был принят в Звездную палату Хроногвардейцев — правящую элиту. Именно там я обнаружил нечто настолько разрушительное, что, если бы это стало достоянием общественности, индустрия закрылась бы в одно мгновение. А бизнес time стоит шестьсот миллиардов в год — минимум. ”


“Расскажи им, что это такое”, - сказала Полли, стоявшая рядом с ним. “Если с тобой что-нибудь случится, то, по крайней мере, один из нас сможет продолжать”.


Пятница кивнул и глубоко вздохнул. “Кто-нибудь заметил, насколько короткий промежуток внимания, похоже, вызывает определенную усталость по всей стране?”


“А я когда-нибудь”, - ответила я, закатывая глаза и думая о бесконечном щелчке счетчика показаний вниз. “Никто больше не читает книги. Похоже, они предпочитают отупляющее зрелище легкоусвояемого мусора на телевидении и сплетни о знаменитостях ”.


“Совершенно верно”, - сказал Пятница. “Перспектива размыта. Мы не можем заглядывать дальше шести месяцев, если это так, и краткосрочность приведет к нашему концу. Но дело в том, что так не должно быть — для этого есть причина. Машинам времени нужно не просто огромное количество энергии — им нужно работать вовремя. Не пунктуальность, а само время . Даже скачок во времени на несколько минут израсходует бесконечно малую часть абстрактной концепции. Не жесткое время на часах, а мягкий материал, который надежно удерживает события в маленьком коконе длительного события — Сейчас.”


“О-о-о!” - пробормотал Вторник, который первым догадался об этом. “Они добывали Сейчас!”


“Именно так, сестренка”, - сказал Пятница, убирая волосы с глаз. “Короткометражка Now - прямой результат бездумного грабежа индустрии времени. Если ХроносТража сохранится в том виде, в каком она есть, через несколько лет ”Сейчас" вообще не будет, и мир погрузится в Темные времена вечного безразличия ".


“Вы хотите сказать, что телевидение может стать хуже?” - спросил Лондэн.


“Намного хуже”, - мрачно ответил Пятница. “С такой скоростью, с какой Настоящее разрушается, к этому времени в следующем году замена почки Самаритянина будет считаться вершиной научной эрудиции. Но легкоусвояемое телевидение — это не причина, это следствие. Короткое ”Сейчас" также будет означать постепенный крах перспективного планирования, и человечество медленно задушит само себя в нисходящей спирали безразличия к личным интересам и сиюминутному мгновенному удовлетворению."


Когда мы принимали это к сведению, воцарилась мрачная тишина. Теперь мы могли видеть все это. Недостаточная концентрация внимания, общее недомогание, отсутствие терпимости, уважения, правил. Краткосрочность. Неудивительно, что мы наблюдали, как показатели чтения Outlander падают. Короткометражка Now возненавидела бы книги; слишком много мыслей требуется для недостаточного удовлетворения. Это напомнило о необходимости срочно найти рецепт, где бы он ни был: без яиц без креветок не было бы путешествий во времени, не было бы больше опустошения Настоящего, и мы могли бы надеяться на светлое будущее долгосрочных размышлений — и большего количества чтения. Просто.


“Разве это не должно стать предметом общественного обсуждения?” - спросил Лондэн.


“Чего бы это дало, папа? ChronoGuard не нужно опровергать, что сокращение Настоящего вызвано людьми — им нужно только посеять сомнения. Теперь они всегда будут короткими отрицателями, а дебаты станут настолько долгими и затяжными, что, как только мы поймем, что проблема есть, нас это не будет волновать настолько, чтобы захотеть что-либо с ней делать. Этот вопрос не подлежит обсуждению — ChronoGuard не может заполучить этот рецепт. Я ставлю на это свою карьеру. И поверьте мне, я бы поставил на карту отличную карьеру ”.


После пятничной речи воцарилась тишина. Мы все, конечно, понимали, что он был прав, но я также думал о том, как я им горжусь и как приятно было слышать такое красноречие и моральную ясность от такого неряшливого и взъерошенного человека, одетого в футболку WAYNE SKUNK IS THE BALLOCKS.


Полли вздохнула, нарушая тишину. “Если бы только Майкрофт был жив. мы могли бы спросить его, куда он это положил”.


И тогда я понял.


“Тетя, ” сказал я, - пойдем со мной. В пятницу — ты тоже”.


К этому времени уже смеркалось, и последние лучи вечернего света проникали сквозь пыльные окна мастерской Майкрофта. В сумерках она казалась еще более убогой.


“Все эти воспоминания!” - выдохнула Полли, ковыляя по бетонному полу с Пятницей, держащей ее за руку. “Что за жизнь. Да, действительно, что за жизнь. Я не была здесь с тех пор, как он…ты знаешь.”


“Не пугайся, - сказал я ей, “ но за последние два дня я дважды видел здесь Майкрофта. Он вернулся, чтобы сказать нам что-то, и до сих пор я понятия не имел, что это было. Полли?”


Ее глаза наполнились слезами, когда она уставилась в тусклую пустоту мастерской. Я проследила за ее взглядом, и когда мои глаза привыкли к свету, я тоже смогла разглядеть его. Непрозрачность Майкрофта была низкой, и цвет, казалось, покинул его тело. Его почти не было видно.


“Привет, Полл”, - сказал он с улыбкой низким рокочущим голосом. “Ты выглядишь просто сияющей!”


“О, Крофти!” - пробормотала она. “Ты такой выдумщик — я дряхлеющая развалина, готовая отправиться на свалку. Но та, по которой мы так сильно скучали!”


“Майкрофт, ” сказал я уважительным шепотом, “ я не хочу отрывать тебя от жены, но времени мало. Я знаю, почему ты вернулся”.


“Вы хотите сказать, что это был не Фарквитт и не стулья?”


“Нет. Речь шла о рецепте яиц без креветок”.


“Нам нужно знать, - добавила Полли, - где вы ее оставили”.


“И это все?” - засмеялся Майкрофт. “Боже мой, я положил ее в карман пиджака!”


Он начинал увядать, и его голос звучал глухо и опустошенно. Время его жизни после смерти почти истекло.


“А после этого?”


Он еще немного поблек. Я волновалась, что если моргну, он исчезнет полностью.


“Какой жакет, мой дорогой?” - спросила Полли.


“Та, которую ты подарил мне на Рождество, ” донесся неземной шепот, “ синяя ... в крупную клетку”.


“Крофти”?


Но он исчез. Мы с пятницей бросились поддержать Полли, у которой немного подкашивались колени.


“Черт возьми!” - сказал Пятница. “Когда он вернется в следующий раз?”


“Он этого не делает”, - сказал я. “Так оно и было”.


“Тогда мы ничуть не приблизились к разгадке, где она находится”, - сказал Пятница. “Я просмотрел всю его одежду — в его шкафу нет ни одной в синюю клетку”.


“Для этого есть причина”, - сказала Полли, и в ее глазах заблестели слезы. “Он оставил это на Гесперусе. Я тогда отругал его, но теперь понимаю, почему он это сделал.”


“Мам? Для тебя это имеет какой-нибудь смысл?”


“Да”, - сказал я с улыбкой. “Это там, где ХроносТража не может до этого добраться. Еще в 1985 году, прежде чем использовать портал прозы, чтобы отправить Полли в "Я блуждал одинокий, как облако", он проверил это на себе. Куртка там, где он ее оставил — в зубах атлантического шторма из стихотворения Генри Лонгфелло ‘Крушение ”Гесперуса "".


“Внутри книжного мира”?


“Правильно, — ответил я, - и ничто - повторяю, ничто - не заставит меня вернуться туда. Через два дня ХроносТражу снимут, и можно будет начать медленный ремонт Now. Ты молодец, Горошинка. ”


“Спасибо, мам, ” сказал он, — но, пожалуйста, не называй меня Горошинкой”.


OceanofPDF.com


31.


Тратим излишки


Первым крупным изменением политики Партии здравого смысла в отношении воспринимаемой нынешней мудрости стал отказ от целевых показателей производительности, турнирной таблицы лиги и попытка превратить тонкие человеческие проблемы в цифры на графике, которые можно было бы быстро и легко решить с помощью “инициатив”. Утверждая, что важные органы, такие как Служба здравоохранения, должны уделять особое внимание уходу, а не администрированию, Партия здравого смысла протолкнула закон, который, по сути, утверждал: “Если нам требуется десять лет, чтобы вляпаться в дерьмо, нам потребуется двадцать лет, чтобы выбраться — и этот путь начинается сейчас.”


Мы остались у мамы на ужин, хотя “ужин” в данном контексте лучше всего описать как набор продуктов, беспорядочно брошенных в большую кастрюлю, а затем варящихся столько, сколько требовалось, чтобы весь вкус исчез и никогда больше не вернулся. Из-за этого мы пропустили Обращение Редмонда ван де Поста к нации, что на самом деле нас не беспокоило, поскольку последнее обращение было, как всегда, невероятно унылым, но проницательным и имеющим жизненно важное значение. Было так приятно снова поговорить с Пятницей один на один. Я и забыла, каким приятным он был на самом деле. Он, не теряя времени, сказал мне, что ему придется оставаться под прикрытием в качестве ленивого ни на что не годного человека, пока ХроносТража не прекратит свою работу - и это означало, что я не должен даже пытаться разбудить его по крайней мере до полудня или двух по выходным.


“Как удобно”, - заметил я.


Вторник некоторое время размышлял и, наконец, спросил: “Но разве ХроносТража не может вернуться ко времени между тем, когда двоюродный дедушка Майкрофт написал рецепт, и тем, когда он оставил его на Гесперусе?”


“Не волнуйся”, - подмигнул Пятница. “Это длилось всего двадцать восемь минут, и я постарше уже все предусмотрел на другом конце. Единственное, что нам нужно сделать, это убедиться, что рецепт останется в ‘Крушении "Гесперуса " ". Мы можем выиграть эту битву только бездействием, что меня, подростка, вполне устраивает ”.


Только когда мы ехали домой, я вдруг подумал о Дженни.


“О, Боже мой!” - Воскликнула я в панике. “ Мы оставили Дженни дома одну!”


Лондэн взял меня за руку и сжал ее, и я почувствовала, как Пятница положил ладонь мне на плечо.


“Все в порядке, дорогая, успокойся”, - успокаивал Лондэн. “Мы оставили ее с миссис Берко-Бойлер”.


Я нахмурился. “Нет, мы этого не делали. Ты сказал, что она устраивала лагерь на чердаке. Мы сразу же вышли. Как мы могли забыть?”


“Дорогая, ” сказал Лондэн с глубоким вздохом, “ никакой Дженни нет”.


“Что ты имеешь в виду?” Спросила я, посмеиваясь над глупостью его комментария. “Конечно, есть Дженни!”


“Папа прав”, - успокаивающе сказал Пятница. “Никакой Дженни никогда не было”.


“Но я могу помнить ее!”


“Это Аорнис, мама”, - добавил Вторник. “Она заразила тебя этим мозговым червем семь лет назад, и мы не можем от него избавиться”.


“Я не понимаю”, - сказала я, начиная паниковать. “Я помню о ней все! Ее смех, праздники, тот раз, когда она упала с велосипеда и сломала руку, ее рождение — все!”


“Аорнис сделала это с тобой из мести,” - сказал Лондэн. “После того, как она не смогла стереть меня из твоей памяти, она оставила тебя с этим — вот ради чего она проводит свой сорокалетний отрезок”.


“Сука!” Я заорал. “Я убью ее за это!”


“Выражайся, мам”, - сказал Вторник. “Мне всего двенадцать. Кроме того, даже если бы ты ее убила, мы думаем, Дженни все равно была бы с тобой”.


“О, черт,” - сказала я, когда разум начал вытеснять замешательство и гнев. “Вот почему она никогда не приходит к обеду”.


“Мы притворяемся, что есть Дженни, чтобы свести к минимуму начало атаки”, - сказал Лондэн. “Вот почему мы оставляем ее спальню такой, какая она есть, и вот почему вы найдете ее вещи по всему дому - чтобы, оставшись одна, не впасть в панику из-за пропавшей дочери”.


“Злая маленькая корова!” Пробормотала я, потирая лицо. “Но теперь, когда я знаю, мы можем что-то с этим сделать, верно?”


“Все не так просто, милая”, - сказал Лондэн с ноткой грусти в голосе. “Аорнис по—настоящему мстительна - через несколько минут вы ничего этого не вспомните и снова поверите, что у вас есть дочь по имени Дженни ”.


“Ты хочешь сказать, ” медленно произнес я, “ что я делал это раньше?”


Мы подъехали к дому, и Лондэн заглушил двигатель. В машине воцарилась тишина.


“Иногда вы можете неделями обходиться без приступов”, - тихо сказал Лондэн. “В другое время у вас может быть два-три приступа в час”.


“Так вот почему ты работаешь из дома?”


“Да. Мы не можем допустить, чтобы ты каждый день ходил в школу, ожидая забрать дочь, которой там нет”.


“Итак ... ты уже объяснял мне все это раньше?”


“Много раз, дорогая”.


Я глубоко вздохнул. “Я чувствую себя полным придурком”, - сказал я мягким голосом. “Это мой первый приступ сегодня?”


“Это третья”, - сказал Лондэн. “Это была плохая неделя”.


Я посмотрела на них всех по очереди, и все они смотрели на меня с таким чувством нежной заботы о моем благополучии, что я расплакалась.


“Все в порядке, мам”, - сказал Вторник, держа меня за руку. “Мы позаботимся о тебе”.


“Вы самая лучшая, любящая, поддерживающая семья, которая когда-либо могла быть у кого-либо”, - сказала я сквозь рыдания. “Мне так жаль, если я обуза”.


Все они говорили мне, чтобы я не был таким чертовски глупым, я сказал им не ругаться, а Лондэн дал мне свой носовой платок от слез.


“Итак, ” сказал я, вытирая глаза, “ как это работает? Как мне перестать вспоминать тот факт, что Дженни нет?”


“У нас свои способы. Дженни на вечеринке с ночевкой с Ингрид. Хорошо?”


“Хорошо”.


Он наклонился, поцеловал меня, улыбнулся и сказал детям: “Ладно, команда, делайте свое дело”.


Пятница сильно ткнул вторник в ребра, и она взвизгнула: “За что это!?”


“За то, что ты гик!”


“Я бы предпочел быть гиком, чем тупицей. И более того, Strontium Goat - это мусор, а Уэйн Скунс не смог бы играть на гитаре, даже если бы от этого зависела его жизнь!”


“Скажи это еще раз!”


“Может, вы двое прекратите?” Сердито сказала я. “Честно говоря, я думаю, пятница доказал, что он не помешан на "Коротком сейчас", так что просто соберись. Правильно. Я знаю, что твоя бабушка накормила нас, но кто-нибудь хочет чего-нибудь нормального из еды?”


“В морозилке есть пицца”, - сказал Лондэн. “Мы можем взять ее”.


Мы все вышли из машины и направились к дому, продолжая препираться по пятницам и вторникам.


“Гик”.


“Дух-мозг”.


“Гик”.


“Дух-мозг”.


“Я сказал, прекрати это.” Внезапно мне в голову пришла кое-какая мысль. “Ленд, где Дженни?”


“На вечеринке с ночевкой с Ингрид”.


“О, да. Снова?”


“Эти двое хитры, как воры”.


“Да, ” сказал я, нахмурившись, “ эти двое неразлучны, как воры”.


Боуден позвонил во время ужина. Для него это было необычно, но не совсем неожиданно. Мы со Спайком улизнули из Acme, как непослушные школьники, поскольку не хотели неприятностей из-за стоимости ковра для мейджора Пиклза, не говоря уже о том, что это заняло у нас обоих весь день и мы больше ничего не сделали.


“Это не здорово, не так ли?” - сказал Боуден сверхсерьезным тоном, который он использовал, когда был раздражен, расстроен или сердит. Честно говоря, у меня было больше всего акций Acme, но он был управляющим директором, так что повседневные операции зависели от него.


“Я не думаю, что все так плохо”, - сказал я, переходя к обороне.


“Ты с ума сошел?” - ответил Боуден. “Это катастрофа!”


“У нас были проблемы посерьезнее”, - сказал я, начиная раздражаться. “Я думаю, что лучше сохранять чувство меры, не так ли?”


“Ну, да, - ответил он, - но если мы позволим такого рода вещам закрепиться, вы никогда не знаете, чем это может закончиться”.


Теперь я был взбешен.


“Боуден, ” сказал я, - просто остынь. Раум прилепил Спайка к потолку, и если бы Пиклз не наградил полудевятла холодной сталью, мы бы оба давили маргаритки ”.


На мгновение на линии воцарилась тишина, пока Боуден не сказал тихим голосом: “Я говорю об обращении ван де Поста к нации — о чем вы говорите?”


“О— ничего. Что он сказал?”


“Включи телевизор, и ты увидишь”.


Я попросил вторника переключить каналы. OWL-TV транслировал популярное актуальное шоу "Свежий воздух" с Тюдором Вебастоу, и Тюдор, который, возможно, был не лучшим, но, безусловно, самым высоким репортером на телевидении, брал интервью у министра культуры, руководствующейся здравым смыслом, Чери Йогерт, члена парламента.


“... и первая классика, превращенная в реалити-шоу?”


“ Гордость и предубеждение”, - гордо объявил Йогерт. “Она будет переименована в The Bennets и будет издана в прямом эфире в вашем домашнем экземпляре послезавтра. Действие сериала разворачивается в чопорной Англии начала девятнадцатого века, в сериале мистеру и миссис Беннет и их пяти дочерям будут даны задания, а затем их по очереди исключат из палаты представителей, причем победитель будет показан в аббатстве Нортангер, которое само по себе станет предметом более "читательских’ изменений.”


“Итак, то, что санкционирует ван де Пост, - медленно произнес Вебастоу, - это массовое разграбление всего, что дорого литературному миру”.


“Не все,” поправила мисс Йогерт. “Только книги, написанные английскими авторами. Мы не имеем права делать глупости с книгами других стран — они могут делать это сами. Но, - продолжила она, - я думаю, ‘грабить’ было бы слишком сильным словом. Мы предпочли бы запутать проблему, используя бессмысленный жаргон, такой как ‘изменения, обусловленные рынком" или "улучшения по выбору пользователя’. На протяжении веков классика была скучной, чрезмерно длинной и непонятной для любого человека без университетского образования. Реалити-шоу - это путь вперед, и Интерактивный книжный совет - это люди, которые сделают это за нас! ”


“Я правильно расслышал?”


“К сожалению”, - пробормотал Лондэн, стоявший рядом со мной.


“Мы страдали под гнетом сталинского принципа написания книг одним автором, - продолжила г-жа Йогерт, - и в современном мире мы должны стремиться привнести демократию в процесс написания”.


“Я не думаю, что кто-либо из авторов рассматривал бы процесс написания как творческий тоталитаризм”, - с беспокойством сказал Вебастоу. “Но мы будем двигаться дальше. Насколько я понимаю, технология, которая позволит вам изменить сюжетную линию книги, изменит ее навсегда, причем в каждом известном экземпляре. Вам не кажется, что было бы разумно оставить оригиналы такими, какие они есть, и написать альтернативные версии?”


Йогерт покровительственно улыбнулся ему. “Если бы мы так поступили, - ответила она, - это было бы совсем не глупо, а Партия здравого смысла чрезвычайно серьезно относится к проблеме избытка глупости. Премьер-министр Ван де Пост пообещал не только сократить текущий профицит до нуля в течение года, но и сократить все выбросы идиотизма на семьдесят процентов в 2020 году. Это требует непопулярных решений, и ему пришлось сравнить интересы нескольких твердолобых, элитарных, слабоумных книжных фанатов в очках с интересами широкой голосующей публики. Еще лучше, потому что эта идея настолько идиотская, что потеря одной классики — скажем, Джейн Эйр — компенсирует глупость всей страны на целый год. Поскольку у нас есть возможность переписать всю английскую классику по выбору читателя, мы можем делать действительно глупые вещи безнаказанно. Кто знает? Мы можем даже столкнуться с дефицитом глупости - и тогда сможем позволить себе перенимать идиотизм других стран с огромной национальной выгодой. Мы считаем Великобританию лидером в индустрии торговли, компенсирующей глупость, и идиотизм этой идеи будет просто компенсирован уничтожением Vanity Fair. Просто, не правда ли?”


Я осознал, что все еще держу телефон в руке. “Боуден, ты там?”


“Я здесь”.


“Это воняет до небес. Можешь узнать что-нибудь об этом так называемом Интерактивном книжном совете? Я никогда о таком не слышал. Перезвони мне ”.


Я вернул свое внимание к телевизору.


“А когда мы потеряем всю классику и избыток глупости снова взлетит до небес?” - спросил Вебастоу. “Что произойдет тогда?”


“Что ж, ” сказала мисс Йогерт, пожимая плечами, - мы перейдем этот мост, когда дойдем до него, а?”


“Вы простите меня за эти слова, - сказал Вебастоу, глядя поверх очков, - но это самый безрассудный образец неподдельной глупости, который когда-либо предпринимало какое-либо правительство где бы то ни было.”


“Большое вам спасибо”, - вежливо ответила г-жа Йогерт. “Я прослежу, чтобы ваши поздравления были переданы премьер-министру ван де Посту”.


Программа изменилась на отчет о том, как может работать “интерактивная книга”. Что-то о “новых технологиях“ и ”пользовательском повествовании". Все это было вздором. Я знал, что происходит. Это был сенатор Джобсворт. Он протолкнул тот интерактивный книжный проект Бакстера. Хуже того, он планировал это с самого начала — посмотрите на каналы с большой пропускной способностью в Гордости и предубеждении и недавнюю модернизацию всех работ Остин. Меня не особо волновало, как им удалось отменить мое вето или даже открыть офис в реальном мире — меня беспокоило то, что мне нужно было быть в Книжном мире, чтобы не дать всему литературному наследию страны быть принесенным в жертву на алтарь популяризма.


Зазвонил телефон. Это снова был Боуден. Я придумал пустяковую и совершенно невероятную отговорку о том, что ищу молоток, затем исчез в гараже, чтобы Лондэн не мог слышать наш разговор.


“Интерактивный книжный совет переехал из офиса в Западном Лондоне”, - сообщил Боуден, когда я благополучно уселась на газонокосилку. “Он был зарегистрирован месяц назад и способен принимать тысячу одновременных звонков, однако сам офис едва ли больше, чем в Acme”.


“Должно быть, они придумали способ массово передавать звонки в Книжный мир”, - ответил я. “Я уверен, что тысяча миссис Дэнверс была бы вне себя от радости работать в колл-центре, а не травить персонажей или иметь дело с повальными ошибками в написании”.


Я сказал Боудену, что попытаюсь что-нибудь придумать, и повесил трубку. Я вышел из гаража и вернулся в гостиную, мое сердце бешено колотилось. Вот почему у меня было право вето — защитить Книжный мир от ошеломляюще близоруких решений Совета жанров. Но обо всем по порядку. Я должен был связаться с Брэдшоу и узнать, как отреагирует Беллетриция на массовое уничтожение литературных сокровищ — но как? Компания JurisTech так и не разработала двустороннюю линию связи между Книжным миром и Запредельем, поскольку я был единственным, кто когда-либо мог ею воспользоваться.


“С тобой все в порядке, мам?” - спросил Вторник.


“Да, крошка, я в порядке”, - сказал я, взъерошив ее волосы. “Мне просто нужно немного поразмыслить над этим”.


Я поднялся наверх, в свой офис, который был переделан из старой кладовки, и сел подумать. Чем больше я думал, тем хуже все выглядело. Если бы CofG проигнорировал мое вето и форсировал проблему интерактивности, вполне возможно, что они также атаковали бы Speedy Muffler и Колоритный роман. Единственным агентством, способным контролировать эти вопросы, была Беллетриция — но она выполняла текстовые приказы Центрального вокзала, который сам находился под контролем Совета жанров, так что Джобсворт в конечном итоге командовал Беллетрицией — и он мог делать с ней все, что хотел.


Я вздохнула, наклонилась вперед и рассеянно вытащила из волос резинку, затем потерла кожу головы кончиками пальцев. Коммандер Брэдшоу никогда бы не согласился с этим интерактивным мусором и ушел бы в отставку из принципа — как он делал сотни раз до этого. И если бы я был там, я мог бы подтвердить свое вето. Это было право, данное мне Великой Панджандрам, и даже Джобсворт не пошла бы против ее воли. Все это было прекрасно, если бы не одно но: я никогда даже не рассматривал возможность потери своего путеводителя, поэтому я никогда не разрабатывал стратегию экстренного выхода в книжный мир без него.


Единственный человек, которого я знал, кто мог совершить bookjump без книги, была миссис Накадзима, и она была на пенсии в Торнфилд-холле. Бывший агент беллетристики Харрис Твид был навсегда изгнан в Запределье, и без своего путеводителя он был так же брошен, как и я. Экс-канцлер Йоррик Кейн, ныне реальный и в настоящее время зализывающий раны в камере в Паркхерсте, ничем не помог, как и единственный другой вымышленный космонавт, которого я знал, все еще живой, Клифф Хангар. Я снова подумал о коммандере Брэдшоу. Он, безусловно, захотел бы связаться со мной и был человеком с огромными ресурсами — если Я был бы на его месте, как бы я связался с кем-то в реальном мире? Я проверил свою электронную почту, но ничего не нашел и посмотрел, нет ли у меня сообщений на мобильном телефоне, которого у меня не было. Мой мобильный телефон, естественно, был без сигнала.


Я откинулся на спинку стула, чтобы мыслить более ясно, и позволил своим глазам блуждать по комнате. У меня была хорошая коллекция книг, собранная за мою долгую карьеру литературного детектива. Большая и второстепенная классика, но мало что ценного. Я остановился и на мгновение задумался, затем начал рыться на своей книжной полке, пока не нашел то, что искал, — один из романов коммандера Брэдшоу. Конечно, не та, которую он написал, но одна из тех, в которых фигурировал он. В серии было двадцать три фильма, написанных между 1888 и 1922 годами, и во всех Брэдшоу либо стрелял в крупных животных, либо находил потерянные цивилизации, либо мешал “Джонни Иностранцу” творить беды в Британской Восточной Африке. Он не печатался более шестидесяти лет, и его вообще не читали более десяти. Поскольку его никто не читал, он мог говорить все, что хотел, в своих собственных книгах, и я мог читать то, что он сказал. Но было несколько проблем: во-первых, для чтения двадцати трех книг потребовалось бы много времени; во-вторых, Text Grand Central знал бы, читают ли его книги; и в-третьих, это был просто односторонний канал связи, и если бы он оставил сообщение, он никогда бы не узнал, читал ли его я.


Я открыла Two Years Among the Umpopo и пролистала страницы, чтобы посмотреть, не привлекло ли что-нибудь мое внимание, например, двойной пробел в строке или что-то в этом роде. Этого не произошло, поэтому я взял тилапию, рыбу-дьявола из озера Рудольф и, после этого, Людоедов из Накуру. Только когда я лениво листал "Брэдшоу бросает вызов кайзеру", я наткнулся на компромат. Текст книги остался неизменным, но посвящение изменилось. Брэдшоу был умен; в Text Grand Central заметили бы только разницу в истории - они вообще не знали бы, что я ее читал. Я взял книгу обратно к себе на стол и прочитал:


Четверг, дорогая.


Если вы прочтете это, то поймете, что в книжном мире творится что-то серьезное. Планы вынашивались неделями, и никто из нас их не видел. Thursday1–4 (да, это правда) занял ваше место в качестве LBOC CofG и воплощает в жизнь все идиотские схемы Джобсворта. Идея интерактивности продвигается полным ходом, и даже сейчас Danverclones собираются на границах Пикантного романа, готовые вторгнуться. Evil Thursday загрузила Text Grand Central своими подхалимами, чтобы внимательно следить за любыми текстовыми аномалиями, которые могли бы дать им — и ей - подсказку о том, вернулись ли вы. Потому что именно этого Злой Четверг боится больше всего на свете: что ты вернешься, разоблачишь ее как самозванку и снова займешь свое место. Она приостановила беллетристику и приковала всех агентов к их книгам, и теперь она командует легионом Данверклонов, которые ждут, чтобы схватить вас, если вы появитесь в Книжном мире. Мы украли ваш путеводитель и оставили его для вас с капитаном Карвером внутри Это была темная и штормовая ночь если вы сможете как-нибудь пробраться внутрь. Это посвящение самоустранится в двух прочтениях. Удачи, старушка, и Мелани передает тебе привет.


Брэдшоу.


Я снова перечитал посвящение и наблюдал, как слова медленно растворяются на странице. Старый добрый Брэдшоу. Я был в Это была темная и ненастная ночь пару раз, в основном для тренировок. Это было морское приключение, действие которого происходило на борту трамп-парохода в Тасмановом море в 1924 году. Это был хороший выбор, потому что он относился к нерегулируемой области библиотеки, известной как Vanity Publishing. Текстовый Гранд Сентрал даже не узнал бы, что я там был. Я поставил "Брэдшоу бросает вызов кайзеру" на полку, затем открыл нижний ящик и достал свой пистолет и патроны со стирательной головкой. Я сунула их в сумку, отметила, что уже почти десять, и постучала в дверь пятницы.


“Дорогая?”


Он оторвал взгляд от журнала Strontmania, который читал.


“Да?”


“Прости, Горошинка, но я должен вернуться в книжный мир. Это может поставить под угрозу рецепт яичницы без косточек”.


Он вздохнул и уставился на меня. “Я знал, что ты так и сделаешь”.


“Как?”


Он подозвал меня к окну и указал на три фигуры, сидящие на стене напротив дома. “Тот, что посередине, - это другой я. Это показывает, что все еще есть шанс, что они заполучат рецепт. Если бы мы выиграли, они бы давно ушли ”.


“Не волнуйся”, - сказала я, положив ладонь на его руку. “Я знаю, насколько важен момент Сейчас для всех нас. Я даже близко не подойду к "Крушению ”Гесперуса " ".


“Мам, ” сказал он тихим голосом, “ если ты вернешься домой, а я буду вежливым, хорошо воспитанным и с короткой стрижкой, не будь ко мне слишком строга, ладно?”


Он беспокоился о том, что его заменят.


“До этого не дойдет, Горошинка. Я буду защищать твое право быть вонючей и необщительной ... ценой своей жизни.”


Мы обнялись, и я попрощался, затем сделал то же самое со Вторником, который читал в постели, хихикая над смехотворными несовершенствами Специальной теории относительности. Она знала, что я собираюсь куда-то серьезно, поэтому встала с кровати, чтобы еще раз обнять меня, на всякий случай. Я обнял ее в ответ, подоткнул одеяло и сказал, чтобы на фоне Эйнштейна она не выглядела слишком неуклюжей, иначе это придаст ей дерзкий вид. Затем я пошел попрощаться с Дженни и помню, как сделал это, хотя по какой-то причине пятница и вторник выбрали именно этот момент, чтобы поспорить о яркости освещения в холле. Разобрав их, я спустился вниз к Лондэну.


“Земля”, - сказала я, не зная, что сказать, поскольку мне редко приходилось получать экстренные вызовы для укладки ковра, и притворяться, что я это сделала сейчас, было бы такой очевидной ложью, - “ты же знаешь, что я люблю тебя?”


“Больше, чем ты думаешь, милая”.


“И ты мне доверяешь?”


“Конечно”.


“Хорошо. Мне нужно идти и—”


“Постелить ковер в экстренном порядке?”


Я улыбнулся. “Да. Пожелай мне удачи”.


Мы обнялись, я надела куртку и вышла из дома, поймав такси, которое отвезло меня в туристический центр Клэри-ЛаМарр. Когда я благополучно добрался на скоростном поезде до Сакнуссемма, я достал свой мобильный телефон и набрал номер. Я уставился на темную сельскую местность Уэссекса, которая проносилась мимо так быстро, что несколько уличных фонарей, которые я мог видеть, казались почти оранжевыми полосами. Трубку подняли, и я сделал паузу с колотящимся сердцем, прежде чем заговорить.


“Меня зовут Четверг Нонетот. Я хотел бы поговорить с Джоном Генри Голиафом. Вам придется его разбудить. Это дело определенной важности ”.


OceanofPDF.com


32.


Странствующий Остин Ровер


Основой для Austen Rover, как я узнал гораздо позже, был автобус, который корпорация "Голиаф“ купила в 1952 году для перевозки своих сотрудников на побережье в ”нерабочие дни", что является прискорбным упущением в истории безудержной эксплуатации рабочих компанией "Голиаф", в остальном прекрасной. Ошибка была обнаружена через восемь лет, и однодневные поездки были прекращены. Верный своей форме, Goliath удержал заработную плату всех, кто посещал, и списал с них плату за поездку — с процентами, начисленными ранее.


У марсохода ”Остин Ровер" есть две отдельные системы, - объяснила доктор Энн Виртласс, “ трансфикционная двигательная установка и протокол навигации по книге. С первым мы разобрались, а со вторым вам нужно проинформировать нас.”


Был почти полдень следующего дня, и блестящий доктор Виртласс вводил меня в курс сложностей с Ровером, который горячо благодарил меня за то, что я изменил свое мнение так близко к тому времени, когда они должны были отправиться в неизвестность.


“Это было наименьшее, что я мог сделать”, - ответил я, держа настоящую причину при себе.


В то утро среди техников в лаборатории поднялся возбужденный гул, и за час меня представили большему количеству специалистов, чем я встречал за всю свою жизнь. Сам Джон Генри Голиаф был под рукой, чтобы устранить любые проблемы, которые могли у нас возникнуть, и уже были проведены испытания двигателя. Austen Rover был прикован цепью к полу, а двигатели были заведены. С оглушительным ревом Ровер изогнулся на цепях, в то время как перед ним открылась чернильно-черная пустота. Двигатели были заглушены, и пустота закрылась. В нем не было спокойной утонченности портала Майкрофта в Прозе, но он, безусловно, был впечатляющим.


Это было тремя часами ранее. Прямо сейчас мы были в диспетчерской, и я пытался объяснить им, какую форму принимает Книжный мир, что было немного странно, поскольку на самом деле это была только моя интерпретация, и у меня было чувство, что если они примут мой подход, он станет таким, поэтому я был осторожен, чтобы не описывать ничего, что могло бы вызвать проблемы позже. Я расстелил на столе лист бумаги и нарисовал грубую схему различных жанров, составляющих Книжный мир, но без слишком большого количества точных местоположений — ровно столько, чтобы мы могли попасть внутрь, а затем Это была темная и бурная ночь без каких-либо проблем.


“Ничто" - большое место, ” сказал я, не боясь преуменьшения, “ и по большей части пустое. Историки-теоретики подсчитали, что читаемый книжный мир составляет всего двадцать два процента видимых материалов для чтения — остальное представляют собой ненаблюдаемые остатки давно утраченных книг, забытых устных традиций и идей, все еще запертых в головах писателей. Мы называем это ‘темным чтивом”.


“Почему так много из этого непрочитано и невысказано?”


Я пожал плечами. “Мы не совсем уверены, но мы думаем, что девяносто восемь процентов мировой художественной литературы было уничтожено в результате случайной смерти рассказчика железного века около трех тысяч лет назад. Это было то, что мы называем ‘массовым стиранием’ — мы не видели ничего подобного до тех пор, пока человеческое вероломство, огонь и плесень не стерли семьдесят пять процентов греческой драматургии на границе Нашей эры. Причина, по которой я упоминаю об этом, заключается в том, что путешествие по "Ничто не может быть более опасным, чем вы себе представляете" — столкновение с утерянным произведением Эсхила или разобранный на части ‘Потерянный чемодан рукописей’ Хемингуэя может сделать ваше путешествие болезненно подробным. И неправильно расставлены знаки препинания. Конец. ”


Доктор Виртлас глубокомысленно кивнул.


Я нарисовал грубый круг рядом с жанром морских приключений (Civilian). “Мы думаем, что в этой области много остатков неизвестного жанра — возможно, экшена / приключения про кальмаров, — который не смог полностью сформироваться столетие назад. Дважды в год Maritime забрасывают небольшими фрагментами идей и обрывками внутренних монологов, касающихся важных проблем беспозвоночных, которые не наносят большого вреда, но букджампинг по этой зоне всегда был немного неровным. Если бы мы хотели быстро и легко перейти от морского к пограничному, мы бы не переходили напрямую, а пошли через Вестерн ”.


Мы говорили на эту тему добрых четыре часа; меня удивило, что я так много знаю о книжном мире, даже не садясь за стол и не изучая это, а также меня удивило, до какой продвинутой стадии продвинулся книжный проект "Голиаф". По договоренности они должны были высадить меня на странице 68 книги Это была темная и штормовая ночь, прежде чем отправиться обратно в "Голиаф", затем дождаться моего возвращения и отчета, прежде чем предпринимать какие-либо дальнейшие поездки. Я четко изложил свои требования, когда разговаривал с Джоном Генри накануне вечером. Они сделают это по-моему или не сделают вообще, с чем он был рад согласиться. Он также предложил своего рода деловое партнерство, в рамках которого я мог бы курировать весь проект Austen Rover и определять, в каком направлении будет развиваться книжный туризм. Мне все еще не нравилась идея этого, но если альтернативой была бы массовая потеря всей классики из-за реалити-шоу, тогда я бы сделал вид, что соглашаюсь. Я сказал Джону Генри, что мы могли бы обсудить точные детали по моему возвращению. В течение дня меня мучили сомнения по поводу сближения с Goliath, несмотря на их мольбы, и во время дневного перерыва на отдых я забрел в столовую для сотрудников, где по телевизору показывали программу, полностью посвященную предстоящему реалити-шоу "Гордость и предубеждение".


“Добро пожаловать в Беннетманию,” - сказал энергичный молодой человек с болезненно модной растительностью на лице. Он представлял одно из нескольких реалити-шоу, которые были срочно включены в расписание, чтобы удовлетворить последнюю моду. “... И наша студийная группа будет здесь, чтобы дать актуальный анализ разворачивающейся драмы книги, как только она начнется. Доктор Нессеситар, наш постоянный псевдопищиолог, укажет на очевидные факты в прогрессе соседей по дому Беннета, а наши постоянные эксперты выскажут свое мнение и дадут совет, за кого следует проголосовать. Но сначала давайте вкратце расскажем, кто на самом деле наши соседи по дому.”


Я стоял и смотрел с каким-то оцепенелым восхищением, когда заиграла веселая мелодия под раздражающе жизнерадостный голос за кадром, который сопровождал “впечатления артистов” о семье.


“Мистер Беннет - отец клана, и когда он не отчитывает своих младших дочерей за их глупость или не дразнит жену, нет ничего лучше, чем сидеть в своем кабинете и заниматься своими делами. Его жена - миссис Беннет, у которой есть брат по профессии, и она убеждена, что ее дочери должны выйти замуж. Эта старая крольчиха крайне неуравновешенна, склонна к паническим атакам и неловка в обществе, поэтому следите за ней, чтобы не пропустить по-настоящему хороший фейерверк.”


Иллюстрация изменилась на иллюстрацию сестер, каждая из которых была выделена по очереди по мере того, как голос за кадром описывал их.


“Ни одна из дочерей не унаследует Лонгборн из-за отсутствия наследника, а очевидное отсутствие подходящих мужчин в Меритоне вызывает серьезную озабоченность по поводу потенциальных мужей. Двадцатидвухлетняя Джейн с пышными формами и глазами лани - краса семьи, под стать ей и добрый темперамент. И если Бингли посмотрит на другую женщину, держись до конца! Следующая на очереди - мыслительница дома и любимица мистера Беннета: двадцатилетняя Лиззи. Своевольная, умелая и искусно владеющая словами, на нее, безусловно, стоит посмотреть — не обращайте внимания на внешность, следите за подтекстом! Третья по старшинству - Мэри, которая просто любит читать и критиковать остальных. Унылая и непривлекательная, и мы не думаем, что она долго протянет. Китти и Лидия - две самые молодые из Беннетов, а также самые глупые и возбудимые из них, особенно когда вокруг униформа или даже запах вечеринки. Стремительные и неуправляемые — вот к этим двум вещам будут прикованы все взгляды!”


Музыка закончилась, и надоедливый ведущий вернулся на экран.


“Вот и все. Семь Беннетов, один дом, три главы, одно задание, одно выселение. Букмекеры уже принимают ставки на то, кого ждет пуля. Приходите завтра в одиннадцать вечера с книгой в руках, чтобы прочитать первое задание соседей по дому в том виде, в каком оно поставлено, и присоединяйтесь к нам на чтение ”The Bennets"— в прямом эфире!"


Я выключил телевизор и вернулся в лабораторию Книжного проекта, все сомнения в мудрости моих действий рассеялись у меня в голове.


К шести вечера того же дня Austen Rover был заправлен и готов к работе. Хотя посадочных мест было двенадцать, экипаж должен был состоять только из нас четверых — меня, доктора Виртласса и двух техников, единственной функцией которых было следить за системами и собирать данные. Я позвонил Лондэну перед нашим отъездом и сказал, что буду дома перед сном. Я не увидел никаких проблем. В конце концов, я почти двадцать лет бродил по книжному миру и столкнулся почти со всеми ужасами, которые могли обрушиться на меня. Я чувствовал себя в художественной литературе так же безопасно и уверено, как когда шел по улице в Суиндоне. Я появлялся в CofG, разоблачал Thursday1–4 как самозванца, приводил все в порядок и возвращался вовремя, чтобы отвести Дженни на урок игры на фортепиано. Просто. Но если это было так просто, почему у меня внутри все налилось свинцом?


Джон Генри Голиаф пришел проводить нас, и мы все пожали друг другу руки, прежде чем дверь закрылась и запечаталась с герметичным шипением. Врач и два техника были слишком заняты, чтобы беспокоиться о рисках, что я и сам чувствовал, но старался не показывать. После получасового обратного отсчета Виртлас запустил основные реакторы, отпустил ручной тормоз, дважды позвонил в колокол и включил гравитационные двигатели.


И с легким ощущением покалывания мы оказались совсем в другом месте.


OceanofPDF.com


33.


Совершенно В другом месте


В целом было решено, что Книжный мир является лишь частью гораздо большей Книжной вселенной, но насколько он велик и какой процент ненаблюдаем, было предметом жарких споров среди любителей буклогов. Основные правила Bookverse также были спорными. Некоторые фракции утверждали, что Книжная Вселенная постоянно расширяется по мере написания новых книг, но другие убедительно доказывали, что Книжная Вселенная находится в устойчивом состоянии, где идеи бесконечно перерабатываются. Третья фракция, называвшая себя “упрощенцами”, утверждала, что существует единственное фундаментальное правило, которое управляет всей историей: если это работает, значит, это работает.


Темнота рассеялась, как утренний туман, оставив нас парить над грифельно-серым морем с пустыми горизонтами во всех направлениях. Небо было того же цвета, что и море, и простиралось по небу, как одеяло, тяжелое и гнетущее. Легкий бриз сдувал клочья пены с верхушек волн, и менее чем в тридцати футах под нами стоял старый пароход клепаной конструкции. Судно неторопливо скользило по волнам, из его трубы лениво выходил шлейф черного дыма, а за кормой тянулся кремовый кильватерный след, когда судно поднималось и опускалось на волнах.


“Это, должно быть, Auberon,” - сказал я, вытягивая шею, чтобы увидеть капитана Карвера в рулевой рубке. Я не смог, поэтому попросил Виртласса подойти поближе и попытаться посадить Ровер на крышку кормового трюма, чтобы я мог подняться на борт. Она умело завела автобус за мост и осторожно опустила его на доски, которые зловеще заскрипели под его весом. Дверь вагона с шипением открылась, и внутрь ворвался сильный запах соленого воздуха, смешанного с угольным дымом. Я чувствовал ритмичный гул двигателя и волнение океана через палубу. Я взял свою сумку и вышел из Ровер, но не успел я сделать и трех шагов, как внезапно понял, что что-то не так. Этот корабль не был Обероном, и если это было так, то эта книга определенно не была Темной и штормовой ночью.


“Ладно, у нас проблема”, — сказал я, поворачиваясь обратно к Роверу только для того, чтобы обнаружить доктора Виртласса, стоящего в дверях с пистолетом и улыбающегося.


“Дерьмово,” пробормотал я, что было настолько лаконично, насколько я мог, учитывая внезапную смену обстоятельств.


“Действительно, круто”, - ответил доктор Виртласс. “Мы ждали этого момента более пятнадцати лет”.


“До сих пор я всегда думал, что терпение - это добродетель, - пробормотал я, - а не секретное оружие мстителей”.


Она покачала головой и снова улыбнулась. “Ты в точности такая, какой он тебя описал. Ярый моралист, паинька, патологически стремящийся делать то, что лучше и что правильно ”. Она оглядела корабль, который накренился на волне. “Итак, это место особенно подходит — и является идеальным местом для вас, чтобы провести остаток вашей прискорбно короткой жизни ”.


“Чего ты хочешь?”


“Ничего. Совсем ничего. Пока вы заперты здесь, у нас есть все, что я хочу. Мы отправляемся в Гесперус прямо сейчас, мисс Нонетот, чтобы найти этот рецепт ”.


“Ты знаешь о яйцах без скрамблирования?” - Что? - спросила я, потрясенная неожиданным поворотом событий.


“Мы - Голиаф, ” просто сказала она, “ а информация - это сила. Поскольку "Конец времени" должен выйти завтра вечером, это будет своего рода вызов, но послушайте: я люблю вызовы, и у меня есть осознание вашего поражения, которое освежает мой разум и делает задачу намного приятнее ”.


“Вы никогда этого не найдете”, - сказал я. “Лонгфелло находится на другом конце книжного мира, и Поэзия — это то место, где вы откроете для себя ...”


Я проверил себя. Я не помогал этим людям, какой бы серьезной ни была опасность.


“Что узнать?” - нахмурившись, спросил Виртласс.


“Неважно”.


“У нас все будет в порядке”, - ответила она. “Нам просто понадобился ваш опыт, чтобы сделать первый шаг. Мы не совсем такие глупые, как вы думаете”.


Я не мог поверить, что Голиаф снова обманул меня. Я должен был отдать им должное — этот план был вынашит и выполнен красиво.


“Как давно вы знаете об этом рецепте?”


“Это просто самое странное”. Доктор Виртлас улыбнулся. “С одной стороны, всего день, но с другой ... более пятнадцати лет”.


“Ретроспективные инвестиции”, - прошептала я, внезапно все поняв. В своем отчаянии хроностражники нарушали все до единого правила, которые они когда-либо устанавливали.


“Правильно! Звездная палата потеряла уверенность в способности вашего сына обеспечить будущее, поэтому они отозвали Лавуазье из отставки, чтобы узнать, нет ли других возможностей для изучения. Вчера во время завтрака он подошел к Джону Генри, чтобы спросить, можно ли ускорить давно заброшенный Книжный проект. Поскольку это невозможно, Лавуазье предложил перезапустить проект пятнадцатилетней давности, чтобы он был готов к Концу времен завтра вечером. Джон Генри согласился с некоторыми условиями, и я должен сказать, что мы только что сделали это ”.


“Это что-то вроде mindfuck”, - ответил я, не имея возможности преуменьшить. “Что Голиаф получает от этого?”


“Как вы думаете, как мы пережили, когда нас захватил Совет по маркетингу Toast? Два дня назад "Голиаф" был просто плохим воспоминанием, когда Джон Генри сидел в долговой тюрьме, а я работал в International Pencils. Когда у тебя есть друзья в индустрии времени, возможно все. ChronoGuard будет готова предложить нам почти несказанное покровительство за рецепт приготовления яиц, а вместе с ним и за секрет путешествия во времени. А что взамен? Корпорации разрешено свободно спекулировать во времени. Наконец-то мы сможем воплотить в жизнь наш ‘большой план’ ”.


“И этот план заключается в ...?”


“Владеть ... всем”.


“В мире с коротким настоящим?”


“Конечно! С покладистым населением, заинтересованным только в себе и мгновенном удовлетворении, мы можем выставлять напоказ всякую никчемную чушь как ‘последнюю новинку’. В следующий раз будут большие прибыли — и, тонко выбирая, у кого добывать ”Сейчас", представители Long Now Überclass могут сидеть сложа руки и наслаждаться преимуществами, которые будут принадлежать им и только им ".


Я уставился на Виртлас, раздумывая, стоит ли поторопить ее. Это казалось сомнительным, поскольку я находился по меньшей мере в десяти футах от меня, а двое техников, все еще находившихся на борту Ровера, выглядели так, словно у них было оружие.


“Ладно, - сказал доктор, “ мы здесь почти закончили. Наслаждайся своим заключением. Ты узнаешь, каково было моему мужу. Два года в “Вороне”, Следующий —два года. Ему все еще снятся кошмары, даже сегодня ”.


“Вы жена Джека Шитта?”


Она снова улыбнулась. “Теперь вы понимаете. Мое полное имя доктор Энн Виртласс-Шитт, но если бы вы знали, это могло бы показаться чем-то вроде розыгрыша, а? А теперь до свидания.”


Дверь захлопнулась, дважды прозвенел звонок, раздалось низкое шипение, и "Остин Ровер" тронулся с места. Они на мгновение зависли, а затем медленно повернулись, мастерски промахнулись мимо крановой вышки, поднялись выше уровня воронки, а затем стали длинными и вытянутыми, как кусок резинки, прежде чем исчезнуть со слабым хлопком. Я остался стоять на террасе, закусив губу от разочарования и злости. Я глубоко вздохнул и успокоился. Реалити-шоу The Bennets должно было начаться только завтра утром, так что надежда всегда оставалась. Я огляделся. Пароход мягко покачивался на волне, дым плыл за кормой мимо трепещущего красного знамени, и гул двигателя эхом разносился по стальной палубе. Я знал, что нахожусь не в Темной и Штормовой ночи, потому что корабль не был старой ржавой посудиной, скрепленной краской, но я определенно был где-то, и "где-то" было лучше, чем нигде. Я собирался сдаться, только когда я приехал туда и у меня закончились идеи, время и важные метаболические функции.


Я взбежал по трапу, нырнул в камбуз и поднялся по трапу на мостик, где мальчик ненамного старше Пятницы держал штурвал корабля.


“Кто командует?” Спросил я, немного затаив дыхание.


“Ну, ты, конечно”, - ответил парень.


“Я не такой”.


“Тогда почему ты носишь кепку?”


Я поднял руки, чтобы проверить, и, как ни странно, на мне была капитанская фуражка. Я снял ее и тупо уставился на нее.


“Что это за книга?”


“Я не знаю ни одной книги, капитан. Какие будут приказания?”


Я выглянул из рулевой рубки впереди, но не увидел ничего, кроме серого моря, встречающегося с серым небом. Свет был мягким и бесцельным, и впервые я почувствовал дрожь страха. Что-то в этом месте, несомненно, было жутковатым, но я не мог понять, что именно. Я подошел к навигационному столу и взглянул на карту. На ней не было ничего, кроме бледной голубизны открытого океана, и беглый осмотр ящиков стола показал мне, что все карты одинаковы. Каким бы ни было это место, это все, что от него осталось. Я должен был предположить, что нахожусь где-то в морском жанре, но быстрый взгляд на мой мобильный телефон и отсутствие какого-либо сигнала подсказали мне, что я нахожусь на несколько тысяч томов дальше нашей ретрансляционной станции из серии "Хорнблауэр", и если это так, то я нахожусь прямо на периферии жанра — все равно что потерялся. Я постучал пальцем по столу и напряженно задумался. Паника убивала разум, и у меня все еще было несколько часов, чтобы разобраться в этом. Если я не продвинусь дальше через десять часов — тогда я могу запаниковать.


“Какие будут приказания, капитан?” - снова спросил парень за рулем.


“Как тебя зовут?”


“Болдуин”.


“Я четверг. Следующий четверг”.


“Рад познакомиться с тобой, капитан Нонетот”.


“Вы слышали мое имя? Или из Беллетристики?”


Он покачал головой.


“Хорошо. Скажи мне, Болдуин, ты хорошо знаешь этот корабль?”


“Так же хорошо, как я знаю себя”, - гордо ответил он.


“Есть ли здесь помещение для хранения ядра?”


“Насколько мне известно, нет”.


Итак, нас не было в опубликованной работе.


“Как насчет движка Storycode где-нибудь на борту?”


Он нахмурился и выглядел смущенным. “Там обычное машинное отделение. Я ничего не знаю ни о каком коде истории.”


Я почесал в затылке. Без движка Storycode мы были либо научной литературой, либо чем-то из устной традиции. Это были обнадеживающие возможности: я также мог оказаться в забытом рассказе, нереализованной идее умершего писателя или даже в написанном от руки рассказе, застрявшем где—нибудь в ящике стола, - темном чтиве.


“Какой сейчас год?”


“Весна 1932 года, капитан”.


“И какова цель этого путешествия?”


“Не для таких, как я, знать, капитан”.


“Но что-то должно произойти!”


“О, да, - сказал он более уверенно, - происходят самые определенные вещи!”


“Какого рода вещи?”


“Сложные вещи, капитан”.


Словно в ответ на его загадочный комментарий, кто-то выкрикнул мое имя. Я вышел на левое крыло, где на нижней палубе находился человек в форме первого помощника. Ему было за пятьдесят, и он выглядел слегка культурным, но каким-то неуместным, как будто служба в торговом флоте должна была избавить его от домашних проблем.


“Капитан Нонетот?” - спросил он.


“Да, вроде того”.


“Первый помощник капитана Уильям Фицуильям к вашим услугам, мэм. У нас проблема с пассажирами!”


“Неужели ты не можешь с этим смириться?”


“Нет, мэм, вы капитан”.


Я спустился и встретил Фицуильяма у подножия трапа. Он провел меня в обшитую панелями кают-компанию, где нас ждали три человека. Первый мужчина стоял неподвижно, скрестив руки на груди, и выглядел обиженным. Он был хорошо одет в черный утренний сюртук и носил маленькое пенсне, сидевшее на кончике носа. Двое других, очевидно, были мужем и женой. У женщины была нездоровая бледность, она недавно плакала, и ее утешал муж, который время от времени бросал сердитые взгляды на первого мужчину.


“Я очень занят”, - сказал я им. “В чем здесь проблема?”


“Меня зовут мистер Лэнгдон”, - сказал женатый мужчина, заламывая руки. “Моя жена Луиза страдает синдромом Захари, и без необходимых лекарств она умрет”.


“Мне очень жаль это слышать, - сказал я, - но что я могу сделать?”


“У этого человека есть лекарство!” - воскликнул Лэнгдон, обвиняюще указывая пальцем на человека в пенсне. “И все же он отказывается продать его мне!”


“Это правда?”


“Меня зовут доктор Глистер”, - представился мужчина, вежливо кивая. “У меня есть лекарство, это правда, но его цена составляет две тысячи гиней, а у мистера и миссис Лэнгдон всего тысяча гиней, и они не в состоянии занять больше!”


“Что ж, ” сказал я доктору, - я думаю, было бы любезным поступком снизить цену, не так ли?”


“Я хотел бы, чтобы я мог, - ответил доктор Глистер, - но это лекарство стоило мне всего, что я мог разработать. Оно разрушило мое здоровье и нанесло ущерб моей репутации. Если я не возмещу свои убытки, я буду разорен, моя собственность будет конфискована, а мои шестеро детей окажутся без средств к существованию. Я сочувствую миссис Лэнгдон, но это финансовый вопрос. ”


“Послушайте, ” сказал я Лэнгдонам, “ это зависит не от меня. Лекарство - собственность доктора Глистера, и он может распоряжаться им по своему усмотрению”.


“Но ей нужно лекарство сейчас,” - взмолился мистер Лэнгдон. “Если она его не получит, она умрет. Вы капитан этого корабля и, следовательно, обладаете высшей властью. Вы должны принять решение ”.


Я вздохнул. Прямо сейчас у меня было много более важных дел.


“Доктор Глистер, дайте ему лекарство за тысячу гиней. Мистер Лэнгдон, вы будете работать, чтобы отблагодарить доктора Глистера, несмотря ни на что. Понимаете?”


“Но мои средства к существованию!” - причитал Глистер.


“Я ставлю окончательную смерть миссис Лэнгдон выше возможности вашей нищеты, доктор Глистер”.


“Но это не что иное, как кража!” - ответил он, возмущенный моими словами. “И я не сделал ничего плохого — всего лишь открыл лекарство от смертельной болезни. Я заслуживаю лучшего обращения, чем это!”


“Да, вы правы. Но я ничего не знаю ни о вас, ни о Лэнгдонах. Мое решение основано только на спасении жизни. Вы меня извините?”


Болдуин позвонил из рулевой рубки, и я быстро взбежал по лестнице.


“Что это?”


Он указал на что-то примерно в миле от носа по правому борту. Я взял бинокль и навел его на отдаленный объект. Наконец-то немного удачи. Это выглядело как “суматоха” - название, которое мы дали небольшому, локализованному нарушению структуры письменного слова. Так началась тяжелая погода в книжном мире: суматоха вскоре переросла в мощный словесный шторм, способный вырвать с корнем слова, идеи и даже людей, затем унести их с собой через пустую тьму Ничто, в конечном итоге выбросив их на далекие книги, расположенные на расстоянии нескольких жанров друг от друга. Это был мой выход. Я никогда раньше не ловил попутку на словесном шторме, но это не выглядело слишком сложным. В конце концов, у Дороти не было особых проблем с торнадо.


“Измените курс на тридцать градусов вправо”, - сказал я. “Мы собираемся перехватить словесный шторм. Как ты думаешь, Болдуин, сколько времени нам потребуется, чтобы добраться туда?”


“Двадцать минут, капитан”.


Это было бы близко. Беспорядки увеличивают свой темп, пока вращающаяся труба не поднимется в небеса, наполненная небольшими фрагментами сюжета и всем остальным, что она может поглотить. Затем, со шквалом искаженного смысла, она взлетает и исчезает. У меня больше не будет такого шанса.


“Разумно ли это, капитан?” - спросил первый помощник Фицуильям, присоединившийся к нам на мостике. “Я видел подобные штормы. Они могут нанести серьезный ущерб, а у нас сорок пассажиров, многие из них женщины и дети ”.


“Тогда ты можешь спустить меня в спасательной шлюпке перед штормом”.


“И оставите нас без спасательной шлюпки?”


“Да... нет…Я не знаю. Фицуильям?”


“Да, капитан?”


“Что это за место?”


“Я не понимаю, что вы имеете в виду, капитан”.


“Я имею в виду—”


“Капитан, ” сказал Болдуин, указывая на левый борт корабля, - разве это не спасательная шлюпка?”


Я обратил свое внимание на то место, на которое он указал. Это была спасательная шлюпка, в которой находилось нечто, похожее на нескольких человек, все они обмякли и, по-видимому, были без сознания. Черт. Я посмотрел еще раз, надеясь на подтверждение того, что они, возможно, уже мертвы, но в любом случае не увидел ничего, что могло бы мне подсказать. Я нахмурился про себя. Неужели я просто надеялся, что они умрут?


“Ты можешь забрать их после того, как высадишь меня”, - сказал я. “Это займет у них всего сорок дополнительных минут, а мне действительно нужно убираться отсюда”.


Я увидел, как Фицуильям и Болдуин обменялись взглядами. Но пока мы смотрели, спасательная шлюпка была подхвачена волной и перевернулась, выбросив находившихся в ней людей в море. Теперь мы могли видеть, что они были живы, и пока они слабо цеплялись за перевернутую лодку, я отдал приказ.


“Развернитесь. Уменьшите подачу энергии и будьте готовы подобрать выживших”.


“Есть, капитан”, - сказал Болдуин, крутанув штурвал, пока Фицуильям давал команду “медленно вперед” на телеграфе машинного отделения. Я вышел на правое крыло и уныло наблюдал, как суматоха переросла в словесный шторм. В течение двадцати минут, которые потребовались, чтобы перехватить спасательную шлюпку, бурлящая масса искажений повествования рассеялась, унося с собой часть описания океана. На мгновение там образовалась рваная темная дыра, а затем аномалию заполнило море, и через несколько мгновений все вернулось в норму. Возможно, мне следовало оставить спасательную шлюпку. В конце концов, The Long Now и классика были важнее, чем несколько вымышленных потерпевших кораблекрушение. Имейте в виду, если бы я был на той спасательной шлюпке, я знаю, чего бы я хотел.


“Капитан!”


Это был доктор Глистер.


“Я не хочу знать о твоих спорах с Лэнгдонами”, - сказал я ему.


“Нет, нет, - ответил он в некоторой панике, - вы не можете забрать этих потерпевших кораблекрушение!”


“Почему бы и нет?”


“У них болезнь Сквэрда”.


“У них есть что?”


Мы вошли в рулевую рубку и снова вышли на левое крыло, где Фицуильям руководил спасательной операцией. Спасательная шлюпка все еще была впереди нас, по крайней мере, в сотне ярдов. Корабль медленно продвигался вперед, за борт была переброшена сеть, и несколько дюжих матросов готовились подобрать потерпевших кораблекрушение.


“Посмотрите внимательно на выживших”, - призвал доктор Глистер, и я навел бинокль на маленькую группу. Теперь, когда они были ближе, я мог разглядеть, что их лица были покрыты неприглядными зелеными гнойничками.


Я опустил бинокль и посмотрел на доктора Глистера. “Какой прогноз?”


“Стопроцентный летальный исход и высокая заразность. Привлеките их к работе, и мы увидим минимум двадцатипроцентные потери. Мы доберемся до порта только через шесть месяцев, а эти бедняги уже умрут в мучениях задолго до того, как мы сможем оказать им какую-либо помощь ”.


Я потерла виски. “Ты полностью уверен в этом?”


Он кивнул. Я глубоко вздохнула.


“Фицуильям?”


“Да, капитан?”


“Прервите спасательную операцию”.


“Что?”


“Вы меня слышали. У этих людей заразная смертельная болезнь, и я не буду рисковать жизнями моих пассажиров, спасая потерпевших кораблекрушение, которые умрут, что бы мы ни делали ”.


“Но, капитан!” - запротестовал он. “Мы никогда не оставляем человека в воде!”


“Мы делаем это сегодня, Фицуильям. Ты понимаешь?”


Он угрожающе посмотрел на меня, затем перегнулся через поручень и повторил мой заказ, убедившись, что мужчины знают, кто его сделал. После этого он зашел в рулевую рубку, дал команду “полный вперед”, и судно содрогнулось, когда мы набрали дополнительную скорость и двинулись дальше.


“Заходите внутрь”, - сказал доктор Глистер.


“Нет”, - сказал я. “Я остаюсь здесь. Я не буду прятаться от людей, которых я приговорил к смерти”.


И я стоял там и наблюдал, как спасательная шлюпка с людьми дрейфовала за кормой корабля и вскоре скрылась из виду в море.


С тяжелым сердцем я вернулся в рулевую рубку и сел в капитанское кресло. Болдуин молчал, глядя прямо перед собой.


“Это было правильно”, - пробормотал я, ни к кому конкретно не обращаясь. “И более того, я мог бы использовать WordStorm, чтобы сбежать в конце концов”.


“Здесь всякое случается”, - пробормотал Болдуин. “Сложные вещи”.


Внезапно мне в голову пришла мысль, но я надеялся, что ошибаюсь. “Как называется этот корабль?”


“Корабль?” - весело переспросил Болдуин. “Это моральная дилемма парохода, капитан”.


Я закрыла лицо руками и застонала. Энн Виртласс-Шитт и ее несносный муж не шутили, когда сказали, что выбрали это место специально для меня. Мои нервы уже были сильно расшатаны, и я чувствовал, как на меня давит тяжелая рука вины. Я пробыл здесь всего час — каким я буду через неделю или месяц? Действительно, я оказался в незавидном положении: плыл по течению Гипотетического океана, столкнувшись с Моральной дилеммой.


“Капитан?”


На этот раз это был повар. Он был небрит и одет в белую униформу, на которой было так много пятен от еды, что трудно было сказать, где заканчивались пятна и начиналась униформа.


“Да?” Сказал я несколько устало.


“Прошу прощения, но была допущена грубая недооценка провизии”.


“И?”


“Мы не зайдем в порт еще шесть месяцев, ” продолжил кок, сверяясь с потрепанным листом с расчетами, который был у него при себе, - и у нас хватит средств только на то, чтобы кормить команду и пассажиров строгими пайками в течение двух третей этого времени”.


“О чем ты говоришь?”


“Что все сорок из нас умрут с голоду задолго до того, как доберемся до порта”.


Я поманил Фицуильяма к себе. “Ближе этого порта не найдется, не так ли?”


“Нет, капитан”, - ответил он. “Гипотеза порта - единственный порт, который здесь есть”.


“Я так и думал. И рыбы тоже нет?”


“Не в этих водах”.


“Другие корабли?”


“Нет”.


Теперь я понял. Это были “сложные вещи”, о которых говорил Болдуин, и они были моими, и только моими, и с ними нужно было разбираться. Корабль, море и люди на нем могут быть гипотетическими, но они могут страдать и умереть так же, как и все остальные.


“Спасибо, повар”, - сказал я. “Я сообщу тебе о своем решении”.


Он лениво отсалютовал и ушел.


“Ну, Фицуильям, ” сказал я, производя какие-то простые вычисления на листе бумаги, - еды хватит на двадцать шесть человек, чтобы продержаться до прибытия в порт. Как вы думаете, мы могли бы найти четырнадцать добровольцев, которые бросились бы за борт, чтобы обеспечить выживание остальных?”


“Я сомневаюсь в этом”.


“Тогда у меня возникла своего рода проблема. Является ли моим основным чувством долга как капитана следить за тем, чтобы на моем корабле выжило как можно больше людей, или это мое моральное обязательство не совершать убийства и не потворствовать им?”


“Люди в спасательной шлюпке только что увидели бы в тебе кого угодно, только не убийцу”.


“Возможно, и так, но на этот раз все сложнее; это случай не бездействия, чтобы создать обстоятельства, а действия. Это то, что я собираюсь сделать. Все моложе восемнадцати исключаются, как и шесть членов экипажа, необходимых для поддержания хода корабля. Все остальные выберут соломинку — тринадцать отправятся за борт ”.


“Если они не захотят уходить?”


“Тогда я их выброшу”.


“Тебя повесят за это”.


“Я не буду. Я буду четырнадцатым”.


“Очень ... самоотверженно,” - пробормотал Фицуильям, - “но даже после исключения вашего экипажа и возраста тридцати одному пассажиру все еще нет восемнадцати. Вам все равно придется выбрать семь из них. Сможете ли вы выбросить их за борт, детей, невинных?”


“Но я сохраню остальное, верно?”


“Это не мне решать”, - тихо сказал Фицуильям. “Я не капитан”.


Я закрыла глаза и сделала глубокий вдох, мое сердце бешено колотилось, а внутри меня поднималась холодная паника. Мне приходилось совершать ужасные поступки, чтобы спасти других, и я не уверен, что вообще смог бы это сделать — и тем самым подвергнуть опасности жизни каждого. Я остановился на мгновение и задумался. Дилеммы становились все серьезнее с тех пор, как я приехал. Возможно, это место — где бы оно ни находилось — причудливо реагировало на мои решения. Я решил кое-что попробовать.


“Нет”, - сказал я. “Я не собираюсь никого убивать просто потому, что этого требует абстрактная этическая ситуация. Мы собираемся плыть дальше такими, какие мы есть, и положиться на провидение, что встретим другой корабль. Если мы этого не сделаем, то можем умереть, но, по крайней мере, поступим правильно друг по отношению к другу ”.


В отдалении послышался раскат грома, и лодка накренилась. Мне стало интересно, что будет дальше.


“Прошу прощения, капитан, но у меня плохие новости”. Это был стюард, которого я раньше не видел.


“И...?”


“У нас в кают-компании есть джентльмен, который утверждает, что на борту корабля заложена бомба, и она взорвется через десять минут”.


Я позволил себе криво улыбнуться. Быстро меняющиеся сценарии, казалось, обладали неуклюжим интеллектом. Возможно, это было что-то из устной традиции, но я не был уверен. Однако, если бы этот маленький мир был каким-то разумным, его можно было бы победить. Чтобы победить его, мне нужно было найти его слабое место, и оно только что дало одно: нетерпение. Он не хотел долгой, затяжной голодной смерти пассажиров; он хотел, чтобы я совершил практическое убийство ради общего блага — и как можно скорее.


“Покажи мне”.


Я последовал за стюардом вниз, в кают-компанию, где в кресле посреди комнаты сидел мужчина. Он выглядел желтоватым, у него были тонкие светлые волосы и маленькие глазки, которые пристально посмотрели на меня, когда я вошла. Дородный моряк по имени Мактавиш, татуированный шотландец в соотношении три к четырем, охранял его. Больше в комнате никого не было — в этом не было необходимости. Это была гипотетическая ситуация.


“Ваше имя, сэр?”


“Джебедия Салфорд. И я спрятал бомбу —”


“Я слышал. И, естественно, вы не скажете мне, где она?”


“Естественно”.


“Эта бомба, - продолжал я, - потопит корабль, что потенциально приведет ко многим смертям?”


“Действительно, я надеюсь на это”, - весело ответил Джебедия.


“Включая вашу собственную?”


“Я не боюсь смерти”.


Я сделал паузу, чтобы подумать. Это была классическая и часто используемая этическая дилемма. Стал бы я, как по сути хороший человек, унижаться до того, чтобы мучить кого-то ради общего блага? Это была головоломка, которую обсуждали много лет, в основном те, для кого у нее нет шансов стать реальностью. Но то, как быстро появлялись сценарии, наводило на мысль, что тот, кто руководил этим шоу, был похотливо заинтересован в том, чтобы увидеть, как далеко может зайти порядочный человек, прежде чем совершать плохие поступки. Я почти чувствовал, как архитектор дилеммы злорадствует надо мной издалека. Я бы остановил его, если бы мог.


“Фицуильям? Прикажите всем пассажирам выйти на палубу, закрыть все водонепроницаемые двери и попросить каждого члена экипажа и здорового пассажира поискать бомбу ”.


“Капитан, - сказал он, “ это пустая трата времени. Там есть бомба, но вы не можете ее найти. Решение должно быть принято здесь и сейчас, в этой кают-компании.”


Черт. Перехитрили.


“Сколько у нас спасательных шлюпок?” - Сколько? - спросил я, все больше впадая в отчаяние.


“Осталась только одна, мэм, там хватит места для десяти”.


“Черт. Сколько времени у нас осталось до того, как эта бомба взорвется?”


“Семь минут”.


Если бы это был реальный мир и в такой черно-белой ситуации, как эта, не нужно было бы принимать решение. Я бы применил все необходимые силы, чтобы получить информацию. Но, что самое важное, после этого я подвергнусь тщательному изучению. Если вы разрешаете или применяете пытки, вы должны нести личную ответственность за свои действия — это решение такого рода, при котором лучше всего иметь за спиной угрозу тюрьмы. Но дело было в том, что на борту этого корабля, здесь и сейчас, не было похоже, что пытками он вообще чего-то добьется. В конце концов он скажет мне, бомба будет найдена — и начнется следующая дилемма. И они продолжали бы, снова и снова, все хуже и хуже, пока я не сделал бы то, чего никогда бы не сделал, и пассажиры этого судна не были бы утоплены, съедены или убиты. Для меня это был ад, но и для них это будет адом. Я тяжело опустился на ближайший стул, обхватил голову руками и уставился в пол.


“Капитан, ” сказал Фицуильям, “ у нас есть только пять минут. Вы должны помучить этого человека”.


“Да, да, ” бессвязно пробормотала я, “ я знаю”.


“Мы все умрем”, - продолжил он. “Снова.”


Я посмотрела ему в глаза. Я никогда не замечала, какие они невероятно синие.


“В конце концов, вы все умрете, не так ли?” - Несчастным голосом спросила я. “ Что бы я ни делала. Это просто одна все более неприятная дилемма за другой, пока все не умрут, верно?”


“Четыре минуты, капитан”.


“Я прав?”


Фицуильям отвел взгляд.


“Я задал тебе вопрос Номер один”.


Он посмотрел на меня, и, казалось, в его глазах стояли слезы. “Мы все тонули, - сказал он тихим голосом, - каждый более тысячи раз. Нас съедали, взрывали и мы страдали смертельными болезнями. Хуже всего - утопления. Каждый раз, когда я чувствую удушающий эффект воды, слепую панику, когда я задыхаюсь — ”


“Фицуильям, ” потребовал я ответа, “ где находится это проклятое место?”


Он глубоко вздохнул и понизил голос. “Мы — устная традиция, но мы не в истории - мы семинар по этике”.


“Вы хотите сказать, что все вы - гипотетические персонажи во время лекции?”


Фицуильям с несчастным видом кивнул. Стюард несколько холодновато протянул мне плоскогубцы, одновременно напомнив настойчивым шепотом, что осталось всего три минуты.


Я с отсутствующим видом посмотрела на плоскогубцы, на Джебедию, затем снова на Фицуильяма, который уставился в пол. Столько страданий на борту этого корабля, и так долго. Возможно, был другой выход. Дело в том, что предпринять такие радикальные действия в устной традиции означало рисковать жизнью лектора, выступающего с докладом. Но что было важнее? Благополучие одного реального профессора этики или безжалостные пытки его подопытных, которым приходилось сталкиваться с его садистскими и безжалостными гипотетическими дилеммами на двухчасовых занятиях три раза в неделю? Когда вы рассказываете трагическую историю, в книжном мире кто-то умирает по-настоящему. Я придерживался устной традиции. Потенциально это лучшее повествование из всех существующих — и самое разрушительное.


“Мактавиш, готовь спасательную шлюпку к спуску на воду. Я ухожу”.


Мактавиш посмотрел на Фицуильяма, который пожал плечами, и крупный шотландец со своими татуировками удалился.


“Это не один из вариантов”, - сказал Фицуильям. “Вы не можете этого сделать”.


“У меня есть опыт общения с устной традицией”, - сказал я ему. “Все эти сценарии происходят только потому, что я здесь, чтобы председательствовать и судить о них. Все это происходит только в одном направлении: по нисходящей спирали все более невыполнимых моральных дилемм, в результате которых умрут все, кроме меня и еще одного человека, которого я буду вынужден убить и съесть или что-то в этом роде. Если я исключу себя из уравнения, вы сможете беспрепятственно переплыть море - и в безопасности ”.


“Но это могло бы ... это могло бы —”


“Причинить вред лектору, даже убить его? Возможно. Если бомба взорвется, вы поймете, что я потерпел неудачу, и с ним все в порядке. Если этого не произойдет, вы все будете в безопасности ”.


“А ты?” - спросил он. “А как насчет тебя?”


Я похлопал его по плечу. “Не беспокойтесь обо мне. Я думаю, вы все достаточно настрадались из-за Запределья”.


“Но, конечно,…мы сможем забрать тебя снова, если все пойдет хорошо?”


“Нет, - сказал я, “ так это не работает. Это не может быть уловкой. Я должен бросить себя на произвол судьбы ”.


Я выбежал из кают-компании и направился к борту корабля, где Мактавиш уже спустил спасательную шлюпку. Его удерживали у спасательной сетки тросы, за которые держались матросы, и он бился о корпус, когда волны подхватывали его. Когда я перекинул ногу через перила, чтобы спуститься, Фицуильям схватил меня за руку. Он не пытался остановить меня — он хотел пожать мне руку.


“До свидания, капитан, и спасибо вам”.


Я улыбнулся. “Думаешь, ты выдвинешь гипотезу о порте?”


Он улыбнулся в ответ. “Мы сделаем все, что в наших силах”.


Я спустился по спасательной сетке в спасательную шлюпку. Они отпустили нос и корму, и лодка сильно закачалась, когда носовая волна подхватила ее. На мгновение я подумал, что она перевернется, но она осталась стоять вертикально, и я быстро отстал, когда корабль двинулся дальше.


Я отсчитал секунды до того, как бомба должна была взорваться, но, к счастью, этого не произошло, и по ту сторону моря я услышал крики сорока человек, празднующих свое освобождение. Я не мог разделить их восторг, потому что где-то в университете преподаватель этики внезапно скончался от аневризмы. Они вызовут врача, и, если повезет, он выкарабкается. Он может даже снова прочитать лекцию, но не с этой командой.


К этому времени до Моральной дилеммы оставалось по меньшей мере четверть мили, и через десять минут пароход превратился в дымное пятно на горизонте. Еще через полчаса она полностью исчезла, и я остался один в сером море, которое бесконечно тянулось во всех направлениях. Я порылась в своей сумке и нашла плитку шоколада, которую уныло съела, а потом просто села на носу спасательной шлюпки и уставилась в серое небо, чувствуя себя безнадежно потерянной. Я откинулся на спинку стула и закрыл глаза.


Правильно ли я поступил? Я понятия не имел. Лектор не мог знать, каким страданиям он подвергает своих гипотетических персонажей, но даже если бы знал, возможно, он оправдал бы это тем, что страдания стоили пользы для его студентов. Если он выживет, я смогу спросить его мнение. Но это маловероятно. Спасение казалось очень отдаленной возможностью, и это было в центре всего спора об этической дилемме. Ты никогда не выйдешь на первое место, несмотря ни на что. Единственный способ выиграть игру - это не играть.


OceanofPDF.com


34.


Спасение / Захват


Был только один беллетрист, работавший исключительно в устной традиции. Его звали Ски, он редко говорил и носил высокую шляпу на манер Линкольна — но это была общая сумма его узнаваемых черт. Появляясь в офисах Беллетриции, он всегда был невещественным, то появляясь, то гаснув, как плохо настроенный телевизор. Несмотря на это, он сделал одни из лучших работ в Oraltrad'е, которые я видел. Ходили слухи, что он был отвергнутым Воображаемым другом детства, что объясняло его безутешную меланхолию.


Стех пор, как я проснулся, ничего не изменилось. Море по-прежнему было серым, небо затянуто тусклыми тучами. Вода была неспокойной, но не опасной, и имела своего рода двадцатисекундный характер движения. От нечего делать я сел и стал наблюдать, как вздымаются и опадают волны. Фиксируя свой взгляд на случайной части океана, я мог видеть, что та же самая волна будет повторяться снова, как в фильме. Большая часть Книжного мира была такой. В вымышленных лесах было всего восемь разных деревьев, на пляже - пять разных камешков, на небе - двенадцать разных облаков. Именно это делало реальный мир таким богатым по сравнению с ним. , заменит реалити-шоу "Гордость и предубеждение". Я посмотрел на часы. Реалити-шоу Беннетов, которое должно было заменить Гордость и предубеждение через три часа, а первое задание домашнего задания будет представлено через два. Что не менее плохо, у этого никчемного дерьма Виртласс-Шитт, возможно, уже есть рецепт, и она отправит его обратно Голиафу. Но опять же, она может и не знать. Я достаточно изучил Поэзию, чтобы знать, что это эмоционально истощающее место на совершенно другом уровне. В то время как история обрабатывается в уме простым способом, поэзия обходит рациональное мышление и проникает прямо в лимбическую систему и зажигает ее, как костер. Это крэк-кокаин литературного мира.


Я знал, что мои мысли блуждали. Это было сделано намеренно. Если я не позволял этому, оно возвращалось к Лондэну и детям как раздражающая настройка по умолчанию. Всякий раз, когда я думал о них, у меня наворачивались слезы на глаза, а это ни к чему не приводило. Возможно, размышлял я, вместо того, чтобы лгать Лондэну после того, как Минотавр застрелил меня в 1988 году, мне следовало просто остаться дома и вести безупречную жизнь беззастенчивого приручения. Стирка, уборка и приготовление еды. Ладно, с некоторой подработкой в Acme на случай, если я сойду с ума. Но никаких специальных вещей. Нет. За исключением, возможно, того, что мы уничтожим крохотную химеру. Или две. А если Спайку нужна была помощь? Что ж, я не мог сказать "нет", теперь могу—


1


Мои размышления были прерваны моим мобильным телефоном. До сих пор он решительно молчал. Я достала его из сумки и с надеждой уставилась на него. Сигнала по-прежнему не было, что означало, что кто-то еще находился в радиусе примерно 10 миллионов слов. Возможно, на полке русских романов немного, но здесь, в устной традиции, это может означать более тысячи историй. Вполне возможно, что кто бы это ни был, он вовсе не был моим другом, но все лучше, чем медленное голодание, поэтому я включил микрофон и притворился экспертом по коммуникациям из OFF-FNOP, сторожевого пса, ответственного за надзор за сетью.


“Технический номер ВНЕ FNOP ... гм, 76542: запросить идентификатор пользователя”.


Я внимательно осмотрелся вокруг, но горизонт был чист. Там вообще ничего не было, только бесконечная серость. Это было похоже на—


2


Я сделал паузу. Телефоны с примечаниями не были похожи на обычные телефоны — они были текстовыми. Было невозможно определить, кто говорит. Это было немного похоже на текстовые сообщения дома, но без дурацкой стенографической чепухи CUL8R.


“Я повторяю: запросите идентификатор пользователя”.


Я в отчаянии огляделась по сторонам, но по-прежнему ничего. Я надеялась, что это не еще один бедный придурок вроде меня, вынужденный взять бразды правления в качестве этичного арбитра.


3


Мое сердце внезапно подпрыгнуло. Кто бы это ни был, он был где—то рядом - и не походил на человека, способного причинить мне вред. Мне нужно было сказать человеку, как меня найти, но единственными указаниями, которые пришли мне в голову, были “Я рядом с волной”, что было немногим менее полезно, чем “я в лодке”. Затем у меня появилась идея.


“Если ты меня слышишь, ” сказал я в телефон, “ готовься к ливню текстовых сообщений”.


Я сунул телефон в карман и достал пистолет. Я снял его с предохранителя, направил в воздух и выстрелил. Раздался глухой удар, и воздух, казалось, задрожал, когда ластик описал дугу высоко в небе. Это был рискованный шаг, поскольку его почти наверняка засекли бы метеостанции, разбросанные по жанрам, а оттуда отправили бы смс на Центральный вокзал. Если бы они искали меня, они бы мгновенно узнали, где я нахожусь.


Заряду потребовалось несколько секунд, чтобы достичь толстого слоя облаков, но когда он попал, эффект можно охарактеризовать только как впечатляющий. Произошла желто-зеленая вспышка, и текстовые облака быстро изменили цвет с серого на черный, когда слова растворились, унося с собой смысл. Вскоре темное облако букв, словно мякина, полетело вниз, к морю, столб текста был виден на многие мили. Они попадали на меня и лодку, но в основном в море, где оседали, как осенние листья на озере.


Я поднял глаза и увидел, что дыра в облаках уже заживала, и через несколько минут текст начнет тонуть. Я открыл пистолет и перезарядил, но мне не понадобилось стрелять второй раз. На горизонте ко мне направлялась маленькая точка, которая постепенно становилась все больше и больше, пока не оказалась над головой, затем сделала два круга, прежде чем замедлилась и остановилась, зависнув в воздухе прямо рядом со спасательной шлюпкой. Водитель опустил стекло и сверился с планшетом.


“Вы мисс Нонетот?” - спросил он, что было, мягко говоря, немного удивительно.


“Да, это так”.


“И ты заказал меня?”


“Да, да, я это сделал”.


“Ну, тогда тебе лучше войти”.


Я все еще был в легком шоке от такого поворота событий, но быстро собрался с мыслями и своими вещами и забрался в желтую машину. Она была помятой и грязной, а на дверце красовался знакомый логотип TransGenre Taxi. Никогда в жизни я не был так рад увидеть такси.


Я устроилась на заднем сиденье, когда водитель включил счетчик, повернулся ко мне с ухмылкой и сказал: “У дьявола была работа найти тебя, дорогая — куда?”


Это было хорошее замечание. Я на мгновение задумался. "Гордость и предубеждение" определенно были в страшной опасности, но если "Сейчас" станет еще короче, то все книги окажутся в опасности - и многое другое помимо этого.


“Лонгфелло, - сказал я, - и побыстрее. Я думаю, у нас будет нежелательная компания”.


Таксист поднял брови, нажал на акселератор, и вскоре мы уже мчались по морю со скоростью нескольких узлов.


Он поймал мой взгляд в зеркале заднего вида. “У тебя какие-то неприятности?”


“Худший вид”, - ответил я, думая, что мне придется довериться этому таксисту, чтобы он поступил правильно. “Я подчиняюсь приказу CofG стрелять на поражение, но это чушь собачья. Я беллетрист, и мне бы очень не помешала помощь прямо сейчас ”.


“Бюрократы!” - фыркнул он пренебрежительно, потом задумался на мгновение и добавил: “следующий, следующий—ты не будешь четверг рядом, не так ли?”


“Это я”.


“Мне очень нравятся ваши книги. Особенно ранние, со всеми убийствами и беспричинным сексом ”.


“Я не такой. I’m—”


“Вау!”


Таксист резко вильнул, и меня с силой отбросило на другую сторону такси. Я выглянула в заднее окно и увидела фигуру в длинном черном платье, падающую в море каскадом пены. Они уже были рядом со мной.


“Это было странно, - сказал таксист, - но я мог бы поклясться, что это был жутковатого вида домовладелец лет пятидесяти с чем-то, одетый полностью в черное”.


“Это был Danverclone”, - сказал я. “Будут еще”.


Он щелкнул центральным замком и повернулся, чтобы уставиться на меня. “Ты действительно кого-то здорово разозлил, не так ли?”


“Не без веской причины — Берегись!”


Он снова вильнул, когда другая Danverclone отскочила от капота, и уставился на меня очень нервирующим образом, пролетая мимо окна. Я наблюдал, как она пронеслась по волнам позади нас. В этом и заключалась особенность Danverclones. Ими можно было полностью расходовать.


Мгновение спустя тяжелый удар по крыше потряс кабину. Я оглянулся, но никто не упал, а затем сверху послышался шум, похожий на работу угловой шлифовальной машины. Это был еще один Danverclone на крыше, и она планировала забраться внутрь.


“Это слишком тяжело для меня”, - сказал таксист, чье чувство честной игры быстро покидало его. “У меня есть средства к существованию и очень дорогая предыстория, которую нужно поддерживать”.


“Я куплю тебе парк новых такси”, - сказал я ему несколько настойчиво. “А мастер предыстории Грнксгхти - мой личный друг; он расскажет вам предысторию по вашему выбору ”.


Прежде чем таксист успел ответить, другая миссис Дэнверс тяжело приземлилась на капот рядом с радиатором. Она мгновение смотрела на нас, а затем, вцепившись пальцами в стальную конструкцию кузова, поползла к нам по капоту, плотно сжав губы, поток воздуха трепал ее одежду и трепал туго зачесанные черные волосы. На ней были такие же маленькие темные очки, как и на остальных, но вам не нужно было видеть ее глаза, чтобы догадаться о ее намерениях убить.


“Мне придется вас сдать”, - сказал таксист, когда еще один Danverclone приземлился на такси с грохотом, от которого разбилось боковое стекло. Она ухватилась за обшивку крыши и немного покрутилась, прежде чем, наконец, ухватилась, а затем, просунув руку через разбитое окно, нащупала дверную ручку. Я протянул руку, щелкнул замком и пинком распахнул дверь, сбросив с себя Данверклоне, которая, казалось, на мгновение зависла в воздухе, прежде чем большая волна подхватила ее, и она осталась позади быстро движущегося такси.


“Я не уверен, что смогу вам еще чем-то помочь”, - продолжил таксист. “Вы вляпались в какое-то серьезное дерьмо”.


“Я из запределья”, - сказал я ему, когда мимо промчались еще два Денвера, тщетно размахивая руками в попытке поймать такси. “Когда-нибудь хотелось чего-нибудь диковинного? Я могу достать ее для вас.”


“Что-нибудь есть?” - спросил таксист. Раздался скрежет металла с крыши, когда "Данверклон" наверху начал прорубать ей путь внутрь. С крыши посыпались искры, когда угловая шлифовальная машина вгрызлась в металл.


“Что угодно!”


“Ну, теперь”, - сказал таксист, игнорируя еще одного Дэнверса, который приземлился на того, кто полз по капоту. Раздался звук, похожий на тот, который издает скрипучая игрушка, когда на нее тяжело садятся, а затем они оба отскочили и исчезли. “Чего бы мне действительно хотелось, ” продолжил он совершенно невозмутимо, - так это оригинального Hoppity Hop”.


Это казалось необычным запросом, пока вы не поняли, насколько ценны памятные вещи Outlander. Однажды я видел, как два дженерика чуть не убили друг друга из-за дорожного конуса.


“Оранжевая и с лицом спереди”?


“Есть ли еще какие-нибудь? Вы найдете ремень безопасности на заднем сиденье”. сказал он. “Я предлагаю вам воспользоваться этим”.


У меня даже не было времени поискать ее, когда он внезапно направил кабину прямо вверх и начал вертикальный набор высоты в сторону облаков. Он повернулся, посмотрел на меня, поднял брови и улыбнулся. Он подумал, что это что-то вроде розыгрыша. Я был ... ну, обеспокоен. Я оглянулся, когда "Миссис Дэнверс" упала с крыши вместе с бензиновой кофемолкой и по спирали покатилась к морю, которое теперь было далеко внизу. Несколько мгновений спустя нас окутала мягкая серость облаков, и почти сразу же, но без какого-либо ощущения того, что мы выровнялись, мы вышли из облака на ровном киле и медленно двигались между эскадрой французских парусников и одиноким британским. Возможно, беспокоиться было не о чем, за исключением того, что оба они были вооруженными военно-морскими судами и стреляли друг в друга залпами, и время от времени раскаленный железный шар со свистом пролетал в непосредственной близости от кабины.


“Однажды у меня на заднем сиденье такси сидел этот адмирал Хорнблауэр”, - сказал водитель такси, дружелюбно болтая со мной в той странной манере, в какой таксисты разговаривают через плечо и одновременно смотрят на дорогу. “Какой джентльмен. Дал мне на чай соверен, а затем попытался заставить меня работать”.


“Где мы?” Я спросил.


“Линейный корабль К. С. Форестера”, - ответил таксист. “Мы повернем налево после HMS Sutherland и пройдем через "Африканскую королеву", чтобы присоединиться к проходящей через море магистрали у "Старика и моря". Оказавшись там, мы пройдем через "Морского волка" и выйдем в "Моби Дика", который аккуратно огибает Trea sure Island, поскольку в этот час там обычно полно народу.”


“Не лучше ли было бы пройти 20 000 лье под водой и повернуть налево у Робинзона Крузо?”


Я видел, как он уставился на меня в зеркало заднего вида. “Хочешь попробовать таким образом?” спросил он, раздраженный тем, что я могу подвергнуть сомнению его суждение.”


“Нет”, - поспешно ответила я. “Мы сделаем то, что вы сочтете лучшим”.


Он казался более довольным этим. “О'кей, О'Кей. Куда в Лонгфелло ты хотел пойти?”


“Крушение ”Гесперуса"".


Он обернулся и уставился на меня. “Гесперус? От вас сплошные неприятности, леди. Я высажу тебя у ‘Псалма жизни’, а оттуда ты сможешь дойти пешком ”.


Я уставился на него. “Это был оригинальный Hoppity Hop? В коробке?”


Он вздохнул. Это была выгодная сделка, и он знал это.


“Хорошо”, - сказал он наконец. “Это Гесперус”.


Мы медленно проезжали мимо небольшого парового катера, который преодолевал несколько порогов на Уланге, и таксист заговорил снова. “Итак, какова ваша история?”


“Меня заменило мое письменное второе "я", которое штампует самые безрассудные схемы CofG с прискорбной уступчивостью нашего премьер-министра у себя дома. Вы слышали о том, что "Гордость и предубеждение" будут транслироваться в виде книжного реалити-шоу под названием "Беннеты"? Это то, что я пытаюсь остановить. У тебя есть имя?”


“Колин”.


Мы на мгновение замолчали, следуя по Уланге вниз по реке до того места, где она впадает в Бору, а затем в озеро, где на якоре стояла канонерская лодка "Кенигин Луиз". Я занялся перезарядкой пистолета и проверкой двух последних резинок. Я даже взял кобуру пистолета и прикрепил ее к поясу. Мне все это не нравилось, но я собирался быть готовым. Имейте в виду, если бы они решили отправить клоны, я оказался бы в серьезном дерьме. Там было семь тысяч "Дэнверов" и только один мой. Мне пришлось бы стирать более трех тысяч на картридж, и я не думал, что все они соберутся в удобную для меня кучу. Я достал свой мобильный телефон и уставился на него. Мы были в режиме полного сигнала, но они наверняка отследили бы меня.


“Воспользуйся моей”, - сказал Колин, который наблюдал за мной. Он вернул мне свой телефон, и я позвонила Брэдшоу.


“Командир? Сегодня четверг”.


4


“Я сижу в такси, направляюсь к ”Моби Дику" через "Старик и море"".


5


“Очевидно, нет. Как дела?”


6


“Нет; Я должен уничтожить кое-что в Hesperus, что, надеюсь, повысит читаемость Outlander. Как только я там закончу, я сразу же отправлюсь в Джобсворт ”.


7


Я выглянул в окно. Мы снова были над морем, но на этот раз погода была лучше. Две маленькие китобойные лодки, в каждой по пять человек на веслах, приближались к волнению на воде, и пока я наблюдал, могучая серо-белая громада вырвалась из-под зеленой воды и разбила вдребезги одну из маленьких лодок, сбросив незадачливых пассажиров в море.


“Я как раз заканчиваю " Моби Дика". У тебя есть что-нибудь для меня?”


8


Я закрыл телефон и вернул его обратно. Если у Брэдшоу не хватало идей, ситуация была более безнадежной, чем я себе представлял. Мы перешли от морского к Поэзии через Иней Древнего моряка, и после того, как на мгновение спрятались в диких дюнах, марраме и песке “Ложного рассвета”, пока мимо проходил пеший патруль Дэнверса, мы снова отправились в путь и превратились в Лонгфелло через ”Маяк".


“Подожди минутку”, - сказал я Колину, и мы остановились под скалистым выступом на известняковом отроге, который в темно-фиолетовых сумерках вел к маяку, луч которого внезапно озарил залив.


“Это не работа по принципу "жди и возвращай”, не так ли? нервно спросил он.


“Боюсь, что да. Насколько близко вы можете подвести меня к фактическому крушению "Гесперуса”?"


Он втянул воздух сквозь зубы и почесал нос. “Во время самого шторма совсем не близко. Риф Горя Нормана во время шторма - это не то место, где вам хотелось бы оказаться. Забудьте о ветре и дожде — это холод.”


Я знал, что он имел в виду. Поэзия была эмоциональными американскими горками в форме, которая могла обострить чувства почти до предела. Солнце всегда было ярче, небо голубее, а леса после летнего ливня дымились в шесть раз сильнее и казались в двенадцать раз более земными. Любовь стала в десять раз сильнее, а счастье, надежда и милосердие достигли такого уровня, что у вас закружилась голова от головокружительного благополучия. С другой стороны медали, это также сделало темную сторону существования в двадцать раз хуже — трагедия и отчаяние стали более мрачными, более злобными. Как говорится, “В Поэзии не обходятся полумерами”.


“Итак, насколько близко?” Я спросил.


“Рассвет, три куплета с конца”.


“Хорошо, ” сказал я, “ давайте сделаем это”.


Он отпустил ручной тормоз и медленно поехал вперед. Свет перешел от сумерек к рассвету, когда мы въехали в “Место крушения ”Гесперуса"". Небо все еще было свинцовым, и сильный ветер дул с берега, хотя самая сильная часть шторма миновала. Такси остановилось на морском пляже, я открыл дверцу и вышел. Я внезапно ощутил сильную потерю и отчаяние, но, прекрасно понимая, что это просто эмоции, просачивающиеся сквозь перегруженную ткань стихотворения, я попытался не обращать на это внимания. Колин тоже вышел, и мы обменялись нервными взглядами. Морской пляж был усеян обломками "Гесперуса", которые шторм превратил в щепки. Я плотнее запахнул воротник куртки, защищаясь от ветра, и поплелся вверх по береговой линии.


“Что мы ищем?” - спросил Колин, который присоединился ко мне.


“Остатки желтого туристического автобуса, ” сказал я, “ или безвкусный синий пиджак в крупную клетку”.


“Значит, ничего особенного?”


Большую часть обломков составляли дерево, бочки, веревки и странные личные вещи. Мы наткнулись на утонувшего моряка, но это был не кто-то из Ровера. Колин расчувствовался из-за гибели людей и посетовал на то, что моряка “жестоко оторвали от лона семьи” и “отдали его душу шторму”, прежде чем я сказал ему взять себя в руки. Мы добрались до каких-то скал и случайно наткнулись на рыбака, оцепенело смотревшего на секцию мачты, которая плавно поднималась и опускалась в защищенной воде бухты. К мачте было привязано тело. Ее длинные каштановые волосы развевались, как морские водоросли, а сильный холод придал ее чертам выражение, которое было у нее последним в жизни, — крайний ужас. На ней было тяжелое морское пальто, от которого было мало толку, и я зашел в ледяную воду, чтобы рассмотреть поближе. Обычно я бы этого не сделал, но что-то было не так. Это должно было быть тело молодой девушки — дочери шкипера. Но это было не так. Это была женщина средних лет. Это была Виртласс-Шитт. Ее ресницы были покрыты коркой замерзшей соли, и она безучастно смотрела на мир, ее лицо было искажено страхом.


“Она спасла меня”.


Это был голос маленькой девочки, и я обернулась. Ей было не больше девяти, и она была закутана в пуховик от "Голиафа". Она выглядела смущенной, как и следовало ожидать; она не переживала шторм более 163 лет. Виртласс-Шитт недооценила силу не только книжного мира, необузданную энергию Поэзии ... но и себя. Несмотря на то, что ее главной целью был корпоративный долг, она не могла оставить ребенка тонуть. Она сделала то, что считала правильным, и понесла ответственность за последствия. Это было то, о чем я пытался ее предупредить. То, что вы открываете в себе Poetry...is свою истинную личность. Самое неприятное было то, что она сделала все это впустую. Позже приедет бригада зачистки из Беллетриции, которая все хладнокровно наведет порядок. Вот почему мне не нравилось заниматься “рифмовками”.


Колин, охваченный тяжелыми эмоциями, которые витали в воздухе подобно туману, начал плакать. “О, утомительный мир!” - всхлипнул он.


Я проверила ошейник Энн и обнаружила на ее холодной коже маленькое ожерелье. Я сняла его и остановилась. Если бы она была на Гесперусе, возможно, она подобрала бы его куртку?


Мундир моряка был похож на картон, и я расстегнул его воротник, чтобы заглянуть под него. Мое сердце упало. На ней не было куртки, и, проверив ее карманы, я обнаружил, что рецепта при ней тоже не было. Я глубоко вздохнул, и мои эмоции, усиленные стихотворением, внезапно упали до самого дна. Виртласс-Шитт, должно быть, отдала куртку своим товарищам по команде — и если бы она была на "Голиафе", у меня был бы чертовски малый шанс добраться до нее. Пятница доверил мне защиту "Долгого настоящего", а я подвел его. Я добралась вброд до берега и начала принюхиваться, когда крупные соленые слезы потекли по моему лицу.


“О, пожалуйста, перестань”, - сказала я Колину, который рыдал в свой носовой платок рядом со мной. “Теперь я с тобой начала”.


“Но печаль тяжело ложится на мое лицо!” - захныкал он.


Мы сидели на берегу рядом с рыбаком, который все еще выглядел ошеломленным, и тихо всхлипывали, как будто наши сердца вот-вот разорвутся. Молодая девушка подошла и села рядом со мной. Она ободряюще похлопала меня по руке.


“Я все равно не хотела, чтобы меня спасали”, - объявила она. “Если я выживу, весь смысл стихотворения будет утрачен — Генри будет в ярости.”


“Не волнуйся”, - сказал я. “Все будет отремонтировано”.


“И все продолжают дарить мне свои куртки”, - продолжила она раздраженным тоном. “Честно говоря, в наши дни становится все труднее и труднее замерзнуть до смерти. Вот эта, которую мне подарила Энн, ” добавила она, теребя толстую стопку на синей куртке “Голиаф", - и та, которую старик подарил мне семнадцать лет назад.


“На самом деле, меня не интересует—”


Я перестала рыдать, когда яркий луч солнечного света пробился сквозь грозовые тучи моей меланхолии.


“Она ... все еще у тебя?”


“Конечно!”


И она расстегнула молнию на куртке Goliath, чтобы показать мужской синий пиджак в крупную клетку. Никогда еще я не был счастлив видеть более безвкусную одежду. Я быстро порылся в карманах и нашел веревочку для йо-йо, очень старый пакет с драже, домино, отвертку, изобретение для приготовления идеального яйца вкрутую и ... завернутую в пластиковый пакет для заморозки бумажную салфетку с написанным на ней простым уравнением. Я обнял молодую девушку, мое чувство восторга увеличилось вчетверо из-за усиливающего эффекта Поэзии. Я вздохнул с облегчением. Нашел! Не теряя ни минуты, я разорвала рецепт на мелкие кусочки и съела их.


“Рюблф”, - сказала я Колину с набитым ртом, “ "Давай начнем”.


“Я не думаю, что мы куда-то идем, мисс Нонетот”.


Я поднял глаза и понял, что он имел в виду. Каждый квадратный дюйм пространства — на морском пляже, на береговой полосе, в дюнах и даже стоя в море — занимали сотни и сотни одинаковых миссис Дэнверс, одетых в черное, и злобно смотрели на меня. Недавно мы убили пятерых из их числа, так что я предположил, что они будут не очень довольны. Имейте в виду, они всегда были довольно несчастны, так что, возможно, это не имело к этому никакого отношения. Я инстинктивно схватился за приклад своего пистолета, но это было бессмысленно — все равно что использовать дробовик против боевого танка Т-54.


“Что ж, ” сказал я, проглатывая последний кусочек рецепта и обращаясь к ближайшему Данверклону, “ вам лучше отвести меня к вашему руководителю”.


OceanofPDF.com


35.


Пчелы, Пчелы


Данверклоны значительно продвинулись вперед с момента их случайного создания из оригинальной миссис Дэнверс в Ребекке. Сначала они были просто жуткими домработницами лет пятидесяти с чем-то и с плохим отношением к делу, но теперь они еще и обучались владению оружием. Стандартный Данверклон был бесстрашным, но в целом безвкусным дроном, который охотно умер бы, выполняя приказы. Но совсем недавно возникли элитные силы Данверклонов, обладающие не только оружием, но и глубокими практическими знаниями книжного мира. Даже я бы дважды подумал, прежде чем браться за эту группу. Мы назвали их SWOT team.


Клоны Данвера вошли бесшумно. С ошеломляющей скоростью и движением своих костлявых конечностей, похожих на щупальца, четверо из них схватили меня за руки, в то время как другой взял мою сумку через плечо, а шестой вытащил пистолет. Седьмой, который, по-видимому, был командиром взвода, коротко переговорил по мобильному телефону:


“Цель номер один обнаружена и взята под стражу”.


Затем она захлопнула телефон и подала короткую серию сигналов рукой другой миссис Дэнверс, которая начала выпрыгивать из стихотворения, начиная с тех, что в конце. Я посмотрела на Колина, которого тоже крепко держали. Житель Данверклона достал из бумажника свои права на такси и держал их перед собой, прежде чем разорвать пополам и подбросить половинки в воздух. Он взглянул на меня и выглядел сильно раздраженным, но не из—за меня - больше из-за Данверклонов и обстоятельств. Мне просто было интересно, куда они меня отвезут, когда в воздухе раздался слабый треск, и мой недавно назначенный наименее любимый человек оказался прямо передо мной. Она была одета во все свое черное кожаное убранство, двойные автоматы на бедрах и длинное черное пальто, ниспадающее до земли. При появлении она злобно посмотрела на меня, и я подумал о том, чтобы плюнуть ей в глаз, но передумал — она была слишком далеко, и если бы я промахнулся, то выглядел бы еще более ослабленным.


“Ну, что ж, ” сказал Четверг 1-4, - "следующий великий четверг” наконец-то появился в продаже".


“Вау!” Ответила я. “Черный, безусловно, сегодня самый популярный цвет”.


Она проигнорировала меня и продолжила: “Знаешь, это будет весело - быть тобой. Сенатор Джобсворт предоставил мне все права, которые обычно принадлежат вам — вам в Книжном мире, вам в CofG, вам в долгожданном и теперь получившем зеленый свет "Возвращении в четверг в следующий раз"- на этот раз это личное, а вам — в Запределье. Это то, что мне нравится больше всего. Лондэн столько, сколько я захочу. Она наклонилась ближе и понизила голос. “И поверь мне, я хочу многого.”


Я издал мощный вопль гнева и попытался вырваться из рук Дэнверсов, но безуспешно. Все клоны захихикали, а Четверг 1-4 неприятно улыбнулся.


“Тебе пора исчезнуть, Четверг”, - прорычала она.


Она бросила пару наручников Дэнверсам, которые завели мои руки за спину и закрепили их. Thursday1–4 удержала меня, взяла мою сумку у ближайшего клона и начала уходить, когда командир контингента миссис Дэнверс сказал: “У меня приказ доставить ее прямо на остров Сен-Жозеф в Папийоне согласно вашему первоначальному плану, мисс Next1–4”.


Другой я повернулся к миссис Дэнверс, оглядел ее с ног до головы и усмехнулся: “Ты выполнил свою работу, Дэнни — ты будешь вознагражден. Это мой заключенный”.


Но у миссис Дэнверс был приказ, а Дэнверсы делают только одно: они делают то, что им говорят, и, пока не будет отменен письменный приказ, они делают это довольно хорошо.


“У меня есть мои письменные инструкции”, - сказал клон более твердо, и другие Данверы угрожающе шагнули к нам, трое из них достали оружие из складок своих черных платьев.


“Я отменяю ваш заказ”.


“Нет”, - сказала миссис Дэнверс. “У меня есть приказы, и я буду их выполнять”.


“Слушай сюда, говнюк”, – сказал Четверг 1-4 с рычанием. “Теперь я новая миссис де Винтер — черт возьми?”


Миссис Дэнверс сделала шаг назад в шокированном изумлении, и в этот короткий момент Четверг 1-4 крепко схватила меня за руку и выпрыгнула на нас обоих.


Я ожидал увидеть готовую могилу — или, что еще хуже, лопату и место для меня, чтобы выкопать ее, но ее не было. Вместо этого место, куда мы прибыли, больше походило на гостиную какого-нибудь загородного дома в георгианском стиле среднего достатка, и, к счастью, в поле зрения не было лопаты - зато были Брэдшоу, пять сестер Беннет и мистер Беннет, которые все выжидающе смотрели на меня, что несколько сбивало с толку.


“Ах!” - сказал Брэдшоу. “Слава богу, что так вышло. Извини, что держу тебя в неведении, старушка, но я знал, что мой телефон прослушивается. Мы должны познакомить вас с CofG, но прямо сейчас у нас серьезная и очень насущная проблема. ”


- О'кей, - сказал я медленно и в большом замешательстве. Я посмотрел на Четверг, которая быстро избавлялась от оружия и кожаной одежды.


“Я на самом деле выругалась,” несчастно пробормотала она, держа один из автоматов презрительным жестом большого пальца. “И эта одежда! Сделана из шкур животных...”


У меня, наверное, отвисла челюсть при этих словах. “Четверг-5?” Пробормотал я. “Это ты?”


Она застенчиво кивнула и пожала плечами. Я заметила, что под кожаной одеждой был ее обычный наряд из натурального хлопка, вязаный свитер и кеды Birkenstocks. Она приняла близко к сердцу свою неудачу с "Минотавром" и исправилась. Возможно, я был слишком поспешен с ее оценкой.


“Мы знали, что ты в книжном мире, но потом ты пропал с радаров”, - сказал Брэдшоу. “Где ты был последние десять часов?”


“Я оказался в ловушке моральной дилеммы. Есть новости из Запределья? Я имею в виду, люди верят во всю эту историю с книгами о реальности?”


“И как же!” - воскликнул Брэдшоу. “Новость от CofG заключается в том, что полмиллиона человек ждут, чем же The Bennets обернутся, поскольку идея о возможности изменить главную классику очень привлекательна — это последнее веяние моды в Запределье, а вы знаете, как чужеземцы любят причуды”.


“Иногда мне кажется, что им больше ничего не нравится”.


Брэдшоу посмотрел на часы. “Осталось всего шесть минут до того, как "Гордость и предубеждение", как мы знаем, будут переписаны и потеряны навсегда, и у нас нет по-настоящему хорошего плана действий. На самом деле, - добавил он, - у нас нет никакого плана действий ”.


Все уставились на меня. Двадцать секунд назад я думал, что почти наверняка мертв; теперь от меня ожидали, что я в кратчайшие сроки разработаю бесконечно тонкий план, чтобы спасти один из наших величайших романов от превращения в отупляющую трясину преходящего популярного развлечения.


“Верно”, - сказала я, пытаясь собраться с мыслями. “Лиззи?”


“Вот, мэм”, - сказала вторая по старшинству сестра Беннет, почтительно покачивая головой.


“Просвети меня. Как работает эта штука с реалити-шоу? Тебе давали какие-нибудь инструкции?”


“Нам мало что рассказали, мэм. Ожидается, что мы соберемся дома, но вместо того, чтобы искать мужей и счастья, нам предстоит выполнить заранее поставленную задачу совершенно любопытного характера. И пока мы это делаем, ” печально добавила она, “ наши новые действия и слова неизгладимо запечатлеваются в новом издании нашей книги ”.


Я оглядел комнату. Они все еще выжидающе смотрели на меня.


“Дайте мне взглянуть на задание”.


Она протянула мне лист бумаги. Он был на фирменном бланке Интерактивного книжного совета и гласил:


ЗАДАЧА ПЕРВАЯ


Главы 1-3 (на чтение отводится один час)


Всем соседям по дому


Обязательно


Участвуйте


Соседи по дому соберутся в гостиной Лонгборна и сошьют костюмы пчел. Ожидается, что после этого соседи по дому будут изображать пчел. Одна из соседок по дому, одетая пчелой, попросит мистера Бингли организовать костюмированный бал, где все должны будут одеться пчелами. Сосед по дому, который, по мнению жюри, сшил лучший костюм пчелы и наиболее удовлетворительно изобразил пчелу, выиграет первый раунд, и ему будет разрешено выставить двух соседей по дому на выселение. Голосующая публика Outlander решит, кто пойдет. Ожидается, что соседи по классу пойдут в комнату дневников и будут обсуждать все, что придет им в голову, каким бы унылым оно ни было.


Я отложил лист бумаги. Все оказалось намного хуже, чем я ожидал, а мои ожидания были невелики.


“Я не собираюсь наряжаться пчелой”, - возмущенно заявил мистер Беннет. “Сама идея. Вы, девочки, можете предаваться подобным глупостям, но Я удалюсь в свой кабинет.”


“Отец, ” сказала Лиззи, - помни, мы делаем это для того, чтобы уровень чтения в Outland не продолжал падать так стремительно, как это было отмечено в последние годы. Безусловно, это жертва, но мы должны пойти на нее решительно и с достоинством — на благо книжного мира ”.


“Я оденусь пчелой!” - взволнованно воскликнула Лидия, подпрыгивая на месте.


“Я тоже!” - добавила Китти. “Я буду лучшей пчелкой в Меритоне!”


“Ты не будешь, потому что я буду!” - ответила Лидия, и они взялись за руки и закружились в танце по комнате. Я посмотрел на Мэри, которая возвела глаза к небу и вернулась к своей книге.


“Что ж, - добродушно сказала Джейн, — я оденусь пчелой, если это будет для общего блага - как ты думаешь, мистеру Бингли тоже придется одеться пчелой?" И сможем ли мы, ” добавила она несколько дерзко, “ снова увидеть друг друга, как пчелки?”


“В ней ничего такого не указано, - ответил мистер Беннет, снова глядя на задание, “ но я ожидаю, что мистеру Бингли будет предложено выставить себя идиотом в нужное время — и Дарси, держу пари, тоже”.


“Где миссис Беннет?” - Спросила я, не видя ее с тех пор, как приехала.


“Нам пришлось снова убрать бедную маму в шкаф”, - объяснила Лиззи, указывая на большой гардероб, который Thursday5 открыла, чтобы показать, что да, миссис Беннет действительно была внутри, неподвижная и смотревшая пустыми глазами куда-то вдаль.


“Это ее успокаивает”, - объяснила Джейн, когда Четверг-5 снова закрыла дверцу шкафа. “Нам довольно часто приходится посвящать дорогую маму в гардероб во время работы над книгой”.


“Да, ” задумчиво добавила Лиззи, - боюсь, она не справится с заданием пчелы. Пока дочери не замужем, у мамы на уме только одно, и она может ... разволноваться и устроить ужасную сцену. Ты думаешь, это испортит задачу?”


“Нет”, - устало сказал я. “Чем хуже становится, тем лучше реальность, если вы понимаете, что я имею в виду”.


“Боюсь, что нет”.


“В четверг, старушка”, - перебил Брэдшоу, который смотрел на часы, “как тебе такое предложение? Все прячутся, так что книги вообще нет”.


“Об этом не может быть и речи!” - нараспев произнес мистер Беннет. “Я не буду прятать свою семью от посторонних глаз и прятаться в собственном доме. Конечно, нет. Как бы глупо мы ни выглядели, мы будем здесь, в гостиной, когда начнется новая книга. ”


“Подождите минутку”, - сказал я. “Этот первый раздел рассчитан на час чтения, да?”


Лиззи кивнула.


Я взял лист бумаги с написанным на нем заданием, достал ручку из верхнего кармана, перечеркнул задание тремя широкими линиями и начал писать свое собственное. Закончив, я протянула ее Лиззи, которая задумчиво посмотрела на нее, а затем передала своему отцу.


“О, бу!” - воскликнула Лидия, скрестив руки на груди и выпятив губу. “А я так хотела стать пчелой!”


“Я собираюсь прочитать это вслух, ” объявил мистер Беннет, - поскольку мы все, как семья, должны согласиться взяться за эту новую задачу — или нет. Он оглядел всех, кто согласно кивнул, за исключением Лидии и Китти, которые тыкали друг в друга пальцами, и миссис Беннет, которая не могла, поскольку все еще “отдыхала” в шкафу.


“Первое задание. Главы с первой по третью”, - начал он. “Жена должна уговорить мистера Беннета из Лонгборн-хауса в Меритоне навестить мистера Бингли, который поселился в соседнем Незерфилд-парке. Мистер Бингли нанесет ответный визит, не встречаясь с дочерьми, и бал должен состояться. На этом балу мистер Бингли и Джейн Беннет будут танцевать вместе. Мистер Дарси также должен присутствовать, и Лиззи и остальные члены семьи сочтут его грубым, гордым и отчужденным. В то же время нам предстоит узнать многое о браке Беннетов, их дочерях и их перспективах. Читающая публика может проголосовать за то, будут ли Джейн и Бингли танцевать во второй раз. Миссис Беннет вольна делать “все по-своему”.”


Мистер Беннет оторвался от чтения, улыбнулся и оглядел комнату. “Ну что, дети мои?”


“Это звучит как превосходная задача”, - сказала Джейн, хлопнув в ладоши. “Лиззи?”


“Признаюсь, я не могу придраться к этому”.


“Тогда решено”, - высказал мнение мистер Беннет с огоньком в глазах. “Действительно дерзкий план — и он может сработать. Через сколько времени мы начнем?”


“Сорок семь секунд”, - ответил Брэдшоу, взглянув на свои карманные часы.


“Я не понимаю”, - сказала Лидия. “Это новое задание — разве не так обычно бывает?”


“Ага”, - ответила Китти, скорчив гримасу.


“Все по местам”, - сказал мистер Беннет, и все послушно сели на отведенные им стулья. “Лиззи, ты готова рассказать?”


“Да, отец”.


“Хорошо. Мэри, не могла бы ты достать миссис Беннет из шкафа? Тогда мы можем начать”.


Я, Thursday5 и Брэдшоу выбежали в коридор, когда Лиззи начала реалити-шоу словами, которые громко и ясно прозвучали, как колокольный звон, в каноне английской литературы.:


“Это общепризнанная истина, ” услышали мы ее слова через закрытую дверь, “ что одинокий мужчина, обладающий большим состоянием, должен нуждаться в жене”.


“Четверг, ” сказал Брэдшоу, когда он, Thursday5 и я шли в вестибюль, - мы сохранили книгу в том виде, в каком она есть, но только до тех пор, пока Совет жанров и люди, занимающиеся интерактивными книгами, не узнают, что мы сделали. И тогда они будут здесь в мгновение ока!”


“Я знаю”, - ответил я, - “поэтому у меня не так много времени, чтобы переубедить CofG в отношении этой чепухи об интерактивности. Оставайся здесь и постарайся задержать их как можно дольше. Я думаю, они оставят это первое задание на самотек и займутся глупыми пчелиными делами для второго задания. Пожелайте мне удачи ”.


“У меня есть, ” мрачно сказал Брэдшоу, “ и вам это понадобится”.


“Вот”, - сказал Четверг-5, вручая мне путеводитель на случай непредвиденных обстоятельств и мою сумку. “Это понадобится тебе не меньше, чем удача”.


Я не стал терять ни минуты. Я открыл путеводитель, прочитал необходимый текст и вскоре вернулся в Большую Библиотеку.


OceanofPDF.com


36.


Сенатор Джобсворт


Сенаторские должности в Совете жанров, как правило, занимают отдельные члены книжного совета, которые отвечают за все внутренние вопросы, связанные с книгами. Обычно это второстепенные персонажи, у которых много свободного времени, поэтому, за несколькими заметными исключениями, Совет жанров населен исключительно лишенными воображения D-4. Они вмешиваются, но делают это не очень хорошо. Это одна из сильных сторон CofG.


Я нетерпеливо барабанил пальцами по стенке лифта, поднимаясь на двадцать шестой этаж Великой библиотеки и Совета жанров. Я проверила свою сумку и обнаружила, что у меня все еще есть две резинки, но не была уверена, что демонстрация силы - правильный способ добиться этого. Если бы то, что сказал Брэдшоу, было правдой и Злой Четверг командовал легионом Дэнверов, у меня, возможно, не было бы даже шанса отстаивать свою правоту, не говоря уже о Гордости и предубеждении.


Я решил, что лучший способ действий - это просто действовать, и как раз размышлял, как мне следует подойти даже к этой стратегии, когда двери лифта открылись, и я столкнулся с самим собой, уставившимся на меня из коридора. Та же куртка, те же волосы, брюки, ботинки — все, кроме черной перчатки на левой руке, которая, как мне показалось, прикрывала рану от ластика. Брэдшоу была права — Thursday1–4 отказалась от своей личности и забрала мою — вместе с моим положением, честностью и репутацией — потрясающее оружие, которым она могла владеть. Не только как исполнительный директор CofG и как доверенный сотрудник Беллетриции, но и все. Джобсворт, при всем своем мрачном невежестве, вероятно, подумал, что это был я, претерпевший странное и — для него — совершенно случайное изменение мнения о политических директивах.


Мгновение мы смотрели друг на друга, она с каким-то оцепенелым выражением недоверия, а я — я надеялся — с выражением, которое жена справедливо приберегает для той, кто переспала со своим мужем.


“Назойливый дурак!” - сказала она наконец, размахивая экземпляром " Гордости и предубеждения", который она читала. “Я могу только думать, что это твоих рук дело. Возможно, вы выиграли первый раунд, но это всего лишь отсрочка — мы возобновим показ реалити-шоу после того, как первые три главы пройдут свой черед! ”


“Я собираюсь стереть тебя, - сказал я тихим голосом, - и, более того, наслаждайся этим.”


Она уставилась на меня со смутным торжеством. “Значит, я ошибалась”, - ответила она. “Мы похожи”.


У меня не было времени ответить. Она развернулась и побежала по коридору в сторону дискуссионного зала. Я последовал за ней; если бы мы были внешне идентичны, то у первой, кто изложил свою позицию в CofG, было явное преимущество.


Если подумать об этом позже, то мы вдвоем, изо всех сил гоняющиеся за кожей по коридорам, должно быть, представляли собой довольно зрелищное зрелище, но, вероятно, не такое необычное, учитывая несколько любопытную природу художественной литературы. К сожалению, мы были равны в скорости и выносливости, и ее десятифутовое преимущество все еще было налицо, когда мы через две минуты подошли к дверям главного дискуссионного зала, а многие испуганные сотрудники CofG появились позже. Ей пришлось притормозить у двери, и когда она это сделала, я сделал летящий бросок и схватил ее за талию. Под действием импульса мы вдвоем растянулись ничком на ковре, к большому удивлению трех вооруженных до зубов Данверклонов, которые стояли прямо за дверью.


Странная вещь в борьбе с самим собой заключается в том, что вы не только равны по весу, силе и навыкам, но и знаете все одинаковые приемы. После того, как мы боролись и катались по ковру около пяти минут и не добились ничего, кроме кряхтения и напряжения мышц, мой разум начал меняться и думать о других способах победить — что мой противник и сделал в точно тот же момент — и мы оба сменили тактику и вцепились друг другу в глотки. Максимум, чего удалось добиться, - это того, что был сорван медальон Лондэна на день рождения, что привело меня в ярость, о которой я и не подозревал.


Я отбросил ее руку, навалился на нее сверху и сильно ударил по лицу. Она обмякла, и я слезла, тяжело дыша, взяла свою сумку и медальон и повернулась к Джобсворту и остальным членам совета безопасности, которые вышли в коридор посмотреть.


“Арестуйте ее, ” выдохнул я, вытирая небольшое количество крови с губы, “ и хорошенько свяжите”.


Джобсворт посмотрел на меня и на другого Четверга, затем поманил Дэнверклонов сделать, как я просил.


Она все еще была не в себе, но, казалось, пришла в себя настолько, что смогла крикнуть: “Подождите, подождите! Она не настоящая Четверг — это я!”


Джобсворт, Барксдейл и Бакстер повернули ко мне головы, и даже Дэнверклоны обратили на это внимание. В CofG мое вето имело значение для всего, и если были какие-либо сомнения в том, какой четверг был правильным, я должен был отменить его здесь и сейчас.


“Хочешь, я докажу это?” Сказал я. “Вот и все: проект интерактивной книги сейчас прекращается.”


Лицо Джобсворта вытянулось. “Прекрати это? Но ты был полностью за это не менее часа назад!”


“Это был не я”, - сказал я, обвиняюще указывая пальцем на растрепанного и теперь побежденного Четверга, которому в этот момент Данверклоны надевали наручники. “Это была другая Четверг, та самая, из чертовски дерьмового сериала TN, которая пыталась, по причинам своей личной мстительности, испортить все, над чем я так усердно работал”.


“Она лжет!” - сказала другая Четверг, которая теперь держала руки за спиной и все еще казалась нетвердой после того, как я ее ударил. “Она эрзац Четверга — я настоящий!”


“Вам нужны дополнительные доказательства?” Сказал я. “Хорошо. Я также усиливаю свое вето на безумное решение вторгнуться в жанр пикантного романа. Дипломатия - ключ ко всему. И я хочу, чтобы всех агентов Беллетриции освободили от их книг и вернули к работе. ”


“Но это была твоя идея!” - пробормотал Джобсворт, который, бедняга, все еще пребывал в замешательстве. “Вы сказали, что в Беллетриции завелась проблема с яблоком и вам нужно ее устранить!”


“Не я”, - сказал я. “Она. Чтобы удержать меня от возвращения. И если вам нужны дополнительные доказательства, вот решающий момент: мы не собираемся сводить ее к тексту. Следующие два года она собирается провести, созерцая свой пупок на страницах "Великого фиаско Сэмюэля Пеписа". Она умна и находчива, поэтому мы будем держать ее в изоляции на случай, если она захочет снова попробовать быть мной, и если она даже попытается сбежать, она будет ограничена текстом ”.


Джобсворта не нужно было больше убеждать.


“Так и будет”, - сказал он слегка напыщенно, и в другой четверг ее утащили, все еще бесполезно заявляя о ее небогатости.


Я глубоко вздохнул и сел за свой стол. Я почувствовал, как у меня на шее набухает синяк, а колено болит. Я протянул руку и потер то место, куда ударил ее.


“Что ж, ” сказал Бакстер, - не могу сказать, что я рад, что вы решили не вторгаться в "Пикантный роман" или отменить реалити-шоу, но я намного счастливее, что именно вы принимаете неправильные решения, а не какой-то плохо написанный подражатель. Что, черт возьми, она задумала?”


“Как скажете. Просто вспыльчивый дженерик, который хотел быть настоящим. Лучше наложите карантин с помощью текстового сита на Великое фиаско Сэмюэля Пеписа как внутри, так и снаружи — я не хочу даже рассматривать возможность того, что кто-то ее спасет ”.


Джобсворт кивнул одному из своих помощников, чтобы тот выполнил мою просьбу, а также — очень неохотно — приостановил проект интерактивности и пикантный роман "Планы вторжения".


“Но послушайте, ” сказал полковник Барксдейл, который, казалось, был несколько обижен тем, что не собирается возглавлять вторжение в Пикантный роман, “ мы не можем просто игнорировать Спиди Маффлера и этих язычников”.


“И мы не будем”, - ответил я. “После того, как мы воспользуемся всеми возможными дипломатическими каналами, затем мы рассмотрим другие способы держать их в узде - и я ничего не исключаю”.


Барксдейл уставился на меня, не убежденный.


“Поверь мне”, - сказал я. “Я в следующий четверг. Я знаю, что делаю”.


Казалось, он нашел в этом некоторое утешение — мое имя значило многое.


“Ладно, - сказал я, “ я устал. Я собираюсь пойти домой. Мы все обсудим завтра, хорошо?”


“Очень хорошо”, - каменно ответил Джобсворт. “Тогда мы можем подробно поговорить о падении показателей чтения и о том, что вы намерены с этим делать”.


Я не ответил и покинул его кабинет. Но вместо того, чтобы вернуться в Суиндон, я прогулялся по коридорам власти в CofG. Все было занято, как обычно, дискуссионный зал был в самом разгаре, и было мало — если вообще было — свидетельств того, что мы больше не воюем и не переписываем классику. Я остановился у большого панорамного окна, выходящего на другие башни. Раньше я никогда по-настоящему не выглядывал отсюда надолго, но теперь, когда время и Книжный мир стали моими слугами, я уставился в окно, размышляя о новых обязанностях, которые у меня появились, и о том, как я буду выполнять их в первую очередь.


Двадцать минут спустя я все еще пребывал в нерешительности, когда Брэдшоу легонько похлопал меня по плечу. “ Старушка?


Он напугал меня, и я огляделся, бросил один взгляд на тех, кто был с ним, и вытащил свой автоматический пистолет.


“Эй, эй!” - поспешно сказал Брэдшоу. “Это четверг 5.”


“Откуда ты знаешь?” Рявкнул я, направляя пистолет прямо на нее, мои чувства были остро готовы к любым уловкам, похожим на уловку. “Откуда нам знать, что это не переодетый злой плохой Четверг или что-то в этом роде?”


Брэдшоу выглядел слегка шокированным моим предложением. “Потому что она не отходила от меня с тех пор, как мы видели тебя в последний раз, старушка”.


“Ты уверен?”


“Абсолютно! Вот, я это докажу”. Он повернулся к Thursday5. “Как звали детей фон Трапп в ”Звуках музыки"?"


Thursday5 не остановился ни на мгновение и продекламировал на одном дыхании: “Курт, Фридрих, Луиза, Бригитта, Марта, Гретль и Лизл”.


“Ты видишь?”


“Ты прав”, - сказал я. “Только полный профан вроде Thursday5 мог бы знать это - или, по крайней мере, - поспешно добавила я, “ так подумал бы Злой Четверг”.


Я поставил пистолет на предохранитель и опустил его.


“Мне очень жаль”, - сказал я. “Это был тяжелый день, и мои нервы на пределе. Мне нужно попасть домой и принять долгую горячую ванну, а затем выпить мартини”.


Thursday5 на мгновение задумалась. “После того, как вы долго будете принимать горячую ванну, - заметила она, - у вас никогда не останется места для мартини”.


“Что сказать?”


“Неважно”.


“Мы просто пришли поздравить вас, ” сказал Брэдшоу, “ с отменой вето. "Гордость и предубеждение" выходит именно так, как должно, и без идиотов из Интерактивного Книжного совета, ставящих какие-либо новые задачи, мы в безопасности. Беннеты просили меня передать вам их наилучшие пожелания и попросить вас как-нибудь заглянуть к нам на чай. ”


“Как это правильно с их стороны”, - рассеянно сказала я, чувствуя себя немного разгоряченной и обеспокоенной и желая, чтобы они ушли. “Если больше ничего нет ...?”


“Не совсем, - ответил Брэдшоу, - но мы задались вопросом: почему вы заперли ее в ”Великом фиаско Сэмюэля Пеписа“?”


Я пожал плечами. “Наказание, соответствующеепреступлению, я полагаю. Ты сомневаешься в моем суждении?”


“Конечно, нет, старушка”, - добродушно ответил Брэдшоу, обменявшись взглядом с Thursday5.


“ Это объясняет, почему я не могу вернуться”, - в смятении пробормотал Четверг-5. “Это навсегда? Я знаю, что мою книгу не прочесть, но она дома. ”


“Послушай, ” сказал я, потирая голову, “ в этом твоя проблема. С каких это пор ты стал частью процесса принятия решений?”


У Брэдшоу зазвонил мобильный телефон.


“Извините меня”, - сказал он и отошел, чтобы ответить на звонок.


“Это был долгий день”, - пробормотала Четверг-5, глядя в окно на открывающийся вид. “Ты, должно быть, устала. Хочешь, я принесу тебе чай?”


“Нет, я не пью ничего из этой дряни. Напомни, что ты там говорил о горячей ванне и мартини?”


У нее не было времени ответить.


“Это был текстовый ”Гранд Сентрал"", - сказал Брэдшоу, вернувшись. “В "Великом фиаско Сэмюэля Пеписа" мы получили несколько серьезных изменений в повествовании. Кажется, что вся первая глава отделилась от остальной части книги.”


“Что?”


“Как я уже сказал. Хорошо, что в наши дни это никто не читает. Мы отследили четверг до двести восьмой страницы ”.


Я глубоко вздохнула и посмотрела по очереди на Брэдшоу и Четверг-5. “Это незаконченное дело”, - тихо сказала я. “Я собираюсь покончить с ней раз и навсегда”.


Они не пытались спорить со мной. Я должен был убить ее прямо там, в коридоре. О чем я думал?


“Книга прошла двустороннее просеивание”, - сказал Брэдшоу. “Позвони мне, когда будешь готов к прыжку, и я отправлю сообщение на Центральный вокзал, чтобы открыть тебе портал. Как только вы придете, мы закроем ее, и вы оба окажетесь в ловушке. У вас есть с собой мобильный телефон?”


Я кивнул.


“Тогда позвони мне, когда закончишь. Используй второе имя миссис Брэдшоу, чтобы я знала, что это ты и действительно ты. Удачи ”.


Я поблагодарил их, и они пошли по коридору, прежде чем исчезнуть из виду. Я попытался успокоить свои нервы и сказал себе, что встреча с четвергом не может быть такой плохой, но последствия, если я потерплю неудачу, действительно будут серьезными. Я еще раз глубоко вздохнул, вытер вспотевшие ладони о брюки, позвонил Брэдшоу и перескочил на страницу 208 книги "Великое фиаско Сэмюэля Пеписа".


OceanofPDF.com


37.


Великое фиаско Сэмюэля Пеписа


Настоящее приключение, которое стало известно как Великое фиаско Сэмюэля Пеписа, было моим первым настоящим погружением в нехудожественную литературу, которое, как следует из названия, стало одной из моих самых постыдных неудач. Я действительно не знаю почему, но ничего не получалось. Я попыталась передать чувство благонамеренного оптимизма в книге, где я оказалась зажатой между двумя невозможными ситуациями, но это выглядело в основном неумелой неуклюжестью, с большим количеством объятий и эфирных масел.


Я спустился на землю в Суиндоне. Или, по крайней мере, Фиаско в Суиндоне, где было солнечно и покрыто голубыми лыжами, а каждый сад представлял собой раздражающий всплеск ярких основных цветов, от которого у меня болела голова. Дома были идеальными, машины чистыми, и все было безумно аккуратно. Я достал свой автоматический пистолет, вынул обойму, чтобы проверить его, поставил на место и снял с предохранителя. На этот раз ей не удастся сбежать. Я знал, что она безоружна, но почему-то это не вселяло в меня такой уверенности; в конце концов, она была почти бесконечно изобретательна. Дело в том, что я тоже. После того, как я убью ее, я просто выпрыгну, и все будет хорошо — навсегда. Я мог бы возобновить проект "Интерактивная книга" еще до того, как читатели прочтут первые три главы, а затем отправиться в Запределье и еще раз насладиться радостями Лондэна. После этого и после небольшой словесной похвалы дипломатии я мог бы также задействовать два легиона миссис Дэнверс в "Пикантном романе". Кто знает? Возможно, я даже сам возглавлю атаку. Это, как я обнаружил, было лучшим в том, чтобы быть Thursday Next — ты мог делать все, что тебе, черт возьми, заблагорассудится, и никто не хотел, не мог и не смел тебе препятствовать. Прямо сейчас мне предстояло решить только две проблемы: избавиться от настоящего Thursday Next и попытаться выяснить второе имя миссис Брэдшоу, кодовое слово для выхода. Я понятия не имел — я даже никогда ее не встречал.


Я стянул перчатку с руки и посмотрел на то место, где на пятнистой плоти все еще виднелись следы ластика. Я потер зудящую кожу, затем перешел на другую сторону улицы и направился туда, где находилась эта версия дома Четверга. Она была такой же, как та, что сгорела в первой главе моей книги, так что я знал дорогу. Но странным было то, что улица была совершенно пустынна. Ничто не двигалось. Ни человека, ни кошки, ни белки — ничего. Я остановился у машины, брошенной на улице, и заглянул в открытую пассажирскую дверцу. Ключ все еще был в замке зажигания. Тот, кто когда-то заполнял эту книгу, ушел - и в спешке.


Я продолжал медленно идти по дороге. Этот напыщенный дурак Брэдшоу упомянул что—то о главе, отделяющейся от основной книги - возможно, там были все второстепенные персонажи. Но это не имело значения. Четверг была здесь и сейчас, и она была той, за кем я охотился. Я подошел к садовой калитке дома Landen5 и осторожно двинулся по дорожке мимо идеально посаженных цветов и окон, таких чистых и сверкающих, что их почти и не было. Держа пистолет на вытянутой руке, я тихо вошел в дом.


Представление Thursday5 об обустройстве дома отличалось от моего и настоящего Thursday's. Для начала напольным покрытием была морская трава, а занавесками - отвратительно старомодная краска для галстуков. Я также, к своему отвращению, заметил, что на стене висели тибетские мандалы в рамках, а с потолка свисали ловцы снов. Я подошел ближе к фотографиям на каминной полке и нашел одну с Thursday5 и Landen5 в Гластонбери. У них были разрисованы лица в виде цветов, они глупо улыбались и обнимали друг друга, а Pickwick5 сидел между ними. Честно говоря, это было довольно тошнотворно тви.


“Я бы сделал то же самое”.


Я обернулся. Четверг стоял, прислонившись к дверному проему, ведущему на кухню. Это был легкий снимок, но я им не воспользовался. Я хотел насладиться моментом.


“Что бы ты сделал так же?” Я спросил.


“Я бы тоже пощадил тебя. Признаю, твое олицетворение меня было едва ли не самым правдоподобным, что я когда-либо видел. Я не уверен, что есть кто-то, кто заметил бы это. Но я не думал, что ты сможешь продолжать в том же духе. Настоящий ты скоро всплывешь на поверхность. Потому что, нравится тебе это или нет, в тебе недостаточно меня, чтобы осуществить это. Чтобы быть мной, тебе нужно иметь семнадцатилетний опыт работы в беллетристике — такой опыт, который означает, что я могу сразиться с такими людьми, как ты, и выйти победителем ”.


Я посмеялся над ее самонадеянностью. “Я думаю, ты переоцениваешь свои способности, Чужеземец. Пистолет в руках у меня. Возможно, ты немного прав, но я могу и буду тобой, со временем. Все, что у тебя есть, все, чем ты являешься. Твоя работа, твоя семья, твой муж. Я могу вернуться в Запределье и продолжить работу с того места, где ты остановился, и, вероятно, получать от этого гораздо больше удовольствия ”.


Я направил на нее пистолет и начал нажимать на спусковой крючок, затем остановился. Она не казалась особенно обеспокоенной, и это беспокоило меня.


“Ты это слышишь?” - спросила она.


“Что послушать?”


Она приложила ладонь к уху. “Это”.


И теперь, когда она упомянула об этом, я смог что-то услышать. Мягкий гудящий звук, который, казалось, эхом отдавался от земли.


“Что это?” - Спросила я и была потрясена, обнаружив, что мой голос прозвучал надтреснуто и ... испуганно.


“Взгляните сами”, - сказала она, указывая на улицу.


Я вытер пот со лба и попятился к двери, по-прежнему держа ее на прицеле. Я подбежал к садовой калитке и выглянул на улицу. Дома в конце дороги, казалось, потеряли четкость очертаний и были поглощены вздымающимся облаком песка.


“Что это, черт возьми, такое?” Я огрызнулся.


“Ты бы знал, ” тихо ответила она, - если бы только ходил на занятия по беллетристике, а не тратил свое время на стрельбище”.


Я посмотрел на почтовый ящик на углу улицы, и мне показалось, что он рассыпался на куски прямо у меня на глазах, а затем его подняло в облако пыли и обломков, которое засосало в водоворот высоко над нами. Я достал свой телефон для заметок и лихорадочно набрал номер Брэдшоу.


“Но вы не знаете второго имени Мелани Брэдшоу, - заметил Четверг, - не так ли?”


Я опустил телефон и бессмысленно уставился на нее. Это была подстава. Четверг, должно быть, поговорил с Брэдшоу, и вместе они обманом заманили меня сюда.


“Это Дженни,” добавила она. “Я назвала свою вторую дочь в ее честь. Но это тебе не поможет. Я сказал Брэдшоу не поднимать Текстовое сито ни в одной учетной записи, с паролем или без. Как только вы оказались внутри и дженерики были благополучно эвакуированы, ему было поручено начать ... стирание всей книги.”


“Как вы с ним связались?” Я спросил.


“Он связался со мной,” - ответила она. “Четверг-5 предположил Брэдшоу, что вы, возможно, провернули тот же трюк, что и она. Я не смог выбраться, но мы могли бы обманом впустить тебя.”


Она посмотрела на часы.


“А еще через восемь минут эта книга и все, что в ней есть, включая вас, исчезнет”.


Я огляделся и, к своему ужасу, увидел, что удаление произошло незаметно для меня и было менее чем в десяти футах от нас — мы стояли на единственном оставшемся клочке земли, неровном круге в сто футов в поперечнике, на котором располагались только дом Лондэна и его соседи. Но они не задержались надолго, и даже пока я смотрел, крыши превращались в пыль и уносились прочь, поглощаемые стиранием. Глухой рев нарастал, и мне пришлось повысить голос, чтобы быть услышанным.


“Но это и тебя сотрет с лица земли!” Я закричал.


“Может быть, и нет - это зависит от вас”.


Она поманила меня обратно в дом, когда садовая калитка задымилась и унеслась в облаке пыли. Как только мы оказались на кухне, она повернулась ко мне.


“Это тебе не понадобится”, - сказала она, указывая на мой пистолет. Я неуклюже нащупал кобуру, и он со звоном упал на пол. Я не наклонился, чтобы поднять ее. Я выглянул в окно на задний двор. Сарай и яблоня исчезли, и стирание медленно разъедало лужайку. Потолок начал покрываться пятнами, и на моих глазах входная дверь превратилась в пыль, которую унесло ветром.


“Дерьмово!” - Сказал я, когда меня внезапно осенило. Не то чтобы меня собирались стереть, нет. Это было холодное и отрезвляющее откровение о том, что я далеко не так умен, как думал. Я встретил врага, неизмеримо превосходящего меня, и я буду страдать от последствий собственного высокомерия. Вопрос был в том, доставлю ли я ей удовольствие узнать об этом? Но, поразмыслив, она, конечно, не хотела и не нуждалась в такого рода просьбах, и все вдруг показалось намного более мирным.


Вместо этого я сказал: “Я действительно польщен”.


“Польщен?” спросила она. “О чем?”


Потолок исчез в облаке кружащейся пыли, и стены начали разрушаться, а картины, каминная полка и мебель быстро рассыпались в мелкие обломки, которые были засосаны вихрем прямо над нами.


“Я польщен, “ повторил я, - потому что ты удалил целую книгу и отдал свою жизнь, только чтобы избавиться от меня. Должно быть, я был достойным противником, верно?”


Она почувствовала перемену в моем настроении и слабо улыбнулась мне.


“Ты почти победил меня, - сказала Четверг, - и все еще можешь победить. Но если я выживу, - добавила она, ” это мой подарок тебе”.


Стены почти исчезли, а поросший морской травой пол крошился у меня под ногами. Четверг открыл дверь на кухне, за которой бетонная лестница вела вниз. Она поманила меня за собой, и мы спустились в просторное подземное хранилище, по форме напоминающее внутреннюю часть бочки. На большом постаменте были два зубца, по которым время от времени пробегала слабая искра. Шум ветра стих, но я знал, что это только вопрос времени, когда стирание достигнет нас.


“Это помещение для удержания ядра”, - объяснил Четверг. “Вы бы знали об этом, если бы слушали на занятиях”.


“Каким образом, ” спросил я, “ твое выживание является подарком для меня?”


“Это легко объяснить”, - ответил Четверг, снимая со стены несколько частей упаковочного ящика, чтобы показать заклепанный железный люк. “За ним находится единственный способ побега — через пустоту Ничто”.


Вывод не ускользнул от меня. "Ничто" не поддерживало текстовую жизнь — меня мгновенно разобрали бы до букв, если бы я попытался сбежать через него. Но в четверг не было смс: она была из плоти и крови и могла выжить.


“Я не могу выбраться отсюда сама, ” добавила она, “ поэтому мне нужна ваша помощь”.


Я с самого начала ничего не понимал. Я нахмурился, а потом до меня дошло. Она не предлагала мне прощения, второго шанса или спасения — я был слишком ожесточен и извращен для этого. Нет, она предлагала мне то единственное, чего у меня никогда не было, могло быть. Она предлагала мне искупление. После всего, что я ей сделал, всего, что я планировал сделать, она была готова рискнуть своей жизнью, чтобы дать мне один маленький шанс искупить вину. И более того, она знала, что я соглашусь. Она была права. Мы были похожи больше, чем я думал.


Крыша местами отвалилась, когда стирание начало разрушать изолирующее помещение.


“Что мне делать?”


Она указала на двойные защелкивающиеся механизмы, расположенные на расстоянии восьми футов друг от друга. Я взялся за ручку и потянул ее вниз на счет три. Люк распахнулся, обнажив пустоту.


“Спасибо”, - сказала она, когда стирание неумолимо поползло по комнате. В целом книга представляла собой диск диаметром менее восьми футов, и мы находились в центре того, что выглядело как клубящееся облако грязи и обломков, в то время как повсюду вокруг нас ветер трепал оставшуюся ткань книги, превращая ее в неописуемую текстовую пыль.


“На что это будет похоже?” - Спросила я, когда Четверг всмотрелся в чернильную темноту.


“Я не могу вам сказать”, - ответила она. “Никто не знает, что происходит после стирания”.


Я протянул ей руку для пожатия. “Если ты когда-нибудь превратишь это в одно из своих приключений, ” спросил я, - вызовешь ли ты у меня хотя бы смутное сочувствие?" Мне хотелось бы думать, что во мне была частичка твоей человечности ”.


Она взяла мою руку и пожала ее. Она оказалась теплее, чем я себе представлял.


“Мне жаль, что я переспала с твоим мужем”, - добавила я, чувствуя, как пол под моими ногами становится мягким. “И я думаю, это твое”.


И я подарил ей медальон, который оторвался, когда мы поссорились.


Как только Thursday1–4 вернула мне медальон, я поняла, что она наконец-то узнала что-то обо мне и, поразмыслив, о ней. Она была потеряна и знала это, поэтому помочь мне открыть люк и передать медальон могло быть только проявлением альтруизма — это был первый раз, когда она так поступила, и вообще последний раз, когда она так поступила. Я частично выбрался из люка в Ничто. От книги почти ничего не осталось, только слабое потрескивание искры, которая становилась все слабее и слабее. Я все еще держал Четвергу 1-4 за руку, когда увидел, что ее тело начало распадаться, как песчаник, размытый ветром. Ее волосы трепали потоки воздуха, но она выглядела умиротворенной.


Она улыбнулась и сказала: “Я только что получила это”.


“Что получил?”


“Что-то в Thursday5 говорилось о горячих ваннах и мартини”.


Ее лицо начало расплываться, и я почувствовал, как ее рука крошится в моей, как хрустящий, обожженный солнцем песок. От Fiasco вообще почти ничего не осталось, и пришло время уходить.


Она снова улыбнулась, и ее лицо превратилось в пыль, ее рука в моей руке превратилась в песок, искра затрещала и погасла. Я отпустил ее и был—


Текстовый мир, к которому я так привык, вернулся со странным ощущением шатания. Я оказался в другой комнате для хранения ядра, практически идентичной первой — если не считать искры, которая потрескивала в двадцать раз ярче по мере того, как читатели знакомились с книгой. Я поднялся, закрыл и закрепил люк и направился вверх по ступенькам к выходу, застегивая при этом медальон на шее.


Я не могу сказать, что был опечален потерей Четверги 1-4, поскольку она почти наверняка убила бы меня и нанесла бы неисчислимый ущерб, если бы была жива. Но я не мог избавиться от чувства вины за то, что мог бы сделать для нее больше. В конце концов, это была не совсем ее вина — она была написана такой. Я вздохнул. Она нашла в себе частичку меня, но я знал, что во мне тоже была частичка ее.


Я осторожно приоткрыл дверь изолятора и выглянул наружу. Я был в коллекции фермерских построек, построенных из красного кирпича и находящихся в таком ветхом состоянии, что казалось, будто они держатся вместе только благодаря мху в кирпичной кладке и лишайнику на крыше. Я заметил Адама Ламсбрифа через кухонное окно, где он безуспешно скреб посуду прутиком. Я показал ему через окно на телефон, и он указал на дровяной сарай на другой стороне двора. Я перебежал через улицу и толкнул дверь.


В углу сидело что-то мерзкое, издававшее странные слюнявые звуки, но я не обратил на это внимания, кроме как подумал, что Ада Дум, в конце концов, была права, и нашел общественный телефон, который мне был нужен. Я набрал номер Брэдшоу и с нетерпением ждал, когда он ответит.


“Это я”, - сказал я. “Твой план сработал: она превратилась в прах. Я на ферме холодного комфорта, страница шестьдесят восемь. Ты можешь вызвать такси, чтобы забрать меня? Это будет серьезный материнский отчет. ”


OceanofPDF.com


38.


Конец времени


Никто так и не узнал, кем были члены Звездной палаты Хроногвардейцев и каковы на самом деле были их отношения с корпорацией "Голиаф". Но было отмечено, что некоторые инвестиционные возможности, которыми воспользовались транснациональные корпорации, были настолько случайными, настолько осмотрительными и настолько дальновидными, что они казались статистически невозможными. Информаторов никогда не было, поэтому масштабы какого-либо извержения никогда не были известны и никогда не будут известны.


By когда я вернулся домой, было темно. Лондэн услышала, как я поворачиваю ключ в замке, и встретила меня в коридоре, чтобы крепко обнять, что я с благодарностью приняла - и ответила тем же.


“Какие новости о книжном реалити-шоу?”


“Отменяется. Ван де Пост выступил по телевидению и радио, объяснив, что из—за технической ошибки проект был отложен - и что вместо этого излишки глупости будут устранены за счет активизации астрономически дорогого и сомнительно полезного Anti-Smite shield.”


“А гордость и предубеждение?”


“Работает точно так же, как и прежде. Но вот что хорошо: все читательницы, которые купили экземпляры книги, чтобы посмотреть, как Беннеты переодеваются пчелками, продолжили читать, чтобы узнать, получат ли Лиззи и Джейн своих мужчин и закончится ли жизнь Лидии печально. Естественно, все новые читатели были в восторге от того, что произошло — настолько, что людям с фамилией Уикхэм пришлось скрываться.”


“Совсем как в старые добрые времена”, - сказал я с улыбкой.


Страсть к книгам возвращалась. Я на мгновение задумался, подошел к книжному шкафу, достал свой экземпляр "Великого фиаско Сэмюэля Пеписа" и пролистал страницы. Они были пустыми, все до единого.


“Как дела у Пятницы и девочек?” Спросила я, бросая книгу в корзину для бумаг.


“Пятница заканчивается. Девочки в постели”.


“А Пиквик?”


“Все еще лысый и немного вялый. Итак ... тебе удалось сделать то, что ты намеревался сделать?”


“Да”, - тихо сказал я, “ "И Земля, я больше не могу тебе лгать. Материалы Acme Carpets - это всего лишь прикрытие ”.


“Я знаю”, - тихо сказал он. “Ты по-прежнему выполняешь всю эту специализированную работу, не так ли?”


“Да. Но, Ленд, это тоже прикрытие”.


Он положил руку мне на щеку и заглянул в глаза. “ Я тоже разбираюсь в беллетристике, Чт.


Я нахмурился. Я этого не ожидал. “ Ты знал? С каких пор?


“Примерно через три дня после того, как ты сказал, что бросил это дело”.


Я уставился на него. - Ты знал, что я лгал тебе все эти годы?


“Тыковка”, - сказал он, мягко вводя меня в дом и закрывая за нами дверь, - “ты ведь любишь меня, не так ли?”


“Да, но—”


Он приложил палец к моим губам. “Подожди минутку. Я знаю, что ты это делаешь, и мне нравится, что ты это делаешь. Но если ты слишком беспокоишься о том, чтобы расстроить меня, тогда ты не будешь делать то, что должен делать, а эти вещи важны — не только для меня, но и для всех. ”


“Тогда ... ты не сердишься, что я лгал тебе четырнадцать лет?”


“Четверг, ты значишь для меня все. Не только потому, что ты милая, умная, забавная и у тебя потрясающе красивая фигура и сиськи, за которые можно умереть, но и потому, что ты поступаешь правильно ради правды — это то, кто ты есть и что ты делаешь. Даже если я никогда не опубликую свой грандиозный опус, я все равно умру с уверенностью в том, что мое время на этой планете было потрачено не зря — я дарил поддержку, любовь и безопасность тому, кто действительно что-то меняет.”


“О, Земля,” - сказала я, уткнувшись головой ему в плечо, - “ты заставляешь меня покрываться дымкой!”


И я снова обнял его, пока он гладил меня по спине и говорил, что все в порядке. Мы стояли так некоторое время, пока мне внезапно не пришла в голову мысль.


“Земля, - медленно произнес я, - как много ты знаешь?”


“Мистер и миссис Брэдшоу рассказывают мне довольно много, а Спайк и Боуден часто звонят, чтобы держать меня в курсе событий”.


“Гнилые свиньи!” Сказал я с улыбкой. “Они всегда говорят мне выложить тебе все!”


“Мы все заботимся о тебе, Четверг”.


Это было абсолютной правдой, но я не мог выбросить из головы Четверг 1-4 и ее краткое пребывание в реальном мире. “А как насчет ... других вещей?”


Лондэн точно знал, о чем я говорю. “Я понял, что она была написана в четверг, только когда ты вернулся наверх”.


“Как?”


“Потому что только тогда я понял, что на ней не было ожерелья, которое я подарил тебе на день рождения”.


“О”, - сказал я, теребя медальон у себя на шее. На мгновение воцарилась тишина, пока мы оба обдумывали случившееся. В конце концов, я сказал: “Но с ней было ужасно спать, верно?”


“Безнадежно.”


И мы оба рассмеялись. Мы бы никогда больше не упомянули об этом.


“Послушай, ” сказал Лондэн, - кое-кто хочет видеть тебя в гостиной”.


“Кто?”


“Просто заходи. Я приготовлю чай”.


Я вошла в гостиную, где у камина спиной ко мне стоял высокий мужчина и рассматривал семейные фотографии в рамках.


“Это мы отдыхаем на острове Скай, ” сказал я мягким голосом, - в “Старике из Сторра". Дженни там нет, потому что она была в раздражении и сидела в машине, и вы можете видеть только голову Пиквик на краю кадра ”.


“Я хорошо это помню”, - сказал он и повернулся ко мне лицом. Конечно, это была пятница. Не моя пятница, а его постаревшее "я". Ему было около шестидесяти, и к тому же он был красив. Его волосы поседели на висках, а морщинки от улыбки вокруг глаз напомнили мне Лондэна. На нем была бледно-голубая униформа хроногвардейцев, на плече которой красовались пять золотых значков генерального директора. Но это была не повседневная форма, а церемониальное платье. Это был особый случай.


“Привет, мам”.


“Привет, Горошинка. Так ты все-таки добралась до генерального директора!”


Он пожал плечами и улыбнулся. “Я делал и не делал. Я здесь, но меня не может быть. Это похоже на все остальное, что мы делали в прошлом, чтобы изменить настоящее — мы определенно были там, но нас могло и не быть. Единственное, что вы узнаете о бизнесе времени, - это то, что взаимно противоположные состояния могут комфортно сосуществовать. ”


“Нравится, когда Saturday Night Fever превосходен и дерьмовок одновременно?”


“Вроде того. Когда дело доходит до путешествий во временном потоке, paradox всегда является уютным партнером в постели — ты привыкаешь жить с этим ”. Он посмотрел на часы. “Вы уничтожили рецепт, не так ли?”


“Я это съел”.


“Хорошо. Я просто пришел сказать вам, что, поскольку до Конца Времен осталось всего двадцать три минуты и без уравнения для расшифровки яиц, Звездная палата признала, что дальнейшее существование путешествий во времени ретроспективно невыносимо. Мы закрываем "Машины времени" прямо сейчас. Все оперативники демобилизуются. Освобождаются помещения для призыва и находят места для заключенных в обычных тюрьмах ”.


“В конце концов, она была права”, - тихо сказал я.


“Прошу прощения?”


“Аорнис. Я действительно вывел ее из игры”.


“Мы следим за тем, чтобы за всеми заключенными с "особыми требованиями" присматривали должным образом, мама”.


“Я надеюсь на это. Как насчет других изобретений, созданных с использованием ретродефицитной инженерии?”


“Они останутся. Микрочип и гравитационная трубка будут изобретены, так что это не проблема, но никаких новых ретродефицитных технологий не будет. Что еще более важно, Стандартная линия событий истории останется такой, какой она была, когда мы выключим двигатели ”.


“Значит, ничего из истории не сворачивается в рулон, как ковер?”


“Возможно, но не очень вероятно”.


“И Голиаф останется таким, какой он есть?”


“Боюсь, что так”. Он ненадолго замолчал, затем вздохнул. “Так много вещей, которые я мог бы сделать, но не сделал. Я буду скучать по всему этому”.


Он пристально посмотрел на меня. Это был мой сын, но им не был. Это был он, таким, каким он мог стать, но никогда не станет. Я все еще любила его, но это был единственный раз в моей жизни, когда я была рада попрощаться.


“А как насчет ”Сейчас"?"


“Со временем все восстановится. Заставляй людей читать книги, мама; это помогает усилить тот неопределимый момент, который удерживает нас здесь и сейчас. Стремись к настоящему. Это единственное, что нас спасет. Что ж, ” добавил он окончательно, целуя меня в щеку, “ я пойду. Мне нужно оформить кое-какие документы, прежде чем я выключу последний двигатель. ”


“Что с тобой будет?”


Он снова улыбнулся. “Последняя пятница? Я перестаю существовать. И знаешь, меня это не беспокоит. Я понятия не имею, что будущее принесет в настоящее пятницы, и это концепция, за которую я с радостью умру ”.


Я почувствовала, как на глаза навернулись слезы, что было глупо, на самом деле. Это была всего лишь возможность пятницы, а не реальная.


“Не плачь, мам. Увидимся, когда я встану завтра - и ты знаешь, что я собираюсь выспаться, верно?”


Он снова обнял меня и через мгновение исчез. Я прошла на кухню и положила руку Лондэну на спину, пока он наливал молоко в мой чай. Мы сидели за кухонным столом, пока через неисчислимые триллионы лет в будущем время не остановилось. Не было ни стирания истории, ни отдаленных раскатов грома, ни “мы прерываем эту трансляцию” по беспроводной сети — ничего. Технология исчезла навсегда, а вместе с ней и ChronoGuard. Строго говоря, ни один из них никогда не был. Но, как наш Пятница указал на следующий день, они были все еще там отголоски прошлого, которые станут известны как анахронизмы в древних текстах, и артефакты, оказавшиеся не к месту и не во времени. Самым знаменитым из них станет открытие окаменелого Volkswagen Beetle 1956 года выпуска, сохранившегося в слоях докембрийских пород. В бардачке они найдут остатки газеты следующего дня с описанием обнаружения автомобиля и очень ценные чаевые победителю забега в три тридцать в Кемптон-парке.


“Ну, вот и все”, - сказал я после того, как мы подождали еще пять минут и обнаружили, что все еще находимся в состоянии приятно желанного существования. “Хроностража отключилась, и путешествия во времени стали такими, какими они должны быть: технически, логически и теоретически ... невозможны.”


“Тоже неплохо”, - ответил Лондэн. “У меня от этого всегда болела голова. На самом деле, я подумывал о том, чтобы написать книгу для самопомощи для писателей-фантастов, которые хотят писать о путешествиях во времени. Она будет состоять из одного слова: Не надо.”


Я засмеялась, и мы услышали, как во входной двери поворачивается ключ. Оказалось, что была пятница, и я в шоке отшатнулась, когда он вошел на кухню. У него были короткие волосы, и он был одет в костюм и галстук.


Пока я стояла с открытым ртом, он сказал: “Добрый вечер, мама. Добрый вечер, отец. Надеюсь, я не слишком опоздала перекусить?”


“О, Боже мой!” Я вскрикнула в ужасе. “Они заменили тебя!”


Ни Лондэн, ни Фрайди не смогли долго сдерживаться, и они оба разразились смехом. Его вообще не заменили — он просто подстригся.


“О, очень смешно”, - сказала я, скрестив руки на груди и явно недовольная. “В следующий раз ты скажешь мне, что Дженни - мозговой червь или что-то в этом роде”.


“Она такая”, - сказал Лондэн, и настала моя очередь расхохотаться над нелепостью предложения. Они совсем не нашли это забавным. Честно говоря, у некоторых людей нет чувства юмора.


OceanofPDF.com


39.


Женщина по имени

Следующий четверг


Сеть специальных операций была создана для выполнения полицейских обязанностей, которые считались либо слишком необычными, либо слишком специализированными, чтобы ими могли заниматься регулярные силы. Всего было тридцать отделов, начиная с более приземленных соседских споров (SO-30) и заканчивая литературными детективами (SO-27) и художественными преступлениями (SO-24). Все, что ниже SO-20, было информацией ограниченного доступа, поэтому о том, что они затевали, можно было только догадываться. Что известно, так это то, что отдельные оперативники сами по себе слегка неуравновешенны. Как говорится, “Если хочешь быть спецом, веди себя немного странно”.


У моегоотца было лицо, которое могло остановить часы. Я не имею в виду, что он был уродливым или что-то в этом роде; эту фразу Хроностражник использовал для описания человека, обладавшего способностью превращать время в сверхмедленный ручеек. Папа был полковником ХроносТражи и выполнял свою работу очень тихо. На самом деле, так тихо, что мы вообще не знали, что он сошел с ума, пока однажды утром его приятели-хронометристы не ворвались в наш дом, сжимая в руках приказ об изъятии и уничтожении с открытой датой на обоих концах, и не потребовали сообщить, где и когда он был. С тех пор папа оставался на свободе; из его последующих визитов мы узнали, что он считал всю службу “морально и исторически коррумпированной” и вел единоличную войну против бюрократов в Офисе за особую временную неприкосновенность. Temporary...Stemp ...Специальное предложение—


“Почему бы нам просто не оставить это прямо там?” Я сказал, прежде чем Thursday5 завязала ей язык узлом.


“Мне очень жаль”, - сказала она со вздохом. “Я думаю, что мои биоритмы, должно быть, не в порядке”.


“Помнишь, о чем мы говорили?” Я спросил ее, приподняв бровь.


“Или, возможно, это просто сложно произнести. Вот так: Особенный.…Временная ... Стабильность. Поняла!” Она гордо улыбнулась своему достижению. Затем на ее лице промелькнула тень неуверенности в себе. “Но, кроме этого, у меня все в порядке, верно?”


“У тебя все хорошо”.


Мы стояли во вступительной главе "Дела Эйра", или, по крайней мере, в обновленной первой главе. Удаление Evil Thursday вызвало недовольство у Text Grand Central, особенно когда Элис-ПОН-24330 сказала, что, хотя она и рада пока продолжать сериал, ей не очень хочется брать на себя эту роль навсегда — из-за всего этого секса, оружия, ругани и прочего. Были разговоры о том, чтобы свернуть серию, пока у меня не возникло озарение. После удаления Великого фиаско Сэмюэля Пеписа у Thursday5 не осталось книг, и ей нужно было где-то жить; она могла взять все на себя. Очевидно, что должно было произойти несколько изменений — на самом деле довольно много, — но я не возражал; на самом деле, я приветствовал это. Я подал заявку на целый ряд внутренних корректировок сюжета, и сенатор Джобсворт, все еще стремящийся загладить свою вину и сохранить свою работу после реалити—шоу "Фарраго", был только рад удовлетворить мои пожелания - до тех пор, пока я, по крайней мере, пытался сделать сериал коммерческим.


“Мы можем двигаться дальше?” - спросил Джерри, первый помощник imaginator. “Если мы не доберемся до конца этой главы к обеду, мы выбьемся из графика из-за завтрашней сцены в Гэдз-Хилл”.


Я оставил их наедине с этим и направился к задней части лондонского кафе Стэнфорда Брукса, точно воссозданного по моей памяти и месту, где началось новое дело Эйра, а не к сгоревшему дому, принадлежащему Лондэну, где, по сути, я не прожил еще два года. Я наблюдал, как разработчики, персонажи и технические специалисты перевели историю в текстовый код storycode, который будет загружен в движки TGC - и в конечном итоге заменит существующую серию TN. Возможно, размышлял я про себя, жизнь, в конце концов, возвращается в нормальное русло.


Прошел месяц с тех пор, как мы удалили Фиаско Пепи, и Пикантный Роман, несмотря на всевозможные угрозы, были вынуждены признать, что технология создания грязных бомб все еще находится на ранней стадии, поэтому феминистки и церковники одновременно вздохнули с облегчением и вернулись к спорам друг с другом о малоцентричности религии.


В то же время начало сказываться плавное удлинение времени "Сейчас": счетчик показаний постоянно повышался, поскольку скорость чтения снова начала расти. В Запределье увлечение реалити—шоу, к счастью, пошло на убыль - у Samaritan Kidney Swap было так мало зрителей, что на вторую неделю они пришли в отчаяние и пригрозили пристрелить щенка в прямом эфире, если не позвонит миллион человек. У них было 2 миллиона жалоб, и они были закрыты. Мы с Боуденом посетили Booktastic! неделю назад я обнаружил, что у них теперь есть целых две секции книг, потому что, как объяснил менеджер, “возник внезапный спрос”.


В рамках всего процесса вывода ChronoGuard из эксплуатации папа был выведен из состояния полузабытья и появился у мамы с маленьким чемоданом и букетом цветов. Мы устроили для него потрясающую встречу выпускников, и я пригласила с собой майора Пиклза, который, похоже, неплохо поладил с тетей Полли.


Что касается других вопросов, я отправился в Голиафополис, чтобы встретиться с Джеком Шиттом и вернуть ожерелье его жены с объяснением того, что произошло с ней на борту Гесперуса. Он в каменном молчании забрал драгоценности и подробности ее смерти, поблагодарил меня и ушел. Джон Генри Голиаф так и не появился, и я никому в Goliath не сказал, что Остин Ровер, насколько нам было известно, все еще безвластно дрейфует во внутрижанровом пространстве где-то между поэзией и Морем. Я не знал, было ли это концом Книжного проекта или нет, но TGC не хотела рисковать и установила батарею текстовых сит в направлении Запределья и отмечала любые потенциальные трансфикционные вторжения как “высокоприоритетные”.


Я вышел из кафе туда, где меня ждал Изамбард Кингдом Бунюэль. Мы стояли в Третьем ангаре среди ткани Дела, готовые к запиранию. Бунюэль уже создал приемлемое факсимиле Суиндона, включающее дом моей мамы и офис литературных детективов, и он только начинал с Торнфилд-холла, дома Рочестера.


“Мы сделали наброски настоящего Торнфилда, - объяснил он, показывая мне несколько рисунков для одобрения, - но мы немного подумали, как был раскрашен ваш Porsche?”


“Вы знаете рептилий Эшера?”


“Да”.


“Вот так — только в красном, синем и зеленом цветах”.


“Как насчет портала прозы?”


Я на мгновение задумался. “Что-то вроде большой книги в кожаном переплете, покрытой ручками, циферблатами и переключателями”.


Он сделал пометку. “ А "неискаженный Пиквик"?


“Примерно так высоко и не очень ярко”.


“Ты принесла немного snapimagery?”


Я порылась в своей наплечной сумке, достала пачку снимков и просмотрела их.


“Это Пикерс, когда у нее еще были перья. Изображение размыто, потому что она моргнула и упала, но, наверное, это лучшее. А это Лондэн, а это Джоффи, и это снова Лондэн, как раз перед тем, как у него загорелись брюки — это было весело, — а это Майкрофт и Полли. Вам не нужны фотографии пятницы, вторника или Дженни, не так ли?”


“Только рождение в пятницу плюс два для чего-нибудь гнилого”.


“Вот”, - сказала я, выбирая одну из стопки. “Это было сделано на его второй день рождения”.


Бунюэль отшатнулся в шоке. “Что это за странная мешающая липко-коричневая масса у него на лице? Какой-то вид инопланетного фейсхаггера или что-то вроде того?”


“Нет, нет, - поспешно сказала я, - это шоколадный торт. Он не овладел тонким искусством изготовления столовых приборов, пока ... ну, на самом деле, ему еще предстоит разобраться в этом”.


“Можно я оставлю это себе?” - спросил Бунюэль. “Я отнесу их в церковь святого Табуларазы, посмотрим, что из них можно сделать”.


“Будьте моим гостем”.


Подготовка книги продолжалась уже около двух недель, и как только Бунюэль собрал все для "Дела Эйра", он мог перейти к более сложной сборке для "Затерянных в хорошей книге".


“Есть ли что-нибудь, что вы могли бы спасти из старой серии?” - Спросила я, всегда думая экономно.


“Действительно, так”, - ответил он. “Ашерона Аида и всех его тяжеловесов можно представить практически без изменений. Деламар, Хоббс, Феликс7 и 8, Мюллер — здесь и там несколько разных линий, и вы никогда не заметите разницы.”


“Ты прав”, - медленно произнес я, когда в моей голове начала зарождаться странная мысль.


“Несколько других частей iddybiddyparts мы можем разобрать, ” добавил Бунюэль, “ но большая их часть будет новой. Теплый прием, который Совет жанров готовит для вас, отражен в высоких денежных затратах. ”


“Что это было?” Спросил я. “Я был за много миль отсюда”.


“Я говорил, что бюджет новой серии TN —”


“Извините, ” ответил я рассеянно, - не могли бы вы извинить меня на минутку?”


Я пошел пешком туда, где Колин ждал меня в своем новеньком такси. Под логотипом TransGenre Taxi они добавили “По предварительной записи на следующий четверг” элегантным курсивным шрифтом. Обычно я ничего не рекламирую, но мне сказали, что я всегда буду "в приоритете номер один", так что я решил, что это того стоит.


“Куда едем, мисс Нонетот?” - спросил он, когда я забралась внутрь.


“Отличная библиотека, шестой этаж”.


“Правильно”.


Он тронулся с места, резко затормозил, едва не врезавшись в блестящий черный автомобиль Ford, накричал на другого водителя, затем быстро ускорился к стене ангара, которая разверзлась перед нами, как темная пустота.


“Спасибо за Быстрый прыжок”, - сказал он, когда дыра за нами закрылась, и мы медленно поехали мимо почти безграничного количества книг в Огромной библиотеке. “Я буду питаться этим в течение нескольких месяцев. Есть шанс, что ты сможешь купить мне Lava Lite?”


“Нет, если только ты снова не спасешь мне жизнь”.


Я заметил книги на полках библиотеки, расположенные в алфавитном порядке, и увидел, что мы приближаемся к цели. “Просто подбрось меня к следующему столу для чтения”.


“В гостях у Тома Джонса?”


“Нет”.


“Бриджит Джонс?”


“Нет. Просто напишите мне о ... здесь”.


Он остановился рядом с книжным шкафом, я вышла, сказала ему, что ему не нужно ждать, и чтобы он записал стоимость проезда на мой счет, и он исчез.


Я был в Большой библиотеке, стоя напротив оригинальной серии Thursday Next, которая продолжала выходить под названием Alice-PON-24330, и я был здесь из-за того, что сказал Бунюэль. Мы со Спайком так и не выяснили, как Феликсу8 удалось сбежать, и поскольку его останки были найдены на Савернейке, Спайк совершенно справедливо предположил, что это был не Феликс8, а Феликс9. Но Спайк мог ошибаться. Что, если Феликс, которого я встретил, был написанным Felix8? Это объяснило бы, как он выбрался из "Хранилища чудес" - он просто растворился в своей книге.


Я глубоко вздохнул. Я не хотел даже приближаться к старой серии TN, но это требовало дальнейшего изучения. Я взял первую из серии и прочитал себя внутри.


Через несколько мгновений Великой Библиотеки больше не было, и вместо этого я оказался на борту воздушного корабля, парящего высоко над родными графствами. Но это был не один из маленьких пятидесятиместных лайнеров, которые бороздили небеса в эти дни; это был leviathan гостиничного класса, созданный для стильных и роскошных путешествий по миру в безмятежные дни дирижабля. Я был на том, что когда-то было смотровой площадкой, но многие окна из плексигласа были утрачены, и потрепанное суденышко дребезжало и скрипело, когда его неуклюжая туша рассекала воздух. Ледяной поток задувал в брюхо самолета, где я стоял, и заставлял меня дрожать, в то время как порыв воздуха и непрерывное хлопанье свободной ткани были постоянным ударным сопровождением ритмичного рычания восьми двигателей. Куда бы я ни посмотрел, везде бросалась в глаза алюминиевая решетка, а слева от меня была дверь, ведущая на крутую веранду, с которой пассажиры первого класса когда-то могли наблюдать за процедурой стыковки и посадки с высоты птичьего полета. В реальном мире эти монстры давным-давно были расплавлены на металлолом, работу станций ретрансляции телевизионных и беспроводных сигналов теперь взяли на себя беспилотные летательные аппараты в верхних слоях атмосферы. Но было немного ностальгически видеть ее снова, даже в такой иллюзорной форме.


Я не участвовал в главном действии, в пословице “лучше умереть, чем читать", столь же важной для меня, как и для кого-либо другого. На самом деле повествование происходило по соседству, в главной столовой, где Четверг, также известная как Алиса-ПОН-24330, пыталась перехитрить Ашерона Аида. Конечно, все было не так, как на самом деле произошло — убежище Ашерона на самом деле находилось в заброшенном отеле "Пендерин" Мертира Тидфила в Социалистической Республике Уэльс. Это была драматическая лицензия — и притом довольно смелая драматическая лицензия.


Из соседней двери донеслась стрельба, какие-то крики, а затем снова выстрелы. Я встала за дверью, когда вбежал Феликс8, как он обычно делал, убегая от нас с Боуденом, как только Ашерон появился на страницах Джейн Эйр. Как только он оказался внутри, он расслабился, поскольку официально был “вне истории”. Я увидел, как он усмехнулся про себя и поставил на предохранитель свой пистолет-пулемет.


“Привет, Felix8”.


Он повернулся и уставился на меня. “Так, так”, - сказал он после паузы. “Пожалуйста, встанет настоящий следующий четверг?”


“Просто брось оружие”.


“На самом деле я не жестокий”, - сказал он. “Это просто та роль, которую я играю. Настоящий Felix8 — вот за кем тебе стоит присматривать”.


“Брось пистолет, Феликс. Я не буду просить тебя снова”.


Его взгляд метнулся по комнате, и я увидел, как его рука сжала рукоятку пистолета.


“Даже не думай об этом”, - сказал я ему, направляя пистолет в его сторону. “Это заряжено "ластиком". Положи пистолет на пол, но очень медленно.”


Felix8, полностью осознавая разрушительную силу ластика, аккуратно положил свое оружие на землю, и я сказал ему отбросить его в сторону.


“Как ты попал в реальный мир?”


“Я не понимаю, что ты имеешь в виду”.


“Ты был в "реальном Суиндоне" пять недель назад. Ты знаешь, какое наказание полагается за прогон страницы?”


Он ничего не сказал.


“Я напомню тебе. Это стирание. И если ты читаешь газеты, ты знаешь, что я сотру целую книгу, если потребуется ”.


“Я никогда не вылезал из дела Эйра,” - ответил он. “Я всего лишь дженерик С-3, пытающийся сделать все возможное в паршивой книге”.


“Ты лжешь”.


“Что это паршивая книга?”


“Вы понимаете, что я имею в виду. Держите руки в воздухе”.


Я подошел к нему сзади и, крепко прижав пистолет к его спине, обыскал карманы. Учитывая одержимость членов Книжного мира Запредельем, я посчитал невозможным, чтобы он проделал весь путь до Суиндона и не вернулся с несколькими диковинными сувенирами для продажи или обмена. И это подтвердилось. В одном кармане я нашел забавную резиновую курицу и цифровые часы, в другом - упаковку Cup-a-Soup и батончик Mars. Я швырнула их на пол перед ним.


“Тогда где ты это взял?”


Он молчал, и я отступила на несколько ярдов, прежде чем сказать ему медленно повернуться ко мне лицом.


“Теперь, ” сказал я, - давайте получим ответы на несколько вопросов: вы слишком посредственны, чтобы придумать это самостоятельно, поэтому вы работаете на кого-то. Кто это?”


Felix8 не дал ответа, и дирижабль слегка накренился, слегка скорректировав курс. Дверь с алюминиевой рамой, ведущая на внешнюю дорожку для прогулок, распахнулась, а затем с грохотом захлопнулась снова. Наступили сумерки, и в двух милях внизу начали мигать маленькие оранжевые самоцветы, которые были уличными фонарями.


“Ладно, - сказал я, - вот сделка: ты рассказываешь мне, что знаешь, и я отпускаю тебя. Играй жесткого человека, и это путешествие в море текстов в один конец. Понимаешь?”


“У меня всего восемнадцать слов и одна сцена”, - сказал он наконец. “Одна паршивая сцена! Ты хоть представляешь, на что это похоже?”


“Это тот расклад, который тебе выпал, - сказал я ему, “ работа, которую ты выполняешь. Ты не можешь этого изменить. Еще раз: Кто послал тебя в Запределье убить меня?”


Он уставился на меня без эмоций. “И я бы тоже это сделал, если бы не этот идиот сталкер. Имей в виду, Джонсон тоже все испортил, так что я в хорошей компании ”.


Это было более тревожно. “Мистер Джонсон” был псевдонимом— который использовал Минотавр, и он назвал мое убийство "работой”, так что это выглядело лучше организованным, чем я думал.


“Кто приказал убить меня? И почему я?”


Felix8 улыбнулся. “Вы действительно льстите себе, мисс Нонетот. Вы не единственная, кого они хотят, и вы не единственная, кого они получат. А теперь я прощаюсь с вами.”


Он направился к входной двери, которая хлопала на ветру, открыл ее и вышел на улицу. Я побежал вперед и закричал: “Держите!” — но было слишком поздно. Взмахнув ногой, Felix8 аккуратно перевалился через поручень и, кувыркаясь, улетел в космос. Я подбежал к поручню и посмотрел вниз. Он уже был маленькой фигуркой, медленно опускающейся по спирали вниз, пока дирижабль гудел. Я испытал странное болезненное чувство, когда он превратился всего лишь в маленькую точку, а затем исчез из виду.


“Черт!” Я закричал и хлопнул ладонью по парапету. Я глубоко вздохнул, зашел внутрь, спасаясь от холодного ветра, достал свой мобильный телефон и нажал кнопку быстрого набора для связи с Чеширским котом, который принял командование Text Grand Central.


1


“Чеш, сегодня четверг”.


2


“Я потерял C-3 generic Felix8 со страницы двести семьдесят восьмой книги "Дело Эйра", ISBN 0-14-200180-5. Мне как можно скорее понадобится срочная замена. ”


3


“Нет”.


4


“Черт возьми”, - пробормотал я. “Ты можешь выяснить, кто возился с текстовыми ситами, и убрать их? У меня нет желания торчать на холодном дирижабле дольше, чем это необходимо.”


5


Я сказал ему, что со мной все будет в порядке, если он просто перезвонит мне, когда сито будет снято, затем захлопнул телефон. Я натянул куртку до шеи и потопал ногами, чтобы согреться. Я прислонился к алюминиевой балке и уставился в сиреневые сумерки, в которых даже сейчас я мог видеть, как начинают появляться звезды. Felix8 ударился бы о землю с такой силой, что его текст слился бы с окружающим описанием; когда мы нашли бы его, нам пришлось бы вырезать его из земли. В любом случае, он бы не разговаривал.


Я начал думать о людях, которые, возможно, хотели меня убить, но перестал считать, когда дошел до шестидесяти семи. Это будет сложнее, чем я думал. Но…что сказал Felix8: что я не должен льстить себе ...Это был не только я? Чем больше я думал об этом, тем более странным это казалось, пока внезапно, со вспышкой осознания, я не понял, что происходит. Шерлок Холмс, Темперанс Бреннан, Бравый солдат Швейк и я сам — убейте нас, и вы убьете не только отдельного человека, но и серию. Это казалось слишком странным для понимания, но это должно было быть правдой — в книжном мире разгуливает серийный убийца.


Я оглядел дирижабль, и мое сердце упало. Они уже дважды пытались убить меня, и кто сказал, что они не попытаются снова? И вот я здесь, пойманный в ловушку на высоте десяти тысяч футов текстовым ситом, которое никто не заказывал, подвешенный под 20 миллионами кубических футов легковоспламеняющегося водорода. Я достал свой мобильный телефон и поспешно набрал кошке второй номер.


6


“Никаких вопросов, Чеш — мне нужен парашют, и мне нужен он сейчас.”


Словно в ответ, в задней части дирижабля произошла яркая вспышка - в одной из газовых камер взорвался небольшой заряд. В течение секунды от этого воспламенилась соседняя ячейка, и я увидел яркую дугу вспышки в сумерках; дирижабль слегка задрожал и начал заваливаться на корму, теряя подъемную силу.


“Мне нужен этот парашют!” - Крикнул я в телефон, когда взорвался третий газовый баллон, испарив тканевое покрытие и разбросав сноп искр по обе стороны от аппарата. Напряжение усилилось, когда взорвалась четвертая газовая камера, за ней быстро последовали пятая и шестая, и я схватился за поручень, чтобы не упасть.


“Черт возьми!” Я кричал, ни к кому особенно не обращаясь. “Неужели здесь так сложно достать парашют?!” Дирижабль снова задрожал, когда очередной взрыв разорвал оболочку, и с неприятным ощущением легкости я почувствовал, как аппарат очень медленно начинает падать. Когда я посмотрел вниз, чтобы посмотреть, куда мы направляемся и с какой скоростью, передо мной появились двенадцать парашютов разных фасонов, цветов и винтажности. Я схватил самую современную модель, влез в ремни для ног и быстро натянул ее на спину, когда корабль снова сотрясла серия взрывов. Я щелкнул защелкой на передней части ремня и, даже не задержав дыхание, перепрыгнул через перила на холодный вечерний воздух. Внезапно возникло ощущение стремительного ускорения, и я некоторое время кувыркался, в конце концов остановившись на спине, воздух проносился мимо меня, развевая мою одежду и трепля волосы. Высоко надо мной воздушный корабль превратился в огненную хризантему, выглядевшую разрушительно элегантно, и даже с такого расстояния я чувствовал жар на своем лице. По мере того, как дирижабль становился все меньше, я очнулся от своих размышлений и поискал тумблер или что-нибудь еще, чтобы развернуть парашют. , я нащупал ее у себя на груди и потянул изо всех сил. Какое-то время ничего не происходило, и я только подумал, что парашют вышел из строя, когда раздался хлопок и рывок, когда он открылся. Но еще даже не начав чтобы вздохнуть с облегчением, я услышал глухой удар, когда приземлился на землю, дважды подпрыгнул и оказался внутри линий и навеса, который колыхался вокруг меня. Я выбрался, отстегнул ремни безопасности, достал телефон и нажал на быстрый набор Брэдшоу, бегая так быстро, как только мог, по пустой и неописуемой земле, в то время как пылающий остов дирижабля медленно и грациозно падал в вечернем небе, почерневший остов потерпевшего крушение корабля вырисовывался темным силуэтом на фоне оранжевого огненного шара над ним, яростной пылающей массы, которая уже начала распространяться на ткань книги, когда облака и небо начали светиться зелеными переливами текста, прежде чем он самопроизвольно воспламенится. .


“Сегодня четверг”, - выдохнул я, пытаясь убраться подальше от дирижабля, прежде чем он коснется земли, - “и я думаю, у нас возникла ситуация ....”


OceanofPDF.com


Моя благодарность:


Моя очень дорогая Липали Мари Робертс, за бесчисленные часы исследований, помощи и за заботу о ее писателе и партнере в муках творчества. Я надеюсь, что со временем смогу сделать то же самое для нее.


Молли Стерн и Кэролин Мэйс, лучшие редакторы в галактике, которым я всегда благодарен за поддержку и руководство. И, как следствие, ордам невоспетых героев и героинь из Hodder and Penguin, которые усердно поддерживают и продвигают меня и мою работу.


Я выражаю огромную благодарность Кэти Райхс за разрешение доктору Темперанс Бреннан выступить в качестве гостя в этой книге.


Джордан Ффорд, мой собственный сын-подросток, который является прекрасным, честным молодым человеком и не проявляет ничего похожего на худшие проявления пятничного безделья, и который лишь отдаленно служил каким-либо справочным материалом.


Биллу Мудрону и Дилану Меконису из Портленда, штат Орегон, за их выдающиеся работы, выполненные в рекордно короткие сроки и с пониманием замысла автора, от которого у меня перехватило дыхание. Другие примеры их работы и контактные данные для получения комиссионных можно найти на сайтах www.thequirkybird.com (Дилан) и www.excelsiorstudios.net (Билл).


Профессору Джону Сазерленду за серию книг "Головоломки в художественной литературе", которые продолжают очаровывать и вдохновлять.


Чайные комнатыThe Paragon существуют в том же или большем великолепии, в каком они упоминаются на страницах этого романа. Их можно найти на главной улице Катумбы, в районе Блу Маунтин в Новом Южном Уэльсе, Австралия, и ни одно посещение этого района не будет полным без вашего участия. Кто знает — возможно, вы даже увидите гигантского ежа и тиранического лидера известной вселенной, сидящих в одной кабинке и вполголоса обсуждающих Синдром раздраженных гласных.


Этот роман был написан в книге V8.3 и был упорядочен с помощью записывающего устройства Mark XXIV Imaginotransfer. Создателем воображения был Харли Фарли. Дженерики предоставлены и обучены St. Tabularasa's. Отверстия были заполнены подмастерьями Гильдии дыроделов, а эхолокацией и посткреативной грамматизацией занимались подрядчики Outland из Hodder и Penguin.


Политика “Галактической чистки”, проводимая императором Жарком, является личным видением императора, и ее включение в эту работу не означает молчаливого одобрения автором или издателем любых подобных проектов, как бы они ни осуществлялись.


OceanofPDF.com


В следующий четверг мы вернемся в:


Война слов


или


Последняя среди приквелов


или


Следующий Апокалипсис


или


Темное чтиво


или


Абзац Потерян


или


Сельдь Красная


или


Палимпсест доктора Калигари


или


The Legion of the Danvers


или


Совершенно другое название


OceanofPDF.com


1. “Следующий четверг!”


OceanofPDF.com


2. “Мисс Нонетот— здравствуйте? Тестирование, тестирование. Раз, два, три”.


OceanofPDF.com


3. “Если вы заняты, мисс Нонетот, мы можем поговорить позже”.


OceanofPDF.com


4. “Меня зовут Снелл, Акрид Снелл. Кто была та волнующе привлекательная женщина в обтягивающем розовом—”


OceanofPDF.com


5. “Правда? Она замужем?”


OceanofPDF.com


6. “Извините. Следовало сказать. Я адвокат защиты, назначенный для вашего дела”.


OceanofPDF.com


7. “Конечно, нет! В двух словах, это наша стратегия защиты. Вы полностью невиновны. Если мы сможем убедить следственного судью, то, вероятно, сможем добиться отсрочки.”


OceanofPDF.com


8. “Мисс Нонетот, мне очень жаль, мне пришлось ответить на звонок. Снова Порция; она хотела обсудить сроки своей защиты по ‘капле крови’. Немного дерзкая защита. Ваше слушание состоится в следующий четверг — так что будьте готовы! ”


OceanofPDF.com


9. “Вот и хорошо, четверг. Могу я называть тебя четверг? Продолжайте в том же духе о невинной малышке в лесу с широко раскрытыми глазами, и мы снимем вас с крючка быстрее, чем вы успеете произнести ”verruca ".


OceanofPDF.com


10. “Я все объясню при встрече. Извините, что приходится общаться с вами в сносках, но через десять минут я должен быть в суде. Вообще ни ни с кем не говорите об этом деле, и я увижу вас в четверг, именно в четверг. Это довольно забавно. ‘Четверг ... четверг’. Хм. Возможно, нет. Мне пора. Помните: ни с кем не говорите об этом деле, и если у вас будет минутка, посмотрите, сможете ли вы узнать что-нибудь о домашних порядках этой девушки Флакк. Ну, чин-чин и тудл-пип.”


OceanofPDF.com


1. “Четверг, ради всего святого, что ты наделал?!”


OceanofPDF.com


2. “Я же просил тебя ни с кем не говорить о твоем деле!”


OceanofPDF.com


3. “Как я могу вам помочь, если вы пойдете и разболтаете все прокурору?”


OceanofPDF.com


4. “Почему Хопкинс, ты идиот! Ты практически во всем признался прямо на пороге собственного дома. Это действительно все испортит для нас. Ради Бога, не говори ни с кем ни о чем, ты что, хочешь провести следующую тысячу чтений взаперти в Замке Сомнений или что—то в этом роде?”


OceanofPDF.com


5. “Нет времени. Я поговорю с вами до того, как мы отправимся в суд. Помните: не говорите вообще ни с кем об этом деле. Кстати, тебе удалось что-нибудь разузнать об этой восхитительно странной девчушке Флакк?”


OceanofPDF.com


6. “Правда? Это интересная новость. Что ж, надо спешить. Пип-пип.”


OceanofPDF.com


1. “Мисс Нонетот? Хэвишем слушает!”


OceanofPDF.com


. 2“Я надеюсь, ты сказал не то, что, как мне показалось, я от тебя услышал!”


OceanofPDF.com


3. “Я здесь, юная леди, но я шокирован вашим грубым языком!”


OceanofPDF.com


4. “Неужели? Что ж, я не хочу слышать это от своих учеников. Но я, полагаю, прощаю тебя. Мне нужно, чтобы ты уделил мне внимание прямо сейчас. Норленд-парк, глава пятая, параграф первый — вы найдете это в путеводителе, который миссис Накадзима оставила для вас. ”


OceanofPDF.com


1. “Громко и четко, усы приглажены, накормлены и напоены, ботинки надеты и зашнурованы, готовы —”


OceanofPDF.com


2. “Пока нет — ни одно из имен не значится в реестре фантастов — я просто просматриваю стопки неопубликованных персонажей из " Источника утраченных сюжетов" — это может занять некоторое время ”.


OceanofPDF.com


3. “Надеюсь, я ошибаюсь, но у вас на снимке Зверь-Охотник приближается с юго—востока - на сто ярдов и приближается”.


OceanofPDF.com


4.“В данный момент он в Мидлмарче. Я попробую позвонить ему по телефону — но ты же знаешь, какой он глухой.”


OceanofPDF.com


5. “Он не отвечает. Знаешь, это напоминает мне о том времени, когда Демогоргон встретился с Медузой на конкурсе ”Мисс Отвратительная" 1923 года..."


OceanofPDF.com


6. “Скоро!”


OceanofPDF.com


7. “В любую секунду, Твиди”.


OceanofPDF.com


1. “... Это WOLP-12 на собственной телефонной станции the Well of Lost Plots, которая ежечасно ведет прямую трансляцию, чтобы держать вас в курсе новостей на Фабрике фантастики ... ”


2. “... После заголовков вы можете послушать наше еженедельное документальное шоу WellSpeak, где сегодня мы обсудим скрытую экспозицию; после этого будет специальный выпуск WellNews, посвященный запуску новой книжной операционной системы UltraWord ™, в котором будут дебаты в студии в прямом эфире со словарем Ксавьером Либрисом из Text Grand Central ... ”


3. “... вот основные моменты новостей. Вчера цены на точки с запятой, сюжетные приемы, прологи и подстрекательские инциденты продолжили падать, снизив индекс TomJones на двадцать восемь пунктов. Совет жанров объявил номинации на 923 - ю ежегодную премию BookWorld Awards; Хитклифф снова возглавляет номинацию " Самый беспокойный романтик ”, семьдесят восьмой год подряд ...


4. “... Впервые за восемьдесят семь лет будет создана новая эпическая поэма. Название и тема будут объявлены позднее, но эксперты считают, что это бессмысленное занятие: навыки практически исчезли. На следующей неделе также состоится запуск новой торговой сети, предлагающей нестандартные товары для повествования. Она будет называться Прет-а-Крир . . . ”


1. “. . . Посетите приложение Aaron's Assorted Alliteration Annex, которое с шестнадцатого века является лучшим поставщиком речевых последовательностей с ударением на слогах или похожих по звучанию. Заходите скорее и смотрите, как мы находимся на шестнадцатом этаже, полка шесть семьдесят шесть ... ”


2. “. . . В словаре Билла вы найдете каждое слово, которое вам когда-либо понадобится! От быть до антидизайнерства, у нас есть слова, которые удовлетворят все ваши потребности в сюжете — двенадцатый этаж, семьдесят восьмая полка ... ”


3. “... Скоро будет выпущено: Ultra Word ™ — непревзойденный опыт чтения. Чтобы получить бесплатную информацию о самой последней версии операционной системы Book и о том, как ее новые и улучшенные функции улучшат вашу новую книгу, позвоните в Text Grand Central по бесплатному footnoterphone / ultraword . . .”


4. “. В зале продаж готовых персонажей Honest John's для всех ваших потребностей в персонаже! У Honest John есть дженерики класса от A-6 до D-9. Лучшие предложения на этой неделе: миссис Дэнверс, на выбор три, неиспользованные. +++ Леди Шалот, клонированная для незаконченного ремейка; исправный А-6 в хорошем состоянии. +++ Группа неуправляемых C-5, подходящих для любой массовки — звоните, чтобы узнать подробности. Послушайте наши полные списки, проголосовав по телефону в сносках / honestjohn . . . . ”


1. “Вера Тушкевич! Вы меня слышите?”


“Да, я здесь. Не нужно кричать. Ты меня оглушишь, я уверен!”


“Я не доверяю этим странным устройствам для записи в сносках. Я уверен, что подхвачу какую-нибудь мерзкую пролетарскую болезнь. Где мы виделись в последний раз? На вечеринке у Шютцбургов? Та, где подавали яблоки Бенедикт?”


“Нет, Софья, мы с мужем не были приглашены. На последних выборах он голосовал против графа Шютцбурга”.


“Тогда это, должно быть, было на Большой Марской с принцессой Бетсис. Что бы ни случилось с той девушкой из Каренина, у вас есть какие-нибудь предположения?”


“Анна? Да, действительно, но ты не должна говорить об этом ни единой живой душе! Алексей Вронский был сражен ею с того самого момента, как увидел ее на вокзале ”.


“Станция? Какая станция?”


“Санкт-Петербург; вы помните, как охранник упал под поезд и был раздавлен?”


“Анна и Вронский встретились там? Как ужасно бесхитростно!”


“Это еще не все, моя дорогая Софья. Подожди — звонок в дверь! Я должен тебя оставить; никому ни слова, и я скоро позвоню снова!”


1. “... Специально для общего колледжа Св. Табуларасы — теперь доступны блокирующие персонажи высшего качества для мгновенного добавления в ваш роман. От строгих отцов до ‘по правилам’ вышестоящих офицеров полиции, наши высококачественные блокировщики гарантируют конфликт с самым простым главным героем! Позвоните в freefoot-noterphone /St. Tabularasa's для получения более подробной информации . . . ”


2. “Vera? Это ты? Что за день! Сплошной шум и дождь. Пожалуйста, продолжай рассказывать об Анне! ”


“В тот вечер Анна танцевала с Вронским на балу; он стал ее тенью и гораздо большим!”


“Нет! Алексей Вронский и Анна — роман! Что насчет ее мужа? Наверняка он узнал?”


“В конце концов, да. Я думаю, Анна рассказала ему, но не раньше, чем у нее будет ребенок, ребенок Вронского. Это было невозможно скрыть ”.


“Что он сказал?”


“Хотите верьте, хотите нет, но он простил их обоих! Настаивал на том, чтобы они оставались женатыми, и пытался продолжать жить так, как будто ничего не произошло ”.


“Я всегда считал этого человека дураком. Что произошло дальше?”


“Вронский застрелился, заявив, что не мог вынести разлуки. "Мелодраматично" - это не подходящее слово!”


“Это читается как дешевая новелла! Он умер?”


“Нет, просто ранен. Становится хуже. Каренин понял, что для спасения Анны он сам должен принять позор и признать свою неверность, чтобы Анна не была разорена и могла выйти замуж за Вронского.”


“Значит, Каренин отпустил их? Он не запретил ей когда-либо снова встречаться со своим любовником? Не выпорол ни одного из них и не продал свою историю Кроту? Мне кажется, что у самого Каренина, возможно, тоже были какие-то проблемы на стороне. Подождите! Мне звонит мой муж — следите за новостями, пока прощайте, моя дорогая Вера! ”


1. “Мисс Нонетот, вы здесь?”


2. “Хорошо. Встретимся в офисе Беллетриции как можно скорее. Это по поводу Перкинса — минотавр сбежал ”.


3. “Не совсем. Видите ли, Перкинс не отвечает на телефонные звонки — мы думаем, с ним что-то могло случиться ”.


1. “Sofya! Где ты был? Я звонил целую вечность! Скажи мне, Каренины — они развелись?”


“Нет! Может быть, если бы они развелись, события сложились бы иначе. Я помню, как она ходила в театр в Петербурге. Какая катастрофа!”


“Почему? Что бы ни случилось? Она выставила себя дурой?”


“Да, появившись на первом месте! Как она могла? Мадам Картасова, которая была в соседней ложе со своим толстым лысым мужем, устроила сцену. Она что-то сказала вслух, что-то оскорбительное, и вышла из кинотеатра. Мы все видели, как это произошло. Анна пыталась игнорировать все, но она, должно быть, знала ”.


“Почему они не настаивали на разводе, глупая пара!”


“Вронский хотел, чтобы она это сделала, но она все откладывала. Они переехали в Москву, но она никогда не была счастлива. Вронский проводил время, занимаясь политикой, и она была убеждена, что он был с другими женщинами. Ревнивая, опозоренная женщина, которой она была. Затем, на станции Знаменка, она больше не могла этого выносить — она бросилась на рельсы и была раздавлена поездом 20:02 на Обираловку!”


“Нет!”


“Да, но не рассказывай ни единой живой душе — это наш с тобой секрет! Приходи на ужин во вторник — у нас будет репа в апельсиновом соусе — у меня просто восхитительный новый повар. Прощай, мой хороший друг, прощай!”


1. “Четверг, ты здесь?”


2. “Это Чеширский кот. Ты умеешь играть на пианино?”


3. “О, без причины; я просто подумал, что спрошу на всякий случай”.


4. “Конечно, почему пианино!”


5. “У вас назначено слушание по вашему делу — помните о нарушении авторских прав? Ну, были некоторые задержки с апелляцией Макса Де Винтера, поэтому они подали прошение об отсрочке — не могли бы вы прийти сегодня днем, если не слишком заняты, скажем, в три часа? ”


6. “Алиса в стране чудес", сразу после главы "Свидетельства Алисы". Грифон будет представлять вас. Не забудь —в три часа.”


1. “... Дорогой друг, я пятидесятилетняя леди из Республики Гондал. Я получил информацию о вас от Совета жанров и решил связаться с вами, чтобы узнать, сможете ли вы помочь. Мой муж, Реджинальд Джексон, был лидером повстанцев в Гондале во время беспорядков (RRP: £ 4.99), и как раз перед тем, как его убили, он дал мне двенадцать миллионов долларов, и я покинул книгу, чтобы стать беженцем в Колодце потерянных участков со своими двумя детьми. По прибытии я решил внести эти деньги на хранение в охранную компанию. Прямо сейчас я обращаюсь к вам за помощью, чтобы я мог перевести средства из Колодца на ваш счет в Outland. Если это предложение вас одобрит, вы могли бы связаться со мной по моему мобильному телефону. Спасибо вам, миссис Р. Джексон . . . ”


1. “Слушаю!”


2. “Я этим занимаюсь. Как она?”


3. “Хорошо. Банда Дэнверов по уборке уже в пути”.


1. Офис Беллетриции исчез и был заменен большой и блестящей подземной трубой. Она была достаточно большой, чтобы стоять, но даже в этом случае мне приходилось прижиматься к стене, поскольку постоянный поток слов проносился мимо в обоих направлениях. Над нами еще одна труба вела вверх, и время от времени короткий поток слов направлялся в этот маленький канал.


“Где мы?” Спросила я, и мой голос эхом отразился от стальных стен.


“Где-нибудь в совершенно безопасном месте”, - ответил Дин. “Они будут гадать, куда ты подевался”.


“Мы в Запределье - я имею в виду, дома?”


Дин рассмеялся. “Нет, глупышка, мы подключены к телефонной трубке”.


Я снова просмотрел поток сообщений. “Мы?”


“Конечно”.


“Пойдем, я тебе кое-что покажу”.


Мы шли по коридору, пока он не вывел нас в комнату побольше - центр, где сообщения переходили из одного жанра в другой. Ближайшие ко мне выходы были помечены как Криминал, Романтика, Триллер и Комедия, но было еще много других, и все они направляли сообщения в сносках к тому или иному поджанру.


“Это невероятно!” Я выдохнула.


“О, это всего лишь маленький хаб, - ответил Дин. - Вы должны увидеть те, что побольше. Все это работает по системе ISBN, вы знаете, и самое лучшее в этом то, что ни Text Grand Central, ни Совет жанров не знают, что вы можете попасть сюда. Сегодня санктуарий, четверг. Убежище вдали от любопытных глаз беллетристики и жесткости повествования.”


Я поймал его взгляд. “Твид думает, что ты убил Перкинса, Снелла и ту служанку”.


Он остановился и вздохнул. “Tweed работает с Text Grand Central, чтобы убедиться, что UltraWord TM запущен без каких-либо сбоев. Он знал, что я хочу провести больше тестов. Он предложил мне переделать сюжет в The Squire of High Potternews, чтобы ‘заручиться моей поддержкой ”.


“Он пытался купить тебя?”


“Когда я отказалась, он пригрозил убить меня — вот почему мы сбежали”.


“Мы?”


“Конечно. Служанка, которую я насилую в восьмой главе, а затем жестоко бросаю в ночь. Она умирает от туберкулеза, а я спиваюсь до смерти. Ты думаешь, мы могли бы это допустить?”


“Но разве не так происходит в большинстве романов Фарквитта? Служанка, разоренная жестоким сквайром?”


“Ты не понимаешь, Четверг. Мы с Мими любим друг друга”.


“Ах!” Я медленно ответила, думая о Лондэне. “Это может многое изменить”.


“Заходи”, — сказал Дин, подзывая меня через хаб и уклоняясь от сообщений по телефону, — “мы устроили свой дом в заброшенной железнодорожной ветке - после того, как Вульф написал "Маяку" и миссис Дэллоуэй, Совет жанров решил, что следующим детективом будет "Поток сознания" - они построили большой хаб для хранения множества романов, которые так и не появились ”.


Мы свернули в большой туннель размером с метро в Суиндоне, и сообщения со свистом сновали туда-сюда, почти до отказа заполнив метро.


Пройдя несколько сотен ярдов, мы подошли к другому хабу и выбрали наименее используемый — мимо лениво жужжали всего два-три сообщения в минуту, и они, казалось, терялись; мгновение они смутно перемещались, а затем испарялись. Стенки трубы стали менее блестящими, на дне скопился мусор, а с крыши просочилась вода. Время от времени нам попадались небольшие неиспользуемые ответвления, созданные для поддержки книг, которые были запланированы, но так и не были написаны.


“Почему ты пришел за мной, Верн?”


“Потому что я не верю, что вы могли убить мисс Хэвишем, и я люблю истории так же сильно, как и все остальные. ”Ультраслово" ТМ имеет недостатки, и я не собираюсь видеть, как оно доминирует в книжном мире, если я смогу этому помешать ".


Туннель вел в большую комнату, где из мусора и обрезков дерева было построено своего рода поселение — предметы, которые можно было незаметно унести из Книжного мира. Здания были немногим больше палаток, изнутри их освещало оранжевое мерцание масляных ламп.


“Верн!” Темноволосая молодая женщина помахала ему рукой из ближайшей палатки. Она была на седьмом месяце беременности, и Дин подбежал, чтобы нежно обнять ее. Я наблюдал за ними с некоторой долей ревности. Я заметил, что совершенно подсознательно положил руку на собственный живот. Я вздохнул и задвинул это на задворки своего сознания.


“Мими, сегодня четверг”, - сказал Верн. Я пожал ей руку, и она провела нас в их палатку, предложив мне сесть на маленький деревянный ящик, который, как я заметил, когда-то использовался для записи прошедших времен.


“Так что не так с UltraWord TM?” - Спросила я, мое любопытство пересилило меня.


“Испорчен потребностью в контроле”, - медленно произнес он. “Думаете, книжный мир чрезмерно зарегулирован? Поверьте мне, это мир мечты анархиста по сравнению с будущим, которое видит TGC!”


И поэтому, как можно быстрее, он рассказал мне, что именно он обнаружил. Проблема была в том, что мне нужно было нечто большее, чем его теории. Чтобы сразиться с Твидом и TGC, мне нужны были доказательства.


“Доказательство, - сказал Дин, - да, это всегда было проблемой. Позвольте мне показать вам, что оставил нам Перкинс”.


Он вернулся с птичьей клеткой с жаворонком и поставил ее на стол.


Я посмотрел на птицу, и птица посмотрела в ответ.


“Это доказательство?”


“Так сказал Перкинс”.


“Ты хоть представляешь, что он имел в виду?”


“Вообще никаких”. Дин вздохнул. “Он был дерьмом минотавра задолго до того, как попытался объяснить это кому-либо из нас”.


Я наклонился, чтобы рассмотреть поближе, и почувствовал запах — дыни.


“Это ультраслово TM”, - выдохнула я.


“Так и есть?” - удивленно переспросил Дин. “Откуда ты знаешь?”


“Это для чужестранцев. У меня есть план, но для его осуществления я должен быть на свободе - и вне подозрений коридорного ”.


“Я могу это устроить”. Дин улыбнулся. “Давай, сделаем это, пока не стало еще хуже”.


1. Мими стояла у входа с телефонной трубкой в Text Grand Central и смотрела на часы. Слова носились взад и вперед, проносясь внутри туннеля, поперек которого была прочная решетка, покрытая ржавчиной. Время от времени сообщения отклонялись. Это было текстовое сито — используется здесь для удаления нежелательных сообщений junkfootnoterphone.


Она сделала знак сопровождавшему ее мужчине и отступила назад.


Квазимодо, наконец—то нашедший убежище, что—то проворчал в ответ и аккуратно положил "Капитал" рядом с "Майн Кампф", разделив их только тонким металлическим листом. "Книжный сэндвич” скреплялся резинками, а к металлическому листу была прикреплена бечевка. Квазимодо привязал книги к решетке, затем удалился по трубопроводу, распуская на ходу бечевку. Он присоединился к Мими на малоизвестном канале поджанра под названием Squid Action / Adventure и стал ждать сигнала в четверг.


2. Мими кивнула Квазимодо, и тот дернул за веревочку. "Стальная пластина" вышла в свет, и "Капитал" и "Майн Кампф" объединились, их противоречивые идеологии начали накаляться. Книги побурели, на мгновение затлели, а затем, когда Мими и Квазимодо поспешили в свое убежище, два тома достигли критической массы, раскалились добела и взорвались. Взрыв эхом прокатился по трубам телефонной связи, за которым последовала гробовая тишина. Они сделали это. Канал footnoterphone был уничтожен — Libris и Tweed были отрезаны от Text Grand Central.


1. “Четверг! Это Мими, ты здесь?”


2. “Они перенаправляют сообщения по вспомогательным каналам мимо шпионских триллеров и через хоррор. Если у вас нет права голоса, проголосуйте сейчас!”


OceanofPDF.com


1


“О, как бы я хотел, чтобы мое никчемное тело превратилось в жидкость, а затем испарилось”.


2


“Или что Бог не запретил самоубийство полностью”.


3


“О Боже, о Боже! Какой усталой, пресной и скучной кажется мне жизнь”.


4


“О, черт и двойной взрыв! Я чувствую себя как в саду, который оставили засевать и который зарос всеми этими действительно надоедливыми сорняками, такими как японский спорыш или крапива, которые можно уничтожить с помощью рекомендованных гербицидов, доступных в садовых центрах Jekyll. ” Синхронный перевод по телефону, спонсируемый Jekyll Garden Centers.


OceanofPDF.com


1 “Боже мой! Уже?”


2 “Это действительно неловко. Только что звонил Джобсворт — он вне себя от радости, что ты берешь четверг, и сказал, что если мы сделаем действительно хорошая работа, он уделил бы дополнительному финансированию Беллетриции свое особое внимание ”.


3 “Связывай, старушка. Сделай это одолжение старине Брэддерсу, а? Только до конца дня”.