# Человек со стороны

Дон Бентли

Человек со стороны / Дон Бентли.| Сериал: Триллер Мэтта Дрейка; том 2


ОСТИН, ТЕХАС


Остин в феврале - это рай. В то время как остальная часть страны покрыта снегом, пронизывающим холодом или и тем и другим, самопровозглашенный дом странностей в полном расцвете сил. Бескрайнее голубое небо Техаса простирается от горизонта до горизонта, температура колеблется в районе шестидесяти градусов, а воздух наполнен ароматом древесного дыма и грудинки, приготовленной на медленном огне. В феврале в Остине трудно провести плохой день.


Но я чертовски старался.


Я нажал на педаль газа, когда сигнал светофора сменился с желтого на желтый. Восьмицилиндровый Hemi ответил оглушительным рычанием, заставив мой грузовик проскочить перекресток. Долю секунды спустя я ударил по тормозам, заставив пятитысячелетний "Додж Рэм" с визгом остановиться. Теперь удобные шесть дюймов разделяли мой пикап и синий электрический Prius, украшенный наклейками на бампере, впереди меня.


На скамейке справа от меня пачка бумаг соскользнула на пол. Я попыталась схватить их, но промахнулась, зацепив тонкую зеленую ткань, в которую был завернут букет алых роз.


Учитывая все обстоятельства, я бы в любой день предпочел цветы газетам. Даже среди бумаг, разбросанных по полу грузовика, я все еще мог прочесть слова "ОТДЕЛЕНИЕ РАДИОЛОГИИ", выбитые стерильными печатными буквами в верхней части страниц. На таком расстоянии размашистый синий почерк, заполнявший поля, был неразборчив, но я все равно знал, что нацарапал доктор.


Водитель Prius сердито посмотрел в зеркало заднего вида, и я усмехнулся. Очевидно, наклейка СОСУЩЕСТВОВАТЬ, приклеенная к его бамперу, не распространялась на других остинцев. По крайней мере, не во время пробок в обеденный перерыв. Хотя, честно говоря, я и сам был не в настроении сосуществовать. Но это не имело никакого отношения к разъяренному водителю Prius. Нет, мой гнев был сосредоточен на мужчине в Honda one последней модели, который ехал на перекрестке позади меня.


Человек, который хотел меня убить.


Меня зовут Мэтт Дрейк, и у меня нет обычного призвания. За последний год у меня вообще не было особого призвания. Однако до начала моего добровольного отпуска я работал в уникальной области. Область, в которой способность отличить отвлеченного водителя от подготовленного оперативника, переходящего от наблюдения к пресечению, была вопросом жизни и смерти.


Вот почему я знал, что мужчина в темном за рулем Honda был сосредоточен не только на дорожном движении. На предыдущем светофоре он подрезал белый Tesla Roadster, чтобы пристроиться ко мне сзади, отбросив все попытки оставаться незаметным. Он не проехал за мной на красный свет, что дало мне немного времени, но не очень.


Пока я ждал, когда передо мной загорится сигнал переключения, водитель "Хонды" поднял руку над головой, поправляя солнцезащитный козырек. Это кажущееся безобидным движение послужило окончательным подтверждением. Водитель был в перчатках. Перчатки в шестидесятиградусную погоду. И не просто перчатки. Тонкая разновидность Nomex, которая тянулась от кисти до середины предплечья. Этот тип перчаток предпочитают только две группы людей — пилоты и стрелки.


Мой отпуск официально закончился.


Поерзав на своем сиденье, я вытащил "Глок-23", засунутый в поясную кобуру от "Дона Хьюма", и проверил пистолет. Блестящее пустое острие 40-го калибра подмигнуло мне в ответ. Передвинув затвор вперед, я положил пистолет на сиденье между ног и задумался, что делать дальше.


Загорелся зеленый сигнал, и движение устремилось вперед. Или, по крайней мере, большая его часть. Мистер Сосуществование этого не сделал. Вместо этого он покатил к перекрестку черепашьей скоростью, выжигая время, пока на светофоре не загорелся желтый. Затем он прибавил скорость, в последний момент проскочив перекресток. Когда его крошечная машина пронеслась под включенным красным сигналом светофора, он попрощался со мной, отсалютовав одним пальцем.


Стрелок позади меня проехал перекресток, прижимаясь к моему бамперу.


Ключ к разгрому засады на самом деле довольно прост — не попадайся в зону поражения. Я не знал, куда стрелявший намеревался выстрелить, но поскольку свинец еще не начал лететь, зона поражения должна была быть где-то передо мной.


Что означало, что мне нужно действовать. Сейчас.


Нажав на тормоз левой ногой, я перевел грузовик в нейтральное положение и завел двигатель правой. Когда обороты перевалили за шесть тысяч, я затянул ремень безопасности, зажал "Глок" под правой ногой и приготовился переключить передачу на задний ход.


И в этот момент на дорогу вышла женщина, толкающая перед собой коляску.


OceanofPDF.com


ДВОЕ


Женщина была одета в черные штаны для йоги и ярко-розовую майку, открывавшую загорелые руки. Белые наушники дополняли ее наряд — беспроводные, потому что аустиниты - это ничто иное, как модный аксессуар. Она подкатила коляску прямо к вибрирующему капоту моего грузовика, как будто ей было наплевать на весь мир — снова Остин в феврале. Хотя, даже если бы она была самой бдительной из мамочек, перестрелка на Южном Конгрессе, вероятно, не попала бы в поле ее зрения. Это просто не было ее жизнью.


Но это было мое.


Позади меня стрелок разговаривал по телефону. Это означало, что он был не один. Это означало, что мое окно закрывалось.


Переключив передачу на задний ход, я вывернул руль влево. Hemi не разочаровал, к большому огорчению водителя компактного Hyundai справа от меня. Только что водитель Hyundai созерцал идеальное небо Остина. В следующее мгновение черный защитный кожух, закрывающий мой передний бампер, царапнул по его изумрудно-зеленой боковой панели, когда я развернул свой грузовик перпендикулярно угрозе позади меня.


Не идеальное решение, но сойдет.


Схватив "Глок", я выскочил из своего грузовика и столкнулся лицом к лицу с женщиной, толкающей коляску. К ее чести, она сразу же перешла в режим мамы-медведицы. Хотя ее глаза были круглыми, как блюдца, она встала между мной и своим драгоценным грузом. Затем она выкрикнула вопрос.


“Ты с ума сошел?”


В ответ можно было бы написать книги. Тем не менее, я понимал, почему она могла спросить. Моя нынешняя внешность была, как шутливо называла моя жена, простоватой. По крайней мере, я надеялся, что это было в шутку. Мои волосы были немного растрепаны, и мое лицо не видело бритвы большую часть трех дней. Моя рубашка pearly snap была выглажена, джинсы чистые, а ковбойские сапоги Ariat - начищены до блеска. Но все равно было во мне что-то, что не подходило этой женщине. Возможно, дело было в том, что мои широкие плечи и покрытые шрамами костяшки пальцев как-то не вязались с моей тщательно культивируемой внешностью оборванца. Или, может быть, дело было в чем-то другом.


Нечто более первобытное.


В любом случае, у меня не было времени на любезности. Схватив женщину за загорелую руку, я дернул ее и ее коляску в сторону относительной безопасности переднего колеса моего грузовика.


“ФБР”, - сказал я, подталкивая ее вперед. “Пригнись!”


А теперь, пока у вас не сложилось неверного представления, я ни в коем случае не являюсь сотрудником правоохранительных органов. Мужчины и женщины в этой сфере деятельности должны предстать перед присяжными и поклясться говорить правду, только правду и ничего, кроме правды, да поможет им Бог. Мои собственные отношения с правдой были немного более проблематичными. Например, я обнаружил, что время от времени выгодно выдавать себя за агента ФБР. Это происходит потому, что большинство американцев, похоже, заранее привыкли доверять агентам ФБР и подчиняться их командам.


К сожалению, мой новый друг не был похож на большинство американцев.


“Убери от меня свои руки”, - сказала она, отстраняясь с удивительной легкостью.


Эта девушка тренировалась. Может быть, пилатес или кикбоксинг.


Я схватил ее за левую руку, обхватив пальцами бицепс, и попытался оттащить в безопасное место. Она выразила свое недовольство довольно приличным кроссом справа. Костяшки ее пальцев соединились прямо с моей скулой, и я почувствовал резкий удар до самого основания шеи.


Определенно занимается кикбоксингом.


“У мужчины позади меня пистолет”, - сказал я, уклоняясь от удара, когда боролся с ней и коляской за передним колесом грузовика.


“Ты тоже”, - сказала она, пытаясь проткнуть мне подъем одной из своих безупречно белых кроссовок.


Да благословит Господь техасских девушек.


Я убрал ногу с дороги. Еле-еле. Когда все закончится, мне, возможно, придется нанести визит ее инструктору по кикбоксингу с поздравлениями. Я бы убрал членов "Братьев-мусульман" с улиц Каира с меньшим шумом.


Полицейская сирена прорезала воздух, еще раз подтверждая папину поговорку о том, что когда идет дождь, медведь гадит в лесу. Я понятия не имею, что это значит, но папа казался уверенным, когда говорил это.


Львица, изображающая из себя мамашу из пригорода, нацелилась локтем мне в пах. Я развернулся и нанес удар по внешней стороне бедра. Игнорируя ощущение мурашек по всей длине моей ноги, я перелез через капот грузовика. То, что я увидел с другой стороны, было не из приятных. Один из лучших полицейских Остина вышел из своей патрульной машины с пистолетом в руке. Его широкие плечи и узкая талия контрастировали с детским личиком и розовыми щеками. На вид ему было ни на день не больше двадцати, но молодой или нет, он бежал в мою сторону, готовый заняться делом. Когда наши взгляды встретились, он резко остановился, приняв стойку стрелка.


Прямо рядом с "Хондой".


Я попытался крикнуть предупреждение, но был недостаточно быстр. Полицейский дернулся, как марионетка, его тело сотрясали судороги. Сопровождающая серия "pop" получилась на удивление мягкой. У стрелка был пистолет—пулемет с глушителем - вариант "Хеклер и Кох", если мне нужно было угадать. 9-миллиметровые пистолетные патроны не обладали убойной силой штурмовой винтовки, но оружие было точным, компактным и легко подавляемым.


Короче говоря, идеальный инструмент для наемного убийцы.


Полицейский рухнул на землю, запутавшись в конечностях. Пропитанная кровью правая сторона его униформы означала, что по крайней мере одна из пуль попала либо сквозь жилет, либо под него. Это различие было важным. Через жилет означало, что убийца стрелял патронами, предназначенными для поражения бронежилетов. Это, в сочетании с подавленным HK, указывало бы на стрелка, который был хорошо профинансирован и хорошо обучен.


Как любили говорить мои друзья из "МОРСКИХ котиков", единственный легкий день был вчера.


“Оставайся здесь”, - сказал я дьяволице. Впервые за время наших коротких, но бурных отношений она послушалась. Возможно, это было что-то, что она увидела на моем лице или услышала в моем голосе. Или, может быть, с материнской интуицией она каким-то образом истолковала значение приглушенной стрельбы и бьющегося стекла. В любом случае, она кивнула, взмахнув светлым хвостиком, когда вынимала своего извивающегося ребенка из коляски.


“Куда ты идешь?” спросила она, прижимаясь к шине грузовика.


“Чтобы покончить с этим”.


OceanofPDF.com


ТРИ


Главное правило выживания в перестрелках простое: не занимай то же пространство и время, что и пуля. Но на практике это часто легче сказать, чем сделать. Вот почему я бежал к задней части своего грузовика, вместо того чтобы огибать передний бампер.


В периоды сильного стресса люди реагируют инстинктивно. Поскольку стрелявший в последний раз видел меня скорчившимся у капота, именно на нем он инстинктивно оставался сосредоточенным. В то же время мои инстинкты подсказывали мне перепрыгнуть через капот и бежать к нему, держа "Глок" наперевес.


Итак, я поступил наоборот.


Когда я обогнул задний бампер своего грузовика, сцена передо мной предстала в разрозненных вспышках, время, казалось, замедлилось. Справа от меня коп влажно кашлянул, на его потрескавшихся губах выступили жирные алые капли. Слева от меня водитель выгоревшей оранжевой Ауди как раз открывал свою дверцу. Он остановился, когда увидел "Глок" в моей руке. Я вознаградил его за нерешительность, проверив бедром дверь и захлопнув ее. Затем я сосредоточился на стрелявшем, который все еще был в своей машине, пристально глядя на мой грузовик.


Мой инструктор по огнестрельному оружию на ферме говорил, что пистолеты - это исключительно оборонительное оружие. Я не мог не согласиться. К сожалению, модифицированный М4, который я носил в полку рейнджеров, сейчас был недоступен.


Ни у того, ни у другого не было возможности продолжать обороняться.


Хотя он стрелял патронами меньшего калибра, чем мой Glock, HK стрелка имел гораздо более длинный ствол, что делало его более точным. Это означало, что я не мог позволить себе роскошь прятаться за машиной и обмениваться выстрелами с нападавшим. Вместо этого мне пришлось положиться на две вещи, которые поддерживали жизнь пехотинцев с момента изобретения мушкета — скорость и жестокость действий.


Я поднял "Глок" на уровень глаз. Мой фокус сузился, а затем сузился снова, когда я сфокусировался на груди стрелка. Я начал нажимать на спусковой крючок, когда стойка мушки Glock выровнялась с зазором, обрамленным целиком.


Ровный рост, ровный свет.


Пистолет выстрелил.


Стойка переднего прицела поплыла вверх, затем опустилась и снова расположилась между задними прицелами.


Пистолет выстрелил.


Процесс повторился.


Я выстрелил еще пару раз, прежде чем впервые отвести взгляд от мушки, двигаясь вперед. Мой вес переместился с пятки на носок перекатывающимся движением, отточенным тысячами выстрелов и сотнями часов на стрельбище. Окно "Хонды" затянулось паутиной вокруг моих выстреленных групп, но стрелок на переднем сиденье был все еще очень даже жив.


Убить кого-то в машине было непросто. Окна, двери и бесчисленное множество других препятствий влияли на траекторию полета пули способами, которые невозможно было предсказать. Я видел, как террористы были повержены одним выстрелом, а боевики выходили невредимыми после стрельбы из автоматического оружия.


В конце концов, был только один способ убедиться в этом — подойти ближе.


Запрыгнув на капот машины, я так и сделал, открыв огонь из положения повышенной готовности. Я больше не беспокоился о прицельных парах. Вместо этого, продвигаясь вперед, я посылал непрерывный поток свинца в лобовое стекло. Водитель дернулся, HK MP5 выпал у него из рук.


Я направил мушку "Глока" ему в лоб и еще дважды нажал на спусковой крючок. Драку начал он. Сейчас было не время для милосердия. Его тело содрогнулось, когда мои острия вонзились в переносицу и правую глазницу.


Затем он скользнул вперед.


Все столкновение длилось, может быть, пятнадцать секунд, но мне показалось, что прошло пятнадцать лет. Когда мой мозг, наконец, осознал, что угроза моей жизни устранена, другие мои чувства снова заработали. Я чувствовал под пальцами твердую рукоятку "Глока" и чувствовал медный запах крови, смешанный с едким запахом пороха.


Но именно мое чувство слуха по-настоящему прояснило ситуацию. Помимо звона в ушах, вызванного стрельбой, и судорожных вздохов раненого полицейского, кое-что еще привлекло мое внимание — визг шин и лязг стали, когда пара внедорожников прокладывала себе путь через пробку. Один заехал на бордюр справа от меня, в то время как другой перекатился через тротуар слева от меня.


Оба направлялись прямо на меня.


OceanofPDF.com


ЧЕТЫРЕ


В моей работе тренировка - это здорово, но ничто не сравнится с опытом. Когда два внедорожника рванулись ко мне, мой опыт работы в отстойниках по всему миру позволил мне осознать несколько вещей одновременно: во-первых, затвор моего "Глока" сдвинулся назад, обнажив пустой патронник. Во-вторых, мой запасной магазин был в бардачке грузовика, а это означало, что в этот момент я с таким же успехом мог находиться на другом конце земли. В-третьих, двое мужчин, ехавших навстречу движению по противоположным сторонам улицы, вероятно, были не на стороне ангелов.


Только что прибыла помощь убийцы, а я был превосходил его в вооружении, в количестве людей и без боеприпасов.


Другими словами, просто еще один день в офисе.


Я спрыгнул с капота "Хонды" и приземлился рядом с упавшим полицейским, когда визг тормозов и открывающиеся дверцы машины возвестили о прибытии подкрепления для плохих парней. Коп был большим человеком, вероятно, со всем своим снаряжением он перевешивал по шкале к северу от двух двадцати пяти. Бросив пистолет, я просунул обе руки в тканевую петлю на верхней части его тактического жилета и начал тащить его к своему грузовику под аккомпанемент хлоп, хлоп, хлоп множества автоматических выстрелов из глушителя.


Пули проносились мимо моей головы, как бешеные шершни, но я продолжал дергать ногами, пока рикошет не попал в мою правую икроножную мышцу, мгновенно вызвав скачку чарли. Благодаря равной доле адреналина и выдержки я закончил тащить полицейского за переднее колесо моего грузовика. Затем физика взяла верх. Я рухнул рядом с мамой-ниндзя и ее малышом, пытаясь справиться с судорогой в ноге. Ее глаза снова расширились при моем неожиданном появлении, но на этот раз она не пыталась ударить меня.


Дела шли на лад.


“Я думала, ты положишь этому конец”, - сказала она, когда мой грузовик затрясся под натиском автоматных очередей.


“Работаю над этим”, - сказал я, протягивая руку, чтобы вытащить из кобуры пистолет полицейского.


Как и многие сотрудники правоохранительных органов, этот коп, казалось, верил, что чем больше, тем лучше. На нем был сшитый по индивидуальному заказу Springfield 1911. Это был чрезвычайно точный пистолет под патрон 45-го калибра, останавливающий человека, но в одинарном магазине оставалось всего семь патронов плюс один в патроннике. Это было проблемой. В перестрелках с несколькими противниками больше пуль всегда лучше.


И все же Спрингфилд 45-го калибра с восемью патронами был намного лучше, чем Глок с нулевым патроном. Сжимая обеими руками рукоятку из орехового дерева в клетку, я прислонился к раме грузовика и высунулся, чтобы посмотреть.


То, что я увидел, выбило ветер из моих парусов.


Две команды из двух стрелков приближались ко мне с хрестоматийной точностью. Боевики обстреливали улицу с противоположных сторон, по одному члену каждой команды наступали, в то время как его напарник вел огонь на подавление короткими, контролируемыми очередями.


Эти ребята знали свое дело.


Прицелившись в узкий ствол "Спрингфилда", я выпустил пару прицельных пуль в приближающегося стрелка слева, прежде чем проделать то же самое со стрелком справа. Пушечный выстрел 45-го калибра эхом разнесся по улице, почти заглушив приглушенные хлопки HKS. Оба моих первых залпа прошли мимо цели, но наступающие стрелки все равно сделали паузу, переоценивая тактическую ситуацию.


Один гол в пользу хороших парней.


К сожалению, это единственное сражение также стоило мне половины моего боезапаса.


Не так уж и хорош.


Нырнув за капот грузовика, я потянулся к кожаным обоймам, прикрепленным к ремню патрульного полицейского, а затем остановился на полуслове, когда мой взгляд остановился на рации у него на груди. Черт возьми, но я был умнее этого.


Сорвав рацию с окровавленной рубашки полицейского, я раздавил кнопку передачи.


“Раздались выстрелы на углу Конгресс-стрит и Чавес-стрит. Ранен офицер. Множественные огнестрельные ранения ”.


Я отпустил кнопку передачи, и радио взорвалось голосами. Голоса, на которые у меня не было времени ответить. Вместо этого я выхватил из-за пояса полицейского два магазина, перезарядил Спрингфилд и снова выскочил из-за капота.


Команда из четырех стрелков теперь поравнялась с "Хондой" стрелка. Когда завыли полицейские сирены, один из мужчин вытащил мертвого стрелка из машины. Второй бросил на заднее сиденье что-то размером с банку кока-колы.


Мое внезапное появление вызвало новый шквал пуль со стороны стрелков, снимающих охрану, заставив меня нырнуть на тротуар. Наклонившись на бок, я пролетел мимо переднего колеса, огибая бампер. Мой прицел обнаружил одного из стрелявших. Я произвел выстрел и был в процессе второго выстрела, когда взорвалась "Хонда".


Сотрясение впечатало меня в землю как раз в тот момент, когда колпак колеса пролетел мимо моего лица размытым стальным пятном. Я ухватился за бампер для опоры и подтянулся в сидячее положение, в то время как ударная группа отходила короткими, дисциплинированными перебежками.


Профессиональная часть меня восхищалась тактической грамотностью команды. Их маневр разрыва контакта был хрестоматийным, как что-то из фильма "Жара". Я все еще был жив только благодаря легиону приближающихся полицейских сирен. Еще несколько минут, и команда окружила бы меня с флангов. Я знаю, что некоторые люди утверждают, что лучше быть везучим, чем хорошим, но я в любой день предпочту M4, оснащенный рефлекторным прицелом EOTech и тактическим ремнем безопасности, полным запасных магазинов.


Именно это нес полицейский, обходивший здание пешком.


OceanofPDF.com


ПЯТЬ


Хорошие копы абсолютно бесстрашны. Они врываются в банки в разгар ограбления и бегут на звуки стрельбы. Жеребец, который огибал здание, пока группа захвата грузилась в свои внедорожники, не был исключением. Его глаза нашли меня, затем мой пистолет, затем его окровавленного брата.


Он никогда не колебался.


М4 одним плавным движением поднесли к его плечу, и он начал ослаблять спусковой крючок. Он не закричал стоять, не сказал мне бросить оружие и не вызвал подкрепление. Он увидел угрозу и двинулся, чтобы устранить ее.


Но он не видел, как стрелок слева от меня колебался, забираясь в свой внедорожник. Возможно, мишенью был я, но это было до того, как операция пошла наперекосяк. Теперь плохие парни перешли в режим разрыва контакта. То, что я прятался за своим Т-образным грузовиком, не могло остановить эту боевую тренировку, но полицейский - это совсем другая история. Если бы он передал их описание, то не было бы в живых рулевого, который мог бы обогнать радиоволны.


Это означало, что полицейский должен был умереть.


Поэтому я застрелил его.


На самом деле, мы трое выстрелили почти одновременно. Но я выстрелил первым. Моя пуля попала сильнейшему Остину прямо в нагрудник, и каким бы крупным он ни был, попадание в бронежилет все равно ошеломило его. Что означало, что его пуля просвистела через мое плечо, вместо того чтобы просверлить грудь, и очередь из пистолета стрелка пробила стену над полицейским, а не его лоб.


Черт возьми.


Не обращая внимания на линию огня, отпечатавшуюся на моем плече, и пульсирующую боль в икре, я выпустил еще одну серию прицельных очередей в стрелка. Я не попал в него, но он все равно понял, о чем идет речь. Вместо того, чтобы добить полицейского, который стоял на четвереньках, тяжело дыша, стрелок запрыгнул в свой внедорожник и захлопнул дверцу. Внедорожник изменил курс, врезавшись в газетный киоск, после чего с визгом свернул на боковую улицу, второй внедорожник шел следом.


Теперь вой сирен, казалось, доносился отовсюду. Полдюжины машин скорой помощи съехались к горящей Honda со всех сторон. Позади меня подкатила полицейская машина, и со стороны водителя выпрыгнул еще один герой.


“Брось пистолет”, - сказала она, дуло ее пистолета не дрогнуло, несмотря на пропитанный адреналином голос.


Я сделал, как мне сказали, положив Спрингфилд на тротуар медленными, преувеличенными движениями. Выпустив пистолет, я начал подниматься на ноги. Мне не нужно было беспокоиться. Море синей униформы врезалось в меня, повалив на землю. На этот раз мама медведь, казалось, была на моей стороне. Я слышал, как она кричала, что я хороший парень, но копы этого не слушали. Металл впился в мои запястья, когда кто-то защелкнул наручники.


Затем удары начались всерьез.


Я полагаю, что мне следовало разозлиться из-за того, что мне надрали задницу после того, как я только что спас полицейского, но я не мог винить их. Полицейский с навороченным M4 и номерным знаком был все еще жив, но юноша, который отреагировал первым, неподвижно лежал в луже собственной крови. Кто-то пытался убить меня, и на пути стоял один из лучших сотрудников Остина. Теперь парень, который выглядел недостаточно взрослым, чтобы бриться, был мертв.


И удар по яйцам был в том, что я даже не знал почему.


OceanofPDF.com


ШЕСТЬ


Ты как герпес. Ты просто продолжаешь возвращаться ”.


Я не удостоил комментарий ответом. По крайней мере, не сразу. Избиение, которое я получил от полицейских, зазвенело в моем мозгу сильнее, чем я хотел признать. Следовательно, у меня все еще были проблемы с составлением достойного камбэка. В любом случае, я надеялся, что именно это было причиной туманности. Непрошеный образ заключения врача, лежащего на полу моего грузовика, пришел на ум.


А потом началась дрожь.


“Эй, что, черт возьми, с тобой не так?”


Обычно дрожь начиналась с малого, зарождаясь во второстепенных группах мышц моих конечностей, прежде чем перейти к основным в груди, спине и руках. Но не сегодня. Сегодня мои плечи и руки уже дрожали, как у твикера.


“Я просто рад снова тебя видеть”, - сказал я, стуча зубами. “Агент Роулингс, верно?”


Я больше не мог контролировать свои руки, и наручники и металлическая цепь, связывающие их вместе, гремели, как цыганские браслеты.


“У тебя припадок?” - Спросил Роулингс.


“Нет. Может быть. Это сложно. Это либо физиологическая реакция на ранее испытанный психосоматический стресс, либо побочные эффекты экспериментального химического оружия. Врач не был особо конкретен ”.


“Вам нужен врач?” - Спросил Роулингс.


“Мне нужно, чтобы ты снял наручники с моих гребаных рук”, - сказал я, протягивая наручники через разделяющий нас стол из ИКЕИ.


Дрожь превратила цепь наручников в размытое металлическое пятно, вибрирующее, как камертон. Тем не менее, я мог видеть нерешительность, написанную на лице агента Роулингс. Основываясь на рассказах мамы-ниндзя и других свидетелей, он был на девяносто девять процентов уверен, что я не спровоцировал перестрелку на Саут Конгресс авеню. Но этот другой процент был сукой, особенно с тех пор, как в последний раз, когда мы встречались лицом к лицу, все приобрело немного физический характер.


Пришло время обратиться к слону в комнате.


“Послушай, ты знаешь, кто я и чем занимаюсь. Мне жаль, что мы начали не с той ноги, но мы оба знаем, что ты сам напросился. А теперь сними с меня наручники, пока все не стало неприятным ”.


Роулингс колебался еще одну долгую секунду, но затем полез в карман пальто и выудил ключ от наручников, как я и предполагал.


Наша история ограничивалась потасовкой в аэропорту Остина, так что я не знал его хорошо. Но я знал этот тип. Сегодня, как и при нашей последней встрече, Специальный агент Роулингс был одет в спортивную куртку, брюки, рубашку на пуговицах и туфли на шнуровке. Его каштановые волосы были стильно подстрижены, и у него было серьезное лицо человека, которому можно доверять.


Роулингс был сотрудником Федерального бюро расследований. Это было важное различие, потому что ФБР было прежде всего правоохранительной организацией. В отличие от меня, Роулингс отчитывалась перед адвокатами и судьями, которые негативно относились к надеванию наручников на людей, не представляющих угрозы. Особенно на людей, переживающих плохо определенный медицинский эпизод.


Вопреки тому, что вы могли подумать, я люблю Конституцию. Мне просто не нравится, когда мы пытаемся применить наши основополагающие принципы к подонкам мира. Американская исключительность обусловлена ценностями Америки, и эти ценности в корне отличаются от тех, которых придерживается большая часть остального мира. Чем скорее мы перестанем притворяться, что это не так, тем скорее сможем заняться решением мировых проблем такими, какие они есть на самом деле.


Взявшись за цепочку перепачканными никотином пальцами, Роулингс вставил свой ключ в запорный механизм и повернул. Металлическая скоба открылась со слышимым щелчком. Он проделал то же самое со вторым наручником, и так же быстро я оказался на свободе.


Сжав руки в кулаки, я закрыл глаза и запел первую песню, которая пришла на ум.


Во время моего добровольного творческого отпуска я всерьез начал брать уроки игры на гитаре. Как могли засвидетельствовать мозоли на моих кончиках пальцев, мое мастерство вышло за рамки простых последовательностей аккордов G-C-D. Несмотря на это, я все еще слышал завораживающий голос Гленна Фрея, поющего первый куплет “Take It Easy”. Я представил, как наигрываю на гитаре, моя левая рука набирает аккорды на моей старой потрепанной подделке Gibson, в то время как пальцы правой выстукивают ритм. Как только я дошел до припева, я больше не чувствовал напряжения, сковывающего мои плечи и спину. К началу моста дрожь совсем прекратилась.


На данный момент.


Я глубоко вдохнул и задержал дыхание, пока мои легкие не начали гореть, прежде чем выдохнуть одним непрерывным потоком. Затем я открыл глаза.


“Что это было?” Спросил Роулингс.


“Я уже говорил тебе”, - сказал я, кладя свои недавно освобожденные руки на колени. “Так в чем дело?”


“В чем дело?” Спросил Роулингс. “Серьезно? Кто стрелял?”


“Понятия не имею”.


“Чушь собачья”.


“Мы действительно собираемся это сделать?” Спросил я. “Команда высококлассных боевиков только что расстреляла Остин, а ты хочешь поиграть в плохого полицейского?”


“Ты был не совсем невинным свидетелем”.


“Что это должно значить?”


“Они целились в тебя”, - сказал Роулингс.


“Согласен. Но как именно это делает меня соучастником?”


“Команда профессионалов пыталась убить тебя средь бела дня. Ты не член картеля и не мафиози — я отдаю тебе должное. Но ты также и не школьный учитель. Вы офицер разведки Управления военной разведки. Выбранная вами профессия, вероятно, как-то связана с тем, что Южный Конгресс стал "ОК Корралом ". Держу пари, что у вас, возможно, даже есть пара идей относительно того, почему.”


Роулингс откинулся на спинку стула с самодовольной улыбкой, как юрист, который только что произнес свою заключительную речь. Вероятно, так оно и было, поскольку в ФБР было полным-полно юристов. Тем не менее, то, что у него хватило здравого смысла поступить в юридическую школу, не означало, что Роулингс был неправ. На самом деле, у меня были мысли о том, почему.


Попытка убийства не была перестрелкой между двумя бандами. Эти люди были профессиональными стрелками, нацелившимися на одного человека — на меня. И поскольку я не очень интересный человек, их внимание, вероятно, было как-то связано с моей работой.


Или вне сферы деятельности.


В последнее время это различие становилось все более неясным. Но поскольку я был шпионом, а не копом, как Роулингс, я сделал то, что у шпионов получается лучше всего. Я ответил вопросом на вопрос.


“Что ты знаешь о стрелках?” - Спросил я.


“Нет”, - сказал Роулингс, качая головой. “Это сработает не так. Ты в моем доме. Я могу задавать вопросы. Расскажи мне, что ты знаешь, и я отвечу тебе взаимностью.”


“Хорошо. Это будет быстро, и это хорошо, потому что я опаздываю на свидание со своей женой. Я ничего не знаю. Твоя очередь ”.


Впервые я увидел, как напряжение, в котором находился Роулингс, отразилось на его тщательно ухоженном безучастном лице. То, что произошло на Южном Конгрессе, было явно серьезнее всего, что крошечное агентство ФБР, проживающее в Остине, видело за долгое время. Может быть, когда-нибудь. Моя перестрелка’ должно быть, уже привлекла внимание штаба. Судя по реакции Роулингса, они были недовольны.


“Послушай меня”, - сказал Роулингс, перегибаясь через стол. “Я - единственное, что стоит между тобой и зданием, полным полицейских, убежденных, что ты ответственен за смерть офицера полиции. Я говорю слово, и двое из них отвозят тебя в центр города в камеру предварительного заключения. Поверь мне, когда я говорю тебе, что поездка не будет приятной. Если ты не хочешь провести следующие сорок восемь часов, заводя друзей с сокамерниками MS-13, тебе лучше начать говорить.”


“Агент Роулингс, я действительно думал, что вы умнее этого. В Академии все еще преподают "Расследование 101", верно? Так что расследуйте. Что было у меня в руке, когда меня взяли под стражу?”


“Пистолет”.


“Немного конкретики, пожалуйста”, - попросил я. “Это был пистолет патрульного. Почему у меня оказался его пистолет?”


“Потому что у тебя закончились патроны”.


“Совершенно верно. И это потому, что у меня в "Глоке" был один магазин, а при себе - ноль. Пожалуйста, задействуйте на минутку легендарную следственную подготовку Бюро. Я произвожу на вас впечатление человека, который вышел бы на улицу с "Глоком" и одним магазином, если бы знал, что меня преследует команда киллеров?”


Роулингс долго смотрел на меня, пытаясь придумать сценарий, при котором я знал бы больше, чем говорил. К несчастью для него, факты - вещь упрямая. Сокрушенно вздохнув, он медленно покачал головой.


“Нет, ты не понимаешь”, - сказал Роулингс.


“Чертовски верно, я не знаю. Если бы я знал о стрелках, у меня был бы M4 на пассажирском сиденье, низкопрофильный бронежилет под моими перламутровыми защелками и, по крайней мере, три запасных магазина от Glock. Не говоря уже о группе контрразведки и моей собственной команде стрелков. Но вы не нашли никакого дополнительного оборудования в моем грузовике, не так ли?”


“Нет”.


“Это потому, что я понятия не имею, кто были эти чуваки. Но я думаю, ты мог бы”.


Мое заявление было не совсем вопросом, но язык его тела говорил о том, что Роулингс все равно понял, о чем я спрашиваю. Он отодвинулся от стола, пытаясь увильнуть от ответа. Но он был не единственным, кто научился своему ремеслу в федеральной школе.


Курсы подготовки начинающих шпионов на Ферме были не менее престижными, чем Академия ФБР в Куантико. Я научился набирать агентов и управлять ими у самых лучших специалистов в этом бизнесе. За прошедшие с тех пор семь лет опыт работы отточил мои навыки поиска информации по всему миру. Возможно, я и просидел какое-то время на скамье подсудимых, но я был не настолько устал, чтобы получать информацию от измученного агента ФБР.


“Послушайте”, - сказал я, наклоняясь вперед, чтобы восполнить пробел, созданный Роулингсом. “Я был честен с вами — я ничего не знаю. И я скажу вам кое-что еще: я не в рабочем состоянии. Не был там последние двенадцать месяцев. Но ты прав. Это не было совпадением. Расскажи мне, что ты знаешь, и я постараюсь рассказать остальное. Если что-то из того, что ты говоришь, заинтересует, я отвечу взаимностью. Что ты скажешь?”


Роулингс долго смотрел на меня, его лицо превратилось в невыразительную маску, которую федеральные агенты должны разыгрывать перед зеркалом в ванной каждый вечер перед сном. Внутри я чувствовал сильное беспокойство, но, как и Роулингс, не показывал этого. В этой игре с курицей трофеи достанутся победителю.


Роулингс моргнул первым.


“Хорошо”, - сказал Роулингс, выдохнув сквозь зубы. “Вот что у меня есть. Это немного. Вчера моя группа получила наводку из штаб-квартиры ФБР”.


“Вы работаете на компьютерной томографии?”


Роулингс покачал головой. “Нет, КИ”.


Мне потребовалась вся моя подготовка в шпионском ремесле, чтобы сохранить серьезное выражение лица. Я думал, что Роулингс работает в отделе по борьбе с терроризмом, или компьютерной томографии, но это было не так. Вместо этого мой коллега из Бюро работал в контрразведке. Роулингс был ловцом шпионов. В этом не было никакого смысла. Но вместо того, чтобы показать свое невежество и уступить инициативу, я кивнул головой, сохраняя свое самое лучшее скучающее выражение лица.


И я прислушался.


“Нет ничего необычного в том, чтобы получить наводку из штаб-квартиры”, - сказал Роулингс. “В отделе информационной безопасности это происходит постоянно. Остин стал одним из технологических центров страны. Половина Калифорнии уже переехала сюда, спасаясь от налогов, а другая половина ищет жилье. У Apple, Google, Facebook есть офисы в центре города. Amazon не сильно отстанет. Даже Армия в строгих манерах перевела сюда свое командование Futures, чтобы воспользоваться атмосферой мини–Силиконовой долины в Остине. С таким количеством технологий вы можете поспорить, что это место кишит иностранными агентами, которые хотят незаконно купить или прямо-таки украсть это. ”


“Но эта зацепка была необычной”, - сказал я.


Роулингс кивнул, доставая из кармана пачку сигарет. Он вытряхнул сигарету "Кэмел" без фильтра и предложил мне. Я почти согласился, но удержался. Налаживание взаимопонимания шло хорошо, но я все еще надеялся переспать сегодня вечером. Я был готов многим пожертвовать ради своей страны.


Секс с моей женой не входил в их число.


“Ага”, - сказал Роулингс. Он достал из кармана своей спортивной куртки одну из тех футуристического вида зажигалок для сигар, которая больше походила на паяльную лампу, чем на спичку, поджег кончик сигареты и глубоко затянулся. “Штаб-квартира работает над высокоприоритетным расследованием CI, и оперативник, ведущий шоу в Вашингтоне, обнаружил связь в Остине ”.


“Подожди секунду”, - сказал я, чувствуя, как начинается звон в ушах. “Это необычно само по себе, не так ли? Я имею в виду, я думал, что работа Вашингтона заключается в координации расследований, а не в их ведении.”


“Это верно”, - сказал Роулингс, сделав еще одну затяжку. “Но это дело другое. Доступ к материалам дела ограничен. Я уловил зацепку, и даже я не могу прочитать соответствующие документы”.


“Почему?”


Роулингс пожал плечами. “Если бы мне пришлось гадать, я бы сказал, что это из-за деликатности, связанной с объектом расследования. Либо это, либо оперативному агенту уже удалось завербовать несколько источников высокого уровня, и она хочет сохранить их личности. В любом случае, руководство из штаб-квартиры поручило нам установить наблюдение за подозреваемым иностранным агентом ”.


“Без объяснения причин?”


“Когда штаб-квартира ФБР дает тебе задание найти зацепку, ты не задаешь вопросов. Если бы документы пришли откуда-нибудь еще, я бы сказал отправившему их агенту растолочь песок, но смена штаб-квартиры птицей не способствует долгой карьере. И в довершение ко всему, помощник директора, отвечающий за контрразведку, позвонил, чтобы поговорить с моим специальным агентом по надзору. Он хотел убедиться, что мы понимаем важность задания. Дерьмовая зацепка или нет, но мы собирались вести себя прилично ”.


“Когда это произошло?” - Спросил я.


“Вчера днем. Прошлой ночью мы установили наблюдение за объектом, чтобы начать выстраивать образ жизни. Вы знаете условия сделки. Зацепка поступила со всеми необходимыми полномочиями. Как только мы установим привычный образ жизни, команда "черных мешков" собиралась проникнуть в квартиру объекта и прослушивать ее. По состоянию на прошлую ночь записи наблюдения были довольно обыденными. С другой стороны, по прошествии менее чем двадцати четырех часов трудно точно понять, что ты ищешь.”


“Но ты все равно что-то нашел”.


Еще один кивок. “Чистая глупая удача, но иногда так и бывает. Руководитель группы наблюдения последовал за объектом до гаража Whole Foods. Объект въехал, но ушел пешком. Руководитель группы был на пределе сил, но принял поспешное решение оставить агента в машине. Чертовски уверен, что кто-то сел в машину и уехал примерно через час после того, как наша цель побила ноги. Агент сфотографировал нового водителя. Выглядишь знакомо?”


Роулингс открыл папку, лежавшую на столе между нами, достал единственную глянцевую фотографию и протянул ее мне. Качество не было фантастическим, но оно было достаточно хорошим. У меня нюх на лица — как у большинства шпионов. Особенно на лица людей, которые пытались меня убить.


“Это мой парень”, - сказал я, глядя на фотографию.


“Ты уверен?” Спросил Роулингс. “Ты никогда не видел его лицом к лицу, а блики на ветровых стеклах могут быть коварными”.


“Поверь мне, это он. Он был примерно так же близок мне, как я тебе”.


“Ни хрена себе?”


“Ни хрена себе. Я стоял на капоте его машины”.


Роулингс мудро пропустил это мимо ушей, что было даже к лучшему. Что-то в этой картине зацепило меня и не отпускало. Потом меня осенило.


“Ты знаешь его, не так ли?” Роулингс задал вопрос почти небрежно, как будто мы были двумя парнями, обсуждающими политику за кружкой пива. Но я знал, что за этим холодным внешним фасадом его сердце бешено колотилось.


“Есть еще какие-нибудь его снимки?” - Спросил я, оттягивая время, пока думал.


Роулингс кивнул и подвинул к нему через стол еще два глянцевых журнала. Роулингс был олдскульным — Camels без фильтра, запонки, the works. Для него не было всего этого новомодного дерьма с цифровыми изображениями. Вероятно, он все еще носил раскладной телефон. Несмотря на это, два дополнительных снимка, которые он выложил на стол, были не так хороши, как первый. Агент наружного наблюдения, вероятно, нажала кнопку на своей камере, щелкая изо всех сил, и снимки выглядели как положено.


Эти два снимка были сделаны последовательно. На первом изображен профиль лица таинственного человека. На втором - его затылок, когда он отвернулся. Отстойные фотографии, но качество не имело значения. Первого снимка, который я увидел, было достаточно. Сходство было сверхъестественным.


“С кем я встречаюсь?” Спросил Роулингс тем же беспечным тоном. Но его пальцы выбивали стаккато по столу, которым мог бы гордиться Ларс Ульрих. Возможно, именно поэтому Роулингс курил. Его нервным пальцам нужно было чем-то занять себя, пока он допрашивал своенравных шпионов.


“Я не знаю”, - сказал я, перекладывая фотографии обратно через стол.


“Что это за чушь? Ты сказал мне, что если я поделюсь, ты сделаешь то же самое. Так что поделись ”.


“Я говорю правду. Я не знаю, кто этот парень, но я почти уверен, что знал его отца ”.


“Как?”


“Он тоже пытался убить меня. Может быть, это у нас в семье”.


OceanofPDF.com


СЕМЬ


Я взглянул на часы, взбегая по истертым бетонным ступеням, и вздохнул с облегчением. Я добрался. Еле-еле. После разговора с агентом Роулингс у меня было как раз достаточно времени, чтобы оттереть большую часть грязи с лица в туалете полицейского участка, прежде чем забрать свой грузовик со штрафстоянки и протащить его через весь город в отчаянной борьбе с пробками в час пик. Я подумывал попросить Роулингса подписать карточку на освобождение из тюрьмы на тот вероятный случай, если я проскочу одну или три скоростные ловушки во время своего дикого полета, но передумал. Хотя мой друг из ФБР был исключительно виноват в том, что у меня не хватало времени, он, похоже, был не в настроении сочувствовать.


Вероятно, потому, что наше интервью закончилось в далеко не дружеских отношениях.


“Чем я могу вам помочь?” - спросила молодая женщина, стоявшая за стойкой администратора.


“У меня заказан ужин для Дрейка”, - сказал я.


В истинно остинском стиле волосы хозяйки были окрашены как минимум в три цвета, два из которых я не смог бы назвать. Ее губы и нос были проколоты, а начало татуировки змеилось из-под левого рукава рубашки. Несмотря на это, она взглянула на меня и фыркнула.


Слышно.


Ладно, возможно, моя уборка в раковине патрульного поста была не такой тщательной, как я надеялся.


“Ваша компания прибыла, сэр”, - сказала хозяйка. “Она сидит за столиком в глубине”.


“Она выглядит фантастически, не так ли?” - Спросил я.


Хозяйка еще раз пристально посмотрела на меня, и я увидел, что она взвешивает варианты. Сказала ли она этому сумасшедшему правду и рискнула своей работой или действовала вежливо и не взъерошила ему перья? К ее чести, правда победила.


Опять же, это был Остин.


“Она выглядит потрясающе”, - сказала хозяйка, указывая взглядом на мою помятую рубашку.


Моя спортивная куртка прикрывала окровавленное место на плече, где меня задела полицейская пуля калибра 5,56. К счастью для моего гардероба, рикошет, попавший мне в икру, не повредил кожу. Ходить было чертовски больно, но необратимых повреждений не было. Даже в этом случае я ничего не мог сделать, чтобы замаскировать свою мятую рубашку или масляные пятна на джинсах в том месте, где я разбил колено на грязных улицах.


В любой другой вечер я бы переоделся перед встречей с Лайлой. Но это был Taj's Place — один из самых популярных индийских ресторанов Остина. Я забронировал наш номер почти два месяца назад, и я ни за что не собирался отказываться от него, с кровью или без крови.


Кроме того, сегодняшняя ночь была не просто какой-то другой.


“Я ценю вашу честность”, - сказал я хозяйке. “Как вас зовут?”


“Эмма”.


“Эмма”, - сказал я, доставая зажим для денег из кармана, “ "ты права — эта женщина далеко не в моей лиге. Прошло шесть лет, и большую часть времени я все еще не могу поверить, что она вышла за меня замуж. Сегодня наша годовщина, и я немного не готов. Вот сто баксов — не могли бы вы, пожалуйста, сбегать в цветочный магазин через дорогу и принести дюжину роз? Я бы сделал это сам, но я заставил ее ждать достаточно долго. Сдачу можете оставить себе.”


Долгое мгновение я думал, что Эмма откажется, но она этого не сделала. Вместо этого она протянула руку, поправила мне воротник и разгладила рубашку спереди. “Не забудь похвалить ее наряд”, - сказала Эмма, засовывая в карман пачку двадцаток. “Это потрясающее платье. Я пришлю шампанское”.


—


Эмма была права — Лейла потрясала в этом платье. Хотя она стояла лицом в сторону, было нетрудно выделить мою жену из толпы. На ней было кремовое платье-футляр, открытое сзади, которое подчеркивало массу волос цвета полуночи, рассыпавшихся по ее обнаженным плечам. Вид моей жены в переполненном зале всегда останавливал меня на полпути. Но сегодня вечером при виде ее профиля у меня сжался живот.


Я подошел к столу быстрыми, ровными шагами и наклонился, чтобы поцеловать ее плечо миндального цвета. Даже после шести лет, проведенных в одной постели, шелковистое прикосновение ее обнаженной кожи к моим губам заставило меня вздрогнуть.


“Привет”, - сказала Лейла, протягивая руку, чтобы провести пальцами по моим волосам. “Ты опоздал”.


Ее комментарий был утверждением, а не обвинением, но я все равно чувствовал себя виноватым. Как бывший военный, ставший шпионом, моя жизнь вращалась вокруг временных рамок. Я не опоздал. Никогда. Но сегодня, в нашу годовщину, я заставил свою прекрасную жену ждать добрых тридцать минут. Не совсем многообещающее начало.


“Мне очень жаль”, - сказал я, проскальзывая на сиденье напротив нее, разумеется, лицом к двери. “У меня возникли кое-какие проблемы”.


“Боже мой”, - сказала Лейла, ее зеленые глаза расширились при моем появлении. - “Детка, ты дерьмово выглядишь. Что случилось?”


Моя жена скупо выругалась. Ее мать-афганка и отец-пакистанец были иммигрантами, и хотя Лейла не была практикующей мусульманкой, многие манеры ее родителей сохранились, в том числе отвращение к нецензурной лексике. Лейла, использовавшая два незначительных ругательства в одном предложении, была эквивалентна баптисту, бросившему ф-бомбу. Она не часто ругалась, но когда она это делала, это стоило отметить.


“Пока не уверен”, - ответил я, протягивая руку через стол, чтобы переплести свои пальцы с ее. “Но я думаю, это было связано с работой”.


“Почему?”


Я помолчал, обдумывая свой ответ. Мысль о том, чтобы солгать своей жене, никогда не приходила мне в голову. Мы начали встречаться, когда я заканчивал командование ротой в полку рейнджеров, и поженились незадолго до того, как я поступил на службу на Ферму. Она знала, кем я был и чем занимался.


Но это не означало, что я был полностью прозрачен в оперативных аспектах своей профессиональной жизни. Моя жена понимала, что я шпион, но она многого не знала, и это справедливо. И все же я официально подал в отставку со своей должности в DIA год назад. Я больше не был частью тайного мира.


По крайней мере, это то, что я продолжал говорить себе.


“Вот что я знаю”, - сказал я, выбрав упрощенную версию того, что произошло. “Ранее сегодня группа мужчин пыталась убить меня”.


“Кто они были?” Спросила Лейла. К ее чести, она не отреагировала эмоционально. Вместо этого она применила к моей проблеме тот же интеллект, который привел ее на путь партнерства в одной из крупнейших бухгалтерских фирм страны.


“Я не знаю. Но один из стрелявших показался знакомым”.


“Как будто вы с ним встречались?”


Я покачал головой. “ Не он. Может быть, его отец.


“Где?”


“Сирия”.


Слово "Сирия" появилось в нашем разговоре, как блюдо с трехдневной рыбой. К счастью, именно в этот момент появилась Эмма.


“С годовщиной”, - сказала Эмма, вручая Лейле букет розовых роз, в то время как официант поставил перед нами два бокала с шампанским. “Он похвалил твое платье?”


“Он этого не делал”, - сказала Лейла, принимая цветы. Когда моя жена злилась, ее глаза блестели. Прямо сейчас они сверкали, как два нефритовых диско-шара.


“Я как раз собирался”, - сказал я, выдерживая убийственный взгляд Эммы. Я разговаривал ровно с двумя женщинами в этом ресторане и каким-то образом умудрился вывести их обеих из себя. Возможно, у меня был дар.


“Нет, - сказала Лейла, - ты не собирался. Ты собирался рассказать мне о Сирии”.


“Сирия?” Сказала Эмма, бросив на меня еще один оценивающий взгляд. “Ты там был?”


“Нет”, - сказал я, точно так же, как Лейла сказала: “Да”.


Я слегка наклонил голову в сторону Эммы, пытаясь подать Лейле сигнал "не сейчас", но она смотрела в ответ, вообще не замечая этого жеста, ее глаза мерцали. Со вздохом я посмотрел на Эмму и сказал: “Это сложно”.


“Мужчины обычно такие”, - сказала Эмма, кладя руку на обнаженное плечо Лейлы. “Я попрошу официанта уделить тебе пару минут. Дай мне знать, если тебе что-нибудь понадобится, сестра”.


“Спасибо”, - сказала Лейла, не отрывая от меня взгляда.


После еще одного многозначительного взгляда Эмма развернулась на каблуках и неторопливо направилась обратно к стойке администратора, оставив меня наедине с моей радиоактивной женой. В одиночестве. Справедливости ради, слово "Сирия" несло с собой багаж, достойный самосвала. Пятнадцать месяцев назад неудачная миссия стоила жизни моему агенту и его семье и покалечила моего лучшего друга. Ущерб, нанесенный мне, был не менее значительным, просто более тонким. Я начал видеть мертвую жену агента и маленькую дочь, испытывая неконтролируемые припадки.


Год назад я вернулся в Сирию, чтобы спасти захваченного офицера военизированного подразделения ЦРУ, которого вдохновляла отколовшаяся ячейка ИГИЛ. На этот раз я доставил человека, за которого нес ответственность, домой живым, хотя мое тело было сломано в процессе. Мы с Лейлой договорились, что это будет моя последняя миссия. После возвращения в Штаты я подал в отставку со своей должности в DIA, и мы переехали в Остин, пытаясь создать физическое и эмоциональное пространство между нашей старой жизнью в Вашингтоне и новой, которую мы пытались создать.


За исключением того, что моя старая жизнь только что решила проявиться в моей новой. И что самое странное, я не мог сказать, что был разочарован.


“Подожди”, - сказала Лейла, потянувшись через стол, чтобы схватить меня за руку. “Твои результаты анализов. Чуть не забыла. Ты все еще ходила к врачу?”


“Да”.


“И что?”


“Он сказал, что все было в порядке”.


“В порядке?”


“Да”.


“Я уверен, что он сказал больше, чем это”.


“Он так и сделал”, - сказал я, вспомнив пачку бумаг с паутинным синим почерком. “Но ничего нового. Результаты МРТ те же. Повреждения моего мозга заметны, но не становятся хуже.”


“Так у тебя нет обострения?” Спросила Лейла, улыбаясь, когда задавала вопрос. Она сжала мое запястье, и я попытался улыбнуться в ответ.


“Нет”.


Выражение лица Лейлы сменилось с радостного на озадаченное, когда она попыталась понять мою реакцию.


И тут ее осенило.


“И теперь ты окаменел, потому что не можешь винить свое разоблачение в том, что происходило”, - сказала Лейла, убирая свою руку из моей.


Я уверен, что моя жена хороший бухгалтер, но на самом деле это не моя область. Что я точно знаю, так это то, что она обладает беспрецедентной способностью отделять правду от чуши. Поэтому вместо ответа я поднял обе руки на уровень плеч, ладонями к ней. Акт капитуляции.


Лейла ничего из этого не понимала.


“Мэтью Дрейк”, - сказала Лейла, медленно качая головой. “Я люблю тебя так, как никогда никого другого не любила, но ты непростой человек. Последние шесть месяцев я была в ужасе от того, что химическое оружие разъедает мозг моего мужа. В ужасе от того, что мне придется наблюдать, как ты медленно превращаешься в овощ. Ты знаешь, сколько ночей я лежал без сна, просто чтобы послушать, как ты дышишь? Сколько раз я рыдал в душе, чтобы ты не услышал? И вот сегодня мы получаем лучшие новости, на которые только могли надеяться. За исключением того, что теперь ты единственный, кто напуган. Почему? Потому что для тебя предпочтительнее умереть медленной, ужасной смертью, чем признать, что твои проблемы могут быть скорее психологическими, чем физическими.”


“Детка, мне очень жаль”, - сказал я, протягивая руку к Лейле, но она отстранилась и скрестила руки на груди.


“Не нянчись со мной”, - сказала Лейла. “Если ты не хочешь говорить об этом сегодня вечером, прекрасно. Это мой подарок тебе на годовщину. Итак, давай поговорим о том, что тебя действительно интересует. Расскажи мне о человеке, который пытался тебя убить.”


Излишне говорить, что я не так представлял себе наш юбилейный ужин. Я подумал о том, чтобы попытаться сменить тему, но один взгляд на Лейлу сказал мне, что это было бы глупой затеей. Моя жена была одним из самых стойких людей, которых я знал. Как только она приняла решение, сам Бог не мог его изменить. Если она хотела услышать об убийце, ее было не переубедить.


“Стрелявший напоминал цель, которую я преследовал в Сирии”, - сказал я. “Возможно, как его сын”.


“И ты убил его отца”, - сказала Лейла, констатируя факт, а не обвиняя. Как я уже сказал, Лейла знала, кто я и что я сделал. По крайней мере, за это я был благодарен.


“Да, но это было близко. Цель возглавила засаду, в результате которой Фродо стал калекой, и он был связан в камере splinter, где содержался офицер военизированного подразделения ЦРУ. В конце концов, я пробил его билет, но все еще оставалось много вопросов без ответов. Вопросы, которые, по моему мнению, не стоили того, чтобы их задавать, поскольку мы с тобой оба решили, что мне пора выходить из игры.”


“За исключением того, что ты больше не вне игры, верно? Не сейчас, когда за тобой охотится сын объекта”.


“Он больше не охотится за мной”, - сказал я.


Лейла секунду смотрела на меня, прежде чем медленно кивнуть. “Что еще?”


“Он был не один. У него была команда стрелков в качестве прикрытия. Пока я не выясню, кто их послал, это не конец ”.


“Это никогда не кончалось, не так ли?”


Я начал отвечать, но Лейла покачала головой. “Нет, дай мне закончить. Я понял, что сегодня что-то изменилось, как только ты села. Знаешь как?”


“Я могу догадаться”, - сказал я, теребя свою мятую рубашку.


“Не только это. Когда ты сидел напротив меня, ты выглядел ... живым. Ты понимаешь? Впервые с тех пор, как ты ушел из DIA, ты выглядел как мужчина, в которого я влюбилась. И теперь я знаю почему — кто-то пытался тебя убить.”


На этот раз глаза Лейлы заблестели не от гнева. По ее щеке скатилась слеза, и она вытерла ее тыльной стороной ладони. “Наша чертова годовщина, и я наконец-то вернула своего мужа. Но ты не вернулся. Не совсем ”.


“Лейла”, - сказал я, но она отодвинула свой стул от стола и встала на ноги.


“Мэтт, я люблю тебя”, - сказала Лейла, когда еще одна слеза потекла по черному следу от туши. “Я действительно люблю. Но это не мы. Это не ты. Мне нужен мужчина, который сейчас сидит напротив меня, а не незнакомец, который спал в моей постели. Если это означает, что я должна делить тебя с РУМО, пусть будет так. ”


“Лейла, подожди”.


“Я серьезно. Иди. Реши, что тебе нужно делать. Я молю Бога, чтобы кто-то не стрелял в тебя, чтобы чувствовать себя живым, но если так, я справлюсь. Я просто хочу, чтобы мой муж вернулся. Когда ты найдешь его, пожалуйста, дай мне знать. ”


Она смотрела на меня еще секунду, а затем повернулась, чтобы уйти. Я не остановил ее. Не потому, что не хотел, а потому, что был напуган. Боялся, что Лейла поймет, что она была права лишь наполовину. В тот момент я действительно почувствовал себя живым. Это было так трепетно. Уинстон Черчилль однажды сказал, что ничто в жизни не доставляет такого удовольствия, как безрезультатная стрельба.


Но что, если моя новообретенная жизненная сила была вызвана не тем, что кто-то пытался убить меня и потерпел неудачу? Что, если мир внезапно показался мне более светлым местом, потому что это я совершил убийство?


К этой мысли я был не совсем готов. Поэтому, вместо того, чтобы помешать женщине, которую я любил больше жизни, уйти, я достал свой телефон и забронировал билет. Я не знал, почему сын террориста только что пытался убить меня или кто унес его мертвое тело.


Но я знал кое-кого, кто мог бы.


OceanofPDF.com


ВОСЕМЬ


ВАШИНГТОН, округ Колумбия


Ты дерьмово выглядишь.”


Особенность хороших друзей в том, что они говорят тебе правду, хочешь ты этого или нет. Лучший друг делает это без обязательного приукрашивания, которое принято в разговоре в приличном обществе. Фродо - мой лучший друг, и за это я бесконечно благодарен. Тем не менее, иногда даже небольшое приукрашивание имеет большое значение.


“Ты выглядишь ... потрясающе”, - сказала я, запинаясь на этом слове.


Хотя мы с Фродо были оперативной группой с тех пор, как я поступил на службу в DIA в качестве сотрудника по делам младенцев прямо с Фермы, отношения между нами после Сирии изменились. Это произошло потому, что бывший оператор Delta превратился в подобие самого себя, и в этом была моя вина. Вот почему мое остроумное замечание о его внешности прервалось многозначительной паузой. Я молился, чтобы Фродо пропустил это. С таким же успехом я мог молиться о том, чтобы тяжелые серые облака пролили золото вместо снега. Фродо был бывшим снайпером спецназа.


Он не промахивался. Никогда.


“Я не выгляжу потрясающе”, - сказал Фродо, придерживая дверь своего таунхауса здоровой рукой. “Я выгляжу как бывший взломщик дверей, которому самодельное взрывное устройство оторвало руку. А теперь тащи свою задницу сюда и скажи дяде Фродо, кто на этот раз вышиб из тебя все дерьмо.


Фродо был прав; он не выглядел потрясающе. По крайней мере, теперь. Но даже до того, как пенетратор взрывной формы, или EFP, ампутировал его левую руку и почти сделал то же самое с левой ногой, он никогда не производил физического впечатления. По крайней мере, на первый взгляд. Это был негр с мягким голосом, телосложение которого больше тяготело к выносливости, чем к силе. Несмотря на это, его упругие мышцы и выступающие сухожилия, казалось, были сделаны из стальных тросов и железных слитков, а не из плоти и крови. Когда-то он был пожарным и нес раненого товарища на высоте двух тысяч футов над опасными афганскими горами, чтобы добраться до зоны посадки вертолета.


Теперь те дни прошли.


Я прошел через парадную дверь в гостиную, направляясь к своему старому месту на его мягком кожаном диване. Как и большинство одиноких сотрудников DIA, Фродо предпочитал удобство коротких поездок на работу более обширной недвижимости, предлагаемой домом в пригороде северной Вирджинии или южного Мэриленда.


Но это не означало, что жизнь в Округе состояла исключительно из латте и подвижных одиноких женщин. Хотя Фродо жил в респектабельном районе, преступность в несостоявшемся городе-государстве была безудержной и непредсказуемой. Другими словами, бандиты и мелкие преступники не уважали социально-экономические границы, которые отделяли район Фродо от государственного жилья, расположенного всего в четырех милях к югу.


Соответственно, Фродо был подготовлен.


Сунув руку под диван, я нашел SIG Sauer, прикрепленный к металлической раме в изготовленной на заказ кобуре. Вытащив пистолет, я проверил его и обнаружил патрон в патроннике. Меньшего я и не ожидал.


“Что за черт?” Сказал Фродо, опускаясь в глубокое кресло, расположенное кэтти-углом к дивану. “Разве твоя мама не учила тебя, что прикасаться к вещам другого мужчины - все равно что хвататься за его барахло? Я уже думал, что хотя бы часть моей культуры передалась твоей невежественной деревенской заднице.”


Моя предполагаемая бескультурность была общей темой в наших отношениях. Я вырос в нищете за пределами Солт-Лейк-Сити, на участке усыпанной камнями земли, который мои родители оптимистично назвали ранчо. Фродо, с другой стороны, был порождением улиц Филадельфии. Ему удалось держаться подальше от банд, наводнивших его район, в основном благодаря армейскому вербовщику, достаточно смелому, чтобы искать таланты среди забытых жителей города. Он нашел Фродо на баскетбольной площадке общественного центра, к вечной пользе Армии.


Не говоря уже о моем.


“Просто хотел убедиться, что ты все еще принимаешь меры предосторожности”, - сказал я, убирая пистолет обратно в кобуру. “Этот район не становится безопаснее”.


“Шиииит”, - сказал Фродо, откидывая подножку кресла. “Может, у меня и есть только одна рука, но этого более чем достаточно, чтобы позаботиться о здешних подражателях. Хочешь пива?”


“Люби одну”.


“Шеймус— принеси этому человеку пива”.


Команда Фродо была направлена на кучу меха, лежащую на полпути между гостиной и маленькой кухней. Симус был собакой сомнительного происхождения. Его плечи и туловище носили следы хаски или немецкой овчарки, в то время как квадратная челюсть говорила о какой-то разновидности мастифа или питбуля. Дворняжка, бесспорно, была крупной. Очень крупной.


Когда Шеймус потрудился встать, его плечи коснулись моей талии. Фродо был убежден, что он наполовину ирландский волкодав — отсюда и его имя, — но кем он совершенно определенно не был, так это служебной собакой. По команде Фродо Шеймус фыркнул и закрыл глаза.


“Я вижу, тренировки проходят хорошо”, - сказал я.


“Он понимает меня. Я знаю это. Он просто делает все в свое время”. Это был способ Фродо сказать, что если я хочу пива, мне нужно взять его самому.


“Не волнуйся, Симус”, - сказал я, поднимаясь на ноги. “Мне нужно размяться”.


“Раз уж ты уходишь...”


“Конечно”, - сказал я, останавливаясь, чтобы поравняться со спящей собакой.


Как по сигналу, глаза Шеймуса открылись. Он пророкотал что-то, что больше походило на ворчание старика, чем на рычание. Соответственно, я протянул руку, и он перевернулся, обнажив живот длиной с приставной столик. Я потер, он по-собачьи вздохнул от удовольствия, и вот так путь на кухню был свободен.


Я перешагнул через служебную собаку, которой не было, достал два пива и, вернувшись, передал одно Фродо. Каждый из нас сделал большой глоток из своей бутылки, а затем Фродо посмотрел на меня.


“Ладно, Мэтти”, - сказал он, уставившись на меня тем же взглядом, который заставил террористов по всему миру обмочить свои мужские пижамы, - “давай послушаем”.


“Команда стрелков пыталась прикончить меня сегодня днем”, - сказал я, начиная свой рассказ о горе, казалось, в сотый раз.


Я говорил без остановки большую часть десяти минут, ничего не упуская. Мы с Фродо были товарищами по команде почти столько же, сколько я был женат на Лайле. На протяжении нашего профессионального сотрудничества, а затем и дружбы, он был моим телохранителем, водителем и куратором. Его умение обращаться с длинным ружьем не имело себе равных, и он был одним из лучших нападающих CQB, или ближнего боя, с которыми я когда-либо работал.


Но это была только верхушка айсберга. Вербовка и управление агентами были скорее умственной, чем физической игрой. Для того, чтобы убедить кого-то стать шпионом, требовался редкий уровень умственной проницательности, и я много раз практиковался в вербовке на Фродо, прежде чем опробовать это на своей цели.


Фродо был моим доверенным лицом, но более того, он был моим советником. Он понимал обо мне все, и для него ни один вопрос не выходил за рамки дозволенного. Несмотря на это, то, о чем он спросил, когда мое повествование было завершено, все равно показалось мне странным.


“Как дела с Лейлой?” Спросил Фродо, его взгляд был неумолим.


“Отлично”, - сказал я и сделал глоток пива. “Отлично”.


“Мэтти”.


“Дерьмово. Хуже они никогда не были, и я даже не знаю почему ”.


“У вас должна быть какая-то идея”.


Я открыл рот, но снова закрыл его, не сказав ни слова. Знал ли я почему? Возможно. Но не так, как я мог объяснить.


“Я думал, что это работа разрывает нас на части”, - сказал я, пытаясь выразить свои чувства словами. “Особенно после... ”


“Сирия”.


Я кивнул. “Да. Я думал, что возвращение принесет мне завершение. Возможно, так оно и было. После моей последней операции я не пожалел, когда сдал свои кредиты. Ноль. Но последние шесть месяцев... ” Я пожал плечами.


“Что ты делал?” Спросил Фродо.


“То-то и то-то. Ладно, правду? Немного. Первые полтора месяца было понятно. Лейла взяла отпуск на работе, а я потратил кучу времени на физиотерапию. Но после того, как шрамы зажили, а синяки сошли, мы не знали, что делать дальше. Лейла работала дома, а я проводил время за игрой на гитаре и заполнением заявлений в аспирантуру.”


“Но?”


Я сделал еще один большой глоток пива, опустошив половину бутылки за один глоток. Фродо был знатоком пива, и он особенно гордился этой партией. Его привезли из Австрии и, вероятно, варили монахи-левши, которые жили в уединенном монастыре и говорили только на латыни. Или что-то в этом роде. В любом случае, это было хорошее пиво, но я знал, что это не причина, по которой я его пью.


Так же поступил и Фродо.


“Там, откуда это взялось, есть еще много чего. Заканчивай свою историю. В противном случае вмешается Шеймус ”.


Комок шерсти издал еще одно ворчание, от которого у меня задрожали ноги. Ирландский волкодав, черт возьми. Чудовище, вероятно, было одним из лютоволков Джорджа Р. Р. Мартина.


“Это трудно объяснить”, - сказал я, ковыряя этикетку бутылки. “Но это похоже на то, что я прошел путь от точного знания того, кем я был, до видения незнакомца в зеркале. Одна из вещей, на которые я жаловался, когда мы работали, — это время, которого мне никогда не хватало. В течение семи лет мы либо готовились к операции, либо проводили одну, либо восстанавливались после нее и планировали следующую. Я не могу сказать вам, сколько годовщин, дней рождения и праздников поглотил этот нескончаемый график. И вдруг я перешел от вдавленной в пол педали газа к сидению в парке.”


“И ты не смог понять, как приспособиться?”


“Наверное. Я имею в виду, Лейла великолепна. Она очень поддерживала, и первые пару недель были фантастическими, но потом ... ”


“Что?”


“Время начало казаться проклятием. Тюремный срок. Утром я не мог встать с постели. Когда я это сделал, я весь день сидел в Интернете, читая истории о том, что происходило на нижестоящих уровнях. Я начал зацикливаться на командах, которые заняли наше место. Я не мог спать, есть или сосредоточиться. Кроме тренировок и игры на гитаре, у меня ни на что не было энергии”.


“Что сказала Лейла?”


“Она боялась, что у меня какая-то вспышка. Что повреждение моего мозга усугубляется. Она умоляла меня сделать еще одну МРТ. Я сделал. Результаты пришли сегодня. Все нормально.”


“За исключением того, что это не так”, - сказал Фродо.


Я кивнул. “Я больше не знаю, к чему я гожусь. Если я не ношу винтовку и не набираю агентов в глухих переулках другой страны третьего мира, тогда кто я?”


“Я могу это понять”, - сказал Фродо, поднимая свой протез. На металлической поверхности блеснул свет.


“Господи, прости меня”, - сказал я, ставя свое пиво на пол.


“За что? Правда есть правда, Мэтти. И правда в том, что я имел дело со многими из тех же чувств. Знаешь, что помогло?”


Я покачал головой.


“Остаюсь подключенным к игре. Мои дни в качестве твоей тени закончились. Я ничего не могу с этим поделать. Но это не значит, что смысл моего существования должен заключаться в том, чтобы сидеть в этом кресле и пить крафтовое пиво, пытаясь обучить тупую собаку выполнять трюки. ”


Симус раздраженно, по-собачьи, вздохнул, но Фродо рванулся вперед. “Мое тело, может, и сломлено, но разум в порядке. Джеймсу все еще нужна моя помощь, и ему не помешала бы твоя. Сходи к нему со мной. Завтра.”


“Что?” Спросил я, наклоняясь вперед. От удивления я опрокинул пивную бутылку. Содержимое выплеснулось на искусственный персидский ковер, который мы с Фродо купили на базаре за пределами Баграма. С проворством, которое противоречило его габаритам, Шеймус вскочил на ноги, подбежал к разлившейся воде и вылакал ее.


“Черт, ” сказал я, “ извини за это. Дай-ка я принесу полотенце”.


“Не переживай”, - сказал Фродо. “Этот ковер видывал и похуже. Кроме того, моя служебная собака позаботится обо всем. Теперь о предложении работы.”


“Послушай, брат”, - сказал я, когда огромный красный язык Шеймуса переместился с быстро высыхающей лужицы на саму бутылку. “Я пришел сюда не для того, чтобы вернуть свою работу. Я просто хотел порассуждать о стрелках.”


“Почему?”


“Что вы имеете в виду?”


“Почему ты хочешь узнать о них?”


“Чтобы я мог быть уверен, что они больше не нападут на меня”.


“Как? Послушай, Мэтти, этих людей давно нет. Они профессионалы. Когда работа идет наперекосяк, профессионал не остается рядом. Твои стрелки - призраки. К счастью, я знаю кое-кого, кто был чертовски хорош в поиске призраков. На самом деле, он только что пролил половину своего пива на мой бесценный персидский ковер. ”


“Послушай, Фродо, я ценю это—”


“Где Лейла?”


“Что вы имеете в виду?”


“Черт возьми, парень. Это был несложный вопрос. Где в данный момент находится твоя жена?”


“Наверное, дома”.


“Ты догадываешься?”


“Мы ужинали сегодня вечером. Все прошло не очень хорошо. Она сказала мне ... ”


“Что?”


Я потянулся за бутылкой пива, прежде чем вспомнил, что она пуста. Тут уж ничем не поможешь. “Она сказала мне найти ее мужа и вернуть его”.


“Хм”, - сказал Фродо, зарываясь пальцами в толстое пальто Симуса. “Ну, фермерский мальчик, ее мужа здесь нет. Но у меня есть хорошая идея, где мы могли бы его найти. И ты тоже. Но прежде чем мы отправимся на поиски, тебе нужно хорошенько выспаться. Ты дерьмово выглядишь.”


“Так мне сказали”.


“Спальня в задней части дома уже убрана. Ты знаешь, где что лежит. Мне нужно тащить свою задницу в постель. Нам рано вставать ”.


С этими словами Фродо поднялся на ноги и неуклюжей походкой направился к лестнице, ведущей в его главную спальню на втором этаже кондоминиума. Закутанный в меховое пятно, Шеймус оказался рядом со своим хозяином как раз в тот момент, когда Фродо понадобилось на что-нибудь опереться, когда он поднимался по первой ступеньке.


Когда мой друг и его собака скрылись из виду, мне пришло в голову, что жизнь Фродо была бы намного проще, если бы он поменял спальни на первом этаже. Но он этого не сделал. Такие люди, как Фродо, никогда не выбирали легких путей.


Я бы тоже не стал .


OceanofPDF.com


ДЕВЯТЬ


Кто, черт возьми, это такой?”


Вопрос, каким бы неприятным он ни был, был не самой худшей частью встречи. Это различие зависело от самого спрашивающего. Начальник отделения АСВ Джеймс Гласс был бывшим сержантом армейского спецназа, а ныне ночным террором для исламских джихадистов повсюду. Так случилось, что он также был моим боссом.


Или бывший босс. Джеймс не замечал этих различий.


“Пошли, шеф”, - сказал Фродо, немного похожий на ребенка, которого поймали за тем, что он запустил руку в банку с печеньем. “Это Мэтти”.


“Какой Мэтти?” Спросил Джеймс, и румянец пополз вверх по его шее, похожей на дерево. “Я не знаю никакого Мэтти. Я когда-то знал крутого оперативника по имени Мэтт Дрейк, но он был гребаным лодырем, а я ненавижу лодырей. Этот человек мертв для меня. Ты слышишь меня? Мертв!”


Джеймс ткнул указательным пальцем в стол, вопя "мертв", и мне пришлось сдержать улыбку. Не поймите меня неправильно. О ярости Джеймса ходили легенды. До того, как РПГ талибов лишила его правого глаза и положила конец его оперативной карьере, он поверг в грязь больше людей, чем рак. Но в этот момент он был поразительно похож на Роберта Де Ниро в роли Аль Капоне в Неприкасаемых.


Я хочу, чтобы он умер. Я хочу, чтобы его семья умерла. Я хочу помочиться на его прах.


“Какого хрена ты смеешься?” Сказал Джеймс. Его единственный глаз уставился на меня, как дуло гаубицы.


Возможно, мне следовало побороть эту улыбку немного жестче.


“Вам нравится Кевин Костнер, шеф?” Спросил я, пытаясь сохранить серьезное выражение лица.


“О черт”, - сказал Фродо. “Скажи мне, что ты не просто пошел туда”.


“Идти куда?” Спросил Джеймс, переводя взгляд с Фродо на меня и обратно, его коротко остриженная голова вертелась, как башня танка.


“Да ладно, шеф, ” сказал я, - ты хочешь сказать, что не изображал Де Ниро?”


“Это смешно?” Сказал Джеймс, и румянец достиг его ушей, похожих на цветную капусту, деформированных десятилетиями армейских боевых тренировок. “Это то, что ты думаешь?”


“Нет”, - сказал я, окончательно теряя терпение, “ "Я думаю, что это прискорбно. Вчера среди бела дня на меня напала команда стрелков. Я почти уверен, что они связаны с моей последней миссией в Сирии. Миссией, которую я предпринял по вашей просьбе. Да, я говорил вам, что хотел уйти, но все изменилось. Я хочу вернуться. Можем ли мы обойтись без этого дерьма и перейти к гребаному делу?”


Нарастающее за последние двадцать четыре часа разочарование настигло меня, и вторая половина моего ответа прозвучала немного сильнее, чем предполагалось. Ладно, намного сильнее. Я склонился над столом Джеймса, с глазу на глаз с человеком, который провел восемнадцать лет, отправляя террористов в рай в один конец.


“Здесь все в порядке?”


Вопрос прозвучал у меня за спиной, но я узнала бы этот голос где угодно. Энн Бомонт, многострадальная помощница Джеймса, только что заглянула в открытую дверь. При звуке ее южного акцента напряжение, пронизанное тестостероном, покинуло комнату.


“Просто великолепно”, - сказал Джеймс с усмешкой. “Мэтти вернулся”.


—


Пользуйся подставкой, ” сказал Джеймс, передавая мне пиво.


Технически, алкоголь был запрещен в этом святилище штаб-квартиры DIA, но Джеймс не особо разбирался в технических тонкостях. Возможно, он был всего лишь начальником филиала, но Джеймс Гласс размахивал большой оперативной дубинкой. Более того, он прислушивался к мнению президента. Бюрократические правила, которыми управляло это агентство, были написаны для простых смертных, которыми Джеймс перестал быть примерно в то время, когда вытащил Саддама Хусейна из его паучьей норы. Возможно, именно шестая команда "МОРСКИХ котиков" убила бен Ладена, но это было только потому, что Джеймс и его команда пережили непогоду. Авиаторы, которые отказались пилотировать Джеймса в ту ночь, все еще жили в страхе.


Справедливости ради, ожидалось, что даже Мать-природа моргнет в состязании воли с Джеймсом. Я наполовину верил, что если бы пилоты "Чинуков" просто взлетели, облака рассеялись бы, а ветер утих. Может, Джеймс и не ходил по воде, но он подошел к этому ужасно близко.


Я послушно выбрал подставку из автомата, расположенного в центре безупречно чистого стола для совещаний, и изучил изображение. Вид охваченной пламенем машины с высоты птичьего полета, несомненно, сделанный слоняющимся без дела беспилотником.


“Кто это был?” - Спросил я, держа подставку.


“Заркави”, - сказал Джеймс, не сбиваясь с ритма.


“Вы добавили убийства с помощью беспилотников в список?”


Джеймс пристально посмотрел на меня, черная повязка, закрывающая один глаз, добавляла угрозы к его и без того грозному выражению лица. “Заркави был убит не беспилотником. Ты не можешь верить всему, что читаешь, Мэтти.”


Я усмехнулся, ставя подставку на стол и ставя сверху свое пиво. В организации, которая с каждым днем становилась все более бюрократичной, Джеймс поставил перед собой задачу напоминать аналитикам, работающим в стерильных кабинетах, что реальный мир полон крови и слез. Он хотел убедиться, что они никогда не забывали, что жизнь тайного агента на другом конце света может зависеть от качества продукта их работы.


В прежние времена Джеймс мог донести свое послание до людей, надев ожерелье из ушей. В сегодняшнем более тихом и ненавязчивом DIA он пошел на компромисс, сохранив коллекцию подставок, на которых запечатлены образы миссий, к которым он приложил руку. Стопка становилась все больше с каждым разом, когда я посещал его внутреннее святилище.


“Хватит хватать за задницу”, - сказал Джеймс, как только Фродо сел. “Что у тебя, Мэтью?”


Это был вопрос на миллион долларов. Я работал над ответом последние двадцать четыре часа, но так и не почувствовал приближения к цели. “Я не уверен, ” сказал я, приводя в порядок свои мысли, - но я думаю, что команда стрелков каким-то образом связана с отколовшейся ячейкой ИГИЛ, которую мы ликвидировали в Сирии”.


“Почему?” Спросил Джеймс.


“Стрелок, который напал на меня, выглядел как более молодая версия Саида”.


“Его сын?” - Спросил Джеймс.


Я кивнул. “Возраст был бы примерно таким”.


“А как насчет остальных членов команды?” Спросил Фродо. “Они тоже с Ближнего Востока?”


“Да, - сказал я, - но что-то в них было не так”.


“Что это значит?” Спросил Джеймс.


“Это значит, что они действовали не как джихадисты. Их движения были дисциплинированными, их огонь управляемым. У меня было такое чувство, что я сражаюсь с товарищами-коммандос ”.


Мое заключение прозвучало невероятно слабо, но Джеймс и Фродо переглянулись, как только слова слетели с моих губ. Я кое-что понял.


“Что?” - Спросила я, переводя взгляд с моего босса на моего лучшего друга.


“Покажи ему пленку”, - приказал Джеймс.


Как и было приказано, Фродо схватил пульт дистанционного управления и включил экран от пола до потолка, который занимал дальнюю стену. У многих чиновников DIA маленькие плоские экраны в их офисах были постоянно настроены на MSNBC, CNN или Fox News, в зависимости от их политической принадлежности.


Не Джеймс.


В редких случаях, когда его экран был настроен на передачу, Джеймс включал "Аль-Джазиру", обычно с громким звуком и субтитрами, чтобы он мог попрактиковаться в арабском. Но это было только один раз в "Голубой луне". Чаще всего телевизор Джеймса был настроен на его собственную версию новостных лент с БПЛА.


Экран ожил, но на этот раз я смотрел не на прицельную сетку Sentinel, пролетающего через воздушное пространство Ирана, или Reaper, собирающегося превратить Toyota Hilux в запчасти. На этот раз качество видеозаписи было низким, вероятно, потому, что команда аналитиков извлекла ее из записи с камеры наблюдения. Это тоже было знакомо. Не потому, что я видел это видео раньше, а потому, что я узнал человека в середине кадра.


Я.


“Какого хрена, босс?” Сказал я, указывая на экран.


“Не испачкай свои трусики, Мэтью”, - сказал Джеймс, у него даже не хватило такта выглядеть смущенным. “Я узнал, что это был ты, только прошлой ночью”.


“Как?”


На этот раз Джеймс все-таки отреагировал. Но это было скорее раздражение, чем смущение. “ Тебе не о чем беспокоиться. Я...


“Как?” Я спросил снова.


“Он пометил тебя как Фокстротиста Чарли Номер Один”, - сказал Фродо.


“Ты, должно быть, издеваешься надо мной”, - сказал я.


“Слезь со своей высокой лошади”, - сказал Джеймс. “Я незаконно сделал тебя объектом национальной слежки? Да, и вот почему. ” Джеймс указал на экран одной из своих рук размером с окорок. “Возможно, последние четыре месяца ты сидел на скамье подсудимых, притворяясь гражданским лицом, но притворство - это все, чем оно было. Не хочу тебя огорчать, Мэтью, но бывшие иракские коммандос не летают через полмира, чтобы нападать на мирных жителей.”


“Что?” Спросил я, не потрудившись скрыть замешательство в своем голосе.


“Давай, сынок, ” сказал Джеймс, “ вернись с головой в игру”.


“Он почти добрался туда сам, вождь”, - сказал Фродо.


“Почти все имеет значение только в подковах и ручных гранатах. Кроме того, часы тикают. У меня нет времени, чтобы этот старикашка добрался туда сам. Кати ленту, Фродо ”.


На экране засада разворачивалась в реальном времени. Я дрался с мамой-медведицей. Перестрелка с моим потенциальным убийцей. Я разряжаю "Глок" в его лобовое стекло.


“Отличная работа, Мэтти”, - сказал Джеймс, потянувшись под стол за банкой "Копенгагена", затем похлопал ею между пальцами, словно дрожащим хвостом гремучей змеи. “Здесь появляются твои новые друзья”.


На экране группа поддержки прибыла на двух внедорожниках темного цвета. И снова стрелки разделились на две команды по два человека, одна команда рванулась вперед, в то время как вторая открыла огонь на подавление.


“Такова наша тактика—” - сказал я.


“Потому что их обучили силы Специального назначения США”, - сказал Фродо.


“Не могу поверить, что я этого не заметил”, - сказал я.


“Честно говоря, ты пытался избежать того, чтобы тебе подстрелили задницу”, - сказал Фродо.


“Чушь собачья”, - сказал Джеймс и зажал большим пальцем комок теста размером с кулак между губой и десной. “Любой осел может выжить в засаде. Вам, ребята, платят за то, чтобы вы думали”.


“Я был в отпуске”, - сказал я, наблюдая за разворачивающимися событиями. Влияние Америки было достаточно легко заметить теперь, когда я не концентрировался на том, чтобы просто остаться в живых. Но то, что нападавшие на меня были иракцами, не принесло мне ясности. Если уж на то пошло, это открытие только еще больше запутало ситуацию. “Итак, кто-нибудь собирается сказать мне, почему сын Саида был связан с иракской группой захвата? Или, еще лучше, почему они решили превратить улицы Остина в тир?”


“Или почему они нацелились на тебя?” Предположил Фродо.


“Я подумал, что ответ на первые два вопроса, вероятно, укажет мне правильное направление”, - сказал я.


“И ты был бы неправ”, - сказал Джеймс, доставая из ящика пенопластовый стаканчик.


“Почему бы тебе не позволить мне самому судить об этом?” - Спросил я.


“Ладно, умник, ” сказал Джеймс, “ вот что мы знаем. Джихадист, вероятно, был связан с сирийцем, которого ты натирал”.


“Вероятно?”


“Как вам хорошо известно, у нас нет тела”, - сказал Джеймс и направил струйку коричневого табачного сока в белую чашку. “На самом деле, можно сказать, что иракские стрелки приложили невероятные усилия, чтобы вернуть джихади — парня, о котором они должны были знать, уже убили. Почему?”


“Потому что они не хотели, чтобы мы получили его ДНК”, - сказал я, наблюдая, как один из стрелявших бросил зажигательную гранату на заднее сиденье машины.


“Динь-динь, - сказал Джеймс, - у нас есть победитель. Итак, чтобы замести следы, команда извлекает мертвое тело и поджигает его машину. Но не все потеряно. Ученые, работающие над искусственным интеллектом в DARPA, добились поразительного прогресса за последний год или около того. Дерьмо, от которого у тебя закружится голова.”


“Например, почему ни у кого в этой организации не хватает смелости уволить тебя?” - Спросил я.


“Сосредоточься, придурок”, - сказал Джеймс. “Мы говорим об искусственном интеллекте. Алгоритмы. Грязная сеть”.


“Темная паутина, босс”, - сказал Фродо. “Грязная паутина - это нечто другое”.


Как всегда, Фродо нанес свой удар совершенно невозмутимо. И как всегда, Джеймс на секунду остановился. Его знаменитый одноглазый взгляд остановился на его несносном подчиненном, пока Джеймс размышлял, действительно ли Фродо пытается помочь ему или просто дергает за цепь. На этот раз я был тем, кто спас моего бывшего телохранителя.


“Ты что-то говорил?” - Спросил я.


“Я говорил, что мне давно следовало обменять вас двоих на ЦРУ. Менеджер программы DARPA только что выпустил новую версию программного обеспечения для распознавания лиц. Вместо того, чтобы просто идентифицировать кого-то, это также может определить семейные отношения между фотографиями.”


“Нравится ли мертвому джихади улыбка его отца?” - Спросил я.


“Никто не любит умников”, - сказал Джеймс. “Фродо?”


Фродо нажал кнопку на пульте дистанционного управления, и экран изменился. На этот раз кадры из засады были заменены серией крупных планов моего потенциального убийцы. Изображения, должно быть, поступали с нескольких разных камер, но миньоны из отдела обработки данных проделали прекрасную работу.


Череда желтых кругов появилась над различными частями лица джихада, прежде чем материализоваться на втором лице справа от снимков головы джихада. Саид. Человек, который руководил засадой, покалечившей Фродо. Человек, которого я забил до смерти в крысиной норе сирийской тюрьмы за несколько мгновений до того, как команда коммандос из "Дельта Форс" спасла мою шкуру.


“Итак ... что?” Я спросил, уставившись на паутину линий, соединяющих две фотографии вместе. “Я убил папу, и теперь джуниор решает свести счеты? Это не объясняет иракских стрелков.”


“Нет, это не так”, - сказал Джеймс. “Это также не объясняет, почему они пришли за тобой средь бела дня”.


Я молча смотрел на Джеймса, ошеломленный. Мой босс был совершенно прав. Я не был наемным убийцей, но раз или два попадал в особо ценную цель. Эти операции всегда проводились в наиболее выгодное для нападавших время и в самом выгодном месте. Я мог бы придумать миллион мест, более подходящих для моего уничтожения, чем улицы Остина. Почему убийцы не привели в действие что-нибудь более незаметное? Что-нибудь более выгодное для них?


“Я тоже думал об этом”, - сказал Фродо, крутя пульт от телевизора на полированном столе. “Те парни были профессионалами. У них должна была быть причина, и я могу назвать только одну”.


“Они хотели сделать заявление”, - сказал я.


“Совершенно верно”, - сказал Фродо.


“Почему?” Спросил Джеймс.


“Вот в чем вопрос”, - сказал я. “Я не знаю ответа. Но я знаю, с чего начать копать”.


“Что ты имеешь в виду?” Спросил Фродо.


“Человек, который был куратором Саида в Сирии, работает на другом берегу Потомака”, - сказал я. “Пришло время нанести ему визит”.


OceanofPDF.com


ДЕСЯТЬ


Что ты хочешь сделать? - Спросил Джеймс, в то время как Фродо выпалил: “Я не думаю, что это такая уж хорошая идея”.


Фродо и Джеймс ни о чем не договаривались. Должно быть, я что-то заподозрил.


“Почему бы и нет?” - Спросил я.


“Разве он не вынес судебный запрет?” Спросил Фродо.


“Это было просто недоразумение”, - сказал я, отмахиваясь от опасений моего друга.


“Ты сломал ему нос”, - сказал Фродо.


“По-тэто, по-та то”, - сказал я. “Как проходят слушания по его конфирмации?”


“Еще не начали”, - сказал Джеймс. “Ты не смотришь?”


“Я же говорил тебе, ” сказал я, “ я на пенсии”.


“Был на пенсии”, - сказал Фродо.


“Семантика”, - сказал я. “Ты думаешь, его утвердят?”


“Без сомнения”, - сказал Джеймс. “Независимо от того, что произошло в Сирии, старший советник президента прикрывает его спину”.


“Под тем, что произошло в Сирии, ты имеешь в виду тот случай, когда мы с Фродо чуть не погибли из-за того, что начальник базы Чарльз Синклер Робинсон Четвертый оставил наши задницы болтаться на ветру?”


“Семантика”, - сказал Джеймс. “Послушайте, все знают, что в Сирии произошло какое-то подозрительное дерьмо, и что Саид, а следовательно, и Чарльз, были в центре этого. Тем не менее, вы были здесь не совсем для того, чтобы настаивать на своем деле в течение последних двенадцати месяцев. По большей части, все это забыто. ”


“Мне так не кажется”, - сказал я, указывая на изображение мертвого убийцы, связанного желтыми линиями с его таким же мертвым отцом. “Что еще у нас есть на мертвого стрелка или коммандос? Что-нибудь есть?”


Фродо и Джеймс посмотрели друг на друга, прежде чем снова обратить свои взгляды на меня.


“Нет”, - сказал Джеймс.


“Что ж, тогда, похоже, мне нужно записаться на прием к будущему директору Центрального разведывательного управления”, - сказал я, поднимаясь на ноги.


“Мэтти, - сказал Джеймс, - еще одна вещь”.


“Да, босс?”


“Если ты нападешь на короля, тебе лучше не промахиваться”.


OceanofPDF.com


ОДИННАДЦАТЬ


Твое лицо выглядит лучше, ” сказал я, усаживаясь на свободное место напротив бывшего и будущего короля. “Синяк едва заметен”.


Чарльз читал со своего телефона и не заметил моего приближения. Тем не менее, если мое неожиданное появление и расстроило его, он этого не показал.


“Мэтт, рад тебя видеть”, - сказал Чарльз, убирая телефон в карман.


Чарльз происходил из "олд мани" и выглядел соответственно — высокий и подтянутый, с волнистыми черными волосами, квадратной челюстью и идеальными зубами. Настоящий аристократ голубой крови. Его костюм никогда не украшал прилавок магазина, а на левом запястье красовались часы TAG Heuer aviator. Чарльзу было недостаточно того, что он был богат. Он хотел, чтобы все остальные тоже это знали.


“Ночные кошмары все еще не дают тебе уснуть?” Спросил Чарльз. “Или это просто дрожь? На улицах ходят слухи, что ты описался. Мне бы не хотелось, чтобы это было правдой”.


“Мне уже несколько недель не снились кошмары”, - сказал я, хватая булочку из хлебницы в центре стола. “С тех пор, как я разбил тебе нос, я сплю как младенец. Надо было давным-давно тебя отделать.”


Чарльз улыбнулся, обнажив алебастрово-белые зубы. “Особенность тебя, Дрейк, в том, что ты неудачник. Конченый оперативник, который сломался под давлением. В этом нет ничего постыдного. Мужчины лучше любого из нас делали то же самое. Разница в том, что они уволились до гибели людей. Но не ты. Ты просто продолжал заниматься грузоперевозками. Скольких ты потерял, Дрейк? Давай посмотрим. Фродо - калека. Твой сирийский агент и вся его семья были убиты. Твоему ученому-оружейнику вышибли мозги. Я чего-то не хватает? Я уверен, что есть еще. С тобой их всегда больше. ”


Я смотрела на Чарльза с сардонической улыбкой, сжимая штанину под красной льняной скатертью. Мой указательный палец дрожал.


Найти Чарльза было несложно. В Вашингтоне был вечер среды — время видеть и быть замеченным. Чарльз еще не был директором ЦРУ, но все знали, что он в бегах. Итак, где бы скромный государственный служащий, желающий привлечь внимание сенаторов, голосующих за его утверждение в должности, поужинал в среду вечером? Sophie's - разумеется, самый модный ресторан в округе. Единственный звонок метрдотелю подтвердил мои подозрения. Чарльз заказал столик на семь часов.


Мой план состоял в том, чтобы появиться без предупреждения, потрясти клетку Чарльза и посмотреть, что вырвется на свободу. Но через две минуты он потряс мою. Возможно, я немного отстал от практики. К счастью, голос за моим левым плечом даровал мне отсрочку.


“Добрый вечер, сэр”, - сказал официант. “Хотите меню?”


“Я только что сделал заказ, так что не стесняйтесь”, - сказал Чарльз. “Крабовые котлеты восхитительны”.


“Кофе, ” сказал я, “ со сливками и сахаром”.


“Очень хорошо”, - сказал официант, прежде чем удалиться.


Чарльз проследил за продвижением мужчины через мое плечо, подождал, пока тот не окажется вне пределов слышимости, прежде чем перегнуться через стол.


“Послушай меня, ты, маленький засранец”, - сказал Чарльз. Он все еще улыбался, но веселое выражение не распространялось на его плоские, холодные глаза. “Я приехал в Остин повидаться с вами, чтобы попытаться достичь взаимопонимания”.


“Какого рода взаимопонимание, Чак?” Спросил я, разламывая рулет пополам и намазывая маслом одну из половинок. “Было трудно понять тебя, когда у тебя из носа текла кровь. Я помню, как ты угрожал депортировать родителей моей жены. После этого все стало немного туманно. ”


“Я не угрожал. Я объяснял. Объяснял твою новую реальность. Я боялся, что вы, возможно, действовали исходя из неверного предположения: что спасение моего офицера из военизированных формирований каким-то образом вычеркнуло ваши предыдущие ошибки из списка. Но это не так. После Сирии я получил повышение и расположение президента. У тебя ничего нет. Но вот ты здесь, сидишь передо мной и лаешь, как собака со свалки. Поскольку я в хорошем настроении, я собираюсь попробовать это еще раз. Оставайся наедине. Понял?”


“Конечно”.


“Хорошо. Подумайте об этом закрытии, или возмещении ущерба, или какими модными словами это называется в любой двенадцатишаговой программе, над которой вы, несомненно, работаете. Возвращайтесь в Остин. Отрастите бороду. Зависай в кофейнях. Может быть, даже выкуришь немного травки, если это поможет. Итог — забудь о своей прошлой жизни. Ее больше не существует. ”


“Вот в чем дело, Чарли”, - сказал я, возвращая обе половинки рулета в корзину несъеденными. “Я был счастлив в Остине. На самом деле, я был бы там прямо сейчас, если бы команда стрелков не прервала мой день. Люди, которые пытаются меня убить, привлекают мое внимание, так что теперь я здесь, чтобы привлечь ваше. ”


“Ты думаешь, я их послал?”


“Пожалуйста. Ты слишком много о себе думаешь. Ты был дерьмовым оперативником и дерьмовым начальником базы. Если бы не твой приятель по колледжу в Белом доме, твоя карьера в агентстве была бы давно закончена. Мне кажется, ты желал мне смерти? Возможно. Но думаю ли я, что у тебя хватит оперативности нанять команду наемников и отправить их в Остин? Ни за что. Нет, я здесь только по одной причине. Ты облажался. Снова. На этот раз я не собираюсь спускать все на тормозах ”.


“Тебе нужна помощь, Мэтт. Я говорю тебе это как профессионал. Тебе нужно поговорить с кем-нибудь, пока не стало слишком поздно ”.


Хотя старина Чарльз, возможно, действительно был дерьмовым оперативником, из него вышел бы отличный продавец подержанных автомобилей. Искренность в его тоне застала меня врасплох. Я почти переосмыслил весь свой подход.


Почти.


За исключением того, что на этот раз я был не единственным, у кого случился приступ трясучки. Мизинец на правой руке Чарльза вибрировал, как камертон. Он был напуган. В ужасе. Своим беззаботным отношением к противоположному я потряс его клетку. Теперь пришло время для решающего удара.


“Возможно, ты прав, Чак”, - сказал я. “Возможно, мне действительно нужна помощь. Но разница между тобой и мной в том, что мне не приходится бороться со своими демонами в одиночку. Ты, с другой стороны, летишь в одиночку. Как только ФБР свяжет стрелка, пытавшегося убить меня, с тобой, в этом городе не останется человека, готового отвечать на твои звонки. И это включает в себя вашего предполагаемого друга из президентского штаба.”


“О чем ты говоришь?” Сказал Чарльз.


“Мы установили личность стрелявшего. Он сын агента, которым, как вы думали, руководили в Сирии. Довольно большое совпадение, вы не находите? А может, и нет, поскольку я почти уверен, что именно твой агент руководил тобой.”


“Ты не в своем уме”.


“Возможно. Но я не из тех, кто собирается провести время с ФБР. Удачи, Чаки. Надеюсь, у тебя отличный юрист ”.


Я встал, не дожидаясь ответа Чарльза. По правде говоря, я в нем и не нуждался. Оглушительная тишина была достаточным ответом.


OceanofPDF.com


ДВЕНАДЦАТЬ


Телефон зазвонил, когда я крутила карточку с контактной информацией моего любимого специального агента между пальцами. Он сунул ее мне в руки, когда я выходила из участка, чтобы встретиться с Лейлой. В спешке я чуть было не отказался от этого. Теперь я надеялся, что буду рад, что сделал это.


“Агент Роулингс”.


“Агент Роулингс, это Мэтт Дрейк. Как у вас дела, черт возьми?”


Парковщик из "Софи" посмотрел на меня через темную улицу. Казалось, он не слишком обрадовался тому, что я припарковался перед его рестораном, но и ничего с этим не предпринимал. Пока.


“Дрейк. Помните, как я сравнивал вас с герпесом? Я был неправ. Герпес не смертелен. У вас, сэр, сифилис”.


“Расследование продвигается не очень хорошо?” - Спросил я.


“Нет. Штаб в Сан-Антонио запрашивает обновления дважды в день, что означает, что заместитель директора, отвечающий за контрразведку, вероятно, лезет ему в задницу ежечасно. Мы пока не упоминали о джихаде в новостях. Но это ненадолго. Что-то должно произойти. Скоро. Где ты?”


“Округ Колумбия”.


“Какую часть не покидай город ты не понял? Полиция Остина требует заявления”.


“Полиция Остина может подождать. Я пытаюсь выяснить, кто хочет моей смерти”.


“Есть какой-нибудь прогресс?”


Роулингс казался подавленным, и я понимал, что он чувствовал. Учитывая все обстоятельства, он был хорошим парнем в дерьмовой ситуации. Роулингс был оперативным агентом, отвечавшим за расследование. На кону стояла его карьера, и это было то, на что я рассчитывал.


“Я уже близко”, - сказал я. “Но мне нужна услуга”.


“Господи, Дрейк. Я поделился с тобой информацией, думая, что получу что-то полезное взамен, но до сих пор эти отношения были полностью односторонними. Мне не нужно это дерьмо. Если я захочу, чтобы меня обвели вокруг пальца, я позвоню в ЦРУ.”


“Это было ниже пояса”, - сказал я. “Говори плохие вещи о моей маме, если хочешь, но не никогда сравнивай меня с ЦРУ”.


“Если перчатка О.Дж. подойдет, ты должен оправдать”.


“В последний раз, когда я проверял, единственным, кто уклонялся от пуль на Южном Конгрессе, был я. Прекрати изображать оскорбленные чувства. Я кое-что понял, но не могу замкнуть круг сам. Если у тебя есть другие способы поработать, выбивайся из сил. Но если ты хочешь схватить стрелков, которые разнесли Остин и убили полицейского, мне нужна услуга ”.


Несколько долгих секунд Роулингс не отвечал. Он был недоволен и хотел, чтобы я это знал. Более того, он хотел, чтобы я испугался, что он прикажет мне растирать песок. Но мы оба знали, что это была всего лишь игра. У Роулингс был босс, которому нужны были ответы и история, которая обрушилась бы на новости подобно цунами, как только говорящие головы обнаружили связь с джихадистами. Утопающий не может быть разборчивым, когда кто-то бросает ему спасательный круг, а Роулингс идет ко дну.


“Хорошо”, - сказал Роулингс, глубоко вздохнув. “Что вам нужно?”


Я рассказал ему.


“Ты что, с ума сошел?” Сказал Роулингс, выплевывая слова. “Я не могу этого санкционировать. Никто не может этого санкционировать”.


“Если тебе нужны остальные стрелки, ты можешь, и ты это сделаешь. Достань мне то, что мне нужно. Я позабочусь об остальном”.


“Позаботься обо всем остальном, черт возьми. У этого есть серьезный потенциал отдачи. Что-то вроде отдачи от того, что тебя вытащили-перед-Конгрессом-для-дачи-показаний ”.


“Оставь это. Я уверен, что ты чертовски хороший следователь, но поверь мне, когда я говорю тебе, что я тоже хорош в своей работе. Если будет отдача, это закончится для меня. Честь шпиона.”


Роулингс хмыкал, харкал, проклинал и угрожал еще минуту или две, но, в конце концов, согласился.


Они всегда так делают.


OceanofPDF.com


ТРИНАДЦАТЬ


Я в последний раз взглянул на адрес, отображаемый на моем телефоне, сравнивая его со зданием передо мной. Цифры, нанесенные по трафарету на кирпичный фасад, совпадали с цифрами, которые отправил Роулингс, но я все равно был немного насторожен. Либо Роулингс дурачил меня, либо я знал Чарльза не так хорошо, как думал.


Ни та, ни другая перспектива не предвещали ничего хорошего.


Сунув мобильник в задний карман, я ухватился за грязную дверную ручку, обрамленную затемненными стеклами, и потянул.


Я рассказала Чарльзу правду в ресторане. Я не верила, что у него хватит оперативности доставить команду стрелков в страну незамеченными. И даже если бы он мог, я понятия не имел, почему он хотел моей смерти. Если отбросить эти тревожные детали, Чарльз был единственной ниточкой, которая связывала меня с сыном Саида. Помня об этом, я сделал все возможное, чтобы встряхнуть его в надежде, что он приведет меня к следующему звену в цепочке.


Хотя Чарльз и не был самым выдающимся оперативником в мире, он все же был обученным на ферме оперативником. Шансы на то, что я проведу операцию по наблюдению за ним в одиночку и не буду обнаружен, были невелики. Мне нужен был другой способ выследить его.


Входит агент Роулингс. Я попросил Роулингса нелегально найти телефон Чарльза, но, должно быть, забыл упомянуть, что номер, о котором идет речь, принадлежал следующему директору Центрального разведывательного управления.


Упс.


Как бы то ни было, через десять минут после нашего разговора появился Роулингс. Что было не так уж и скоро, потому что к тому времени камердинер завоевал его доверие. Я променял "Софи" на парковку "7-Eleven", ожидая, когда Чарльз уедет. Как только он уехал, я отследил мигающий значок, обозначавший его телефон, решив следовать за оперативником ЦРУ, куда бы он меня ни повел. Даже если это был захудалый стриптиз-клуб на окраине Района.


То, что я делаю для своей страны.


Войдя в фойе, я позволил своим глазам привыкнуть к полумраку, когда дверь захлопнулась на визжащих петлях.


Хотя я и не являюсь знатоком джентльменских клубов, мне было ясно, что это конкретное заведение не было тем дорогим местом, куда лоббисты приглашали сотрудников конгресса. Ковер был потертым, а местами зияли липкие куски обесцвеченного бетона, похожие на пораженную проказой плоть, проглядывающую сквозь рваные бинты. Громкая музыка обрушилась на меня, гулкая басовая партия эхом отдавалась в моей груди. Воздух был пропитан запахами сигарет и несвежей выпивки, за которыми скрывался острый запах марихуаны, похожий на экзотическую приправу.


“Готов к вечеринке?”


Вопрос, который выкрикнула беспризорница, исходил от девушки, одетой в пальто из искусственного меха длиной до щиколоток. Она стояла за подиумом рядом с затемненным коридором.


Девушка определенно подходила под это описание. Ее волосы были светлыми от перекиси, и она бросила на меня знойный взгляд, но что-то было не так. Даже в тусклом свете, с запекшимся макияжем и в нелепо высоких туфлях на каблуках она выглядела молодо.


“Я должен встретиться с другом”, - сказал я, подходя к ее подиуму. “Может быть, ты скажешь мне, здесь ли он”.


Подойдя ближе, я только подтвердил мои подозрения. Я увидел подростковые прыщи, которые она пыталась скрыть вокруг носа и рта, и на ее коже не было морщин. Только глаза казались старыми. Они были темно-коричневыми, которые должны были быть красивыми, но вместо этого выглядели размытыми и жесткими.


Безжизненный.


“Черт возьми, если я знаю”, - сказала девушка, ее глаза сузились. “Если твой друг здесь, он внутри. Если нет, то его там нет. В любом случае, чтобы попасть внутрь, вы должны оплатить страховку. Что это будет? ”


“Думаю, я готов повеселиться”, - сказал я, доставая бумажник. “Возьмешь пластик?”


“Сладкая, мы берем все”, - сказала девушка, ее отношение заметно улучшилось теперь, когда она держала мою Визу в своих пальцах. Улыбка согрела ее лицо, но так и не коснулась этих холодных, пустых глаз.


—


Интерьер клуба не отличался от вестибюля. Сцена с важнейшим металлическим шестом в настоящее время была пуста. Деревянный настил платформы был потрескавшимся и неровным, искореженные доски торчали вверх, как пальцы скелета. Ряд пластиковых стульев и дешевых столиков окружал сцену, а пара полураздетых официанток работала в зале, покачиваясь на каблуках, по сравнению с которыми шпильки на девушке, стоящей у двери, выглядели как балетки.


Музыка не совсем прекратилась, когда я вошел, но обе официантки отреагировали на мое появление, как собака, изголодавшаяся по объедкам со стола. Вероятно, потому, что я был единственным посетителем в заведении. Мы с Роулингсом собирались поговорить, как только я уйду.


Две официантки подбежали с обеих сторон зала, пытаясь первыми принять мой заказ. Невысокий рыжеволосый мужчина опередил долговязую брюнетку на шаг или два, но брюнетка не выглядела так, будто была готова уступить. На мгновение мне показалось, что они собираются перейти к рукоприкладству, но затем брюнетка страдальчески вздохнула и ушла.


“Следующий танцор выходит через десять”, - сказала рыжеволосая. Говоря это, она чавкала комочком жевательной резинки. Шум вступал в противоречие с соблазнительной атмосферой, которую она пыталась создать, когда бочком подошла ко мне. “Что ты пьешь?”


“Я ищу друга”, - сказал я, обходя стул так, чтобы нас разделял хлипкий стол.


“Ты можешь искать кого хочешь. Но если ты хочешь остаться здесь, тебе придется купить выпивку”.


“Сколько их?”


“По одной каждые пятнадцать минут, если только ты не даешь чаевые танцовщице”.


“У вас есть бутылка?”


“Bud or Bud Light”. Жвачка хлопнула, как винтовочный выстрел.


“Приятель”.


“Это будет двадцать”.


“За одну кружку пива?”


Девушка пожала узкими плечами, когда жвачка щелкнула три раза подряд, переходя от полуавтоматического к полностью автоматическому.


“Я возьму две”, - сказал я, выигрывая себе тридцать минут. Джеймсу наверняка понравится этот отчет о расходах.


Я еще раз вернул свою кредитную карточку, и официантка пропустила ее через свой планшет, а затем исчезла за черной занавеской слева от меня. Я оглянулся и увидел брюнетку, наблюдавшую за мной оттуда, где она стояла у стены. Я помахал ей рукой.


“Да?” - сказала она.


“Как тебя зовут?”


“Тиффани. С i”.


Конечно.


“Привет, Тиффани. Я Мэтт. Ты можешь говорить?”


“Если ты купишь мне выпить”.


“Я куплю тебе четыре. Как это звучит?”


“У тебя, должно быть, много всего на уме”.


Тиффани пробила мою карточку, а затем устроилась в кресле рядом со мной. “Чего ты хочешь?”


“Я нервничаю рядом с хорошенькими девушками”, - сказал я, наклоняясь вперед, чтобы она могла слышать меня сквозь грохочущую музыку. “Мы могли бы пойти куда-нибудь еще? Куда-нибудь наедине?”


Тиффани долго смотрела на меня, прежде чем покачать головой. “Я всего лишь официантка. Я этим не занимаюсь”.


“Двести баксов за пятнадцать минут. И я имею в виду разговоры — вот и все”.


Она посмотрела на меня еще раз, а затем протянула руку. “Триста. Заплати вперед”.


Я дал ей свою визитку. Она запустила ее, посмотрела на экран и затем кивнула. “Хорошо”, - сказала она, поднимаясь на ноги, - “Давай поговорим”.


Тиффани провела меня по узкому коридору, раздвинула черную занавеску от потолка до пола и жестом пригласила проходить. Занавес, должно быть, был сделан из звукопоглощающего материала, потому что громкость вызывающего мигрень техно-попа упала.


Встроенное освещение отбрасывало извивающиеся тени на потертое ковровое покрытие. Слева и справа от главного коридора разветвлялся ряд ниш. Я заглянул в одну и увидел то, что и ожидал — тесную комнату с потертым диваном вдоль дальней стены. Три другие стены покрывали большие зеркала, а с потолка свисал диско-шар.


Обаятельный.


“Я же говорила тебе, я не танцую приватные танцы”, - сказала Тиффани, поймав мой взгляд в пустой зал. “Но я могу найти тебе кого-нибудь”.


“Не очень хороший танцор”, - сказал я. “Две левые ноги. Но я хотел бы задать вам несколько вопросов”.


“Ты коп?”


Я покачал головой. “Очень далек от этого. Подруга моей жены переживает ужасный развод. Ее бывший не платит алименты. Она думает, что он тратит свои деньги здесь ”.


“Почему меня это волнует?”


“Ты не знаешь. Но я знаю. Я сказала своей подруге, что попытаюсь выяснить, постоянный ли он. Что она будет делать с этой информацией, зависит от нее. Быть матерью-одиночкой достаточно тяжело. Отец-неплательщик, который не платит алименты на ребенка, только все усложняет.”


Морщины на лице Тиффани разгладились. “ У тебя есть фотография?


“На моем телефоне. Не могли бы вы взглянуть?”


Тиффани кивнула. “Я покажу это и другим девушкам в комнате отдыха. Но это все. Если что-то случится, виновата буду я. Мне нужна эта работа”.


“Я понимаю”, - сказал я, выбирая фотографию Чарльза и передавая ей телефон. “Я подожду”.


Тиффани уставилась на фотографию, используя два кроваво-красных ногтя, чтобы увеличить изображение, прежде чем покачать головой. “Выглядит знакомо, но я не могу быть уверена. Я вижу много лиц. Подождите здесь. Я вернусь.”


Она указала на незанятую комнату.


Я кивнул, вошел внутрь и позволил Тиффани задернуть за мной занавеску. Вблизи обстановка выглядела еще менее впечатляющей. Ни одна частичка меня не касалась запятнанного дивана у стены. Вместо этого я встал в центре комнаты, глядя на свое отражение, и сосчитал до десяти. Затем я отодвинул занавеску и проверил коридор.


Пусто.


Протиснувшись за занавеску, я оглядел ниши по обе стороны и задумался о том, что делать дальше.


Я еще раз проверила местоположение Чарльза, прежде чем передать телефон Тиффани. Координаты не изменились. Он был где-то здесь, но я все еще не знала почему. Узнать, кто еще часто посещает клуб, было, вероятно, единственным способом ответить на этот вопрос. Комната с занавесками напротив моей казалась таким же хорошим местом для начала, как и любое другое.


Пробравшись по коридору, я подкрался к соседней комнате и схватил горсть бархатной ткани. Пока я собирался с мыслями, планируя, что сказать, когда неожиданно столкнусь с тем, кто был внутри, я услышал то, что заглушала грохочущая музыка. Голоса. Мужчина и женщина спорили.


По-арабски.


OceanofPDF.com


ЧЕТЫРНАДЦАТЬ


Я наклонился ближе, поначалу уверенный, что ослышался, но арабский язык было нелегко спутать с каким-либо другим. Особенно если вы слышали его, находясь лицом к лицу с деловым прицелом АК-47. Но я отвлекся. Двое людей в комнате кричали по-арабски, и говорили они не о погоде.


“Пожалуйста, только не это снова”, - попросила женщина.


“Тише, шлюха”, - сказал мужчина.


Глухой удар плоти о плоть подчеркнул его комментарий, и женщина вскрикнула. Возможно, она сказала что-то еще, но я не был уверен. Это произошло потому, что та часть моего мозга, которая была сосредоточена на переводе, теперь была сосредоточена на чем-то другом.


Я разорвал ткань и ворвался внутрь.


Восемь лет работы оперативником АСВ в садовых зонах по всему миру должны были подготовить меня к тому, что происходило по ту сторону этого занавеса.


Этого не произошло.


Как и в предыдущей комнате, в этой были зеркала на стенах и диско-шар, свисающий с потолка. Но на этом сходство заканчивалось. Вместо дивана вдоль дальней стены тянулся футон. Футон, на котором лежала женщина, руки которой были пристегнуты ремнями, прикрепленными к металлическому каркасу мебели.


В полутьме над ней, спиной ко мне, стоял мужчина. Он был в середине замаха, и его правый кулак попал ей в нос, разбрызгивая кровь по ближайшему зеркалу. Он поднял левую руку, чтобы продолжить.


У него не было такого шанса.


Я машинально сократил расстояние между нами, ударив костяшками пальцев по его правой почке. Я начал удар пальцами ног и пронзил икры и подколенные сухожилия, представляя, как мой кулак выходит из его живота. Мужчина рухнул, как сдувшийся воздушный шарик, налетев на кричащую женщину.


Я погнался за правой левой, не желая, чтобы его вторая почка пропустила все самое интересное.


Хорошо выполненный удар по почкам повергает противника на колени. Два удара подряд лишат силы практически любого. Хотя он был на добрых два дюйма выше меня и по меньшей мере на пятьдесят фунтов тяжелее, мой новый друг не был исключением. С его губ сорвался пронзительный стон, и воздух наполнился запахом мочи.


С ним было покончено.


Я им не был.


Схватив его левой рукой за воротник, а правой за плечо, я развернулся и швырнул его через всю комнату. Он врезался головой в дальнее зеркало, разбив его вдребезги, прежде чем вывалился через черную занавеску в коридор. Я последовал за ним с жаждой убийства в сердце и кровью на кулаках.


Предоставленный самому себе, я, вероятно, забил бы его до смерти. Но мы больше не были одни. Тиффани и второй мужчина стояли в темном коридоре. Новоприбывший перевел взгляд с меня на истекающего кровью мужчину, распростертого на полу.


Затем он потянулся за своим пистолетом.


OceanofPDF.com


ПЯТНАДЦАТЬ


Новичок отработанным движением сбросил спортивную куртку, правая рука потянулась к поясу. И это было ошибкой. Я почувствовал запах его пряного одеколона, который означал, что он был слишком близко, чтобы вытащить пистолет. Ему следовало бы знать лучше, но он этого не сделал.


Я так и сделал.


Прыгнув к нему, я ударил его локтем в грудь. Затем я ударил его ногами, впечатав его в бетонную стену позади него блоком, которым мог бы гордиться мой футбольный тренер в восьмом классе. Он хрюкнул, воздух покинул его легкие луковым облаком. Мои пальцы нашли его руку с пистолетом. Я сжала его запястье у кобуры, не давая ему вынуть пистолет.


По крайней мере, я так думал.


Только что я поздравлял себя с тем, что не получил пулю в очередной тускло освещенной комнате. В следующее мгновение я уже отшатывался назад, сморгивая звезды с глаз от удара головой, которым мог бы гордиться Джек Ричер. В равной степени благодаря удаче и мастерству я повернул голову в сторону как раз перед ударом. Я спас свой нос, но удар все равно был чертовски болезненным.


Изо всех сил стараясь не обращать внимания на белые молнии, разрывающие мой череп, я крепче сжал его запястье и дернул к себе. Он споткнулся, и я наступил ему на коленную чашечку. Он захрипел, падая вниз. Когда он падал, я ударил его ногой по голове, представляя, как гоняю футбольный мяч.


Его шея хрустнула с влажным хлопком.


Сняв с него спортивную куртку, я потянулся к его поясу, нащупал кобуру и вытащил пистолет. Повернувшись, я поискал глазами свою следующую цель, но обнаружил только Тиффани. Кричащую. Человек, который начал эту чушь, исчез.


Но у меня было предчувствие, что он вернется.


“Кто эта девушка в комнате?” Спросил я, направляя пистолет на Тиффани.


“Я не знаю. Я не знаю”, - сказала Тиффани, закрывая лицо руками и пятясь назад. “Они привезли ее только сегодня”.


“Кто?”


Дверь в дальнем конце коридора с грохотом распахнулась, обнажив пару мужчин с обрезами в руках. Я опустился на одно колено, стреляя на ходу. Оглушительные выстрелы из дробовика эхом разносились по коридору, даже когда я перевел зеленую мушку пистолета с одной темной центральной массы на другую, нажимая на спусковой крючок до тех пор, пока затвор пистолета не зафиксировался сзади.


Если бы эти идиоты включили верхний свет, все могло бы сложиться по-другому. Но они этого не сделали, и этого не произошло. Их глазам потребовалось время, чтобы привыкнуть к тускло освещенной комнате, в то время как я видел просто отлично. Тем не менее, было трудно промахнуться из дробовика в замкнутом пространстве. Пара дробинок попала мне в верхнюю часть плеча, сделав рубашку липкой от крови. Я повернулся к Тиффани только для того, чтобы обнаружить ее распростертой у стены. Страх заставил ее застыть на месте, и теперь большая часть ее лица отсутствовала.


Выругавшись, я отбросил пистолет и выхватил свой телефон из ее безжизненных пальцев. Я побежал обратно в комнату со скованной девушкой и обнаружил, что она борется со своими оковами, ее лицо было залито кровью и слезами.


“Полегче, полегче”, - сказал я по-арабски. “Я здесь, чтобы помочь”.


Она перестала вырываться, ее темные глаза наблюдали за мной, хотя плечи все еще сотрясались от беззвучных рыданий. Ее запястья были ободраны и кровоточили в тех местах, где металлические наручники впились в ее плоть, и мне пришлось бороться с убийственной яростью, угрожавшей захлестнуть меня. Разорвав шов на манжете моей рубашки, я извлек ключ, который хранил там, и показал его девушке.


“Я собираюсь расстегнуть это”, - сказал я, указывая на ее наручники, - “Хорошо?”


Она кивнула, не сводя с меня глаз. Я вставил ключ на место, повернул, а затем ослабил первую манжету. Девушка прижала свободную руку к груди, когда я принялся за вторую.


Я должен был предвидеть, что будет дальше, но был слишком сосредоточен на том, чтобы освободить ее до того, как прибудут еще вооруженные коммандос. К ее чести, девушка дождалась именно подходящего момента. Я держал одну руку на ее запястье, а другой приводил в действие запирающий механизм наручника. В тот момент, когда металл заскрежетал о металл, означая, что замок снят, она начала действовать.


Я уловил ее движение боковым зрением и пригнулся, спасая глаз. Но металлические зубья наручника все равно впились мне в щеку. Отступив назад, девушка сорвала наручник, прежде чем снова метнуть его мне в лицо. На этот раз я был готов. Схватив цепь на раскрытую ладонь, я обхватил пальцами металлический рычаг и рывком сдернул наручники.


“Черт возьми”, - сказал я, когда кровь прилила к моему лицу. “Я пытаюсь помочь. Но если ты хочешь остаться здесь, сделай это”.


Я прижал левую руку к щеке, пытаясь удержать кусочек кожи на месте, в то время как правой доставал свой "Глок". Протиснувшись за занавеску, я расчистил коридор с помощью мушки пистолета, двигаясь под углом через открытое пространство, как будто нарезал пирог.


Пусто.


На данный момент.


“Что это будет?” Спросил я, оглядываясь на девушку, скорчившуюся на футоне. “Уходишь или остаешься?”


Она долго смотрела на меня, и я не мог представить, что она увидела. Несмотря на это, я снял с нее наручники и отказался мстить после того, как она порезала мне лицо. Это, должно быть, что-то значило.


“Ухожу”, - сказала она, поднимаясь на нетвердые ноги.


Достаточно хорош для меня.


OceanofPDF.com


ШЕСТНАДЦАТЬ


Мэтти, ” сказал Фродо, его глубокий баритон звучал как-то скованно, поскольку мой сотовый был включен на громкую связь, - где, черт возьми, ты был?


Я ехал на арендованном автомобиле, не потрудился синхронизировать свой телефон и теперь расплачивался за это. Хотя, честно говоря, я не предполагал непредвиденных обстоятельств, когда мне придется одной рукой залечивать рану на лице, а другой бороться с уличным движением в Вашингтоне.


С другой стороны, с моей историей, возможно, мне следовало бы это сделать.


“Преследую ниточку”, - сказал я.


“Что это значит?”


“Позже. Мне нужна помощь. Сейчас”.


“Поговори со мной, Гусыня”.


Это была одна из причин, по которой я любил Фродо. Когда мне нужна была помощь, он был весь в деле, не задавал вопросов. Он прикрывал меня в перестрелках по всему миру, и потеря руки никак не уменьшила его лояльности. Мир стал бы лучше, если бы в нем было больше Фродо.


“Мне нужен доступ в безопасный дом для меня плюс еще один”.


“Это линия партии?”


Я посмотрел на девушку, прежде чем ответить. Она свернулась калачиком на своем сиденье, глядя в окно. Казалось, она плохо говорила по-английски, но я ничего не предполагал. “Подтверждаю”.


“Текущее местоположение?”


“К северу от Округа, направляюсь на юг”.


“Роджер— дай мне пару минут, чтобы посмотреть, что есть в наличии. Я пришлю тебе адрес эсэмэской. Я предполагаю, что дом должен быть полностью меблирован?”


“Ага. Включая аптечку”.


“Для тебя или для "плюс один”?"


“И то, и другое”.


“Серьезность”?


“Жизни не угрожает. Ты можешь наложить швы одной рукой?”


“Как чертов хирург. Я отправляю тебе адрес сейчас. Увидимся через пятнадцать”.


“Вас понял”, - сказал я и положил трубку.


Моя голова пульсировала в том месте, куда меня ударил головой плохой парень номер один, и кровь из пореза на щеке стекала между пальцами и вниз по запястью. У меня была девушка, которая не разговаривала на пассажирском сиденье, и груда трупов в стрип-клубе.


И все же, каким-то образом я уже чувствовал себя лучше.


Отчасти это было связано с искусственным кайфом, который всегда сопровождал кого-то, стреляющего в меня и промахивающегося. Но только отчасти. Это был второй раз за столько дней, когда кто-то пытался убить меня, и я, конечно, не чувствовал себя таким счастливым вчера. Нет, причина, по которой я хотел запеть, была более жестокой. Только что официально поменялись ролями.


Теперь Фродо был в курсе событий.


Мысль о том, что мой лучший друг присоединится к драке, почти заставила меня пожалеть того, кто был настолько глуп, чтобы выстрелить в меня в первую очередь.


Почти.


OceanofPDF.com


СЕМНАДЦАТЬ


Она мало говорит, не так ли? - Спросил Фродо, указывая туда, где на плюшевом кожаном диване конспиративной квартиры сидела таинственная девушка.


Сокращение бюджета сильно ударило по Министерству обороны, и DIA не стало исключением. Но, судя по обстановке в этом убежище с тремя спальнями, вынужденная экономия Агентства не распространялась на сеть конспиративных квартир, используемых высокопоставленными чиновниками АСВ для допроса репатриированных сотрудников и иностранных агентов.


Ранг действительно имел свои привилегии.


“Пока нет”, - сказал я, морщась, когда промыл порез на щеке еще одной струей перекиси водорода. “Хотя, если бы я прошел через то, что пережила она, я бы, вероятно, тоже держал свои мысли при себе”.


“Верно”, - сказал Фродо. “Но если мы собираемся помочь ей, она должна заговорить”.


“Не хочешь попробовать?” - Будь моим гостем, - сказал я, готовясь прикрепить лоскут кожи обратно к щеке парой бинтов-бабочек.”


“Воспользуйся этим вместо этого”, - сказал Фродо, протягивая мне тюбик суперклея из аптечки. “И спасибо за предложение, но я не хочу разговаривать с твоей девушкой. На самом деле она не в восторге от мужского пола.”


Как обычно, Фродо все сделал правильно. После разговора со своим лучшим другом и бывшим телохранителем я попытался привлечь к себе таинственную женщину, но она отвергла мои попытки, за одним примечательным исключением. Я предложил отвезти ее в полицейский участок, но она категорически отказалась, впав при этом почти в истерику. В какой-то момент она вцепилась в дверную ручку, готовая выпрыгнуть из нашей движущейся машины, пока я не убедил ее, что мы не пойдем в полицию.


Отсутствие вмешательства властей на самом деле упростило ситуацию. У меня не было времени осмыслить то, что произошло в стрип-клубе, не говоря уже о том, какое отношение ко всему этому имел Чарльз. Но я знал, что появление в полицейском участке в моем нынешнем состоянии вызовет гораздо больше вопросов, чем у меня было ответов.


“Не могу сказать, что я ее виню”, - сказал я. “Когда я нашел ее, она была прикована к стене, и из нее выбивали все дерьмо”.


“Кто бил?” - Спросил Фродо.


Я пожал плечами, прижимая лоскут кожи на место, удерживая порез закрытым, пока суперклей делал свое дело. “У меня не было возможности спросить его, прежде чем появились другие люди с оружием”.


“Он все еще жив?”


Я кивнул. “Ага. Двое его друзей - не очень”.


“Черт возьми, парень”, - сказал Фродо. “Между перестрелкой в Остине и этим чертовым скоплением людей ты теряешь тела быстрее, чем при Эболе. Возможно, тебе стоит поостеречься. Итак, что происходит?”


Жужжание в моем кармане помешало мне ответить ему, что было хорошо, потому что ответов все еще было в большом дефиците. Я вытащил телефон, изучил экран и показал его Фродо.


“Роулингс?” - Спросил Фродо.


“Ага. У меня такое чувство, что он звонит не для того, чтобы пострелять в дерьмо. Ты можешь присмотреть за ней? Я должен принять это в другой комнате ”.


“Не беспокойся. У дяди Фродо все под контролем”.


Я прошел по коридору, повернул налево и оказался в маленькой, но со вкусом обставленной спальне. Закрыв за собой дверь, я приложил телефон к уху.


“Дрейк”.


“Какого хрена ты натворил?”


“Добрый вечер, агент Роулингс. Так мило с вашей стороны позвонить”.


“Ты думаешь, это чертовски смешно? Ты рядом с телевизором?”


“Нет”, - сказал я, садясь на кровать.


“Тогда я дам тебе версию с краткими примечаниями. Я отследил телефон до стрип-клуба в Бетесде. Для тебя. Теперь этот клуб похож на зону боевых действий. Три трупа. Три!”


“Было бы четыре, если бы я был на полсекунды медленнее”, - сказал я. “Меня превосходили в вооружении и численности, и я был чертовски близок к тому, чтобы купить ферму. Извините, если я кажусь вам немного не слишком сочувствующим.”


Я начал разговор достаточно спокойно, но, должно быть, ночной стресс сказался на мне. Последнюю фразу я выкрикнул. Теперь у меня дрожали руки.


“Ладно, ладно”, - сказал Роулингс, его голос понизился на пару регистров. “Расскажи мне, что произошло”.


Я так и сделал, держа телефон одной рукой, в то время как другой выстукивал ритм “Don't Stop Believin’” из Journey. Да, возможно, это самая заигранная песня в мире, но это не значит, что она не шедевр. Попробуйте напеть припев и посмотрите, не улетучатся ли ваши кровожадные побуждения. Стив Перри мог бы побороться за деньги Дона Хенли, когда дело касалось гениальности написания песен. В любом случае, не успел я опомниться, как моя история закончилась, как и the trembling .


“Трахни меня”, - сказал Роулингс. “Тебе либо не повезло, либо повезло больше. Я не могу решить, что именно”.


“Вступай в клуб”.


“У девушки могут быть ответы. Я хочу поговорить с ней”.


“Что, ” спросил я, “ по телефону?”


“Нет”, - сказал Роулингс. “Я в Вашингтоне”.


“Почему?”


“Позже. Дай мне адрес конспиративной квартиры. Я буду у арабского лингвиста”.


“Она к этому не готова”, - сказал я. “Когда я попытался отвести ее в полицию, она чуть не выпрыгнула из движущейся машины”.


“Это обычная реакция людей из этой части мира. Во многих странах полиция имеет право задерживать и даже пытать людей без уважительной причины или ордера. Если она подверглась сексуальному насилию, она может даже бояться, что ее привлекут к ответственности.”


“Значит, парень, который не говорит по-арабски, дает мне урок ближневосточной культуры? Спасибо, осел. Я явно не сообразил, что к чему”.


“Не обижайся на меня. Я просто размышляю вслух. Но раз ты такой умный парень, у тебя должна быть пара идей. Давай их послушаем”.


И в этом была загвоздка, потому что я этого не делал. Или, по крайней мере, не делал до этого самого момента.


“Девушка - ключ к разгадке, - сказал я, - но она разговаривает не с нами. Вероятно, ни с каким мужчиной. Ей нужен кто-то, кому она может доверять. Кто-то, кому мы можем доверять”.


“Согласен. Знаешь кого-нибудь, кто подходит по всем параметрам?”


“На самом деле, да”.


OceanofPDF.com


ВОСЕМНАДЦАТЬ


Я подъехал к зданию из красного кирпича и припарковался на пустом месте для посетителей, стараясь не зацикливаться на абсурдности того, что я собирался предпринять. На первый взгляд, в этом было очень мало смысла. И в АСВ, и в ФБР было много людей, которые специализировались на ближневосточных обычаях и культуре. В наших двух организациях, несомненно, были женщины, говорящие по-арабски.


Но это было не то, что я предлагал Роулингсу или Фродо, который вернулся в Вашингтон, чтобы сопровождать таинственную женщину.


Шпионский бизнес был странным на многих уровнях. Технологии значительно улучшили профессиональные аспекты профессии, но, в конце концов, вербовка шпиона по-прежнему оставалась глубоко личным делом. Если разобраться до мелочей, передача актива означала убеждение другого человека стать предателем.


Идеальный слух по-прежнему был в такой же степени искусством, как и наукой, и художник во мне верил, что подходящий шпион для связи с моей загадочной женщиной вовсе не шпион. Она была профессором химии из Восточного Теннесси и ни слова не говорила по-арабски. Судя по подачам, это могло попасть в книгу рекордов.


Если бы это сработало.


Заперев за собой машину, я прошел по тротуару, открыл дверь в химический корпус и нырнул внутрь. Серое зимнее небо погрузилось во тьму больше часа назад, и пронизывающий ветер, который преследовал меня весь день, стал просто ужасным. Температура падала теперь, когда тепловатое солнце перестало создавать даже иллюзию тепла. С тех пор, как я присоединился к DIA, я провел довольно много времени в районе большого Вашингтона. За исключением кратких перерывов, которые обеспечивают осень и весна, самый важный город страны мало что предлагал в плане привлекательного климата.


Сверхактивное отопление здания ударило мне прямо в лицо стеной влажного воздуха. Я вернулся в Вашингтон меньше сорока восьми часов назад, а мои губы уже потрескались и кровоточили. Ничто так не заставляет вас скучать по выслеживанию талибов в афганских горах, как этот Район.


Студенты проходили мимо группами по двое и по трое, не обращая на меня внимания. Это было хорошо. Хотя я был совершенно уверен, что ученый, к которому я шел, не будет возражать против вторжения, я не мог сказать того же о ее коллегах-преподавателях.


Университет Джорджа Вашингтона был одним из самых престижных высших учебных заведений страны и фабрикой для будущих государственных служащих. Несмотря на это, чувство патриотизма у высшего образования было ограниченным. Приглашенные лекторы из предыдущих президентских администраций всегда были желанными гостями, но оперативный сотрудник, надеющийся нанять преподавателя, - это совсем другое дело.


На сенсорном экране в дальнем конце вестибюля был указан список преподавателей и их кабинетов. Просмотрев имена, я выбрал одно. Экран спросил меня, хочу ли я, чтобы вызвали ученого. Я этого не сделал. Затем оно спросило, не нужно ли мне показать дорогу к ее офису. Я показал. Список имен превратился в трехмерное изображение здания с пунктирной синей линией, указывающей мне, куда идти.


Ах, чудеса техники.


“Могу я вам помочь?”


“Нет”, - сказал я, игнорируя мужчину, стоящего позади меня, и предпочитая нажимать кнопку в форме дома в нижней части экрана. Синяя строка исчезла и была заменена алфавитным списком преподавателей.


Я мог видеть отражение мужчины на сенсорном экране — лет тридцати, примерно моего роста и веса. На нем не было формы, значит, он не был охранником или полицейским кампуса. Вероятно, просто разъяренный постдок, стремящийся дать волю накопившемуся разочарованию.


Я направился к лестнице, обозначенной синей линией, когда разгневанный постдок схватил меня за плечо, разворачивая к себе.


“Я хочу взглянуть на какое-нибудь удостоверение личности”.


Теперь, когда мы оказались лицом к лицу, мне пришлось изменить свою оценку. Он был моего роста, но определенно не моего телосложения. Он был крупнее. Значительно. Накачанные бицепсы и грудные мышцы выпирали под искусно выцветшей рубашкой, которая была как минимум на размер меньше. Его пятичасовая тень была мужественной, но не неряшливой, а его густые каштановые волосы были стильно растрепаны.


Я уверен, что в мире, населенном мужчинами, которые проводят больше времени за книгами, чем в спортзале, он был настоящей находкой. Но для меня он был просто еще одной занозой в заднице.


“А я хочу свидание с Даной Перино”, - сказала я, сбрасывая его руку. “Но иногда мы не получаем того, чего хотим. Пожалуйста, отойди с дороги”.


“Дана Перино? Я думал, ты больше похож на Мегин Келли”.


Новая спикерша стояла где-то справа от меня, но я не мог ее видеть. С другой стороны, мне это было и не нужно. Ее восточно-теннессийский выговор был безошибочен.


“Привет, дорогой”, - сказала Вирджиния Кеньон, проскальзывая между мной и крутым парнем, как будто его здесь не было. “Я скучала по тебе”.


Прежде чем я успел ответить, она обвила руками мою шею и запечатлела поцелуй на моих губах.


“Боже, - сказала Вирджиния, отстраняясь, “ я хотела сделать это весь день”.


“Вы знаете друг друга?” - спросил крутой парень, переводя взгляд с меня на Вирджинию.


“Ну, конечно”, - сказала Вирджиния, беря меня под руку. “Так мы здороваемся с нашими кузенами на Юге. Давай, кузен. Давайте пройдем в мой кабинет, где нас никто не побеспокоит.”


Не дожидаясь ответа, Вирджиния повела меня вверх по лестнице. Я оглянулся через плечо на крутого парня и помахал рукой.


Он не помахал в ответ.


—


Извини за это, - сказала Вирджиния, предлагая мне чашку свежесваренного кофе из своего ”Кьюрига". “Я знаю, это было немного чересчур, даже для меня, но этот придурок приглашал меня на свидание большую часть месяца”.


Я изучал Вирджинию, пока пил кофе, пытаясь понять, что в ней такого особенного. И тут меня осенило — это был первый раз, когда я видел ее в чем-то, кроме одежды подрядчика. В Сирии ее гардероб состоял из уличной одежды: тактических штанов 5.11, рубашек REI и выцветшей бейсболки Yankees, удерживающей волосы на затылке. Сегодня на ней был наряд, который скорее подчеркивал, чем скрывал ее спортивную фигуру: облегающий свитер в паре с узкими джинсами, заправленными в кожаные сапоги до икр.


Перемена была поразительной.


“Он действительно казался ужасно настойчивым”, - сказала я, добавляя щедрую порцию сливок вместе с несколькими пакетиками сахара.


“Если бы это была просто настойчивость, я могла бы думать о нем лучше”, - сказала Вирджиния, устраиваясь в маленьком диванчике напротив меня. “Но ты слишком высокого мнения о нем. По причинам, известным только Всевышнему, он считается здесь отличной добычей. Старшекурсники падают от него в обморок, а он проходит сквозь аспирантов, как дерьмо сквозь гуся. Теперь он нацелился на меня. Поскольку я не ответил на его предложения, он отказался от всяких претензий на деликатность. Вчера он спросил меня, сколько времени прошло с тех пор, как я последний раз лежал в постели.”


“Серьезно?” Спросил я, ставя свой кофе. “Что ты сказал?”


“Что я вырву ему язык, если он еще когда-нибудь употребит подобные слова”.


“Вы ходили к начальнику своего отдела?”


Вирджиния посмотрела на меня поверх своей чашки, ее голубые глаза заблестели. “Поскольку мы друзья, я собираюсь забыть твои слова. Папа научил меня стрелять, прежде чем я научился ездить на велосипеде. Если этот осел не примет отказа, я всажу пулю тридцать восьмого калибра в его мужские органы. Теперь я знаю, что ты проделал весь этот путь не для того, чтобы слушать о моей личной жизни. По телефону вы сказали, что вам нужна помощь. Это по поводу другого необнаруживаемого химического оружия?”


Последний вопрос не был демонстрацией тонкого чувства юмора Вирджинии. Нахальный южанин был первоклассным химиком-синтетиком. По причинам, известным только ей, Вирджиния заинтересовалась химическим оружием. Несколько ее статей о новых методах изготовления нервно-паралитических веществ попали в Управление науки и технологий АСВ. Оттуда нетрудно было догадаться, что произошло дальше. Мы познакомились, когда оба участвовали в операции в Сирии, и Вирджиния произвела на меня впечатление своей выдержкой и нестандартным мышлением. Теперь я хотел посмотреть, как далеко она готова зайти в кроличью нору.


“Никакого оружия, химического или иного”, - сказал я, ставя свою пустую чашку на ее захламленный столик. “На самом деле, здесь вообще нет никакой науки. Но мне действительно нужны твои мозги”.


“Ты точно знаешь, как привлечь внимание девушки, Мэтти”, - сказала Вирджиния, заправляя свои каштановые волосы за ухо. “Если бы этот болтун внизу умел обращаться со словами по-твоему, я бы уже затащил его в постель. Пожалуйста, скажи мне, чем может быть полезен мой превосходный интеллект?”


“Я тут разгадывал один кроссворд—”


“Никому не нравятся умники, Мэтью”.


“Извините, не смог удержаться. Тут девушка —”


“Девушка есть всегда. С тех пор, как Ева побудила Адама наконец-то утащить свою задницу из Эдема, каждый мужчина убежден, что его проблемы вращаются вокруг девушки ”.


“И отсутствие хорошего пива. Если бы Адам мог подкрепиться шестью упаковками "Юнг Линга”, он бы никогда не обратил внимания на это яблоко".


“Юнг Лин - для дикарей. Это к чему-то приведет? Мне нужно проверить документы ”.


“Не сегодня. Сегодня вечером ты отправляешься со мной на конспиративную квартиру DIA, чтобы встретиться с моим партнером и девушкой, которую я нашел в стрип-клубе”.


“Мэтью!”


“Девушка, говорящая по-арабски. Когда я нашел ее, иракский коммандос выбивал из нее все дерьмо. Нам нужно выяснить ее историю, и я думаю, вы сможете помочь ”.


“Почему бы не спросить коммандос?”


“Он больше относится к сильному, молчаливому типу”.


Вирджиния наклонилась вперед, ее глаза заблестели. “Этот разговор одновременно интересен и непонятен. Хотя я ценю вашу веру в меня, я не уверен, что это оправдано. Я чертовски хороший химик, но мой арабский посредственный. И под посредственным я подразумеваю, что не говорю ни слова.”


“Вот в чем дело”, - сказал я, подвигаясь вперед, чтобы соответствовать напору Вирджинии. “Я тоже не уверен, как ты собираешься помочь. Но у меня такое чувство, что ты поможешь. Знаешь почему? Потому что, когда я смотрю на тебя, я вижу себя.”


“Забудь, что я сказал ранее о твоем способе обращения со словами”.


“Я серьезно. Как давно ты вернулся из Сирии?”


“Год”.


“Год?” - Спросил я.


“Год, две недели и четыре дня”.


“Знаешь, почему время тянулось так медленно с тех пор, как ты вернулся?” - Спросил я.


“Потому что моих студентов-первокурсников воспитывали родители-вертолетчики?”


“Хуже. Потому что тебе скучно. Год, две недели и четыре дня назад ты делал что-то важное. Что-то, что воспламенило твою кровь. И ты хочешь это вернуть. Два дня назад команда иностранных стрелков пыталась убить меня. Я не знаю почему, но я точно знаю, что их след ведет через испуганную девушку, сидящую на конспиративной квартире в двадцати минутах езды отсюда. Она на меня даже не смотрит, но ты - совсем другое дело. Итак, что это будет? Прокатимся со мной или проведем еще одну ночь за проверкой работ? ”


Впервые за все время, что я ее знал, Вирджиния не ответила саркастическим замечанием. Вместо этого она долго смотрела на меня, прежде чем задержать дыхание.


“Позвольте мне взять свое пальто”.


OceanofPDF.com


ДЕВЯТНАДЦАТЬ


Фродо, это Вирджиния. Вирджиния, Фродо.”


“Ты не нравился твоей маме?” Спросила Вирджиния, отказываясь от предложенной Фродо руки в пользу объятий бывшего коммандос. “Я имею в виду, не пойми меня неправильно. В Восточном Теннесси свои правила именования. Но мы придерживаемся графов и Баббас, в отличие от мистических существ с мохнатыми лапами. ”


“Я очень нравился моей маме”, - сказал Фродо, обнимая Вирджинию одной рукой. “Мой первый руководитель группы дал мне мой позывной”.


“Позывной?”


“Это традиция подразделения. Новых операторов крестят по позывным. Во время моей первой поездки на полигон у нас был небольшой перерыв. Я достал книгу, и все ”.


“Властелин колец?”


Фродо со смехом покачал головой. “На самом деле, это был " Король шиповника" Грега Кейса. Но руководитель моей группы точно не был знатоком фантастических романов. Он увидел обложку и спросил, увлекаюсь ли я порно "Хоббит ". С тех пор я Фродо. ”


Судя по военным историям, эта была не совсем дурацкой, но я все равно покачал головой. Фродо был моей тенью в зонах боевых действий по всему миру. В течение шести лет я пытался выяснить, что скрывается за его позывным, но безуспешно. Вирджинии понадобилось всего пятнадцать секунд.


Возможно, взять ее с собой было не таким уж безумием, в конце концов.


“Что ж, я рада познакомиться с вами”, - сказала Вирджиния. “Что вы можете рассказать мне о нашей девочке?”


“Боюсь, не очень”, - сказал Фродо. “Она не в кататонии, но близка к этому. Она в задней спальне. Я проверял ее пару раз, но она не двигалась с места с тех пор, как ушел Мэтти.”


При описании девушки улыбка Вирджинии исчезла, сменившись более серьезным выражением лица. “Давайте посмотрим, с чем мы имеем дело”.


По негласному соглашению Фродо вернулся в гостиную, а я проводил Вирджинию в спальню. Арабский Фродо говорил хуже моего, и он думал, что его присутствие принесет больше вреда, чем пользы. Если бы девушка хотела открыться ему, она бы уже это сделала. На самом деле, если бы мне не нужно было переводить, я бы позволил Вирджинии вести интервью одной. Не нужно было быть гением, чтобы понять, что с девушкой произошло что-то ужасное, вероятно, от рук ужасного человека.


Я остановился перед закрытой дверью спальни, намереваясь обдумать стратегию, но у профессора химии были другие идеи. Вирджиния задержалась ровно настолько, чтобы постучать, а затем вошла.


Девушка лежала на кровати, уставившись в потолок. Она вздрогнула, когда дверь с грохотом распахнулась, прижимаясь к стене, пока не увидела меня. Только тогда ее узкие плечи расслабились.


Я почувствовал убийственную ярость при мысли о том, что она, должно быть, пережила, чтобы спровоцировать такую реакцию. Но так же быстро я отогнал эти образы в сторону, боясь, что она может увидеть мой гнев, но ошибиться в его источнике. К счастью, девушка была сосредоточена на Вирджинии.


Профессор химии пересекла комнату тремя легкими шагами, а затем присела на корточки так, чтобы оказаться лицом к лицу с девушкой.


“Привет”, - сказала Вирджиния, протягивая руку, чтобы сжать плечо девушки. “I’m Virginia.”


Я начал переводить, но девушка перебила.


“Я говорю по-английски”.


Ее слова были запинающимися, словно тщательно подобранными, но все же понятными. Я был потрясен. Вирджиния - нет.


“Конечно, знаешь”, - сказала Вирджиния, отодвигая стул от стола рядом с кроватью, не отводя взгляда. “Мой друг приготовит нам что-нибудь выпить, пока мы с тобой разговариваем. Это нормально?”


Девушка нерешительно кивнула.


“Хорошо”, - сказала Вирджиния, усаживаясь в кресло. “Кофе или чай?”


“Чай”.


“Идеально. Мы сделаем это вдвоем. Мэтт?”


“Сейчас принесут два чая”, - сказал я, понимая намек. Я извинился и тихо закрыл за собой дверь. Как только защелка щелкнула, я наклонился к двери, прислушиваясь. Я не мог разобрать ее слов, но слышал голос Вирджинии. Ее теннессийский выговор звучал успокаивающе, когда она говорила ровной интонацией. После минутного молчания девушка ответила. Сначала ее слова лились ручьем, а потом превратились в поток, как будто прорвало плотину.


По своей сути профессия шпиона строится на отношениях. На людях. Судя по тому, что происходило за этой дверью, Вирджиния была на пути к тому, чтобы стать шпионкой.


—


Десять минут спустя я постучал в дверь с подносом для телевизора в руке. Я дождался “Войдите” Вирджинии и затем вошел. Как и просили, я заварила две чашки чая, а затем добавила полную тарелку фиников и коробку пахлавы. Хотя мне все еще казалось, что обстановка конспиративной квартиры была немного вычурной, домработницы знали свое дело. Кухня и большая кладовая выглядели как отдел этнической кухни Costco. Были представлены кухни всего мира, но большинство деликатесов были ближневосточными.


Пойди разберись.


Вирджиния махнула рукой в сторону стола, но в остальном никак не отреагировала на мое присутствие. Девушка что-то говорила, но остановилась на полуслове, ее губы сжались в тонкую линию, когда она посмотрела на меня жестким взглядом. Снова следуя примеру профессора химии, ставшего куратором, я поставил поднос на стол и закрыл за собой дверь.


“Как там дела?” - Спросил Фродо, когда я присоединился к нему за кухонным столом.


“Черт меня побери, если я знаю. Арабский я понимаю, но язык женщин все еще за пределами моего понимания”.


“Более правдивых слов никогда не было сказано. Хочешь кофе?”


“Конечно”.


“Тогда поднимай свою неповрежденную задницу и иди готовь это. И бутерброды тоже. Салями в холодильнике”.


“Если бы у тебя не было руки, я бы надрал тебе задницу”, - сказал я, поднимаясь на ноги.


“Сливки, но без сахара. Я слежу за своей фигурой”.


—


Позже, за чашкой кофе, я услышал, как открылась и закрылась дверь спальни. Затем появилась Вирджиния.


“Сядь на мой стул”, - сказал Фродо, вскакивая на ноги.


“ Кофе? - Спросил я, тоже вставая.


“Что-нибудь покрепче, если у тебя есть”, - сказала Вирджиния, рухнув на предложенное Фродо сиденье.


Ужасы, которые она обнаружила в спальне, потрясли ее. Ее глаза были опухшими и налитыми кровью. На этот раз у нее не вертелся кончик языка. Вместо этого она выглядела ... опустошенной.


“Пиво, виски или вино?” Спросил я, открывая дверь кладовой.


“Виски. Неразбавленное”.


Я нашел бутылку "Мейкерс Марк", добавил пару кубиков льда и налил на три пальца в стакан. Поставив бутылку и стакан на стол, я протянул Вирджинии ее напиток. Она сделала большой глоток и затем поставила стакан на стол.


“Мой папа пил ”Мейкерс Марк"", - сказала Вирджиния, рисуя узоры на каплях конденсата, стекающих по стеклу. “Хотела бы я, чтобы его здесь не было”.


“Почему?” - Спросил я.


“Потому что он был хорош в рассказывании историй, и я не уверен, что смогу сдерживаться достаточно долго, чтобы отдать должное этому”.


—


Ее зовут Назия, ” сказала Вирджиния, “ и она езидка.


История девушки началась в Ираке. Как я и подозревал, она стала жертвой сексуальной эксплуатации. Но именно здесь мои подозрения и ее история разошлись.


Езиды являются религиозным меньшинством в Ираке и, как таковые, исключительно уязвимы. Пока ИГИЛ было у власти, совет людей, выдававших себя за теологов джихадистской группировки, решил, что езиды - это особая категория отступников. Таким образом, Коран санкционировал истребление мужчин и продажу женщин в рабство. В результате последовавшего геноцида были уничтожены целые деревни. После того, как ИГИЛ было отброшено, другие преступные организации пришли, чтобы заполнить образовавшуюся пустоту, больше не полагаясь на гротескную теологию для оправдания того, что превратилось в очень прибыльное предприятие.


Другими словами, секс продается.


Отец Назии и большинство ее братьев были убиты во время оккупации ИГИЛ, а остальные ее родственники мужского пола разбежались. Ее маленькая деревня пыталась восстановиться после того, как безумцев, размахивающих черными флагами, прогнали обратно на запад, в Сирию. К сожалению, поскольку большинство мужчин погибли или пропали без вести, оставшиеся женщины и дети стали легкой добычей. Назию похитили средь бела дня, когда она возвращалась домой с рынка. Это было почти шесть недель назад. То, что она пережила с тех пор, было почти невыразимо.


Рассказ Вирджинии не столько закончился, сколько иссяк. Только что она говорила, с клиническими подробностями описывая жестокое обращение, которому подверглась Назия. В следующий момент ее слова просто оборвались. До этого момента я не осознавал, как сильно она боролась, чтобы сохранить самообладание. У Вирджинии перехватило дыхание, а по щекам потекли слезы.


“Черт возьми”, - сказала Вирджиния, вытирая слезы тыльной стороной ладони. “Ненавижу, когда женщины плачут”.


“Я не знаю”, - сказал Фродо, снова наполняя ее опустевший бокал. “Кроме того, если эта история не заставит тебя плакать, ты не человек”.


Я понял, что имел в виду Фродо, но история Назии не вызвала у меня желания плакать. Она вызвала у меня желание убивать. Уничтожить каждого человека, который приложил руку к тому, что случилось с девушкой. Но это было невозможно. Вместо этого я достал свой телефон и прокручивал фотографии, пока не нашел сына Саида.


“Извините, что я это делаю”, - сказал я, протягивая телефон Вирджинии, - “но не могли бы вы показать ей это? Мне нужно знать, узнает ли она его”.


Вирджиния не сделала ни малейшего движения, чтобы поднять трубку. Вместо этого она поднесла стакан к губам и осушила виски одним большим глотком.


“Черт возьми, это обжигает”, - сказала Вирджиния, со стуком ставя стакан. “Я не знаю, как папа это пил”.


Схватив телефон, она направилась в спальню. Я подумал о том, чтобы последовать за ней, но не хотел рисковать связью, которую она установила с Назьей. Вместо этого я отслеживал ее продвижение по звуку — скрипу открывающейся двери спальни, тихому бормотанию Вирджинии и словам женщины в ответ. Я представил, как Вирджиния показывает женщине мой телефон, и подумал, не попробовать ли мне подслушать.


Мне не нужно было беспокоиться. Крики были достаточным ответом.


OceanofPDF.com


ДВАДЦАТЬ


Я засек наблюдение примерно в квартале от конспиративной квартиры. Честно говоря, мой хвост не пытался действовать незаметно. Я начал кампанию по обнаружению слежки скорее по привычке, чем потому, что волновался, но практиковать ремесло было немного похоже на ношение мотоциклетного шлема — лучше быть в безопасности, чем мертвым.


Показательный пример — зеленый Pontiac Grand Am следовал за мной на протяжении последних трех поворотов.


Обычно я не думал о плохих парнях на американской земле. Я действовал за границей как призрак, используя ряд скрытых удостоверений личности, которые не имели никакого отношения к моему настоящему имени, не говоря уже о моем настоящем адресе. Технологическая революция, начавшаяся со Второй мировой войны и продолжавшаяся в течение холодной войны, а теперь и Войны с терроризмом, породила множество инструментов и приспособлений. Возможности, которые мои призрачные предки назвали бы научной фантастикой. Даже в этом случае лучшим оружием шпиона по-прежнему оставалась анонимность. Никто не мог выследить Серого Человека, потому что его не существовало. Теоретически, мне не о чем было беспокоиться, когда я вернулся на свою сторону океана.


В теории.


Но теории имеют свойство рушиться при столкновении с реальностью. Перестрелка на Южном Конгрессе была прекрасным примером. Хотя "Понтиак", следовавший за мной по оживленным улицам Арлингтона, обычно не вызывал беспокойства, нормальности пришел конец два дня назад.


Я вытащил свой "Глок" из потайной кобуры, втиснув пистолет между ногой и подушкой сиденья. Если эта ерунда продолжится, мне придется сменить наплечник на спортивную куртку. Доставать из кобуры на поясе было стервой, когда он сидел.


Держа свой "Глок" там, где я мог до него дотянуться, я продумал следующий этап этого сражения. Этап, когда начали лететь пули. Южный Конгресс мог сложиться совершенно по-другому, если бы не везение. Мне повезло, что я заметил убийцу до того, как вошел в зону поражения, где, предположительно, ждали его стрелки, но госпожа Удача была непостоянной хозяйкой.


Если преследующий меня джек универсал намеревался все перепутать, я не мог переубедить его. Но я мог выбрать время и место встречи. Я был в самом разгаре поисков местности, которая благоприятствовала бы мне, а не моему противнику, когда водитель "Понтиака" дважды включил дальний свет.


Затем он включил правый поворотник.


Взглянув направо, я увидел привлекательную парковку местного книжного магазина. Вывернув руль, я съехал на обочину, а затем сдал назад. "Понтиак" последовал за мной, заняв место рядом с моим. Я отстегнул ремень безопасности и положил "Глок" на колени, ожидая. Секунду спустя дверца "Понтиака" открылась, и появился мой любимый спецагент.


Ссутулив плечи под холодным моросящим дождем, Роулингс открыл пассажирскую дверь моей машины и забрался внутрь.


“Нервничаешь?” - Спросил Роулингс, глядя на "Глок".


“Вот такая выдалась неделя”, - сказал я. “Ты далеко от Остина”.


“Расскажи мне об этом. За исключением обязательного восемнадцатимесячного TDY, хорошие люди держатся как можно дальше от Вашингтона. Это место привлекает два типа агентов: ленивых, которые предпочитают толкать бумаги, а не преследовать плохих парней, и тех, кто борется за место в высшем руководстве.”


“Кто ты?” Спросил я, стирая капли дождя с лобового стекла нажатием кнопки. То, что Роулингс не пытался добраться до меня, не означало, что этого не делал кто-то другой. Генерал Першинг сказал, что есть только два типа солдат — быстрые и мертвые. Если вы заменили quick на paranoid, то же самое можно было сказать и о шпионах.


“Ни то, ни другое. Я наивный оперативник из Остина, который был достаточно глуп, чтобы провести совместную операцию с коллегой по разведывательному сообществу. Теперь меня вызвали в башню из слоновой кости, известную как штаб-квартира ФБР, чтобы искупить свои грехи.”


“Хватит нести чушь о моем горе”, - сказал я. “Насколько я знаю, это не ты уворачивался от пуль. Чего ты хочешь?”


“Информация. Все, что вы скрывали, и еще кое-что. Штаб-квартира созвала экстренное стратегическое совещание. Они привлекли всех, кто работает над расследованием ЦРУ, включая вашего покорного слугу. Я как-то забыл упомянуть о моем участии в твоих делах, но это ненадолго. Пожалуйста, скажи мне, что у тебя есть что-то большее, чем просто трупы. Как насчет того, чтобы начать с телефона, который я незаконно отследил? Кому это принадлежит?”


“Кто является объектом расследования?” - Спросил я.


Роулингс полез в карман своего пиджака и достал оттуда свою вездесущую пачку сигарет.


“Не курить”, - сказал я, указывая на предупреждающую наклейку на лобовом стекле арендованной машины.


“ФБР”, - сказал Роулингс, показывая золотой значок, прикрепленный к его поясу. Прикурив сигарету, он глубоко затянулся, прежде чем выдохнуть голубое облачко в потолок.


Я опустил его окно, и крупные капли дождя забрызгали его костюм.


“Вот в чем дело”, - сказал Роулингс, не обращая внимания на свой быстро намокающий рукав. “Моя задница уже сильно зависает на этом. Насколько я понимаю, теперь твоя очередь внести свой вклад в игру. Дай мне что-нибудь, что я могу использовать. Сейчас. ”


Я снова нажал на "дворник" на ветровом стекле, выигрывая время. На его месте я бы спросил то же самое, но я им не был. Я был собой. Мне нравился агент ФБР, но эта операция перестала быть обычным делом, когда плохие парни во второй раз попытались использовать меня для стрельбы по мишеням. Теперь я был в режиме выживания. Поэтому вместо того, чтобы ответить на его вопрос, я сделал то, что сделал бы любой хороший шпион. Я применил немного ложного направления.


“Девушка, которую я нашел, езидка. Ее вывезли для сексуальных целей из Ирака”.


“Господи”, - сказал Роулингс, загасив сигарету в подстаканнике в опасной близости от моих пальцев. “Это ужасно. Но какое отношение она имеет к моему делу?”


“Я показал ей фотографию стрелка, которого поймал в Остине”.


“Она узнала его?”


“Можно и так сказать. Она бросила один взгляд и начала кричать. Потребовалось добрых пятнадцать минут, чтобы успокоиться. Стрелявший был одним из тех, кто помог ей проникнуть внутрь ”.


“Это ужасно. Какова ее история?”


“Ее похитители больше походили на преступный синдикат, чем на террористов. Она была частью группы иракских девушек, переправленных контрабандой в США. Я думаю, что всех их подбросили в стрип-клубы и массажные салоны ”.


“Сколько ей лет?”


“Восемнадцать”.


“Гребаные животные". Послушай, я не могу представить, через что она прошла, но ты уверен, что это законно? Я имею в виду, каковы шансы, что девушка из стрип-клуба Bethesda каким-то образом связана с иракскими коммандос в Остине?”


“Лучше, чем ты думаешь”, - сказал я, снова разбрасывая капли дождя. Окна начали запотевать, и мне не нравилась мысль о том, что я не смогу следить за окружающей обстановкой. Мне пришлось бы завести машину, если бы этот разговор затянулся слишком надолго.


“Стрелки из Остина были хорошо экипированы”, - сказал я. “Бронежилеты, заряженные MP5, все работает. Не то оборудование, которое можно купить в местном оружейном магазине, даже в Техасе. Ваши ребята добились каких-нибудь успехов в оружии?”


Роулингс покачал головой. “Нет. Серийные номера исчезли. Не подшиты. Исчезли. Как будто их там никогда и не было. Это не те ржавые детали, которые ATF конфискует у бандитов или членов картеля. HKS были нетронутыми. Как будто они сошли прямо с заводской линии ”.


“Вероятно, так и было. Из того, что сказал езид, я думаю, что оружие и девушки прибыли в страну на одном контейнеровозе. Перед тем, как ее переправили в Вашингтон, группа мужчин посетила склад, где ее содержали. Стрелок был с ними. Он изнасиловал ее, пока мужчины вместе с ним загружали коробки в ожидающие грузовики.”


“Когда?”


“Около двух недель назад”, - сказал я.


“Есть идеи, где именно?”


Я покачал головой. “Ее держали в комнатах без окон. Она даже не знала, что находится в Вашингтоне”.


“Что она делала в стрип-клубе?”


“Проделывал трюки примерно с десятью другими девушками, которых высадили на прошлой неделе. Владелец стрип-клуба, должно быть, входит в организацию по торговле людьми”.


“Больше нет”, - сказал Роулингс, доставая свой телефон. Он прокрутил несколько снимков, пока не нашел тот, который хотел. “Ты и этого парня замочил?”


Я посмотрел на фотографию и мысленно сравнил ее с двумя мужчинами с дробовиками, а также с коммандос, чью шею я сломал, и с мужчиной, который, как я обнаружил, издевался над Наз. Ни один из них не подходил.


“Нет”, - сказал я.


“Ты уверен?”


“Позитивно. Я шпион. Распознавание лиц для меня не трюк на вечеринке. Это выживание. Я никогда раньше не видел этого парня ”.


“Это то, чего я боялся”, - сказал Роулингс, убирая телефон обратно в карман. “Он и трое его приятелей были найдены в бэк-офисе клуба с 9-миллиметровыми отверстиями во лбу”.


“Кто-то связывает концы с концами”, - сказал я, снова включая дворники.


Роулингс закурил еще одну сигарету. Я шире открыл окно в его машине. Дождь лил сильнее, барабаня по капоту и крыше.


“Ты не мог бы, по крайней мере, курить мужские сигареты?” - Спросила я, когда он выдохнул еще одно серое облачко. “Пахнет старушечьими духами”.


“Я курю, когда нервничаю, что, черт возьми, происходит почти все время рядом с тобой. Итак, у нас есть травмированная девушка, которая, вероятно, ни хрена не выдержала бы на свидетельской трибуне, мертвый убийца, который также является насильником, и три одинаково мертвых члена банды секс-торговцев. Замечательно. Я что-нибудь пропустил?”


“Да”, - сказал я, страшась того, что должно было последовать дальше. “Мне нужно рассказать вам о владельце сотового телефона”.


“Предполагаемый террорист, которого я нелегально выследил в стрип-клубе, который вы превратили в бойню? Я предположил, что он был частью списка погибших”.


“Вы знаете, что происходит, когда вы предполагаете”, - сказал я. “Владелец сотового телефона не мертв. Он также не террорист”.


“А хиты продолжают поступать. Я не только провел незаконный розыск, но и мой так называемый источник солгал мне. Фантастика. Пожалуйста, скажите мне, что владелец телефона не сенатор или конгрессмен.”


“Нет”, - сказал я. “Его зовут Чарльз Синклер Робинсон Четвертый. Несмотря на это впечатляюще звучащее имя, он не политик. Но он может стать следующим директором Центрального разведывательного управления.”


“Ты с ума сошел?” Сказал Роулингс, поперхнувшись гвоздичным дымом. “Ты заставил меня связаться с федеральным офицером? О Господи. И подумать только, я беспокоился только о потере пенсии. На данный момент мне повезет, если я не попаду в тюрьму ”.


“Ты сказал, что хочешь знать все. Это все”.


“Я не хотел знать эту часть всего. В отличие от вас, ковбоев из агентства, я должен проходить проверку на детекторе лжи каждые пять лет. Это превращается в дерьмовую бурю библейских масштабов ”.


“Вот почему я хочу знать цель расследования ЦРУ”, - сказал я. “Арабский стрелок, которого я застрелил в Остине, был сыном агента, которым Чарльз руководил в Сирии. Я не являюсь следователем, прошедшим подготовку в ФБР, но сомневаюсь, что это совпадение.”


“Итак, вы потревожили клетку Чарльза, а затем попросили меня отследить его телефон, чтобы вы могли видеть, куда он пошел дальше?” Роулингс покачал головой. “Вы ничего не делаете наполовину, не так ли?”


“Не за что”, - сказал я. “И что теперь?”


“У вас есть что-нибудь, что поможет в суде? Вообще что-нибудь? Потому что незаконное отслеживание телефона, черт возьми, точно не поможет”.


“Я шпион, а не коп”, - сказал я. “Мои люди не работают в суде”.


“Вот почему мои инструкторы в Куантико сказали нам никогда не проводить совместную операцию с вашими людьми. Как насчет девушки-езидки? Могу ли я расколоть ее?”


Я на мгновение задумался, а затем медленно кивнул. “Да. Может быть, вам удастся вернуть некоторых других девушек, с которыми она была продана. Но моя коллега Вирджиния останется на допросе”.


“Договорились”.


“Значит, у нас все в порядке?” - Спросил я.


“Черт возьми, нет, мы не в порядке. Я все еще серьезно уязвим. Я открываю тебя как конфиденциальный источник, чтобы прикрыть свою задницу. Считай, что ты получил предупреждение ”.


“Я не могу быть твоим источником”.


“Ты чертовски уверен, что можешь. Ты - моя карточка на освобождение из тюрьмы. Я включаю все, что ты мне дал, в отчет источника. Этого все еще недостаточно, чтобы установить, что телефон отслежен, но я подбираюсь ближе.”


“Тогда, по крайней мере, скажи мне, является ли Чарльз целью расследования ЦРУ”, - попросил я.


Роулингс покачал головой. “Сначала предоставьте мне доказательства, которые я могу использовать. Потом мы поговорим. В противном случае вы являетесь конфиденциальным источником, работающим на Федеральное бюро расследований. Есть куча вещей, которые я должен тебе сказать, которые согласуются с этим заявлением, но мы оба знаем, что я бы зря потратил время. Вот что я сделаю — я напечатаю это, но не буду вносить в базу данных, если штаб-квартира меня не вынудит. У тебя еще есть время, чтобы что-то сделать. Но не так много. ”


Не дожидаясь ответа, Роулингс открыл пассажирскую дверь и бросился к своей машине. Облако дыма, тянувшееся за ним, рассеялось под проливным дождем, как и мои мысли о том, что делать дальше.


OceanofPDF.com


ДВАДЦАТЬ ОДИН


Было время, когда вы двое устроили погром по другую сторону океана, ” сказал Джеймс, обводя маленьким ножом X-Acto фотографию, лежащую на его столе. “Не поймите меня неправильно. Мне нравится считать тела так же, как и любому другому парню. Но когда вы, парни, убиваете здесь мешки с дерьмом, это причиняет мне немалую боль в заднице ”.


“Шеф, мы можем обойтись без вас, мальчики?” Сказал Фродо. “Мэтти совершил все убийства”.


“О, нет”, - сказал Джеймс, поворачивая фотографию и водя ножом по краям, “ "вы двое - единое целое. Я никогда не могу сказать, где заканчивается один из вас и начинается другой. Ты как пара геморроидальных узлов.”


“Может, хватит изображать задницу?” Сказал я. “Я только что пообедал”.


Джеймс засмеялся, и это было ошибкой. Когда Джеймс смеялся, в действие включалось все его тело. Обычно было забавно наблюдать, как убийца со стальными глазами заливисто смеется, напоминая Санта-Клауса. Сегодня за его веселье пришлось заплатить определенную цену. Джеймс хлопнул в ладоши, нечаянно вонзив нож X-Acto в указательный палец.


“Иисус, Мария и Иосиф”, - сказал Джеймс, когда кровь потекла по его распухшему суставу толстыми алыми ручейками. “Энн— иди сюда. И принеси аптечку”.


Секунду спустя в дверь ворвалась Энн, сжимая в наманикюренных пальцах аптечку для тактической травмы. В отличие от своего босса, Энн хорошо носила свой возраст. Ее каштановые волосы до плеч все еще изящно отливали серебром, а линии на лбу еще не превратились в настоящие морщины. Когда-то давно я, возможно, удивился бы, зачем секретарше Разведывательного управления Министерства обороны хранить аптечку первого уровня в ящике своего стола, но это было до того, как я встретил Энн Бомонт.


“Я же говорила тебе, пусть об этом позаботятся фотографы”, - сказала Энн, больше похожая на отчитывающую мать, чем на обеспокоенного сотрудника. “У тебя весь ковер в крови”.


“Я бы не был таким, если бы ты передал мне ”вечно любящую аптечку", - сказал Джеймс. “Кроме того, специалисты по созданию изображений всегда неправильно обрезают фотографии. Если ты не можешь видеть их лиц, это портит эффект.”


Пока Джеймс рылся в аптечке в поисках бинта, я взглянула на оскорбительную фотографию. Мне не следовало этого делать. Подборка из трех фотографий, лежащих на столе Джеймса, — мужчины, которых я убила в стрип-клубе.


“Шеф”, - сказал я, сохраняя свой голос удивительно спокойным, обдумывая услышанное, - “скажи мне, что ты не делаешь подставки из мертвых торговцев сексом”.


“Не отрывай глаз от своей чертовой газеты”, - сказал Джеймс, накрывая изображения рукой, покрытой татуировками. “Разве твоя мама не воспитывала тебя лучше?”


“Джеймс”, - сказала Энн, собирая аптечку теперь, когда он остановил кровотечение, - “не впутывай в это маму Мэтью. Господь свидетель, бедная женщина сделала все, что могла”.


Наверное, я должен был обидеться, но в этом не было смысла. Если бы я хотел нормальной рабочей обстановки, я бы занялся недвижимостью. Несмотря на все свои причуды, Джеймс был чертовски хорошим начальником, когда дела шли плохо. В прошлый раз, когда моя задница была на перевязи, они с Фродо оба пошли к президенту от моего имени. Найти такого рода лояльность было нелегко.


С проворством, которое не вязалось с ее пухлой фигурой, Энн сгребла фотографии, разбросанные по столу Джеймса, вместе с ножом X-Acto.


“Вы, ребята, выпейте кофе, пока я отнесу это Тельме в отдел изображений”, - сказала Энн. “И постарайтесь больше не проливать кровь. В прошлый раз сторожам потребовалось три визита, чтобы убрать. Должно быть, в нем было по меньшей мере пол-литра O-негатива.”


Я ждал, что губы Энн изогнутся в улыбке, но все, что она бросила, это последний неодобрительный взгляд, прежде чем вылететь из комнаты в шорохе юбок и духов Chanel. Что означало, что, возможно, ее предостережение вовсе не было шуткой. Но прежде чем я смог развить эту мысль дальше, Фродо перевел разговор в другое русло.


“Может, ты просто попросишь ее выйти за тебя замуж и покончишь с этим?” - Что? - спросил Фродо, устраиваясь в своем любимом кресле.


“Такая мысль приходила мне в голову”, - сказал Джеймс, доставая из ящика стола стаканчик для слюны и банку "Копенгагена".


“Перестань думать и просто делай это”, - сказал Фродо. “Ты не становишься красивее. Мэтти— принеси мне кофе”.


“Где ваша служебная собака?”


“Расстилаю ковер в своей квартире. И ничего из этого магазинного дерьма тоже. Я знаю, что у Чифа где-то есть турецкая смесь”.


Я послушно подчинился, нагрел воды в чайнике, стоявшем рядом со столом для совещаний, а затем налил дымящуюся жидкость в кофе по-турецки, который любил Фродо. Я подумал о том, чтобы добавить кубик льда в "Фродо", чтобы гуща не смешивалась должным образом, но поборол это желание. Фродо, возможно, и был слабоват на одну руку, но все равно он был бывшим коммандос Подразделения. Следующая пинта O negative, выплеснутая на ковер, может оказаться моей.


“Хорошо, ” сказал Джеймс, как только мы сели, “ на чем мы остановились?”


И это был вопрос на миллион долларов, на который у меня не было ответа. По крайней мере, такого ответа, который понравился бы Джеймсу.


“Я думаю, мы достигли точки останова”, - сказал я, крутя свою стеклянную кофейную кружку на подставке. “Мы передали Назию Роулингсу и его команде с условием, что Вирджиния останется на время допроса. Я не думаю, что они добьются большего. Назия ничего не знает о том, кто ее продал.”


“Ты сказал, что она узнала арабского убийцу”, - сказал Джеймс и закусил губу, пока его щека не стала похожа на щеку бурундука. “Кто-нибудь еще показался тебе знакомым?”


Я покачал головой. “Я показал ей фотографию Чарльза, но без кости. Я до сих пор не знаю, что он делал в стрип-клубе, и у меня закончились способы это выяснить. В первый раз я удивил Чарльза. Его больше не поймают со спущенными штанами ”.


“А как насчет твоего друга из ФБР?”


“Мне пришлось признаться Роулингсу в том, что я отслеживал телефон Чарльза”.


“Почему?” Спросил Джеймс.


“Этот Мэтти стал добрее и нежнее”, - сказал Фродо.


“Брось, шеф”, - сказал я. “Это правильный поступок. Он подставил свою шею ради меня. Мы знаем, что штаб-квартира ФБР проводит тщательное расследование, но мы все еще не знаем цель. У нас закончились нити, за которые можно потянуть.”


“Может быть, еще не совсем”, - сказал Фродо, переключая видео на телевизоре с плоским экраном с "Аль-Джазиры" на свой iPhone, выпущенный DIA. “Мой друг из АНБ кое-что раскопал о стрелке, которого ты застрелил в Остине, Мэтт. Сын Саида”.


“Фантастика, - сказал я, “ но просто из любопытства, ваш друг придерживается мужских или женских убеждений?”


“Какая это имеет значение?”


“Ты не собираешься отвечать?”


“Отрицательно, Призрачный гонщик”.


Я улыбнулся и опустил тему. Пару месяцев назад Фродо проговорился, что встречается с аналитиком АНБ. Я был рад за него, но знал, что лучше не давить слишком сильно. Как и у большинства коммандос, у Фродо была череда неудачных отношений, и он был болезненно скрытен, когда дело касалось его личной жизни. Я надеялся узнать немного больше, но как только он начал цитировать Top Gun, я понял, что дальше настаивать не стоит.


“Итак, что обнаружил этот гендерно неопределенный, но невероятно привлекательный аналитик?” - Спросил я.


“Мэтью, оставь мальчика в покое”, - сказал Джеймс.


“Не беспокойся, шеф”, - сказал Фродо, ставя видео в очередь. “Вот как Мэтти ведет себя, когда у него ничего нет дома”.


Это попало слишком близко к цели. К счастью, на экране телевизора появилась серия уменьшенных изображений стрелка, что дало мне еще одну пищу для размышлений. Качество было неважным, что означало, что фотографии, вероятно, были взяты из записей с камер наблюдения. На нескольких были сделаны снимки лица стрелявшего в лоб, но большинство из них были в профиль.


“Откуда это взялось?” - Спросил я.


“Поступает информация с камер наблюдения в аэропортах. В частности, о Рейгане, Стамбуле и Международном аэропорту Багдада”.


“Багдад был первоначальным аэропортом?”


Фродо кивнул. “В любом случае, это самое раннее, что мы нашли. Мы удалили цифровые метки даты и времени из различных каналов, чтобы определить порядок цифр”.


“Отличная работа”, - сказал я. “Новые алгоритмы распознавания лиц АНБ фантастичны, но я не знал, что мы делимся этими возможностями с турками или иракцами”.


“Поделиться было бы немного щедро”.


“О”, - сказал я. “Значит, ваш симпатичный аналитик АНБ взломал замкнутую систему наблюдения союзника по НАТО без разрешения?”


“Ты не можешь смириться с правдой”.


Лучший стрелок и несколько хороших людей в одном разговоре. Этот таинственный аналитик действительно выбил Фродо из колеи. Мне нужно было с ней познакомиться. Скоро.


“О чем это говорит нам, чего мы еще не знали?” Сказал Джеймс. “Стрелок, которого застрелил Мэтти, сел в самолет в Багдаде. Рискну предположить, что бывшие иракские коммандос, которые были с ним, поступили так же. И что?”


“У нас есть немного больше, чем это, шеф”, - сказал Фродо. “Я бы сказал, что ...”


“Подожди”, - сказал я. “Отмотай это назад”.


“Что отмотать назад?” Спросил Джеймс.


“Видео”, - сказал я. “Фродо, ты можешь перемотать?”


Фродо нажал кнопку на своем iPhone, и видео поменялось местами. По телевизору показали серию снимков, сделанных за пределами международного аэропорта Багдада. Вероятно, кадры по крайней мере с трех камер были сшиты вместе, судя по резким переходам от кадра к кадру. И все же, я что-то видел. . . .


“Остановись”, - сказал я. “Иди вперед. Может быть, секунд на пять. Вот. Ты можешь увеличить изображение в правом нижнем углу экрана?”


“Так вот каково это - водить мисс Дейзи”, - сказал Фродо. Но он все равно внес требуемую корректировку.


Изображение заполнило экран телевизора. Стрелок выбирался с заднего сиденья заказного внедорожника. Ничего особенного. Ничего, кроме того, что на долю секунды был виден человек, сидящий рядом со стрелком. Его густые черные волосы были аккуратно уложены, а обязательная борода подстрижена почти до кожи. Он мог бы быть арабским эквивалентом парня из рекламы Dos Equis. Самый интересный мужчина в мире.


Я думал, что оправился от нашей последней встречи.


Я этого не делал.


Мои основные группы мышц начали сокращаться. Я схватился за штаны обеими руками, пытаясь не размахивать руками.


“Мэтти?” - Спросил Фродо.


“Энн”, - проревел Джеймс из-за двери. “Позови врача”.


“Я в порядке, я в порядке”, - сказал я сквозь стучащие зубы. “Просто дай мне секунду”.


Закрыв глаза, я потянулся к своему мысленному плейлисту и нашел вступительный гитарный рифф к “Even Flow”. Отбросив все остальное, я сосредоточился на том, чтобы следовать за волшебными пальцами Стоуна Госсарда нота за захватывающей дух нотой. С первого раза ничего не произошло. Но ко второму спазмы начали утихать. Когда Эдди Веддер прорычал вступительные слова на моем третьем прогоне песни, дрожь прекратилась.


Я открыл глаза и увидел, что Энн, Фродо и Джеймс молча смотрят на меня. “ Я в порядке, ” повторил я. “ Правда. Просто иногда такое случается.


Впервые за все время, что я ее знал, Энн Бомонт не сказала ни слова. Вместо этого она посмотрела на Джеймса, который коротко кивнул. Наклонившись, она обняла меня за плечи и крепко сжала. Прежде чем я успел что-либо сказать, она ушла, закрыв за собой дверь кабинета.


“Тебя все еще трясет?” Спросил Фродо.


“Не так часто”, - сказал я. “Только когда что-то их провоцирует”.


“Похожий на него”, - сказал Джеймс, указывая толстым пальцем на лицо в центре экрана телевизора.


“Он мне нравится”, - сказал я. “Я даже не знаю его настоящего имени. Я назвал его мистером Учтивым в своем отчете о последствиях”.


“Парень, который финансировал отколовшуюся ячейку в Сирии?” Спросил Фродо. “Это он?”


“Да”, - сказал я. “Я уверен в этом. Он набросился на меня, объясняя, как химическое оружие, за разработку которого он заплатил, медленно превратит меня в овощ. Мы оказались почти нос к носу.”


Фродо снова увеличил изображение, сделал снимок экрана с лицом мистера Суэйва и поместил изображение в приложение для распознавания лиц. Программное обеспечение приступило к работе, алгоритмы прочесали каждый уголок и трещинку его функций, прежде чем выдать вердикт, которого я почему-то ожидал.


“В библиотеке ничего нет”, - сказал Фродо. “Он призрак”.


“Если это вообще тот парень, который нужен”, - сказал Джеймс и выплюнул грязно-коричневую струю в свой стакан с белой пеной.


“Это он”, - сказал я, позволяя своему раздражению проявиться.


“Посмотри на это с моей стороны”, - сказал Джеймс. “В то время ты был в чертовски сильном стрессе. Ты видел этого парня всего один раз —”


“Дважды”, - сказал я.


“Хорошо, дважды. Но ради чего? Десять минут? После того, как ты увидел его в первый раз, отряд джихадистов сыграл в футбол твоей головой. Во второй раз его приятели-террористы собирались перерезать горло офицеру военизированных формирований, которого ты должен был спасти. Эта фотография даже не так уж хороша. Держу пари ...


“Шеф, вы когда-нибудь были уверены, что умрете?” Сказал я. “Не те мысли, которые приходят вам в голову, когда летят пули и все выглядит не так уж хорошо. Я говорю о чувстве мертвенности в твоей душе, которое возникает только тогда, когда смотришь в дуло пистолета. Это мгновение, когда ты знаешь, что твое время, оставшееся на земле, измеряется ударами сердца. Ты когда-нибудь был так уверен, что вот-вот умрешь?”


Джеймс долго молча смотрел на меня. Затем медленно кивнул. “Один раз”.


“Тогда ты понимаешь, почему я уверен. Это он”.


“Хорошо”, - сказал Джеймс, ставя чашку для слюны на стол. “Допустим, что так. Возможно, у него был стояк из-за тебя и он пытался помочь сыну своего погибшего лейтенанта свести счеты. Ну и что? Теперь сын мертв, как и отец. У твоего мистера Суэйва ничего нет. Все кончено.”


“Возможно”, - сказал я, уставившись на черно-белое изображение. “Или, может быть, он ждет второго кадра”.


“Почему?” Спросил Джеймс. “После того, как его операция в Остине обернулась пожаром в мусорном контейнере, он должен был знать, что находится у нас на радаре. Зачем рисковать и снова нападать на тебя?”


“Я не знаю”, - сказал я. “Решил задать ему этот вопрос с глазу на глаз”.


“Что за хрень ты несешь?” Сказал Джеймс.


“Он дважды пытался выбить мне путевку — один раз у себя дома и один раз у меня. Я не собираюсь ждать, сработает ли третий раз. Я собираюсь поехать в Ирак, найти его и задать ему несколько вопросов. Затем я всажу ему пулю в голову ”.


“Нет, это не так”, - сказал Джеймс. “Ты все еще не оправился после своей последней операции”.


“Я же сказал, что со мной все в порядке”, - сказал я.


“Сынок, я знаю, ты хочешь в это верить. Но вера во что-то не делает это таковым. Это потрясающее дерьмо говорит само за себя. Ты не в том состоянии, чтобы действовать. Кроме того, ты не единственный грубый человек в этой организации. Ты хочешь пробить штраф мистеру Суэйву? Я могу это устроить. Но ты не собираешься быть спусковым крючком. Ты следишь за мной?”


“Да”, - сказал я.


“Мэтти, я знаю, ты хочешь этого. Сильно. И я могу посочувствовать. Но я не посылаю своих операторов на задания в один конец. Иди домой. Немного поспи. Завтра вы с Фродо сделаете то, что делаете вы. Залезьте в голову этого придурка. Выследите его. Я добьюсь, чтобы его добавили в список убитых. К концу недели мы устроим ему Адский пожар в заднице. А теперь убирайся отсюда ”.


“Шеф, я в порядке, чтобы закончить день. Правда”.


“Мне насрать, Мэтью. До завтрашнего утра тебе здесь не рады. Иди домой”.


Я посмотрел на Фродо в поисках поддержки, но впервые увидел, что он не собирается меня прикрывать. Не в этом случае. Мой недавний маленький инцидент, должно быть, выглядел хуже, чем я думал.


Поднявшись на ноги, я одарила их обоих улыбкой, которой не почувствовала, и вышла. Слова Джеймса звенели у меня в ушах, когда я закрывала дверь.


Иди домой.


С удовольствием. Я просто больше не был уверен, где это было.


OceanofPDF.com


ДВАДЦАТЬ ДВА


Я выехал со стоянки DIA, добрался до Малкольм-Икс-авеню и проскользнул через ворота, едва успев обогнать пробки в час пик. Моя интуиция, та часть меня, которая инстинктивно знала, когда потенциальный актив готов к продаже, подсказывала мне, что Джеймс ошибается.


Мистер Суаве не был третьеразрядным джихадистом. Он не стал бы финансировать тщательно продуманную попытку убийства только для того, чтобы успокоить разъяренного подчиненного. Во время нашей второй встречи в Сирии мистер Суаве сказал, что он бизнесмен. Неидеологичный предприниматель, намеревающийся извлечь выгоду из хаоса, охватившего Сирию и Ирак.


Но я верил, что он нечто большее. Он также умел выживать. Тот, кто процветал при садистском и мстительном правлении Саддама Хусейна. Кто-то, способный обратить в свою пользу анархию, которая свирепствовала в Ираке после непродуманного вторжения США. Это был не тот тип человека, который просто сдался бы, когда у него ничего не получилось. Во всяком случае, неудача в Остине придала ему решимости. Человек, который управлял империей, охватывающей три страны, не мог позволить себе проявлять страх.


В культуре, в которой войны поколений велись из-за предполагаемого пренебрежения к чести, мистер Суав был сейчас более чем когда-либо вынужден завершить начатую им работу. Он будет продолжать наступать, пока не добьется успеха, и в следующий раз это может быть Лейла в луже крови на грязной улице Остина, а не незадачливый полицейский.


Нет, это может закончиться одним из двух способов — моей смертью или его.


Мысль о Лейле вызвала у меня желание позвонить ей. Мне нравился звук голоса моей жены. По соображениям безопасности мы никогда не общались, пока я работал, но она добросовестно оставляла по крайней мере одно голосовое сообщение в нашем чате WhatsApp каждый день, когда меня не было. Большинство этих сообщений были мягкими по своей природе — мысли о книге, которую она читала, офисные сплетни, забавная история, которую она услышала, — но их эффект был глубоким. Что-то в структуре и тембре ее голоса помогло заполнить пустоту, образовавшуюся из-за отсутствия Лейлы. Я дорожил прослушиванием этих сохраненных голосовых сообщений во время долгих перелетов домой.


Когда я был в Штатах, я звонил Лейле по крайней мере раз в день, просто чтобы послушать ее разговор. Но за последние несколько дней я не позвонил и даже не написал смс. Мой мозг работал в рабочем режиме, поэтому я запихнул Лейлу в ментальные рамки, которые приберегал для своей обычной жизни за границей. Но я не был за границей. На самом деле, ничто не мешало мне позвонить жене именно в этот момент. Ничего, кроме того ужасного, в каком состоянии мы все оставили после нашего прерванного ужина.


Я просто хочу, чтобы мой муж вернулся.


Я был идиотом.


Я достал свой телефон и как раз набирал номер, когда он завибрировал от входящего вызова с неизвестного номера.


“Дрейк”, - сказал я, нажав кнопку подключения.


“Мэтт, это я”.


Хотя я разговаривал с ней по телефону меньше нескольких раз, ее акцент из Восточного Теннесси был безошибочно узнаваем.


“Вирджиния, ” сказал я, “ как ты?”


“Мне нужно поговорить. Сейчас. Лично”.


“Конечно. Где?”


“Ты уже поел?”


“Нет”.


“Встретимся у Бена. Я позвоню заранее”.


Она повесила трубку прежде, чем я успел ответить. Очевидно, у Вирджинии было о многом задумано. Это чувство было взаимным.


—


Стейк-хаус Бена был достопримечательностью Вашингтона. Место, где собирались важные люди, а готовые костюмы Brooks Brothers считались повседневной одеждой; мужчины и женщины, теснившиеся в полуприватных кабинках ресторана, предпочитали делать покупки в модных бутиках, расположенных вдоль Коннектикут-авеню. В моей черной флисовой куртке, ботинках и джинсах я был немного не одет. Тем не менее, брюнетка, работающая хостесс, тепло улыбнулась мне. В заведении, изобилующем костюмами ручной работы за шесть тысяч долларов, рубашка с жемчужной застежкой была большой редкостью.


“Привет”, - сказала хозяйка, когда я поравнялся с ней. У нее был легкий акцент, но он был, если вы умели слушать. Вы могли бы увезти девушку из Техаса, но ...


“Выпускники А и М?” - Спросил я.


Она кивнула, и ее улыбка стала еще ярче.


“А я-то думал, мы станем друзьями. Может, лучше покончить с этим делом — наставь им рога”.


Ее улыбка превратилась в притворную хмурость. “Из пяти парней, которые носят ботинки в этом городе, я встретил фаната UT. Просто мне повезло ”.


“Виновен”, - сказал я. “Учился там на последнем курсе. Обычно я бы не обратил внимания на Агги, но поскольку мы, вероятно, единственные техасцы на многие мили вокруг, я готов сделать исключение. Как насчет этого?”


“Рада познакомиться с вами”, - сказала женщина, протягивая руку. “Я Элли. Элли Мишлер”.


“Мэтт Дрейк. Что такая девушка, как ты, делает в таком месте, как это?”


“Покаяние”, - сказала Элли со смехом. “В январе я получила диплом журналиста и прошла стажировку в здешнем политическом журнале”.


“Но?”


“Но он закрылся за неделю до Рождества”.


“Извини за это”, - сказал я.


Элли пожала плечами. “Это, конечно, удар по зубам, но я не могу представить, через что проходит персонал. В любом случае, я уже внес задаток за свою квартиру, и у меня скопилось немного денег. С таким же успехом я мог бы попробовать посетить этот город. Мой блог получает довольно хорошую посещаемость. Я бы с удовольствием превратил это в какую-нибудь постоянную колонку. До тех пор я буду работать фрилансером. Я журналист со специализацией в области политологии. Если я не могу найти работу здесь, то не смогу найти ее нигде.”


Я кивнул, пытаясь разобраться в том, что именно происходит. Элли была привлекательной девушкой, но у меня не было привычки флиртовать с неудачливыми женщинами на десять лет моложе меня. И тут меня осенило — Элли была лишь немного старше Назии. И пока Элли преследовала свои мечты, девушка-езидка делала все возможное, чтобы собрать свой мир воедино. Меня никогда не переставало удивлять, какой ужасной и прекрасной может быть жизнь в одно и то же мгновение.


“Извини за бессвязность, - сказала Элли, - но ты как дома, даже если ты Лонгхорн. У тебя заказан столик?”


“Да. Это под Вирджинией, и, пожалуйста, не извиняйся. На самом деле, дай мне информацию для своего блога. Журналистика не моя сфера, но этот город меньше, чем ты думаешь. Я всегда рад помочь коллеге по ”Штату Одинокой звезды".


“Техас навсегда”, - сказала Элли, протягивая мне визитку. “Я публикую статьи раз или два в неделю. А теперь хватит обо мне. Твоя вечеринка ждет”.


Положив карточку в карман, я последовал за Элли туда, где в темном углу сидела Вирджиния. Вечно солнечная девушка из Восточного Теннесси выглядела далеко не счастливой. Ее обычно ясные голубые глаза были опухшими и красными. Элли остановилась, чтобы спросить, все ли в порядке, и Вирджиния заверила ее, что с ней все в порядке.


“Что случилось с Назей?” - Что случилось? - спросил я после того, как Элли исчезла с моим заказом напитков.


“То, чего и следовало ожидать”, - сказала Вирджиния, вертя в руках столовое серебро. “Она рассказала свою историю твоим друзьям из ФБР. Услышать это в первый раз на конспиративной квартире было достаточно неприятно. Слушать, как агенты допрашивали ее, было еще хуже.”


“Могу себе представить”, - сказал я, в очередной раз пораженный разницей между Элли и Назей. “Я не знаю, как она не забилась в угол”.


“Я верю”, - сказала Вирджиния и сделала огромный глоток мохито. “Есть вторая часть. Кое-что, о чем она нам раньше не рассказывала”.


“Что это?”


“Назия была не единственной похищенной. Ублюдки также забрали ее младшую сестру. Она отчаянно пытается спасти ее ”.


“Сколько тебе лет?”


“Пятнадцать”.


Я знал, что пожалею о том, что задал этот вопрос, и теперь я получил заслуженную награду. Пятнадцать. У меня была пятнадцатилетняя племянница по имени Элизабет. Она была первокурсницей средней школы, занималась легкой атлетикой, мечтала стать писательницей и уже разделяла нездоровое пристрастие моей сестры к ковбойским сапогам. При мысли о голубоглазой, светловолосой Элизабет в руках секс-торговцев у меня по коже побежали мурашки.


“Что сказали агенты ФБР?” - Спросил я.


Вирджиния пожала плечами. “На самом деле, ничего. Женщины, которые брали у нее интервью, казались сочувствующими, но Назия не нуждается в сочувствии. Ей нужен кто-то, кто спасет ее младшую сестру ”.


“Чего не может сделать ФБР”, - сказал я.


“Не можешь или не хочешь?”


“По большей части не могу. Конституционные полномочия ФБР начинаются и заканчиваются на нашем побережье. За границей работают юридические атташе ФБР, называемые легатами, но эти агенты не обладают независимыми следственными полномочиями. Их работа - поддерживать связь с местными правоохранительными органами. Легаты могли бы помочь координировать расследование, но только в том случае, если принимающая страна располагает необходимой инфраструктурой и готова возглавить поиски сестры Назии. ”


“Которым Ирак не является”, - сказала Вирджиния.


“Вероятно, нет. Из-за безудержной политической коррупции, продолжающегося межконфессионального насилия и постоянно растущего влияния Ирана Ирак едва держится на ногах. Я сомневаюсь, что иракская федеральная полиция собирается уделять много времени одному пропавшему подростку. Особенно когда на карту поставлено выживание их страны ”.


“И что теперь?” Спросила Вирджиния.


Я сделал глоток воды, прежде чем ответить. Я знал, о чем на самом деле спрашивает Вирджиния, но я также жил в реальном мире. Я давно научился отделять себя от страданий, с которыми сталкивался ежедневно. Возможно, за последние сто лет цивилизация развивалась семимильными шагами, но большая часть мира все еще оставалась средневековыми помойками. Это были места, в которых я работал. Если бы я позволил себе переживать из-за любой несправедливости, я бы потерял рассудок. Поэтому вместо того, чтобы ответить на вопрос Вирджинии, я задал свой собственный. “Где Назия сейчас?”


“На конспиративной квартире Бюро. Когда я уходил, она пыталась связаться со своей большой семьей. У нее есть старший брат, работающий в Турции, и дядя, все еще находящийся в Ираке. Агенты ФБР хотят, чтобы она помогла найти секс-торговцев, но она не из слабаков. Когда они отказались помогать ее сестре, английский Назии иссяк. Но мы оба знаем, что ФБР не подходит для этой работы. Назии нужен кто-то, кто может поехать в Ирак и сделать то, чего не могут люди со значками. Или не захотят. ”


И вот оно. Восточный Теннесси был полон решимости. Я уважал ее выдержку, но думать, что я могу помочь, было чистой фантазией. Пришло время дать ей это понять.


“Послушай, - сказал я, - я знаю, что обещал тебе шанс изменить ситуацию, но сейчас не тот момент. Мы ничего не знаем о сестре Назии. Черт возьми, мы даже не знаем, жива ли она еще.”


“Да, это так”, - сказала Вирджиния, кладя свой iPhone на стол передо мной. “Назия дважды сбегала от своих похитителей в Ираке. Каждый раз ей удавалось собрать больше информации об организации, удерживавшей ее, прежде чем ее поймали. Я не буду рассказывать вам, что делали с ней секс-торговцы каждый раз, когда ловили ее, но я уверен, вы можете себе представить. Так или иначе, она узнала, что секс-торговцы использовали Facebook для продажи похищенных женщин. Вот страница. Это ее сестра, Фера. Сообщению всего двадцать четыре часа от роду. Фера не только все еще жива, но и в настоящее время выставлена на аукцион.”


Я посмотрел на лицо, смотрящее на меня в ответ. Лицо Феры. Я не мог спасти всех. Это был просто холодный, суровый факт. Но я также не мог игнорировать человека на фотографии. Вьющиеся черные волосы обрамляли лицо, среднее между девочкой и женщиной. Но ее темные, пустые глаза отметали любые мысли о девичьей невинности. И тогда я увидел не Феру. Это была Элизабет.


Элизабет с ее кривой улыбкой и упрямым чувством добра и зла. Элизабет - писательница, которая, казалось, уже знала, что в дяде Мэтте есть нечто большее, чем кажется на первый взгляд. Что бы я сделал, если бы в "Монстрах Феры" вместо нее была Элизабет?


Все, что угодно.


Все.


“Хорошо”, - сказал я, бросая на стол пару двадцаток, чтобы оплатить счет. “Информация Facebook может изменить ситуацию. Может. Но это не фильмы. Я не могу преследовать Феру с помощью простого поста в Facebook. Мне нужны оперативные данные, а у нас их нет. Пока. ”


“Но у тебя есть идея”, - сказала Вирджиния, когда мы поднялись на ноги. “Кое-что, что могло бы помочь”.


“Не что-то. Но, возможно, кто-то”.


OceanofPDF.com


ДВАДЦАТЬ ТРИ


Тебе когда-нибудь приходило в голову позвонить первым?”


“Твоя мама звонит перед тем, как заскочить?” - Спросила я, отказываясь пугаться не слишком дружелюбного приема Фродо.


“Нет”, - сказал Фродо. “Вот почему я установил GPS-трекер на ее ”Мустанг"".


“Она все еще ездит на том старом кабриолете? Я думал, ты собираешься купить ей гибрид”.


“Я сделал. Она оставляет его в гараже. Она думает, что вождение этого пожирателя бензина помогает сделать Америку энергонезависимой ”.


“Я люблю твою маму”, - сказал я. “Ты собираешься впустить нас или как? В Вирджинии становится холодно”.


При упоминании Вирджинии глаза Фродо расширились. Он выглянул из-за полуоткрытой двери своего городского дома и кивнул аптекарю. “Извините за грубость, но сейчас действительно неподходящее время”.


Вирджиния начала отвечать тем, что, я уверен, было бы извинением и предложением зайти позже. Но прежде чем она смогла произнести эти слова, из квартиры донесся другой голос. Женский голос.


“Фродо? Все в порядке?”


“Кажется, сейчас самое подходящее время”, - сказал я, переступая порог. “Пригласи нас войти, пока я не выставил себя полным идиотом”.


“Слишком поздно для этого”, - сказал Фродо, но все равно открыл дверь. “Заходи. Но вытри ноги. Шеймус только что пропылесосил”.


“Он пылесосит?” - Спросил я.


“В отличие от некоторых людей, мой пес не нахлебник. Он знает, как завести Roomba. Иди сюда. Вирджиния дрожит ”.


“Вы двое подумывали о семейной терапии?” Спросила Вирджиния, проскользнув мимо меня.


“Мы пытались”, - сказал я. “У Фродо проблемы с выражением своих чувств”.


Тихий смех, который не принадлежал Вирджинии, приветствовал мой ответ. Симпатичная женщина лет под тридцать стояла на кухне с бокалом красного вина в руках.


“Вы, должно быть, Мэтт”, - сказала женщина, улыбаясь. “Я Кэтрин”.


“Так приятно познакомиться с тобой, Кэтрин. Это моя коллега Вирджиния. Я бы тебя обнял, но Шеймас придирчив к тому, к чему я прикасаюсь”.


При звуке своего имени пес открыл глаза и заурчал где-то глубоко в груди. От этого шепота у меня задрожали пломбы. Кэтрин снова рассмеялась, теплый, приятный звук, который смягчил атмосферу определенно мужской квартиры Фродо. “Я думаю, ты мне понравишься”, - сказала Кэтрин.


“Возможно, вам захочется придержать свое суждение до тех пор, пока вы не выясните, зачем мы здесь”, - сказал я.


Шеймус пробормотал что-то в знак согласия.


—


Десять минут спустя мы сидели за поцарапанным кофейным столиком Фродо, в руках девушек были бокалы с вином, а у Фродо - пиво. Хотя это и не было заявлено прямо, Кэтрин, казалось, знала, чем мы с Фродо зарабатывали на жизнь. Это заставило меня подумать, что его таинственный аналитик АНБ и Кэтрин - одно и то же лицо. В любом случае, время ходить вокруг да около прошло. Если Фродо не хотел, чтобы Кэтрин участвовала в нашем обсуждении, он дал бы мне знать. Часы тикали.


“Мне нужна помощь”, - сказал я после того, как все расселись.


“Более правдивых слов никогда не было сказано”, - сказал Фродо.


“Я серьезно, брат”, - сказал я. “Независимо от того, что думает Джеймс, мистер Суэйв не уйдет, пока один из нас не умрет. Я это чувствую”.


“Я не спорю, Мэтти, ” сказал Фродо, наклоняясь вперед в своем кресле, “ но мы уже шли по этому пути. Пока ты восстанавливался после своей последней сольной операции, я пытался найти что-нибудь об этом парне или его сети. У меня ничего не вышло. Как я уже говорил раньше, мистер Учтивый - призрак. ”


“Больше нет”, - сказал я, протягивая телефон Вирджинии через кофейный столик. “Взгляни”.


С нескрываемой неохотой Фродо взял телефон и начал просматривать изображения, в то время как Кэтрин заглядывала ему через плечо.


“Что я вижу?” - Спросил Фродо.


“Посты в Facebook от сети говнюков, которые похитили Назью и тайно переправили ее в США вместе с иракскими коммандос, которые пытались убить меня”, - сказал я. “Мистер Сеть сексуальной торговли Суэйва. У мистера Суэйва сестра Назии, Фера. Пока мы говорим, девушку продают с аукциона. ”


“И что именно ты собираешься делать?”


“Отправляйся в Ирак и спаси ее. Затем я собираюсь найти мистера Суэйва и убить его. Просто, верно?”


“Наилучшие планы таковы”, - сказал Фродо, передавая трубку Вирджинии. “Но я все еще не вижу достаточно разведданных, чтобы санкционировать операцию”.


“Может быть, это и не кинетическая операция по захвату или уничтожению, - сказал я, - но определенно достаточно, чтобы начать копать. И я не имею в виду копание в бумагах здесь, в Штатах. Я говорю о том, как действовать на земле Ирака, чтобы посмотреть, что я смогу собрать воедино ”.


“Ирак - большое место”, - сказал Фродо.


“Согласен”, - сказал я. “Вот почему мне нужен кто-то, кто отследит эти сообщения до их цифровых корней и превратит эту информацию в полезную разведданную. Возможно, кто-то, кто работает в АНБ ”.


“Подожди”, - сказал Фродо, ставя пиво на кофейный столик. “Если ты хочешь погнаться за белым китом, я не собираюсь тебя останавливать. Но вовлекать Кэтрин - это переходить черту. То, что ты предлагаешь, - это что-то внесудебное. Работа на стороне. Люди попадают в тюрьму за это дерьмо ”.


“Не обязательно”, - сказал я. “Джеймс разрешил нам преследовать мистера Суэйва. Он просто не хотел, чтобы я был в Ираке. Что ж, чертовски жаль. Я все равно еду. Но это не имеет никакого отношения к Кэтрин. Отправьте запрос о помощи АНБ по официальным каналам. Мне все равно. Просто достаньте мне что-нибудь, что я смогу использовать, как только окажусь в стране ”.


“Звучит разумно”, - сказала Кэтрин.


“Детка, поверь мне”, - сказал Фродо, протягивая руку к Кэтрин. “С Мэтти все всегда звучит разумно. Но все так не заканчивается. Он чуть не развязал Третью мировую войну, когда в прошлый раз был за границей. Связь с ним может погубить твою карьеру. ”


“Сколько лет этой девушке?” Спросила Кэтрин, глядя на Вирджинию.


“Пятнадцать”, - сказала Вирджиния, ставя бокал с вином на стол дрожащими пальцами. “Ее сестра говорит, что любит лошадей. У нее по всей комнате были их фотографии. Теперь ее держат монстры и продают с аукциона тому, кто больше заплатит.”


“Я согласна”, - сказала Кэтрин. “Официальный запрос или нет, я согласна. Как я могу не согласиться?”


“Отлично”, - сказал я. “Я организую свой переезд в страну, но мне нужны наличные. Фродо, разморозь несколько операционных счетов, чтобы я мог использовать их. Кэтрин, Фродо прав — Ирак - большое место. У меня есть сеть агентов внутри страны, но мне нужно знать, куда их направить. Можете ли вы определить IP-адреса секс-торговцев?”


“Займемся этим”, - сказала Кэтрин.


“Отлично”, - сказал я. “Думаю, это все”.


“Не совсем”, - сказала Вирджиния. “Я тоже иду”.


“Этого не случится”, - сказал я. “Я—”


“Не начинай”, - сказала Вирджиния, обрывая меня. “Это работа не для одного человека. Кроме того, ты сказал мне, что я смогу сделать что-то важное. Что-то вроде этого. Я иду. Конец дискуссии.”


Я посмотрел на Фродо. После долгой паузы он медленно кивнул.


“Хорошо”, - сказал я, поворачиваясь к Вирджинии и Кэтрин. “Давайте сделаем это”.


OceanofPDF.com


ДВАДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ


МОСУЛ, ИРАК


Если бы границы после Второй мировой войны были проведены другой рукой, город Мосул мог бы стать жемчужиной в короне Ближнего Востока, возможно, даже эквивалентом Тель-Авива в исламском мире. Происхождение Мосула было одновременно древним и выдающимся. Разделенный пополам самой важной водной артерией Ирака, рекой Тигр, разросшийся мегаполис занимает почти семьдесят квадратных миль потенциальной территории. Дом руин Ниневии, прославленный Ионой и китом, Мосул - торговый город с легким доступом в Турцию, Сирию и Иран.


В древние времена город вызывал уважение, если не восхищение, всего мира. Теперь, после десятилетий бесхозяйственности при Саддаме Хусейне, ужасных межконфессиональных столкновений во время вторжения США и оккупации ИГИЛ, будущая жемчужина Ближнего Востока превратилась в выгребную яму во всех смыслах этого слова.


Перешагнув через поток дурно пахнущих сточных вод, текущий по тому, что в более счастливые времена было тротуаром, я открыл пассажирскую дверь работающей на холостом ходу Toyota Hilux и проскользнул внутрь. Компактный грузовик с ревом ворвался в поток машин с ускорением, заставляющим прижиматься к сиденью, что противоречило добротному внешнему виду автомобиля. Hilux, как и его водитель, был не тем, кем казался.


Я знал, так как купил и заплатил за них обоих.


“Друг мой, мы должны прекратить встречаться подобным образом”, - сказал Зейн. Он пожал мне руку на удивление крепко. Хотя Зейн был небольшого роста, его тело было твердым, почти иссушенным. Как будто солнце пустыни давным-давно растопило все лишние ткани, оставив только сухожилия и кости. Он не отрывал глаз от дороги, когда пожимал мне руку, ведя машину как опытный контрабандист, которым он и был. Только дурак принимал движение в Мосуле как должное.


Мой сирийский друг был кем угодно, но дураком он не был.


- Иншаллах, - сказал я, переходя на арабский и пристегивая ремень безопасности. “ Многое произошло за последний год. Как у тебя дела?


Зейн пожал плечами, следуя за вторым Hilux через перекресток. “Как всегда, лучше, чем следовало бы, благодаря тебе. Предоставленная вами информация жизненно важна, особенно учитывая, что шииты в Багдаде заигрывают с Ираном. Возможно, ИГИЛ больше не контролирует Мосул, но это не означает, что город в безопасности. Головорезы, одетые в черное и размахивающие флагом Халифата, уступили место преступникам и кое-чему похуже.”


“Хезболла”?


Зейн кивнул. “Но с этими негодяями я могу разобраться. Меня беспокоят их хозяева”.


“Иранские силы Кудса действуют здесь? Открыто?”


Еще один кивок. “В последние несколько недель их присутствие было вопиющим — контрольно-пропускные пункты на магистралях, ведущих на восток, и прочая ерунда. Официально они здесь, чтобы остановить распространение насилия на Иран ”.


“Но неофициально?”


“Муллы пытались расширить свое влияние в Ираке с тех пор, как мясник в Дамаске попросил их о помощи в поддержании своего падающего режима. Что может быть лучше для оказания такой помощи, чем обеспечить безопасность сухопутного моста через разделяющую их страну? Но вы проделали весь этот путь не для того, чтобы слушать о моих проблемах. Что вам нужно?”


Я помолчал, прежде чем ответить. Череда туманных перистых облаков тянулась по всеобъемлющему лазурному небу, как пряди белых волос. В Ираке был сезон дождей, и пятна зелени нарушали обычно нескончаемую коричневую панораму, поскольку посевы пшеницы и ячменя достигли небес. Учитывая, что население Мосула приближается к миллиону, найти мистера Суэйва, а следовательно, и Феру, будет непросто.


Но именно для этого я и был здесь.


“Мне нужно найти двух человек, ” сказал я, “ мужчину и женщину. На самом деле девушку”.


Переложив руки за рулем с правой на левую, Зейн полез в кожаную курьерскую сумку, стоявшую у его ног, и достал сигару. Сняв целлофановую оболочку, он сунул незажженную сигару в зубы и начал жевать.


“Найти двух человек в таком большом городе - задача не из легких”, - сказал Зейн, покуривая сигару во рту. “Расскажи мне, что ты знаешь. Я сделаю все, что смогу. Но сначала, то, что вы просили, у меня за спиной.”


Повернувшись на своем сиденье, я нашел черную нейлоновую сумку и положил ее себе на колени. Один только вес успокаивал. Расстегивание основного кармана еще больше подняло мне настроение. В сшитых на заказ сетчатых карманах были разложены боеприпасы и средства связи. Я выбрал Glock, зарядил пистолет, убрал его в кобуру и засунул за пояс.


Чувство облегчения пришло незамедлительно. Впервые за пятнадцать часов я снова оказался в своей стихии. Без материально-технической помощи со стороны DIA путешествие в Ирак было трудным. Найти способ, чтобы Вирджиния и я прибыли в страну вместе, было невозможно. На начальном этапе поездки Фродо обеспечил нас местами на частном самолете ВВС, направляющемся в Турцию. Но как только мы прибыли, все стало сложнее.


Согласно традициям, тайные агенты никогда не летают одним рейсом, если это вообще возможно. С распространением искусственного интеллекта иностранные службы научились использовать специально разработанные алгоритмы для обнаружения закономерностей в огромном количестве легкодоступных данных из открытых источников. Закономерности, раскрывающие тайную деятельность. Имея это в виду, мы решили приехать в страну порознь.


Поскольку Вирджиния никогда раньше не бывала в Ираке, она прибывала коммерческим рейсом в международный аэропорт Багдада через пару часов. Я прилетел затемно чартерным рейсом в все еще не работающий международный аэропорт Мосула. По крайней мере, для иракской публики он не работает. Из-за близости к Турции и Сирии и недавно отремонтированной взлетно-посадочной полосы довольно много самолетов без опознавательных знаков совершали регулярные остановки в аэропорту, который был технически закрыт.


Как только я обеспечил себе въезд в страну, было несложно связаться с Зейном и договориться, чтобы он забрал меня. Хотя, если судить по двум сопровождавшим нас грузовикам Hilux, в Ираке все было не так просто, как казалось.


Зейн руководил одной из крупнейших операций по контрабанде в этой части мира. Черт возьми, возможно, в любой части мира. До гражданской войны в Сирии он управлял успешной и полностью легальной транспортной компанией. Но за последнее десятилетие его организация превратилась в нечто более туманное. Хотя он по-прежнему перевозил законные товары через Турцию, Ирак и Сирию, основная часть его бизнеса теперь заключалась в контрабанде оружия и боеприпасов для широкого круга ополченцев, воюющих против Асада.


Для перемещения запрещенных материалов через три тщательно охраняемые границы требовалась сеть информаторов и людей, способных соперничать с пятью семьями Нью-Йорка. Зейн был одним из самых успешных вербовщиков, которых я когда-либо нанимал. Разведданные, которые предоставляла его сеть, не имели себе равных, и я намеревался использовать их, чтобы вытащить Феру из Ирака, одновременно нацелившись на мистера Суэйва. Используя свои инструменты АНБ, Кэтрин смогла локализовать IP-адреса Facebook в Мосуле. Теперь мне нужна была помощь Зейна в поисках человека, который не хотел, чтобы его нашли.


Но сначала Зейну нужно было понять риски.


“Человек, которого я ищу, управляет крупным преступным предприятием”, - сказал я, подготавливая почву для следующей части нашего разговора. “Мне нужна ваша помощь в его розыске. Но прежде чем вы скажете "да", я хочу, чтобы вы знали, что на этот раз все по-другому. Когда я просил вашей помощи в Сирии, я пытался спасти одного из своих соотечественников. Теперь мои действия могут привести к смерти одного из вас. Этот человек опасен, Зейн. Ты понимаешь?”


Зейн мгновение смотрел на меня через грузовик, прежде чем снова переключить свое внимание на дорогу. Выражение его лица было странным, даже непроницаемым.


“Давай поговорим откровенно, мой друг”, - сказал Зейн. “Эти нескончаемые войны причинили невообразимые страдания. И это о чем-то говорит. Когда дело доходит до страданий, у нас, арабов, живое воображение и долгая память. В любом случае, война также сделала меня богатым и даже могущественным. Влиятельные люди обязаны разумно использовать свою власть. Иншаллах однажды я вернусь к тому, чтобы быть простым водителем грузовика. Но я боюсь, что этот день нескоро наступит. До тех пор я буду мудро использовать то, что даровал мне Аллах. Скажи мне, что тебе нужно. Если это в моих силах, я это предоставлю ”.


Я выдохнул, сам не осознавая, что задерживал дыхание. Вербовка Зейна потребовала большего, чем простое предложение денег в обмен на разведданные. К тому времени, когда мы встретились, Зейн уже перешел на серый рынок и пожинал финансовые плоды. Больше денег не привлекало его внимания. Вместо этого я предложил ему то, в чем он нуждался, но не мог купить, — информацию.


В обмен на разведданные об ИГИЛ и передвижениях войск Асада я нацелился на маршруты материально-технического обеспечения Зейна, предоставив ему целый портфель разведывательных данных, средств наблюдения и рекогносцировки — или ISR—активов. Он знал, когда бандиты устанавливали контрольно-пропускные пункты с целью вымогательства или прямого убийства его водителей и кражи его груза, потому что я сказал ему.


Без моей помощи Зейн в конце концов поднялся бы на вершину иерархии контрабандистов. Со мной на его стороне его восхождение было стремительным. В свою очередь, он выделил часть своего обширного материально-технического обеспечения для доставки оружия и снаряжения сирийским повстанцам, одновременно превратив каждого из своих сотрудников в коллекционера ГУМИНА. Это соглашение было чрезвычайно выгодным, пока я был в Сирии, но оно должно было закончиться, как только я уеду.


Этого не произошло.


Как очень точно продемонстрировало 11 сентября, разведывательное сообщество по умолчанию стало реагировать, а не проактивничать. Я не собирался повторять эту ошибку с Зейном. Итак, несмотря на то, что США фактически умыли руки в Сирии, я сохранил сеть Зейна активной. Я по-прежнему передавал ему информацию, хотя он больше не числился в бухгалтерских книгах.


Если отбросить мои личные отношения с контрабандистом, я верил, что когда-нибудь мне снова понадобится использовать его в оперативных целях. Когда это время придет, я хотел, чтобы он был у меня в долгу и был готов помочь. Пока что такой подход, казалось, приносил свои плоды, но предстояло настоящее испытание.


Без помощи службы внешней разведки мистер Суав провел сложную операцию, в результате которой я чуть не погиб. Несмотря на его профессию, мой заклятый враг не был простым бизнесменом или военачальником. Встретиться с ним лицом к лицу было бы равносильно объявлению войны суверенной нации. Я хотел, чтобы Зейн понял это, прежде чем согласится помочь.


Еще раз, легче сказать, чем сделать.


Я достал свой мобильный телефон и пролистал фотографии, пока не нашел скриншот Феры. “Этой девочке пятнадцать. Ее зовут Фера, и ее собираются продать на аукционе торговцы сексом. Я не позволю этому случиться ”.


Зейн разразился серией отборных арабских ругательств, ударив рукой по рулю. “Я так и знал. Я знал это. Рано или поздно я знал, что это повлияет на того, кто мне дорог. К моему великому стыду, я не боролся с этим злом раньше. Еще раз повторяю, ты - моя совесть, Мэтью. ”


“Что ты знаешь о секс-торговцах?” - Спросил я.


Зейн выбросил сигару, которую грыз, в окно, прежде чем ответить.


“Собаки ИГИЛ начали практику продажи захваченных женщин и девочек. К сожалению, это было лишь одно из зверств, совершенных Халифатом, но это отклонение от нормы пережило одетых в черное идиотов. Продажа похищенных женщин стала прибыльным бизнесом. Один из местных торговцев мясом фактически пытался нанять меня для переезда его девочек в Турцию. Он был готов щедро заплатить. ”


“Что ты сказал?”


Зейн одарил меня еще одним непроницаемым взглядом. “Я ничего не сказал. Вместо этого я позволил своему пистолету говорить за себя. Иншаллах пески пустыни никогда не отдадут его никчемное тело”.


Я сжал плечо Зейна, но он стряхнул мою руку. “Не думай обо мне так высоко, Мэтью, потому что я уничтожил этого таракана. Такой должна быть реакция любого разумного человека. Но хороший мужчина сделал бы больше. Я не покупал, не продавал и не перевозил девушек, но я также и не помогал им. Это делает меня виноватым не меньше, чем челб, который сейчас гниет в песках. Что еще ты знаешь об этой девушке, об этой Ферах?”


“Я знаю, что этот человек руководит организацией, которая похитила ее”. Я переключился на увеличенную фотографию мистера Суэйва, собранную по кусочкам с украденного видео с камер наблюдения в аэропорту. “Вы его знаете?”


Зейн взглянул на телефон, а затем глубоко вздохнул. “С тобой, Мэтью, никогда ничего не дается легко. Конечно, я его знаю. Кто не знает дьявола?”


OceanofPDF.com


ДВАДЦАТЬ ПЯТЬ


Дьявол? - Спросил я.


Я пытался казаться беспечным, но перед моим мысленным взором предстал мистер Суэйв, сидящий на корточках перед моим изуродованным телом и небрежно объясняющий, как химическое оружие уничтожит мой мозг. Он говорил как ни в чем не бывало, как будто указывал мне дорогу к кафе дальше по улице, а не обсуждал мою смерть. За свою карьеру я нажил одного-двух врагов. С ненавистью я могла справиться, но его полное безразличие ужасало меня.


“Это не просто прозвище”, - сказал Зейн. “Он такой и есть. Я видел, как люди убивали за свою страну, племя или бога. Но он другой. Дьяволом движет власть. Власть и деньги, которые с ней приходят.”


“Кто он?”


Зейн покачал головой. “Никто не знает его настоящего имени. До меня доходили слухи, что он был одним из генералов Саддама. Если это так, то он не должен был занимать высокое положение. По-настоящему важные люди либо последовали за своим лидером на виселицу, либо присоединились к Халифату. Но не к дьяволу. ”


“Тогда откуда ты его знаешь?” - Спросил я.


“Это трудно выразить словами”, - сказал Зейн, снова потянувшись за курьерской сумкой. “Я видел его всего один раз, но знаю о нем много лет. Точно так же, как вы не можете видеть ветер, но вы можете почувствовать его воздействие. В моем мире происходили события — вещи, сформированные невидимыми пальцами. Некоторые организации становились сильнее, в то время как другие слабели. Джихадисты обошли стороной некоторые города, но разграбили другие. Русские напали на одно племя и оставили нетронутыми своих соседей.”


“Это звучит очень расплывчато”.


Зейн пожал плечами. “Такова природа здешних вещей. Когда порядок начинает вытеснять хаос, кто-то управляет переходом. То, что вы не видите этого человека, не означает, что его там нет ”.


“Ты имеешь дело с дьяволом?” - Спросил я.


Еще одно пожатие плечами. “Я имею дело со многими людьми. Не напрямую с дьяволом, но, безусловно, с его организацией. То, что они делают с людьми, которые встают у них на пути, заставляет джихадистов казаться школьниками. Ты уверен, что для тебя нет другого пути, Мэтью?”


Я сделал паузу, прежде чем медленно покачать головой. “Прости, мой друг, но все, что ты мне рассказал, только подтверждает мои подозрения. Дьявол проехал полмира, чтобы привлечь мое внимание. Я не думаю, что он сейчас отступит ”.


“Ты прав”, - сказал Зейн. “Он этого не сделает. И за это я сожалею”.


Что-то в голосе Зейна заставило мои паучьи чувства обостриться. Моя внутренняя ящерица пыталась предупредить меня, но я проигнорировала это. Не потому, что я сомневалась в своих инстинктах, а потому, что я не хотела им верить. Зейн был моим активом более трех лет. Он рисковал своей жизнью ради меня. Он был другом. Но, как он пытался сказать мне с тех пор, как я сел в Hilux, теперь все было по-другому.


Даже дружба терпит крах перед лицом Дьявола.


Я потянулся за своим "Глоком", но было слишком поздно. В руке, которую Зейн запустил в курьерскую сумку, теперь был пистолет вместо сигары. Я перевел взгляд с зияющего ствола на Зейна. Его карие глаза были влажными, выражение лица растерянным.


Но он все равно нажал на спусковой крючок.


OceanofPDF.com


ДВАДЦАТЬ ШЕСТЬ


Я просыпался поэтапно, мои чувства включались одно за другим. Первым было обоняние — затхлость закрытых помещений, смешанная с кислым запахом отчаявшихся мужчин. Следующим было осязание. Холод подземного этажа. Текстура незаконченного бетона, похожая на наждачную бумагу. Зрелище появилось последним и было наименее показательным. Полумрак заключения в сочетании с серыми стенами и знакомыми стальными прутьями тюремной камеры.


Я сел, вылезая из влажной лужи, в которой лежал. Первая хорошая новость за день - это была не моча. Но я также не нежился в джакузи. Капли воды стекали по стене зелеными струйками, пахнущими плесенью и разложением.


Затхлость комнаты, казалось, туманила мой мозг. Я не знал, кто я такой, не говоря уже о том, как я сюда попал. После нескольких приводящих в замешательство секунд моя память возвращалась фрагментами, как будто начинался проигрываться поставленный на паузу фильм.


Зейн.


Зейн целится из пистолета.


Зейн наводит пистолет и нажимает на спусковой крючок.


Этот образ заставил меня дернуться, совсем как на пассажирском сиденье. Я потянулся к груди, ища пропитанную кровью ткань, но ничего не нашел. Затем я вспомнил остальное. Вместо резкого треска взрывающегося пороха я услышал звук плевка. Не кашель глушителя. Больше похоже на хлопок пневматического пистолета.


Или пистолет с транквилизатором.


Сунув руку под свою скользкую от пота рубашку, я нащупал рубец в том месте, где дротик вонзился своим острым наконечником мне в грудину. Кожа была воспаленной и теплой на ощупь, но мои пальцы отделились без крови. К моему удивлению, я не почувствовала удара дротика. Я была слишком занята, пытаясь осознать предательство Зейна.


Но почувствовал я это или нет, дротик с транквилизатором сработал, как и было объявлено. Только что я смотрел на черное оперение, торчащее из моей груди. В следующее мгновение мир затуманился. Я вспомнила, как Зейн что-то говорил, когда лекарство подействовало, но его голос, казалось, доносился откуда-то издалека. Я не мог разобрать слов, но звучало так, как будто он повторял одно и то же снова и снова.


Мне очень жаль.


Или, может быть, это было именно то, что я хотел услышать. В итоге, я совершил самую ужасную ошибку куратора. Я позволил себе поверить, что мои отношения с Зейном, отношения между хэндлером и ассетом, стали чем-то большим, чем просто транзакция. Я начал верить, что мы друзья.


И теперь эта сентиментальность, возможно, только что стоила мне жизни.


Закрыв глаза, я вытер грязь с лица. Когда я открыл их, в камере было так же темно, но темные очертания начали становиться узнаваемыми во влажном полумраке. Металлическая крышка сливного отверстия в центре наклонного пола. Толстые цепи, свисающие с металлических кронштейнов, просверленных в бетонном потолке. Свернутый резиновый шланг, прикрепленный к ржавому крану на дальней стене.


Я узнал то, что увидел, и содрогнулся. Это были не инструменты заключения. Это были орудия пыток.


Словно по сигналу, зажужжали несколько лампочек над головой, заливая мою камеру резким и каким-то грязным светом. Лампочки гудели, как рой рассерженных пчел, и я прищурился от яркого света, разглядывая свою камеру.


Решетки закрывали квадратное окно в верхней части металлической двери. Остальная часть камеры была такой, на какую намекала ее тень — голые бетонные стены, переходящие в грубый бетонный пол, который спускался к водостоку, покрытому пятнами коричневой ржавчины. Комната была примерно два шага в ширину и три в длину. Достаточно большая, чтобы свернуться в позу эмбриона, но слишком маленькая, чтобы полностью вытянуться.


Я провел в подобных местах больше времени, чем хотел бы признать, и мои воспоминания были не совсем приятными. Я старался не зацикливаться на запекшихся наручниках или каплях крови, забивших сливную крышку. Это было место, где плохие вещи совершали плохие люди.


Я не знал, что меня ждет, и попытки угадать были в своем роде пыткой. Вместо этого я провел инвентаризацию своих травм, которых, если не считать болезненной и ушибленной части груди, на этот раз не было.


Затем я сделал глубокие, успокаивающие вдохи.


Я не мог контролировать, что предпримут люди, которые держали меня, но я мог контролировать, как я к этому подготовлюсь. В некотором смысле это было аналогично ожиданию, когда лампочка над открытым люком самолета сменит цвет с красного на зеленый, сигнализируя о том, что пора прыгать. Хотя я ненавидел прыжки с парашютом, большинство моих боевых прыжков прошли относительно без происшествий. Для тех немногих, которых не было, никакое беспокойство перед прыжком не изменило бы исход. Помня об этом, я закрыл глаза, растянул ноющие мышцы и стал ждать, когда невидимый свет сменит цвет с красного на зеленый.


Мне не пришлось долго ждать. Со скрежетом ржавого металла о металл открылась невидимая дверь. Затем раздался звук тяжелых шагов - кто-то спускался по скрипучей лестнице, ступенька за ступенькой. К лучшему это или к худшему, но свет теперь был зеленым.


Время прыгать.


—


Заключенный и его похититель в некоторой степени созависимы. Если только ваши похитители не держат вас связанными по рукам и ногам, в какой-то момент вы начинаете сотрудничать с ними. Например, если вы хотите, чтобы вас накормили, вы делаете то, что они вам говорят. Если похитители знают свое дело, они устанавливают эту зависимость на раннем этапе, часто используя боль в качестве мотиватора. После того, как его избили достаточное количество раз или он достаточно долго оставался без еды и воды, ломается даже самый стойкий заключенный. Отбросив голливудскую чушь, ломается каждый.


То, что происходит дальше, определяет, кто выживет и, возможно, сбежит, а кто станет безмозглым слизняком.


Забор-невидимка для собак - отличный пример применения этого на практике. После того, как из них несколько раз выбивали дерьмо, большинство собак смиряются с ограничениями своего содержания в неволе. Часто владельцы могут даже отключить электричество, потому что, побывав один или два раза на молнии, среднестатистическая собака больше никогда не проверяет пределы своего заточения.


Он был физиологически обусловлен не делать этого.


Но время от времени собака терпит боль и все равно возвращается за добавкой. В равной степени упрямая и выносливая, эта дворняжка в конце концов освободится. Не потому, что у него иммунитет к боли, а потому, что он живуч. Даже после того, как его шлепнули девяносто девять раз, дворняжка все равно возвращается, чтобы еще раз испытать изгородь. И, возможно, это был единственный раз, когда владелец решил сэкономить на счете за электричество, отключив забор.


Это верный способ сбежать? Нет. Тебе чертовски больно, когда тычки скота под ошейником обжигают горло собаки? Да. Правда в том, что владелец может никогда не отключить забор. Но одно можно сказать наверняка: у собаки, которая сдается, нет никаких шансов когда-либо навестить симпатичного золотистого ретривера по соседству.


Как я уже сказал, ломаются все. Важно то, что происходит дальше.


Помня об этом, я встал на ноги и потряс руками и голенями. По какой-то причине мои похитители не воспользовались ремнями, свисающими с потолка. Я планировал воспользоваться этой оплошностью. Может быть, они хотели, чтобы я уставился на запекшуюся кровь на кандалах и описался. Или, может быть, они не приняли меня за бойца. В любом случае, они совершили ошибку. Я не был самым крутым парнем в округе, но я был чертовски уверен, что самым твердолобым.


Так или иначе, эта собака не оставалась на месте.


Шаги становились громче, но я подавил желание заглянуть сквозь решетку в верхней части двери. Это было бы ошибкой новичка. Если бы я был тюремщиком, стремящимся установить господство, я бы подождал, пока мой заключенный прижмет голову к решетке, а затем треснул бы его прямо по носу.


Нет, у меня была идея получше.


Дверь в тесную камеру была на петлях, а не раздвижной, как в тюремных камерах в фильмах. Это означало, что она открывалась наружу, что могло сыграть мне на руку. Дверь была из прочной стали и поэтому тяжелой. Если судить по остальной части моей камеры, петли, вероятно, находились в плохом состоянии. На самом деле, скорее всего, они заржавели от влажного воздуха. Это затруднило бы открывание двери.


Это означало, что моему тюремщику придется потянуть довольно сильно.


Что, в свою очередь, означало, что, возможно, я мог бы оказать ему небольшую помощь.


Теперь шаги раздавались прямо за дверью моей камеры. Я подождал мгновение, пораженный нерешительностью, обдумывая, что может произойти дальше. На моем месте я бы заглянул в камеру, прежде чем открывать дверь, на случай, если мой заключенный окажется таким же твердолобым сукиным сыном, как ваш покорный слуга. Если бы это случилось, мой план рухнул бы по прибытии. Один взгляд в крошечную камеру раскрыл бы мой план даже самому тупому тюремщику.


С другой стороны, у меня не было плана Б. Сейчас я не был связан, но я знал, что это слишком хорошо, чтобы длиться долго. Кроме того, я слышал только одну серию шагов. Это означало, что я был один на один со своим охранником, что, вероятно, было лучшим шансом, который у меня был.


Когда-либо.


Забившись в угол, где откидная сторона двери соприкасалась со стеной, я наблюдал за зарешеченным окном, ожидая, не потемнеет ли оно. Я на секунду затаил дыхание, а затем услышал самый восхитительный из звуков — звук поворачивающегося замка.


Проржавевшие тумблеры застонали, когда металл заскребся о металл. Для меня скрежет прозвучал как вступительные ноты “Ode to Joy”. Дверь вот-вот должна была распахнуться, а мой тупоголовый тюремщик не потрудился проверить окно. Возможно, мои похитители решили, что под действием транквилизатора я все равно буду крепко спать. Или, может быть, этот парень был на дне генофонда джихадистов. Мне было все равно в любом случае. Все, что я знал, это то, что теперь у меня было пять шансов из пятидесяти преодолеть невидимую преграду.


Я не собирался тратить его впустую.


Присев так, чтобы мое плечо находилось на одном уровне с серединой двери, я напряг мышцы. Я представил, как это будет происходить — дверь открывается, я выезжаю вперед, врезаясь плечом в металл, как будто это последняя двухдневная футбольная тренировка лета. Если немного повезет, неожиданная помощь с моей стороны камеры захлопнет дверь наружу перед ничего не подозревающим лицом моего похитителя. И если удача была не на моей стороне, что ж, не похоже, что ситуация могла каким-то образом ухудшиться. Да, сэр. У меня положительно кружилась голова от своих шансов. К черту пять из пятидесяти. Держу пари, что мои шансы были по меньшей мере два к двадцати.


С последним визгом замок щелкнул, и дверь медленно приоткрылась. Я подождал еще один удар сердца, позволяя прочной стали набрать обороты, когда она начала раскачиваться.


Затем я запустил.


Поначалу все шло точно по плану. Я выпрыгнул из своей модифицированной трехточечной стойки, ноги разлетелись в стороны, предплечья врезались в дверь с точностью, которой мог бы гордиться старый тренер Ник Петри. По правде говоря, тренер Петри любил пропустить глоток-другой виски за обедом, поэтому к концу тренировки он не всегда был в сознании. Но если бы он был трезв, тренер бы делал сальто гепарда, глядя на мою великолепную форму.


За исключением того, что, когда я распахивал дверь, я почувствовал обескураживающе небольшое сопротивление. Либо дротик с транквилизатором Зейна каким-то образом придал мне сверхчеловеческую силу, либо разбивание двери камеры о лицо моего глупого тюремщика пошло не по плану.


Вероятно, потому, что мой глупый тюремщик был не таким уж глупым.


Когда дверь полностью распахнулась, я быстро осознал две вещи: во-первых, мой тюремщик, должно быть, дернул, чтобы открыть дверь, а затем отступил в сторону. Во-вторых, он отошел в сторону, чтобы лучше прицелиться из аэрозольного баллончика, который теперь торчал в щели между дверью и рамой.


Банка зашипела, когда из нее вытекло содержимое. Я зажал рот и задержал дыхание, решив больше не вырубаться. Мне не стоило беспокоиться. По крайней мере, о том, что я все равно вырублюсь. В баллончике не было усыпляющего газа. То, что в нем было, было похоже на жидкий огонь, плеснувший мне в глаза и нос. Ядовитое облако воспламенило мои слизистые железы, сузило дыхательные пути и в целом сделало жизнь довольно неприятной.


Перцовый баллончик.


Гребаный перцовый баллончик.


Те, кто не знал лучше, возможно, были убаюканы мыслью, что все раздражающие кожу средства на основе аэрозолей созданы равными. Что крошечные баллончики с "Мейсом", которые студентки колледжа носили на своих брелках, имели тот же химический состав, что и полицейские перцовые баллончики. Или что то, что полиция использовала для усмирения буйствующих толп, было похоже на перцовый баллончик военного образца.


Это было неправдой. Мэйс, студентка колледжа, была смешна. Полицейский перцовый баллончик был сукой, но с ним все еще можно было бороться. Но перцовый баллончик военного образца - это совсем другое дело. Он проник в ваши придаточные пазухи, зажал их, а затем приступил к работе, превратив ваши слизистые оболочки в кипящие котлы с лавой. Говоря нетехническим языком, получить удар военным перцовым баллончиком – это все равно, что если кто-то втыкает тебе в глазные яблоки расплавленные вилки, в то время как наэлектризованный удав пытается тебя задушить.


За исключением того, что удав был в огне.


Черт возьми, все было в огне.


Перефразируя Фродо, опыт был отстойным. Однажды столкнувшись с перцовым баллончиком военного назначения, вы никогда не перепутаете его ни с чем другим. Вот почему я точно знал, чем мой предположительно тупой тюремщик только что окурил мою камеру.


Мои глаза распухли и закрылись в первую секунду, но я не собирался позволять такому маленькому неудобству остановить меня. Кроме того, мне пока не нужно было видеть. Я услышал, как справа от меня, словно разъяренная кобра, зашипел перцовый баллончик.


Опустив голову, чтобы защитить лицо от струи жидкого напалма, я взмахнул кулаками по крутой дуге и прыгнул на нападавшего. Когда мои ноги оторвались от пола, я на мгновение подумал, как глупо бы я выглядел, если бы неправильно оценил расстояние и попал просто в воздух.


Затем мои разъяренные костяшки пальцев обрели плоть.


Свяжитесь с передней частью.


Хотя трюк с медленно открывающейся дверью был довольно ловким, моему тюремщику еще предстояло кое-чему научиться в подчинении заключенных. Или, может быть, у него просто никогда не было такого сумасшедшего заключенного, как я. В любом случае, дела шли на лад. У меня, вероятно, был один шанс из десяти выбраться живым, но это были лучшие шансы, которые у меня были за весь день.


Только что мой тюремщик поливал мои роскошные локоны перцовым спреем; в следующий момент я ткнула его скальпом в лицо, одновременно нанося быстрые удары в солнечное сплетение. Результаты были восхитительными. Я по-прежнему ничего не видел, но и он тоже.


По крайней мере, я так предполагал. Судя по ободряющему удару моего лба о его нос и пронзительному визгу, который раздался, когда я прижала его слезные железы волосами, смазанными перцовым баллончиком, у него, похоже, выдался не такой уж хороший день.


Я мог бы посочувствовать.


Гребаный перцовый баллончик.


Мой удар выбил его из равновесия, и я подсек его ногу пяткой и пнул назад. Его колено хрустнуло, когда сухожилия и связки уступили физическому воздействию. Он закричал, хватаясь за ногу, и я направил ребристую руку в его незащищенный кадык. Хрящи подломились, и он рухнул на землю, где я пинал его по голове до тех пор, пока он не перестал двигаться.


Не совсем гладкий Брюс Ли, но все равно эффективный.


С трудом разлепив опухшие веки, я впервые осмотрелся. Наша схватка не была мастер-классом по бесшумному убийству, и я беспокоился о том, что я там найду. Но не то, что я увидел, превратило зашкаливающее чувство адреналина, на котором я ехал, в скручивающий желудок ужас.


Это было то, что я слышал.


Хлопки.


Это не робкие, смущенные аплодисменты, которые раздаются после того, как Храбрая от сердца речь терпит неудачу, и даже не сдержанные хлопки в гольф, предназначенные для залов заседаний. Нет, то, что я услышал, было аплодисментами типа "Мне-похуй-кто-меня-слышит", которые пьяные фанаты "Пэтриотс" разнесли по всему Бостону в воскресенье на Суперкубке.


Поскольку я был почти уверен, что даже фанат "Патриотов" не стал бы тусоваться в затхлом подвале, превращенном в камеру пыток, мой новый домовладелец должен был быть где-то поблизости. И он был из тех белок, по сравнению с которыми моя свекровь казалась нормальной.


Еще шире раздвинув веки, я повернулся на звук хлопков только для того, чтобы почувствовать, как воздух стремительно покидает мои легкие. Мои наполненные слезами глаза жгло, как будто в них насыпали радиоактивного песка, но я все равно узнал фигуру, стоявшую на лестнице, ведущей в подвал.


Мистер Учтивый.


Или, возможно, более подходяще — Дьявол.


“Это было отличное представление, Мэтью”, - сказал Дьявол, перекрикивая собственные аплодисменты. “Действительно, отличное представление. Я знал, что ты не разочаруешь, но даже я был ошеломлен твоей чистой жестокостью.”


“Хорошо, ” сказал я, - потому что то, что я собираюсь с тобой сделать, заставит это выглядеть прирученным”.


Мой голос звучал относительно спокойно, что было чудом, поскольку в горле у меня было такое ощущение, будто я полоскал горло осколками стекла. Но это был не эффект перцового баллончика, с которым я боролся.


Это был ужас.


В последний раз, когда я стоял перед этим человеком, он спокойно объяснил, как собирается убить меня, как будто мы говорили о погоде. Он был социопатом, а я застрял в его подвале. И, как знает каждый фанат Тарантино, проблема с боями в подвале заключается в том, что ты борешься в подвале.


“Пожалуйста, Мэтью”, - сказал Дьявол, качая головой, “не нужно бравады. Мы понимаем друг друга. Ты и я заглянули в души друг друга. Я знаю, что бы ты сделал, если бы тебе дали шанс, но, в отличие от моего незадачливого напарника, я не предоставлю тебе такой возможности.”


Он перешел на скороговорку по-арабски, прежде чем я успел ответить, слишком быстро, чтобы я успел расслышать. Но я все равно уловил смысл. Движение подтвердило, что я не один. Далеко не так. Из тени материализовались четверо мужчин. Солидные мужчины. Мужчины, которые смотрели, как я забиваю их товарища до смерти, не издав ни звука.


Именно таких людей нанял бы дьявол.


Я прыгнул к Дьяволу, думая, что если смогу сомкнуть пальцы на его толстом горле, то, по крайней мере, получу удовольствие забрать его с собой. Но я был намного, намного медлительнее. Два укола пришлись мне в центр спины. На этот раз не дротик с транквилизатором.


Кое-что еще.


Я сделал еще ровно один шаг, прежде чем мои конечности сжались, и каждый нерв в моем теле одновременно закричал. Поразмыслив, я понял, что то, что я сказал ранее, было неправдой. Было кое-что, что я ненавидел больше, чем перцовый баллончик.


Долбаные электрошокеры.


OceanofPDF.com


ДВАДЦАТЬ СЕМЬ


Мое внимание привлекло второе ведро воды. Первое вылилось, не проникая полностью в ментальный туман, вызванный перегрузкой моей нервной системы напряжением в пятьдесят тысяч вольт. Не поймите меня неправильно: меня и раньше били электрошоком. Это одна из многих техник допроса, с которыми вы “сталкиваетесь” во время печально известной армейской программы выживания, уклонения, сопротивления и побега, или SERE, в живописном Форт-Брэгге, Северная Каролина.


Однако даже закаленные инструкторы, которые обучают фазе сопротивления, останавливаются только короткими очередями. И наоборот, помощники дьявола пустили сок в ход, пока мой мозг не решил сделать небольшой перерыв. Я не столько потерял сознание, сколько ненадолго потерял интерес к реальности. Тем не менее, ничто так не выводит из комы, вызванной электричеством, как ведро холодной воды. На самом деле, я мог бы описать этот опыт как освежающий, если бы мои оцепеневшие нервы все еще не были в отпуске.


На самом деле, это было не совсем так. Второе ведро воды разбудило мою дремлющую нервную систему с тонкостью сирены. Вода попала мне прямо в лицо, растеклась по волосам и попала в глаза из перцового баллончика. Я резко выпрямился, когда боль смыла все остатки замешательства.


Гребаный перцовый баллончик.


“Я проснулся”, - сказал я, отплевываясь, но не раньше, чем снова промокнул насквозь. Я попытался стереть грязь с лица, но мои руки и ноги были прикованы наручниками к стулу.


А кто сказал, что джихадисты не учатся на своих ошибках?


Моя попытка заговорить, казалось, возымела желаемый эффект. Вместо очередного ведра с водой я услышал скрип ржавой форсунки. Затем струя воды ударила мне в лицо. Быстро вдохнув, я просунул голову под спрей, пытаясь смыть отвратительные химикаты.


По опыту я знал, что только маслянистый состав, такой как мыло для мытья посуды, может полностью удалить вредную смесь, но это было лучше, чем ничего. Через несколько секунд мой специальный душ остановился, поскольку ржавый кран снова заскрипел.


Стряхивая влагу с головы и лица, как промокшая собака, я задержал дыхание и открыл глаза. Дьявол сидел напротив меня. Он улыбнулся, когда мое затуманенное зрение нашло его.


“Хорошо”, - сказал Дьявол. “Ты вернулся. Мой бывший напарник немного перестарался с электрошокером. Я беспокоился, что он нанес тебе непоправимый вред”.


“Бывший?” - Спросил я.


Дьявол взмахом руки указал на скрюченное тело, привалившееся к стене справа от меня. “Я не терплю ошибок”, - сказал Дьявол. “Они вредны для бизнеса”.


Я снова задался вопросом, с кем я имею дело. Как и во время нашей последней встречи, Дьявол был одет в повседневную одежду, которая со вкусом отражала его богатство. Туфли ручной работы из мягкой итальянской кожи. Широкие брюки в стиле вестерн и сшитая на заказ рубашка на пуговицах, расстегнутая у горла. Костюм, который биржевой маклер мог бы надеть в загородный клуб на воскресный поздний завтрак. Каким-то образом этот наряд смотрелся на Дьяволе как дома, даже несмотря на то, что мы ютились в темной камере пыток.


“Хватит приколов про Хороших парней”, - сказал я, пытаясь не обращать внимания на дрожь в пальце правой руки. “Ты никудышный бандит, ясно и просто. Твои туфли Santoni и рубашки Tom Ford смотрятся на тебе так же естественно, как губная помада на свинье. Ты можешь притворяться, что это не так, но ты ничем не отличаешься от любого другого мужчины, которого я втоптал в грязь. Ты сдашься так же легко.”


Частью искусства выживания на допросе было выведение допрашивающего из равновесия. Я не мог обхватить пальцами трахею Дьявола, но если бы я мог забраться ему в голову и немного покопаться там, я мог бы обратить ситуацию в свою пользу. Давайте посмотрим правде в глаза: когда статус-кво сидел полуголым прикованным к стулу в иракской тюрьме, мне действительно некуда было идти, кроме как наверх.


К сожалению, Дьявол не был столь сговорчив.


“Вот тут ты ошибаешься”, - сказал Дьявол, наклоняясь вперед и упирая мясистые руки в бедра. “Я отличаюсь от всех, кого ты когда-либо встречал. На самом деле, ты скоро узнаешь, насколько он другой.”


“Фантастика”, - сказал я, перенося свой вес, чтобы проверить прочность цепи, приковывающей меня к стулу. “Это дерьмо с сидением в подвале скучно”.


Но вместо того, чтобы заглотить наживку, Дьявол откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди и улыбнулся. “Ты прав, Мэтью. Ненужная задержка, вызванная моим бывшим коллегой, заставила меня забыть о хороших манерах. Я даже не объяснил, почему ты здесь.”


Дьявол протянул правую руку ладонью вверх, и один из его помощников двинулся с того места, где он неподвижно стоял у стены. Я стиснул зубы, готовясь к очередному выстрелу из перцового баллончика или столь же неприятному сеансу с электрошокером. Но это не было орудием пытки, которое телохранитель вложил в руку Дьявола в ожидании.


Это был iPad.


Дьявол взял устройство, наклонил его так, чтобы ему было видно, и улыбнулся. “Ах, да”, - сказал он, проводя указательным пальцем по экрану, “это должно сработать отлично”.


Дьявол придвинулся ближе, не настолько близко, чтобы мы могли коснуться друг друга, но достаточно близко, чтобы мои усталые глаза могли видеть черный экран устройства.


“Что это вы, американцы, говорите?” - спросил Дьявол, когда еще один взмах руки вернул замороженное видео к жизни. “Картинка стоит тысячи слов? Что ж, тогда это видео должно быть действительно весьма ценным”.


Я открыл рот, чтобы дать остроумный ответ, но слова замерли у меня на языке, пока проигрывалось видео. И снова Дьявол был полон сюрпризов. На снимке была изображена женщина, сидящая в кафе и пьющая кофе.


В грандиозном масштабе зла это было довольно банально: джихадисты не обезглавливали пленников; не применяли химическое оружие против мужчин, женщин и детей; даже террорист-смертник не подорвал себя и ни в чем не повинных мирных жителей. Просто женщина, потягивающая из картонного стаканчика. В целом, не слишком ужасно, за исключением одной крошечной детали.


Женщину на видео звали Лейла.


OceanofPDF.com


ДВАДЦАТЬ ВОСЕМЬ


Когда дело доходит до того, чтобы выжить на допросе, вы можете подготовиться ко многим вещам. Видео с вашей женой не входит в их число. Только что я планировал побег, а в следующую секунду самый зеленоглазый в мире молокосос ударил меня кулаком. Камера увеличила изображение, и лицо Лейлы заполнило экран. Разрешение было настолько четким, что я поймал себя на том, что тянусь к изображению, прежде чем наручники остановили меня.


На мгновение мне показалось, что она тоже видит меня. Мои губы произносили ее имя, когда изображение застыло. Я сделал вдох, выдохнул. Сделал еще один. Выдохнул.


Только тогда я перевел взгляд с iPad на Дьявола, держащего его.


“Ты понятия не имеешь, что ты только что натворил”, - сказал я. Эти слова удивили даже меня. Несмотря на бурю эмоций и стеснение в груди, мой голос был спокоен, а пальцы перестали подергиваться.


“Ты ошибаешься, Мэтью. Я точно знаю, что я натворил. Как ты думаешь, почему еще твои руки и ноги прикованы наручниками к стулу, привинченному к бетону? Я не испытываю ничего, кроме глубочайшего уважения к вашим способностям.”


“Где она?” Спросил я мертвым голосом.


“Именно там, где ты ее оставил. Видео снято телеобъективом. Она в полной безопасности. Пока. Останется ли она такой или нет, зависит от тебя. Я признаю, что команда, наблюдающая за ней, далека от вашего мастерства. С другой стороны, им это и не нужно. Я уверен, что ваша жена совершенно необыкновенна, но, в конце концов, она всего лишь женщина.”


Я хотел возмутиться небрежному увольнению Лейлы Дьяволом, но, отбросив арабский шовинизм, он был прав. Моя жена была одним из самых мужественных людей, которых я знал, но она была бухгалтером. Это было прекрасно. Ей не нужно было быть варваром. Вот тут-то я и вмешался.


Дьявол был ходячим мертвецом.


“Давай покончим с этим”, - сказал Дьявол, поворачивая iPad лицом к себе. “Я вижу, что ты уже обдумываешь решения, которые бесполезны. Мне нужно, чтобы вы поняли серьезность ситуации. Надеюсь, эти фотографии прояснят мою позицию ”.


Дьявол снова провел пальцем по экрану, а затем дважды постучал по центру. “Да, это подойдет”, - сказал Дьявол, прежде чем снова повернуть устройство, чтобы я мог его видеть. “Я знаю о тебе все, Мэтью, включая людей, к которым ты инстинктивно побежал бы за помощью. Такие люди, как твой бывший телохранитель Фредерик Тайлер Кейтс, позывной Фродо”.


Изображения мелькали на iPad в режиме слайд-шоу. Фродо, ковыляющий мимо главных ворот Управления. Фродо идет к двери своей квартиры.


“И давайте не будем забывать о вашем боссе, неукротимом Джеймсе Скотте Глассе”.


Теперь Джеймс был впереди и в центре. Отдаленный снимок, на котором он выходит из спортзала. Более близкий снимок, на котором он сидит за столиком ресторана с бутылкой пива, прижатой к губам.


“И потом, есть эти люди. Я знаю, что некоторые из них лучшие друзья, чем другие, но я хочу, чтобы вы знали, как тщательно я подготовился ”.


Изображения быстро сменились, показав Роулингса и подружку Фродо из АНБ. Даже мой учитель игры на гитаре снялся. И если бы фотографии были худшими из того, что я видел, все еще было бы управляемо. Было ли мне трудно поверить, что иракский преступник каким-то образом проник в мою жизнь и нацелился на моих друзей и коллег? ДА. Но, в конце концов, фотографии по-прежнему оставались просто фотографиями. Насколько я знал, команда Дьявола состояла из пары экспертов по наблюдению, которые сделали снимки, прежде чем покинуть страну.


Но серия изображений, появившихся вслед за этим, развеяла эту мысль. Изображение сменилось на скриншоты учетных записей электронной почты, текстовых сообщений, списков контактов, распечатки Карт Google, показывающие местоположение мобильных телефонов, принадлежащих моему ближайшему кругу, в режиме реального времени. Этот говнюк не просто проник в мою жизнь; он сломал ее полностью. Любой, с кем я думал связаться, уже был скомпрометирован. И затем, просто чтобы довести его мысль до конца, экран сосредоточился на местоположении единственного мобильного телефона.


У Лейлы.


Проще говоря, то, что я видел, было невероятно.


“Я должен признаться, что ты был непростым орешком, Мэтью. Я не хочу оскорблять твой интеллект, притворяясь, что знаю о тебе все. В конце концов, ты профессионал. Тем не менее, мне нужно, чтобы ты понял, что я знаю достаточно. На самом деле, более чем достаточно. Если ты попытаешься связаться с кем-либо в своей жизни, я узнаю. И как только я узнаю, с твоей очень красивой женой произойдут неприятные вещи. Крайне неприятные.”


“Я собираюсь сжечь тебя дотла”. Как и прежде, слова вырвались сами собой. Хотя я кипел, мой голос по-прежнему оставался бесстрастным. Я не притворялся. Я констатировал факт. Дьявол был пищей для червей.


“Я знаю, ты веришь в это, Мэтью, и я тебя не виню. На твоем месте я бы чувствовал то же самое. Но я не на твоем месте. Я на своем. Послушай меня, когда я говорю тебе, что не хочу причинять вред твоей прекрасной Лейле. Я бизнесмен. Наживать себе врага было бы очень плохо для бизнеса. ”


“Тебе не кажется, что этот корабль уже отплыл?”


Дьявол покачал головой. “Нет. Сейчас ты злишься, но ты все еще профессионал. Такие моменты, как этот, сопряжены с риском для выбранной тобой профессии. Но если ты сделаешь то, о чем я прошу, это пройдет. Тебе было больно, когда Зейн обманул тебя? Я уверен. Но это был первый раз, когда агент предал твое доверие? Или это будет последним? Конечно, нет. Не усложняй ситуацию больше, чем она должна быть. ”


“Чего ты хочешь?” - Спросил я.


“Я хочу то, для чего ты обладаешь уникальной квалификацией”.


“Сначала ты хотел убить меня, а теперь хочешь, чтобы я выполнил поручение?” - Спросил я.


“Ты прав, Мэтью”, - сказал Дьявол, расстегивая запонки и закатывая рукава. “Решение убить тебя было преждевременным. Но, конечно, ты можешь смотреть на вещи с моей точки зрения? Для меня ведение бизнеса зависит от моей репутации. Репутацию, которую вы поставили под сомнение, сбежав из террористической ячейки, которую я поддерживал, и уничтожив химическое оружие, которое я финансировал. Ваши действия заставили моих партнеров усомниться в моей способности эффективно управлять своим бизнесом, а сомнения могут быть очень опасными.”


“Так ты решил убить меня?” - Спросил я.


Дьявол пожал плечами. “Убив тебя, я бы смыл пятно с моей репутации, в то же время позволив сыну Саида доказать свою ценность. Но и здесь ты превзошел мои ожидания, Мэтью. Ты ускользнул от моей команды в Остине и выследил меня здесь. Ты даже проделал довольно похвальную работу, только что сбежав из своей камеры. Нет, такой человек, как ты, слишком ценен, чтобы тратить его впустую. ”


“Тогда чего ты хочешь?” - Спросил я.


“Шаг за шагом, Мэтью. Шаг за шагом. Я слишком уважаю твои способности, чтобы сказать тебе, что мне нужно сейчас. Тем более, что тогда у тебя было бы тринадцать часов, чтобы обдумать варианты”.


“Тринадцать часов?”


“Да. Я человек со значительными средствами, но даже я не могу совершить путешествие через Атлантический перевал быстрее. Но я не чудовище. Я забронировал тебе билет первого класса. И все же я забегаю вперед. Сначала тебе нужно привести себя в порядок. Затем тебе нужно добраться до международного аэропорта Багдада и сесть на рейс до Стамбула. Дальнейшие инструкции ты получишь после приземления. ”


“Как?”


“Шаг за шагом, Мэтью. Шаг за шагом”.


OceanofPDF.com


ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТЬ


Повернись сюда.”


Я послушно крутанул руль, направляя наш маленький седан по извилистому переулку. Продавцы заполонили обе стороны улицы, предлагая разнообразные товары, которые за свои деньги позволили бы Walmart побегать. Пиратские DVD-диски боролись за место со свежеубранным мясом. Рядом с вешалкой с дизайнерской одеждой стоял мужчина, продававший настоящие персидские ковры. Такое количество торговцев в таком ограниченном пространстве могло означать только одно — поблизости должен был находиться аванпост, укомплектованный американцами.


“Иди. Веди машину”.


Осел на пассажирском сиденье рядом со мной был не очень хорошим собеседником. Сначала я подумал, что это потому, что он был сильным, молчаливым типом. Теперь я начинал понимать, что его английский был не совсем на уровне спецификации. Если бы это была обычная поездка по большому столичному району Мосул, я бы предложил сменить язык. Но я этого не сделал. Во-первых, потому что я не хотел посвящать свою компаньонку в тот факт, что я мог говорить по-арабски с лучшими из них. Во-вторых, я был не в настроении заводить друзей. Я планировал убить этого говнюка.


Скоро.


“Уходи!”


На этот раз мой штурман подкрепил свою команду, ударив меня по затылку. Это была открытая пощечина, достаточно сильная, чтобы привлечь мое внимание, но недостаточно сильная, чтобы нанести урон. Тем не менее, удар должен был дорого ему обойтись. Минуту назад его убийство было бы просто средством достижения цели. Но там, откуда я родом, один взрослый мужчина не дает другому пощечину без последствий.


Ужасные последствия.


“Извини”, - сказал я, сбавляя газ. “Люди повсюду. Это выводит меня из себя. Ты знаешь, беспокойство о производительности”.


Мой спутник даже не улыбнулся, что подтвердило мои подозрения. Я имею в виду, кто в англоговорящем мире не рассмеялся бы над этой шуткой? Вместо этого он направил свою "Беретту" мне в голову.


“Веди машину. Или умри”.


Пистолет был немного более убедительным, чем его пощечина. Думаю, я мог бы надавить на него еще сильнее, но иногда осмотрительность действительно лучшая часть доблести. Особенно когда у тебя нет оружия. Или телефон. Или что-нибудь, что было у меня при себе, когда я садилась в машину с Зейном, что, казалось, было несколько дней назад.


Мужчина, ведущий верблюда, вышел на улицу, и я ударил по тормозам. Ремень безопасности затянулся у меня на плечах. Я повернулся к своему пассажиру только для того, чтобы оказаться лицом к лицу с "Береттой".


“Не снимай штаны”, - сказал я, обходя животное. “Я никогда не играл в "цыпленка" с верблюдом, но думаю, что он, вероятно, победил бы”.


Мой похититель держал пистолет направленным мне в висок в течение неприятно долгого периода времени. Но после того, как я протиснулся мимо верблюда в указанный им переулок, он положил пистолет себе на колени.


“Веди машину”, - снова сказал он.


Еще одна пощечина, но, похоже, он не вкладывал в это душу. Или, может быть, он не был уверен, где начинались и заканчивались его должностные обязанности в качестве моей няни. Мог бы он немного поколотить меня, если того требовала ситуация? Конечно. Но было ли у него разрешение убить меня? Я так не думал. С другой стороны, думать - это не то же самое, что знать.


Моя проблема заключалась в том, что Дьявол не раскрыл свои коварные планы, как киношный злодей. Вместо этого он сказал мне, что операция будет проходить поэтапно и что я узнаю все, что мне нужно, когда мне это нужно будет знать. Затем он дал мне сотовый телефон с инструкциями постоянно держать его при себе и отправил меня восвояси. Но не раньше, чем я проясню в недвусмысленных выражениях, что произойдет с Лейлой, если я отклонюсь от его инструкций или попытаюсь связаться со своими друзьями.


И я ему поверил.


Но это была единственная часть его истории, в которую я поверил. Не было сценария, при котором я делал бы то, что он хотел, и мы с Лейлой оба прошли бы через этот опыт безнаказанно. Эти вещи работали не так. Дьяволу Лейла была нужна живой, как рычаг воздействия на меня на данный момент, точно так же, как я был нужен ему живым для той роли, которую мне предстояло сыграть в его генеральном плане. Но как только я выполню свою часть работы, у нас дела пойдут не лучше, чем у его напарника, который слишком увлекся электрошокером. Если я хочу выжить, мне нужно перестать играть в оборону и перехватить инициативу.


Я просто не был уверен, как это сделать.


На ум пришла начальная часть одного из моих любимых фильмов об Арнольде Шварценеггере. Тот, в котором он играет коммандос, у которого похитили маленькую девочку. После того, как подлый поступок совершен, плохие парни оставляют одного из своей команды для переговоров с Арнольдом.


Большая ошибка.


Как только Арнольд понимает, что плохой парень не знает, куда увезли его дочь, будущий Терминатор отправляет его в загробную жизнь с крайним предубеждением. Затем он берется за поиски своей девушки.


Не раз я подумывал о том, чтобы просто последовать примеру Арнольда.


К сожалению, Дьявол был немного умнее среднего плохого парня восьмидесятых. Телефон, который я носил, служил глазами и ушами Дьявола. Если бы телефон покинул мое тело или я отклонился от инструкций Дьявола, парни, наблюдающие за Лейлой, сошли бы с ума. Что касается этой темы, Дьявол изложил, что произойдет, в мельчайших деталях. Сначала его люди хватали Лейлу. Затем они снимали на видео, как насилуют и убивают ее.


Образ этого потенциального ужаса промелькнул в моем сознании, и моя правая рука начала дрожать. Приложив значительные усилия, я отогнал эту мысль, снова выделив Лейлу. Был ли я в ужасе от мысли, что группа наемных убийц следит за моей женой? Конечно. Но я не мог зацикливаться на своем ужасе — не сейчас. Не тогда, когда я был за океаном от одного из прислужников Дьявола, составляя мне компанию. Так или иначе, мне нужно было изменить уравнение.


Переулок сменился перекрестком с буквой "Т". Я сбавил скорость и повернулся к своему пассажиру.


“В какую сторону?”


Левой рукой он вытащил телефон из кармана рубашки, все еще сжимая пистолет правой. Проведя пальцем по экрану или двум, он указал налево.


Я повернул руль и прибавил газу.


Это была новая информация. Либо моя няня не знала, куда мы направляемся, либо он знал, но не знал, как туда добраться. Оба этих сценария допускали определенные возможности.


Мы выехали на другой перекресток, и я посмотрел на своего пассажира.


“Ну?”


“Ямиин”, сказал он, указывая направо.


Я послушно прибавил скорость, отправляя маленькую машину по второй боковой улице, которая вливалась в четырехполосную магистраль. Влившись в дорожное движение, я слился единственным возможным в Ираке способом — бесстрашно и широко используя звуковой сигнал.


Хотя я провел большую часть своей взрослой жизни, ориентируясь по узким улочкам, которые в этой части мира сошли за улицы, практика не привела к совершенству. Это произошло потому, что вождение на Ближнем Востоке было немного похоже на серфинг во время цунами. Большую часть времени ты просто ехал.


Хор гудков позади меня достиг оглушительного крещендо. Посмотрев в зеркало заднего вида, я понял, что я не единственный американец, преодолевающий иракские пробки. Знакомые квадратные очертания бронированного "Хамви" маячили примерно в пяти автомобилях позади. Башня имела двухшпиндельную установку, оснащенную как противопехотным пулеметом M249 SAW, так и 40-мм автоматическим гранатометом Mk 19 для решения более серьезных проблем.


Руки наводчицы в перчатках обхватывали M249, и она поворачивала башню в пределах отведенного ей поля огня с отработанной легкостью ветерана. Я мог видеть очертания нескольких других хаммеров позади головной машины, и периодические проблески их башен показывали, что они были оснащены аналогичным образом. Кто бы ни возглавлял эту колонну, он был заряжен для bear.


В этот момент мне в голову пришла ужасная мысль — что, если наша встреча не была случайной? Что, если эта ничего не подозревающая колонна американских солдат сыграла свою роль в Дьявольском до сих пор невысказанном плане?


Я медленно надавил на газ, увеличивая разрыв между мной и конвоем. Я украдкой взглянул на своего пассажира, когда расстояние увеличилось. Одной рукой он размахивал телефоном, а в другой держал "Беретту". Он либо не заметил конвой, либо ему было все равно.


Оба ответа меня устроили.


Подрезав удерживаемый проволокой пикап, а также надежды и мечты его водителя, я выехал на полосу, ближайшую к разделительной, и еще больше увеличил скорость. В последний раз взглянув в зеркало заднего вида, я мысленно пожелал своим братьям и сестрам по оружию счастливого пути.


Но вспышка обжигающего сетчатку белого света дала мне понять, что этому не суждено было сбыться.


Грохот и соответствующий взрыв сотрясли мои пломбы, а полсекунды спустя меня швырнуло о ремень безопасности. Я ударил по тормозам, когда несколько хрустов последовали одна за другой. Ударные волны ударили наш крошечный седан о стойки, угрожая опрокинуть нас.


Я боролся с рулем, изо всех сил стараясь удержать нашу машину на всех четырех шинах, даже когда сработала моя реакция "дерись или беги". Несколько самодельных взрывных устройств, срабатывающих по команде. Это был не простой выстрел повстанцев и бегство. Многочисленные самодельные взрывные устройства говорили об определенном уровне сложности, а также о тактическом терпении. Я был свидетелем первых залпов сложной засады.


Когда мы остановились, я обернулся на своем сиденье и посмотрел в заднее стекло. Облако густого маслянистого черного дыма закрыло мне обзор. Затем легкий ветерок разогнал клубящиеся облака, обнажив разбитый Hummer, лежащий на боку, с медленно вращающейся спущенной шиной. Башенный стрелок исчез, но кто-то пытался открыть тяжелую пассажирскую дверь изнутри автомобиля.


Затем началась вторая фаза засады.


Баритонный тук-тук-тук пулеметной очереди эхом отдавался от ряда холмов слева от дороги. То, что несколько мгновений назад было бесплодной почвой, теперь представляло собой три технических устройства — грузовики Toyota Hilux, модифицированные для установки оружия, обслуживаемого экипажем. В ближайшем ко мне грузовике на стойке над кабиной экипажа был установлен пулемет — судя по всему, российского производства ДШК.


Узкий черный ствол крупнокалиберного пулемета опровергал его свирепость. Оружие стреляло четырехдюймовыми снарядами, способными пробивать легкобронированную наземную технику и разносить в клочья вертолеты, которые осмеливались подойти слишком близко.


Это посеяло бы хаос среди пехотинцев на открытом месте.


Стрелок выпустил еще одну контролируемую очередь, прочертив зелеными трассерами разбитый "Хаммер". Несколько покрытых фосфором пуль застряли где-то в открытой нижней части "Хаммера", и языки пламени начали лизать резиновые шины.


Это было не к добру.


Четвертый техник взобрался на холм примерно в ста метрах от моей позиции. Но этот Hilux не был вооружен чем-то таким необычным, как пулемет. Вместо этого из кузова грузовика торчала длинная узкая труба, напоминающая тощий телефонный столб. Когда водитель задним ходом вывел машину на позицию, двое бойцов точными движениями хорошо дисциплинированного орудийного расчета навели безоткатное орудие на головной Hummer. Прежде чем мой мозг успел полностью переварить то, что я видел, пистолет изрыгнул дым, а выведенный из строя Хаммер объял пламя.


Трахни меня.


Дела у хозяев поля шли не очень хорошо до того, как на место происшествия прибыло 106-мм противотанковое ружье. Теперь у любого оставшегося в живых солдата было примерно столько же шансов выжить, сколько у рыбы в бочке.


“Гони! Гони! Гони!”


Мой пассажир перемежал свои крики ударами по моей голове. Они были не такими уж нежными. Дело в том, что он был прав. Жизнь Лейлы была на кону, и я сделал бы все, чтобы спасти ее.


Абсолютно все.


И все же ...


“Уходи!”


Еще одна затрещина.


Заводя машину правой рукой, я одновременно отстегнул ремень безопасности левой. Затем я нажал на педаль. Машина рванулась вперед, взвизгнув шинами. Спидометр рванулся вверх с впечатляющей для старой колымаги скоростью. Я подождал, пока наша скорость превысит сорок. Затем я глубоко вздохнул, схватился за руль, сцепил обе руки в замок и нажал на тормоз.


Машину занесло и она остановилась, прижав нас к сиденьям. Мои ноги и руки приняли на себя большую часть перегрузок, вызванных внезапным торможением, но моя голова все равно ударилась о дверной косяк.


Это должно было оставить след.


Мой сопровождающий, с другой стороны, был пристегнут ремнем безопасности. Удерживающее устройство сработало, как и рекламировалось, стянув его туловище, что означало, что его руки все еще были зафиксированы на месте.


Но мой таким не был.


Закручиваясь от пояса, я нанес ему удар правой в висок. Его голова с глухим стуком ударилась об окно, прежде чем отскочить от моего левого кросса. Я подставил плечо для удара, блокируя локоть, как раз в тот момент, когда мой кулак врезался ему в череп. Быстрых раз-два было недостаточно, чтобы убить его, но удары определенно вызвали у него раздражение.


Я подобрал пистолет, ткнул стволом ему в лицо и дважды нажал на спусковой крючок. Теперь, как и Арнольд, я был волен решать проблему возвращения Лейлы на своих условиях.


Борьба не на жизнь, а на смерть в нашей машине прошла в основном незамеченной окружающим движением. Вероятно, потому, что другие водители были слишком заняты попытками вырваться из все еще действующей засады позади них. Водители разбегались во всех мыслимых направлениях, как тараканы, разбегающиеся от внезапного удара света.


Включив задний ход, я сунул еще теплую "Беретту" под штанину и присоединился к массовому исходу. Но вместо того, чтобы убежать, я направил свой задний бампер на профиль пикапа из длинного безоткатного ружья и нажал на акселератор.


Сумасшедший? Возможно. Но сумасшедший или нет, я ни за что не хотел оставлять сограждан-американцев в беде. За эти годы я многим пожертвовал ради этой работы.


Хонор не была одной из них.


OceanofPDF.com


ТРИДЦАТЬ


Реагирование на ближнюю засаду было одним из первых боевых упражнений, освоенных пехотинцами. Упражнение было простым и эффективным. Оказавшись в зоне поражения, атакуйте. Тем не менее, я сомневался, что мои мудрые инструкторы на Базовых курсах офицеров пехоты имели в виду именно это обстоятельство.


Управление задним ходом на скорости пятьдесят миль в час было приобретенным навыком, о чем свидетельствуют мои многочисленные контакты с другими автомобилями. Тем не менее, непреднамеренные удары по большей части наносились бампером в боковую панель. Это означало, что, хотя моя скорость временно снизилась, ни один из скользящих ударов не был связан с остановкой на месте.


Кроме того, водители, оказавшиеся на краю зоны поражения, были удивительно снисходительны. Засадники все еще поливали свинцом выведенный из строя конвой, и пули рикошетом разлетались во все стороны. Хотя до сих пор ни один из гражданских автомобилей не подвергся преднамеренной атаке, никто, казалось, также не был склонен останавливаться и обмениваться информацией о страховке.


Другими словами, сцена на проезжей части больше напоминала дерби на снос, чем пассажиров, возвращающихся домой после тяжелого рабочего дня. Машины отскакивали друг от друга с хаотичностью взрывающихся зернышек попкорна, поскольку дорожное движение использовало любую доступную дорогу, чтобы убраться подальше от "Доджа".


Для моих целей неразбериха была идеальной. Несмотря на то, что я отломил на несколько бамперов больше, чем хотелось бы, общее столпотворение было безупречным прикрытием. Со всеми этими звуковыми сигналами, визгом шин и столкновениями металла о металл, стычка гражданских автомобилей, казалось, не привлекала внимания артиллерийского расчета. Вместо этого устроившие засаду были сосредоточены на том, чтобы убивать американцев с безжалостной эффективностью.


Пришло время дать им попробовать их собственное лекарство.


После столкновения с Toyota Land Cruiser я слетел с тротуара на песчаную почву. Задняя часть автомобиля зацепилась за рыхлый гравий. Я переключился на пониженную передачу, надеясь, что передних шин хватит, чтобы поднять меня в гору. Если нет, мой маленький акт неповиновения будет таким же недолгим, как у Кастера.


И такой же успешный.


Двигатель машины перешел от воя к истошному воплю, когда песчанки под капотом выложились на полную. Судя по моему медленному подъему на холм, это было не так уж много. Если Бог и не смеялся, то, по крайней мере, улыбался. После душераздирающего момента передние колеса зацепились, и я взлетел на последний участок холма перед тем, как взобраться на вершину. Впервые я смог увидеть небо, а не просто пологий холм позади меня.


Крутанув руль одной рукой, я отцентрировал задний бампер безоткатного ружья и заглушил двигатель. Машина подпрыгивала на вершине холма, и при каждой выбоине моя голова ударялась о потолок. Тем не менее, я приближался к цели.


Примерно за полсекунды до столкновения у меня внезапно возникло желание закричать, увеличивая скорость, но я этого не сделал. Вместо этого я засунул голову под сиденье, сжал челюсти и приготовился к тому, что, я был уверен, должно было стать сокрушительным ударом по костям.


Я не был разочарован.


Только что я был прижат к пропитанной потом обивке сиденья. В следующее мгновение я уже колотил пальцами между рулем, приборной панелью и дверной ручкой. На мгновение или два мне показалось, что в результате столкновения обе машины опрокинулись, и моя машина покатилась под откос.


Затем я понял, что кувыркание происходило только внутри моей пульсирующей головы.


Дезориентация—проверка.


Проверка на тошноту.


Мать всех головных болей — перепроверьте.


Привет, сотрясение мозга.


Тряся головой в попытке стряхнуть паутину, я похлопывал по половицам, пока мои пальцы не нащупали "Беретту". Затем пришло время браться за работу.


Открыв дверь, я выскользнул наружу с грацией пьяного слона. Мир перестал вращаться, но и вести себя не стал. Повернув голову, я тяжело дышал, пока поток кислой желчи не хлынул по моему пищеводу.


Возможно, эта работа просто была не для меня.


Ухватившись левой рукой за дверной косяк, я рывком выпрямился, выставив вперед "Беретту". Я снял большим пальцем предохранитель и растянулся у двери, тяжело прислонившись к косяку. Я все еще не верил, что смогу ходить пешком, так что, надеюсь, смогу заняться делами дальше.


Первое, что я увидел, было обнадеживающим в каком-то жутком смысле. Один из стрелков был зажат между бампером моей машины и задней панелью грузовика. Он метался из стороны в сторону, кашляя кровью, но его руки были пусты. Поскольку он явно никуда не собирался уходить, он мог подождать.


Его напарнику повезло больше. Очевидно, его отбросило в сторону во время моей атаки камикадзе, потому что он выбежал из-за грузовика спереди, крича по-арабски. Это никак не уменьшило мою головную боль. Не было слышно и громкого выстрела "Беретты", когда я всадил две пули ему в грудь и еще одну в голову.


Затем настала очередь первого человека.


После этого на моем участке хиллсайда стало намного тише.


По крайней мере, до тех пор, пока ДШК не выпустит еще одну управляемую очередь по конвою. Зеленые полосы ударили по хаммерам, прежде чем тяжелые пули срикошетили, разлетевшись в пространстве, как огненные шары, вылетающие из римской свечи.


С моего нового наблюдательного пункта впервые был хорошо виден весь конвой. То, что я увидел, не было хорошим. Как и головная машина, trail Humvee представлял собой не что иное, как вздымающиеся языки пламени. Однако пара машин в центре группы все еще были относительно целыми. Две из них были грузовиками Hummer gun, но третья отличалась. Ее более просторная кабина была предназначена для перевозки солдат. Судя по черным подпалинам в форме звезды, машина получила попадание из безоткатного ружья или EFP рядом с трансмиссией. Снаряд вывел машину из строя, но самые важные помещения для экипажа избежали серьезных повреждений.


На данный момент.


Если бы я не видел точность, с которой орудийный расчет использовал безоткатное ружье, я бы подумал, что это результат удачного выстрела. Теперь я не был так уверен. Создавалось впечатление, что нападавшие хотели вывести машину из строя, а не уничтожить.


Почему?


Ответ на мой невысказанный вопрос стал ясен мгновение спустя. Солдаты слезли с других поврежденных машин и побежали к поврежденному бронетранспортеру, пытаясь сформировать временный периметр. Кто-то важный был внутри. Кого-то, кого люди, устроившие засаду, намеревались захватить.


ДШК попал в незащищенных солдат, разнеся в клочья переднюю шеренгу и разбросав выживших. В то же время вражеские истребители, которые, как я видел, окопались вокруг технической базы, поднялись на ноги и начали спускаться по склону холма. ДШК вместе со вторым пулеметом, установленным на дальнем грузовике, обеспечивал прикрывающий огонь по мере продвижения штурмовой группы.


Огонь из дерьма.


Это была не разношерстная банда суннитских экстремистов или полуобученное шиитское ополчение. Это были солдаты. Легкая пехота с очевидным боевым опытом. Если я не сделаю что-нибудь быстро, они окажутся на бронетранспортере через несколько секунд.


Каждому пехотинцу, от опытнейшего оператора "Дельты" до самого рядового 82-го воздушно-десантного полка, нравится думать о себе как о непревзойденном оружии. Оружие, которое могло бы в одиночку сражаться и выиграть войну без помощи более громоздких подразделений армии, таких как артиллерия или бронетехника. И все же, когда дело дошло до фана, каждый из этих крутых парней признал бы, что нет ничего более утешительного, чем видеть основной боевой танк M1 Abrams, взбирающийся на склон холма.


Прямо сейчас я бы отдал свою левую руку за батарею 105-мм гаубиц по вызову, взвод "Брэдли" или даже за пару "Страйкеров". Но у меня не было ничего из этого. Что у меня было, так это пистолет Beretta, два мертвых джихадиста и безоткатная винтовка.


Этого было бы достаточно.


Запрыгнув на кузов грузовика, я быстро осмотрел безоткатное ружье. Хотя я никогда раньше не пользовался этим вариантом, у нас в полку рейнджеров было нечто похожее, но меньшего размера. Это переносное произведение искусства было известно как "Карл Густав". Эта версия, устанавливаемая на автомобиль, была намного крупнее, но, в конце концов, безоткатная винтовка была безоткатным оружием. Я имею в виду, давайте посмотрим правде в глаза: пехотное оружие было простым по конструкции. Отчасти это было связано с тем, что пехотинцы не были созданы для того, чтобы быть специалистами по ракетостроению, а отчасти с тем, что продолжительность жизни среднестатистического стрелка в бою была не очень большой.


Выражаясь более деликатно, каждый член пехотного взвода был хотя бы мимолетно знаком с каждым оружием, которым пользовался взвод. То, что сегодня ты был пулеметчиком, не означает, что завтра ты не станешь минометчиком, как только начнут лететь пули и начнут падать жертвы.


Присев на корточки рядом с длинной трубой, я обнаружил ударно-спусковой механизм и убедился, что затвор заперт. Это означало, что пушка уже заряжена. Затем я проверил, что механизм перемещения все еще работает, вращая маховик и наблюдая за соответствующим перемещением ствольной коробки. Немного повезло, сила удара накренила грузовик с оружием влево, повернув дуло винтовки в сторону моей предполагаемой цели.


Я взялся обеими руками за металлический маховик и провернул его так быстро, как только мог, но ствол двигался лишь по дюйму. Остро ощущая вездесущий стук двух ДШК, я нажал сильнее, понимая, что участвую в гонке со временем. После вечности проворачивания маховик остановился. Механизм перемещения достиг предела. Я забрался за ружье и посмотрел в металлический прицел.


Мой план наткнулся на первую загвоздку.


В то время как моя атака камикадзе подтолкнула грузовик в правильном направлении, столкновение также нанесло ряд повреждений металлическому прицелу пистолета. Металлическая крестовина в центре прицела была значительно отклонена от оси. Мне пришлось бы сделать это старомодным способом.


Прицелившись по длине ствола, я нашел технический с установленным ДШК.


Хорошей новостью было то, что я, казалось, выровнялся по азимуту. Плохой новостью было то, что ствол казался немного высоковатым. Я нашел колесо, регулирующее высоту орудия, и провернул его вниз до тех пор, пока стойка мушки не оказалась в центре ДШК. Затем я прошептал молитву, открыл рот, чтобы выровнять давление перед грядущим сотрясением мозга, и нажал на спусковой крючок.


Последовавший ответный удар был жестоким. Как и у большинства рейнджеров, у меня были отношения любви и ненависти с Густавом. Выпущенный им снаряд мог превратить укрепленные бункеры в облака пыли, как никого не касалось, но за эту огневую мощь приходилось платить. Взрыв газов, прогоняющий снаряд по нарезному стволу "Густава", врезался вам в грудь с силой, с какой А-Род размахивает алюминиевой битой. Чтобы гарантировать, что артиллеристы Густава не повредят их сердца навсегда, каждый рейнджер мог выстрелить из этого оружия только три раза в течение двадцати четырех часов.


По крайней мере, теоретически.


Но с этой теорией или нет, этот вариант, установленный на транспортном средстве, посрамил Gustaf. Выстрел оглушил меня, в то время как взрывная волна ударила по моему неоперившемуся сотрясению мозга. Я буквально увидел звезды — величиной с целое созвездие. Мой желудок скрутило. Я свесил голову за борт, и меня вырвало на мертвого джихадиста, все еще прижатого к грузовику бампером моего седана. Если быть честным, я нашел его затруднительное положение в некотором роде забавным. Я имею в виду, я уверен, что маленький засранец немного подумал о том, как может пройти его день, но я должен представить, что то, что на его труп наблевал пьяный американец, вероятно, не входило в список.


—


Выпрямившись, я посмотрел поверх ствола винтовки на плоды своего труда. Я улыбнулся. Сначала. Оранжевое пламя покрыло склон холма, а густой черный дым клубился в голубом небе. И тут мое маленькое празднование со скрежетом прекратилось. Пламя исходило из Hilux дальше того, на который я нацелился. Моя парусность в Кентукки была немного нарушена. Я всадил первую очередь в наводчика ДШК и в машину рядом с ним.


Упс.


И теперь наводчик отводил свой пулемет от колонны выведенных из строя машин в сторону вашего покорного слуги.


Двойные аплодисменты.


Я открыл казенник пистолета, выдернул горячую гильзу и отправил стреляную гильзу со звоном по задней двери. Я взял патрон из кучи патронов у своих ног и вставил его в пистолет. Снаряд, убивающий танк, показался удивительно легким моим пропитанным адреналином мышцам, и я захлопнул затвор с немного большей силой, чем это было необходимо. Взявшись за маховик подъема, я начал поворачиваться как раз в тот момент, когда ДШК отключился.


На тот случай, если вы этого не испытывали, попадание под пулю из служебного оружия меняет жизнь. В какой-то момент я был уверен, что собираюсь отправить своих друзей-джихадистов в рай. На следующем пули размером с мячи для гольфа отрывали секции от пикапа. Металлические осколки засвистели в воздухе, когда куски алюминия разлетелись в стороны.


При таких больших ранах не было такого понятия, как царапающая рана. Попадание в открытую конечность означало мгновенную ампутацию. Попадание в туловище или голову в любом месте означало отбой.


Немедленно.


Я растянулся на кузове грузовика, отчаянно пытаясь спастись от свинцового ливня с градом. Но как бы сильно я ни хотел оставаться на корточках, это только отсрочило бы неизбежное. Прятаться - значит умирать. Перекатившись на спину, я схватился за руль высоты и начал поворачиваться. Я не мог заглянуть в ствол, чтобы увидеть, когда я попал в цель, поэтому вместо этого попытался вспомнить, сколько поворотов я использовал раньше.


Десять?


Двадцать?


Мне нужно было опустить ствол примерно на шесть дюймов, что составляло примерно половину расстояния, которое я отрегулировал в прошлый раз. Если я снова выстрелю из ДШК, мне конец. Если я выстрелил слишком низко и попал в грязь недалеко от грузовика, мне конец.


Как и каша Златовласки, этот кадр должен был получиться в самый раз.


Невидимый шлепок сбил мою руку с руля высоты, отчего по руке побежали мурашки. На мгновение я подумал, что рикошетом мне оторвало конечность по локоть. Затем я понял, что это, должно быть, была ударная волна от пули, врезавшейся в металлическую раму безоткатного ружья. Насколько близко одна из тех пуль, убивающих Хамви, прошла к моему запястью?


Слишком близко.


Протянув трясущиеся руки обратно к холодной стали, я повернулся, когда металлические осколки впились мне в лицо и шею. Десять оборотов. Этого должно было хватить. Но, дойдя до десяти, я в последний раз крутанул штурвал для Воздушного рейнджера в небе.


Затем я нажал на спусковой крючок.


Под дулом пистолета ответный удар был еще сильнее. Ударная волна прижала меня к грузовику, выбив воздух из легких. Я бы закричал, если бы у меня был воздух. Вместо этого мой рот просто открывался и закрывался, как у выброшенного на берег гуппи. Через секунду или две моя грудь перестала сжиматься, и прохладный воздух наполнил легкие.


Перевернувшись, меня вырвало. Снова. Затем я ухватился за то, что осталось от кузова грузовика, и подтянулся, не обращая внимания на зазубренный металл, режущий мои ладони.


Нас ожидало великолепное зрелище. Второй грузовик с оружием был охвачен пламенем, поскольку вторичные взрывы разбросали неизрасходованные пулеметные очереди по спирали в произвольных направлениях. На спускающемся склоне холма вражеские штурмовики прекратили свое наступление на бронетранспортер. Теперь они отступали к единственному оставшемуся техническому.


Сначала я подумал, что это я сломил их боевой дух. Но два взрыва, прогремевших на склоне холма один за другим, развеяли эту мысль. Пока я наблюдал, третий взрыв расколол их ряды, взметнув куски земли ввысь. Затем оставшаяся техника покатилась с холма под звуки новых взрывов.


Кто-то вел по врагу прицельный огонь. Точечные удары были слишком точными, чтобы быть артиллерийскими. Снаряды, должно быть, доносились откуда-то еще.


Осмотрев небо, я обнаружил источник хаоса — пару истребителей А-10. Когда я встал на дрожащие ноги, чтобы подбодрить, я очень быстро осознал две вещи. Во-первых, вспышки света на пилонах ведущего А-10 означали, что еще одна пара ракет направлялась к цели. Во-вторых, осталась только одна цель.


Я.


Я пробежал всю длину кузова грузовика и взлетел в космос. В более счастливые времена это могло бы быть прекрасным прыжком лебедя. Но сегодня маневр был значительно менее изящным. Больше похоже на нечто среднее между ударом в живот и пушечным ядром.


К счастью, энтузиазм компенсировал отсутствие у меня техники. Я миновал грузовик и гребень холма, растянувшись по склону в сторону конвоя. У меня было как раз достаточно времени, чтобы подумать, как глупо я выглядел бы, если бы пилот не целился в меня, когда попали ракеты.


Эта ударная волна не просто выбила из меня дух.


Это выбило меня из колеи.


OceanofPDF.com


ТРИДЦАТЬ ОДИН


Я медленно приходил в себя, что становилось слишком частым явлением. Мои руки и ноги снова были в безопасности. На этот раз было безошибочное ощущение пластиковых застежек-молний, впивающихся в мои запястья. И я был связан по рукам и ногам. Ничто так не говорит о плохом дне, как проснуться с горящими плечами и судорогами в квадрицепсах, потому что какой-то придурок решил привязать твои запястья к лодыжкам.


На самом деле, я мог бы высказать своему новому похитителю все, что о нем думаю, если бы не пара смягчающих обстоятельств. И под смягчающими обстоятельствами я подразумеваю колючий черный капюшон, закрывающий мою голову. Не говоря уже о вибрирующем полу под моей грудью и воющем звуке турбинных двигателей. Я был в вертолете, а вертолеты не располагают к разговорам.


И все же, возможно, пришло время взглянуть на светлую сторону. Я был жив. Кроме того, я был на вертолете, что, вероятно, означало, что я снова в дружеских руках. Вероятно. Конечно, я также был связан и в капюшоне. Это, казалось, указывало на то, что мои новообретенные компаньоны подозревали, что я имею какое-то отношение к засаде.


Внезапно мое положение перестало казаться таким уж завидным.


Американские вооруженные силы - самая дисциплинированная боевая сила в мире. Несмотря на это, они по-прежнему состоят из людей, способных ошибаться. Я знаю, каково это - смотреть на захваченного пленника, в то время как труп твоего друга лежит на пропитанных кровью носилках в нескольких дюймах от тебя. Я помню, как думал о том, как исказится лицо его хорошенькой жены, когда группа оповещения о несчастных случаях подъедет к ее дому.


И это привело к мрачному месту и еще более мрачным мыслям. Мысли о том, как было бы здорово выбросить заключенного, ответственного за смерть моего товарища Рейнджера, через открытую дверь вертолета. В тот день я подавил желание обменять свою душу на мелкую месть. Но я все равно обдумывал эту идею гораздо больше, чем хотел признать.


Я с трудом повернулся на бок, намереваясь обратиться к своим похитителям, но пинок под ребра заставил меня передумать.


“Стой спокойно, ублюдок”.


Говоривший перекрикивал рев двигателей, но я все еще слышал смертельную решимость в его голосе. Я замер, ожидая, пока утихнет боль в ребрах. Именно тогда я понял, что постоянное давление на мой бок исчезло. Телефон, который Дьявол пристегнул к моему поясу, был потерян во время перестрелки или был отобран у меня, пока я был без сознания. В любом случае, это дало возможность.


Но только в том случае, если я буду действовать быстро.


“Я американец”.


“Мне плевать, даже если ты Брэд Питт. Еще одно движение, и я вышвырну твою задницу за дверь. Ты меня чувствуешь?”


“Я чувствую тебя, но я оперативник DIA. Мне нужно поговорить с лидером QRF. Это ты?”


За свои хлопоты я получил еще один пинок под ребра. Этот удар был достаточно сильным, чтобы перевернуть меня на бок.


“Может быть, ты меня не расслышал. Твоя работа - лежать там. Моя - не растерять тебя в воздухе. Прямо сейчас ты усложняешь мою работу. Мне похуй, кто ты такой. Пока мы не вернемся к брелку, заткнись нахуй.”


Все это было прекрасно, но Дьявол ясно дал понять, что случится с Лейлой, если я брошу телефон. Неразбериха, возникшая вокруг засады, возможно, дала мне некоторую передышку, но я не знал, насколько.


В любом случае, жизнь Лейлы стоила гораздо больше, чем пинок под ребра.


Я снова открыл рот, но прежде чем я успел заговорить, вертолет потряс взрыв. Пол накренился влево, затем резко накренился вниз. Успокаивающий вой двигателей сменился скрежетом ногтей по классной доске, а затем чем-то еще более ужасающим.


Тишина.


Но тишина на поле боя никогда не длится долго. В течение одного-двух ударов сердца пустота, оставленная молчанием двигателей, была заполнена чем-то другим.


Кричит.


OceanofPDF.com


ТРИДЦАТЬ ДВА


Я заскользил по металлическому полу вертолета, выступающие головки заклепок оставили глубокие раны на моей груди и животе. Полет в вертолете без ремней безопасности может быть немного рискованным во время боевого маневрирования. Во время аварии это довольно близко к смертному приговору.


Что-то большое и металлическое врезалось мне в лицо. Моя губа разорвалась, когда удар отразился от челюсти. Пол сместился вправо, заставляя меня упасть на что-то еще неподатливое. На этот раз я принял удар на плечо. Моя рука онемела. Я попытался свернуться в позу эмбриона, но у моих связанных по рукам и ногам свиней были другие идеи.


Еще больше криков разнеслось по кабине, сопровождаемых скрежетом металла, отрываемого от металла. Дым заткнул мне рот через капот, когда воздух наполнился влажным глухим звуком тел, катающихся по кабине вертолета. Ощущения накатывали слишком быстро, чтобы их можно было различить.


Пол ушел у меня из-под ног, а затем он ударил меня кулаком в лицо.


И крики.


Всегда эти крики.


Ругательства соперничали с обрывками молитв. Голоса нарастали в крещендо ужаса. Снова крики. Я знал, что, когда смерть придет за мной, это, вероятно, будет неприятно.


Я просто не думал, что это займет так много времени.


Лопасти несущего винта начали пыхтеть, хватая воздух. Затем сминался металл и разбивалось стекло, когда самолет столкнулся с землей. Я взмыл в воздух и дважды ударился о землю, прежде чем остановиться, неуклюже распластавшись.


Я лежал на спине, со связанными ногами и руками под собой. Я не мог видеть, но мог достаточно легко представить, что происходит. Языки пламени вырывались из вертолета, алые пальцы пожирали все, к чему прикасались.


За отрывистым хлопком последовал глубокий хлопок, когда взорвался топливный элемент.


Я откатился подальше от ада, пытаясь спастись от невыносимого жара.


Современные вертолеты - это чудо техники. Резервные электрические системы, управление по проводам, компьютерное наведение и возможность преодолевать сотни миль и все равно попадать в зону приземления со временем достижения цели плюс-минус тридцать секунд.


Но это техническое новшество обошлось дорогой ценой. Композитные материалы, которые сделали bird таким экономичным, выделяли токсины при попадании в пламя, а магниевые компоненты трансмиссии горели при температуре более четырех тысяч градусов по Фаренгейту. Вертолеты были хороши, когда рассекали воздух, где им и положено быть, но да поможет вам Бог, если они загорятся. Однажды я видел, как "Чинук" выстрелил из РПГ в топливный бак во время неудачной посадки. Через пять минут, которые мне понадобились, чтобы добраться до места крушения, от него остались только языки пламени.


Еще один раунд хлопающих стаккато. На этот раз звук показался мне знакомым, но я не мог потратить умственную энергию на то, чтобы понять почему. Огонь добрался до моей одежды. Я плюхнулся на землю, пытаясь потушить пламя, когда камни впились мне в кожу.


Очевидно, изобретатель stop, drop, and roll никогда не был связан по рукам и ногам.


Ударившись о землю, я закричал от ярости и ужаса. Секундами ранее я молился о том, чтобы пережить катастрофу. Теперь я жалел, что не могу взять молитву обратно. Возможно, именно это имел в виду Гарт Брукс, когда благодарил Бога за оставшиеся без ответа молитвы.


Я снова закричал, когда мои штаны загорелись, и именно тогда я услышал арабские голоса. Моему разуму потребовалось мгновение, чтобы перевести их слова на английский, но к тому времени сильные руки уже били меня по рукам и ногам, гася огонь. Облегчение наступило мгновенно. Мгновение назад я был на пути к смерти ужасной смертью.


Теперь я был в безопасности.


Я набрал в грудь воздуха, чтобы поблагодарить, но не смог выдавить слов из-за комка в груди. Всплеск эмоций был неожиданным. Я сталкивался со смертью бесчисленное количество раз раньше и никогда не задыхался. Что, черт возьми, со мной не так? Мне нужно было взять себя в руки, прежде чем мои спасители увидят слезы, текущие по моему лицу.


И тут кто-то сдернул маску с моей головы. Прохладный воздух вызвал новые слезы, когда я откашлялся от сажи и слизи. Как только мое зрение наконец прояснилось, я понял, что старина Гарт, в конце концов, был прав.


Мой спаситель не был оперативником Спецназа или товарищем, пережившим катастрофу. На самом деле, он вообще не был американцем. Вместо этого я оказался лицом к лицу с бородатым мужчиной.


Бородатый мужчина с пустой ракетной установкой, пристегнутой к спине.


OceanofPDF.com


ТРИДЦАТЬ ТРИ


Брат — ты в порядке?”


Темные глаза джихадиста метнулись от моего покрытого сажей лица к моим связанным рукам и ногам. Черты его лица исказились от беспокойства. “Ты можешь говорить?”


Я мог, но у меня никак не получалось имитировать его иракский акцент. Мой арабский был понятен, но я не мог сойти за местного. Прочистив горло, я сплюнул и покачал головой.


Джихадист разразился чередой проклятий, вытащил из-за пояса нож и быстрыми, отработанными ударами перерезал мои путы.


“Пойдем”, - сказал мой спаситель, поднимая меня на ноги. “Мы должны спешить. Несомненно, Аллах, должно быть, улыбался тебе. У тебя интересная история. Я знаю, что Биджан захочет это услышать ”.


Я кивнул, когда джихади помог мне перейти к технической части на холостом ходу. Он был прав больше, чем думал. У меня действительно была отличная история. Теперь мне просто нужно было ее придумать.


—


Следующие тридцать или около того минут прошли так же без происшествий, как и можно было ожидать, когда ехал на заднем сиденье Toyota Hilux с группой раненых джихадистов. Насколько я смог понять, избитые и окровавленные мужчины, разбросанные по кузову грузовика, были виновниками засады на конвой. Некоторые из них могли бы даже поблагодарить меня за свои раны, но я решил оставить этот маленький самородок при себе.


Вместо этого я взял предложенную кем-то пластиковую бутылку с водой, откупорил ее и плеснул немного в рот. Затем я выплюнул красноватую жидкость за борт грузовика. Затем я плеснул немного на руки и смыл с глаз корку из равных частей сажи, пыли и крови. Я думал, что впервые после аварии буду видеть ясно, это будет утешением.


Я был неправ.


Для большинства людей оказаться под ракетным залпом А-10 было бы плохим днем. Получить вертолет, сбитый у них под носом, после того, как они выжили после ракетного залпа А-10, было бы очень плохим днем. На самом деле, большинство людей предположили бы, что после того, как они пережили эти две вещи спина к спине, им должно немного повезти.


Но это был не я.


Я был на машине номер два в караване техники, мчавшейся по пустыне неизвестно куда. Я подумал о том, чтобы спросить джихадиста рядом со мной, но он был слишком занят, удерживая кишечник, пытающийся вылиться наружу из штанов. Парень рядом с ним дышал быстро и неглубоко, что обычно означает, что время пребывания на земле подходит к концу. Четвертый пострадавший в грузовике был покрыт осколочными ранениями, которые только что перестали кровоточить.


Другими словами, он уже был мертв.


Разве мы не были веселой командой?


На поясе мертвого джихадиста сверкнул большой боевой нож. Я вытащил лезвие и срезал обугленные остатки своих штанин. Из первых хороших новостей за день следует отметить, что на коже под ними было минимальное количество волдырей. Ожоги первой и второй степени причиняют адскую боль, но они не опасны для жизни и не изнуряют организм.


Забей один гол в пользу хозяев поля.


Все еще держа в руке нож, я смотрел на джихадиста, пытающегося удержать свои кишки воедино, и обдумывал варианты. Этот чувак был подонком, тут двух вариантов быть не может. Учитывая конвой, на который он и его приятели напали из засады, и вертолет, который они сбили с неба, он определенно был в моем дерьмовом списке. Кроме того, теперь, когда я мог посвятить немного мысленной энергии серии популярныхпесен, которые я слышал до того, как джихади спас меня, я понял их значение.


Боевики казнили выживших в авиакатастрофе.


Что я действительно хотел сделать, так это вонзить нож по самую рукоять между вторым и третьим ребрами джихадиста и улыбнуться, когда лезвие войдет ему в сердце.


Но я этого не сделал.


Вместо этого я сложила вдвое полоски ткани из своих штанов, накладывая их друг на друга, пока не соорудила импровизированную давящую повязку. Затем я придвинулась к нему поближе.


“Пошевели руками”, - сказал я по-арабски, прежде чем поддаться приступу кашля, который звучал так, словно куски камня трутся друг о друга.


Джихадист посмотрел на меня так, словно не понимал, но страх в его глазах говорил об обратном. Он знал, что умирает. Но он также был напуган, по-настоящему напуган тем, что обнаружит, как только уберет руки от зияющей дыры у себя в животе.


“Ты должен пошевелить руками”, - повторил я, показывая ему бинты. “Я не могу остановить кровотечение, но, иншаллах, я мог бы замедлить его. Если нет, ты умрешь.”


Мужчина долго смотрел на меня, а затем медленно закрыл глаза. Открыв их, он кивнул.


Он убрал дрожащие руки от зияющей раны, и я, как мог, затолкал его кишки обратно. Затем я наложил ткань поверх раны, стараясь не обращать внимания на знакомый медный запах крови, смешанный с запахом фекалий, указывающим на перфорацию кишечника. От текущей крови мои руки стали липкими, но я закрепил давящую повязку на месте, завязав ее квадратным узлом на животе.


Раны в животе всегда ужасны, но я никогда не видел ни одной настолько серьезной. На самом деле, он, вероятно, пострадал бы меньше, если бы я просто поддался своему давнему порыву и всадил нож в цель. Но я не думал о его комфорте.


Я думал о своем выживании.


“Будет ли он жить?”


Вопрос, который выкрикнули, донесся из кабины Hilux. Стекло, отделяющее кабину от кузова грузовика, уже давно было снято или разбито. Свирепого вида мужчина с окладистой бородой и лохматыми каштановыми волосами кричал изнутри.


Я покачал головой, подняв окровавленные руки. Надеялся, что рев ветра, проносящегося по открытой платформе грузовика, поможет замаскировать мой плохой арабский, но я не хотел рисковать.


“Делай, что можешь”, - сказал мужчина. “Мы почти на месте”.


Это было интересное заявление. Насколько я мог судить, мы почти нигде не были. Мы взбирались на небольшой холм, поэтому я не мог видеть, что лежит перед нами, но пейзаж слева и справа вряд ли впечатлял. Плоская, открытая пустыня. Вот и все. Я обернулся, чтобы посмотреть, жив ли еще мой друг с перфорацией кишечника, когда пассажир в кабине грузовика постучал по раме автомобиля, чтобы привлечь мое внимание.


“Смотри”, - сказал он.


Я проследил за его указательным пальцем, когда мы поднялись на вершину холма, и присмотрелся повнимательнее. Я ожидал увидеть одно из двух: изолированный комплекс или ряд соединенных между собой домов, напоминающих небольшую иракскую деревню. И у того, и у другого были преимущества и недостатки. Удаленные комплексы были легко обороняемы от атакующих наземных сил, но также чрезвычайно уязвимы для пары хорошо размещенных JDAM.


С другой стороны, деревни обычно были защищены от воздушных атак, поскольку американские генералы и политики одинаково не любили фотографии мертвых женщин и детей в ночных новостях. Но сгруппированные конструкции сделали возможным скрытный подход по земле.


На обратной стороне склона меня встретило нечто совершенно иное. Это был мини-аванпост с барьерами HESCO, сторожевыми вышками и контролируемыми пунктами въезда. Если бы на флаге, развевающемся над бункером по бокам от главных ворот, были Звезды и полосы, я бы подумал, что мы вот-вот въедем на передовую оперативную базу, контролируемую американцами, или FOB. Но флаг не был красным, белым или синим. Он был зеленым, белым и красным. Цвета единственной в мире шиитской теократии.


Иран.


“Сохрани ему жизнь”, - крикнул мужчина, ветер взъерошил его густые волосы. “Врачи внутри спасут его. Ты увидишь”.


И это было то, чего я боялся.


OceanofPDF.com


ТРИДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ


Цель войны - убивать людей, ясно и просто. Появление беспилотных летательных аппаратов и высокоточного оружия отчасти смягчило внутренний характер ведения войны. Теперь люди могут сидеть в бункерах с климат-контролем и терпеть смерть, даже не запачкав ногти грязью. Им не нужно вдыхать гнилостный запах раны в живот или слышать крики умирающих. В некоторых аспектах война становилась скорее санитарным мероприятием.


Это было не то.


Это был я в кузове грузовика, набитого полумертвыми террористами. Террористы, убившие моих соотечественников. Мы вместе собирались въехать на территорию, полную иранских коммандос, которые были бы рады поболтать со мной, используя острые металлические предметы в качестве завязки разговора. Другими словами, либо я, либо они.


В этом уравнении я выигрываю каждый день недели.


Склонившись над своим пациентом, я поправила его бинты на случай, если кудрявый парень в грузовике наблюдал за мной. Как только я убедился, что моя спина загораживает ему обзор, я вонзил боевой нож между ребер джихадиста и повернул.


Он вздрогнул один раз, ахнул и замер.


Это была более чистая смерть, чем он, вероятно, заслуживал, но я не был судьей или присяжными. Я был просто палачом. Без медицинской помощи он умер бы в течение следующих пятнадцати минут. Но если иранские хирурги были такими крутыми, как считал Керли, они могли бы спасти его. Это означало, что рано или поздно он начнет отвечать на вопросы, и эти ответы не будут совпадать с моими.


Я не мог допустить, чтобы это произошло.


Холодно? Возможно. Но жизнь террориста была полноконтактным видом спорта.


Вытерев лезвие о пропитанную кровью рубашку мертвого джихадиста, я сунул оружие в штаны. Затем я ослабил его бинты, и кровь растеклась по его брюкам спереди. Только тогда я снова повернулся к Керли.


“Быстрее!” - закричала я. “Он истекает кровью”.


Кэрли посмотрел на меня, и его глаза расширились. Затем он снова повернулся к водителю. Ветер заглушал то, что он говорил, но, должно быть, это была потрясающая речь. Грузовик рванулся вперед, укачивая меня на кровати, когда мы приближались к воротам комплекса.


Охранники, стоявшие у входа с оружием, обслуживаемым экипажем, двинулись нам наперерез, но Керли опередил их. Открыв дверцу и наполовину высунувшись из кабины, пока грузовик еще двигался, он прокричал что-то на фарси. Старина Керли, должно быть, имел какие-то связи с иранцами. Стальной барьер поднялся, и охранники махнули нам, пропуская внутрь.


К его чести, наш водитель даже не притормозил. Вместо этого он нажал на газ, и грузовик с ревом пронесся мимо поста охраны в облаке песка и выхлопных газов двигателя. Я воспользовался возможностью, чтобы проверить положение ножа в моих штанах, убедившись, что он надежно закреплен и что заостренный конец не собирается проткнуть что-то важное.


Возможно, я направлялся в лагерь, полный людей, которые хотели меня убить, но это не означало, что я должен был хоть немного облегчить им работу.


Водитель быстро повернул налево, затем направо, нажимая на клаксон. Керли высунулся из окна, выкрикивая ругательства на арабском и фарси для пущей убедительности. Возможно, я и не смог бы обсудить тонкости шиитской секты ислама с иранцем на его родном языке, но я мог бы выругаться вместе с лучшим из них.


Последний поворот привел нас к зданию с нарисованным на боку красным полумесяцем. И здесь водитель прибавил скорость, когда Керли хлопнул по крыше грузовика, как будто нахлестывал лошадь на последнем отрезке дерби в Кентукки. Все это могло бы показаться комичным, если бы мы не приближались к довольно солидному сооружению на скорости около шестидесяти миль в час.


Как раз в тот момент, когда я подумал, что водитель планирует ускорить оформление документов для госпитализации, проехав сквозь стену, он ударил по тормозам.


Я кувыркался по кузову грузовика, пока всепрощающая стальная рама кабины мягко не остановила мое движение вперед. На этот раз мне удалось увернуться до столкновения. Мои плечи и руки приняли на себя основную тяжесть столкновения, но будь я проклят, если не ударился головой о перекладины, когда мы наконец остановились. Если бы я не прикончил раненого джихади раньше, сейчас он был бы хорош и мертв.


Мысли о мертвом джихади вернули мой взбудораженный мозг в рабочее состояние. Пытаясь игнорировать онемение, распространяющееся по моей руке, я повернулся к мертвецу и снова наложил ему повязку. Затем я надавил на него обеими руками, как будто не давал его кишкам вылиться на ботинки. Это был момент истины. Либо моя непродуманная идея сработает, либо я буду следующим, кто получит в руки боевой нож или два.


К счастью, Бог услышал мою невысказанную молитву. Или, может быть, Он просто хотел посмотреть, что я буду делать дальше. И нас стало двое. В любом случае, четверо мужчин в медицинской форме выбежали из парадной двери здания, направляясь прямо ко мне. Как только я увидел их, я приступил ко второй части своей шарады — искусственному дыханию.


На мертвеце.


Когда травматологическая бригада обогнула кузов грузовика, они обнаружили, что я колочу кулаком в грудь мертвого джихади, как будто он был моим лучшим другом. Я продал его за все, что у меня было, сжимая грудь мертвеца, как маньяк, и крича на него по-арабски.


Ладно, возможно, я немного сдержался. Я ни за что на свете не стал бы делать спасательное дыхание этому мертвому мудаку. Я понятия не имел, в каких местах был его рот. Мои губы даже близко не приближались к его губам.


Несмотря на это, я все еще был по локоть в его крови. Я оседлал его мертвое тело, делая массаж грудной клетки, как будто я был Джорджем Клуни, проходящим прослушивание в "Скорую помощь". И мой театральный дебют, должно быть, удался. Травматологическая бригада подкатила каталку к кузову грузовика.


Керли присоединился к ним, опустив заднюю дверь Hilux. Схватив меня за ногу, он прокричал что-то неразборчивое, что, как я предположил, примерно перевели как Убирайся к черту с дороги и дай профессионалам делать свое дело.


Разумная просьба, но наши с разумом пути давным-давно разошлись.


В тот момент, когда я перестану пытаться спасти жизнь мертвеца, Керли сможет засыпать меня вопросами. Вопросами, на которые даже мистеру Клуни с его знаменитыми театральными способностями было бы трудно ответить. Это означало, что мне нужно было еще немного побыть с мертвым джихадистом. Закончив компрессию, я откатился от его груди и понял, что нужно делать. Когда медики перекладывали обмякшее тело джихади на каталку, я зажал ему нос, запрокинул ему голову и сделал спасительный вдох.


Я сосал выхлопные трубы, которые были вкуснее.


Серьезно. Если бы ужасная рана в живот не убила его, я уверен, что то, что разлагалось у него во рту, сделало бы свое дело. Я подавился, подавляя рвоту, которая хотела вырваться изо рта как раз вовремя. Прочистив горло, я оценил свои варианты.


Они не были приятными.


С положительной стороны, джихади теперь лежал на каталке и направлялся в больницу. К сожалению, это означало, что толпа медиков, окружавших его, оставила меня с Керли. Я не мог допустить, чтобы это произошло. Я протолкался к каталке и дал джихади еще один спасительный вдох.


Милый младенец Иисус.


На этот раз меня вырвало, но мне удалось не выплюнуть себе на обувь. Несмотря на это, мое выступление позволило мне последовать за толпой медицинского персонала через вращающиеся двери в саму больницу. Жертв часто тошнит в рот людям, которые спасают им дыхание. Помня об этом, я надеялся, что мой сеанс блевотины поможет продать мое выступление. Когда я приготовился в очередной раз обменяться плевками с мертвецом, кто-то хлопнул меня по плечу и вложил мне в руку маску с клапаном сумки.


Часть меня хотела заплакать от радости из-за доброты случайного незнакомца. Другая половина меня была охвачена убийственной яростью при мысли о том, что это устройство было легко доступно все то время, пока я целовалась по-французски с Человеком-слоном. Закрыв лицо джихади пластырем, я начал укладывать его в мешок, в то время как один из медиков забрался на каталку и возобновил массаж грудной клетки.


Команда травматологов, похоже, знала свою работу. Если бы я не всадил ему нож в сердце, у него, возможно, был бы шанс на бой. В отличие, скажем, от экипажа и пассажиров вертолета, которых он и его собратья безжалостно казнили.


Пожинай плоды урагана, ублюдок.


Наша маленькая четверка быстро набирала новых игроков, пока мы катились по сверкающим коридорам больницы. К группе присоединились еще люди в медицинской форме, и стало совсем тесно. Кто-то возник у меня за плечом, произнес слова, которых я не понял, а затем потянулся мимо меня, чтобы взять на себя укладку мертвого пациента.


Я воспринял это как намек.


Понимающе кивнув, я отошел в сторону, пока медицинская бригада вкатывала каталку через другую пару вращающихся дверей. Как я и надеялся, моего отсутствия не заметили. Шум и суета в травматологическом отделении усилились, когда команда преданных своему делу медиков работала над спасением человека, которого уже давно нельзя было спасти. В последний раз оглядевшись, чтобы убедиться, что обо мне действительно забыли, я завернул за угол и врезался в Керли.


Сукин сын.


Он схватил меня за плечи, когда его карие глаза встретились с моими. “Твой друг. Он выжил?”


Я покачал головой.


“Иншаллах, он принял мученическую смерть. Я знаю, священнослужители говорят, что мы должны радоваться за тех, кто сейчас в раю, но я никогда не встречал настоящего воина, который радовался бы смерти своих братьев. Приди. У меня есть кое-что, что облегчит твою боль.”


“Спасибо тебе, брат мой, ” сказал я, “ но мне пора возвращаться. У меня много дел”.


“Всегда есть чем заняться”, - сказал Керли, его пальцы крепче сжали мою руку. “Но пока это может подождать. Пойдем.”


На этот раз команда не была предложением. Я кивнула, и Керли отпустил мою руку. Он направился обратно по коридору, и я последовала за ним, обдумывая свои варианты. Как обычно, они были не особенно хороши. Но они действительно избили лежащего мертвым на операционном столе с колото-резаным ранением в сердце.


Как любила говорить мама, иногда счастье - это просто вопрос перспективы.


OceanofPDF.com


ТРИДЦАТЬ ПЯТЬ


Керли петлял по лабиринту коридоров с легкостью, свидетельствующей о том, что он был частым посетителем. Это казалось мне странным, пока я не понял, что больница - это больше, чем просто больница. Через два или три коридора стерильная обстановка уступила место чему-то определенно более мрачному. Освещение стало тусклее, пол грязнее, а люди, мимо которых мы проходили, более неопрятными.


Не бомжатник как таковой, но определенно не тот чистый медицинский персонал в опрятной форме, который я видел раньше. На самом деле, атмосфера начала напоминать мне место, которое мне нравилось примерно так же, как больница—тюрьма.


Мои подозрения подтвердились, когда Керли в последний раз свернул налево в грязный коридор, разделенный пополам выцветшим стальным столом, явно вышедшим из моды. За столом сидел человек, который тоже знавал лучшие дни. При появлении Керли он расправил свою сутулость, но изменение позы никак не повлияло на его испачканную униформу или нечесаные, сальные волосы. Керли обрушил на мужчину поток слов на фарси, который в ответ пожал плечами. Второй, более сильный словесный обстрел, казалось, сделал свое дело. Охранник неуклюже поднялся на ноги, отстегнул от пояса связку ключей и протянул ее Керли вместе с блокнотом.


Керли взял связку ключей, проигнорировал папку с записями и поманил меня к себе.


“Я сожалею об этом кхаре”, - сказал Керли, проходя мимо охранника. “Этот мир был бы лучше, если бы он надел жилет смертника и принял мученическую смерть”.


“Ты его знаешь?” - Спросил я.


Кэрли кивнул. “ Боюсь, слишком хорошо. Он был ранен несколько месяцев назад — пуля задела ногу, ничего больше. Несмотря на это, его отправили сюда на выздоровление. С тех пор он выздоравливает. Иранцы сжалились над ним. Вместо того, чтобы быть отправленным обратно в свою часть, он охраняет пустой центр заключения. ”


“Если там пусто, зачем тебе это?” Я сказал, указывая на связку ключей.


“Здесь больше не пусто”, - сказал Керли с волчьей улыбкой на губах. “Давай, давай. Это тебе понравится. Я обещаю”.


Маленький человечек ускорил шаг, пока мы не достигли ряда дверей по обе стороны коридора. Это были не двери камер, но они выглядели достаточно прочными. Пройдя мимо трех таких дверей, Керли остановился у четвертой. Он снял ключ со связки ключей и вставил его в блестящий висячий замок, закреплявший перекладину. С поворотом ключа замок открылся. Схватившись за перекладину обеими руками, Керли рывком открыл ее.


Затем он повернулся ко мне.


“Продолжай”, - сказал Керли. “Взгляни”.


“В чем?”


“По причине, по которой твой друг стал мучеником. То, что внутри, не вернет его обратно, но это может помочь тебе найти смысл в его смерти ”.


Я прошла мимо Керли в тускло освещенную комнату, мои паучьи чувства обострились.


Мне нравится делить тюремные камеры с террористами-убийцами. Моя последняя операция в Сирии привела меня именно в такое место. Я выбрался оттуда живым только потому, что отряд боевиков "Дельты" ворвался в здание за несколько мгновений до того, как державшие меня джихадисты намеревались вести прямую трансляцию моей казни. Я остался жив, а удерживавшие меня террористы - нет.


Но это не означало, что я остался безнаказанным.


Пальцы на моей правой руке начали дрожать.


“Что это?” Сказал Керли, указывая на мою руку, когда вошел в комнату рядом со мной.


“Ничего”, - сказал я, сжимая пальцы в кулаки. “Что мы здесь должны увидеть?”


Керли перевел взгляд с моего сведенного судорогой кулака на мое лицо. В его карих глазах было то, чего я не ожидала увидеть, — сострадание. К счастью, он, должно быть, решил подыграть моей уловке. Вместо того, чтобы задать уточняющий вопрос, он указал на темный угол стены. “Это вон там”.


“Что такое?” Спросил я, сцепив руки за спиной, борясь с дрожью.


“Еврей”.


Я не совсем понял, о чем говорил Керли, но, по правде говоря, я не особо концентрировался. Дрожь передалась моим предплечьям, и теперь спазмы сотрясали плечи. У меня не было такого серьезного приступа с тех пор ... с того момента на пропитанной мочой бетонной плите. Момент, когда я был убежден, что удача наконец покинула меня.


Закрыв глаза, я представил потертый гриф моей подделки Гибсона. Через неделю или две после моего возвращения из Сирии Лайла удивила меня высококлассной акустикой Baird. Это был великолепный инструмент, слишком похожий на гитару для такого музыканта, как я. Но в такие моменты я представлял себе мою подделку Gibson.


Потянувшись пальцами к воображаемым ладам, я начал с заунывного ми минорного аккорда, прежде чем перейти к G. G перешла в D, прежде чем получился яркий A. Навязчивые вступительные аккорды “Seminole Wind” Джона Андерсона заполнили мой разум, но спазмы продолжались.


Это не сработало.


“Брат, ты узнаешь его?”


Открыв глаза, я обнаружила Керли в темном углу комнаты, держащего кого-то за волосы. Мои зубы стучали. Я не доверяла себе, чтобы говорить, поэтому вместо этого покачала головой.


“Ах, здесь ужасный свет”, - сказал Керли, засовывая руку в карман. “А как насчет сейчас?”


Он подчеркнул вопрос, включив маленький фонарик. Луч попал человеку, которого он держал, прямо в лицо, и у меня перехватило дыхание от удивления. Черты лица были черно-синими, а нос слегка смещен к центру. Но все равно человек был узнаваем. Возможно, не всем, но мне, безусловно.


В конце концов, у шпионов вошло в привычку изучать лица тех, кто играл в игру. Но в этом воплощении я не был шпионом. Я был джихадистом иностранного происхождения. Поэтому, вместо того чтобы произнести имя этого человека, я медленно покачал головой.


“Все в порядке”, - сказал Керли. “Думаю, мне не следовало ожидать от тебя этого. Он агент Шин Бет. Телохранитель”.


Керли ошибался. В лексиконе шпионажа агенты - это люди, которых убедили шпионить за своими соотечественниками. Люди, которые убеждают, известны как оперативники. Если бы избитый и связанный мужчина, скорчившийся в углу, был оперативником Шин Бет, сил внутренней безопасности нации Израиля, это был бы его титул. Но он не был телохранителем или даже членом Шин Бет. Его звали Бенни Коэн, и он работал на совершенно другую организацию.


Бенни был из Моссада.


OceanofPDF.com


ТРИДЦАТЬ ШЕСТЬ


Большинство людей слышат слово Моссад и отождествляют его с ЦРУ. В некотором роде это верно. Но чтобы действительно понять, насколько израильская разведывательная организация совершенно отличается от своей американской коллеги, вы должны понимать историю, стоящую за этими двумя организациями.


Наследие ЦРУ восходит к Управлению стратегических служб, или УСС, организации, зародившейся во время Второй мировой войны. Это время крови и огня, безусловно, сыграло свою роль в создании того, что впоследствии стало самым известным разведывательным агентством в мире, но годы, последовавшие за основанием ЦРУ в 1947 году, были положительно спокойными по сравнению с кровавой бойней, пережитой его предшественником. Не поймите меня неправильно. Убеждение мужчин и женщин в шпионаже против их собственных стран никогда не будет считаться одним из самых безопасных занятий в мире. Некоторые офицеры ЦРУ действительно погибли во время Холодной войны, но таких смертей было немного. Если не считать войны во Вьетнаме, потерь Агентства практически не было.


Фактически, с момента основания ЦРУ и до начала всерьез войны с терроризмом 11 сентября 2001 года только семьдесят сотрудников ЦРУ были убиты при исполнении служебных обязанностей. Безусловно, это жертва, но если учесть, что в настоящее время в Агентстве работает более двадцати одной тысячи сотрудников, шансы завершить карьеру и получать государственную пенсию в возрасте пятидесяти пяти лет были довольно высокими.


У Моссада была совсем иная родословная.


В отличие от Соединенных Штатов, у современного государства Израиль не было ни естественных барьеров в виде океанов, ни дружественных стран, которые могли бы служить буфером против его врагов. На самом деле, географические соседи Израиля на протяжении короткой современной истории страны неоднократно пытались стереть его с лица земли.


Во время Войны Судного дня восемь стран атаковали Израиль со всех сторон тысячами единиц бронетехники, почти полностью уничтожив крошечную страну, прежде чем Армия обороны Израиля перешла в контратаку. Соответственно, разведывательная служба Израиля не могла позволить себе роскошь играть по старым добрым правилам, которые британцы и американцы приняли против Советского Союза в разгар холодной войны.


Нет, израильтяне действовали по гораздо более простому и прямолинейному набору руководящих принципов, лучше всего сформулированных утверждением из древнего еврейского закона, известного как Талмуд: Если человек идет убить тебя, встань и убей его первым.


Задолго до того, как американцы начали понимать, что убивать террористов в их логовищах в странах третьего мира предпочтительнее, чем ждать, пока они высадятся на американской земле, израильтяне рассылали отряды мужчин и женщин по всему миру. У этих оперативников, известных в Моссаде как кидон, была только одна миссия: убивать врагов государства Израиль так, как будто от этого зависела сама их жизнь.


Потому что они это сделали.


А скрюченный и избитый мужчина на полу передо мной был не просто высокопоставленным сотрудником одной из самых жестоких и смертоносных разведывательных служб мира. Он был директором Отдела специальных операций. Когда пришло время выпустить кидон на врагов Израиля, Бенни был тем, кто снял с них ошейники. За исключением того, что прямо сейчас Бенни не выглядел так, будто он за что-то отвечает.


Его правый глаз заплыл и закрылся, а левый выглядел не лучше. Его нос был сломан по крайней мере один раз, и из уголка рта сочилась струйка крови. Керли удерживал Бенни в вертикальном положении за пряди спутанных от крови волос, но израильтянин не делал попыток встать. Я предполагал, что это было потому, что он уже пытался это сделать и получил в ответ побои.


“Он не очень похож на телохранителя”, - сказал я, сокращая расстояние до Бенни.


Теперь, когда я был всего на расстоянии вытянутой руки, его травмы выглядели еще серьезнее. Правое плечо Бенни висело ниже левого, указывая на то, что его ключица была либо сломана, либо вывихнута. Его закованные в кандалы ноги распухли, а босые пальцы были черно-синими в тех местах, где на них наступали ботинками на толстой подошве. Его руки были скованы перед собой наручниками, а два пальца на левой руке были загнуты под странными углами.


“Ты не должен судить о еврее по его внешности”, - сказал Керли, поворачивая лицо Бенни сначала в одну, а затем в другую сторону, как будто демонстрировал свежевыловленную рыбу. “Может, они и выглядят не очень, но Шин Бет - достойные противники. В Раю полно братьев, которые недооценили этих собак ”.


Пока он говорил, Керли ударил Бенни по лицу. Треск удара плоти о плоть эхом разнесся по маленькой камере, как выстрел. Голова Бенни запрокинулась на шею, слюна потекла по подбородку алыми нитями.


“Давай, еврей”, - сказал Керли, отвешивая еще одну пощечину. “Просыпайся. У нас есть вопросы”.


На этот раз здоровый глаз Бенни затрепетал, пока его мозг пытался осмыслить то, что говорили ему перегруженные болевые рецепторы.


“Что с ним будет?” - Спросил я, надеясь своим вопросом избавить Бенни от еще одной пощечины.


Керли пожал плечами. “Я не знаю — это зависит от иранцев. Они надеялись заполучить и американского генерала, но та засада провалилась. Тем не менее, в умелых руках высокопоставленный еврей может стоить трех американцев”.


Американские генералы. Интересно. Итак, иранцы и, следовательно, их доверенное лицо, Хезболла, проводили операции в Ираке. И не просто устраивали засады на американские конвои с EFP. Я прервал полномасштабную операцию по захвату — попытку похитить американского генерала из его конвоя. Та операция провалилась, но операция против израильтянина, по-видимому, увенчалась успехом.


Узнать маршрут и местонахождение высокопоставленного лидера было немалым подвигом разведки. Как была обнаружена эта информация не об одном, а о двух таких чиновниках из разных стран? Возможно, более важным вопросом было то, что офицер Моссада вообще делал в Ираке?


Мои мозги лихорадочно соображали, даже когда Керли нанес удар в солнечное сплетение Бенни. Очевидно, пощечины не помогли. Пора переходить к более серьезным вещам. На самом деле, было бы неплохо, если бы Бенни ответил на один-два вопроса. Здесь происходило нечто большее, чем кажется на первый взгляд. Гораздо большее. А я все еще играл в догонялки.


С другой стороны, возможно, возможность наконец перехватить инициативу была прямо передо мной, если бы я был достаточно смелым, чтобы ею воспользоваться. Как, я уверен, подтвердила бы Лейла, список моих недостатков был длинным и не особо выделялся. К счастью, недостатка смелости среди них не было.


Когда Керли занес кулак для следующего удара, я схватил его за запястье одной рукой, а другой вогнал боевой нож в основание черепа. Угол был неправильный, а освещение плохое, поэтому я не перерезал спинной мозг сразу. Вместо этого глаза Керли выпучились, и он начал сопротивляться. Он открыл рот, но я переместил хватку, зажимая ему губы рукой и заглушая его крик.


Затем я бил его ножом в шею снова и снова, как вышедшая из строя швейная машинка.


Любой, кто говорит, что предпочитает убивать ножом, либо лжец, либо психопат. Это грязная работа даже в лучших условиях, а они были далеки от этого. То, что я сделал с Керли, было неприятно, но это было необходимо. Через несколько ужасных секунд это было сделано. Керли был мертв, я был жив, и новая лужа крови украшала грязный пол.


Начисто вытерев нож о штанину Керли, я засунул его обратно в штаны, прежде чем забрать у ныне мертвого командира "Хезболлы" его пистолет - "Глок 19". Мы с Керли не могли быть дальше друг от друга в вопросах идеологии, но у нас был одинаковый вкус к пистолетам. Возможно, в конце концов, был шанс на установление мира на Ближнем Востоке. Проверяя пистолет, я убедился, что патрон находится в патроннике, а затем передернул затвор вперед.


Чувствуя приятную тяжесть пистолета в руке, я потратил минуту, чтобы оценить ситуацию. Они были не очень хорошими. Я был весь в крови двух мертвых джихадистов и делил камеру с полумертвым офицером Моссада. Хотя я был уверен, что где-то здесь есть изюминка, моему измученному мозгу было трудно найти ее. Несмотря на это, по крайней мере, я купил себе небольшую передышку.


По крайней мере, так я думал в течение двух восхитительных секунд. Затем от ударов снаружи камеры задрожали стены, положив конец моим мирным размышлениям. На мгновение я забеспокоился о соблюдении надлежащего тюремного этикета. Что было бы вежливо сделать — попросить стучащего войти или открыть дверь самому? Так много вариантов и так мало времени. В конце концов, решение было принято за меня.


Дверь камеры распахнулась.


OceanofPDF.com


ТРИДЦАТЬ СЕМЬ


Теперь, если бы это был фильм Майкла Бэя, медленно открывающаяся дверь показала бы группу вооруженных нападавших, готовых помочь мне сбежать. Черт возьми, даже если бы это был заурядный боевик, на другой стороне был бы изображен элемент Морских котиков с уложенными гелем волосами и в дизайнерских солнцезащитных очках.


К сожалению, это был не фильм. В открытой двери не было спасителей ни из какого военного подразделения. Вместо этого я оказался лицом к лицу с толстым иранским охранником и его вездесущим планшетом.


Очевидно, наше удивление было взаимным. Сонные глаза мужчины тревожно расширились, когда он перевел взгляд с меня на тело Керли и обратно. Особо обходительный шпион, возможно, смог бы разрядить ситуацию одной-двумя искусно вывернутыми фразами. К сожалению, обходительность - не в моем стиле. В такие моменты, как этот, я возвращаюсь к своей родословной Рейнджера в качестве предмета, применяющего тупую силу. И это было прекрасно, потому что небольшая сила тупым предметом имеет большое значение.


Подняв обмякшее тело Керли перед собой, я приставил "Глок" к его спине и трижды нажал на спусковой крючок. На случай, если вам интересно, труп - не лучший глушитель. Но в крайнем случае сойдет. Три пули попали в иранца удивительно плотной группой, учитывая обстоятельства. Пули пробили его солнечное сплетение и грудную кость, оставив после себя брызги крови. Иранец рухнул.


Теперь на моей одежде была кровь трех убитых джихадистов.


Сбросив останки Керли на пол, я схватил Дрему за ноги и втащил его в камеру, которая теперь была немного переполнена. Пора идти. Высунув голову из дверного проема, я быстро оглядел коридор. Пусто. Дела шли на лад.


И тут у Дремы заверещало радио.


Если отбросить мою досадную нехватку учтивости, я довольно хорошо владею языками. Я прилично говорю по-арабски и могу обойтись пушту. Этого недостаточно, чтобы заказать ужин из четырех блюд, но я могу организовать засаду с афганскими партнерами или сказать своей жене, что ее глаза прекрасно смотрятся с этим платьем. По крайней мере, я думал, что говорю именно это. В любом случае, по причинам, известным только Всевышнему и Аллаху, пушту и фарси были дальними родственниками. Итак, хотя я не мог дословно перевести слова, переданные по радио Керли, я понял достаточно, чтобы понять, что человек на другом конце провода был недоволен.


Добро пожаловать в клуб.


Схватив офицера Моссада под мышки, я поднял его на ноги.


“Просыпайся, Бенни, просыпайся”, - сказал я, таща его к двери. “Твоя спасательная команда здесь”.


Итак, называть себя командой, возможно, было небольшим преувеличением, но, вероятно, не большим, чем называть то, что я пытался спасти. Ошибочная попытка побега, которая, более чем вероятно, привела бы к смерти нас обоих, была бы гораздо более подходящим описанием.


С другой стороны, никто никогда не обвинял оперативных сотрудников в чрезмерной честности.


“Шевели своей задницей, Бенни”, - сказал я, напрягаясь под тяжестью шпиона. “На случай, если ты не слышал, иранцы не очень любят евреев”.


Глаза Бенни затрепетали, когда мы, спотыкаясь, вышли за дверь, и его ноги начали понемногу переносить часть его веса. Хотя мне хотелось верить, что моя зажигательная речь пробудила в израильтянине вновь обретенный дух сотрудничества, было столь же вероятно, что Керли ударил как девчонка. В любом случае, офицер Моссада наконец-то пришел в себя.


Бенни что-то пробормотал на иврите, прислонившись к стене скованными руками.


“Не могу не согласиться”, - сказал я, наклоняясь, чтобы поднять все еще болтающую рацию и пристегнуть ее к поясу. “Но если ты хочешь поговорить по существу, тебе нужно перейти на один из трех языков, на которых я говорю. Хорошо, два с половиной. Моя жена отказывается учить меня ругаться на пушту”.


Бенни тряхнул головой с энергией собаки, стряхивающей воду со своего пальто. Затем его стеклянные глаза встретились с моими.


“Вы американец?” Спросил Бенни.


“Конечно”, - сказал я. “Кого вы ожидали? Французов?”


“Ты можешь снять с меня наручники?” - Спросил Бенни.


“Нет”.


“Почему бы и нет?”


“Потому что у меня не было времени забрать ключи у мертвого охранника. Веришь или нет, я пришел сюда не только для того, чтобы спасти тебя”.


“Тогда почему ты здесь?”


“Чтобы спасти положение, Бенни. Это то, что делают американцы. Ты можешь ходить?”


Офицер Моссада закрыл глаза, прислонившись к стене. Но, к его чести, он кивнул.


“Хорошо”, - сказал я. “Потому что Элвис покидает здание”.


Оставив Бенни прислоненным к стене, я двинулся по коридору к следующему перекрестку, ведя за собой Керли с пистолетом. Первая хорошая новость за день - коридор был пуст.


На данный момент.


Я подбежал назад, схватил Бенни между лопаток и потащил его по коридору одной рукой, в то время как другой держал "Глок" вдоль ноги. Если бы я был на месте Бенни, я был бы очень рад перейти из камеры, переполненной мертвецами и покрытой запекшейся кровью, в относительно пустой коридор.


К сожалению, израильтянин, похоже, не разделял моего мнения.


“Где остальная часть твоей команды?” Спросил Бенни, слова шепелявили с его разбитых губ.


“Снаружи”, - сказал я, подталкивая его по коридору.


“Как далеко?”


“Плюс-минус около шести тысяч миль. Я не совсем уверен, где мы находимся, так что точное расстояние - это предположение ”.


Бенни пробормотал что-то на иврите, что, я почти уверен, перевели как Почему, черт возьми, иранцы не могли убить меня, когда у них был шанс?


Я понимал, что он чувствовал. Как Лейла напоминала мне бесчисленное количество раз, мой юмор был приобретенным вкусом. Кроме того, он становился все более приобретенным по мере приближения к смерти. Поскольку наши шансы выбраться из этой больницы, превратившейся в тюрьму, были где-то между ничтожными и нулевыми, я, вероятно, был примерно таким же смешным, как труп.


“Я не понимаю”, - сказал Бенни, спотыкаясь, когда его скованные ноги пытались поспевать за ним.


“Это делает нас двоих такими, как ты, амиго. Вот в чем дело — я не собираюсь оставаться здесь, и я подумал, что ты, вероятно, тоже не хочешь. Джихадисты, похоже, думают, что ты телохранитель Шин Бет, но я не думаю, что это продлилось бы слишком долго. Считай, что тебе повезло ”.


“Это и есть удача?” Спросил Бенни.


“Конечно. Возможно, мы действительно выберемся отсюда”.


“Я нахожу это маловероятным”.


“Вполне справедливо. Но я гарантирую, что если бы я оставил тебя в той камере, рано или поздно кто-нибудь обнаружил бы, что ты никакой не Шин Бет”.


Это заставило Бенни замолчать. “Ты знаешь, кто я?” Сказал Бенни.


“Черт возьми, сынок. Ты что, невнимателен? Я уже говорил тебе, что я американец. Мы все знаем. Продолжай двигаться. Мой фарси ни к черту, но даже я могу сказать, что джентльмен на радио не очень доволен.”


Словно по сигналу, рация выдала еще одну цепочку тарабарщины. И это натолкнуло меня на идею.


“Ты говоришь на фарси?” - Спросил я, ведя Бенни мимо заброшенного стола Дремы.


“Я израильтянин”, - сказал Бенни, бросив на меня взгляд через плечо. “Мы все знаем”.


“Никому не нравятся умники. Это означает "да”?"


“Да”.


“Хорошо”, - сказал я, оглядывая все еще пустынный, как мне казалось, зал. “Когда я поднесу рацию к твоим губам, используй свой лучший до смерти напуганный акцент Хезболлы, чтобы прокричать, что комплекс подвергается нападению”.


“На чьей стороне?”


“Я не знаю. Выбери кардинальное направление и иди по нему”.


“Ты не знаешь, где мы?” Спросил Бенни.


“По пути сюда мне не устроили экскурсию. Кроме того, у тебя три из четырех шансов все сделать правильно. Постарайся быть немного расплывчатым, когда кричишь ”.


Бенни разразился очередным потоком слов на иврите. Я все еще не понимал, что он имел в виду, но у меня возникло смутное подозрение, что его слова были не слишком лестными для американцев. Или, может быть, только для меня. Но это было нормально. Возможно, это был момент в наших отношениях, когда мы действительно начали сближаться. Вроде как Риггс и Мерто в " Смертельном оружии".


“Таков план?” Спросил Бенни, снова переходя на английский. “Я кричу что-то невнятное на фарси, и мы надеемся на лучшее? Это все?”


Вот и все для сближения.


“В значительной степени. Если тебе это не нравится, твоя камера в той стороне. Шалом”.


“Хорошо, хорошо. Дай мне рацию”.


Нажав кнопку передачи, я поднес рацию к его губам, подождал, пока Бенни заговорит, а затем дважды выстрелил в пустой коридор позади нас. Бенни закричал, и я отпустил кнопку передачи.


“Что это было?” Бенни спросил, на губах у него выступила пена слюны.


“Я не купился на ваше выступление, ” сказал я, “ поэтому решил помочь вам его продать”.


“Ты мог бы сказать мне!”


“Не—а, ты больше похож на актера метода. А теперь помолчи секунду”.


Я засунул пистолет за пояс брюк, а затем повернул ручки громкости и шумоподавления радио на максимум. На этот раз, когда я передавал, меня приветствовал гул статических помех. Зафиксировав кнопку передачи на месте, я поставил радио на пол, а затем помог Бенни спуститься в холл.


Это был лучший план побега, который я когда-либо придумывал? Нет. Но, хотите верьте, хотите нет, на самом деле это был не худший. Перевод радио в режим передачи был известен как hot miking . Настроив радио на непрерывное вещание, я, по сути, создал электронный глушитель для бедняков. Пока джихадисты не переключат частоты или не обнаружат мое радио, никто не сможет передавать. Будем надеяться, что из-за отсутствия радиосвязи и неразберихи, которую помогла создать передача Бенни, нам удастся выскользнуть из больницы-тюрьмы незамеченными.


Надеюсь.


Мой командир батальона рейнджеров всегда говорил, что надежда не является ни методом, ни боевым приумножителем. С другой стороны, я был почти уверен, что он никогда не пытался сбежать из иранского центра заключения с закованным в кандалы офицером Моссада на буксире. Если подумать, то, возможно, взять Бенни с собой в поездку было не так уж и плохо. Между нами говоря, мы рассмотрели две из трех авраамических религий. Все, что мне было нужно, - это мусульманин, чтобы присоединиться к команде. Тогда Всевышний услышал бы наши отчаянные молитвы по всем трем каналам.


Я думал поделиться этим небольшим озарением с Бенни, но не представилось случая. В основном потому, что в этот момент из-за угла вышли трое человек и направились к нам.


На мгновение я подумал, что, возможно, Всемогущий решил дать мне передышку. Двоих из трех новичков я знал, и один даже был мусульманином. Потом я понял, что нет, мои отношения с Богом Авраама, Исаака и Иакова вернулись к статус-кво. Он был либо зол, либо забавлялся — в большинстве случаев мне было трудно сказать, что именно. Мой простой план побега вот-вот должен был усложниться. Мусульманином в группе был Зейн, и у него был пистолет.


Пистолет, направленный на Вирджинию.


OceanofPDF.com


ТРИДЦАТЬ ВОСЕМЬ


Если бы я был нормальным человеком, это был бы момент борьбы или бегства. К сожалению, наши с нормалом пути давно разошлись. Итак, когда я увидел Зейна из Вирджинии и иранского оперативника "Аль-Кудс", одетого в его модную форму оливково-серого цвета, у меня возник момент "стреляй или не стреляй". Как в эпизоде "могу-ли-я-всадить-пулю-в-двух-плохих-парней-до-того-как-они-всадят-пулю-в-меня".


И вот тут расчет ситуации был не в мою пользу.


Любой, кто хоть что-то знает о перестрелках, скажет вам, что действие всякий раз превосходит реакцию. В данном случае действие Зейна началось в тот момент, когда он увидел меня. Его глаза расширились, а указательный палец начал ослаблять спусковой крючок пистолета.


Поскольку я возился с рацией обеими руками, мой пистолет все еще был у меня в штанах. Это означало, что независимо от того, насколько быстро я был в розыгрыше, действия Зейна превзойдут мою реакцию. Я мог бы разозлиться из-за этого, но, в конце концов, мой гнев ничего бы не изменил. Физика все еще остается физикой.


Поэтому вместо того, чтобы тянуться за своим пистолетом, я попробовал кое-что другое.


Отпустив Бенни, я поднял обе руки в воздух, ладонями к Зейну, растопырив пальцы. Я надеялся, что деэскалация даст мне время каким-то образом изменить ситуацию в свою пользу. Но оказывается, что мой старый командир был прав — надежда не была ни методом, ни боевым приумножителем.


Зейн выстрелил из пистолета.


И Вирджиния закричали.


Затем оперативник Сил Кудс прислонился к стене, прежде чем соскользнуть на пол.


“Друг мой”, - сказал Зейн, направляя пистолет вниз, и улыбка растянулась на его лице. “Рад тебя видеть”.


“Пистолет на землю”, - сказал я, вытаскивая "Глок" из штанов. “Сейчас”.


На этот раз на моей стороне был бой. "Глок" был направлен передо мной, мушка была направлена в голову Зейна. Я начал нажимать на спусковой крючок, когда пистолет приближался к цели, и слабина почти исчезла. Выстрел мог прогреметь в любую секунду. По сути, Зейн был уже мертв.


Он просто еще не знал этого.


“Подожди”, - сказала Вирджиния, пересекая поле моего обстрела. “Мы здесь, чтобы спасти тебя”.


Мало что бесит меня больше, чем то, что кто-то мешает мне убить человека, которого нужно убить. С другой стороны, я был почти уверен, что Вирджиния все еще была одним из хороших парней. По крайней мере, она была такой до того, как я сбежал от приспешника дьявола, разогнал засаду "Хезболлы" на американский конвой, выжил после крушения вертолета и сделал искусственное дыхание рот в рот мертвому джихадисту.


Я был занят.


“Вас всего двое, и на одной из вас наручники”, - сказал я, указывая на скованные запястья Вирджинии. “Это не очень похоже на спасение”.


Вирджиния что-то сказала в ответ, но истерический смех Бенни заглушил ее ответ.


Так непрофессионально.


“Наручники были частью нашей уловки”, - сказал Зейн, вручая Вирджинии ключ, который достал из кармана. “Мне нужен был способ провести ее внутрь комплекса. Кто твой пленник?”


“Я нашел его в одной из камер”, - сказал я. “Я подумал, что ему не помешает лифт”.


“А, израильтянин”, - сказал Зейн, одобрительно кивая. “Хорошая мысль, мой друг. Он определенно будет полезен. Идем, идем. У нас не так много времени”.


Протянув руку мимо Бенни, я схватил Вирджинию за рукав и оттащил ее в сторону, освобождая линию огня. “Зейн”, - сказал я, направляя пистолет на однорукого сирийца, “ "не пойми меня неправильно, но ты возглавляешь мой дерьмовый список. Как ты узнал, что я здесь?”


“Пожалуйста, Мэтью”, - сказал Зейн, отмахиваясь от моего пистолета, как от назойливой мухи. “Это моя работа - знать вещи. Сначала мы уйдем, потом поговорим. В противном случае отвлекающий маневр будет потрачен впустую.”


“Диверсия?” - Спросил я.


В этот момент серия глубоких ударов эхом разнеслась по зданию, стены задрожали, а свет замерцал.


“Минометы”, - сказал я.


“Диверсия”, - сказал Зейн. “Мои люди обстреливают территорию”.


“Интересный подход”, - сказал я, когда кусочки штукатурки посыпались с потолка, как снег. “Откуда они знают, что случайно не попадут в нас?”


Зайн пожал плечами. “Я сказал им выбрать кардинальное направление. Есть три шанса из четырех, что они промахнутся. Ты должен научиться доверять Аллаху, мой друг”.


Смех Бенни снова помешал мне ответить. Я слышал, что у израильтян отличное чувство юмора, но это зашло слишком далеко. Возможно, я мог бы позже подать межведомственную жалобу. Честно говоря, я не уверен, что там собирается быть более поздней, но я хотел сжечь этот мост, когда мы пришли к нему.


Освободившись от наручников, Вирджиния следующим сняла их с Бенни. Израильтянин благодарно улыбнулся. Он попытался сделать шаг самостоятельно и чуть не упал.


“Полегче, Бенни”, - сказал я, перекидывая его правую руку через свое левое плечо, чтобы освободить руку с пистолетом. “Позволь мне помочь”.


Я думал, Бенни будет возражать, но вместо этого он быстро кивнул. Учитывая тяжесть его ран, я был поражен, что он все еще стоял. Несмотря на это, адреналин, который завел его так далеко, казалось, быстро угасал. Он пошатнулся на ногах, и тогда Вирджиния скользнула под его другую руку.


“Идемте, идемте”, - сказал Зейн, подзывая нас к себе. “У нас не так много времени”.


Еще одна серия взрывов потрясла здание, взрывы приближались. Верхний свет погас, на секунду погрузив зал в темноту, прежде чем снова зажечься.


“Хорошо”, - сказал я, переставляя хватку на Бенни. “Показывай дорогу”.


Зейну не нужно было повторять дважды. Он побежал по коридору, и мы с Вирджинией изо всех сил последовали за ним.


OceanofPDF.com


ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТЬ


Жди здесь, ” сказал Зейн, останавливая нашу разношерстную компанию неудачников на пороге очередного Т-образного перекрестка.


Пробормотал Бенни.


“Абсолютно”, - сказал я, проскальзывая мимо израильтянина и подходя сзади к Зейну, чтобы посмотреть, в чем заключалась задержка.


“Что он сказал?” Спросила Вирджиния.


“Без понятия”, - сказал я.


Израильтянин становился все более вялым, пока мы бродили по бесконечным коридорам, и он начал бормотать на иврите. Напряжение от полученных травм определенно давало о себе знать, и у него начались галлюцинации. Ему нужен был покой и уход врача, но я понятия не имел, когда мы найдем и то, и другое.


Скользнув вперед, я тронула Зейна за плечо. “Почему мы остановились?”


“Мы должны подождать, мой друг”.


“Для чего?”


“Финал”.


В ответе Зейна прозвучали зловещие нотки, которые мне не очень понравились. Прежде чем я успел попросить разъяснений, Бенни перебил меня очередным потоком слов на иврите.


“Если ты хочешь выругаться, по крайней мере, используй язык, который я понимаю”, - сказал я.


“Не ругаюсь”, - сказал Бенни. “Молюсь”.


“По-моему, звучит разумно”, - сказала Вирджиния, с трудом вырываясь из-под веса Бенни. “Что ты думаешь, Мэтт?”


“Я хотел бы понять, что Зейн имел в виду под концовкой”, - сказал я.


Зейн перешел на арабский.


“Финиш?” - Спросил я, переводя на ходу.


“Финал”, - сказал Бенни.


“Да, финал”, - сказал Зейн, доставая сигару из кармана и засовывая незажженную сигару в рот. “Мы должны дождаться финала”.


“Как в конце шоу фейерверков?” - Спросил я.


“Да. Это”.


Благодаря сносному английскому Зейна и моему сносному арабскому наши разговоры обычно были довольно прямыми. Но время от времени, разговаривая с ним, я чувствовал себя хомячком, бегающим по тренажеру. Иногда эти моменты замешательства были искренними, а иногда мой подопечный прятался за лингвистическим невежеством, потому что не хотел вдаваться в подробности. Я готовился разобраться в этом конкретном недоразумении, но у меня не было возможности. В основном потому, что в этот момент оглушительный взрыв отшвырнул меня к дальней стене, как пинбол, выпущенный из рельсовой пушки.


Следующие несколько секунд прошли в напряжении. В ушах звенело, а мир казался каким-то размытым. Когда мои глаза наконец сфокусировались, я обнаружил, что моргаю от внезапного натиска дневного света. То, что несколько мгновений назад было сплошной стеной из шлакоблоков, теперь открывало захватывающий вид на остальную часть комплекса.


“Блядь”, - сказал Бенни откуда-то справа от меня. “Фуууууккккккккккккк”.


Я хотел отпустить остроумный комментарий о том, как взрыв резко улучшил английский Бенни, но не стал. Связь между моим мозгом и основными группами мышц казалась немного затрудненной. Однако я воспринял ставший уже знакомым позыв к рвоте как хороший знак. Мой мозг, возможно, и пострадал, но он все еще функционировал. Ухватившись за кусок стены, я поднялся на ноги.


“Бенни”, - сказал я, кашляя сквозь облако удушливой пыли.


“Что?”


“В следующий раз, когда у тебя возникнет желание помолиться — не делай этого”.


“Фууукккккк”, - сказал Бенни, элегантно подводя итог ситуации.


“Все остальные в порядке?” Спросила я, закрывая глаза от двойных изображений и болезненно яркого солнца. “Вирджиния?”


“Здесь”, - сказала Вирджиния, ее восточно-теннессийский акцент был таким густым, что его можно было намазать на печенье. “Что, черт возьми, это было?”


“Финал”, - прохрипел Зейн.


Наклонившись, я схватил Вирджинию за руку и поднял ее на ноги. Затем я, пошатываясь, побрел по усыпанному обломками коридору, как пьяный матрос, к Зейну. Подхватив сирийца под мышки, я поднял его. Из полудюжины порезов сочилась кровь, превращая его лицо в абстрактное произведение искусства, но осколки камня, казалось, не задели его глаз.


Может быть, старина Бенни все-таки был не так уж плох в молитве.


“Будет еще один финал?” Спросил я, глядя на лагерь через зияющую дыру в стене. “Что-то вроде выхода на бис?”


“Нет”, - сказал Зейн, вытаскивая сигару из-под обломков и засовывая ее обратно в рот. “Только одну. Мой запас крылатых ракет был ограничен”.


“Фантастика. Подожди — ты сказал ”Крылатая ракета"?


“Да, американская версия "Томагавка". Я приобрел боеголовку несколько месяцев назад. Мне показалось, что сейчас самое подходящее время ее использовать ”.


Как обычно, ответ Зейна вызвал больше вопросов, чем ответов. Приобрести стрелковое оружие и даже оружие, предназначенное для экипажа, было довольно легко, но боеголовка крылатой ракеты весом в тысячу фунтов не входила в меню ни одного торговца оружием.


По крайней мере, до сих пор.


Прежде чем я успел задать пару уточняющих вопросов, кое-что привлекло мое внимание — белая машина скорой помощи с красной отделкой. Малиновый полумесяц украшал капот автомобиля, а на боковых панелях были нарисованы два красных креста. Красно-белая световая полоса на крыше мигала, но машина скорой помощи направлялась не к входу в больницу.


Он мчался к нам.


“Приготовьтесь, ребята”, - сказал я. “У нас гости”.


“Не компания”, - сказал Зейн, склонив голову мне на плечо. “Наше спасение”. Выйдя мимо меня на всеобщее обозрение, он взмахнул руками над головой, и машина скорой помощи в ответ зажгла фары.


“Видишь?” - сказал Зейн. “Спасать”.


Что касается опознавательных сигналов, то мигание фар и размахивание руками не входили в число приемов, которым обучали на Ферме. С другой стороны, болтаться в тюремной больнице до тех пор, пока нас не обнаружит кто-нибудь из боевиков "Кудс" или "Хезболлы", тоже не казалось такой уж хорошей идеей. Я понятия не имел, что случилось с Зейном, но я бы рискнул с ним, а не оказаться в камере с Бенни в любой день.


Это были мигающие фары и размахивающие руками.


Машина скорой помощи затормозила в облаке пыли, и из нее выпрыгнули двое мужчин, одетых в медицинскую форму. Водитель подбежал к задней части автомобиля и открыл задние двери, в то время как пассажир подбежал к Зейну. Сириец остановил его, выпалив что-то по-арабски, а затем указал на Вирджинию. Быстро кивнув, пассажир подхватил аптекаршу на руки и отнес ее в заднюю часть машины скорой помощи. Я ожидал череды резких ругательств, но Вирджиния вместо этого прохрипела простое “Спасибо”, прежде чем обмякнуть на груди мужчины.


“Не волнуйся”, - сказал я, когда ее глаза встретились с моими. “Твое первое сотрясение мозга всегда самое тяжелое. После этого все катится под откос”.


Вирджиния не ответила. Вместо этого она показала тонкий средний палец, пока двое мужчин помогали ей забраться в машину скорой помощи. Я воспринял этот жест как знак того, что мой любимый ученый находится на пути к выздоровлению.


“Помогите”, - попросил Бенни. “Пожалуйста”.


Я повернулся к израильтянину, но язвительный комментарий, который я приготовил, замер у меня на губах. Его правая рука безвольно свисала, а брюки были пропитаны кровью. Взвалив его на переноску пожарного, я побежал к машине скорой помощи.


Или, по крайней мере, пытался.


Моя голова стучала в такт моим шагам, как будто каждый шаг сотрясал мой мозг внутри черепа. Я и раньше бывал в опасной близости от взрывающихся боеприпасов, но никогда не имел удовольствия испытать на себе взрывную волну, создаваемую массивной боеголовкой крылатой ракеты.


Еще один пункт, который я мог бы вычеркнуть из своего списка дел.


Я подождал, пока пассажир и водитель выйдут из задней части машины скорой помощи, прежде чем переложить офицера Моссада на пустые носилки. Затем я помог Зейну забраться внутрь. Наконец, подошла моя очередь. Я забрался в благословенно прохладный салон и захлопнул за собой двери. Как только я устроился, Зейн постучал по перегородке, отделяющей нас от водителя, и машина рванулась вперед.


Мы все были изрядно потрепаны, но Бенни было, безусловно, хуже всех. Он и раньше был в плохой форме, и взрыв не сотворил чудес с его травмами. Порывшись в шкафчиках, встроенных в машину скорой помощи, я нашел пару травматологических ножниц и принялся за его брюки. Поскольку офицер Моссада дышал без проблем, служба 101 подсказала мне, что мне нужно найти и остановить источник его кровотечения, прежде чем браться за другие раны Бенни.


После того, как я снял обе штанины, я обнаружил проблему. Осколок пробил зияющую дыру посередине бедра Бенни. Его бедренная артерия была не задета, но он все еще истекал кровью, как зарезанная свинья.


“Привет, Бенни”, - сказал я, вскрывая упаковку марли QuikClot, “как дела?” В ситуациях, подобных этой, шок часто был намного опаснее, чем первоначальная рана. Разговор с пациентом был одним из способов смягчить его последствия.


“Бенни”, - снова позвала я, засовывая марлю в рану, а затем обматывая излишками его ногу. “Ты меня слышишь?”


“К сожалению, да”.


Его голос был невнятным, а интонация вялой. Шок определенно нарастал.


“Хорошо”, - сказал я, хватая руку Бенни и кладя ее на марлю. “Потому что мне нужна помощь. Прижми это, пока я найду бинт. Кроме того, тебя бы убило, если бы ты сегодня надел нижнее белье?”


“Извините. Я не ожидал посетителей”.


Я нашел давящую повязку и наложил ее прямо поверх марли. Кровотечение уже начало замедляться, поскольку свертывающее средство сделало свое дело, но я не хотел рисковать. Если комбинированные повязки не помогали, следующим шагом было наложение жгута на ногу. Но сначала мне нужно было ввести жидкость, чтобы компенсировать потерю крови.


Кто бы ни заправлял машину скорой помощи, он хорошо выполнил свою работу. На полке рядом со мной были разложены наборы для внутривенного вливания. Выбрав не смещенную руку, я наложил жгут, приготовил катетер и быстро продул через вену, на которую нацелился.


“Дерьмо”, - сказал я.


“Черт возьми”, - сказал Бенни, вздрагивая, когда игла вонзилась в его кожу. “Ты делал это раньше?”


“На козлах”, - сказал я. “Но они не так сильно скулили. Кроме того, они были намного лучше увлажнены. Тебе следует пить больше воды”.


“Я поговорю об этом с моими иранскими тюремщиками”.


“Может быть, немного наклонить иглу”, - сказала Вирджиния. “Так это делают по телевизору”.


“Или не дави так сильно”, - сказал Зейн.


“Кто-нибудь из вас хочет это сделать?” - Спросил я, свирепо глядя на Зейна и Вирджинию.


“Нет”, - ответила Вирджиния.


“Ты отлично справляешься с работой”, - сказал Зейн.


“Тогда заткнись нахуй”, - сказал я, нацеливаясь на другую вену. На этот раз я ввел иглу так, словно всю жизнь ставил капельницы. Десять секунд спустя я закрепил катетер скотчем, подсоединил трубку для внутривенного вливания и по ней потек физиологический раствор.


Успех.


“Скажи мне, Бенни”, - спросил я, устанавливая клапан, регулирующий расход жидкости, на максимум, “ "ты когда-нибудь представлял, что закончишь свой плен полуголым, привязанным к носилкам, а твое барахло будет развеваться на ветру?”


“Нет”, - сказал израильтянин. “Я думал, меня казнят”.


“Что ж, тогда ты, должно быть, очень доволен тем, как все обернулось”.


“Я не уверен. День еще не закончился”.


Более правдивых слов еще никогда не было сказано.


OceanofPDF.com


СОРОК


Итак, возможно, сейчас самое подходящее время объяснить, почему ты предал меня Дьяволу, ” сказала я, глядя на Зейна. Закончив с Бенни, я сел напротив контрабандиста, но не раньше, чем вытащил "Глок". Он был направлен не совсем на Зейна, но и не совсем в сторону от него. Как говаривал папа, обмани меня дважды, и я не умный мальчик. Или, может быть, это была мама. Народная мудрость папы обычно включала абстрактную ссылку на папу римского.


“Хорошая идея, мой друг”, - сказал Зейн. “Мы должны быть в безопасности по крайней мере следующие пятнадцать минут”.


Особенность того, чтобы быть умником, заключается в том, что чертовски трудно добиться успеха, когда в толпе больше одного человека. За исключением этого случая, я был совершенно уверен, что Зейн не шутил, а это означало, что у меня проблема совсем другого рода.


“Начинай говорить”, - сказал я, протягивая руку над головой, чтобы ухватиться за один из брезентовых поручней, свисающих с потолка.


Чего бы нашему водителю ни недоставало в мастерстве, он быстро восполнял это. Он все время жестко входил в повороты, но на последнем мы чувствовали себя так, словно стояли на двух колесах. Я ожидал, что первые пару минут будут немного напряженными, пока мы все еще двигались по территории иранского аванпоста. Добавлю, что аванпост подвергся минометному обстрелу со стороны людей Зейна. Учитывая все обстоятельства, на самом деле это было довольно хорошее спасение.


Пока.


Но, возможно, мне нужно было придержать свое суждение до тех пор, пока я не услышу историю Зейна.


“Конечно”, - сказал Зейн, прислоняясь спиной к наклонной стенке машины скорой помощи, как будто он был рассказчиком из племени, сидящим у костра. “Но с чего мне начать? До того, как я застрелил тебя, или после?”


“Что?” Спросила Вирджиния.


Израильтянин сухо усмехнулся со своих носилок, как будто его ничто по-настоящему не удивляло в этот момент.


Мне было знакомо это чувство.


“Итак, я предполагаю, что Зейн упустил пару деталей, когда встречал тебя в аэропорту”, - сказал я Вирджинии.


“Можно и так сказать”, - сказала Вирджиния, пригвоздив контрабандиста к стене своим свирепым взглядом. “Он сказал, что ты попал в беду и нуждаешься в нашей помощи”.


“Все верно”, - сказал Зейн.


“За исключением того, что ты не упомянул ту часть, где говорится о продаже меня дьяволу?” - Спросил я.


“Далеко отсюда до Тель-Авива?” Бенни с трудом выпрямился. “Я уверен, что смогу дойти”.


“Ты не пройдешь и десяти футов”, - сказал я, толкая офицера Моссада обратно на носилки, прежде чем повернуться к Зейну. “Почему бы тебе не начать с того, почему ты заключил сделку с человеком, который хотел меня убить? Кажется, это место ничуть не хуже любого другого”.


“О, это просто”, - сказал Зейн. “Дьявол пришел ко мне с предложением — предать тебя или смотреть, как он убивает мою семью”.


“У него есть такая власть?” Спросил я. “Даже над тобой?”


“Особенно из-за меня”, - сказал Зейн, его тонкие черты лица вытянулись в маску гнева. “Я могу управлять крупнейшей логистической сетью в Сирии и Ираке, но я все еще всего лишь простой контрабандист. Влияние дьявола выходит далеко за рамки обычного преступного бизнеса. Его щупальца тянутся от трущоб Алеппо до Совета представителей в Багдаде. Его силовики - бывшие иракские коммандос. Его гости на обеде - главы государств. Дьявол не ведет переговоров с таким человеком, как я. Он выдвигает требования, и я следую им или страдаю от последствий ”.


Зейн действительно вздрогнул, когда закончил говорить, и этот жест говорил о многом. Мой актив и бывший друг был оппортунистом, но более того, он умел выживать. Выживший, который зарабатывал на жизнь в разгар одной из самых кровопролитных гражданских войн в истории. Ужасы, свидетелем которых он стал, были невообразимы, и в процессе он перестал обращать внимание на угрозы. Вид убитых друзей и любимых обычно производит именно такой эффект. Но даже такой измученный ветеран, как Зейн, интуитивно отреагировал на угрозу со стороны Дьявола.


“Тогда почему ты помогаешь нам сейчас?” Спросила Вирджиния.


Зейн пожал плечами. “Технически, я выполнил свою часть сделки. Я отдал моего друга Мэтью в руки дьявола”.


“Я сомневаюсь, что дьявол воспримет это именно так”, - сказала Вирджиния.


Зейн взглянул на химика, но его жесткий взгляд остановился на мне, когда он отвечал. “Может быть, он и не будет”, - сказал Зейн, снова пожимая плечами. “Но это не меняет моей ответственности”.


“Какая ответственность?” - Спросил я.


Зейн раздраженно вздохнул. “Мэтью, я не наивен в отношении природы наших отношений. Ты мой куратор. Я твой агент, и я предоставляю тебе разведданные. В свою очередь, вы предоставляете ценные вещи моей организации. Мы бизнесмены, вы и я. ”


“Это то же самое, что сказал дьявол”, - сказал я.


“Дьявол - бизнесмен не больше, чем Саддам Хусейн был дипломатом”, - сказал Зейн. “Он варвар, простой и неприметный. Варвар, готовый использовать любые средства, необходимые для достижения своих целей.”


“Простите меня, ” сказал я, “ но с того места, где я сижу, разница между варваром и бизнесменом не всегда очевидна”.


“Я понимаю, почему ты можешь так думать”, - сказал Зейн. “Но позволь мне объяснить. Минуту назад я был не совсем правдив, Мэтью. Возможно, когда-то мы были просто бизнесменами, но это больше не так. Ты преломлял хлеб в моем доме. Ты встретил мою жену и держал на руках моих детей. Эти вещи важны. Для араба что-то всегда будет важнее прибыли, страны или даже племени. Семья. Я сожалею о том, через что тебе пришлось пройти, но ты должен понять, что я бы никогда не оставил тебя наедине с Дьяволом. Ты - семья, Мэтью. Я не предаю свою семью.”


“Тогда зачем вообще меня сдавать?” - Спросил я.


“Чтобы выиграть время”, - сказал Зейн.


“Время для чего?” - Спросил я.


“Месть”, - пробормотал Бенни со своих носилок.


“Еврей прав”, - сказал Зейн, наклоняясь вперед, чтобы сжать мои руки своими костлявыми пальцами. “Враг напал на мою семью. Это должно быть встречено местью. Кровь и честь требуют не меньшего.”


Я посмотрел на Зейна, пока прокручивал в уме его ответ, размышляя. То, что он сказал, было правдоподобно, и его действия говорили даже громче, чем его слова. Если бы не он, я бы до сих пор пытался выбраться из иранского аванпоста с Бенни на буксире. А потом была Вирджиния. Зейн, конечно, мог бы подсластить свою сделку с Дьяволом, перебравшись в Вирджинию, но он этого не сделал.


В любом случае, он был мне нужен. Я пришел сюда, чтобы спасти пятнадцатилетнюю девочку и убить Дьявола. Я не смог бы сделать ни того, ни другого без посторонней помощи. Как лаконично сказал Фродо, это была работа со стороны. Утверждение еще более верное теперь, когда дьявол поставил под угрозу мою жизнь дома. Даже если бы у меня был способ связаться с Фродо и Кэтрин за помощью, я не мог рисковать. Пока не пойму, как далеко проник Дьявол. А потом была Лейла. При мысли о моей прекрасной жене, которая, не обращая внимания, пьет кофе, в то время как профессиональные убийцы наблюдают за каждым ее движением, мой желудок скрутило в узел.


Способ защитить Лейлу был прост — уничтожить Дьявола. Но это было легче сказать, чем сделать. Человека со средствами и возможностями, способного найти меня в Остине, было бы нелегко уничтожить на его родной территории. Мне нужна была помощь, чтобы убить Дьявола.


Мне нужен был Зейн.


“Хорошо, мой друг”, - сказала я, высвобождая свои руки из рук Зейна. “Я принимаю твои извинения и приветствую твою помощь. После того, как ты спас меня, что ты планировал делать дальше?”


Зейн посмотрел на меня с растерянным выражением лица. “Следующий? Следующего нет. Я контрабандист, а не солдат, Мэтью. Тем не менее, я знаю одно — ты не тот человек, с которым можно шутить. Освободить тебя - все равно что выпустить льва из клетки. Мой план состоял в том, чтобы открыть твою клетку, стараясь при этом не быть разорванным на куски. Скажи мне, что тебе нужно, и я это предоставлю. ”


Его ответ имел смысл. Хотя в этой части мира были смартфоны и интернет-кафе, влияние Запада зашло не так далеко. Здесь вендетты все еще разрешались с той же безжалостностью, которая заставляла предков Зейна бояться империй по всему миру. Помогая мне, Зейн делал то же самое, что бил Дьявола по лицу кожаной перчаткой и требовал сатисфакции.


За исключением того, что на Ближнем Востоке satisfaction больше походил на сцену боя из Джона Уика, чем на джентльменскую дуэль на пистолетах с расстояния десяти шагов. Спасая меня, Зейн только что развязал кровную месть с самым известным преступником Ближнего Востока. Я могла понять, почему он хотел, чтобы я взяла на себя инициативу в том, что произошло дальше.


“Хорошо, - сказал я, когда грузовик резко повернул налево, “ куда мы теперь направляемся?”


“В одно из моих безопасных мест”, - сказал Зейн. “Оно хорошо охраняется, и мои лучшие помощники будут ждать нас”.


“Почему?” - Спросил я.


“Созвать военный совет. Ты смертоносный человек, Мэтью. Но ты не можешь справиться с армией в одиночку”.


“Я ценю это, мой друг”, - сказал я. “Но прежде чем мы встретимся с твоими людьми, я бы хотел, чтобы ты заполнил некоторые пробелы. Ты сказал, что Дьявол пришел к тебе с предложением, верно?”


Зейн кивнул.


“Значит, он знал, что я еду в Ирак?”


Еще один кивок.


“Как?”


Зейн покачал головой. “Мэтью, ты блестящий шпион, но иногда ты отказываешься видеть то, что находится прямо перед тобой. Дьявол знал, что вы направляетесь в Ирак, так же, как Саид смог устроить засаду на вас с Фродо, когда вы пытались спасти своего агента. Потому что кто-то сказал ему. ”


В этот момент все стало расплывчатым, как будто я смотрел на мир через отражение в запотевшем зеркале. Окружающие звуки превратились в тихое бормотание, в то время как тесная кабина скорой помощи превратилась в неузнаваемые сгустки абстрактного искусства.


Часть меня понимала, что сухое заявление Зейна вызвало настоящий переполох. Раздавались вопросы, Вирджиния жестикулировала. Даже Бенни погрузился в разговор. Но я не мог понять, о чем они говорили. Или, может быть, я не хотел понимать. Смысл заявления Зейна отдавался в моем черепе подобно толчкам после землетрясения.


Потому что кто-то ему сказал.


В мгновение ока я вернулся в Сирию, рядом со мной был Фродо в полубессознательном состоянии. Я чувствовал пульсирующую боль в том месте, где пуля пробила мою ногу. Испытайте горькое металлическое отчаяние, которое пришло с осознанием того, что мы с Фродо не выживем в сложной засаде, в которую нас заманили. Засада, инициированная EFP, которая вывела из строя наш Range Rover и ампутировала левую руку Фродо в буре крови и огня. Мы покинули нашу машину только для того, чтобы попасть в зону поражения, образованную двумя орудиями, обслуживаемыми экипажем, и отрядом спешенных стрелков.


Мы закончили.


Я попытался вызвать силы быстрого реагирования, или QRF, только для того, чтобы обнаружить, что моя ультрасовременная программируемая рация вышла из строя. Как и рация Фродо. Пуля калибра 7,62 мм, попавшая мне в ногу, положила конец моей попытке оттащить Фродо в безопасное место. Теперь, стоя спиной к спине с моим тяжелораненым другом, я был полон решимости почтить наследие своего полка рейнджеров и отправиться сражаться.


Вглядываясь в оптический прицел Trijicon 4x32, прикрепленный к моей винтовке M4, я заметил джихадиста с сотовым телефоном у уха и рацией в руке. Убежденный, что именно он руководит засадой, я прицелился в его незащищенную голову и нажал на спусковой крючок. Но даже здесь Сирия строила против меня заговор. Случайный порыв ветра изменил траекторию моего выстрела. Вместо того, чтобы снести ему затылок, я оставил кровавую борозду сбоку от его лица.


Просто мне повезло.


Но раненый джихадист не приказал своему отряду нападавших направиться к нам и закончить работу. Вместо этого его люди разорвали контакт и растаяли как раз в тот момент, когда на горизонте появилась пара боевых вертолетов-пенетраторов прямого действия "Блэк Хоук".


Остальное было размытым пятном в клубящейся пыли и выкрикиваемых командах. Я помню, как приземлился первый боевой вертолет, и к нам бежали медики. Все остальное я видел сквозь пелену, которая возникает после приема морфина.


Слова Зейна побудили меня заново пережить эту сцену от начала до конца, момент за моментом, кадр за кадром. Обжигающий жар и разрывающий барабанные перепонки вопль, когда EFP разнесла Range Rover в клочья. Железный привкус крови. Кислый привкус страха. Ужас от ран Фродо. Отказали наши рации. Жгучая боль, когда пуля калибра сто двадцать два грана пробила мою ногу. Чувство отчаяния, сопровождающее осознание неизбежности смерти.


Затем испытал невероятное облегчение, когда появились DAP.


Там.


В момент между отчаянием и спасением я осознал то, что видел раньше, но никогда не признавал. Образ, который таился в моем подсознании, мешал моим мыслям, как камешек в ботинке.


Сотовый телефон.


Саид разговаривал по мобильному телефону.


Кому?


“Мэтью!”


Пораженный, я понял, что мои попутчики больше не ссорятся. Фактически, они даже не разговаривали. Вместо этого они смотрели на меня.


“Мэтью!” - снова позвал Зейн, хватая меня за плечо. “Ты здесь?”


“Да”, - сказал я, все еще собираясь с мыслями. “Извини. Что ты сказал?”


“Я сказал, что мы прибыли в безопасное место”, - сказал Зейн, прижимаясь спиной к стене. “На данный момент мы вне опасности, но ненадолго. Что теперь?”


“Полегче”, - сказал я, поднимаясь на ноги и открывая двери машины скорой помощи. “Сначала я найду Дьявола. Затем я выясню, кто снабжал его информацией”.


“После этого?” - спросил Зейн.


“После этого я убью их обоих”, - сказал я.


“Подожди”, - сказала Вирджиния, схватив меня за руку. “А что насчет сестры Назии? Мы оставляем ее с торговцами сексом?”


“Конечно, нет”, - сказал я, выбираясь из машины скорой помощи, а затем поворачиваясь, чтобы протянуть Вирджинии руку помощи. “На самом деле, я думаю, мы можем использовать Феру, чтобы найти Дьявола”.


“Как?” Спросила Вирджиния.


“У нас все еще есть доступ к странице Facebook, которую Дьявол использует, чтобы выставить ее на аукцион. Это должно привести нас к нему ”.


“Но Зейн только что сказал, что кто-то передавал дьяволу информацию. Кто-то, кто знал, что ты направляешься в Ирак. Тебя не беспокоит, что твоя связь с Фродо скомпрометирована?”


“Я знаю, что это так”, - сказал я. “Дьявол был предельно ясен в этом вопросе. Он показал мне зашифрованные текстовые сообщения, расшифровки разговоров с моего защищенного телефона, фотографии Фродо, Джеймса, всей банды. Скомпрометированный - это слишком банально для того, что произошло. Мы настолько погорели, что по сравнению с этим то, что информаторы ФБР сделали с преступной семьей Гамбино, выглядит как подростковые сплетни ”.


“Тогда как мы найдем Феру?” Спросила Вирджиния.


“Мы не будем”, - сказал я. “Бенни будет”.


OceanofPDF.com


СОРОК ОДИН


Вирджиния и Зейн оба повернулись к офицеру Моссада, который пытался выбраться из машины скорой помощи без посторонней помощи. На мгновение Бенни, казалось, удивился неожиданной аудитории, но затем он начал качать головой.


Жестоко.


“Я понятия не имею, что вы обсуждаете, и я не хочу этого знать”, - сказал израильтянин, в конце концов сдавшись, когда двое людей Зейна удержали его от падения на землю. “Я ценю вашу помощь, но, будьте добры, одолжите мне сотовый телефон, и я отправлюсь восвояси”.


“Извини, Бенни”, - сказал я, взваливая на себя его вес, - “но сначала нам понадобится услуга”.


Бенни нахмурился, как будто его разбитый мозг изо всех сил пытался перевести мои слова с английского на иврит. Или, что более вероятно, потому, что то, что я подразумевал, было немного чрезмерным, даже для меня.


“Значит, я теперь заложник? Ты с ума сошел?”


“Конечно, нет”, - сказал я с большим раздражением. “Но мне нужна твоя помощь. Отчаянно. Ты знаешь, почему Дьявол просто не убил меня?”


Бенни покачал головой.


“Потому что он хотел, чтобы я выполнил для него работу. Работу в США”.


“Что за работа?” Спросил Бенни.


“Он не сказал”, - сказала я, и мой желудок сжался, когда я вновь пережила ужас тех коротких моментов. “Но он сказал мне, что произойдет, если я не выполню его задание. Или, точнее, что случилось бы с моей женой.”


“У него твоя жена?” Спросила Вирджиния.


“Нет. Но ему и не нужно. У него есть команда, которая следит за ней. Он показал мне ее фотографии в ее любимом кафе. В режиме реального времени. А затем он дал мне знать, насколько тщательно он проник в нашу организацию, на случай, если я надумаю обратиться к ним за помощью. Затем он дал мне телефон, который я должен был постоянно держать при себе, и назначил одного из своих головорезов моим надзирателем.”


“Где сейчас телефон и контролер?” Спросила Вирджиния.


“Надзиратель мертв, а телефон сгорел при крушении вертолета”.


“Значит, дьявол думает, что ты мертв?” На этот раз вопрос задал Зейн.


“Я не уверен”, - сказал я. “Но если бы он это сделал, это имело бы большое значение для защиты моей жены”.


“Я могу помочь с этим”, - сказал Зейн. “Моя сеть распустит слухи, скармливающие людям Дьявола ложные разведданные. Я позабочусь о том, чтобы тебя включили в список жертв засады на конвой. Дьявол в конце концов докопается до истины, но ему потребуется день или два, чтобы отделить факт от вымысла.”


Я кивнул, пытаясь выглядеть уверенным, пока обдумывал альтернативы. Если бы Дьявол верил, что я мертв, у него не было бы причин преследовать Лейлу. Но если бы он заподозрил обратное, моя жена поплатилась бы за это.


В одно мгновение я вернулся в заведение Таджа, которое, казалось, было сто лет назад. Образы пронеслись молниеносно. Кремовое облегающее платье и шелковистая смуглая кожа. Волосы цвета полуночи рассыпались по обнаженным плечам. Зеленые глаза блестели от слез, когда она встала, чтобы уйти.


Я просто хочу, чтобы мой муж вернулся.


Ее муж сидел прямо перед ней. Почему я просто не сказал ей об этом? Почему я позволил ей уйти?


Я просто хочу, чтобы мой муж вернулся.


Вернув себя в настоящее, я сосредоточился на Бенни. “Жизнь моей жены в опасности. Чтобы спасти ее, я должен добраться до дьявола. Единственный способ, которым я могу это сделать, - это найти, где он выставляет на аукцион эту девушку.”


Я схватил телефон Вирджинии и поднес его к лицу Бенни. “Ее зовут Фера, и ей всего пятнадцать. Пятнадцать, Бенни. Помоги мне найти ее”.


“Почему ваше АНБ не может определить IP-адрес веб-сайта?” - Спросил Бенни, отрывая взгляд от телефона.


“Потому что кто-то из моих близких снабжает Дьявола информацией”, - сказал я. “Я не знаю, кто и насколько глубоко он проник в мою организацию. Мне нужна ваша помощь. Если говорить более конкретно, мне нужна помощь Подразделения 8200.”


Бенни уставился на меня, его глаза сузились. Подразделение 8200 было ответом Израиля АНБ. Хотя его существование не отрицалось, организация также не обсуждалась в повседневных разговорах.


“Ты не знаешь, о чем просишь”, - сказал Бенни.


“Неправильно”, - сказал я. “Я точно знаю, о чем прошу. Я прошу вашей помощи в совместной разведывательной операции Соединенных Штатов и народа Израиля. Операция, которая приведет к гибели крупной дестабилизирующей силы на Ближнем Востоке.”


“И что я получу от этой совместной операции?” Спросил Бенни.


“Помимо твоей жизни?” Переспросила Вирджиния. “Мэтт мог оставить тебя гнить”.


“Полегче, Теннесси”, - сказал я, кладя руку на плечо Вирджинии. “Именно так израильтяне ведут переговоры. Не принимай это на свой счет. Кроме того, вопрос Бенни справедлив. Если бы кто-нибудь попросил меня разрешить АНБ провести сбор данных против иностранной цели, я бы тоже хотел знать, как это поможет мне. Справедливо. Но, может быть, мне следует начать с вопроса — как именно ты оказался в той иранской камере, Бенни?”


Офицер Моссада уставился на меня. Но он не ответил, что заставило меня думать, что я на правильном пути.


“Что случилось?” Спросил я. “Кот прикусил тебе язык? Ладно, как насчет этого? Я придумаю историю, а ты просто послушай, хорошо?”


Бенни слегка кивнул.


“Отлично”, - сказал я. “Поехали. За то короткое время, что я нахожусь в стране, я не мог не заметить, насколько открыто действуют силы Кудса. Обычно иранцы довольствуются тем, что остаются в стороне, пока "Хезболла" создает им проблемы. Но не сейчас. Черт возьми, я бы не удивился, если бы засадой на американский конвой, которую я разгромил, руководили члены Сил Кудс. И это чертовски вопиюще, поскольку Тегеран находится примерно в тысяче миль к востоку отсюда. Но ты уже знал о присутствии сил "Кудс", не так ли, Бенни?”


Офицер Моссада не подтвердил мои подозрения. Но и не опроверг их. Время двигаться вперед.


“Я должен думать, что люди в Иерусалиме, возможно, сочли все это немного сбивающим с толку”, - сказал я. “На самом деле, у меня есть смутное подозрение, что иранцы на местах в Ираке также немного смущают иракцев. Особенно политики-мусульмане-сунниты в парламенте, которые не особенно хотят, чтобы их страна де-факто стала сухопутным мостом между Ираном и Сирией. Я не могу представить, что им приятно знать, что секта алавитов, истребляющая суннитских повстанцев в Сирии, получает пополнение из Ирана через Ирак. Пока что наслаждаешься историей?”


Еще один кивок.


“Хорошо, потому что вот тут становится интереснее. Если бы я был на твоем месте, я бы вернулся к старой пословице о том, что враг моего врага - мой друг. Я мог бы даже подумать, что стоит тайно отправиться в Ирак, чтобы встретиться с коллегой-единомышленником в Иракской национальной разведывательной службе. За исключением того, что что-то пошло не так, и вместо того, чтобы пожать руку оперативнику иракской разведки, вы обнаружили, что смотрите в дуло иранской винтовки. Как у меня дела?”


Бенни некоторое время смотрел на меня с ничего не выражающим лицом. Затем он заговорил. “Что ты предлагаешь?”


“Дьявол. Вы слышали, как Зейн описывал его. Его влияние простирается от трущоб Алеппо до залов парламента. Я не думаю, что будет большой натяжкой предположить, что человек, который использует бывших иракских коммандос в качестве своих мускулов, вероятно, имел какое-то отношение к вашей проваленной операции. Помоги мне найти эту девушку и, соответственно, Дьявола. Я схвачу его и отдам тебе. ”


“Я думал, ты собираешься убить его”, - сказал Зейн.


Я пожал плечами. “Давайте просто скажем, что когда дело доходит до убийства, репутация Моссада предшествует ему. У меня нет сомнений в способности и готовности вашей организации завершить работу, как только я ее начну. Подумай об этом — ты получаешь дьявола, его сеть, а также агентов "Хезболлы" и "Кудс Форс", которым он платит зарплату. Скажи "да", Бенни. Это лучшая сделка, которую ты можешь получить ”.


Бенни покачал головой и пробормотал еще одну неразборчивую фразу на иврите.


“Что это?”


“Я сказал, дай мне телефон. Пожалуйста”.


“Видишь?” Сказал я, помогая шпиону подняться по ступенькам в конспиративную квартиру. “Я знал, что мы будем друзьями”.


OceanofPDF.com


СОРОК ДВА


Как тебе на вкус? ” спросил Зейн, пододвигая ко мне еще одну тарелку, полную еды.


“Восхитительно”, - сказала я, кладя вилкой кусочек мяса в теплый лаваш и откусывая. “Просто восхитительно”.


Еда была первой настоящей, которую я попробовал за двадцать четыре часа, и когда дело дошло до ближневосточного гостеприимства, Зейн не разочаровал. Снабдив Бенни телефоном, контрабандист проводил нас к столу, уставленному блюдами. На маленьком пиру было отведано все, что есть хорошего в сирийской кухне — мезе, кебаб, куббе, десерты и чашки крепкого темного кофе.


Запах был дразнящим, мясо прямо с гриля, а овощи свежесобранными. И все же, вопреки тому, что я сказала Зейну, каждый кусочек имел кулинарный привкус опилок. Я ел, чтобы набить желудок, не более того. Возможно, потому, что все мое внимание было сосредоточено на избитом израильтянине, который что-то шептал в мобильный телефон.


Двое мужчин, которые приехали на машине скорой помощи, были контрабандистами, как и Зейн, а не медиками. Таким образом, задача по уходу за травмами Бенни легла на меня. Будучи рейнджером, я прослушал некоторые части тридцатишестинедельного курса боевых медиков специальных операций, но я не был медиком. Я мог выполнять базовые задачи по сортировке пациентов и смягчению последствий травм, но все более сложное было за пределами моих навыков. С Бенни я обездвижил кости, которые, как мне казалось, были сломаны, остановил кровотечение из его открытых ран и продолжил вводить жидкости. Я дал ему слабое обезболивающее, но мы обоюдно договорились воздержаться от приема чего-либо более сильного, пока он не закончит этот телефонный разговор.


В данный момент он полулежал на диване в соседней комнате, его пакет с физраствором свисал с удобной для полевых условий вешалки, которую я смастерил из светильника. Я отодвинул его от общего стола, чтобы он мог вести беседу наедине и чтобы ему не приходилось наблюдать, как мы едим. Пока я не был уверен, что у него нет внутренних повреждений, он сидел на солевой диете.


Но право на частную жизнь зашло так далеко, особенно когда жизнь моей жены зависела от исхода телефонного звонка Бенни. Я делал все возможное, чтобы подслушать, хотя Бенни ничуть не облегчал мне задачу. Он вел беседу на гортанном языке своего народа, таком же древнем, как пески пустыни, окружающие просторную конспиративную квартиру Зейна. Мой иврит был, мягко говоря, зачаточным, но, как любой стоящий специалист, я был прилежным учеником языка тела.


Бенни мне многое рассказал.


Офицер разведки начал разговор с ровной интонации, без сомнения, сообщая идентифицирующую информацию и кодовое слово очень удивленному телефонному оператору Моссада. Но как только его добросовестность была установлена, Бенни отказался от любых претензий на нормальность. Его иврит приобрел характер пулеметного стаккато, закончившись крещендо, от которого Бенни сел и заорал в трубку, несмотря на свои травмы.


После почти трех минут, потраченных на заполнение эфира постоянным потоком слов на иврите, Бенни сделал паузу, казалось, на середине предложения. В течение тридцати долгих секунд он оставался застывшим на месте, как модель художника. Затем он закрыл глаза и откинулся на спину. Одна рука отважилась потрогать шину, которую я наложила на его сломанный нос, пока он продолжал молча слушать.


Именно тишина превратила восхитительную кухню Зейна в пепел. С криками я мог справиться, но гробовое молчание человека, привыкшего отдавать приказы, было ужасающим. За шесть тысяч миль отсюда женщина, которую я любил, оказалась во власти команды убийц. Мой план по ее спасению зависел от сотрудничества с израильтянином, который в этот момент должен был яростно планировать смерть своих врагов.


Вместо этого он был тих, как могила.


Что-то было не так. Очень, очень не так.


Произнеся последнее кен, Бенни повесил трубку. Затем он посмотрел на меня.


“Есть проблема”, - сказал израильтянин, произнося слова с деликатностью, которая сама по себе вызывала тревогу.


“Без шуток”, - сказала Вирджиния. “Возможно, вы хотели бы быть более конкретным”.


В другое время ее сарказм вызвал бы у меня улыбку. Но, как и вкус великолепной еды Зейн, выражение лица Бенни превратило любое чувство веселья в пепел.


“Иранцы. Они вторгаются в Ирак”.


“Что?” Спросил я. “Еще боевики "Хезболлы”?"


Бенни медленно покачал головой. “Нет. Механизированная дивизия "Аль-Кудс Форс". Персы идут на войну”.


“Иран вторгается в Ирак?” - Спросил я.


“Да”, - сказал Бенни, - “хотя они и не называют это так. Официально механизированная дивизия выполняет миротворческую миссию. Силы Кудса помогают иракской армии, обеспечивая безопасность маршрутов снабжения, соединяющих Иран и Сирию. Но все равно это вторжение. Это именно то, что я пытался предотвратить. Мне жаль вашу жену — правда жаль. Но у подразделения 8200 сейчас есть более важные задачи.”


“И это все?” Сказала Вирджиния, со стуком ставя чашку на стол. “Мы спасаем тебе жизнь и не получаем ничего, кроме благодарности взамен?”


“Нет, - сказал Бенни, стоя на нетвердых ногах, “ ты заслужил благодарность Моссада. Это не так уж и мало”.


Вирджиния наклонилась вперед на своем сиденье, готовая повторить раунд, но моя рука на ее рукаве остановила ее.


“Забудь об этом, Восточный Теннесси”, - сказал я, сжимая ее руку. “В конце концов, первой, средней и последней заботой Бенни всегда будет народ Израиля. У меня были бы те же приоритеты на его месте.”


“Нет, ты бы этого не сделал”, - сказала Вирджиния.


В ее заявлении не было эмоций, характерных для ее предыдущей вспышки, но ее деловитая манера говорить о фактах все равно имела вес. И правда заключалась в том, что она была права. Но это было ни к чему. Мир Бенни только что перевернулся с ног на голову. Если мы не собирались буквально держать оперативника Моссада в заложниках в обмен на помощь его страны, нам не повезло. Бенни раскусил наш блеф. На данный момент у меня и так было достаточно дерьма, которое вышло боком. Я не собирался добавлять к этому похищение Бенни.


Кроме того, хотя Бенни, вероятно, не попал бы в список моих рождественских открыток, я поверил ему, когда он сказал, что он у меня в долгу. В бизнесе шпионажа иметь в долгу высокопоставленного сотрудника вызывающей страх израильской разведывательной службы было немаловажным делом.


“Не беспокойся, Бенни”, - сказал я, отходя от стола, чтобы пожать израильтянину руку. “Делай то, что должен. Если тебя нужно куда-нибудь подвезти, я уверен, Зейн сделает все возможное.”


“Нет необходимости”, - сказал Бенни, устало улыбнувшись нам. “Я взял на себя смелость поручить своей службе триангулировать ваш телефон. Мои соотечественники должны скоро прибыть”.


Как по команде, звук лопастей винта разнесся по всей комнате. Я посмотрел на Зейна, готовясь сказать контрабандисту, чтобы он дал знать своей охране, что приближающиеся вертолеты настроены дружелюбно, но мой агент уже отдавал команды своим подчиненным на непрерывном потоке арабского.


“Я впечатлен, Бенни”, - сказал я, помогая офицеру Моссада выйти во внутренний двор здания. “У вас у всех уже были вертолеты наготове. Для восьмимиллионной страны у вас вполне достаточный оперативный охват.”


“Я пропал больше недели назад”, - сказал Бенни, когда UH-60 Black Hawk низко пролетел над домом, прежде чем начать заход на посадку в большом дворе. “Эти вертолеты, вероятно, были доставлены в страну на борту C-130 в течение нескольких часов после того, как я пропустил свою первую регистрацию. Мы не бросаем людей без присмотра. Никогда ”.


"Черный ястреб" приземлился в рукотворной буре пыли и песка. Я в последний раз положил руку Бенни себе на плечо, чтобы удержать его в вертикальном положении, и, к моему удивлению, он притянул меня в объятия.


“То, что я сказал о своей благодарности, было не просто словами”, - сказал Бенни, перекрикивая шум двухвальных турбовальных двигателей вертолета. “Моя служба оплачивает свои долги”.


Прежде чем я успел ответить, Бенни нырнул под вращающиеся лопасти винта и забрался в кабину вертолета. С ревом турбинных двигателей UH-60 оторвался от земли и с грохотом вылетел из комплекса, его ведомый последовал за ним.


“И что теперь?” - Что теперь? - спросила Вирджиния, прикрывая глаза рукой и наблюдая, как вертолет исчезает из виду.


“Это хороший вопрос”, - сказал я, направляясь обратно в лагерь. “Бенни, управляющий курятником, - сука, тут двух вариантов нет. Без него я вернусь к исходной точке”.


“Что вы имеете в виду?” Спросила Вирджиния.


Вместо того, чтобы ответить на ее вопрос, я повернулся к своему агенту и, возможно, другу. “Зейн, я полагаю, что если твоя сеть пошустрит, ты сможешь найти место проведения сегодняшнего аукциона?”


Контрабандист пожал плечами. “ Да, я так думаю. Эти гавадеи склонны к рекламе. Аукцион позволит мужчинам приобрести новых рабов, а также обменять своих нынешних.”


“Поменяемся?” Спросила Вирджиния.


Зейн кивнул. “Да. Большинством девушек обмениваются множество раз. Мужчина забирает одну домой на неделю, а когда она ему надоедает, он продает свою рабыню кому-то другому и покупает другую”.


“Ублюдки”, - сказала Вирджиния, и ее кремовое лицо стало пунцовым.


“Итак, найти аукцион и, как следствие, Феру вполне выполнимо”, - сказал я, размышляя вслух, - “но это только половина проблемы”.


“Что вы имеете в виду?” Спросила Вирджиния.


“Дело вот в чем— спасение сестры Назии, хотя и благородно, ничего не делает для защиты следующей беззащитной девушки или той, что последует за ней. Зейн, ты сказал, что иракские власти знали об этой банде секс-торговцев в течение некоторого времени. Почему полиция ничего не предприняла по этому поводу?”


“Дьявол”.


“Совершенно верно. Ключ ко всему этому — Назия, Ферах, Лейла, убийцы, пытающиеся пробить мой билет, крот — все это возвращается к одному человеку. Дьявол. Если мы уйдем отсюда, не предав его земле, ничего не изменится. Но без АНБ или израильского подразделения 8200 я не вижу способа поймать Дьявола. Он пережил Саддама Хусейна, американское вторжение, гражданскую войну в Ираке и ИГИЛ. Он тень. Если он не хочет, чтобы его нашли, его не найдут ”.


“Так, может быть, мы заставим его прийти к нам”, - сказала Вирджиния.


“Как?”


“Точно так же, как вы ловите любую рыбу - размахивая у нее перед носом тем, что ей действительно нужно”.


“И это было бы так?”


“Я”.


OceanofPDF.com


СОРОК ТРИ


Подождите, ” сказал я. “ Должно быть, я ослышался. На секунду я мог бы поклясться, что вы предлагаете нам использовать вас, чтобы заманить в ловушку маньяка-убийцу.


“Это именно то, что я предлагаю”, - сказала Вирджиния.


“Нет”.


“Но ты даже не слышал о моем плане”.


“И мне это не нужно. Ответ по-прежнему отрицательный”.


“Почему? Потому что я девушка, и ты думаешь, что это слишком опасно?”


“Потому что ты не обученный оперативник”, - сказал я. “Не пойми меня неправильно. Ты хорош в этом. Ты великолепно соображаешь на ходу, и без тебя я бы не продвинулся так далеко. На самом деле, я думаю, у тебя есть все, что нужно для того, чтобы быть оперативным сотрудником. Но ты им еще не стал. Ни в коем случае.”


“Значит, это не имеет никакого отношения к тому факту, что я женщина и ты хочешь защитить меня?”


“Нет”.


Ладно, возможно, пол Вирджинии действительно сыграл небольшую роль в моих расчетах — я видел, что эти монстры сделали с Назей. Я не собирался позволять Восточному Теннесси находиться под одним почтовым индексом с кучкой серийных насильников, некоторые из которых были убеждены, что их зверства были санкционированы Аллахом. Но это не делало мою заявленную причину менее правдивой. Вирджиния не была опытным оперативником, простым и непринужденным.


“Ну, это забавно”, - сказала Вирджиния, уперев руки в бедра и впившись в меня взглядом, - “потому что то, что я женщина, имеет прямое отношение к тому, почему я хочу участвовать в этом. Прямо сейчас пятнадцатилетняя девочка находится в руках тех же тварей, которые групповым изнасилованием изнасиловали ее сестру. Пятнадцатилетняя. В нормальном мире она бы практиковалась в прическах со своими друзьями. Вместо этого ее собираются продать с аукциона как секс-рабыню.”


“Мы вытащим Феру”, - сказал я. “Я обещаю”.


“И я верю тебе, ” сказала Вирджиния, “ но этого недостаточно. Больше нет. Ты сам сказал — пока Дьявол еще дышит, она не будет последней пятнадцатилетней девочкой, подвергающейся риску. Я знаю, ты беспокоишься о том, что подвергнешь меня большему, чем я мог себе позволить. Я понимаю. На самом деле понимаю. Но я говорю тебе, что как женщина, как человеческое существо, я не смогу жить в ладу с собой, если ничего не буду делать. Я не хочу просто спасать Феру. Я хочу спасти всех девушек. Всех до единой. Для этого мы должны отрубить голову этой змее. Мы должны добраться до Дьявола ”.


“Я понимаю”, - сказал я, разочарование окрашивало мои слова. “Но я все еще не понимаю, в чем твоя заслуга”.


“Это потому, что ты мужчина. Хороший человек. Но дьявол - нет. Я слышал, как ты описал его — бизнесмен, а не джихадист. Но более того, он вор в законе — гангстер. Он носит кожаные туфли ручной работы и сшитые на заказ рубашки. Недостаточно того, что он успешен. Дьявол стремится к статусу. И что, по-твоему, является высшим символом статуса для куска дерьма, арабского секс-торговца?”


“Западная женщина”, - сказал Зейн с другого конца комнаты.


“Совершенно верно”, - сказала Вирджиния, поворачиваясь, чтобы подтвердить его комментарий, - “но не просто какая-нибудь западная женщина. Кто-то, кто выглядит совершенно не так, как здешние женщины. Кто-то с голубыми глазами, каштановыми волосами и бледной кожей. Тот, кого его друзья сочли бы экзотикой. И знаешь, что действительно вывело бы его из себя?”


“Американка”, - ответил Зейн.


“Бинго”, - сказала Вирджиния. “Мы поймаем Дьявола, насадив на крючок то, что он захочет, как только увидит, — меня. Ты сам сказал — люди Зейна могут найти место проведения аукциона, но мы не будем уверены, что Дьявол окажется там. Если только меня не будет на аукционе.”


“А что, если он пошлет кого-нибудь другого, чтобы тот предложил за него цену?” - Спросил я.


Вирджиния улыбнулась и покачала головой. “Этому не бывать. Дьявол - павлин. Он не собирается посылать подчиненного, чтобы тот завладел его новой игрушкой. Не наш парень. Он явится, чтобы забрать свою американскую шлюху лично, чтобы все могли видеть. Ты знаешь, что я прав.”


Она была права, но это не означало, что мне это должно нравиться. На первый взгляд, в ее плане были реальные достоинства. Более того, это был единственный шанс, который у нас был. Единственный шанс, который был у Лейлы. Но то, что план Вирджинии был разумным, не означало, что мои предыдущие возражения были спорными. Я понимал, о чем она говорила, и нутром ощущал правдивость ее слов. Я даже понял, почему она так себя чувствовала. В конце концов, Вирджиния была единственной, кто слышал мучительную историю Назии из первых уст.


Но это не меняло того факта, что Вирджиния не была квалифицирована для того, чтобы сделать то, что она предлагала. Она быстро училась и обладала твердой рукой, но, в конце концов, она все еще была профессором химии, а не шпионкой. Как бы сильно Вирджиния ни настаивала на обратном, она не понимала, на что подписывается, не так интуитивно, кровью в грязи, как понимал я. Если бы я пошел на это, я потенциально обменял бы жизнь одной женщины на жизнь другой — Вирджинии на Лейлу.


Это было то, чего я просто не мог сделать.


“Мне жаль, Вирджиния”, - сказал я. “Мне правда жаль. Но я не могу позволить тебе сделать это. Я дважды попадал в плен к дьяволу. Каждый раз я едва спасался”.


“Но у меня будет преимущество, которого не было у тебя”, - сказала Вирджиния.


“Что?” - Спросил я.


“Ты. Послушай, ты завербовал меня, помнишь? Ты сказал, что у меня будет шанс сделать что-то, от чего воспламенится моя кровь. Что-то действительно важное. Мы говорим о спасении пятнадцатилетней девочки от шайки монстров. Я не могу придумать слишком много вещей, которые были бы важнее этого. Честно говоря, я бы сделал это сам, если бы пришлось. Но я не обязан, потому что у меня есть ты. Человек, который дважды сходился лицом к лицу с Дьяволом и все равно возвращался за добавкой. Но на этот раз Дьявол не узнает о твоем приближении. Я не оперативник — ты прав насчет этого. Но я и не обязан им быть. Вот почему ты здесь.”


“Ты все еще не понимаешь”, - сказала я, качая головой. Поймав взгляд Зейна, я адресовала ему свой следующий комментарий. “Ты сможешь вразумить ее?”


“Я бы так и сделал”, - сказал Зейн, - “но я считаю, что она права. Рискованно ли то, что мы предлагаем? ДА. Но в некотором смысле это идеальная операция. Вирджинии просто нужно быть самой собой — запуганной женщиной, которую собираются продать секс-торговцу. А тебе просто нужно быть собой ”.


“Который из них что?” - Спросил я.


“Меч правосудия”, - сказал Зейн. “Если мы ничего не предпримем, Фера и бесчисленное множество девушек, подобных ей, будут потеряны. Но более того, дьявол и зло, которое он олицетворяет, будут продолжать процветать. Дело не в том, что ты доверяешь Вирджинии или даже мне делать то, что должно быть сделано. Нет, я верю, что на самом деле дело в том, что ты доверяешь себе, Мэтью. Это то, кто ты есть. Это то, что ты делаешь. Аллах предоставил всем нам возможность. Возможность исправить часть зла, которым заражено это место. Нам просто нужно быть достаточно смелыми, чтобы воспользоваться ею ”.


Я перевел взгляд с обветренного загорелого лица Зейна на кремовый цвет лица Вирджинии. Они двое не могли быть более разными: контрабандист, который зарабатывал на жизнь в этой пустынной стране, и профессор химии, выросший в горах Теннесси. Не было никаких причин, по которым их пути должны были когда-либо пересекаться. Вообще никаких.


Но вот они здесь.


Вот мы и пришли.


Мои отношения с Богом были сложными. Мама и папа делали все возможное, чтобы привить мне свои убеждения, но моя детская вера не совсем без изменений пережила переход ко взрослой жизни. То, что я видел, как люди поступали друг с другом с тех пор, как я покинул святость дома моего детства, заставило меня усомниться во многих вещах, включая мою систему убеждений. Прошло много времени с тех пор, как я в последний раз открывал обложку Библии, которую мама со слезами на глазах подарила мне, когда я отправлялся в колледж, но фрагмент стиха из Книги Есфирь все равно пришел на ум.


И кто знает, кроме того, что ты достиг своего королевского положения в такое время, как это?


Подобно царице Эстер, я оказался на пересечении двух путей. Я мог бы списать Феру на еще одну жертву того ужаса, которым был Ближний Восток, и попытаться добраться до дьявола другим путем. Или я мог бы рискнуть всем, включая жизни двух людей, сидящих напротив меня, в отчаянной попытке спасти ее.


Возможно, тот факт, что Вирджиния, Зейн и я все сидели на конспиративной квартире в Ираке, был вызван чем-то большим, чем просто совпадением. Возможно, у кого-то или чего-то действительно был генеральный план.


Генеральный план, который включал в себя такое время, как это.


“Хорошо”, - сказал я, переводя взгляд с Зейна на Вирджинию. “Поехали”.


OceanofPDF.com


СОРОК ЧЕТЫРЕ


Следующие несколько часов пролетели как в тумане. Через несколько минут после того, как я согласился с планом Вирджинии, люди Зейна превратили центральное место для встреч на конспиративной квартире во временный центр тактических операций, или TOC. Поток рабочих внес телевизор с большим экраном, компьютеры, карты Мосула и ассортимент ящиков Pelican. Телевизор повесили на стену и быстро синхронизировали со страницей аукциона Facebook. На витрине были фотографии женщин, выставленных на продажу в данный момент, их стартовые цены и часы, отсчитывающие время до неизбежного завершения рынка плоти. Карты были разложены на наспех расставленных карточных столах, пока Зейн и его помощники отмечали объекты, имеющие известные связи с организацией Дьявола, с точностью, которой мог бы гордиться аналитик DIA.


Пока они работали над тем, чтобы предоставить мне фотографию поля боя, я подошел к ящикам с "Пеликаном" и начал открывать крышки. Их содержимое должно было удивить меня, но почему-то не удивило. Возможно, это было потому, что я становился все более пресыщенным с каждым мгновением, или, может быть, ничто в Зейне или его организации меня больше не удивляло.


В конце концов, у человека, который организовал мой побег из тюрьмы с помощью украденной американской крылатой ракеты, наверняка не возникло бы проблем с приобретением полной комнаты оружия и снаряжения. Но не просто любого оружия и снаряжения. Набор, спрятанный в пенопластовых чехлах Pelican, был бы как дома в командной комнате 5-й группы специального назначения. Обычно я был бы немного сбит с толку, обнаружив такое высокотехнологичное снаряжение в руках сирийского контрабандиста.


Сегодня я был просто счастлив получить в свое распоряжение этот набор.


“Тебе еще что-нибудь нужно, Мэтью?”


“Не сейчас”, - сказал я, переключая свое внимание с оружия и снаряжения на контрабандиста, который их раздобыл. “Я, вероятно, пожалею, что задал этот вопрос, но откуда они взялись?” Я указал на ящики с пеликанами.


“Ах”, - сказал Зейн, проследив за моим пальцем, - “их предоставил сирийский начальник базы. Твой друг”.


Если раньше у меня и были какие-то сомнения, то с каждым моментом становилось все яснее, что Чарльз Синклер Робинсон IV ни в коем случае не был моим другом. Тем не менее, быть мудаком - это одно, но предоставлять сирийскому контрабандисту специальное оборудование ЦРУ было не в характере даже Чарльза.


“Он дал это тебе?” - Спросил я, мысленно оценивая содержимое ящиков. Видеть бронежилеты нового поколения, первоклассную оптику и приборы ночного видения наряду с навороченными HKS со встроенными глушителями в руках сирийца было необычно. Но технология в безобидных на вид пластиковых коробках вывела мои опасения на новый уровень. У них были низкопрофильные радиостанции MBITR с программным управлением — точно такие же, какими мы с Фродо пользовались, пытаясь спасти нашего агента и его семью.


И они таинственным образом потерпели неудачу как раз тогда, когда мы нуждались в них больше всего.


“Не совсем”, - сказал Зейн. “Это из запасов, которые американец предоставил своему агенту”.


“Саид?”


“Да”.


“Тогда как они у тебя оказались?”


Зейн пожал плечами. “Один из людей Саида любил играть в кости. Он не очень хорошо играл в азартные игры и еще хуже распоряжался своими деньгами. Он задолжал кое-кому из моих людей, и когда пришло время рассчитываться, он предложил их вместо валюты. Я подумал, что это честная сделка.”


“Почему мне так трудно поверить, что он просто случайно играл в кости с одним из ваших людей?”


Еще одно пожатие плечами, на этот раз сопровождаемое едва заметной улыбкой. “Давайте просто скажем, что я стараюсь максимально использовать возможности, предоставляемые Аллахом. Мои люди подготовили профиль Вирджинии. Не хотели бы вы посмотреть?”


Я в последний раз взглянул на радиоприемники, прежде чем вернуться к Зейну. Прежде чем все это закончится, мы с Чарльзом рассчитаемся, тут двух вариантов быть не может. Но сначала я должен был спасти девушку и выманить Дьявола из его логова, не убив при этом никого другого. Учитывая это, мои разногласия с Чарльзом могли подождать.


“Хорошо, - сказал я, поворачиваясь лицом к плоскому экрану, - покажи мне, что у тебя есть”.


Зейн взмахнул рукой, и на экране телевизора появилась дюжина снимков Вирджинии. Невидимые полосы сдавливали мою грудь, когда я переводила взгляд с изображения на изображение.


В соответствии с инструкциями, команда фотографов приложила все усилия, чтобы Вирджинию нельзя было опознать на снимках. Ни на одном из снимков не было видно ее лица полностью, но все равно это была она. Здесь копна каштановых волос. Там снимок в профиль с поразительными голубыми глазами или кремово-белой кожей. В целом снимки представляли собой мозаику Вирджинии. Их незавершенная природа каким-то образом делала ее еще более привлекательной.


Мы на самом деле занимались этим. Я выставлял Вирджинию на аукцион для секс-торговцев.


О чем, черт возьми, я думаю?


“Хорошо, нет?” Сказал Зейн, ошибочно приняв мое возмущенное молчание за оценку работы его команды.


Я перевел взгляд с экрана, на котором отображался сайт аукциона и тикающие часы, на изображения Вирджинии. От лиц других женщин, которых собирались выставить на аукцион, у меня по коже побежали мурашки, но они были похожи друг на друга. Смуглая кожа, каштановые или черные волосы и карие глаза. По контрасту, фотографии с участием Вирджинии были подобны лучу прожектора в затемненной комнате. Она собиралась выделяться — это было точно.


Но будет ли этого достаточно, чтобы заполучить Дьявола?


“Ваш фотограф проделал хорошую работу”, - сказал я, не зная, что именно сказать.


“Что ты думаешь?” Спросила Вирджиния, подойдя ко мне сзади.


“Я думаю, что от всего этого меня тошнит”, - сказал я.


“Вступай в клуб”, - сказала Вирджиния. “Я тоже не в восторге от этого плана, но это лучший шанс, который у нас есть”.


Я знал, что она права, но это не означало, что мне это должно нравиться. Я изо всех сил пытался найти, что сказать, когда Зейн опередил меня.


“Мы можем загрузить на страницу Facebook только одну фотографию”, - сказал сириец, жуя свою неизменную сигару. Он подошел ближе к плоскому экрану, вглядываясь в каждое изображение. “Какое?”


“Вон тот”, - сказала я, указывая на центральное изображение. На снимке была изображена четверть лица Вирджинии, открывая единственный сияющий голубой глаз, обрамленный каштановыми кудрями. Россыпь веснушек покрывала ее щеки, словно корица, рассыпанная по белому пергаменту. “Никто не увидит эту фотографию и не уйдет”.


“Я согласен”, - сказал Зейн. “Вирджиния?”


Вирджиния уставилась на меня, ее лицо покраснело.


“Что?” Переспросил я. “Это правда. Хорошо, Зейн. Размести это на сайте. Начни торги с двойной запрашиваемой цены для девушки, которая стоит дальше по старшинству”.


Зейн подал знак одному из своих людей. Мгновение спустя лицо Вирджинии появилось на сайте аукциона. Пока мы ждали первую ставку, воцарилось коллективное молчание. После минуты ожидания тишина казалась зловещей. Наконец поступило первое предложение. А затем еще одно. И еще одно. Плотину прорвало, когда предложения посыпались так быстро, что их невозможно было сосчитать. На десятом этапе самая высокая ставка вдвое превышала запрашиваемую. На пятнадцатом - втрое.


“Мы выпили воды”, - сказала Вирджиния, наблюдая, как доллары рядом с ее значком щелкают вверх. “Теперь нам просто нужно, чтобы дьявол укусил”.


Я кивнул, но ничего не ответил. Я продолжал слышать одно из любимых наставлений моей мамы: Если ты поймал тигра за хвост, тебе лучше держаться. У меня было предчувствие, что самое сложное будет не в том, чтобы заставить Дьявола укусить.


Это означало бы выжить, что бы ни случилось дальше.


OceanofPDF.com


СОРОК ПЯТЬ


Мэтью. Мэтью!”


Я вздрогнул и проснулся, мгновенно перейдя от сна к бодрствованию. Лейла назвала эту способность моим мгновенным пробуждением. Она списала это на то, что я вырос на ранчо, и была наполовину права. Большую часть повседневной работы с животными приходилось выполнять до восхода солнца, и мои родители, конечно, были не из тех, кто стал бы терпеть просьбы мальчика поспать, когда нужно было доить коров. Но жизнь на пустынном участке земли, который мои родители оптимистично называли ранчо, не привела к моему мгновенному пробуждению.


Я должен был поблагодарить за это боя.


“Я встал, Зейн. Я встал”.


“Я вижу это, Мэтью. Но с тобой все в порядке?”


Я приостановилась, натягивая ботинки, пытаясь понять, что он имел в виду. Хотя комната была тускло освещена, я могла видеть лицо Зейна, но выражение его лица не давало никаких подсказок.


“Почему ты спрашиваешь?” - Спросил я.


Теперь беспокойство на его лице сменилось смущением. “Ты издавал звуки во сне. Кричал”.


Его слова напомнили мне о том, о чем я мечтала. Как и черты лица Зейна, детали были неуловимы, но я запомнила достаточно — женщин, на самом деле девушек. Выстроились рядами, ожидая. Их тела покрыты одеждами, похожими на бурки, их лица видны абстрактно. Здесь глаз, там пара изогнутых губ. Я бегал от девушки к девушке, пытаясь уговорить их последовать за мной в безопасное место. Но мой рот не мог произнести ни слова, и мои призрачные руки проходили прямо сквозь них.


“Я в порядке”, - сказал я, отгоняя сон и чувство безнадежности, которое сопровождало его. “Просто в порядке. Время пришло?”


Зейн покачал головой. “Пока нет. Остальные все еще отдыхают”.


После того, как я посмотрел, как ставки Вирджинии взлетели до небес, я начал разрабатывать план ночной операции. Это было не то, о чем писались книги.


Теоретически в подобной операции должны были участвовать по крайней мере две отдельные группы. Одна должна была обеспечивать внешний кордон, в задачу которого входило наблюдение за целью, и действовать в качестве QRF, если или когда дела пойдут наперекосяк. Меньшая внутренняя команда будет отвечать за действия по достижению цели. В данном случае они включали в себя идентификацию и спасение Феры, а также поимку или убийство Дьявола.


Но даже при этих оптимальных условиях операция, которую я планировал, все равно была бы отнесена к категории особо опасных. А у меня не было оптимальных условий. У меня были самый известный контрабандист Сирии и профессор химии. Никто не собирался инструктировать курсантов Вест-Пойнта об этой операции после того, как мы закончим.


Тем не менее, у меня была пара карт в мою пользу. Люди Зейна проявили впечатляющую дисциплину, спасая нас с иранского аванпоста. Одна группа устроила диверсию с помощью меткого минометного огня и боеголовки от модернизированной крылатой ракеты, в то время как вторая проникла на территорию комплекса и увела нас. Рейнджерами и стрелками из "Дельта Форс" они не были, но банда контрабандистов Зейна была умна и могла выполнять приказы.


Войны выигрывались с меньшими затратами.


“Сколько времени до начала аукциона?” Спросил я, натягивая рубашку.


“Три часа”.


“Есть какие-нибудь движения на возможных участках?”


Зейн покачал головой, и я выругался.


Все знали, что Мосул стал рассадником секс-торговцев. Но как только ИГИЛ было вытеснено из города, торговцы мясом больше не подпадали под санкции государства. Когда Халифат все еще был у власти, девочек действительно привозили в пункты раздачи и проводили инвентаризацию. Затем приходили их потенциальные насильники и расписывались за девочек, как будто они брали книги в библиотеке.


Но это было тогда.


Теперь, когда Мосул снова был условно под контролем иракского правительства, Дьяволу пришлось вести себя более осмотрительно. Вместо того, чтобы использовать фиксированные места, он продолжал свое шоу в разъездах. Каждый раз он выбирал другое место для аукциона плоти, и место было объявлено через ту же страницу Facebook, которую потенциальные покупатели использовали для подачи своих заявок.


Чтобы опередить иракскую полицию, Дьявол никогда не сообщал о месте проведения аукциона более чем за тридцать минут до его начала. Атаковать неизвестную цель менее чем за полчаса подготовки было бы непросто для подразделения уровня 1, не говоря уже о группе веселых людей Зейна.


Имея это в виду, Зейн и его помощники определили ряд потенциальных мест, где мог бы состояться аукцион, и установили за ними наблюдение. По последним подсчетам, мы осмотрели полдюжины зданий в надежде, что наши группы наблюдения засекут подготовительные мероприятия, которые должны были предшествовать аукциону. Если верить сайту Facebook, на аукционе участвовало почти сто женщин. Примерно половина из этого числа покупателей уже подали заявки. Подготовка места для такого рода движения не должна была произойти за тридцать минут, но пока наши усилия по наблюдению ни к чему не привели.


Время для плана Б.


Словно прочитав мои мысли, Зейн сказал: “Подумал, что тебе это может понадобиться”. Он протянул мне сотовый телефон вместе со сложенным листком бумаги.


“Ты уверен, что у него это есть?”


Зейн принял свой лучший вид раненого щенка, если только матерый сирийский контрабандист может выглядеть как раненый щенок.


“Мэтью”, - сказал Зейн, его темные глаза выдавали глубину его уязвленной гордости, “ "Я управляю сетью, которая ежедневно перевозит тысячи тонн товаров через границы трех стран. Я спланировал и осуществил твое спасение из иранской тюрьмы, спасение, достойное твоего Чарли Форса ”.


“Я думаю, ты имеешь в виду Дельту”, - сказал я.


“Да, да. Я хочу сказать, что ничто не движется в Ираке без моего ведома. Ничего. Мои люди обнаружили нужную вам информацию. Вопрос в том, выполнили ли вы свою часть сделки?”


“Мы сейчас узнаем”, - сказал я, беря телефон.


Я щелкнул по контактам устройства и набрал единственный сохраненный номер. Мгновение спустя в моих наушниках раздался телефонный звонок. Телефон зазвонил дважды, трижды, затем четыре раза, пока Зейн смотрел на меня с выражением наигранного безразличия. Это было бы не лучшим началом нашей операции, если бы моя цель не обнаружила телефон, который я сунул ему в карман. Нет, это было не совсем так. Я думаю, было бы точнее сказать, что если бы человек на другом конце линии не ответил, никакой операции не было бы.


Зейну все еще удавалось выглядеть беззаботным, но я мог сказать, что напряжение передалось и ему. Он грыз свою сигару, как собака, грызущая косточку от стейка. Я уже собирался повесить трубку и попробовать снова, когда звонок прекратился.


“Алло?”


“Бенни”, - сказал я. “Как полет на вертолете?”


“Дрейк?”


“Ага”.


“Ты подложил мне этот телефон?”


“Конечно, знал. Поскольку ты забыла дать мне свою визитную карточку перед уходом, это показалось мне хорошей идеей ”.


“Я думал, что покончил с тобой”, - сказал Бенни. “Но ты продолжаешь возвращаться. Как герпес”.


“Ты не первый, кто делает это сравнение”, - сказал я. “Теперь, как бы мне ни хотелось поболтать, это деловой звонок”.


“Что это за бизнес?”


“Дело в том, что ты выражаешь мне благодарность за то, что я вытащил твою задницу из тюремной камеры. Моя мама говорит, что невежливо напоминать кому-то, что он у тебя в долгу, но вот я здесь ”.


“Вот ты где. Что тебе нужно?”


“Подразделение 8200. Мне нужно, чтобы они заблокировали телефон Дьявола”.


“Я думаю, мы уже говорили об этом. Я у вас в долгу, но не могу сделать это за вас. Все наши активы ISR сосредоточены на иранцах ”.


“Тогда мне нужно, чтобы ты расфокусировал их”, - сказал я.


“Дрейк, я—”


“Нет, нет. Выслушай меня. Поскольку спасение твоей жизни, похоже, не имеет большого значения, я готов подсластить напиток ”.


“Как?”


“Давая вам то, что вы ищете”.


“И это было бы ... ? ” - спросил Бенни.


“Местонахождение иранской ячейки "Кудс Форс”, которая похитила тебя", - сказал я, разворачивая бумагу, которую Зейн подсунул мне, чтобы показать его паучий почерк. “Мои источники сообщают, что в процессе они убили двух ваших телохранителей. Может быть, твоя жизнь недостаточно важна, чтобы перезадавать задание Подразделению 8200, но как насчет того, чтобы немного отомстить за двух мальчиков, которые погибли, пытаясь защитить тебя?”


Я почти чувствовал, как гнев Бенни разливается по радиоволнам. Зловещее молчание было хуже, чем его бормотание ругательств на иврите. Было ли упоминание о гибели его людей ударом ниже пояса? Да, наверное. Но жизнь девушки висела на волоске. Время любезностей давно пришло и ушло.


“Ты знаешь, где обосновалась террористическая ячейка?” Спросил Бенни. “Прямо сейчас?”


“Ага”.


“Кто лидер ячейки?”


“Брось, Бенни. Ты оскорбляешь мой интеллект”.


“Кто?”


Я взглянул на клочок бумаги. “Его зовут Биджан. Биджан Нури. И он капитан сил "Кудс". Тебе это ни о чем не говорит?”


Еще одна пауза молчания, затем: “У вас есть его местонахождение?”


“Не спускайте с него глаз, пока мы разговариваем”.


Снова тишина, на этот раз нарушенная долгим вздохом.


“Дай мне час”.


“Бенни, Бенни, Бенни. Мы говорим о подразделении 8200. Они изобрели SIGINT, когда остальные из нас, бродяг, все еще делали пометки мелом в переулках. Тридцать минут, или я передам свои чаевые кому-нибудь другому.”


“Кто?”


“Ты думаешь, твоя разведывательная служба единственная, кто хотел бы поговорить со стариной Биджаном? Тридцать минут, Бенни. Не опаздывай”.


Я закончил разговор и вернул телефон Зейну.


“Он это сделает?” - спросил Зейн.


“Ага”.


“Откуда ты знаешь?”


“Он из Моссада. Они не валяют дурака, когда дело доходит до мести. Убей еврея, и они будут выслеживать тебя на краю света. И иранцы убили не только одного. Они были достаточно глупы, чтобы убить двоих. Израильтяне не прощают, и уж точно, черт возьми, не забывают ”.


“Звучит как кто-то еще, кого я знаю”, - сказал Зейн, прежде чем выйти из комнаты.


Я думал о том, чтобы дать отпор, но, возможно, сравнение с наемным убийцей из Моссада было не самой худшей вещью в мире.


Кроме того, как вскоре обнаружил Дьявол, Зейн был прав.


OceanofPDF.com


СОРОК ШЕСТЬ


Звонок поступил через тридцать минут, почти с точностью до секунды. Я подумал, не подразнить ли Бенни за то, что он так близко подошел к сроку, но не стал. Возможно, у ребят из подразделения 8200 по перехвату сигналов был выходной. Или, что более вероятно, Бенни пришлось наступить на пару пальцев, чтобы выдвинуть меня в первые ряды. В любом случае, я уже был достаточно увлечен поиском местоположения сайта аукциона. Мне не нужно было подгонять Бенни.


Во всяком случае, не слишком много.


“У меня есть информация”, - сказал Бенни.


“Я в порядке”, - сказал я. “Спасибо, что спросил”.


“Прибереги шутки. Я локализовал телефон, но тебе не понравится то, что я нашел ”.


“Испытай меня”, - сказал я.


“Он в Сирии”.


“Что?”


“Ты меня слышал”.


“Как ты можешь быть уверен, что это он?”


“Мы уверены”, - сказал Бенни.


“Вам придется придумать что-нибудь получше, если вы хотите узнать местонахождение иранцев”, - сказал я.


Прошло несколько мгновений неловкого молчания, прежде чем Бенни заговорил. Когда он заговорил, его голос был заметно мягче.


“У нас есть определенные возможности, которые выходят за рамки простого определения местоположения телефона”, - сказал Бенни. “У нас есть точная идентификация человека, которого вы ищете. Я клянусь в этом”.


Теперь я был ответственен за несколько минут неловкого молчания. Получение положительного идентификатора ценной цели, или HVT, было одним из самых сложных аспектов миссии по уничтожению или пленению. Определение местоположения телефона было лишь частью оперативной задачи. Часто более сложной частью было доказать, что человек, держащий телефон, на самом деле является HVT. Перехват голоса был наиболее очевидным способом подтверждения личности человека, но для его использования требовалось проникнуть в телефон и получить копию голосового файла цели для сравнения.


У нас не было ни того, ни другого.


Второй метод включал наведение глаз на цель либо с помощью физического наблюдения, либо с помощью дрона или стратегически размещенной камеры. Опять же, у нас не было ни того, ни другого. Это означало, что у израильтян припасен один-два технологических трюка в рукаве, которыми они еще не удосужились поделиться со своими американскими друзьями.


Это было не совсем новостью, поскольку у нас было более чем достаточно инструментов, тактик и процедур, которые мы по понятным причинам не распространяли. Тем не менее, предположить, что у израильтян был способ идентифицировать Дьявола исключительно по номеру его мобильного телефона, и знать, что они это сделали, - две совершенно разные вещи. Количество жизней, зависящих от этой операции, росло с каждой минутой. Так что, как бы мне ни нравился Бенни Бой, я не доверял своей команде на слово.


Ему нужно было действовать лучше.


“Послушай, Бенни”, - сказал я, отходя подальше от шума и суеты нашего специального центра, чтобы немного побыть наедине. “Я не называю тебя лжецом, но мне действительно нужно что-то более конкретное”.


Мой ответ сопровождался множеством теперь уже знакомо звучащих еврейских ругательств, и я терпеливо ждал, пока поток воды не уменьшился до тонкой струйки. Как только у Бенни наконец закончились слова, а последовавшее за этим молчание стало слишком напряженным, он заговорил.


“Я отправляю тебе видео по смс”, - сказал Бенни.


Мой телефон завибрировал, сообщая о входящем сообщении. Быстрота, с которой он отправил его, заставила меня подумать, что, как бы сильно он ни притворялся, мой друг из Моссада уже спланировал этот непредвиденный случай. Как хорошо сказал Рональд Рейган, Доверяй, но проверяй.


Я нажал на файл, вложенный в текст, и началось воспроизведение видео. Видео, показывающее лицо Дьявола, которое ни с чем нельзя спутать. Он смотрел прямо в камеру, черты его лица были сосредоточены. Видео сопровождалось щелкающим звуком, который знает каждый человек старше шести лет.


Дьявол отправлял текстовые сообщения, что означало, что израильтяне имели возможность удаленно скомпрометировать операционную систему телефона, используя только его номер. Очень ловко. Но не так ловко, как узнать, что Дьявол в этот самый момент находится в Сирии.


“Теперь ты мне веришь?” - Спросил Бенни.


“Да”, - ответил я. “Передайте мои комплименты мальчикам и девочкам из подразделения 8200. Они разработали очень изящную игрушку”.


Мой телефон снова завибрировал, когда я получил еще одно сообщение. На этот раз вместо видео Бенни прислал мне гиперссылку.


“Нажмите на ссылку”, - сказал Бенни. “Это приведет вас на безопасный сайт. Интерфейс похож на Карты Google, за исключением того, что мигающий синий значок указывает на целевой телефон”.


“Мило”, - сказал я, переходя по ссылке. Конечно же, браузер моего телефона открыл окно, и там был мигающий синий значок, прямо посреди Сирии — точно так, как утверждал Бенни.


“Оставь лесть”, - сказал Бенни. “Ты получил то, что хотел. Теперь дай мне то, что мне нужно”.


“Мне неприятно так поступать с тобой, старина”, - сказал я, глядя, как значок дразнил меня с каждой вспышкой. “Но моя запрашиваемая цена только что стала немного выше. Мне нужен доступ к содержимому его телефона.”


“Этого не случится”.


“Давай, Бенни. Поставь себя на мое место. Еще один вопрос, и мы в расчете, Стивен. Честь скаута”.


“Нет”.


“Всего лишь крошечный кусочек информации”.


“Что?”


“Получите доступ к журналу телефонных звонков и найдите номер, который он набирал больше всего раз за сегодняшний день”.


“Хотите верьте, хотите нет, но на самом деле я на вас не работаю”.


“Еще один номер, Бенни. Потом можешь забирать своих иранцев. После этого ты больше никогда обо мне не услышишь. Обещаю”.


На этот раз мой телефон запищал еще до того, как я закончил говорить. Я нервно ткнул пальцем в ссылку. Открылось новое окно браузера. Новый мигающий значок был в центре Мосула.


Черт возьми.


“Вот координаты иранцев”, - сказал я и зачитал адрес, который сообщил Зейн. “На верхнем этаже здания находится конспиративная квартира. Биджан внутри. Удачной охоты”.


“Мой долг выполнен”.


Я подумал о том, чтобы ответить чем-нибудь таким же резким, но не стал. В основном потому, что я слишком взрослый для этого, но также и потому, что Бенни уже повесил трубку.


Это было нормально. Я знал, где находится Дьявол и куда он направляется. Остальная часть операции будет похожа на прогулку в парке.


Или что-то в этом роде.


OceanofPDF.com


СОРОК СЕМЬ


Здание, которое занимал приспешник Дьявола, было не просто зданием. Это был дворец. Первоначально построенное Саддамом Хусейном, здание служило домом для сменявшихся жильцов с тех пор, как диктатора нашли съежившимся в яме в земле, а позже повесили.


Первыми приехали американцы, которые были впечатлены конструктивными особенностями дворца, но их оттолкнула его безвкусица. Позолоченный комод звучал достаточно гангстерски, но был совершенно непрактичен в повседневном использовании. После прихода американцев здание заняли несколько бюрократов и второстепенных политиков. Затем предприимчивый бизнесмен купил дворец и превратил его в ночной клуб.


Согласно местным источникам Зайна, ночной клуб пользовался большим успехом вплоть до того момента, как одетые в черное джихадисты ИГИЛ отбили Мосул у слабой иракской армии. Зелоты ворвались в город с простой целью: обратить жителей в свою радикальную разновидность суннитского ислама и уничтожить всех неверных.


Некоторые люди, возможно, были напуганы масштабом такой задачи, но не пехотинцы ИГИЛ. Они были так же ревностны к своей работе, как и к своей вере. Во-вторых, поскольку критерии принятия их разновидности ислама были строгими, в то время как требования к тому, чтобы быть неверным, были широкими, часто было проще просто навесить на кого-то ярлык неверующего и убить его. Это было намного эффективнее, чем проходить через отнимающую много времени банальность судебного разбирательства. В конце концов, если религиозный фанатик, выносящий смертные приговоры, ошибался, и жертвы действительно были мусульманами, они все равно оказались бы в раю рядом с Аллахом.


Другими словами, это был беспроигрышный вариант для всех.


Излишне говорить, что этот вариант ислама не отличался особой терпимостью к употреблению алкоголя, табака, музыки или чего-либо особенно веселого. Таким образом, дворец-как-ночной клуб быстро превратился во что-то более подходящее для армии джихадистов-завоевателей: дворец-как-мечеть. Эта версия захвата дворца продолжалась до тех пор, пока курды и иракцы при поддержке американской авиации и групп специальных операций не изгнали ИГИЛ из города дождем крови и террора.


В течение короткого периода после уничтожения джихадистов дворец пустовал. Но недавно в здании был проведен ремонт. Никто не был до конца уверен, кто приобрел дворец, знали только, что он или она были хорошо профинансированы.


Чрезвычайно хорошо финансируется.


По причинам, неизвестным каменщикам и строительным бригадам, которым было поручено их возведение, рядом со входом во дворец был возведен ряд идеально ровных бетонных плит, усиленных полосами арматуры.


“Как ты думаешь, что это?” - спросил Зейн, указывая на симметрично расположенные плиты и просматривая изображения Google Планета Земля через мое плечо. “Фундаменты для хозяйственных построек?”


“Нет”, - сказал я, чувствуя, как кусочки складываются воедино в моем сознании, - “это вертолетные площадки”.


“Вертолетные площадки?” - переспросил Зейн, почесывая подбородок. “Кому нужно путешествовать на вертолете?”


“Я бы предположил, что кто-то в Сирии”.


“Так это все?”


“Лучше бы так и было. Вот куда мы направляемся”.


—


План, который я разработал, был в равной степени простым и сложным. Простым, потому что наши цели были однозначны: спасти Феру и убить Дьявола. Сложная часть распространялась практически на все остальное.


“Эта штука чертовски чешется”, - сказала Вирджиния у меня за спиной. “Половина меня хочет собрать всех мужчин на этом аукционе плоти и приговорить их к пожизненному ношению этого дерьма в живописной бухте Гуантанамо”.


“А вторая половина?” - Спросил я.


“Другая половина считает, что мы должны просто пустить им пулю в лоб и покончить с этим”.


Я не мог придраться к рассуждениям Вирджинии, меньше всего потому, что я был согласен с ней. Дворец был бы богатой мишенью средой. К сожалению, у меня и близко не было достаточно ресурсов, чтобы обслуживать их всех. Вместо этого мне пришлось бы довольствоваться спасением Феры и иметь дело с самой большой мишенью из всех: Дьяволом.


Но, как и во всех операциях, дьявол кроется в деталях.


“Проедь мимо меня еще раз”, - сказал я, когда наш водитель сбавил скорость, присоединяясь к длинной веренице машин, сворачивающих с проезжей части на посыпанную гравием дорогу, ведущую к дворцу.


“Почему?” Спросила Вирджиния, придвигаясь ближе, чтобы ей не пришлось кричать. “Потому что ты думаешь, я не вспомню?”


“Нет. Потому что я не думаю, что я вспомню”.


“Серьезно?”


“Конечно, нет”, - сказал я, чувствуя бабочек в животе, которые всегда появлялись непосредственно перед началом операции. “Но мне не нравятся все эти штучки типа "молчи и размышляй о смысле жизни", которые некоторые парни устраивают перед заданием. Кроме того, я командир миссии, а это значит, что ты должен делать то, что я говорю. Начинай говорить. ”


Вирджиния сделала очень неподобающий леди жест средним пальцем, но начала говорить.


“Ты мой сутенер, поэтому я держусь поближе к тебе и не высовываюсь. В какой-то момент, как только мы окажемся внутри, я окажусь вместе с другой женщиной. Когда я найду Феру, я подам тебе сигнал.”


“Сколько раз сжимал?”


“Три”, - сказала Вирджиния, поднимая правую руку, чтобы показать тонкую кожаную перчатку, прикрывающую ее ладонь.


Перчатка выглядела как бандаж, который может прописать врач, если вы слишком много часов проводите, сгорбившись над клавиатурой. На самом деле под материалом находился активируемый нажатием переключатель, который был подключен через Bluetooth к крошечному передатчику, вшитому в верх ее паранджи. Одно из многих удивительных технических решений в нескончаемом ассортименте кейсов Pelican от Zain.


“Хорошо. А если ты попадешь в беду?”


“Я пользуюсь левой рукой”.


На этот раз Вирджиния подкрепила свой ответ тем, что сжала пальцы левой руки в кулак и нажала на переключатель давления во второй перчатке. В ответ по всей длине моего левого предплечья пробежало покалывание, когда крошечные электроды, вшитые в рукав, посылали непрерывно пульсирующий сигнал низкого напряжения.


Я перезагружаю устройство, разминая пальцы.


Конфигурация не была точно зашифрована в пакете B АНБ, но беспроводной набор позволял осуществлять беззвучную связь, а литиевых батарей с высокой плотностью энергии, питающих миниатюрные передатчики, было более чем достаточно, чтобы добраться из одного конца дворца в другой. Что более важно, невозможно было ошибиться в сигнале принуждения Вирджинии. Как только она включала передатчик на левой руке, у меня появлялся постоянный поток невидимых муравьев, впивающихся в мою кожу.


“Что, если тебе нужно выиграть время?” - Спросил я.


“Тогда я соглашаюсь на это”, - сказала Вирджиния, похлопывая себя по пояснице, где в кобуре был спрятан короткоствольный револьвер 38-го калибра. “Два выстрела в грудь, один в голову”.


“Если тебе понадобится пустить в ход пистолет, не волнуйся о том, что ты фантазер”, - сказал я, удерживая ее взгляд своим. “Устрани непосредственную угрозу и пригнись. Я приду за тобой”.


“Я знаю”.


Хотя это было кратко, я не был готов к глубине ответа Вирджинии. Возможно, это было потому, что я никогда раньше не вступал в бой с женщиной, или, может быть, за ее глазами было что-то, к чему я не был готов обратиться. В любом случае, голос Зейна, эхом отдающийся в моих наушниках, был долгожданным перерывом.


“Мэтью, Мэтью, ты меня слышишь?”


Я указал на свое ухо, сигнализируя Вирджинии, что у меня есть радиосвязь, а затем повернулся на своем сиденье.


“Громко и четко, Зейн”, - сказал я, уставившись на красные задние огни машины передо мной. “Давай, прием”.


Ответ Зейна был искаженной, неразборчивой смесью обратной связи и помех. Я снова услышал свое имя, но не более того.


“Зейн, я не понял твоего последнего слова. Повтори, прием”.


На этот раз электронный шум был болезненно громким. Я нащупал свой мобильный телефон, уменьшив громкость миниатюрных наушников, спрятанных глубоко в ушных каналах. Через несколько мучительных секунд снова воцарилась тишина. Нажав кнопку передачи, я попробовал еще раз.


“Зейн, это Мэтт. Повтори, прием”.


Ответ Зейна прозвучал с предельной ясностью, как будто он сидел в машине рядом со мной, а не на наблюдательном пункте в четверти мили от меня.


“Мэтью— у нас неприятности! Неприятности!”


Зейн был исключительным источником разведданных, но тайным агентом он не был. Таким образом, я должен был предположить, что ему немного не хватало дисциплины в области радиосвязи. Срочность, которую он озвучил в последней передаче, заставила волосы у меня на затылке встать дыбом, но я не был так уж обеспокоен.


В плане, который я составил, Зейн и его люди были внешним кордоном. Их работой было следить за целью и обеспечить отвлекающий маневр, атаковав дворец, когда я подам сигнал. Другими словами, почти в точности те роли, которые они чрезвычайно хорошо сыграли в иранском госпитале.


Дворец располагался у подножия холмов. Открытые поля окружали строение с трех сторон, а река Тигр змеилась с четвертой. Зейн находился на вершине ближайшего холма, примерно в двухстах метрах от центра дворца. Я держал пари, что возвышенное положение Зейна позволит ему поддерживать связь как со мной, так и с командой взломщиков, а также дать раннее предупреждение, если какие-нибудь неожиданные посетители решат испортить вечеринку.


Как и в любой операции, я ожидал, что что-то пойдет не так. Тем не менее, по моему мнению, реальная опасность для нашей команды не возникнет, пока мы с Вирджинией не окажемся внутри дворца. Поскольку дорога из щебня, на которую мы только что выехали, проходила примерно в добрых ста пятидесяти метрах от дворцовой сторожки, у нас все еще было время среагировать, если что-то пойдет не так. Хотя я и был обеспокоен тем, что что-то напугало Зейна, я не слишком волновался.


По крайней мере, пока нет.


И я продолжал чувствовать то же самое до тех пор, пока мой водитель Оливер не въехал в двойные кованые железные ворота, установленные в каменной стене высотой восемь футов, которая отделяла внешнюю территорию дворца от его внутреннего двора. Пара охранников с такими же автоматами АК-47, перекинутыми через грудь, играли роль дорожных полицейских у ворот, направляя постоянный поток автомобилей на специальные парковочные места.


Увидев нас, один из охранников указал направо, и Оливер последовал его указаниям. Только когда наши фары осветили то, что ждало меня во дворе, я понял, что Зейн, возможно, не слишком остро отреагировал. У нас действительно были проблемы.


Проблемы с большой Т.


OceanofPDF.com


СОРОК ВОСЕМЬ


Ну и дерьмо, - сказала я, когда Оливер направил наш ”Лендровер" к ряду припаркованных машин, на которые указал охранник.


“Что?” Спросила Вирджиния, и в ее голосе отразилась тревога, прозвучавшая в моем.


“Не сейчас”, - сказал я, вместо этого поворачиваясь к Оливеру. “Ты можешь занять место в следующем ряду?”


“Извини, приятель”, - сказал Оливер, загоняя нашу машину за припаркованный автомобиль. “Слишком поздно”.


Оливер был единственным дополнением к моему первоначальному плану. По моей версии, только Вирджиния и я вошли бы во дворец, но Зейн привел убедительный аргумент против такого плана действий. Моя наспех составленная легенда о богатом бандите Eurotrash потребовала, чтобы я включил телохранителя в нашу свиту. И, как быстро заметил Зейн, ни один стоящий европеец не доверил бы свою жизнь арабскому боевику. Вместо этого Зейн сделал несколько звонков, и тридцать минут спустя Оливер Уилсон появился на нашем пороге.


Оливеру, родом из старой доброй Англии, было за тридцать, у него были коротко подстриженные волосы цвета соли с перцем, светлые глаза, борода и обветренное лицо человека, который большую часть своей жизни провел на свежем воздухе. Бывший королевский морской пехотинец, Оливер побывал в четырех боевых командировках, три из них в Ираке.


Получив приказ о своем пятом назначении, Оливер быстро обменял свой зеленый берет на бейсболку и значительную прибавку к жалованью. Как и многие ветераны специальных операций, Оливер решил оставить военную службу в пользу хорошо оплачиваемой должности в процветающей иракской индустрии средств индивидуальной защиты. Компания, в которой работал Оливер, имела ряд законных контрактов для западных дипломатов, руководителей бизнеса и мелких правительственных чиновников, но также была известна готовностью выполнять более творческие задания.


Проще говоря, Оливер был наемником. Хотя я ничего не имел против наемников в целом, я был склонен с некоторой опаской относиться к тому, чтобы вверять свою жизнь в руки людей, которые работали за самую высокую цену. С другой стороны, Оливер был опытным стрелком, сносно говорившим по-арабски. Зейн уже дважды использовал его для охраны дорогостоящих грузов и ставил бывшему начальнику высокие оценки.


В любом случае, мне нужен был лишний человек, и, как гласит старая поговорка, нищие не могут позволить себе выбирать.


“Что происходит?” Спросила Вирджиния, пытаясь протиснуться между сиденьями, чтобы лучше видеть.


“Отойди”, - сказал я, схватив ее за плечо и мягко, но твердо усадив на место. “Вечеринка началась немного раньше, чем мы думали. Время представления”.


Я ожидал, что охрана будет строгой - это было частью плана. Профиль Вирджинии собрал более миллиона заявок только на странице Facebook, и это не считая других платформ социальных сетей, связанных с мероприятием.


Включение Вирджинии в аукцион полностью изменило его динамику. Речь больше не шла о простой продаже с аукциона несчастных деревенских девушек, похищенных преступниками или убийцами ИГИЛ. Теперь камбузы были забиты европейскими девушками всех форм и размеров. По их отработанным позам я должен был догадаться, что некоторые из них были профессионалками, в то время как другие явно были напуганы до смерти.


Описание длиной в абзац под каждой девушкой было написано как на арабском, так и на английском. Очевидно, что клиенты на этом конкретном вечере были крупными игроками, и присутствие охраны отражало их статус. К мужчинам с оружием я был готов. Вооруженные люди, одетые в форму федеральной полиции Ирака, стали для нас небольшим сюрпризом.


“Ты думаешь, полиция здесь для какой-то облавы?” Сказала Вирджиния, игнорируя мои указания оставаться на месте и заглядывая мне через плечо.


“Я сомневаюсь в этом”, - сказал Оливер. “Коррупция здесь по-прежнему актуальна. Более чем вероятно, они хотят поучаствовать в действии”.


“Взятка?” Переспросила Вирджиния.


“Или хуже”, - сказал я. “Они могли быть наемными работниками”.


“Что нам делать?” - Спросила Вирджиния, когда один из полицейских отделился от группы посетителей вечеринки, которых он допрашивал, и направился к нам.


“Придерживайтесь плана”, - сказал я, включая Оливера в свой ответ. “Они еще никому не помешали войти во дворец. Мы не должны отличаться. Играйте свои роли, и все будет хорошо ”.


“Обещаешь?” Спросила Вирджиния.


“Обещаю”, - сказал я.


Открыв свою дверцу, я выбрался из "Лендровера", и Оливер сделал то же самое. Я намеренно отвернулся от полицейского, ожидая, что Оливер остановит иракца, как и подобало человеку моего положения. За исключением того, что на полицейского, похоже, мое положение не произвело особого впечатления. Игнорируя попытку Оливера вовлечь его в разговор, он схватил меня за плечо.


Или, по крайней мере, пытался.


Как только я почувствовала, как его пальцы взялись за ткань моей рубашки, я развернулась к нему, обхватив его запястье правой рукой и преградив ему путь локтем левой. Я развернулся, центробежная сила моего маленького круга оказала огромное давление на его запертый сустав. Его голова врезалась в металлический дверной косяк, прежде чем отскочить назад, как футбольный мяч, отбитый о бетонную стену. А затем Оливер присоединился к веселью, нанеся прямой удар в висок полицейскому.


Человек сдался, и на этом все закончилось.


К его чести, наемник не колебался. Наклонившись, он схватил обмякшего иракца за пояс и воротник рубашки. Я открыл пассажирскую дверь, и Оливер затащил мужчину внутрь, на сиденье рядом с Вирджинией, как будто он бросал тюк сена. Затем он достал спрятанный нож с помощью венчика из кожи по металлу.


“Нет”, - сказал я, хватая его за запястье.


“Не время размякать, приятель”, - сказал Оливер, глядя на меня холодными глазами.


“Надень на него наручники, заткни ему рот кляпом и забери пистолет”, - сказал я. “Возможно, он плохой парень, или просто оказался не в том месте не в то время. В любом случае, мы не убийцы.”


Оливер на мгновение задержал на мне взгляд, а затем пожал своими широкими плечами. “Ты босс, приятель”.


Нож вернулся туда, откуда появился, и Оливер забрался на заднее сиденье рядом с полицейским. Пока он выполнял мои инструкции, я потратил минуту, чтобы посмотреть, какой переполох вызвала наша небольшая стычка, если таковая вообще была. К счастью, ответ, казалось, был очень незначительным.


Двор был освещен потоками фонарей, напоминающих декорации к фильму "Аладдин", но солнце уже скрылось, а луна еще не взошла. За неглубокими лужицами оранжевого света царила темнота. Группа людей, с которыми стоял полицейский, собралась под самой большой группой висячих фонарей. Я готов был поспорить, что их испорченное ночное зрение не проникло сквозь скрывающие нас тени.


Пока все идет хорошо.


Я услышал, как хлопнула дверь багажника, а затем захлопнулась. Мгновение спустя Оливер присоединился ко мне.


“У него кляп во рту и наручники. Я посадил его на заднее сиденье и запер его пистолет в бардачке ”.


“Хорошо”, - сказал я, глядя на Оливера. “Ты готов?”


Оливер быстро кивнул, что только напомнило мне, как мало я знал о наемнике. Если бы Фродо прикрывал мне спину, он бы ответил цитатой из фильма восьмидесятых. Вместо этого я получил кивок и молчание.


Я догадывался, что так и должно быть.


“Хорошо”, - сказал я. “Пожалуйста, попросите леди присоединиться к нам”.


Еще раз молча кивнув, Оливер подошел к "Лендроверу" с другой стороны, открыл дверцу и не слишком нежно вытащил Вирджинию за руку. Она знала, что это произойдет, как и я, но насилие все равно было шокирующим. Вирджиния закричала, что было в точности в характере, и Оливер в ответ отвесил ей пощечину открытой ладонью.


Звук соприкосновения плоти с плотью разнесся в разреженном ночном воздухе, и я стиснул зубы. Мы все обсуждали необходимость распространить версию о том, что Вирджиния стала жертвой торговли людьми, но дать ей пощечину было немного чересчур. Я попытался поймать взгляд Оливера, чтобы выразить свое неудовольствие, но его мертвые глаза отказывались встречаться с моими.


Неважно. Я неуклонно увеличивал счет дьявольского мясника. Каждую боль, которую перенесла Вирджиния, каждый ужас, который пережили девушки в этом доме, я бы тысячекратно повторил о Дьяволе.


По крайней мере, это было то, что я говорил себе, следуя за Оливером и Вирджинией в зияющие, ярко освещенные врата ада.


OceanofPDF.com


СОРОК ДЕВЯТЬ


Извините за задержку, сэр. Не хотите ли выпить бокал шампанского, пока ждете?”


Я кивнул и взял предложенный напиток у одетого в смокинг официанта, скорее для того, чтобы слиться с толпой и чем-то занять свои руки. Хотя, судя по всему, что я видел до сих пор, шампанское, вероятно, стоило попробовать. За эти годы я побывал во множестве темных мест, и я представлял, что проникновение в организацию секс-торговли будет считаться одним из худших. Но до сих пор опыт был довольно безобидным. Атмосфера внутри дворца больше напоминала эксклюзивный ночной клуб Вегаса, чем рынок работорговцев.


Пройдя через внешний кордон охраны, установленный у входа во дворец, мы оказались в огромном фойе, которое могло бы вместить весь дом моего детства, если бы хватило места. Пол был мраморным, а стены обшиты панелями из кедра, инкрустированного золотом. С черного потолка свисали сверкающие люстры, их искрящийся свет напоминал галактику звезд, подвешенных на фоне ночного неба.


Барная стойка тянулась по всей длине одной стороны зала, в то время как на другой находилась массивная приподнятая платформа, на которой, как я предположил, и будет проходить аукцион. Посетители вечера стояли группами, ведя светскую беседу, в то время как полураздетые женщины пробирались сквозь толпу, неся подносы, уставленные едой, напитками и наркотиками.


Воздух был насыщен ароматами табака, гашиша, марихуаны и ладана наряду с несколькими экзотическими запахами, которые я не мог определить. Негромкая музыка, доносившаяся из скрытых динамиков, соперничала со звучанием по меньшей мере полудюжины языков. Пока я ждал в очереди, извивающейся от стойки регистрации, я слышал обрывки русского, французского, испанского и, возможно, китайского языков наряду с арабским и английским.


Я ожидал увидеть сборище местных гангстеров, торгующих девушками, похищенными из сельских деревень. Очевидно, я снова недооценил Дьявола. Это была секс-торговля в изощренном глобальном масштабе.


“Здравствуйте, сэр. Вы говорите по-английски?”


Вопрос исходил от человека, стоявшего за стойкой регистрации. Как и все остальное во дворце, его стол был неброским, но почему-то все равно пугающим. Он был сделан из цельного куска камня, такого темного, что я бы принял его за обсидиан, если бы не пересекающиеся прожилки сверкающего серебра.


Как и его письменный стол, мужчина за ним был одет так, чтобы производить впечатление, но не подавлять. Судя по тому, что костюм сидел на широких плечах и узкой талии, костюм мужчины был явно ручной работы. Но приглушенные черные и коричневые тона ткани скорее разбавляли, чем привлекали внимание. Взятые вместе, мужчина и письменный стол производили впечатление, но быстро забывались по сравнению с массивной сценой, явно предназначенной для того, чтобы быть центром внимания в комнате.


“Конечно, я говорю по-английски”, - сказал я, позволив нужной доле презрения проскользнуть в мой немецкий акцент. Ничто так не говорит о евротраше, как немецкий.


“Очень хорошо, сэр. Вы будете покупать или продавать сегодня вечером?”


“Продаю. Если, конечно, что-то подходящее не попадется мне на глаза”.


Мужчина за стойкой кивнул, его пальцы забегали по клавиатуре компьютера. “Да, сэр. Давайте сначала зарегистрируем ваш товар. Где она?”


Я щелкнул пальцами, и Оливер шагнул с того места, где он стоял позади меня, ведя Вирджинию за собой.


“Какой у нее товарный номер?”


“Два восемь девять”, - сказал я.


Мужчина поджал губы, прокручивая экран вниз, затем кивнул. “Да, она у меня прямо здесь. Теперь, прежде чем вы сможете зарегистрировать ее, мне нужно подтвердить товар”.


“Подтвердить?”


“Да, сэр”, - сказал мужчина, извиняющимся жестом пожимая плечами. “Как вы знаете, торги уже начались. Прежде чем мы примем ее на склад, нам нужно подтвердить, что она действительно товар два восемь девять. ”


“И как ты это сделаешь?” - Спросила я, раздражение в моем голосе было не совсем притворным.


“Уверяю вас, это довольно просто и не наносит ущерба товару. Мы просто фотографируем ее лицо, а затем наши алгоритмы сравнивают ее изображение с изображением товара два восемь девять ”.


“А если ваши алгоритмы решат, что они не совпадают?”


“Тогда вы по-прежнему можете продавать свой товар, но ставки на два восемь девять будут отклонены. Прошу прощения за неудобства, сэр. Но таковы правила ”.


“Хорошо, хорошо”, - сказал я. “Сделай это быстро”.


“Да, сэр”, - сказал мужчина, но его приятное поведение резко изменилось, когда он повернулся к Оливеру. “Обнажите ее лицо и убедитесь, что она стоит спокойно”.


Сдернув никаб с ее головы, Оливер схватил Вирджинию за подбородок и повернул ее так, чтобы она оказалась лицом к камере.


“Хорошо”, - сказал мужчина после нажатия ряда кнопок. “Теперь, если вы просто потерпите меня минутку ... Да, программное обеспечение подтверждает совпадение. Теперь мы можем занести ее в инвентарь.”


Мужчина хлопнул в ладоши, и появились двое помощников. “Если ваш помощник передаст товар моим помощникам, мы заберем его отсюда. На ваш счет будет зачислен предварительный взнос в размере десяти процентов от текущей ставки, или ста тысяч долларов.”


Я полез в карман пиджака за телефоном под предлогом проверки перевода средств, в то время как на самом деле мне нужен был предлог взглянуть на Вирджинию в последний раз. Наши взгляды встретились, и время, казалось, остановилось. Это был момент истины. Мы все еще могли уйти, и никто бы ничего не узнал. Но как только Вирджиния перешла от Оливера к двум головорезам, мы были преданы делу.


Ее бледно-голубые глаза впились в мои. Она выглядела такой же напуганной, как и я, но в ее взгляде не было колебания. Только принятие. Я смотрел на нее достаточно долго, чтобы она едва заметно кивнула. Затем я достал свой телефон, проверил баланс своего недавно открытого банковского счета и подтвердил, что стал на сто тысяч долларов богаче.


Затем это было сделано.


“Хорошо”, - сказал я, засовывая телефон обратно в карман. “У нас все готово”.


“Очень хорошо, сэр”, - сказал мужчина. “Вот ваш VIP-талон. Приятного вечера”.


Я кивнул и, отвернувшись от его стола, обнаружил, что остался только Оливер. Двое мужчин исчезли так же бесшумно, как и появились, прихватив с собой Вирджинию.


В общем, я должен был быть счастлив. Если не считать небольшой заминки с иракским полицейским, все шло по плану. И полицейский оказался меньшей проблемой, чем я предполагал. Я все еще не знал, что полиция делала во дворе, но люди Дьявола обеспечивали безопасность внутри заведения. Если сотрудники федеральной полиции Ирака и поняли, что один из их соотечественников пропал без вести, они не воспользовались этой информацией.


Таков был размах дьявольской силы.


Да, пока все происходило именно так, как я себе представлял, что само по себе было поводом для беспокойства. Дьявол был на шаг впереди меня с самого Остина. Каковы были шансы, что я нашел способ победить его сейчас?


На самом деле я не хотел знать ответ на этот вопрос, но у меня было предчувствие, что он все равно последует.


OceanofPDF.com


ПЯТЬДЕСЯТ


Что теперь? - Спросил Оливер, переводя взгляд с меня на толпу покупателей.


“Мы наносим визит кухонному персоналу”, - сказал я с уверенностью, которой не совсем ощущал.


Согласно инструкциям на сайте Facebook, Оливер и я оба пришли без оружия. Или, по крайней мере, без оружия. Клинок из углеродного волокна, который Оливер был готов использовать против иракского полицейского, все еще должен был быть где-то на его теле. Бывший королевский морской пехотинец пытался скрыть пистолет, но я наложил вето на эту идею. Риск быть отстраненным от участия в вечеринке был слишком велик.


Спасение Феры и прекращение Дьявольской деятельности зависели от того, удастся ли попасть на аукцион целым и невредимым. Оливер клялся, что новый пистолет из композитного материала, который он приобрел, невозможно обнаружить, но я не думал, что риск стоил награды.


Конечно, то, что сейчас у меня не было оружия, не означало, что я намеревался оставаться в таком состоянии. Нет, я планировал носить пистолет за поясом как можно чаще. Тут-то и вмешался Зейн.


“Они там”, - сказал Оливер, указывая на служебную дверь в дальнем конце комнаты.


Я кивнул, но жестом попросил Оливера подождать, а сам полез в карман за мобильным телефоном, подключенным к моим миниатюрным наушникам Bluetooth. Поскольку до сих пор мы были окружены другими завсегдатаями вечеринки на парковке, я не пытался дозвониться до Зейна с момента его последней прерванной передачи. Однако теперь, когда мы собирались покинуть зону скопления людей, имело смысл попытаться связаться с контрабандистом. Хотя бы потому, что я хотел убедиться, что его люди и наше оружие находятся там, где им нужно.


“Зейн, это Мэтт. Ты слышишь, прием?”


На этот раз даже электронный шум, который я слышал ранее, не сопровождал мою передачу. Нервирующая тишина была моим единственным ответом.


“Зейн, это Мэтт. Ты слышишь, прием?”


Ничего.


“Ты слышишь, как я передаю?” - Спросил я, поворачиваясь к Оливеру.


Нахмурившись, бородач покачал головой.


“Ты попробуй”.


Оливер сунул руку в правый карман, прежде чем сделать передачу, которая повторяла мою. Я слышал его голос, потому что он стоял рядом со мной, но мои наушники молчали.


“Что-нибудь есть?” - Спросил я.


“Нет”.


Повернувшись так, чтобы моя спина прикрывала меня от остальной части комнаты, я достал свой мобильный телефон и посмотрел на дисплей. Ни баров, ни Wi-Fi, а Bluetooth был отключен. Я включал и выключал устройство с теми же результатами. С таким же успехом я мог бы передавать из клетки Фарадея.


Нехорошо.


“Посмотри, есть ли у тебя сотовая связь”, - сказал я, опуская бесполезное устройство обратно в карман.


Оливер достал свой телефон, повозился с ним, а затем покачал головой. “Черт возьми”, - сказал Оливер, переводя взгляд со своего телефона на меня, - “вообще нет сигнала. Что это значит?”


“Должно быть, где-то поблизости есть глушилка”, - сказал я. “Военного образца, раз может вырабатывать достаточно энергии, чтобы покрыть такую большую площадь”.


“Зачем глушить сотовую связь?” Сказал Оливер.


Я пожал плечами. “В том-то и вопрос. Возможно, дьявол не хочет, чтобы кто-либо из его гостей контактировал с внешним миром до окончания аукциона. Или это может быть что-то другое”.


“Например, что?”


“Похоже, операция провалилась”, - сказал я. “Зейн пытался мне что-то сказать, прежде чем его передача прервалась. Что-то о неприятностях”.


“Я думал, он предупреждал нас об иракских полицейских”, - сказал Оливер.


“Возможно. Но ты думал, что с полицейским было трудно справиться?”


“Не совсем”.


“Я тоже”, - сказал я. “И я должен был бы поверить, что Зейн пришел бы к такому же выводу. Нет, если парень, организовавший побег из тюрьмы с базы сил Кудс, был чем-то обеспокоен, я тоже должен быть обеспокоен ”.


“Так что же дальше?”


Это был вопрос на миллион долларов. Закатав рукав, я проверил приемник, прикрепленный к моей руке, чтобы убедиться, что он все еще синхронизирован с передатчиком Вирджинии. Крошечный светодиод светился обнадеживающим зеленым цветом, указывая на то, что устройства подключены. Очевидно, полосы частот, которые блокировал глушитель, не перекрывались с фирменной формой сигнала, используемой нашей системой скрытой связи.


“Вирджиния все еще готова к работе”, - сказал я. “Она еще не нашла Феру, и у нее нет проблем, поэтому мы не делаем аборт. Но мы собираемся принять меры предосторожности ”.


“Мы все еще берем оружие?” Сказал Оливер.


Я посмотрел на служебную дверь, раздумывая. “Да, - сказал я, - но мы не войдем вслепую”.


Я подождал, пока мимо пройдет официант с пустым подносом, а затем щелкнул пальцами, чтобы привлечь его внимание.


“Ты там”, - сказал я по-арабски. “У меня есть просьба”.


“Конечно”, - сказал официант. “Не хотите ли чего-нибудь с кухни?”


“Нет. Я хочу поговорить с виночерпием. Приведите его ко мне. Немедленно”.


Взгляд официанта метнулся от моего лица к VIP-медальону, висящему у меня на шее, и обратно. “Конечно, сэр”, - сказал официант. “Если хочешь, можешь пойти со мной, чтобы лично ознакомиться с нашим ассортиментом вин”.


“Нет, я бы не хотел. Я здесь, чтобы совершить покупку, а не совершить экскурсию по винному погребу. Если у вас возникнут проблемы с моим запросом, я могу поговорить с консьержем”.


“Никаких проблем, сэр”, - сказал официант. “Я скоро вернусь с винным стюардом”.


Винный стюард, о котором идет речь, как и несколько других членов вспомогательного персонала, был одним из людей Зейна. В очередной раз мой бесстрашный маленький контрабандист доказал, что он на вес золота, даже если иногда и превращал меня в подушечку для булавок с транквилизаторами. Решение Зейна по поводу неизбежной охраны на входе во дворец состояло в том, чтобы использовать вспомогательный персонал для контрабанды оружия. Оружие, которое будет доступно Оливеру и мне, как только мы проникнем за внешний кордон безопасности.


Как и все хорошие планы, идея Зейна была одновременно простой и эффективной. Как крупному игроку в преступном мире, Зейну не составило труда выяснить, кто обеспечивал вспомогательный персонал для мероприятия Devil's event, как только он узнал его местонахождение. После этого оставалось только нанять нескольких людей Зейна. Мужчины, которые использовали кейсы с накладным дном, чтобы спрятать штурмовой ранец, который я запросил.


За исключением того, что теперь наш простой план, казалось, с каждой секундой все больше трещал по швам. Загадочное послание Зейна все еще было свежо в моей памяти, и у меня не было намерения менять безопасность, обеспечиваемую толпой потенциальных покупателей, на тесноту кухни.


Если бы дьявол знал, что я здесь, он захотел бы исключить меня из уравнения с минимальным вмешательством в мероприятие, на которое он потратил несметное количество времени и денег. Кухня предоставила бы прекрасную возможность сделать именно это. Вот почему я привел к себе человека Зейна, а не наоборот.


Официант в другом конце зала исчез за вращающейся дверью, ведущей на кухню, пока я пыталась подавить свое постоянно растущее чувство неловкости. Тайные операции - сложная штука. Хороший оперативник постоянно ходил по лезвию бритвы между повышенной осведомленностью и повышенным стрессом. Здоровое чувство недоверия было необходимо для того, чтобы остаться в живых, но если оставить его гноиться, негативные мысли могли быстро перерасти в парализующий ужас. Ужас, который делал оперативника неспособным принимать решения.


Я был экспертом в управлении этими коварными водами не больше, чем любой другой шпион. Тем не менее, с годами я нашел пробный камень, позволяющий взглянуть на вещи в перспективе. Мой Глок. Отсутствие утешительной выпуклости на моем поясе было поразительным. Чем скорее я доберусь до пистолета, тем лучше.


“Босс? Привет, босс. Тебе нужно это увидеть!”


Оливер схватил меня за плечо и встряхнул.


“Что?” Спросила я, отмахиваясь от его руки. Официант пробыл внутри более чем достаточно времени, чтобы найти винного стюарда. Если человек Зейна не выйдет из кухонной двери в течение следующей минуты или двух, у нас возникнут проблемы.


“Смотри”, - сказал Оливер, снова хватая меня за плечо.


Я отвернулся от двери, чтобы встретиться лицом к лицу с Оливером, и раздражение, которое я испытывал из-за того, что меня прервали, исчезло после того, как я увидел, что привлекло его внимание. В противоположном конце похожего на пещеру помещения ожило спящее освещение сцены, освещая приподнятую платформу. Мгновение спустя вспыхнул установленный где-то прожектор, отбросив яркий круг света на полированное дерево.


В течение долгой секунды круг света оставался пустым.


А затем Дьявол вошел со сцены слева.


“Блядь”, - сказал я, роясь в кармане в поисках мобильного телефона. “Блядь, блядь, блядь”.


К сожалению, на мой мобильный телефон, как и на мою жену, грубые выражения не произвели впечатления. Глушилка все еще работала, как рекламировалось. Мы с Оливером были полностью отрезаны от остальной нашей команды.


“Что теперь?” Спросил Оливер.


“Мы вызываем аудиторию”, - сказал я. “На самом деле, это лучшая новость, которую я получил за весь день. Я начал беспокоиться, что Дьявол не собирается покидать Сирию, и, даже если бы он это сделал, я не смог бы найти его в толпе. Но теперь он сделал за меня мою работу. Этот засранец должен дрожать в своих ботинках.”


Но Дьявол, казалось, не трясся в его сапогах. На самом деле, он выглядел довольным собой. Глядя на публику, он широко улыбнулся, когда луч прожектора согрел его бронзовый цвет лица и придал волосам темный блеск.


“Добрый вечер, друзья”, - сказал Дьявол, и из динамиков над головой его голос прогремел по комнате. “И добро пожаловать. Те из вас, кто знает меня, знают, что я ничего не делаю наполовину. Я заверил тебя, что сегодняшняя вечеринка исполнит любое твое желание. Я до сих пор сдерживал свое обещание?”


Неразборчивый гул голосов ответил. Но если Дьявола и обеспокоил менее чем единодушный ответ, он этого не показал. Вместо этого его улыбка стала еще шире.


“Да, да, я знаю. Вам не терпится приступить к торгам. Я обещаю, что они начнутся с минуты на минуту. Но прежде чем мы начнем, я хотел, чтобы каждый из вас знал, как сильно я ценю ваш бизнес. Я обещал, что это будет событие, не похожее ни на одно другое, и я выполняю свои обещания. Чтобы задать тон сегодняшнему вечеру, я хочу начать празднование с подарка. Одна счастливая участница заберет домой подарок от меня бесплатно. Приведи ее куда-нибудь ”.


Последняя фраза была обращена к кому-то за сценой, и толпа взревела в ответ. Мой желудок скрутило от равной доли ярости и отвращения. Моя предыдущая речь перед Вирджинией была обращена ко мне в той же степени, что и к ней. Я не мог спасти каждого угнетенного человека в этом мире. Мы бы сосредоточились на Фере и помогли любой другой девушке, какой смогли, но был предел тому, чего могла достичь наша команда.


Несмотря на это, то, что Дьявол собирался сделать, было особенно гротескным. Он раздавал женщину в качестве приза за дверью. Хотя я не мог спасти всех, я также не мог просто стоять и наблюдать, как разворачивается его запутанный план. Пока я не раздобыл оружие у человека Зейна на кухне, я был таким же бессильным, как потенциальный приз за дверью. Но я мог бы, по крайней мере, отметить мужчину, который завоевал "Беспомощную женщину", и поговорить с ним позже.


Это было немного, но это было лучше, чем ничего.


А затем двое мужчин втащили на сцену приз door, и все изменилось. По толпе пронесся ропот, как будто внезапно сегодняшние посетители перестали так сильно расстраиваться из-за того, что торги не начались вовремя. По правде говоря, я не мог их винить.


Моя жена была исключительно красивой женщиной.


OceanofPDF.com


ПЯТЬДЕСЯТ ОДИН


Я не так-то легко впадаю в отчаяние. Будучи командиром роты в полку рейнджеров, а затем оперативником АСВ, я пережил больше мрачных ситуаций, чем большинство людей переживает за всю свою жизнь. Я видел человеческую порочность в масштабах, которые трудно себе представить.


Я помогал медикам укладывать крошечные фигурки одну за другой в самодельные мешки для трупов после того, как террорист-смертник взорвал свой жилет возле школы для девочек в Кабуле. Я баюкал мальчика на руках, когда его жизнь истекала багровым потоком. Я даже сидел рядом с Фродо, когда EFP превратил его из коммандос мирового класса в калеку.


Я думал, что давно миновал тот момент, когда зло этого мира удивляло меня.


Я был неправ.


Вид Лейлы на сцене, с заплаканным лицом, спутанными роскошными черными волосами и зелеными глазами, мерцающими от ужаса, сломал что-то глубоко во мне. И здесь Дьявол был на шаг впереди меня. И здесь он поставил мне мат до того, как я передвинул свою первую фигуру.


Это выходило за рамки отряда убийц, которые нацелились на меня и убили невинного полицейского в процессе. Выходило за рамки даже монстра, который торговал плотью похищенных девушек. Это была Лейла — женщина, которая придала смысл моей жизни. Мою жену собирались разыграть в качестве приза на входе в комнату, полную злых, развратных мужчин.


Нет.


Казалось, это слово пришло отовсюду и ниоткуда. Из самых фибр моего существа. Из сути моей души.


Нет.


Этого не должно было случиться.


Не сегодня.


И именно тогда мышцы моего предплечья начали подергиваться. Сначала я списал это ощущение на очередной приступ дрожи. Вспышка, вызванная стрессом от того, что я увидел свою жену в руках монстра.


Если бы только.


Мой недуг, хотя иногда и изнуряющий, был тем, с чем я начал учиться справляться. На самом деле, я уже протянул пальцы к вступительному аккорду “Tequila Sunrise”, когда понял, что это ощущение совсем не похоже на обычный эпизод. Вместо тупого онемения, которое обычно сопровождает дрожь, мое предплечье горело. Тысячи крошечных невидимых ос жалили меня до усрачки.


Вирджиния.


Вид Лейлы на сцене потряс меня до глубины души. Я забыл обо всем и обо всех остальных. Даже химик из Восточного Теннесси, который отправился в логово льва, чтобы спасти пятнадцатилетнюю девочку, которую она никогда не видела. Как только Вирджиния найдет Феру, она сообщит о своем успехе через крошечный передатчик, подключенный к датчикам на моей правой руке.


Но ощущение покалывания не ползло вниз по моей правой руке.


Это было слева от меня.


Принуждение.


Вирджиния попала в беду, и ей нужна была моя помощь.


Помощь, которую я не мог оказать.


OceanofPDF.com


ПЯТЬДЕСЯТ ДВА


Что случилось, приятель? Спросил Оливер. “Кот прикусил тебе язык?”


Я повернулся к наемнику только для того, чтобы обнаружить, что смотрю в темную дыру неопределенного размера. Хотя, если бы мне пришлось гадать, я бы сказал, что она была около 9 мм в диаметре. В основном потому, что дыра была образована стволом Glock 19.


“Чего я никогда не понимал в наемниках, ” сказал я, переводя взгляд с пистолета на Оливера, - так это того, зачем зарабатывать все эти деньги, если ты не жив, чтобы их потратить?”


“Достаточно справедливо”, - сказал Оливер. “Но я сделаю для тебя кое-что получше. Чего я никогда не понимал в янки, так это почему ты все еще веришь во всю эту чушь о свободе и справедливости для всех”.


“Что ж, может быть, нам стоит пойти выпить по пинте, - сказал я, делая шаг ближе к наемнику, - и обсудить наши разногласия как мужчины”.


“С удовольствием, приятель”, - сказал Оливер. “Но не сегодня. А теперь оставайся на месте, или я буду вынужден ударить тебя коленом”.


Итак, очевидно, у Оливера были инструкции взять меня живым. Это было интересное развитие событий.


“Давай, друг”, - сказал я, придвигаясь еще ближе. “Так не должно быть. Я тебя не знаю, но я обещаю тебе вот что: из меня получится лучший друг, чем враг”.


“Если бы только это зависело от меня”, - сказал Оливер, его мертвые глаза смотрели сквозь меня. “Но ты не знаешь пределов досягаемости дьявола”.


Совершенно верно. Но я знал свои возможности. Я выбросил вперед обе руки, отводя ствол пистолета от линии правой, одновременно зажимая заднюю часть пистолета левой. Я почувствовал, как прицел впился мне в ладонь, а затем я повернулся вправо, крутанув бедрами. Запястье Оливера сломалось со слышимым хлопком.


Значит, пистолет был моим.


“Я же говорил тебе не подпускать его к себе близко”, - произнес голос справа от меня. Голос с ирландским акцентом.


Я повернулся на звук, мой пистолет был готов к стрельбе, но тут же замер. Я оказался нос к носу с деловым концом короткоствольного тактического дробовика. Смотреть в упор на "Глок" Оливера было немного нервно, но это не шло ни в какое сравнение с темной внушительной пастью дробовика.


Это был не тот бой, который я собирался выиграть.


Словно для того, чтобы прояснить этот момент, слева от меня раздался безошибочный звук передергивания затвора другого дробовика, за долю секунды до того, как овал холодной стали прижался к моему затылку.


“Это было очень впечатляюще”, - сказал ирландец. “Это действительно было так. Но поверьте мне, когда я говорю вам, что все кончено. Сейчас. Положите пистолет на пол и идите к сцене. Твоя жена ждет.”


OceanofPDF.com


ПЯТЬДЕСЯТ ТРИ


В моей голове промелькнула тысяча сценариев, каждый из которых был отчаяннее предыдущего. Дьявол держал в своих руках жизнь моей жены, а я был зажат между двумя парнями с обрезами. Мои шансы были невелики, но у меня было предчувствие, что они не станут лучше, когда я выйду на сцену. У меня было два выбора — сражаться или умереть.


Я выбрал борьбу.


Или, по крайней мере, я бы так и сделал, если бы ирландец не выстрелил мне из дробовика в живот.


Сказать, что боль была сильной, все равно что сказать, что ядерный взрыв горячий. Слова могут быть правдой, но это не значит, что описание точное. В одну секунду я был на ногах, пытаясь сообразить, как убить этих ублюдков, не подставив при этом себя или Лейлу. В следующее мгновение я лежал на полу, а мой мозг пытался понять, что только что произошло.


На случай, если вы никогда не сталкивались с этим, рабочий конец обреза громкий. Разрывающий барабанные перепонки звук. Такой громкий, что я не был уверен, что когда-нибудь услышу снова. В любой обычный день это могло бы стать поводом для беспокойства. Но сегодня слух занимал довольно низкое место в иерархии моих потребностей. Вместо этого все мое внимание было направлено на волны боли, исходящие из моего живота.


Я открыл рот, хватая ртом воздух, но мои легкие, казалось, не подчинялись инструкциям.


Все, от моей грудины до пряжки ремня, было в огне. Болели даже мои внутренние органы, о чем я до этого момента даже не подозревал. Мир по краям посерел, когда мое зрение погрузилось в черноту. Хотел бы я сказать, что в те последние несколько секунд я обрел какое-то невероятное понимание смысла жизни, но я этого не сделал. Все, о чем я мог думать, это о том, как чертовски больно умирать.


И тут мои легкие перестали сокращаться.


Я перевел дыхание.


И еще одно.


Что было странно, потому что, хотя я и не помешан на оружии, я точно знаю, что заряд картечи с такого расстояния должен был разорвать мне легкие. Если подумать, вся моя грудная клетка должна была представлять собой зияющую дыру. Но, хотя ощущение было такое, будто кто-то ударил меня кувалдой, моя грудь и живот все еще ощущались странным образом связанными.


Потянувшись к эпицентру распространяющейся боли, мои осторожные пальцы не нашли ни кусочков ткани, ни осколков кости. Вместо этого они коснулись холста. Или, точнее, брезентовый чехол для гибкой дубинки, иначе известной как круглая погремушка.


Что ж, сукин сын. Я собирался жить.


“Немного умно, не так ли?” - сказал ирландец, глядя на меня сверху вниз с улыбкой. “Я сожалею об этом. Действительно сожалею. Но я увидел твои глаза и понял, что колеса завертелись. И поэтому я горжусь тобой. Несмотря на это, я не мог позволить ситуации выйти из-под контроля, не так ли? А теперь вставай.”


Он поставил меня на ноги, и боль пронзила все мое тело. Если бы он не поддерживал меня, я бы упала на колени. Как бы то ни было, меня вырвало на его ботинки. Противопехотная подушка-погремушка, возможно, была намного лучше, чем заряд двойной дроби, но моя нервная система, похоже, считала, что это различие без различия.


“Кроме того, поворот - это честная игра, не так ли? Моему бедному приятелю Оливеру придется научиться дрочить левой рукой, пока у него не заживет запястье, не так ли?”


Упоминание ирландцем Оливера заставило меня вспомнить о "Глоке". Я опустил голову и застонал, пользуясь возможностью поискать оружие на полу.


“Подними глаза, парень”.


Ирландец ткнул меня в спину своим дробовиком. “Ты задиристый маленький засранец, не так ли? А теперь хватит этой чепухи, или мне придется попросить своего друга ударить тебя еще одним мешочком. На этот раз по яйцам. ”


Я повернулся, чтобы окинуть приятеля ирландца беглым взглядом, и осмотрел его дважды. Это был тот самый придурок, который выбивал дерьмо из Назии в стрип-клубе. Тот, кто сбежал. И теперь, когда я увидел его вблизи, я понял, что на самом деле познакомился с ним еще до стрип-клуба - на улицах Остина.


Ну и сукин же ты сын.


При обычных обстоятельствах это могло бы показаться даже забавным. Я стоял во дворце Саддама после того, как получил пулю в живот от погремушки с ирландцем, бывшим королевским морским пехотинцем и иракским коммандос, ставшим убийцей. Но это были необычные времена, и для меня это о чем-то говорило.


Хотя я был уверен, что после пары кружек пива из этого получится отличная история, взрыв дробовика привлек внимание каждого качающегося члена во дворце. Толпа потенциальных покупателей, которые раньше были лицом к лицу, теперь расступилась, расчищая путь к сцене, подобно Моисею, разделяющему Красное море. Только вместо безопасности на дальнем берегу ждало нечто другое — Дьявол и моя жена. И они оба смотрели прямо на меня.


“Мэтт”, - сказала Лейла наполовину всхлипывая, наполовину икая. “Мааааттт”.


Это единственное слово разорвало мое сердце надвое. Гнев, ужас и отчаяние поднялись во мне, когда женщина, которую я любил, выкрикнула мое имя. Но не эти темные вещи разрывали меня на части. Гнев, ужас и отчаяние были старыми друзьями. Нет, это были крошечные угольки, горевшие в ее невероятно зеленых глазах, которые действительно сокрушили меня. То, как она держалась прямо, даже когда слезы текли по ее лицу.


Меня чуть не сломала не боль Лайлы. Это была ее надежда. Надежда, основанная только на одном — на мне. Надежда на то, что каким-то образом все будет в порядке просто потому, что я был здесь. Но все было не так уж хорошо.


Даже не близко.


OceanofPDF.com


ПЯТЬДЕСЯТ ЧЕТЫРЕ


Все в порядке, детка, ” сказал я, встретившись взглядом с Лейлой, как будто мы с ней были единственными людьми в переполненном зале рядом с главной сценой. Как будто нас не окружали Дьявол, его телохранители, Оливер и ирландец-садист. Как будто мы были на нашем юбилейном ужине у Таджа, а не переживали самый мрачный момент в нашей жизни.


“Все просто прекрасно”, - сказал я.


Но не все было в порядке. Ни в коем случае.


Лейла посмотрела на меня, ее глаза заблестели. Ей удалось храбро кивнуть, но она ничего не сказала. Возможно, потому, что она не верила, что ее голос не сорвется. Или, может быть, потому, что она надеялась, что это всего лишь ночной кошмар и что она каким-то образом проснется.


В любом случае, я был достаточно близко, чтобы ощутить теплый, опьяняющий аромат ее кожи. Но с таким же успехом нас могли разделять мили, а не ноги. Толстые, волосатые пальцы Дьявола обхватили стройные бицепсы Лейлы, а дробовик был прижат к моей почке.


Fine даже не был с тем же почтовым индексом.


—


Я приношу извинения за это зрелище, Мэтью, - сказал Дьявол, когда мы шли по тускло освещенному коридору, - но мне нужно было как можно быстрее покончить с неприятностями. Я уверен, ты понимаешь.”


Я начинал понимать, что у Дьявола есть дар преуменьшать. После того, как я был полностью в руках его людей, Дьявол передал аукцион плоти одному из своих помощников и ушел со сцены. Придурок из стрип-клуба тащил Лейлу за собой, в то время как второй телохранитель следовал за Дьяволом. Толпа, окружавшая меня, последовала его примеру. Грубые руки тащили меня по полу дворца, когда я спотыкался, что случалось часто. Свежие синяки, все еще образующиеся у меня на животе, делали ходьбу немного утомительной.


Был также вопрос с Оливером, который, казалось, был не в восторге от своего недавно сломанного запястья. Как только мы сошли со сцены и скрылись из виду толпы, он выразил свое недовольство ударом кулака в челюсть. За этим последовал удар наотмашь в висок, который сбил меня с ног, как камень. Затем бывший королевский морской пехотинец принялся топтать и пинать меня, пока я сворачивался в позу эмбриона, пытаясь отражать его удары спиной и ногами, а не своими внутренними органами.


Через некоторое время ирландец вмешался и остановил избиение. Хорошей новостью было то, что у Оливера не было времени нанести какой-либо серьезный урон. Плохая новость заключалась в том, что он, возможно, играл нападающим в "Манчестер Юнайтед" до того, как пошел в армию. Один из его самых вдохновенных ударов пришелся мне прямо в скулу. У меня по-прежнему были целы все зубы, но пара теперь немного шаталась.


Но хуже, чем мои травмы, были крики Лейлы, когда она смотрела, как я набиваю шишки. За то, что напугали мою жену, эти люди заплатят своими жизнями.


Все до единого.


“Я чувствую себя обязанным сказать это еще раз”, - сказал я, опираясь на стену, чтобы подняться на ноги. “Отпусти ее. Сейчас же”.


Дьявол улыбнулся, обнажив ряд идеально ровных белых зубов. “А если я это сделаю, что тогда? Ты оставишь прошлое в прошлом?”


“Нет”, - сказал я, качая головой. “Но я дам тебе фору. Забирай свои деньги и прячься. Может быть, я забуду о тебе”.


“Мэтью, ты все еще не знаешь, в чем дело, не так ли?”


“Последний шанс”, - сказал я. “Уходи отсюда сейчас же и живи. В противном случае, клянусь Богом, к тому времени, как я покончу с тобой, денег не останется даже на то, чтобы прокормить собак”.


Я не кричал, но, должно быть, все равно что-то было в моем голосе. Хотя я едва мог стоять, ирландец крепче сжал мою руку, в то время как двое телохранителей Дьявола проскользнули перед своим руководителем. Даже Оливер включился в игру, направив "Глок" мне в лоб одной рукой.


Дьявол продолжал весело ухмыляться, но в его глазах промелькнуло что-то похожее на неуверенность. Папа всегда говорил, что один хищник может распознать другого. Возможно, именно это и увидел дьявол. Или, может быть, это было что-то другое. Что-то более примитивное. В любом случае, я знал, что в тот момент добрался до него. Я разорвал цепь дьявола.


И это было моей ошибкой.


“Мэтью, Мэтью, Мэтью”, - сказал Дьявол, качая головой. “По какой-то причине ты все еще не понимаешь положения вещей. Но я должен сказать, что восхищаюсь твоей страстью, даже если она неправильно выражена.”


Повернувшись к телохранителю справа от себя, Дьявол быстро заговорил по-арабски. Слова вылетали слишком быстро, чтобы я мог перевести. Я кое-что узнал о ней, но потом перестал слушать в пользу того, чтобы посвятить свою умственную энергию поиску выхода из этой передряги.


Еще одна ошибка.


Пока я был в ментальной сумеречной зоне, один из телохранителей Дьявола пересек коридор и подошел к двери в стене. Распахнув ее, мужчина рявкнул команду на чем-то похожем на фарси. Мгновение спустя трое мужчин выскочили из комнаты, таща за собой женщину.


Вирджиния.


OceanofPDF.com


ПЯТЬДЕСЯТ ПЯТЬ


Мэтт, ” сказала Вирджиния, увидев меня, “ прости. Я...


Ее приговор был прерван, когда придурок из стрип-клуба ударил ее наотмашь с небрежным пренебрежением, которое можно выказать непослушной собаке. Удар потряс Вирджинию, ее волосы взметнулись каштановым занавесом. К ее чести, она не закричала, но ее глаза наполнились слезами, когда на лице проступили гневные багровые пятна.


Я перевел взгляд с Вирджинии на мужчину, который ударил ее, а затем встретился с ним взглядом.


“Ты, блядь, покойник”. Я делал паузы между каждым словом, отчетливо произнося каждый слог, чтобы убедиться, что мой арабский безупречен.


Его карие глаза вспыхнули. Он открыл рот, чтобы ответить, но Дьявол не дал ему такой возможности.


“Это позерство утомительно и отнимает много времени. Позволь мне ускорить процесс”, - сказал Дьявол.


Дьявол потянулся к Вирджинии, как будто хотел погладить ее по щеке. Она рефлекторно отдернулась, открыв пространство между своей покрытой синяками кожей и исследующими пальцами Дьявола. Ее испуганный взгляд встретился с моим. Я начал было шептать что-то ободряющее, когда заметил, что рука Дьявола движется.


Его другая рука.


На стали блеснул свет.


Я вырвался из рук ирландца, предупреждающе крича, но было слишком поздно. Раздался одиночный выстрел. Звук выстрела усилился в тысячу раз, когда отрикошетил от каменных стен и потолка. Только что глаза Вирджинии были прикованы к моим. В следующее мгновение они бессмысленно смотрели в пространство.


Она прислонилась к стене, а затем медленно сползла на землю.


Я взвыл, спотыкаясь, направляясь к ней, пытаясь убедить себя, что того, что я только что видел, на самом деле не было. Что нахальная девчонка из Восточного Теннесси на самом деле не лежала скомканной на полу, как куча выброшенного белья.


“Ублюдок”, - сказал я, и слюна полетела с моих губ, когда я повернулся от Вирджинии к Дьяволу. “Ублюдок, ублюдок!”


Гладкий, как шелк, Дьявол перевел пистолет с Вирджинии на Лейлу. “ Осторожнее, Мэтью. Мне бы не хотелось продолжать наш урок. Но я это сделаю.


Он приставил короткий пистолет к лицу Лейлы, дуло было в нескольких дюймах от копны ее черных кудрей. Я замерла, мое дыхание вырывалось прерывистыми вздохами. К ее чести, моя жена не сказала ни слова. Вместо этого она просто смотрела на меня, не мигая своими поразительными зелеными глазами.


Медленно, обдуманно я отступал от грани безумия. Возмездие придет, но не сейчас. Пока нет.


“Чего ты хочешь?” - Чего ты хочешь? - спросил я, каждое слово вырывалось из моей души.


“Я хочу, чтобы ты поехал в Америку и кое-кого убил”.


“Кто?”


Дьявол на самом деле улыбнулся. “В этом и есть ирония, Мэтью. Я хочу, чтобы ты убил человека, который причинил тебе столько боли — Чарльза Синклера Робинсона Четвертого”.


“Чарльз?” Переспросил я, пытаясь осознать, о чем говорил дьявол. “Ты хочешь, чтобы я убил Чарльза? Почему?”


“Потому что он неряшлив, а неряшливость вредна для бизнеса”.


“У вас есть дело к Чарльзу?”


“Это не твоя забота”, - сказал Дьявол. “Твоя забота должна быть о твоей прекрасной жене”.


Дьявол протянул руку и почти по-отечески сжал плечо Лейлы. “Я допустил ошибку в нашей предыдущей договоренности. Я недооценил тебя, уже дважды. Один раз, когда я подумал, что мертвым ты будешь мне полезнее, чем живым. Второй раз, когда я доверил твое руководство одному из моих помощников. Я больше не повторю этих ошибок. Эти трое джентльменов являются членами Сил Кудс и деловыми партнерами. Ваша жена останется их гостьей в Исламской Республике Иран до тех пор, пока вы не убьете мистера Робинсона. Тогда и только тогда ей будет разрешено уехать. Все ясно?”


“Кристал”, - сказал я. “Позволь мне попрощаться”.


“Быстро”, - сказал Дьявол.


Я подошел ближе, и Дьявол в ответ ткнул своим пистолетом в лицо Лейлы, так что дуло оставило ямочку на нежной коже ее щеки.


“Оттуда, пожалуйста”, - сказал Дьявол с почти маниакальной улыбкой. “Я всегда слышал, что расстояние делает сердце более любящим”.


Повернувшись к Лейле, я попытался придумать все, что хотел сказать. Сказать ей, как сильно я ее люблю. Что мне жаль. Что я был дураком, позволив ей уйти той ночью в Остине. Что наши шесть лет брака были самыми счастливыми в моей жизни.


Но, как обычно, моя жена опередила меня.


“Ты мой муж, Мэтью Дрейк”, - сказала Лейла, теперь ее глаза были сухи, голос тверд. “Мой муж”.


Ударение на "моя" было едва уловимым, но я все равно это услышал. Я любил Лейлу раньше, но то, что я чувствовал к ней сейчас, было всепоглощающим.


“Все будет хорошо”, - сказал я. “Я обещаю”.


“Я знаю”.


“Хорошо”, - сказал Дьявол, кивая иранцам, державшим Лейлу. “Я думаю, этого почти достаточно. Ты знаешь, что ты должен сделать, Мэтью. Сделай это”.


Оперативники Сил Кудс, которые несколько минут назад сопровождали Вирджинию на верную смерть, собрались вокруг Лейлы. Но им не пришлось ее утаскивать. Вместо этого моя жена шла с высоко поднятой головой, как будто иранские головорезы были почетным караулом, а не похитителями. Она пересекла узкий коридор уверенными шагами и прошла через теперь уже открытую дверь, не оглянувшись.


“Боже мой”, - сказал Дьявол, когда дверь за Лейлой захлопнулась. “Она просто невыносима”.


Несмотря ни на что, мне пришлось побороть желание улыбнуться. Дьявол был прав больше, чем он думал. Лейла была сущим наказанием, но эта черта, похоже, была присуща нашей семье. В одно мгновение мне вспомнился наш крушение поезда на юбилейном ужине, когда запах Лейлы исчез позади нее.


Я просто хочу, чтобы мой муж вернулся. Когда ты найдешь его, пожалуйста, дай мне знать.


Я приехал в Ирак, чтобы найти девушку, ставшую жертвой сексуальной торговли, но в процессе нашел кое-кого другого. Себя. И теперь, в наш самый темный час, моя жена хотела, чтобы я знал, что она меня видит. Что она увидела человека, которым я был на самом деле. Того, у кого руки в крови, а в сердце жажда мести. В этот момент Лейла, возможно, шла по долине смертной тени, но она не боялась зла. Не потому, что она была бесстрашной, а потому, что в глубине души знала, что я приду за ней.


И она была права.


“Готов?” - спросил Дьявол, вторгаясь в мои мысли.


Я ответил не сразу. Вместо этого я долго смотрел на Вирджинию, неподвижно лежащую на земле, ее черный никаб теперь был в малиновых пятнах. Я посмотрел на ее лицо, в ее полуприкрытые глаза, устремленные в вечность. А затем я запечатлел каждую деталь в своем сознании, пока гнев, который я изо всех сил пытался сдерживать, не вспыхнул. Ярость хлынула по моим венам, как напалм, поглощая все на своем пути.


С колотящимся сердцем и дрожащими пальцами в ожидании хаоса, который они посеют, я сделал глубокий вдох. А затем еще один. Я обуздал гнев, подчинив его своей воле, как дикого мустанга, которого приучаю к седлу. Мне нужна была раскаленная добела ярость, но мне также нужен был контроль. То, что предстояло сделать дальше, требовало хитрости, а не просто силы, порожденной гневом.


Дьявол заплатит за свои грехи, но, как и при планировании любой хорошей засады, его возмездие должно было произойти в выбранное мной время и в выбранном месте. Сжав дрожащие пальцы в кулаки, я сделал последний вдох, прежде чем заглянуть глубоко в глаза человека, который был уже мертв.


“Я готов”, - сказал я.


Когда мой взгляд снова встретился с его, вездесущая улыбка Дьявола погасла. Он сделал шаг назад, в то время как его руки замахали, словно отражая воображаемый удар.


Я стоял, не двигаясь.


Ожидание.


Наблюдает.


Лицо Дьявола покраснело, и он скрыл свое смущение, рявкнув на моих охранников: “Почему вы все еще стоите там? Отвезите его в аэропорт. У нас график”.


“Конечно”, - сказал ирландец, подталкивая меня к пустому коридору. “Пойдем, любимая, хорошо?”


Я позволил подтолкнуть себя к выходу, но, как и Лейла, не потрудился оглянуться на Дьявола. Зачем беспокоиться?


Дьявол был уже мертв.


OceanofPDF.com


ПЯТЬДЕСЯТ ШЕСТЬ


В любом сражении наступает момент, когда планирование и стратегия должны уступить место насильственным действиям. Когда потенциальная энергия, создаваемая репетициями, оперативными приказами и инспекциями перед боем, становится кинетической. Момент, когда вы перестаете устанавливать условия для засады и вместо этого выполняете ее.


Мой момент только что настал.


Покинув "Дьявола и коридор смерти", мы вошли в другой извилистый коридор. Лабиринт коридоров дворца сбил с толку мой внутренний компас, но, судя по шепоту повышенных голосов впереди, мы приближались к комнате, где проводился секс-аукцион, что, в свою очередь, означало, что с каждым шагом я удалялся от Лейлы все дальше.


Я очень верил в свою способность спасти свою жену, но я не был Суперменом. Если бы трем ее захватчикам из "Аль-Кудс" разрешили соединиться с наступающей иранской армией, моя способность вернуть Лайлу без отряда штурмовиков, подкрепленного ротой рейнджеров, была бы близка к нулю. Поскольку у меня не было ни того, ни другого, мне нужно было действовать до того, как похитители Лейлы похитят ее.


Это означало, что четверо мужчин, охранявших меня, должны были умереть.


Быстро.


Шум толпы усилился по мере того, как мы приближались к двери в дальнем конце коридора, и я знал, что означает этот шум. Сотни головорезов и их телохранителей, не говоря уже о десятках других частных ополченцев Дьявола. В этой комнате у меня не было бы ни единого шанса.


Мне нужно было действовать.


Сейчас.


Я был в меньшинстве четыре к одному, но тускло освещенный узкий коридор вынуждал моих самоуверенных похитителей двигаться неровной шеренгой. Несмотря на это, ситуация была не совсем идеальной. С другой стороны, погода в Пуэнт-дю-Оке во время вторжения в Нормандию тоже не была такой.


Такова была жизнь Рейнджера.


Я закрыл глаза, представляя грядущее сражение, как будто мне открылся вид на поле боя с высоты Птичьего полета. Четверо похитителей шли гуськом, а я застрял посередине. Оливер со сломанным запястьем впереди, за ним коммандос из стрип-клуба, затем я, затем Второй коммандос, ирландец замыкает шествие.


Когда я смотрел в последний раз, ирландец держал свой обрез в положении "погремушка" на изготовку. В отличие от других охранников, он все еще ожидал неприятностей. И из-за его отношения, мое чутье подсказывало, что он самый опасный в группе. В идеале, я бы сначала исключил его из уравнения. Но поскольку он был последним в нашем маленьком строю, это было невозможно.


Мне пришлось бы импровизировать.


“Как тебя зовут, ирландец?” - Спросил я, все еще следуя за первым коммандос.


“Почему ты спрашиваешь?”


“Ты кажешься мне знакомым”.


“Я очень в этом сомневаюсь”.


“Я шпион, Айриш”, - сказал я. “А шпионы умеют запоминать лица. Мы никогда не встречались. Я уверен в этом. Но я также уверен, что видел твое лицо раньше.”


“Ну и что тогда?” - спросил ирландец. “Теперь мы будем друзьями? Это все?”


“Зависит от тебя”, - сказал я. “Я предлагаю тебе второй шанс. Прямо здесь. Прямо сейчас”.


“Что? Второй шанс только для меня? И почему я такой особенный?”


“Потому что эти монстры уже лишились своих душ. Иракцы продают маленьких девочек в рабство. Британец обесчестил свою службу и форму ради денег. Для них нет надежды. Но, возможно, найдется и для тебя.”


“Тихо”, - сказал Второй коммандос, тыча меня дробовиком между лопаток.


“А, парень”, - сказал ирландец. “Если бы ты действительно узнал меня, то понял бы, что зря тратишь время”.


Дверь в общую зону дворца материализовалась из мрака, всего в нескольких шагах от меня. Эта дверь была переломным моментом. Если бы мы прошли через нее, мое тактическое преимущество было бы потеряно. Но когда мы подходили ближе, группа, естественно, сбивалась в кучу, когда Оливер останавливался, чтобы открыть ее. Из-за скопления мишеней моим новым друзьям было сложнее стрелять в меня, не задев друг друга.


Но если я буду ждать слишком долго и Оливер откроет дверь, хлынет подкрепление, что еще больше увеличит шансы в и без того неравной рукопашной схватке.


“Нолан Берк”, - сказал я. “Бывший член Настоящей ИРА. Последний раз его видели в Северной Ирландии в ноябре 2007 года после нападения, в результате которого были убиты двое полицейских. Как у меня дела до сих пор?”


“Тихо, я сказал”.


На этот раз ублюдок ткнул меня своим дробовиком в левую почку. Я чуть не описался, когда боль пронзила мой все еще ноющий живот.


“У многих в Северной Ирландии были плохие дела”, - сказал Нолан. “Действительно, плохие дела. Но если ты знаешь об этом, то должен знать, что моя душа зашла так же далеко, как и у этих других ”.


“Может быть, это и так”, - сказал я. “Может быть, это не так. Есть только один способ узнать наверняка”.


А потом время для разговоров закончилось.


Оливер потянулся к ручке двери, и придурок из стрип-клуба встал у него за спиной. В тот же самый момент Второй спецназовец всадил дробовик мне в другую почку. Но на этот раз я был готов. Превозмогая боль, я развернул ствол, отклоняя его в сторону, одновременно нанося удар локтем в голову коммандос.


Я целился ему в лицо.


Я промахнулся.


Вместо приятного соприкосновения кости с костью, которое случается, когда раздробляешь кому-то челюсть, я почувствовал, как его трахея с хлюпающим звуком уступила место. Коммандос выронил дробовик, инстинктивно потянувшись к своему горлу. Я нанес резкий удар ногой в его теперь открытую грудь, вложив в движение весь свой вес. Удар, создающий пространство, сбил его с ног, и он врезался в Нолана.


Не то, к чему я стремился, но, как любила говорить мама, когда у тебя есть лимоны, приготовь мартини с лимонными дольками.


Я потянулся за дробовиком, но удар ботинком по ребрам убедил меня, что у меня были другие приоритеты. В бой вступил коммандос-один.


Согнувшись вокруг стопы в животе, я перехватил колено и вывернул ногу коммандос в сторону. Я попытался нащупать его заднюю ступню своей ногой, намереваясь полностью сбить его с ног, но он перешагнул через мой замах и нанес мне прямой удар в голову.


Удар вызвал у меня раздражение, но я удержал его колено. Прежде чем он смог продолжить удар кроссом, я провел рукой вверх по его ноге, пока не нашел яички. Затем я схватил их и повернул, выкручивая назад, как будто дергал за шнур стартера газонокосилки.


Большой, крепкий спецназовец, которому нравилось насиловать девочек-подростков, издал явно неприличный вопль, когда я сделал все возможное, чтобы отделить его мешок с яйцами от тела. Вслед за этим я ударил его плечом в солнечное сплетение, а затем потянулся к его подбородку, намереваясь ударить бедром по голове.


Вместо этого я встретился с его глазами.


Погрузив пальцы одной руки в нечто, на ощупь напоминающее наполовину застывшее желе, я зацепил его глазницы. Он кричал и бился, но я продолжала копать, даже когда просунула другую руку ему на плечо, пока не обхватила его затылок. Затем я крутанула бедрами, перекидывая его через плечо. Используя свои руки в качестве направляющих, я впечатал его в неумолимый пол головой вперед, мой вес тела увеличился на его.


Глухой удар, который издал его череп, ударившись об пол, останется со мной до конца моих дней. Двое людей Дьявола выбыли из боя.


К сожалению, остались еще двое.


Я уловил движение слева от себя как раз вовремя, чтобы увидеть, как Оливер целится мне в лицо из "Глока" одной рукой.


Ключ к сражению более чем с одним человеком одновременно заключается в том, чтобы как можно скорее увеличить шансы. Я неплохо выступал на этой арене, но все равно потерпел неудачу. Я подумал о том, чтобы попытаться отговориться от этого, но выражение лица Оливера говорило о том, что он не очень заинтересован в разговоре.


Я закричал, пытаясь сократить расстояние между нами, но на этот раз физика была не на моей стороне. Выстрелил пистолет, и звук был достаточно громким, чтобы я подумал, что у меня лопнули барабанные перепонки, что было странно, потому что мертвецов обычно не волнуют лопнувшие барабанные перепонки. Затем я понял, что выстрел прозвучал так невероятно громко, потому что на самом деле это были два выстрела вместо одного — выстрел из дробовика позади меня, за которым последовал Глок Оливера.


И это имело смысл, потому что Оливер теперь лежал на спине, не двигаясь, с вмятиной размером с мягкую подушку в черепе.


“Ты имел в виду то, что сказал, парень?” Спросил Нолан у меня за спиной. “Насчет второго шанса”.


“Я так и сделал”, - сказал я, поворачиваясь лицом к ирландцу.


Он все еще держал свой дробовик наготове, но он был направлен не совсем на меня. Конечно, он также не был направлен точно в сторону, но я бы взял то, что мог достать.


“Я не могу гарантировать, что произойдет, - сказал я, “ но я попытаюсь привлечь тебя к ответственности. Я даю тебе слово”.


“Полагаю, это все, о чем я могу просить”, - сказал Нолан, опуская дробовик. “В любом случае, я предпочел бы иметь тебя другом, а не врагом. Тогда ладно. Пойдем, поищем твою жену.”


OceanofPDF.com


ПЯТЬДЕСЯТ СЕМЬ


Говорят, что политика создает странных партнеров по постели, и поле битвы не исключение. Тем не менее, для меня это было впервые. За то почти десятилетие, что я зарабатывал на жизнь "острием копья", я работал со всеми, от курдских борцов за свободу до афганских полевых командиров. Я считал себя довольно открытым, когда дело касалось оперативных союзников. Тем не менее, я никогда не был партнером бывшего члена ИРА.


“Сюда”, - сказал Нолан, быстрым шагом ведя меня мимо распростертых тел. “Мы должны двигаться быстро”.


В этом мы с моим новым другом-ирландцем были полностью согласны. Возможно, однажды я и вырвался из когтей Дьявола незамеченным, но на этот раз он постарается лучше следить за мной. Рано или поздно он будет ожидать проверки от своих приспешников-коммандос. Когда этого не произойдет, Лейла заплатит за это.


Мы должны действовать быстро, возможно, это было преуменьшением века.


“Куда мы идем?” - Спросила я, когда Нолан повернул налево, следуя по коридору, который, по моим расчетам, вел на противоположную сторону дворца от той, откуда мы вошли.


“Из-за продолжающегося наступления Ирана дороги стали слишком опасными. Бодэчи, у которых ваша жена, воспользуются вертолетом”.


“Вертолет?” Я спросил.


“Да. Снаружи двое”.


Конечно, были. Мы видели две вертолетные площадки в нашей разведке Google Планета Земля. Имело смысл только то, что на них будут находиться два вертолета. Это также объясняло внезапное появление Дьявола после того, как израильтяне заблокировали его телефон в Сирии. Я предположил, что иранцы были не единственными, кто путешествовал на вертолете.


“Быстрее”, - сказал я Нолану. “Если Лейла сядет в вертолет, мы ее потеряли”.


Словно в подтверждение моих страхов, воздух наполнил безошибочно узнаваемый вой набирающих обороты турбинных двигателей. Вертолеты. Мы не собирались этого делать.


И тут мне в голову пришла мысль.


Как и все современные самолеты, вертолеты полагались на GPS для навигации. Я держал пари, что частотные диапазоны, которые использовали спутниковые навигационные сигналы, вероятно, также были подвержены влиянию глушителя военного класса Devil. Это означало, что для того, чтобы вертолеты настроили свои внутренние навигационные системы перед вылетом, Дьяволу сначала нужно было отключить свой глушитель.


Достав сотовый телефон из кармана, я посмотрел на дисплей и чуть не рассмеялся от облегчения. Диапазон Wi-Fi все еще был перегружен, но у меня была сотовая связь. Я набрал номер Зейна и поднес трубку к уху.


“Мэтью?” - спросил Зейн. “Это ты?”


“Да, это я. Мне нужно—”


“Это ловушка, Мэтью. Оливер во власти дьявола. Он ждет, когда ты—”


“Я знаю, мой друг. Я знаю. Дьявол нашел нас”.


“И ты все еще жив?”


“Я такой и есть. Вирджиния - нет”.


“Нет! Я—”


“Послушай, мой друг”, - сказал я. “Мне нужна твоя помощь. Дьявол забрал мою жену”.


“Твоя жена?” - спросил Зейн.


“У меня нет времени объяснять. Где ты?”


“Снаружи здания с моими людьми. Мы ждем в "Овервотче", как и планировалось”.


“Вы видите вертолеты?” Спросил я. “Они на красной стороне”.


“Вертолеты? Почему?”


“Я думаю, что моя жена на одном из них”, - сказал я.


“Приготовься”, - сказал Зейн. “Я отсюда не вижу красную сторону. Мы выдвигаемся”.


Семнадцать лет обстрелов целевых зданий в поисках HVT научили сообщество специальных операций кое-чему о ликвидации конфликтных ситуаций при пожарах и разделении целей. Вместо того, чтобы обозначать стороны света или левую и правую стороны, фасады целевого здания теперь обозначались цветом.


В данном случае Зейн и его люди были поставлены для наблюдения за ближайшей к дороге стороной здания, или зеленой стороной. Чтобы взять вертолетную площадку на прицел, им нужно будет маневрировать, чтобы попасть в поле зрения с красной стороны, ближайшей к реке.


На это потребовалось бы время.


Время, которого не было у Лейлы.


“Мы видим вертолетные площадки”, - сказал Зейн, запыхавшись. “Каждая занята одним вертолетом. Винты обоих вертолетов вращаются. Что нам делать?”


Что в самом деле.


“Приготовься”, - сказал я, бросаясь догонять ирландца, который ждал меня у дальней двери. “Это выходит наружу?” - Спросил я Нолана. “На вертолетные площадки?”


“Да”.


“Как далеко до вертолетов?”


Нолан пожал плечами. “Может быть, метров пятьдесят?”


Я помолчал, обдумывая варианты. На данный момент мне приходилось верить, что Дьявол не знал о моем побеге. Но если я выскочу из дверного проема, как чертик из табакерки, он может меня увидеть.


И тогда джиг был бы сыгран.


“Мэтью”, - сказал Зейн. “Оба самолета готовятся к взлету. У нас есть считанные секунды”.


В этот момент по зданию прокатился грохот, отчего верхний свет закачался на узком кабеле.


Я посмотрел на ирландца, и у него было ошарашенное выражение лица, которое отражало мое. Что бы ни происходило сейчас, это тоже не входило в его планы.


“Зейн”, - сказал я, нажимая кнопку передачи на своем мобильном, - “что, черт возьми, это было?”


“Прибыла иракская армия. Они врываются в здание”.


“С помощью чего? Еще одной из ваших крылатых ракет?”


“Нет, Мэтью. Танк. Большой”.


Черт возьми. Генерал Мэттис, как известно, сказал, что когда вы знаете, что направляетесь на перестрелку, вы должны привести всех своих друзей с оружием. Хотя я в принципе и согласился, я также подумал, что будет лучше убедиться, что твоим друзьям случайно не выстрелят в спину.


“Зейн, ” сказал я, “ твой отвлекающий маневр готов?”


“Конечно. Мы сейчас стреляем по воротам?”


“Планы меняются”, - сказал я. “У стрелка есть прямой прицел к вертолетам?”


Пауза, которая была слишком долгой, а затем: “Да”.


“Пусть он наведет прицел на землю между ними и будет готов”.


Нолан слышал только половину моего разговора, но я все равно мог сказать по его недоверчивому взгляду, что он подумал, что я сошел с ума. Что было справедливо, потому что я был не в том положении, чтобы спорить.


Тем не менее, появление двух вертолетов означало, что две группы людей улетают. Учитывая то, что я знал о Дьяволе, я держал пари, что эти две группы людей, вероятно, направлялись в два разных пункта назначения. В конце концов, если Дьявол намеревался отправиться в Иран, он мог бы сам отвезти туда Лейлу.


Кроме того, иракская армия ворвалась в его дворец на основном боевом танке. Хотя я и не был офицером бронетехники, не нужно было быть гением, чтобы понять, что почти пятидесятитонный танк не может просто так подкрасться к тебе.


Если мне нужно было угадать, кто-то предупредил Дьявола, и он решил, что осмотрительность - лучшая часть доблести. Он бросал своих девушек, ставших жертвами сексуальной торговли, и комнату, полную потенциальных клиентов, чтобы быть уверенным, что сможет дожить до следующего дня. Это означало, что в одном из вертолетов находились Лейла и ее иранские похитители, а в другом - Дьявол, что, в свою очередь, означало, что одну из этих птиц нужно было превратить в огненный шар.


Мне просто нужно было разобраться, кто есть кто.


“Мэтью, вертолеты взлетают”.


Я подождал мучительную секунду, а затем ворвался в дверь, Нолан следовал за мной по пятам. Как и ожидалось, я услышал рев турбинных двигателей, но не смог разглядеть вертолеты из-за облака песка, образовавшегося в результате промывки их несущих винтов. Это было хорошо, потому что, если я не мог видеть вертолеты, их пассажиры не должны были видеть меня.


В теории.


“Зейн”, - сказал я, перекрикивая вой двигателей, - “ты знаешь, кто в каком вертолете?”


“Нет, Мэтью”, - сказал Зейн. “Что ты хочешь, чтобы мы сделали?”


“Вы с человеком с отвлекающим устройством?”


“Да”.


“Положи руку ему на плечо. Убедись, что он не выстрелит, пока ты не дашь ему команду. Понял?”


“Да, да, я понимаю. Но какой именно? На каком вертолете?”


Что действительно так. Два вертолета с двумя совершенно разными списками пассажиров. Если я был прав, в одном из них находилась Лейла, а в другом - Дьявол.


Это было очень большое если.


Самолет дружно поднялся в воздух, когда еще один грохот потряс дворец. За время службы в полку рейнджеров я посетил несколько курсов прорыва, и хотя я узнал свою долю о прорывах в полевых условиях, я никогда не видел ни одного, в котором использовалось бы орудие основного боевого танка.


Все бывает в первый раз.


Облако пыли поднялось, расширяясь наружу, как после взрыва самодельного взрывного устройства. Затем вертолеты выскочили из облака. На мгновение, от которого замирало сердце, они оба полетели строем на восток. Затем самолет сопровождения отклонился влево, направляясь на запад, в сторону Сирии, в то время как самолет сопровождения продолжил движение на восток.


На восток, в сторону Ирана и наступающей армии.


У меня был свой ответ.


“Зейн, целься в самолет, направляющийся на запад. Я повторяю, целься в самолет, снижающийся над рекой. Подтверди мое последнее ”.


“ На каком вертолете, Мэтью? На каком?


Сукин сын. Я посмотрел на Нолана и увидел дробовик, который он держал в руке.


“У тебя есть для этого что-нибудь, кроме патронов с погремушками?” - Спросил я.


“Слизняки”, - сказал Нолан.


“Дай их сюда”.


Передернув затвор дробовика, я извлек оставшиеся патроны-погремушки, а затем зарядил шесть патронов.


“Зейн”, - сказал я, заряжая оружие, - “тебе нужно нацелиться на вертолет, летящий на запад. Повторяю, на запад. Я попытаюсь обозначить направление своим дробовиком. Ищи искры.”


С таким же успехом я мог бы сказать Зейн поискать Тинкер Белл и следовать за ее волшебной пылью к вертолету. С М4 и трассирующими патронами то, что я предлагал, могло бы стать возможным. Радиус действия дробовика, стреляющего пулями, составлял около семидесяти пяти метров. У меня не было никаких шансов даже добраться до вертолета, если предположить, что Зейн вообще мог меня видеть.


Но я все равно приложил дробовик к плечу и прицелился в ствол. Я все еще был рейнджером, а Рейнджеры не увольняются.


“Канистры с горючим”, - сказал Нолан, ударяя меня в плечо. “Стреляй в канистры с горючим”.


Я перевел взгляд с ирландца на его вытянутый палец и увидел кучу канистр с горючим рядом со штабелем генераторов, обеспечивающих энергией дворец. Черт возьми, но я был идиотом. Регулируя точку прицеливания, я выпускал снаряд за снарядом в канистры с горючим. Первые два выстрела ничего не дали, но третий подбросил канистру в воздух, оставляя за ней след от топлива. Топливо, которое разлилось по горячим генераторам.


Секунду спустя пар воспламенился с приятным свистом, который окутал генераторы.


“Зейн, ты видишь горящие канистры с горючим?” Я спросил.


“Да! Да!”


“Посмотри выше и найди свою цель”.


“Цель достигнута”.


“Запустите устройство!”


Слово "устройство" было немного неправильным. На этапе планирования этой операции, похожей на козью веревку, я сказал Зейну, что нам нужно подготовить отвлекающий маневр. Не диверсия уровня ракеты "Томагавк", но нечто достаточно крупное, чтобы привлечь внимание Дьявола. Имея это в виду, я попросил показать его инвентарь с оружием, и после небольшого обмана Зейн неохотно подчинился.


Один взгляд на склад, который он называл оружейной, и я понял почему. Снаряжение, которое он “приобрел”, соперничало с арсеналом моей роты в полку рейнджеров. Большую часть составляли российские товары, что несколько успокоило мою совесть, поскольку это означало, что Зейн не крал все припасы, которые я заплатил ему за доставку сирийским борцам за свободу.


Однако у него был приличный выбор американского оружия, включая несколько противотанковых ракет. Ракеты с трубчатым запуском, оптическим отслеживанием, проводным наведением или буксировкой были хороши, если можно было установить пусковую установку на технический автомобиль или Хаммер, но я искал что-то портативное для человека. Как те две коробки, мимо которых Зейн пытался провести меня. Но один взгляд на номенклатуру, и я поняла, что в них.


Я спросил его, где он приобрел этот конкретный товар, но с таким же успехом я мог бы спрашивать рыбу, почему вода мокрая. Некоторые вещи просто были такими, потому что они были.


Вспышка расколола ночное небо справа от меня. Миллисекундой позже над головой пронесся уголек пламени, оставляя за собой облако ядовитого дыма и особый свистящий звук, который издает твердотопливный ракетный двигатель в фазе разгона. Я отслеживал траекторию снаряда в течение двух секунд, которые потребовались, чтобы перехватить вертолет.


Затем последовала вторая, более яркая вспышка света, и Дьявола больше не было.


Раскатистый грохот взрыва донесся до нас секундой позже, как гром после молнии, но к тому времени дело было сделано. Благодаря противотанковой ракете Javelin и навыкам артиллериста сирийского контрабандиста Дьявол теперь был в аду со своим тезкой. Обычно это было бы время для "пятерок" и ударов кулаками, но второй вертолет, в котором находились моя жена и ее иранские похитители, все еще направлялся на восток так быстро, как только позволяли его реактивные двигатели.


Дьявол, возможно, и вышел из игры, но Лейла все еще была в опасности.


“Что теперь?” Спросил Нолан, прочитав мои мысли.


“Теперь пришло время покончить с этим”.


OceanofPDF.com


ПЯТЬДЕСЯТ ВОСЕМЬ


К его чести, ирландец не стал подвергать сомнению логику моего заявления. Он просто посмотрел в ту сторону, где исчез вертолет с Лайлой, а затем снова повернулся ко мне.


“Тогда тебе понадобятся крылья”, - сказал Нолан. “У тебя они есть?”


“Пока нет”, - сказал я. “Но я работаю над этим”.


Что в некотором роде было правдой. Что также было правдой, так это то, что я понятия не имел, как мне добраться до Лейлы до того, как она и похитившие ее бойцы "Кудс Форс" исчезнут в приветственных объятиях наступающей иранской армии. К счастью, мой мобильный телефон выбрал именно этот момент, чтобы взорваться, избавив меня от необходимости объяснять ирландцу, как я собираюсь волшебным образом создать крылья.


“Мэтью?” - спросил Зейн. “Мэтью? Мы попали в нужное место?”


“Хороший выстрел, Зейн”, - сказал я. “Но теперь нам нужно забрать мою жену. У тебя есть вертолет?”


Обычно я бы не стал утруждать себя таким нелепым вопросом, но поскольку контрабандисту каким-то образом удалось завладеть ракетой Javelin, я не думал, что вертолет - это действительно слишком большой прыжок. Кроме того, никто не рисковал, ничего не получал.


“Извини, Мэтью. Поблизости нет. Я смогу достать его— возможно, через день - это поможет?”


Нет, это определенно не так. Но это была не проблема Зейна; это была моя. Поэтому я развернулся.


“Не беспокойся об этом. Но не мог бы ты встретиться со мной на вертолетной площадке с одним из штурмовых отрядов? Я немного разбираюсь в оружии и снаряжении ”.


“Да, Мэтью. Я иду”.


Ирландец посмотрел на меня так, словно у меня изо лба выросли рога. “ Значит, теперь ты обрел крылья? - Спросил Нолан.


“Пока нет”, - сказал я, набирая новый номер в своем мобильном телефоне. “Но у меня есть ангел-хранитель”.


По крайней мере, я надеялся, что он у меня все еще есть. Честно говоря, он никогда раньше меня не подводил. С другой стороны, я никогда не просил его доставать гребаный вертолет из его волшебной шляпы. Но что толку от ангелов-хранителей, если они не могут время от времени немного поколдовать?


Я пытался перевести часовой пояс, пока звонил телефон, но сдался. Он отвечал. Он всегда отвечал.


На пятом гудке в трубке раздался знакомый баритон. “Алло?”


“Фродо, это я”.


“Мэтти? Срань господня, брат. Я знал, что ты действуешь втемную, но что случилось с запланированными регистрациями? Прошло уже несколько дней ”.


“У меня неприятности”, - сказал я. “У меня нет времени объяснять, но вся связь скомпрометирована. Включая эту линию. Мне нужна ваша помощь”.


“Понял”, - сказал Фродо, немедленно переходя к делу. “Дайте мне СИТРЕП и скажите, что вам нужно”.


“Вас понял”, - сказал я. “ДЕЙСТВУЙТЕ следующим образом. Трое иранских оперативников "Кудс Форс" похитили Лайлу. Они только что покинули мое местоположение на вертолете российского производства, направляясь на восток. Я полагаю, что они намерены соединиться с механизированной дивизией КСИР, которая в настоящее время движется в Ирак. Мне нужно перехватить вертолет до того, как он достигнет передовой линии дивизии. ”


“Все понял”, - сказал Фродо. “Я так понимаю, вам нужен транспорт?”


“Это подтвердите. Что-нибудь быстрое. У вертолета пятиминутная фора и отсчет ведется. Приготовьтесь к моему показанию ”.


“Отправь это”.


Я прочитал Фродо координаты GPS со своего телефона, а затем подтвердил буквенно-цифровую последовательность после того, как Фродо повторил ее мне.


“Хорошо”, - сказал Фродо. “Будь готов к вылету. Я перезвоню тебе с подробностями по этой линии. У тебя есть дальность полета и пеленг на вертолет?”


“Отрицательный ответ”, - сказал я. “Но я сделаю это к тому времени, как ты перезвонишь”.


“Понял”, - сказал Фродо. “Мэтти, проверь еще раз драгоценный груз”.


Я на мгновение закрыл глаза, подавляя внезапную волну отчаяния, которая угрожала захлестнуть меня. “ Лейла, брат, ” сказал я. “ Лейла у них.


На мгновение в трубке воцарилась тишина. Затем заговорил Фродо.


“Я держу тебя, Мэтти”, - сказал Фродо. “Сохраняй веру и будь готов. Я принесу гром”.


Мне пришлось откашляться, прежде чем ответить. Лейла все еще была пленницей в вертолете, летевшем на восток, но в этот момент я почувствовал изменение сюжета. Фродо собирался принести гром.


“Спасибо тебе, Фродо”, - сказал я. “Спасибо”.


“Считай, что дело сделано. Здесь”.


Я повесил трубку и, обернувшись, увидел, что ирландец пристально смотрит на меня.


“У тебя очень интересные друзья”, - сказал Нолан.


“Он мне не друг”, - сказал я. “Он мой брат”.


“И что теперь?” - Спросил Нолан.


“Еще один звонок”, - сказал я. Прокрутив список недавних звонков на телефоне, я нашел нужный и набрал номер.


OceanofPDF.com


ПЯТЬДЕСЯТ ДЕВЯТЬ


Я просил тебя никогда больше мне не звонить. Мой долг уплачен. Мы квиты.”


“Я знаю”, - сказал я, отворачиваясь от Нолана, чтобы немного побыть наедине.


“Тогда почему мы разговариваем?”


“Потому что сейчас мне нужна услуга”, - сказал я.


“Нет”.


“Послушай, Бенни”, - сказал я, выпуская наружу часть кипящего внутри гнева. “Я знаю, что обычно мы ходили бы туда-сюда, как будто это турецкий базар, но у меня нет времени. Мне нужна твоя помощь, и ты собираешься ее оказать, так что давай сразу перейдем к делу.”


Долгая пауза, а затем: “Вы уверены, что вы не израильтянин?”


“Я не уверен во многих вещах, но в этом вопросе я совершенно уверен. Ты не собираешься назвать мне цену?”


“Сначала услуга. Потом цена”.


Волна раздражения пронзила меня, но я загнал свой гнев обратно на место. На Ближнем Востоке все делалось именно так. Даже между союзниками. Возможно, особенно между союзниками.


“Ради аргументации, ” сказал я, - могу ли я предположить, что вы следите за иранской линией фронта?”


“Ты можешь предполагать все, что хочешь, но я не собираюсь—”


“Бенни”.


“Да, это было бы справедливым предположением”, - сказал Бенни.


“Хорошо, тогда мне нужно, чтобы ты снял одно из своих средств ISR со станции и направился на запад”.


“Почему?”


“Потому что мне нужно, чтобы вы обнаружили вертолет, направляющийся на восток. Я полагаю, что он пытается связаться с иранскими передовыми подразделениями”.


“Почему?”


“На вертолете находятся трое оперативников ”Аль-Кудс". Я на мгновение замолчал, не зная, как много рассказать. Если бы Бенни знал, как срочно мне нужна информация, стоимость взлетела бы до небес. С другой стороны, чего это стоило по сравнению с жизнью Лейлы? В тот момент я бы предоставил Бенни коды запуска ядерного оружия, если бы они у меня были. Что угодно, лишь бы вернуть мою жену. “И моя жена. Иранцы похитили мою жену”.


“Правда?” Спросил Бенни. “Эти монстры похитили твою жену?”


“Воистину”.


На этот раз еврейские проклятия звучали странно успокаивающе.


“Если бы я смог определить местонахождение этого вертолета, - сказал Бенни, “ что тогда?”


“Позвоните мне по этому номеру и сообщите дальность полета и пеленг самолета”.


“Что вы будете делать с этой информацией?”


“Чего бы это ни стоило”, - сказал я.


Еще одна пауза, на этот раз более продолжительная, чем предыдущая, затем: “Позвольте мне посмотреть, что я могу сделать”.


Когда линия оборвалась, мне пришло в голову, что мы с Бенни так и не договорились о цене. С другой стороны, возможно, в этом не было необходимости. Хотя мы служили в разных разведывательных службах, у меня было ощущение, что Бенни был хорошим человеком.


По крайней мере, это было то, на что я надеялся.


OceanofPDF.com


ШЕСТЬДЕСЯТ


Парень, это твоя тачка?”


Я перевел взгляд с телефона на Нолана, а затем туда, куда он показывал. Черное пятнышко в ночном небе быстро приобретало различимые очертания самолета, хотя я не был до конца уверен, что это за самолет. Пятнышко двигалось слишком быстро, чтобы быть вертолетом. А потом я увидел низко расположенный фюзеляж, подвешенный между двумя огромными пропеллерами, и загадка была разгадана.


“Вот и все”, - сказал я, направляя фонарик на камере в сторону Скопы. “Держись за рубашку. Нисходящий поток - это сука”.


Гибридный самолет совершил переход от самолета к вертолету, поскольку его гондолы вращались вверх, переводя сдвоенные трехлопастные несущие винты из вертикального положения в горизонтальное. CV-22 увеличил скорость полета, делая круг над дворцом, ориентируясь по ветру, прежде чем совершить последний заход на посадку к ныне пустующим вертолетным площадкам. Я повернулся спиной к приближающемуся самолету, поскольку, как и положено, ураганный ветер возвестил о его прибытии.


Ревущие вихри, создаваемые двигателями мощностью в шесть тысяч лошадиных сил, врезались мне в спину подобно невидимой приливной волне, забросав меня всевозможным песком и грязью и чуть не сбив при этом с ног. Меньше чем через секунду каждый открытый дюйм кожи был покрыт грязью, обработанной пескоструйной обработкой.


Затем буря утихла.


“Святое дерьмо”, - сказал ирландец сквозь приступ кашля. “Ты не шутил”.


Вытерев слезы с глаз, я повернулся обратно к "Оспрею" и увидел, что трап опущен и начальник экипажа подзывает меня фонариком с красной линзой.


“Думаю, это мой намек”, - сказал я, протягивая Нолану руку. “Я имел в виду то, что сказал. Я сделаю все, что смогу, чтобы помочь тебе”.


“И я тебе верю”, - сказал Нолан, отвечая на мое рукопожатие. “Но я думаю, что этот джентльмен хочет сначала перекинуться с тобой парой слов”.


Нолан указал мне через плечо, и я, обернувшись, увидела Зейна, бегущего по гравийной дорожке, ведущей к вертолетным площадкам. У контрабандиста был штурмовой рюкзак, перекинутый через плечо, пистолет-пулемет в одной руке и его верный АК-47 в другой.


“Держи, Мэтью”, - сказал Зейн, передавая мне пистолет-пулемет. “Я подумал, что тебе нужно что-то более точное, чем АК. Поэтому я купил тебе это”.


Это оказался HK MP5 со встроенным глушителем, оснащенный рефлекторным прицелом EOTech и двухточечной петлей VTAC. Не то оружие, которое можно использовать для стрельбы на расстоянии, но для работы с близкого расстояния не было ничего лучше.


“Магазины и "Глок” здесь, - сказал Зейн, протягивая мне штурмовой ранец. “Пошли”.


Я взял штурмовой ранец, но положил руку на грудь сирийца, когда он направился к "Оспри". “Спасибо”, - сказал я. “Но ты не пойдешь”.


“Твоя жена...” — сказал Зейн.


“Это моя ответственность”, - сказал я. “Я знаю, что ты пошел бы со мной, если бы мог, но поверь мне — этот начальник экипажа не подпустит тебя ближе чем на пятьдесят футов к своей птице. Я должен сделать это один.”


На мгновение я подумала, что Зейн будет спорить. Вместо этого он просто притянул меня в объятия. “Да пребудет с тобой Аллах, Мэтью. Забери ее от этих монстров. Мы найдем девушку Феру. Я был тем, кто предупредил армию после того, как увидел коррумпированную полицию, стоящую на страже. С их помощью, иншаллах, мы спасем всех девочек”.


Я кивнул и схватил снаряжение. Я начал торопиться к явно нетерпеливому командиру экипажа, когда Зейн схватил меня за руку.


“Подожди, Мэтью”, - сказал Зейн. “У меня не было времени купить тебе бронежилет. Возьми вместо него мой нагрудник”.


Я начал отталкивать контрабандиста, но обнаружил, что смирился с сочетанием бронежилета и тактического снаряжения. Я сказал себе, что это было решение, основанное исключительно на практичности. В конце концов, вероятно, будет еще немного стрельбы, прежде чем все это закончится, а мягкий бронежилет Зейна обеспечивал гораздо большую баллистическую защиту, чем мои грязные спортивная куртка и рубашка.


Но я знал, что это не единственная причина. Правда заключалась в том, что я хотел, чтобы что-то напоминало мне, что я не одинок. Что у меня все еще были друзья, и что они прикрывали мою спину. Даже если лучшее, что они могли сделать в этот момент, - это предложить мне пропотевшее тактическое снаряжение.


Я накинул снаряжение на плечи, отрегулировал ремни на липучках и затянул крепления. Несмотря на то, что Зейн не был оператором, он проделал достойную работу по сборке своего снаряжения. Миниатюрная медицинская сумка внизу слева, где она не мешала бы кобуре для пистолета, подсумки для магазинов спереди, маленький нож справа и несколько карманов, набитых всякой всячиной по бокам.


Короче говоря, все, что нужно взрослеющему мальчику, чтобы выследить террористов, удерживающих его жену.


“Спасибо тебе, мой друг”, - сказал я, взваливая на плечо штурмовой комплект. “За все”.


“Убей их”, - сказал Зейн, сжимая мою свободную руку обеими своими. “Люди, которые похитили твою жену, убейте их всех”.


С этими словами сириец повернул обратно вниз по холму и растворился в ночи.


—


Так кто же ты на самом деле?”


Вопрос был справедливым, но я не собирался отвечать на него. По крайней мере, не совсем точно. Как правило, у шпионов, как правило, слабые отношения с правдой, и я не был исключением. Но в данном случае любой обман с моей стороны был скорее функцией выживания, чем уловкой. В конце концов, если я не сказал пилоту правду, то ему не нужно было совершать интеллектуальный скачок, чтобы поверить в это во всей его абсурдности.


Вместо этого я сделал то, что лучше всего удается шпионам, — отвлек их внимание.


“Каковы были ваши приказы, капитан?” - Спросил я, поправляя микрофон на наушнике, который вручил мне командир экипажа, так, чтобы микрофон находился прямо у моих губ. Даже в полете CV-22 Osprey издавал громкий звук, и мы все еще сидели на земле, хотя я надеялся, что это продлится не слишком долго.


“Мне было приказано перейти к этой координатной сетке, подобрать вас и оказать любую помощь, которая вам потребуется”.


“Отлично”, - сказал я. “Тогда поднимай эту штуку в воздух и начинай движение на восток”.


“Что такое восток?”


“Вертолет. Нам нужно успеть на него”.


“Тогда что?”


“Черт возьми”, - сказал я, не потрудившись скрыть напряжение, скрутившее мой желудок. “Тебе было неясно что-нибудь из того, что я только что сказал? Поднимай нас в воздух и направляйся на восток, прежде чем я дотянусь до твоего горла и вырву позвоночник.”


На мгновение мне показалось, что пилот ВВС, сидящий на левом сиденье, собирается возразить. Это было бы ошибкой. Но как раз в тот момент, когда я собирался пройти по узкому проходу, отделяющему пассажирский салон от кабины пилотов, Osprey взмыл в воздух, как тоскующий по дому ангел.


Внезапное ускорение отбросило меня на груду коробок, которые командир экипажа сложил справа от входной рампы. Я знал, что пилоты иногда могут быть дивами, но это была какая-то запредельная чушь.


“Пилот”, - сказал я, с трудом поднимаясь на ноги, - “что, черт возьми, у тебя за позывной?”


“Молоток”.


“Ладно, Хаммер. Ты уволен”.


“Что? Ты не можешь—”


“Я могу, и я только что это сделал. Второй пилот, какой у тебя позывной?”


Долгое время никто не произносил ни слова. Затем женский голос ответил: “Пом-пом”.


“Пом-Пом”, - сказал я. “Ты хорошая палка?”


“Да, сэр, это я”.


“Я не сэр. Я Мэтт. А ты теперь командир воздушного судна. Хаммер, если у тебя с этим проблемы, убирайся нахуй из моего самолета. Я тебя не обсираю. Дальше все будет только запутаннее. Если вы не согласны с этим, говорите сейчас. Мы приземлимся и высадим вас. Клянусь Христом, если мои приказы снова будут подвергнуты сомнению, я разозлюсь, и вам это не понравится. Мы договорились?”


“Да, сэр”, - ответил Пом Пом.


“Это Мэтт”.


“Хорошо, Мэтт. Какой вертолет мы ищем?”


“Было темно, но я думаю, что это был гражданский двухмоторный автомобиль”, - сказал я.


“Сколько у него форы?” Спросил Пом Пом.


Я взглянул на часы. “Десять минут”.


“Хорошо. При нашей текущей скорости полета мы должны перехватить примерно в пятнадцати милях, но у нас нет радара класса "воздух-воздух". Мы можем использовать нашу тепловизионную систему, чтобы помочь в поиске, но без векторов это все равно будет похоже на попытку найти иголку в стоге сена ”.


“Я работаю над этим”, - сказал я. “Кстати, что за позывной у Пом-Пом?”


Женщина колебалась.


“Давай, Пом-Пом”, - сказал я. “Мы собираемся оказаться в дерьме вместе. Сейчас не время стесняться”.


“В старших классах я был чирлидером”.


Ладно, этого я не предвидел.


“Ты такой же хороший пилот, каким был в группе поддержки?” - Спросил я.


“Лучше”.


“Идеально. Вот подноготная — на борту этого вертолета находятся трое иранских оперативников "Аль-Кудс" и американский заложник. Так случилось, что заложницей оказалась моя жена. Мы должны найти вертолет до того, как он достигнет иранской линии фронта. Если мы этого не сделаем, он пропал. Ты улавливаешь то, что я записываю?”


Еще одна пауза, а затем: “Да, сэр”.


“Мэтт”.


“Мэтт”.


“Помоги мне вернуть мою жену, Пом-Пом”, - сказал я. “Сделай что-нибудь из этого пилотского дерьма”.


“Я люблю Top Gun так же сильно, как и любую другую девушку, но без векторов мы пролетим мимо твоей жены”.


“Я достану тебе векторы”.


“Откуда?” Спросил Пом-Пом.


“Надеюсь, из Моссада”.


“Простите, вы только что сказали "Моссад"?”


“Подожди, Пом-Пом”, - сказал я, когда телефон в моем кармане начал вибрировать. “Я должен ответить на этот звонок”.


Я снял наушники, не дожидаясь ответа, нажал кнопку ответа и поднес телефон к уху. “Дрейк”.


Я узнал голос Бенни, но его слова были неразборчивы из-за рева самолета. Я увеличил громкость телефона до упора, но по-прежнему не мог разобрать, что говорит мой израильский друг.


“Бенни”, - сказал я, едва слыша свой голос, - “Я тебя не слышу. В данный момент я в воздухе и направляюсь на восток. Мне нужно, чтобы ты отправил мне сообщение с пеленгом и расстоянием до вертолета-цели. Направление и дистанция. Здесь.”


Завершив разговор, я снова надел наушники на уши, а затем перевернул телефон, уставившись на пустой экран, желая, чтобы появилось текстовое сообщение. И тут до меня дошло — фоновый шум, скорее всего, сделал мои собственные инструкции неразборчивыми. Я быстро набрал текстовое сообщение, повторяющее мои инструкции, и отправил его на номер, с которого только что звонил.


Мгновение спустя появилось сообщение.


НЕИСПРАВНОСТЬ ТРАНСМИССИИ


К черту мой бег.


Очевидно, телефон Бенни заблокировал неизвестные номера. Что, черт возьми, на самом деле? У Моссада были проблемы с телемаркетингом? Я прокричал свое отчаяние в потолок каюты, как волк, издающий предсмертный вопль.


Всего один гребаный перерыв. Это было все, о чем я просил. Один гребаный перерыв.


Телефон завибрировал.


Я смотрел на экран, затаив дыхание.


АЗИМУТ 097 ГРАДУСОВ. 10 КИЛОМЕТРОВ.


Черт возьми. Возможно, мне следует чаще направлять своего внутреннего волка.


“Пом-Пом, у меня есть дальность и пеленг”, - сказал я.


“Отправь это”.


“Ноль-девять-семь градусов. Десять километров”.


“Вас понял, приготовьтесь”.


Я почувствовал, как самолет слегка накренился вправо, когда моя чирлидерша, ставшая летчицей, скорректировала курс Osprey. К своему удивлению, я обнаружил, что заполняю пустое пространство молитвой. И не просто какая-то молитва: та, о которой моя мать молилась вместе со мной каждый вечер перед сном, когда я был ребенком.


Отче наш, сущий на небесах, да святится имя твое; да приидет царствие твое, да будет воля твоя, как на земле, так и на небесах. . .


Я остановился на этом не потому, что не помнил остального, а потому, что последняя часть показалась мне странно уместной. И вот я мчусь по небесам в надежде вернуть Лейлу на землю целой и невредимой. Я не был большим теологом, но, кажется, припоминаю, что Иисус однажды сказал своим ученикам, что вера размером с горчичное зернышко может сдвинуть горы. Возможно, это был способ сказать, что у таких людей, как я, у которых вообще не было особой веры, все еще был шанс на чудо.


“Засекай цель, засекай цель. Два часа. Одна миля”.


К моему удивлению, голос принадлежал Хаммеру. Возможно, я был слишком суров со стариком ранее. Или, может быть, мое последнее выступление убедило его, что я выволоку его за кишки через заднюю дверь, если он не найдет мою жену. В любом случае, он положил глаз на вертолет.


“Тэлли”, - сказала Пом Пом, в ее голосе звучало спокойствие, которого я не чувствовала. “Похоже, они примерно в пятистах футах над уровнем земли. У нас твой вертолет. Что теперь?”


Ну и что, в самом деле.


OceanofPDF.com


ШЕСТЬДЕСЯТ ОДИН


Я побывал в изрядной доле щекотливых ситуаций. Я попал в засаду в Афганистане, был предан двойным агентом террористической организации в Сирии и попал под перекрестный огонь соперничающих шиитских и суннитских ополченцев в Ираке. Как любили говорить старожилы, я побывал в дерьме. Но вот в чем я никогда не был, так это в CV-22 Osprey, несущемся навстречу вертолету с тремя боевиками-убийцами из "Кудс" и моей женой на скорости, превышающей триста узлов.


Это было в новинку даже для меня.


“Мэтт— мы собираемся догнать их через десять секунд. Еще через пять минут они будут над иранской линией фронта. Нас начинают засекать системы противовоздушной обороны, встроенные в иран. В чем суть игры?”


Хотел бы я знать.


“Какое расстояние до вертолета?” - Спросил я.


“Радиус действия около пятисот метров”.


“Они нас видят?”


“Мы выше и позади них, так что я так не думаю. Но я не могу быть уверен ”.


“Оставайтесь в их слепой зоне, но не ближе ста метров”.


“Вас понял, но часы тикают”.


Я сжал губы, сдерживая неприятный ответ, вертевшийся на кончике моего языка. Я не мог злиться на Пом-Пом. Она просто делала свою работу. Теперь мне нужно было заняться своим делом.


За последние несколько минут мои глаза начали привыкать к полумраку салона. Груда коробок, о которые я споткнулся во время пассивно-агрессивного взлета "Хаммера", медленно превратилась в серию знакомых очертаний — ящиков "Пеликан". Повернувшись, я схватил начальника экипажа за плечо и указал на ящики.


“Что в них?” - Спросил я.


Он пожал плечами. “Черт возьми, это выбивает меня из колеи, сэр. Предполагалось, что мы пополняем армейскую оперативную группу. Или пополняли до того, как нам позвонили и приказали схватить вас”.


Кейсы Pelican предназначались для оперативного подразделения армейского спецназа "Альфа", или A-team. Возможно, в конце концов, моя вера была такой же большой, как пресловутое горчичное зерно.


Кивнув в знак благодарности, я подошел к коробкам и открыл верхнюю. То, что было спрятано в вырезах из пенопласта, выглядело как мои рождественские подарки и подарки на день рождения в одном флаконе. Винтовка HK G28. Снайперская система была надежной, точной и стреляла более тяжелым патроном калибра 7,62 мм, что идеально подходило для ведения боя на больших дистанциях в Афганистане. Он также был полуавтоматическим, что означало, что стрелку не нужно было вручную передергивать затвор между выстрелами — необходимость в городских условиях Ирака, изобилующих мишенями. По этим причинам оружием была выбрана дистанционная винтовка Фродо.


Даже после того, как его назначили моим телохранителем, Фродо не позволил своим с трудом заработанным навыкам снайпера ускользнуть. Поэтому он настаивал на том, чтобы проводить время на дистанциях более тысячи метров, когда это было возможно. И поскольку он больше не служил в Объединенном командовании специальных операций, или JSOC, братья, задача служить его наблюдателем легла на вашего покорного слугу.


Честно говоря, мне нравилось стрелять не меньше, чем любому другому рейнджеру. Соответственно, Фродо часто заменял меня наблюдателем, находя время, чтобы поделиться мистической мудростью стрельбы на дальние дистанции во время процесса. Я всегда неплохо обращался с винтовкой, но после пяти лет работы со снайпером Подразделения первого уровня в качестве наставника мои навыки приняли явно более смертоносный оборот.


Сунув руку в футляр Pelican, я схватился за верхнюю ствольную коробку. Оптический прицел Schmidt & Bender был прикреплен к планке Пикатинни, что указывало на то, что снайпер, которому принадлежал этот длинный пистолет, уже навел оптический прицел на прицел. Я вернулся к корпусу Pelican и обнаружил динамометрический ключ в комплекте со звездочкой, расположенный рядом с вырезами из пенопласта в верхней части ствольной коробки. Надвинув звездочку на гайки крепления оптического прицела, я затянул каждую из них, убедившись, что оптический прицел надежно закреплен.


Когда я затягивал гайки, я заметил две отметки синей краской на верхней части ствольной коробки, которые соответствовали двум дополнительным отметкам на планке Пикатинни. Это вызвало у меня улыбку. Это был старый снайперский трюк. Маркировка гарантировала, что стрелок устанавливал оптический прицел точно в одно и то же место после каждого снятия прицела, чтобы винтовку можно было почистить. Поскольку метки совпадали идеально, я готов был поспорить, что винтовка была пристреляна с точностью до дюйма на расстоянии ста метров.


Я не знал личности таинственного снайпера, но у меня было предчувствие, что они с Фродо прекрасно поладили бы.


Я соединяю верхнюю и нижнюю ствольные коробки, привычный вес успокаивает мои руки. На мой взгляд, винтовка, конечно, не была пристреляна, но она должна выполнять свою работу на расстоянии ста метров или меньше. Теперь мне просто нужно было решить, что, черт возьми, я собираюсь снимать.


“Три минуты, Мэтт”, - сказал Пом Пом. “Стробоскопы зенитного радара пульсируют чаще. Нам нужно запустить это шоу в эфир ”.


Я снова полез в кейс "Пеликана" и достал два магазина по двадцать патронов. Я уже собирался сунуть один в свой тактический жилет, когда заметил, что патроны внутри были трассирующими. Забудь о Фродо. Я собирался обнять этого снайпера, если мы когда-нибудь встретимся. Вставив магазин в патронник, я потянул рукоятку заряжания винтовки назад и отпустил ее, наблюдая, как затвор извлекает патрон из магазина.


“Пом-Пом”, - сказал я, засовывая второй магазин в нагрудный карман, - “ты когда-нибудь летал на вертолетах?”


“Всю дорогу крыло не фиксировалось”.


“Хаммер— а как насчет тебя?”


“Нет”.


Ну и черт.


“Не беспокойся”, - сказал я, несмотря на то, что был чрезвычайно обеспокоен. “Позволь мне объяснить тебе это по-другому: мне нужно сбить этот вертолет, не убивая свою жену. Что произойдет, если я прострелю топливный бак?”


“Плохая идея”, - сказал Пом Пом. “Пуля из винтовки не приведет к взрыву бака, но большинство топливных элементов самоуплотняющиеся. Кроме того, даже если вам удастся проткнуть его, винтовочная пуля недостаточно велика, чтобы слить топливо достаточно быстро. Вам нужно посадить вертолет на землю. Сейчас же. ”


“Что с двигателем?” Спросил Хаммер.


“Придешь еще?” - Спросил я.


“Двигатель. Хотя у этой птицы их два, большинство гражданских моделей недостаточно мощные. Отключите один из двигателей, и пилоту придется приземлиться. Немедленно ”.


“Вот это настрой, Хаммер”, - сказал я, выдвигая сошки, установленные под тонким стволом винтовки. “Я собираюсь стрелять из двери по правому борту, поэтому мне нужно, чтобы вы построились левым эшелоном. Поставьте вертолет на ваше время в два часа на расстоянии ста метров. Затем поверни нос влево и держи его ровно. Это даст мне самую широкую дугу для стрельбы. ”


“Подожди”, - сказал Пом Пом. “Это не так просто. Нам нужно повернуть гондолы двигателей вверх и в сторону, чтобы ты не пробил наши винты. Это означает замедление примерно до ста узлов.”


“По-моему, звучит еще более дерьмово для пилота”, - сказал я, пристегиваясь к корпусу самолета грузовым ремнем, который вручил мне командир экипажа. “Сделай так, чтобы это произошло”.


Я знал, что то, о чем я прошу, было не совсем просто, но зацикливание на трудностях не приблизило бы нас к возвращению Лайлы. Пилотам нужно было делать то, что у них получалось лучше всего. Я тоже. Конец истории. Каждая секунда, потраченная на разговоры вместо того, чтобы что-то делать, только приближала Лейлу и ее похитителей на секунду к наступающей иранской орде.


К их чести, пилоты не спорили. Вместо этого они углубились в краткую беседу между собой и двумя командирами экипажей Osprey, на которую я не обратил внимания. Не потому, что мне было все равно, а потому, что я не мог добавить ничего ценного. Вместо этого я наскоро соорудил полустабильную платформу для стрельбы у двери по правому борту и начал дышать.


Стрельба на дальность действительно была не только наукой, но и искусством, но значительная ее часть сводилась к механике тела. Другими словами, стрелку нужно было оставаться как можно более неподвижным, одновременно отводя курок назад как можно более равномерно. Любое непреднамеренное движение стрелка приводило к нежелательным изменениям траектории полета пули. Помня об этом, снайперы уделяли почти навязчивое внимание своему дыханию и частоте сердечных сокращений.


Обойдя винтовку сзади, я прижался щекой к прикладу. Затем я закрыл глаза, представляя себя на стрельбище с Фродо, наблюдающим за мной через плечо. Я заблокировал все: ярость, ужас, душевную боль, все, кроме ровного баритона Фродо.


Считайте в обратном порядке от пяти. Концентрируйтесь на замедлении дыхания с каждым числом. Пять . . .


Я смутно осознавал, что "Оспрей" замедляется по мере того, как гондолы поворачиваются вверх, увлекая за собой пропеллеры.


. . . твои руки и ноги плавают. . . . Четыре . . . твоя челюсть мягкая . . . . Три . . .


Поток холодного ночного воздуха со скоростью ста узлов врывался в открытую дверь, трепля мою рубашку.


. . . твое дыхание медленное и ровное . . . . Два . . . винтовка - это часть твоего тела . . . . Раз . . .


Открыв глаза, я наблюдал, как ночное небо проплывает мимо моего оптического прицела. Сначала я не увидел ничего, кроме звезд и пустого пространства. Затем в поле зрения поплыли темные очертания вертолета.


“Засечь цель”, - сказал я, поворачивая круглую ручку, прикрепленную к оптическому прицелу, пока в центре выгравированных линий прицела не материализовалась вишнево-красная точка. Без оптики ночного видения мне пришлось бы действовать по старинке. Используя красную точку в качестве визуального ориентира, я перемещал свое тело до тех пор, пока багровое пятно не оказалось в центре светящегося выхлопа левого двигателя вертолета.


Мой желудок сжался, когда вертолет поднялся и опустился в перекрестии моего прицела. Слишком много движения. Небольшие очаги невидимой турбулентности заставляли оба самолета непредсказуемо подпрыгивать вверх и вниз. Нет возможности сделать точный выстрел.


Помните — цельтесь поменьше, промахивайтесь поменьше.


Предостережение Фродо нашло отклик. Увеличив оптический прицел, я нацелился на конкретный участок выхлопа двигателя — правый нижний сектор. Присущее мне движение все еще присутствовало, но из-за того, что я фокусировался мало, взлеты и падения казались менее резкими. Менее случайными. Я мог компенсировать это. Я мог сделать снимок.


“Расстояние до цели?” Я спросил.


“Двести метров”, - сказал Пом Пом.


“Слишком далеко. Приблизься к ста, а потом обчисти меня по горячим следам”.


“Вас понял. Приготовьтесь”.


Я слышал напряжение в голосе Пом Пом, но не мог зацикливаться на этом. У меня была своя работа.


Самолет завибрировал, когда Пом-Пом подал больше мощности на двигатели. Затем . . .


“Восемьдесят пять метров”, - сказал Пом Пом. “Расчищено по горячим следам. Расчищено по горячим следам”.


“Понял”, - сказал я, большим пальцем переводя переключатель огня с безопасного на одиночный. Я положил подушечку указательного пальца на спусковой крючок, дождался естественной паузы между вдохами и начал нажимать на спусковой крючок назад.


Медленно - это плавно. Плавно - это быстро. Быстро - это смертельно.


“Мэтт— подожди!”


Голос Пом-Пом прервал мою сосредоточенность с тонкостью сигнала пикирующей подводной лодки. Я отдернул палец от спускового крючка, как будто прикоснулся к горячей плите.


“Что?” - Спросил я.


“Убедитесь, что вы стреляете прямо в заднюю часть выхлопной трубы двигателя. Вы же не хотите случайно зацепить несущий винт”.


О, милый младенец Иисус.


“Я должен выстрелить ему прямо в задницу?” - Спросил я.


“Да”, - сказал Пом Пом. “В противном случае вы рискуете задеть трансмиссию, гидравлические насосы или любые другие вещи, которые превратят вертолет в скалу”.


“Хорошо”, - сказал я. “Есть еще что-нибудь, о чем мне следует беспокоиться?”


“Да, стробоскопы радара больше не прерывисты. У нас нет времени”.


Я отрегулировал захват так, чтобы пуля прошла прямо через двигатель вертолета. Затем я снова сосредоточился на своем дыхании, пока не погрузился в дзен стрелка, повторяя мантру Фродо и нажимая на спусковой крючок назад.


Медленно - это плавно. Плавно - это быстро. Быстро - это—


Прогремел выстрел, и винтовка ударила меня в плечо.


Багровый трассер прочертил дугу в небе, пройдя под выхлопом двигателя и в пустое пространство.


Низкий.


Черт возьми.


Слегка приподняв захват, я снова начал последовательность стрельбы. Выстрел прервался; трассирующая пуля прошла через выхлопную трубу.


Ничего не изменилось.


Что за хрень на самом деле?


Я выстрелил еще пять раз подряд, и каждый трассирующий снаряд исчезал в светящейся пустоте. Когда прогремел пятый выстрел, из выхлопа двигателя вырвался огненный шар. Минуту или две вертолет продолжал лететь нормально. Затем нос опустился, и самолет начал тяжелое снижение, из его левого двигателя повалил густой дым.


“Поймал его”, - сказал я, отслеживая продвижение вертолета с помощью оптической системы. “Поймал его, Пом-Пом”.


“Черт возьми, да!” Сказала Пом Пом своим лучшим голосом чирлидерши. “Что дальше?”


“Следуйте за ним вниз”.


OceanofPDF.com


ШЕСТЬДЕСЯТ ДВА


До сих пор я думал, что кое-что знаю о терроре. Но это было не так. Наблюдать, как вертолет, уносящий мою жену, стремительно падает на дно пустыни, было воплощением ужаса. Я смотрел, мое сердце подпрыгивало к горлу, когда вертолет медленно терял высоту. Затем он вспыхнул и исчез в коричневом облаке.


“Пом-Пом, ” сказал я, “ ты—”


“Она в безопасности, Мэтт”, - сказал Пом Пом. “В безопасности”.


В очередной раз попало пресловутое горчичное зернышко. Теперь пришло время перейти к роли, которая мне гораздо больше подходила — Ангела Смерти.


“У тебя с собой крепкие веревки?” Спросил я, поворачиваясь к ближайшему командиру экипажа.


“Вас понял, сэр”.


“Приготовь кого-нибудь”.


“Шестьдесят или девяносто?”


Шестьдесят вертелись у меня на кончике языка, но я остановился, чтобы подумать. Быстрая привязка выглядит круто. На самом деле, с точки зрения рекрутинга, быстрый спуск на веревке занимает одно из первых мест с helocasting или прыжками HAHO для получения потрясающих снимков. В конце концов, что может не нравиться в том, чтобы спускаться по веревке под зависшим вертолетом?


Все - это ответ, который вы ищете.


Прежде всего, я боялся высоты в той душераздирающей, вызывающей панику манере, которую маленькие дети приберегают для невидимых монстров, прячущихся под их кроватями. Но это была только верхушка айсберга. Быстрая привязка к веревке давалась организму так тяжело, как даже прыжки с парашютом. Средний рейнджер с боевой нагрузкой несет около восьмидесяти фунтов снаряжения, считая рюкзак и оружие. Но если вы были одним из немногих счастливчиков, которым довелось таскать специальное оборудование вроде раций, опорных плит для минометов или пулеметов, эти восемьдесят фунтов довольно быстро превращались в сто с лишним.


Теперь представьте, что вы спускаетесь по канату с весом в сто фунтов на спине, используя только руки и ноги в качестве тормозов. Внезапно это перестает казаться таким уж забавным, не так ли? Вот почему ни один рейнджер никогда не просил у командира экипажа девяностофутовую веревку. Девяностофутовая веревка означает, что ты будешь скользить еще в третий раз в своей жизни. Это, в свою очередь, означает на треть больше трения о ваши руки, когда вы пытаетесь замедлить свое контролируемое падение.


Не говоря уже о третьем, более вероятном шансе разбиться насмерть.


Но сегодня все было по-другому. Во-первых, я не был заряжен боем. Во-вторых, поскольку я был в меньшинстве по крайней мере три к одному, четыре или пять к одному, считая пилотов, мне нужен был элемент неожиданности как можно дольше. Пока иранцы, похоже, не знали, что мы стоим у них за спиной. Но все изменилось бы, если бы CV-22 завис и поджарил все вокруг.


“Пом-Пом”, - сказал я, разглядывая толстые мотки веревки, - “поднимется ли облако пыли, если мы зависнем на высоте шестидесяти футов?”


“Абсолютно”.


“А как насчет девяноста?”


“Возможно. Но это будет и близко не так заметно”.


Ему было девяносто.


“Хорошо”, - сказал я, помогая командиру экипажа подтащить увесистый мешок с веревкой к краю платформы, “вот как это будет происходить. Заходим в зависание позади вертолета. Я собираюсь вытащить веревку. Как только я спущусь с веревки, поднимись на орбиту и прикрой меня своим 50-килограммовым рамповым пистолетом. Понял?”


“Как мы узнаем, когда за тобой заедут?” Спросил Пом-Пом.


“Это будет легко. Как только увидишь меня с моей женой, заходи погорячее. Если кто-то из этих ублюдков еще жив, выкури их”.


“Вас понял”, - сказал Пом Пом. “Зависаю. Веревки, веревки, веревки!”


Начальник экипажа вышвырнул веревочный мешок за дверь платформы. Затем он наклонился в пространство, проверяя, дошла ли веревка до земли, убедившись, что зеленый инфракрасный индикатор, прикрепленный к концу, расположен горизонтально, а не вертикально. Затем он повернулся и хлопнул меня по плечу.


“Уходи, уходи, уходи”.


Я туго затянул стропу VTAC, закрепив HK на спине, и потянулся за веревкой. Тогда я столкнулся со своей первой проблемой — у меня не было перчаток.


“Мне нужны перчатки”, - крикнул я начальнику экипажа.


“Что?”


“Перчатки”, - сказал я, указывая на его руки.


“Черт”, - сказал командир экипажа. “У меня нет ничего для быстрой привязки. Но ты можешь взять это”.


Он снял свои авиаторские перчатки Nomex и бросил их мне. Я натянул их двумя быстрыми рывками. Прежде чем я успел подумать о боли, которая последует за этим, я поймал веревку, обхватил ногами кусок упругого нейлона и соскользнул в космос.


OceanofPDF.com


ШЕСТЬДЕСЯТ ТРИ


Несколько слов о перчатках. Не все созданы равными. Например, перчатки, используемые для защиты рук рейнджеров, работающих на быстросъемных работах, были эквивалентны по размеру и толщине перчаткам сварщиков. Они не были рассчитаны на ловкость. Они были разработаны для того, чтобы трение, возникающее во время скольжения, на всю жизнь не приводило к образованию волдырей на руках.


Для сравнения, перчатки-авиаторы были разработаны для защиты их владельца от внезапного возгорания, в то же время обеспечивая ловкость, необходимую пилоту или командиру экипажа для управления всеми волшебными кнопками и рычагами, которые удерживают их самолет в воздухе. Если сформулировать мою дилемму еще проще, я брал кастрюлю для обжига, используя бумажное полотенце вместо прихватки.


Результаты были столь же предсказуемы, не говоря уже о неприятных ощущениях.


Даже без рюкзака и постороннего снаряжения, утяжеляющего меня, девяносто футов по веревке было долгим спуском. Примерно на полпути я почувствовал тепло, исходящее от моих тонких авиаторских перчаток. На три четверти я скрипел зубами от боли. Но все равно это было слишком. Мне оставалось пройти около пятнадцати футов, и мне пришлось выбирать между тем, чтобы покрыть руки волдырями или остановиться, чтобы дать рассеяться теплу, выделяемому трением.


Первый вариант потенциально влиял на мою способность стрелять. Второй вариант уступил бы элементу неожиданности. Ни один из вариантов не подходил, поэтому я поступил так, как всегда поступают рейнджеры в подобных ситуациях.


Я импровизировал.


Сжав челюсти от боли, я скользил еще полсекунды, пытаясь уменьшиться на пятнадцать футов где-то к северу от восьми. Затем я отпустил.


И упал.


Падение с парашюта, который у меня не открывается, всегда было одним из моих самых страшных кошмаров. С другой стороны, личные фобии, как правило, теряют силу, когда обученные убийцы овладевают женщиной, которую ты любишь. Я был в воздухе достаточно долго, чтобы понять, что падаю, что, в свою очередь, означало, что я пролетел ближе к двенадцати футам, чем к восьми.


Затем я ударился о землю.


Я выполнил PLF, или падение с парашютом, пытаясь рассеять часть кинетической энергии. К сожалению, даже выдающиеся мужчины и женщины, преподававшие в армейском воздушно-десантном училище, не могли представить себе такого сценария. Мои колени были согнуты, но резкое столкновение все равно вызвало вспышку боли по всему позвоночнику. Исходя из предыдущего опыта, у меня только что была грыжа одного или трех межпозвоночных дисков. Но это довольно неприятное ощущение быстро уступило место ощущению раскаленных гвоздей, пробивающих мою коленную чашечку. Очевидно, выбранное мной место приземления было усеяно камнями, и мое правое колено только что наткнулось на довольно крупный камень.


Выругавшись, я с трудом поднялся на ноги, придерживая ногу, когда Пом-Пом с грохотом вылетела из своего ховера и унеслась прочь. Иранский пилот вертолета посадил свою птицу на поле, покрытое кустарником высотой по колено примерно в трехстах ярдах от двух невысоких холмов, соединенных седловиной. Слева от вертолета вилась дорога. Возможно, когда-то эта улица была заасфальтирована, но после более чем десяти лет непрерывных боев огромные трещины, пересекающие разбитый бетон, были видны даже при лунном свете.


Пом-Пом хорошо выполнила свою работу, посадив меня примерно в пятидесяти метрах позади подбитого вертолета. Судя по отсутствию шума, пилоты заглушили двигатели, но несущий винт все еще вращался, тонкие лопасти опустились, поскольку центробежная сила, придававшая им жесткость, медленно спадала.


Мой план, каким бы он ни был, был сосредоточен на том, чтобы застать иранцев врасплох, предпочтительно, пока они все еще стояли кучкой возле вертолета. Я выполнил довольно много точной стрельбы, необходимой для CQB. В полку рейнджеров моя верная винтовка М4 была предпочтительным оружием для выполнения этой задачи, но как только я присоединился к АСВ, большая часть тренировок отдавала предпочтение вариантам MP5 из-за их скрытности и точности.


Несмотря на это, я никогда не вступал в бой с такими неравными шансами. Считая пилотов, я был в меньшинстве целых пять к одному, и я действовал ночью. Полная луна давала приличное освещение, но и близко не подходила к тому тактическому преимуществу, которым я обычно пользовался, когда на моей винтовке были очки ночного видения в паре с инфракрасным лазером.


А потом в комнате появился слон. Лейла. Тренироваться стрелять в упор - это все хорошо, но видеть любимого человека в прицельной сетке изменило уравнение. Так и должно было быть. Даже самый опытный оператор все равно оставался человеком, подверженным человеческим эмоциям. Если ты не испугался, когда всадил пулю в плохого парня, приставившего пистолет к голове твоей жены, тебе, вероятно, нужно было поговорить с психиатром.


Или адвокат по бракоразводным процессам.


Учитывая все обстоятельства, моя текущая ситуация была далека от идеальной. С другой стороны, я был жив и вооружен оружием, достаточно точным, чтобы забивать гвозди. Этого должно было хватить.


Уменьшив яркость EOTech, чтобы попытаться сохранить как можно больше ночного видения, я прижал HK к плечу и направился к вертолету. Как бы я ни старался не обращать на это внимания, боль, исходящая из моего колена, заставляла меня хромать, делая мою платформу для стрельбы явно менее устойчивой. Алый голографический круг, спроецированный EOTech, проплыл по вертолету, пока я поворачивал HK влево и вправо, выискивая цели.


Я сам раз или два пережил жесткую посадку вертолета и мог представить, что происходило в кабине. Сначала пришло чувство эйфории от того, что я столкнулся с гравитацией и выжил, чтобы рассказать об этом. Следующим было осознание того, что, пока ты был жив, ты также застрял там, где не хотел быть. Где-то, населенном людьми, которые хотели тебя убить.


Это откровение обычно вызывало две реакции. Во-первых, пилоты включали рации, пытаясь доставить товарищеские самолеты к месту крушения. Затем все стрелки на борту должны были покинуть сбитую птицу и установить специальный периметр безопасности.


К этому моменту у иранцев было более чем достаточно времени, чтобы отпраздновать тот факт, что они все еще живы. С минуты на минуту стрелки должны были начать покидать самолет. Мой план состоял в том, чтобы привести в действие превосходный интегрированный подавитель HK, убив их как можно быстрее и тише, прежде чем они поймут, что среди них завелся хищник.


—


Я был примерно в десяти метрах от хвостовой балки, когда услышал скрип металла о металл. Проследив за звуком слева, я увидел пилота и одного из пассажиров, которые стояли рядом с вертолетом и смотрели в небо, открыв двери кабины. Я мог только догадываться, что окружающий шум вертолета не позволил им услышать CV-22, слоняющийся над головой, и теперь они были немного озадачены.


Я присел на одно колено, отводя линию прицела от фюзеляжа, чтобы не допустить попадания в кабину случайных пуль, угрожающих Лайле. Затем я сделал единственный выстрел в голову пассажира. Несмотря на невероятную точность, 9-миллиметровые пистолетные пули MP5 могли быть остановлены мягким бронежилетом, и я не хотел рисковать.


Пассажир рухнул, его АК-47 с грохотом упал на землю рядом с ним.


Пилот повернулся ко мне, слабый зеленый свет, льющийся изнутри кабины, осветил его растерянное выражение лица. На этот раз я нажал на спусковой крючок, всадив ему в грудь очередь из трех патронов.


Затем на земле лежали два тела.


Пока все идет хорошо.


Я встал и двинулся влево, намереваясь лучше разглядеть внутренности вертолета, когда за моей спиной раздался выстрел. После приглушенного щелчка MP5, неслышный выстрел пистолета напугал меня до чертиков. Но не так сильно, как кувалда, которая врезалась мне в спину, прямо между лопаток.


Я споткнулся, перенеся вес на правую ногу, которая тут же подогнулась. Я рухнул на землю, приземлившись с грацией борца сумо на коньках. После удара по правому плечу я перекатился влево, отслеживая вспышку дула стрелка. Времени на то, чтобы сделать нормальную картинку прицела, не было, поэтому я выстрелил от бедра. Я дважды нажал на спусковой крючок, направляя ствол на цель, как будто указательным пальцем левой руки указывал на стрелка. Я провел очередь от его промежности до шеи, и он опрокинулся навзничь.


Не самая плотная кучность стрельбы в мире, но, опять же, MP5 сработал так, как рекламировалось.


Я поднялся на ноги левой рукой, держа MP5 правой. Пульсация между моими лопатками усиливалась с каждым вдохом, но это была тупая боль от глубоких ушибов, а не жгучая агония от пулевого ранения.


Бронежилет Зейна только что спас мне жизнь.


Тук-тук-тук пулеметной очереди донеслись сверху и позади меня, сопровождаемые воем рикошетирующих пуль. Повернувшись на звук, я увидел разорванное на куски тело, лежащее перед носом вертолета и слева от него.


В отличие от своего соотечественника, в безжизненных руках у этого боевика "Кудс" была винтовка АК-47. Пуля калибра 7,62 мм, от которой не защитил бы мягкий бронежилет Зейна. Я задолжал шефу команды "Пом Пом" ящик пива, как только все это закончилось.


Четверо погибших означали, что остался один.


Ведя за собой HK, я выглянул из-за открытых дверей вертолета, очищая кабину.


Пусто.


Ну и черт.


—


Ковыляя мимо носа вертолета, я увидел две фигуры, освещенные лунным светом примерно в семидесяти пяти метрах от меня. Силуэт побольше тащил меньшую за волосы. Когда я шагнул к ним, он рывком поставил Лейлу между нами и присел у нее за плечом.


“Полегче, Мэтью”, - произнес знакомый голос. “На твоих руках сегодня уже смерть одной женщины. Я бы не хотел, чтобы твоя жена была номером два”.


Дьявол. Чертов дьявол. Должно быть, он сменил вертолет. У этого маленького мешка с дерьмом жизней было больше, чем у кошки.


“Мэтт”, - сказала Лейла срывающимся голосом.


“Тише, детка”, - сказал я, наведя голографический прицел EOTech через плечо Лейлы. “Все почти закончилось”.


“Не могу не согласиться, Мэтью”, - сказал Дьявол. “Положи свое оружие на землю. Сейчас же”.


"Оспри" прогрохотал над головой, лениво описывая круги в небе. Дверной стрелок Пом Пома был чертовски крут, но его пулемет 50-го калибра был бесполезен в подобном бою. Для спасения Лейлы потребуется точный выстрел от меткого стрелка.


Другими словами, я.


“Я не собираюсь повторять это снова”, - сказал Дьявол. “Положи свое оружие на землю”.


“Или что?” Сказал я, подходя ближе. “Ты убьешь ее?”


Я слышал Дьявола, но не мог его видеть. Маленький ублюдок присел на корточки позади Лейлы, его голова была скрыта ее волосами. Я мог бы всадить ей пулю через плечо, но это было последнее средство. HK был оружием ближнего боя, адом на колесах в тесноте городской войны. Он не предназначался для выстрела с семидесяти пяти метров.


Не говоря уже о том, что я был уверен, что Дьявол приставил пистолет к позвоночнику Лейлы. Выстрел в голову, прямо между глаз, был единственным гарантированным способом мгновенно вывести из строя стрелка. Все остальное могло привести к смертельной судороге пальца стрелка на спусковом крючке.


“Отпусти ее”, - сказал я, придвигаясь еще ближе.


Раздался выстрел.


Мое сердце остановилось.


Только не снова. Пожалуйста, Иисус. Только не снова.


Затем Лейла захныкала, и я смог дышать.


“Последнее предупреждение, Мэтью”, - сказал Дьявол. “Следующий выстрел будет в ее коленную чашечку. Ты прав. Я не могу ее убить. Но я могу проделать дырки в руках и ногах твоей хорошенькой жены, пока тебе не надоест слушать ее крики. Опусти оружие, прежде чем я досчитаю до трех.


Если бы я опустил пистолет, мы оба были бы мертвы. Мне пришлось бы стрелять.


“Один”.


Я вдохнул.


Выдохнул.


Изгнал образ Лейлы.


Забыл, что у меня вообще есть жена.


Или распухшее колено, пульсирующее с каждым ударом сердца.


Или спазмы в спине при каждом вдохе.


Я забыл обо всем, кроме красной точки, парящей над плечом Лейлы.


“Двое”.


Я сделал еще один вдох.


Выдохнул.


Нашел естественное пространство между вдохами.


Начал нажимать на спусковой крючок.


И тогда Пом-Пом взяла дело в свои руки. С пронзительным криком, словно сокол, пикирующий на добычу, Скопа зависла на высоте двадцати футов. Несущий винт со скоростью восемьдесят узлов обдал "Дьявола" и "Лайлу" ураганным ветром. Лайла отшатнулась назад и упала.


Я увидел свою цель.


Багровая точка нашла лицо Дьявола. Я нажал на спусковой крючок. Его голова откинулась назад. Он упал на землю. Я, пошатываясь, двинулся вперед, еще дважды выстрелив в его распростертое тело.


Потом все было кончено.


“Лейла”, - закричал я, позволив ремню VTAC поймать MP5, когда я, пошатываясь, двинулся к ней. “Лейла!”


Скопа перешла из режима зависания и снова кружила над головой, но Лейлу сбило с ног. Она повернулась на звук моего голоса, с трудом поднимаясь на ноги, темно-синие волосы развевались на ветру. Лунный свет упал на ее лицо, и ее зеленые глаза, от которых замирало сердце, нашли мои.


“Мэтт!”


Я попытался бежать, но смог лишь пьяно прихрамывать. Но не Лейла. Размахивая ногами, с волосами цвета воронова крыла, она бросилась ко мне.


“Ты пришел”, - сказала Лейла, наполовину говоря, наполовину всхлипывая, когда врезалась мне в грудь. “Ты пришел за мной”.


“Я всегда буду приходить за тобой”, - сказал я, прижимая ее к себе. “Я твой муж”.


Я зарылся лицом в ее волосы, вдыхая ее глубокими, судорожными вдохами. Она обвилась вокруг меня, дрожа в моих объятиях. В тот момент с миром все было в порядке.


Абсолютно все.


А потом этот момент исчез.


Вспышка на склоне холма разорвала темноту. Я поднял глаза и увидел огненный палец, взметнувшийся ввысь, оставляя за собой грязно-серое облако, похожее на хвост кометы. Огненная полоса преодолела расстояние до праздношатающегося Osprey менее чем за одно мгновение, с оглушительным грохотом вырвавшись из-под левого двигателя самолета.


Сначала CV-22, казалось, не отреагировал на удар, повернув вправо, в сторону от нас, когда из фюзеляжа повалил маслянистый дым. Затем все изменилось. Поврежденный двигатель взорвался, и трехлопастный винт по спирали разлетелся на множество частей в космос. Пламя охватило самолет вздымающимися волнами. Подобно лосю, которому подрезала сухожилия стая волков, Скопа, казалось, споткнулась, прежде чем медленно накренилась влево. Когда самолет начал крениться, он содрогнулся, а затем резко устремился к неумолимой почве пустыни.


Я схватил Лейлу, прикрывая ее тело своим, но взрыв, когда CV-22 врезался в землю, все равно подбросил нас обоих в воздух. Жар опалил мою голову и шею, а куски металла и обломки зазвенели от камней рядом со мной.


“Что случилось?” - Спросила Лейла.


“Пошли”, - сказал я, помогая ей подняться на ноги. “Нам нужно идти”.


В тот момент я был в ужасе, но в ужасе по неправильной причине. Я боялся, что Лейла спросит, куда мы идем, и вынудит меня сказать ей правду. Об этом я понятия не имел. Совсем ничего. "Скопа" теперь превратилась в котел из дыма и кипящего огня. Погребальный костер для мертвых. Когда мы были в нескольких милях безопасности позади, а иранцы сразу за двумя холмами, я боялся услышать этот вопрос без ответа из уст моей жены.


Но был еще один звук, которого я должен был бояться еще больше. Звук, который издает высокоскоростная пуля, попадая в человеческую плоть. В какой-то момент Лейла стояла лицом ко мне, ее нефритовые глаза сверлили мои. В следующий момент между нами раздался глухой удар, за которым последовал раскатистый выстрел снайперской винтовки Драгунова.


Затем моя жена рухнула на землю, и мой мир рухнул вместе с ней.


OceanofPDF.com


ШЕСТЬДЕСЯТ ЧЕТЫРЕ


Лейла! ” закричал я. “ Лейла!


Кровь залила мои руки алой волной, когда ее ресницы затрепетали.


“Мэтт?”


“Не двигайся, детка. Не двигайся”.


Крошечная часть моего разума осознала, что сердитые жужжащие звуки, раздающиеся у меня над головой, соответствовали вспышкам дульных выстрелов на вершинах холмов передо мной. Люди стреляли в нас. Вероятно, те же люди, которые сбросили Скопу с неба. Но это не имело значения. Ничто не имело значения, кроме алого потока, заливающего кончики моих пальцев.


“Лейла? Ты меня слышишь? Ты должна продолжать говорить”.


Кровь покрывала ее торс. Хлестала кровь. Артериальная кровь. Я сорвал с нее рубашку, начав с груди и продвигаясь дальше, касаясь пальцами каждого дюйма обнаженной кожи в поисках входного отверстия.


Ничего.


Мое сердце дрогнуло, когда я проглотил всхлип. Пуля не прошла через грудную клетку. Ее легкие и сердце были в безопасности. Шея не задета.


Откуда, черт возьми, взялась кровь?


Вздрогнув, я понял, что выходного отверстия не должно быть. Пуля все еще была внутри нее. Перевернув Лейлу, я проделал ту же процедуру, прощупывая кожу пальцами, пока мое дыхание вырывалось прерывистыми вздохами. Почки и печень не задеты. Раны в животе нет. Раны в верхней части груди нет.


Что за хрень?


И тут я увидел это. Высоко на внутренней стороне ее правой руки. Пуля, должно быть, просто задела плечевую артерию. Зажимая рану одной рукой, я потянулся к аптечке Зейна, расстегнул ее и высыпал содержимое на землю рядом со мной.


“Лейла”, - позвал я, разбирая беспорядок одной рукой, - “ты меня слышишь?”


Она застонала, и я стал работать быстрее, разбрасывая по грязи пачки марли, антисептические салфетки и прочую мелочь, пока мои пальцы не нашли то, что я искал — жгут. Продолжая давить на рану левой рукой, я перекинул жгут через ее руку правой, перемещая его как можно выше по конечности. Затем я затянул липучку и начал скручивать стержень, похожий на карандаш, прикрепленный к жгуту. Лейла застонала, когда безжалостный пластик впился в ее кожу, но я продолжал извиваться, мое сердце снова разбивалось вдребезги каждый раз, когда она стонала.


Наконец, кровотечение прекратилось. Накинув липучку обратно на стержень, я закрепил его на месте. Лейла что-то пробормотала, и ее глаза затрепетали, но она была жива. Моя жена была все еще жива.


На данный момент.


В это мгновение ощущения из внешнего мира, которые я игнорировал, обрушились на меня с новой силой. Вспышки выстрелов и ружейные залпы со склона холма и россыпи песка, взметающиеся по обе стороны от меня. По счастливой случайности, мы попали в небольшую впадину, из-за которой снайперам было сложнее выбрать правильный угол. Но вой пуль, просвистевших над моей головой, дал мне понять, что наша удача ненадолго.


И тут жужжание другого рода привлекло мое внимание. Жужжание мобильного телефона в моем кармане.


Скорчившись в грязи рядом с Лейлой, я вытащил устройство из кармана. Семь пропущенных звонков. Что за черт? Я нажал кнопку ответа и поднес телефон к уху.


“Дрейк”.


“Мэтти, это я”.


“Фродо”, - сказал я. “Слава Богу. Я в дерьме, брат. Я—”


“Мэтти, послушай. Мы повторно поручили Global Hawk следить за продвижением Ирана. Прямо сейчас я слежу за тобой. Я получил разрешение на запуск Apache QRF. Два боевых вертолета приближаются, но им нужно переговорить с целью. Ты можешь это сделать?”


“Как?”


“Мы собираемся залатать эту камеру”.


“Это возможно?”


“Теперь это так. Шеф все еще размахивает большой дубинкой, когда его ребята в опасности. Технология, позволяющая это осуществить, недоступна такому кулаку, как я, но что я могу вам сказать, так это то, что примерно через десять секунд вы будете разговаривать непосредственно с пилотами боевых кораблей. ”


“Лейла ранена”, - сказал я.


“Насколько все плохо?”


“Нехорошо. Я наложил ей жгут на руку. Кровотечение остановилось, но она потеряла много крови. У нее шок ”.


“Послушай дядю Фродо. У меня в пути еще два "Оспри". С ними команда "А" из двенадцати человек и их иракские партнеры. Используй "апачей", чтобы обезопасить LZ. Как только ты это сделаешь, я приведу Скоп, и медик Восемнадцатого спецподразделения разберется с Лейлой. Ты можешь это понять?”


“Я могу это понять”, - сказал я.


“Хорошо”, - сказал Фродо. “А теперь трахни пару иранцев, чтобы мы могли вернуть твою жену домой. Фродо убирайся”.


Верный форме, мой лучший друг соскочил с конвейера прежде, чем я успел поблагодарить его. Но это было прекрасно, потому что я знал, что лучший способ выразить свою благодарность - следовать его инструкциям.


Пришло время облажаться с несколькими иранцами.


OceanofPDF.com


ШЕСТЬДЕСЯТ ПЯТЬ


Любая станция в этой сети, любая станция, это Шок Ноль-Девять, прием.”


Было невероятно странно слышать потрескивание радиопередачи по моему телефону. Но с учетом того, что пули щелкали у меня над головой, а гейзеры грязи приближались все ближе, голос пилота боевого вертолета также был невероятно успокаивающим.


“Шок Ноль-девять", это ”Мустанг Шесть", - сказал я, мой старый позывной слетел с моих губ. “Я слышу вас громко и четко”.


“Мустанг-шесть", "Шок-ноль-девять", у вас такой же. "Шок-ноль-девять" вылетает двумя "апачами" примерно через тридцать секунд. Вы можете дать мне свои координаты на координатной сетке и краткую ориентировку?”


“Вас понял, Ноль-девять. Приготовьтесь”, - сказал я и положил телефон на землю.


Управление "апачами" потребовало бы от меня полной концентрации. Пока я управлял огнем боевых кораблей, моя способность проверять Лайлу была бы минимальной. Имея это в виду, я убедился, что ее жгут все еще держится и что у нее больше нигде не идет кровотечение. Кровотечение было под контролем, но ее кожа была липкой на ощупь, а дыхание участилось. У нее был шок, но я ничего не мог поделать.


Ничего, кроме как уничтожить людей, стреляющих в нас, как можно быстрее.


Протиснувшись мимо Лейлы, я заслонил ее своим телом от очередей из стрелкового оружия, обрушивающихся со склона холма. Затем я положил MP5 перед собой. У маленького автомата и близко не было дистанции, необходимой для нанесения ответного удара по нашим нападающим, но, судя по изменениям в положении их дульных вспышек, это могло продолжаться недолго.


Бойцы на вершине холма все еще поливали нашу позицию подавляющим огнем, прижимая нас с Лейлой к земле. Но теперь я мог видеть еще одну серию вспышек на левой стороне холма, когда маневрирующая группа стрелков подскочила ближе. Град пуль, поднимающих грязь и обломки по обе стороны от меня, превратился в настоящий град, поскольку команда overwatch сконцентрировала свой огонь, а команда маневрирования нашла лучшие ракурсы для своих выстрелов. Нагрудное устройство Зейна подпрыгнуло, когда пуля разорвала плечевой ремень.


Мы не могли долго продержаться.


“Ноль-девять, это Шестой”, - сказал я. “Шестой "Мустанг" - это подразделение из двух человек, принимающее на себя огонь примерно от пятнадцати до двадцати спешившихся бойцов, окопавшихся на холмах в двухстах метрах от нашего "двенадцатого часа". У меня один раненый, категория "срочно". Группа спешивающихся приближается, и мы в опасности быть захваченными. Также имейте в виду, что у боевиков есть ПЗРК. Я повторяю, у истребителей есть ракеты класса "земля-воздух". Приготовьтесь к ”грид", прием."


Я переключился на функцию GPS телефона и прочитал строку буквенно-цифровых символов, обозначавших наше местоположение.


“Вас понял, "Мустанг шесть". Ноль-Девять все понял. Держись, сынок. Кавалерия приближается. "Шок Ноль-Девять" через тридцать секунд. Я повторяю, у нас осталось тридцать секунд. Вы можете обозначить свою позицию, прием?”


“Ноль-Девять, приготовься”, - сказал я, ругая себя за то, что не подумал об этом раньше.


Согласно любому сценарию атаки ближнего боя, экипажи боевых кораблей хотели начать сражение с проверки положения дружественных сил — в данном случае, Лайлы и меня. Чтобы сделать это, авиаторам нужен был способ отличить нас от плохих парней. Обычно это делалось с помощью инфракрасного стробоскопа или химического света, блестящей ленты или лазера. Даже баллончик с цветным дымом или ярко окрашенная панель VS-17 могли бы выполнить эту работу.


Но это был не мой тактический жилет, а Зейна. И хотя контрабандист спас Лайле жизнь, снабдив свою машину аптечкой, у меня не было причин полагать, что у него было что-то, чем я мог бы обозначить свое местонахождение. Я знал, что Зейн пару раз участвовал в перестрелках, но сомневался, что его опыт распространяется на то, чтобы отмечать свою позицию для пары боевых вертолетов "Апач".


Я похлопал по его жилету в поисках чего-нибудь. Чего угодно. Как я и подозревал, у моего сирийского друга не было с собой инфракрасного стробоскопа, баллончика с дымом или даже химического фонарика. Но что у него было, так это его вездесущая коллекция сигар, упакованных в пакет на молнии, и зажигалка. Не совсем то, что я надеялся найти, но если Иисусу удалось накормить пять тысяч человек пятью буханками хлеба и двумя рыбками, возможно, бывший рейнджер смог бы разговаривать на паре "Апачей", используя три "Кохиба" и посеребренную "Зиппо".


“Шок, это "Мустанг”", - сказал я, открывая сумку на молнии. “Возможно, у меня есть кое-что, что подойдет. У тебя есть термозащита, верно?”


“Это подтверждается. Наш прицел использует инфракрасный спектр”.


“Хорошо. Я отмечаю свою позицию сигарой”.


“Мустанг", шок. Вы сказали "сигару”, прием?"


“Вас понял. У меня их трое”.


“Хорошо, Мустанг. Мы попробуем. Скажи, когда будешь готов”.


Я зажал три сигары между губами и откусил. Горький вкус табака заполнил мой рот. Я поджег концы паяльной лампой Зейновской зажигалки и сделал глубокий вдох. От потока никотина у меня закружилась голова, но вместо того, чтобы поддаться позыву к рвоте, я лег на спину и начал затягиваться. Ночные звезды мерцали над головой, словно смеясь.


“Мустанг Шесть", это шок. Это отрицательный результат на сигарах. Есть ли что-нибудь еще, что ты можешь использовать? Хоть что-нибудь ”.


Я отбросил сигары в сторону, поддавшись приступу кашля. Вертолеты были теперь достаточно близко, чтобы я мог слышать басовитый гул их винтов, но без возможности сообщить им, где я нахожусь, они с таким же успехом могли находиться на другом конце света. Рядом со мной сигары зашипели в грязи.


Мне нужно было что-нибудь попроще, чтобы тепловизор Apache мог видеть. Что-нибудь погорячее.


Мне нужен был огонь.


Когда я смотрел на мусор, разбросанный передо мной, мой взгляд остановился на остатках аптечки. Перебирая компоненты, я увидел коробку со спиртовыми салфетками. Разорвав картон, я обнаружил внутри пачки. Они будут гореть, но, вероятно, не ярче сигар. Мне нужно было что-нибудь более зажигательное.


Как факел.


Сорвав с себя нагрудную повязку, я выскользнул из футболки и скомкал ее в комок. Затем я разломал спиртовые салфетки и завернул их в ткань. Наконец, я зажег Zippo и прикоснулся синим пламенем к открытому уголку спиртовой салфетки. Тонкий материал воспламенился с свистом, обжигая при этом пальцы.


“Шок, это "Мустанг". Я только что поджег свою гребаную рубашку. Скажи мне, что ты это видишь, прием ”.


Самая долгая пауза в моей жизни, а затем: “Мустанг, шок. Мы взяли его. Повторяю, мы засекли вашу позицию. Подтвердите пеленг на цели ”.


Гребаные пилоты. Я лежал в неглубокой могиле, пули свистели у моей головы, моя рубашка была в огне. И теперь ему нужен был азимут для наведения на цель?


“Шок, пеленг отрицательный. Я сделаю это просто — направь свою атаку вдоль моего тела. Убей все, что проходит мимо моей головы, прием.”


“Мустанг", "Шок", всех понял. Имейте в виду — цели находятся в опасной близости от вашей позиции. Повторяю, опасность близка. Мне понадобятся ваши инициалы, чтобы стрелять ”.


“Мои инициалы?” - Спросил я.


“Вас понял, Мустанг". На таком близком расстоянии велик шанс, что наш залп попадет в вас. Чтобы убедиться, что вы понимаете степень риска, нам нужны инициалы вашего имени и фамилии. Без них мы не сможем подстрелить опасность на близком расстоянии.”


Долбаные пилоты.


“Мои инициалы Ф.У. А теперь убейте этих ублюдков!”


“Вас понял. "Мустанг", наготове. "Пушка номер один" прибывает с пылу с жару”.


При словах "кончаю горячо" я изогнулся всем телом вокруг Лейлы, пытаясь защитить ее от того, что должно было последовать дальше, хотя мои усилия, вероятно, были тщетны. 30-мм цепная пушка Apache стреляла пулями длиной пять дюймов, снаряженными кумулятивными зарядами, предназначенными для пробивания двухдюймовой гомогенной брони. Если пилот промахнется, острые как бритва осколки вонзятся в наши тела, как в масло.


Но я все равно крепко держал Лейлу.


Свет расколол ночное небо надвое, когда воздух наполнился звуком, похожим на удар отбойного молотка. А затем земля вздыбилась, выбив телефон из моей руки, когда пушечные выстрелы нашли свою цель. Серия раскатов грома прокатилась по земле, когда взорвались кумулятивные заряды, наполнив воздух воющими кусочками стали.


Лейла застонала, и я обнял ее крепче.


Затем снова воцарилась тишина.


Мое тело болело, в ушах звенело, а колено пульсировало в том месте, где я ударился о землю. Другими словами, я каким-то образом все еще был жив.


Выглянув из-за впадины, я осмотрел побоище. Повсюду были изломанные тела и разбросанные конечности. Абсолютное опустошение. Некоторые человеческие останки лежали менее чем в двадцати метрах от нашего небольшого дефилада. Еще мгновение, и истребители окружили бы нас, сделав апачей бесполезными.


“Пистолет один, хорошие попадания”, - сказал я, поднимая телефон с того места, где он упал. “Пистолет два, на пушку один”.


“Пистолет номер два, вас понял. Приближается”.


“Что—” - начала Лейла, но я не дал ей времени закончить.


“Лежи спокойно”, - сказал я, снова прижимаясь своим телом к ее телу.


Долю секунды спустя над головой загрохотал отбойный молоток, и земля снова подбросила меня ввысь. На этот раз приближающийся стрелок, должно быть, был более уверен в нашей позиции. Он выстрелил четырьмя или пятью очередями, придав новое значение принесению грома. Пушечные снаряды взорвались передо мной, казалось бы, бесконечной цепью взрывов, когда израсходованная медь из трудолюбивой пушки дождем посыпалась по обе стороны от нас.


Затем над головой пронесся боевой вертолет.


Подняв голову, я был встречен сценой из апокалипсиса. Дым, сера, человеческие останки и медный запах крови.


Это было ужасно.


Это было чудесно.


“Хорошие попадания, орудие номер два”, - сказал я, обозревая бойню. “Орудие номер один — поработайте над тем гребнем. Ракеты класса "земля-воздух" прилетели с того направления”.


“Пистолет номер один, вас понял. Приближается”.


Над головой пронеслись пары ракет, оставляя за собой огненные хвосты, когда они с грохотом преодолели звуковой барьер. Ночь на вершине хребта превратилась в день, когда десятифунтовые фугасные боеголовки ракет сдетонировали одна за другой. Затем пушка 1 добавила к этому свою пушку, когда вертолет повернул влево, осыпая склон холма взрывами, похожими на вспышки.


Как только орудие 1 отвело от цели, орудие 2 пустилось в пляс, закрыв линию хребта ракетным и пушечным огнем. Какое-то время апачи работали без моей помощи в танце, столь же прекрасном, сколь и смертоносном. Затем, после шестого захода, Ангелы Смерти отдохнули.


В мире было тихо.


“Мустанг", это "Шок". Цели нейтрализованы, "Оспри" приближаются, прием ”.


“Вас понял, шок Ноль-девять". Спасибо за помощь. Как вас зовут, прием?”


“Дэррин. Дэррин Свон”.


“Ты только что спас мне жизнь, Дэррин Свон”, - сказал я. “Первый раунд за мной”.


“Вас понял, шестой "Мустанг". Рад помочь”.


Бросив трубку, я потянулся к Лейле и пощупал ее пульс. Он бился слишком быстро, но она держалась. От моего прикосновения она медленно открыла глаза.


“Привет, детка”, - сказал я, поглаживая ее пепельно-серую щеку. “Ты меня слышишь?”


Ее зеленые глаза прошлись по моему грязному лицу и вниз по моей окровавленной груди. Затем она облизнула губы и откашлялась. “Детка, ты дерьмово выглядишь”.


Подхватив ее на руки, я прижал жену к своей обнаженной груди, покачивая ее взад-вперед, когда первый CV-22 коснулся земли. Мгновение спустя из полумрака материализовалось с полдюжины фигур, одна из которых несла штурмовую сумку.


“Это пациент?” спросил медик, опускаясь на землю рядом со своей уже расстегнутой медицинской сумкой.


“Да”, - сказал я.


“Как она?”


“С ней все будет в порядке”, - сказала Лейла, сжимая мою руку. “К ней вернулся ее муж”.


OceanofPDF.com


ЭПИЛОГ


ВАШИНГТОН, округ Колумбия


СЕМЬДЕСЯТ ДВА ЧАСА СПУСТЯ


Я убил немало людей, но всегда на поле боя, никогда хладнокровно. Я не был наемным убийцей.


По крайней мере, до сегодняшнего дня.


Сегодня я сменил свой обычный Glock 23 на 26-й. “Малыш” Glock имел такое же количество патронов, но был создан для маскировки, а не для точности. Пистолет, который идеально поместится в женской сумочке.


Или карман пальто убийцы.


В кои-то веки зимней погодой в Вашингтоне стоило насладиться. Хотя температура колебалась в районе тридцати с лишним градусов, безоблачное голубое небо и ослепительное солнце заставляли чувствовать себя теплее. Обещание, данное этим, самым важным из городов, своим жителям: если они просто потерпят еще несколько несчастных недель, весна снова заставит цвести вишневые деревья.


Даже здесь, на уединенной беговой дорожке, затерянной глубоко в лесу, признаки весны были повсюду. Ручей, протекавший параллельно потрескавшейся асфальтовой дорожке для бега трусцой, журчал и смеялся, словно радуясь, что наконец-то освободился от ледяной хватки зимы. Белки переговаривались друг с другом с верхушек деревьев, а сквозь тающий снег проглядывали участки черной почвы.


В целом, это действительно был прекрасный день. День, который можно провести, бродя по Национальному торговому центру в надежде увидеть кого-нибудь важного или, возможно, понаблюдать за величественной церемонией смены караула на Арлингтонском национальном кладбище.


Или даже бег по потрескавшейся асфальтовой дорожке для бега трусцой глубоко в лесу.


Справа от меня я услышал звук шагов, как раз за тем местом, где тропинка поворачивала на девяносто градусов от ручья и исчезала за небольшим холмом в лесу. Удары ногами не были случайными шлепками обычного бегуна, разминающего ноги для небольшой послеобеденной тренировки. Нет, глухие удары резины об асфальт раздавались с точностью метронома. Это был бегун с большой буквы R. Бывший спортсмен колледжа.


Когда шаги стали ближе, я присел на корточки на краю тропинки, теребя шнурок, который уже был завязан.


Моя ветровка была на два размера больше, а темная вязаная шапочка была низко надвинута на лоб и уши. На мне была одежда, скрывающая мое узнаваемое телосложение, по той же причине, по которой я выбрал именно этот участок пути. Потому что я не хотел, чтобы быстро приближающийся человек понял, кто его ждет.


Расстегнув молнию на боковом кармане ветровки, я сжал пистолет одной рукой в перчатке, держа другую свободной на боку, все время прислушиваясь к шагам.


Шаги человека, который хотел моей смерти.


Впервые ритм мужчины увеличился, когда он побежал вниз по склону. Затем он развернулся на девяносто градусов и помчался ко мне. Его темп замедлился, когда он увидел мою скорчившуюся фигуру, доисторическая часть ствола его мозга пыталась предупредить его.


Но его мозг ящерицы спохватился слишком поздно.


Я вскочил и рванулся вверх, одной рукой схватив его за горло, а другой всадив "Глок" в его крепкий пресс.


“Привет, Чак”, - сказал я, глядя в испуганные глаза Чарльза Синклера Робинсона IV. “Давай немного поговорим”.


—


Я столкнул Чарльза с тропинки в лес так быстро, как только мог, загнав его "Глоком" в почку. Тем не менее, к тому времени, как мы прошли десять метров, часть первоначального ужаса Чарльза уступила место праведному негодованию. Он уже был уверен, что сможет добиться своего.


Но он ошибался.


“Дрейк”, - сказал Чарльз, поворачиваясь ко мне и уперев руки в бока, - “ты что, с ума сошел?”


Я позволил "Глоку" говорить за себя. Описав пистолетом крутую дугу, я ударил его стволом в висок сбоку, прежде чем, развернувшись, ударить пластиковой рукояткой по переносице. Жестко. Не с такой силой, чтобы сломать ему нос, но достаточно, чтобы привлечь его внимание.


“Заткнись нахуй”, - сказал я, хватая его за волосы и ввинчивая пистолет ему в глазницу. “Ты больше не будешь говорить, пока я не дам тебе разрешения. Кивни, если понял”.


Чарльз кивнул.


“На колени, ” сказал я, - и заведи руки за спину. Сейчас”.


Я продолжала держать его за волосы, когда Чарльз подчинился, скользнув ему за спину и прижав "Глок" к основанию его шеи.


“Вот что тебе нужно понять”, - сказал я, откидывая его голову назад, чтобы мы смотрели друг другу в глаза. “Я знаю все. Каждую чертову вещь. Я знаю о деньгах, о сделке, которую ты заключил с Саидом, и о том, что ты сделал для Дьявола. Я знаю все. Ты жив по одной-единственной причине. Я хочу свою долю. Ты понимаешь? Говори.”


“Да”, - сказал Чарльз, пытаясь ослабить давление на череп. “Я понимаю”.


“Отлично”, - сказал я. “Ложись на землю. Лицом вниз. Сейчас же”.


“Почему...” — сказал Чарльз.


На этот раз я ударил его в скулу. Может быть, немного слишком сильно. Стойка мушки зацепилась за его кожу, оставляя кровавую борозду.


“Хорошо, хорошо”, - сказал Чарльз, распростершись ниц на холодной земле. “Иисус”.


Я полез в карман и достал мобильный телефон. Я открыл соответствующее приложение и положил устройство перед Чарльзом.


“Ты переведешь мою долю денег на банковский счет на экране”, - сказал я. “Сейчас. Говори”.


“Откуда мне знать, что ты меня не убьешь?” - Спросил Чарльз.


“Ты прав”, - сказал я, пиная Чарльза под ребра. “Ты должен бояться, что я убью тебя. На самом деле в ужасе. Но вот в чем дело, Чаки. Ты умный парень. Держу пари, что твое небольшое деловое предприятие в Сирии - не единственное, на которое ты присматриваешься. Черт, когда ты директор ЦРУ, небо - это предел. Из тебя вышел бы лучший партнер, чем труп. Переводи деньги, Чарльз. Сейчас. Семьдесят пять процентов от твоей выручки.


Чарльз схватил телефон, но его пальцы не двигались. По крайней мере, пока. “Откуда мне знать, что это не подстава?”


На этот раз я представил Вирджинию, лежащую в луже собственной крови, когда я ударил его ногой по ребрам. По крайней мере, одно треснуло. Может быть, больше. Но кто считал?


“Ты действительно тупой ублюдок”, - сказал я, как только Чарльз перестал стонать. “Посмотри на баланс моего банковского счета. Ты думаешь, ты был единственным, кто снимал деньги в Сирии? Это не подстава. Я такой же грязный, как и ты. Просто умнее. А теперь переведи эти гребаные деньги ”.


Чарльз колебался еще одну долгую секунду, а затем его большие пальцы зажили собственной жизнью. Минуту или две они безрассудно колотили по телефону. Затем дело было сделано.


“Вот”, - сказал Чарльз, протягивая мне мобильник.


Я взял устройство и посмотрел на экран. Люди говорят, что нельзя оценить чью-то жизнь в долларах, но это просто неправда. Безобидная цепочка цифр, уставившаяся на меня в ответ, представляла денежную ценность моего актива, его семьи и Вирджинии. По крайней мере, для Чарльза.


Я сунул телефон обратно в карман и застегнул его на молнию. Затем я приставил пистолет к макушке Чарльза, впечатав его лицом в грязь.


“Слушай сюда”, - сказал я. “Если ты перевел на пенни меньше семидесяти пяти процентов от выручки, я нанесу тебе еще один визит. И когда я это сделаю, это сделает нашу маленькую встречу похожей на чаепитие. Понимаешь? Говори. ”


“Я понимаю”, - сказал Чарльз. “Я понимаю!”


“Хорошо”, - сказал я. “Теперь я собираюсь уйти. Не ударь лицом в гребаную грязь, пока я не уйду. Если ты встанешь раньше, я ударю тебя коленом. Кивни, если понимаешь.”


Чарльз кивнул, его голова заскользила взад-вперед по снегу.


“Фантастика”, - сказал я, медленно отходя назад. “Я рад, что мы поговорили об этом, Чаки. Удачи на слушаниях по конфирмации”.


—


Пятнадцать минут спустя я открыл пассажирскую дверцу Pontiac Grand Am без опознавательных знаков и забрался внутрь. Меня ждало голубое облако сигаретного дыма.


“Ты сжег всю пачку, пока меня не было?” - Что? - спросила я, расстегивая ветровку.


“Я же говорил вам”, - сказал агент Роулингс. “Я курю, когда нервничаю”.


“Тебе нужна терапия”, - сказал я, опуская стекло. “Это прошло?”


“Каждое чертово слово”, - сказал агент Роулингс. “Вы лучший источник, с которым я когда-либо работал”.


“Ты не управляешь мной”, - сказал я, снимая микрофон и миниатюрный передатчик с того места, где Роулингс прикрепил их скотчем к моей груди, - “и я больше не твой источник”.


“Вам придется дать показания”, - сказал Роулингс.


“Чушь собачья”, - сказал я, бросая подслушивающее устройство ему на колени. “Моя роль выполнена. Зейн спас девочек в Ираке, а Ферах и Назия воссоединились. Один из тех, кто привел все это в движение, мертв, а другой только что перевел мне дохрена грязных денег. Вам не нужны мои показания. У вас уже более чем достаточно доказательств, чтобы запросить финансовые документы Чарльза в суде. Я бы начал отсюда.”


Я активировал банковское приложение и протянул Роулингсу сотовый телефон.


“Господи”, - сказал он, его кустистые брови поползли вверх. “За кражу у ЦРУ хорошо платят”.


“Это еще не все, Чарльз”, - сказал я. “Это также счет, который я использовал для аукциона по продаже сексуальных услуг. Но привязка Чарльза к грязным деньгам, безусловно, даст толчок вашему расследованию”.


“За исключением небольшого вопроса о том, как вы получили эти доказательства”, - сказал Роулингс. “Американские прокуроры не очень любят принуждение”.


“А мне насрать”, - сказал я, свирепо глядя на Роулингса. “Этому ублюдку повезло, что он еще дышит. Из-за него четверо моих людей мертвы, а еще один искалечен. Я был бы в пределах своего права предать его земле. ”


“Так почему же ты этого не сделал?” Спросил Роулингс.


Я сделал один глубокий вдох, затем другой. “Дело вот в чем — я не убиваю за деньги, и меня это не заводит. Я делаю то, что должно быть сделано. Вот и все. Я не убийца. Не сейчас. Никогда.”


“Достаточно справедливо, ” сказал Роулингс, “ но это все равно не поможет мне с моим ордером”.


“Может быть, тебе стоит взглянуть на блог, который ведет журналистка по имени Элли Мишлер”, - сказал я. “Она репортер-расследователь. Я слышал, у нее тоже есть сенсация о Чарльзе”.


Я дал Роулингсу адрес веб-сайта, и он набрал его в своем телефоне.


“Она, конечно, знает”, - сказала Роулингс. “Это фантастический репортаж прямо здесь. Знаете, что еще более фантастично? Согласно ее подписи, она девушка из Техаса. Каковы шансы на это?”


“Расскажи мне о расследовании ЦРУ, - попросил я, - и я расскажу тебе об Элли”.


“Неа”, - сказал Роулингс. “Вот так я и попал в это дерьмовое шоу с самого начала. У меня все еще более чем достаточно денег, чтобы вызвать Чарльза на допрос. Хочешь присоединиться?”


“В другой раз”, - сказал я, выходя из машины. “Я ужинаю со своей женой, и она терпеть не может, когда я опаздываю”.


БЛАГОДАРНОСТЬ


Я надеюсь, вам понравилось читать Постороннего человека так же, как мне понравилось это писать. На самом деле, это неправда. Как никогда не боится напоминать мне мой хороший друг Ник Петри, автор романов о Питере Эше, писать книгу тяжело. Написание двух книг граничит с безумием. Помня об этом, я хотел бы поблагодарить некоторых людей, которые были достаточно смелы, чтобы присоединиться ко мне в этом безумном путешествии.


Я имею удовольствие писать для Berkley, и они действительно являются командой издательской мечты. И снова выдающийся редактор Том Колган понял, чего я пытаюсь достичь, и подтолкнул меня идти дальше. Публицист Лорен Джаггерс, как всегда, была великолепна. Гуру маркетинга Джин Ю действительно сила природы, она как дома планирует и проводит мастерские маркетинговые кампании, так и помогает незадачливым авторам разблокировать их Facebook-аккаунты. Серьезно, Джин, это была не моя вина!


Писать романы - занятие не для слабонервных. К счастью для меня, у меня есть постоянная группа поддержки сумасшедших-единомышленников в виде коллег-авторов Ника Петри, Билла Швайгарта и Грэма Брауна, а также нашего бесстрашного агента Барбары Поэлл из Литературного агентства Ирен Гудман. Я хотел бы поблагодарить каждого из вас за ваш юмор и мудрость — не уверен, что я ценил больше!


Говоря о Барбаре, если вы никогда с ней не встречались, вас ждет удовольствие. Она умная, забавная и яростная защитница своих авторов. Спасибо тебе, Барбара, за то, что всегда была на моей стороне.


За последние несколько лет написания мне посчастливилось поработать с замечательной группой первых читателей. Если вам понравилась эта книга, то Эрика Николс, Томми Ледбеттер, Мишель Ким и Билл Швайгарт заслуживают огромной доли похвалы. Если вы этого не сделали, то, вероятно, потому, что я недостаточно внимательно прислушивался к их отзывам!


Я также хотел бы поблагодарить Билла Швайгарта и его очаровательную жену Кейт за то, что они много раз приглашали меня к себе домой, чтобы мы с Биллом могли обсудить сюжетные вопросы и выпить пива. Кстати, если вы не читали первую книгу Билла, Зверь из Баркрофта, вы многое упускаете.


Доброта авторов, пишущих в жанре военно-политического триллера, уступает только качеству их работы. В частности, Мэтью Бетли, Шон Парнелл, Джошуа Худ, Саймон Джервейс, К.Дж. Хоу, Энтони Дж. Тата, Лори Чандлар, Джек Карр, Крис Хаути, Энн Уилсон, Джеффри Уилсон, Брайан Эндрюс, Кэтлин Антрим, Майк Мейден, Кайл Миллс, Марк Грини и Брэд Тейлор - все они поддерживали меня на протяжении всего процесса написания.


Из этих замечательных людей Марк Грини и Брэд Тейлор были исключительно добры. Марк самоотверженно использовал свою платформу, чтобы рассказать о моем первом романе "Без санкции", и был более чем готов поделиться с новичком своими мыслями о том, что нужно для успеха в этом бизнесе.


Точно так же Брэд и Элейн Тейлор взяли меня под свое крыло, любезно преподав бесценные уроки из своей звездной писательской карьеры, делая все возможное, чтобы помочь мне продвигаться без санкций. Кроме того, Брэд ездил в Остин на вечеринку по случаю презентации моей книги и был стоячим парнем, когда я сказал своему отцу, что он на самом деле МОРСКОЙ КОТИК. Извини, Брэд, но это было забавно!


Помимо сценаристов, этому жанру повезло иметь замечательных рецензентов и подкастеров. Райан Стек из "Настоящей шпионской славы" и Славен Томази из "Лима Чарли Редингинг" были исключительными защитниками моей работы. Кроме того, ребята из подкаста "The Crew Reviews" (Крис Олбанезе, Шон Кэмерон, Майк Хаутц и Эрик Бишоп) и Джейсон Пикколо из подкаста " Protectors" были неизмеримо полезны.


Как и в "Без санкций", мои специалисты по предметам снова щедро предоставили мне ответы на многочисленные бессмысленные вопросы, с которыми я столкнулся при написании "Постороннего человека". В частности, бывший армейский рейнджер Брэндон Кейтс рассказал ценную информацию о том, почему быстрое катание на веревке выглядит намного веселее, чем есть на самом деле. Кроме того, сержант-майор в отставке Джейсон Бейли был достаточно любезен, чтобы объяснить некоторые тонкости стрельбы на дальность в терминах, понятных даже бывшему боевому пилоту. Как и прежде, я несу ответственность за любые технические неточности, в то время как все, что звучит правдиво, является свидетельством заслуг этих замечательных людей.


Если серьезно, Человек со стороны затрагивает ужасающую тему секс-торговли. Большая часть моих исследований этой ужасной практики была почерпнута из душераздирающей книги "Последняя девушка", написанной Надей Мурад, которая сама пережила секс-траффикинг. Если вы хотите лучше разобраться в этой проблеме, книга Нади - отличное место для начала. Если вы хотите как-то помочь, я бы скромно указал вам на товары Imagine (imaginegoods.com). Компания Imagine Goods, основанная моей двоюродной сестрой Мишель Ким, существует для того, чтобы предоставлять возможности для расширения прав и возможностей через трудоустройство жертвам торговли людьми. Девяносто процентов мастеров Imagine Goods - выжившие.


Еще раз, я был бы небрежен, если бы не поблагодарил моего давнего друга Джона Диксона. Сам по себе писатель-фантаст, Джон был моим советником и доверенным лицом на протяжении последнего десятилетия. Джон, спасибо тебе за твою мудрость и сердечный совет. Я не смог бы написать это без тебя.


Наконец, я хотел бы поблагодарить моих детей Уилла, Фейт и Келию, а также мою жену Анджелу. Без всех вас ничто из этого ничего бы не значило.


—Дон


ОБ АВТОРЕ


Дон Бентли десять лет проработал пилотом армейского вертолета Apache, а во время службы в Афганистане был награжден медалью "Бронзовая звезда" и воздушной медалью с символом "V" за доблесть. После службы в армии Дон работал специальным агентом ФБР, занимаясь внешней разведкой и контрразведкой, а также входил в группу специального вооружения и тактики (SWAT).