# 73-86 Киллмастер Сборник детективов про Ника Картера

Лев Шкловский

73-86 Киллмастер Сборник детективов про Ника Картера.


73. Мясник Белграда http://flibusta.is/b/608980/read

Butcher of Belgrade

74. Бригада убийц http://flibusta.is/b/607271/read

Assassination Brigade

75. Ликвидатор http://flibusta.is/b/610142/read

The Liquidator

77. Код http://flibusta.is/b/607252/read

The Code

78. Агент-контр-агент http://flibusta.is/b/612843/read

Agent Counter-Agent

81. Кремлевское дело http://flibusta.is/b/663741/read

The Kremlin File

82. Испанская связь http://flibusta.is/b/607273/read

Spanish Connection

83. Заговор головы смерти http://flibusta.is/b/607245/read

Death's Head Conspiracy

86. Убийца: Кодовое имя Стервятник http://flibusta.is/b/612804/read

Assassin: Code Name Vulture


Картер Ник


Мясник Белграда


Аннотации


УБИЙЦА НА ВЕРШИНЕ СВОЕЙ КРОВАВОЙ ПРОФЕССИИ ...


Человек, неизвестный ни одной профессиональной разведке в мире. Вдохновитель частной шпионской сети стоимостью в миллиард долларов под названием Topcon, Inc. Садист, чья жестокая власть достигла половины земного шара ...


В ПАРИЖЕ


Красный перебежчик, который должен был рассказать Нику Картеру о смертельной игрой Topcon, был зарезан, прежде чем он смог произнести хоть слово.


В ЛОЗАННЕ


Красивая молодая немецкая агентша использовала все уловки своего хорошо тренированного ума и тела, чтобы лишить Ника шансов найти Топкон.


В МИЛАНЕ


Китайский оперативник почти навсегда остановил Ника смертельным ударом карате. Агент Chicom также охотился за человеком, который руководил Topcon.


В ТРИЕСТЕ


Любовница нацистского военного преступника вовлекла Ника во взрывную игру в прятки. И пока она отвлекла Ника в сторону, неуловимый человек № 1 Topcon сбежал еще раз.


В БЕЛГРАДЕ


Жуткий маскарад превратился в кошмар, когда Ник Картер наконец обнаружил истинную личность хозяина Topcon!


* * *


Ник Картер


Пролог


Первая глава


Вторая глава


Третья глава


Четвертая глава


Пятая глава


Шестая глава


Седьмая глава


Восьмая глава


Девятая глава


Десятая глава


Одиннадцатая глава


Двенадцатая глава


Тринадцатая глава


* * *


Ник Картер


Killmaster


Мясник Белграда


Посвящается служащим секретных служб Соединенных Штатов Америки


Пролог


Восточный экспресс, как большая черная змея, выскользнул из Миланского вокзала. Набрав скорость, поезд вылетел из города в зеленую итальянскую сельскую местность, скуля по рельсам, мчась в сторону Триеста.


В купе в задней части качающегося поезда сидел один невысокий нервный мужчина, с коричневым чемоданом у его ног. Его звали Карло Спинетти. Он был торговцем, направлявшимся домой после поездки к дальним родственникам. Глядя из окна поезда на мчащийся пейзаж, он думал, как будет рад снова увидеть свою жену и детей. Для кого-то это путешествие могло быть захватывающим, но для Карло Спинетти непрекращающаяся суета толпы нервировала.


Высокий мужчина открыл дверь купе и остановился, глядя на Карло холодными темными глазами, которые, казалось, были вырезаны из черного дерева. Его взгляд упал на коричневый чемодан, который Карло не удосужился поставить на багажник. Слабая улыбка скривила уголок рта человека, а затем он прошел остаток пути в купе и сел напротив Карло, вытянув перед собой длинные ноги.


"Вы выходите в Триесте, а?" он спросил.


Карло Спинетти моргнул и зашевелился на своем месте. Он был удивлен, узнав, что этот незнакомец знает его место назначения. Он сказал: "Да, а ты?"


Мужчина продолжал улыбаться, как будто он знал о шутке, которую скрывали от Карло. «Я также выхожу в Триесте».


Через пять минут в купе вошел толстый мужчина. Он закрыл дверь и прислонился к ней, изучая Спинетти, как это делал первый мужчина. Его взгляд тоже упал на сумку у ног Спинетти. Затем он кивнул высокому мужчине, как будто они знали друг друга из далекого прошлого.


Инстинктивно Карло наклонился и передвинул чемодан, который, казалось, заинтересовал двух незнакомцев. Он не мог объяснить их интерес. Сумка была потрепана и изношена, и в ней не было ничего ценного, кроме одежды Карло и некоторых небольших подарков, которые он вез домой своей семье.


"Ты тоже собираешься в Триест?" - нервно осведомился он у второго незнакомца.


"Да." Голос был грубым и резким. Крупный мужчина опустился на место рядом с первым незнакомцем и скрестил руки на груди. Он сидел молча, его глаза были прикрыты, как будто он задремал, пока поезд тронулся.


Карло неловко поерзал. Он сказал себе, что, должно быть, воображает угрозу, которую он чувствовал за их случайными словами. Оба мужчины были одеты дороже, чем он. Их лица казались суровыми, но они не были похожи на воров, которые воровали у невинных путешественников.


«Что с тобой, друг мой? Кажется, ты немного нервничаешь», - насмешливо сказал высокий мужчина.


Карло приложил палец к воротнику, чтобы ослабить его. "Мне было интересно - может


быть ты меня знаешь? "


«Нет, мой друг, я тебя не знаю».


«У меня такое ощущение, что вы смотрите на меня».


«Я смотрю на тебя, но не смотрю», - сказал высокий мужчина. Потом он засмеялся.


Нервозность Карло быстро сменилась страхом. Сказав себе, что ему не нужно здесь оставаться, что он может менять купе, он наклонился и быстро схватился за свой чемодан. Но когда он начал двигаться со своего места, высокий мужчина напротив него ударил ногой и прижал чемодан к месту, преграждая путь Карло ногой.


«Не оставляй нас, мой друг. Нам нравится твое общество», - сказал он угрожающим голосом.


Внезапно глаза массивного мужчины распахнулись. Он впился взглядом в Карло. «Да, сядь. И молчи, если не хочешь, чтобы тебя обидели».


Карло упал на свое место. Он дрожал. Он почувствовал, как что-то ползет по его щеке. Он смахнул его рукой, потом понял, что это струйка пота.


«Зачем ты это делаешь? Я никогда тебя раньше не видел. Что тебе нужно от меня?»


«Я сказал тебе молчать», - прорычал коренастый мужчина.


Сбитый с толку и напуганный, Карло оставался на своем месте, пока поезд не подъехал к станции в Триесте. Он был так напуган, что встал только тогда, когда крупный мужчина встал и сделал жест. «Пойдем. Вы идете впереди нас».


Высокий мужчина залез в пальто. Он достал нож с коротким широким лезвием. «Мы возьмем твой чемодан, друг мой. Веди себя прилично, если хочешь жить».


Карло запротестовал. «У меня в чемодане нет ничего ценного. Конечно, это ошибка; вы ошиблись».


«У нас есть нужный человек и нужный чемодан». Острый конец ножа уколол шею Карло. «Заткнись и иди».


Когда Карло медленно спускался по ступенькам поезда, весь в поту и дрожа от страха, ему пришло в голову, что, возможно, эти люди убьют его, что бы он ни делал. В его голове гремела паника. Он вышел на платформу станции и его глаза мельком увидели в толпе форму полицейского. Он инстинктивно крикнул: «Пожалуйста, помогите мне!»


Он побежал к полицейскому, но лезвие ножа жестоко вонзилось ему в шею. Он пошатнулся, задыхаясь. В чем была причина? Зачем им был нужен его чемодан? Сбитый с толку до конца, он вслепую рванулся с края платформы и с криком, который перешел в предсмертное рыдание, рухнул вниз на рельсы ...


Первая глава


На Вашингтон падал мягкий дождь. Густой туман висел над городом, как серое пальто. Когда я выглянул из окна своего гостиничного номера, я мог видеть почти так далеко, как мог бросить Пентагон. На всякий случай я попытался рассмотреть силуэт советского посольства на улице. Мне было интересно, занят ли кто-нибудь из его мальчиков придумыванием проектов, которые мне поручили прервать.


Зазвонил телефон, и я быстро подошел к нему. Я ждал сообщения от Дэвида Хока, человека, который вызвал сигналы для AX, агентства плащей и кинжалов, которое наняло меня. Работа была рискованной, и иногда часы были ужасными, но я познакомился со множеством интересных людей.


Голос, который раздался по линии, принадлежал одному из помощников Хока. «Старик на собрании, и он сообщает, что будет связан надолго. Он говорит, чтобы вы взяли выходной и поговорили с ним завтра».


«Спасибо», - сказал я и, нахмурившись, повесил трубку. Когда Дэвида Хоука связывали долгие встречи, это обычно означало, что с нашей стороны что-то пошло не так.


Нетерпение грызло меня, когда я снял все свое оборудование - люгер в наплечной кобуре, стилет в рукаве, небольшую газовую бомбу, которую я часто носил приклеенной к внутренней стороне бедра, - и вошел в душ. Иногда мое дело было похоже на военное: поторопись или подожди. Вот уже два дня я был в Вашингтоне в ожидании приказов, а Хоук все еще не сказал мне, в чем дело. Когда дело дошло до непостижимости, многие жители Востока могли бы извлечь уроки у худощавого старого профессионала, который руководил операциями AXE.


Хоук вызвал меня в столицу из Нью-Дели, где я только что выполнил задание. Вызов был помечен как «Приоритет 2», что означало, что срочное дело готово. Только инструкции Приоритета Один могли быстрее доставить агента к дому, а Приоритет Один был зарезервирован для сообщений, отправляемых, когда Президент был на горячей линии, а Государственный секретарь грыз ногти до суставов.


Однако с момента прибытия мне удалось поговорить с Хоуком только один раз, и этот разговор был кратким. Он сказал мне только, что у него намечается задание, которое было прямо в моем переулке.


Это, вероятно, означало, что меня могут убить.


Обернув полотенце вокруг талии, я слушал новости, пока брился. Теперь в мире происходило многое, чего не происходило раньше, и по большей части это было не очень хорошо. Наряду с унылой погодой этого было достаточно, чтобы послать преданного друга в бар за еще одним двойным бурбоном. Но это была ночь, которую нельзя было бы значительно скрасить, если бы мужчина знал правильную девушку. И я знал одну.


Ее звали Эллен. Она работала на одного из тех дорогих адвокатов, которые специализируются на рассмотрении дел в Верховном суде. Я не знал, насколько он хорош в качестве адвоката, но если его краткие сводки были наполовину такими же великолепными, как его секретарь, он, вероятно, никогда бы не проиграл дело.


Я не виделся с Эллен почти год, но поскольку она знала, чем я занимаюсь, мне не пришлось предлагать никаких длинных объяснений, когда я звонил ей. Она сказала, что откажется от других планов на вечер. Я поехал через город к ее квартире на машине, которую AX предоставил для меня. Туман был настолько густым, что мне приходилось двигаться со скоростью улитки.


На Эллен было облегающее черное платье с глубоким вырезом. Она взяла мой плащ, затем обняла меня за шею, прижалась ко мне своей полной грудью и поцеловала меня, от которого брови статуи растопились бы.


«Не тратьте время зря», - сказал я ей.


«С тобой никогда нечего терять. Сегодня ты здесь, завтра ушел». Она улыбнулась мне. «Я так понимаю, ты все еще работаешь на этого мерзкого старика, Хоука?»


«Верно, но сегодня я весь твой».


Она приподняла бровь. «Звучит очень интересно, мистер Картер».


Мы решили не выходить на улицу. Погода была слишком паршивой, и, кроме того, правда заключалась в том, что никто из нас не хотел отходить слишком далеко от спальни. После того, как Эллен поджарила нам бифштексы толщиной, как Sunday New York Times, мы сидели, пили вино и говорили о том, что случилось с нами за год с тех пор, как мы виделись. Она рассказала мне о своей деятельности, и я рассказал ей, где был, если не обо всем, что сделал.


Затем я поставил стакан и подошел к ней на длинном диване. Медленно улыбнувшись, она допила остаток вина, а затем наклонилась, черное платье сползло с ее белой груди, и поставила свой бокал рядом с моим.


«Наконец-то, Ник, - сказала она. «Я начинал думать, что ты никогда не дойдешь до этого».


Я тихонько рассмеялся и позволил своим пальцам скользнуть вниз по ее платью и по мягкости ее груди. Ее сосок был твердым и натянутым на моей ладони. Я поцеловал ее и почувствовал ее стремительный язык, а затем она повернулась и упала мне на колени.


Задержавшись на ее губах, я исследовал его, пока она не ответила горячо. К тому времени, когда поцелуй закончился, у нее перехватило дыхание, ее груди подергивались вверх и вниз.


«Ник, это было слишком долго».


«Да, действительно, - подумал я.


Поднявшись, я поднял ее на ноги, потянулся и расстегнул платье сзади. Я медленно спустил ремни с ее плеч, затем обнажил полную грудь. Я поцеловал ее снова, и ее руки скользнули по моей спине.


"Спальня, где она была раньше?" Я спросил.


Она кивнула, снова ища мой рот, и я поднял ее и понес через дверь к кровати.


"Отлично?" - спросила я, стоя над ней, снимая пальто.


«Хорошо, Ник».


Я закончил раздеваться и повесил люгер на спинку стула. Эллен смотрела на меня темными и тлеющими глазами.


«Я бы хотела, чтобы ты не носил эту вещь», - сказала она. «Это напоминает мне о том, чем вы зарабатываете на жизнь».


«Кто-то должен это сделать».


«Я знаю. Но это так опасно. Иди сюда, Ник. Поторопись. Я хочу тебя сейчас».


Когда я подошел к ней, она вылезла из платья и черных трусиков, которые были всем, что она носила под ним. Пока я ласкал ее внутреннюю поверхность бедра, я поцеловал ее груди. Она корчилась, как будто мое прикосновение зажгло ее.


Затем я входил в нее, и она росла подо мной, синхронизируя свои движения с моими. Мы достигли кульминации вместе.


Она была всем, что я помнил, и даже больше.


Наши тела все еще были соединены, когда я услышал звонок телефона на прикроватной тумбочке. Эллен поморщилась, затем вылезла из-под меня и взяла трубку. Она прислушалась к голосу в трубке, затем сунула мне трубку. "Это тот человек".


«Надеюсь, я ничего не прервал», - сказал Дэвид Хок.


«Ты был чертовски близок», - сказал я ему. "Как вы узнали, где я был?"


«Обоснованное предположение, я полагаю, вы бы назвали это, я знаю, я сказал вам взять выходной, Ник, но вещи, наконец, начали появляться. Я бы хотел, чтобы вы перешли в магазин прямо сейчас».


Я положил телефонную трубку


встал с кровати и снова оделся. "Есть сообщения для этого мерзкого старика?" - спросил я Эллен, подходя к двери.


«Да», - сказала она со слабой улыбкой. «Скажи ему, что я думаю, что выбранное им время было просто потрясающее».


Дождь утих, когда я добрался до здания Amalgamated Press and Wire Services на Дюпон-Серкл. Это был магазин, как назвал его Хоук, прикрытие для центра операций AXE.


Только огни в офисах Хока горели, когда я спешил по безмолвному коридору. В приемной сидела пара мужчин. Один из них ткнул большим пальцем в сторону другой двери, и я вошел и нашел Хоука за его столом. Он выглядел так, как будто он не слишком хорошо выспался.


"Ну, Ник, как прошла ночь?" - спросил он сухим голосом.


«Это было здорово, пока она длилась». Я сел, не спрашивая.


«Я бегал от одной чертовой встречи к другой, пытаясь проработать детали этого вашего задания». Презрение Хоука к бюрократии отразилось на его лице. «Теперь произошло кое-что, что придает ему особую срочность. Я дам информацию для вас сегодня вечером, потому что я хочу, чтобы вы утром вылетели в Париж».


"Что мне делать, когда я туда доберусь?"


Хоук открыл ящик и вытащил папку из манильской бумаги. Из папки он извлек несколько фотографий. Он протянул фотографии по столу. «Взгляните на это. Этот невзрачный маленький гаджет, который вы видите там, представляет собой чрезвычайно ценное оборудование».


Я внимательно изучил три фотографии. «Очевидно, это электронное устройство. Но что это еще?»


«Как вы знаете, у нас есть очень сложная система спутникового мониторинга. Она намного лучше, чем все, что русские или китайцы смогли усовершенствовать. Большая часть успеха нашей системы - это устройство, показанное на этих фотографиях. У него есть способность прицеливаться на крошечную движущуюся цель с большого расстояния и улавливать мельчайшие звуки, издаваемые этой целью ".


«Я понимаю, почему это ценно».


Хоук сорвал обертку с черной сигары. «Это позволяет нам отслеживать все, что Советы получают от своих спутников-шпионов, и записывать все это для последующего декодирования. Что касается спутниковой разведки, то это самый желанный объект в мире».


«И это не больше мужского кулака».


Хоук кивнул и вонзился зубами в сигару. «Это означает, что его легко украсть и легко скрыть».


Об остальном я почти догадывался. «Кто-то на другой стороне завладел одним из устройств?»


«Мы позволили британцам получить несколько из них. Один был украден в Лондоне».


"Русские?" Я спросил.


«Нет, - сказал Хоук. «Но они, черт побери, хотели бы его иметь. Китайцы тоже. А теперь позвольте мне задать вам вопрос, Ник. Что вы знаете об организации под названием "Topcon"?»


Когда я услышал имя, я наклонился вперед. Моя реакция, должно быть, выявила мой возрастающий интерес, потому что Хоук позволил себе тонкую и несколько усталую улыбку.


«Топкон», - повторил я. «Я знаю, что она существует. Как и вы, я слышу сплетни о шпионской торговле».


«Это частная и управляемая разведывательная организация. Эффективная. Не так давно она, казалось, возникла из ниоткуда, но сразу же стала фактором в шпионской войне между Востоком и Западом. Topcon крадет секреты и продает их по самой высокой цене. До сих пор воровали в основном наши секреты, и в основном красные их покупали ».


Хоук действительно устал. Он положил незажженную сигару в пепельницу и прищурил глаза. «Topcon - это темная организация, Ник, по всей видимости, сплоченная и тщательно контролируемая. Возможно, это лучшая частная шпионская организация, созданная с тех пор, как Гелен создал свою в Германии после войны. И мы не можем идентифицировать человека, который ее возглавляет. информация о нем ускользнула от нас ".


«Я знаю. Я мог бы сделать пару остановок практически в любом большом городе Европы и сообщить адреса местных советских и британских начальников разведки, но Topcon - это совсем другое дело. Я не могу назвать вам имя любого, кто на них работает ".


«И я полагаю, вам было интересно, когда AX бросит вызов этой компании и попытается выяснить, кто ею управляет».


Я усмехнулся. «Мне нужна работа, если вы это имеете в виду».


«Ник, у Topcon есть драгоценный маленький гаджет, изображенный на тех фотографиях. Они выставили его на аукцион».


Хоук снова открыл папку и вынул вырезку из газеты, которую передал мне. «Прежде чем я продолжу, я хочу, чтобы вы прочитали эту новость».


Я нахмурился, быстро просматривая вырезку из итальянской газеты. Рассказ был очень кратким. В нем сообщалось о смерти зарезанного ножом путешественника по имени Карло Спинетти. Убийство было совершено на железнодорожной платформе в Триесте. Полиция


искали двух мужчин, которые совершили это преступление при краже чемодана Карло Спинетти.


"Какая связь между этим и остальным, что вы мне рассказали?" - спросил я Хоука.


«Убийцы не интересовались содержимым чемодана своей жертвы. Им нужна была дорожная наклейка, которая была на сумке. Наклейка, на которой скрывалась микроточка с ценными данными». Хоук взял вырезку и покачал головой. «Карло Спинетти даже не подозревал, что несет его».


«Без его ведома его использовали для транспортировки украденных данных?»


«Совершенно верно. И Topcon несет ответственность. Они используют железную дорогу для контрабанды информации, для вывоза украденных секретов из свободного мира за железный занавес. Они используют Восточный экспресс, курсирующий из Парижа в Софию через Милан, Триест и Белград. Мы внимательно следили за воздушными трассами, поэтому они разработали еще один транзитный путь ».


Я совмещал различные фрагменты информации. «И вы думаете, что электронное устройство, украденное Topcon, будет перевезено по этому транзиту».


«Большая часть того, что я вам рассказал, пришла к нам от болгарского перебежчика по имени Ян Скопье. Он сообщил нам, что у Topcon есть гаджет и он планирует доставить его в Софию на борту Восточного экспресса. Один из российских людей, высокопоставленный сотрудник КГБ, планирует встретиться с агентом Topcon на борту поезда, чтобы договориться о сделке до прибытия в Софию. Вы, Ник, должны встретиться со Скопье в Париже, получить любые другие детали и перехватить товар, прежде чем он перейдет из рук в руки ".


Я еще раз взглянул на фотографии устройства. "Хорошо."


«Я привез вас в Вашингтон с намерением поручить вам найти монитор. В то время я не знал, у кого он. Потом дело в Скопье начало ломаться, поэтому мне пришлось отложить решение».


«Я понимаю. И теперь время дышит нам в шею. Я должен добраться до устройства раньше, чем это сделают русские».


«Пока вы делаете это, если бы вы случайно раскрыли крышу Topcon, я был бы не совсем разочарован».


«Я посмотрю, что я могу устроить». Я встал. "Какие-нибудь дальнейшие инструкции?"


«Ты выступаешь против КГБ и Topcon. И Бог знает, кто еще мог бы ещё сунуться в надежде заполучить этот монитор. Так что следи за своими шагами, Ник. Я бы не хотел потерять и монитор, и тебя».


Я пообещал, что постараюсь спасти его от этого смущения.


Вторая глава.


Был конец дня следующего дня, когда я прибыл в аэропорт Орли недалеко от Парижа. Погода была прохладной, но ясной, и поездка на такси до отеля Prince de Galles на авеню Георга V, 33 была очень приятной. Париж выглядел таким же, за исключением постоянно растущего движения на улицах. На деревьях, обрамляющих бульвары, росло несколько бутонов. Я с ностальгией вспомнил некоторые из моих любимых улиц: Рю Реомюр с ее балконами, отделанными железом, район Монпарнас и прекрасную Рю дю Фобур Пуассоньер, которая вела к Фоли. Но сейчас у меня не было на это времени. Я должен был найти Яна Скопье.


С наступлением темноты меня зарегистрировали в "Принце де Галлесе". Я набрал номер Скопье, который он нам дал, и позвонил ему. Его голос был низким с сильным акцентом и напряженным.


«Приходи на площадь Трех граций возле Фоли», - сказал он мне. «В семь. Чем раньше, тем лучше, как вы, американцы, говорите». Раздался легкий нервный смех. «Я буду в баре Duke's Bar, в квартале от моего отеля».


«Я буду там», - сказал я.


Перед тем, как покинуть отель, я проверил «Люгер» - Вильгельмину. Я считал, что такие меры предосторожности были одной из причин, по которым я был еще жив, в то время как пара Killmasters, которые предшествовали мне, были перечислены как жертвы холодной войны в специальной папке, которую Хоук хранил в запертом ящике своего стола.


Тестируя стилет, который я назвал Хьюго, я согнул левую руку. Смертоносный ножик аккуратно выскользнул из ножен в мою руку. Я кивнул про себя, удовлетворенный тем, что был настолько подготовлен к тому, что ожидало впереди, а затем спустился по лестнице и вышел на весенний солнечный свет.


У меня был ранний обед в ресторане Chez des Anges на бульваре Латур-Мобур coq au vin, oeufs en meurette и бокал превосходного бургундского вина. Затем я взял такси до площади Республики.


Поскольку я знал местность и в тот вечер мне хотелось быть особенно осторожным, я прошел остаток пути пешком. На улицах уже было много колясок, и мне было приятно проти мимо них и потеряться. Я увидел большую группу молодых людей, наслаждающихся весенней ночью возле станции метро Belleville. Затем я прошел под полуразвалившейся аркой, которая когда-то закрывала Сите де Тревиз, и очутился на маленькой площади, о которой упоминал Скопье. У него был вид старого Парижа - скамейка y парка с фонтаном.


На площади было три гостиницы, все маленькие, и в одной из них находился бар Duke's. Я вошел и огляделся. Место было безлюдным - очевидно, так, как этого хотел Скопье. Я нашел его сидящим за столом у задней двери, ведущей в заднюю комнату. Я подошел к нему.


«В Тюильри цветут цветы, - сказал я.


Он изучал мое лицо. Это был высокий худощавый мужчина с землистым лицом и темными кругами под глазами. «Будет ранняя весна», - осторожно сказал он.


Я сел напротив него за стол. Мы были здесь одни, за исключением официанта в баре. «Я Ник Картер», - сказал я. «А вы Ян Скопье».


«Да. Приятно познакомиться, мистер Картер». Его манеры были даже более нервными, чем его голос по телефону. «Мы должны сделать эту встречу краткой. Я считаю, что они узнали, где я живу. Я не знаю, что они имеют в виду, но я не хочу, чтобы они видели меня с вами».


"Болгарские агенты?" Я спросил.


«Я не уверен. Возможно, это люди Topcon. Они…»


Пришел официант и принял наш заказ. Скопье подождал, пока он принесет напитки, и снова ушел, прежде чем возобновить обсуждение.


«За моей гостиницей наблюдает мужчина, - тихо сказал он. Он посмотрел через плечо на распахивающиеся двери задней комнаты, где только что исчез официант. Затем он повернулся ко мне. «Украденное устройство будет доставлено на борт Восточного экспресса через два дня в Лозанне, Швейцария. Поезд останавливается там рано утром».


"Почему Лозанна?" Я спросил.


«Штаб-квартира Topcon находится в Швейцарии. Я не знаю где». Он внимательно следил за входом в зал. Официант вернулся в комнату и подошел к бару.


"Кто будет нести украденное устройство?" Я спросил.


«Это особенно крупная операция для Topcon. Следовательно, украденное имущество передаст глава организации».


"А это кто?"


Скопье открыл было рот, чтобы что-то сказать, но не смог произнести ни слова. Его глаза широко открылись, а рот приоткрылся еще больше. Я услышал слабый шум за вращающимися дверями за спиной Скопье и увидел, как одна из них двигалась. Челюсть Скопье беззвучно работала, когда он тщетно хватался за место в середине своей спины. Затем он рухнул на стол.


Я потянулась к Вильгельмине, вставая со стула. Затем я увидел маленький дротик, торчащий из спины Скопье. "Скопье?" - сказал я, поднимая его голову. Но он уже был мертв.


В этот момент официант повернулся к нам и увидел, что произошло. Я проигнорировал его крики и побежал через распашные двери в маленькую кухню и кладовую. Дверь, ведущая в переулок, была открыта.


Пройдя через темный дверной проем, я осторожно вошел в переулок, держа Люгер в руке. Были тяжелые тени, и сначала я ничего не видел. Затем я мельком увидел темную фигуру, появившуюся на светлой улице.


Я побежал по переулку и, достигнув тротуара, остановился и посмотрел направо. Мужчина бежал по кварталу, люди смотрели ему вслед.


Я сунул в кобуру большой Люгер и двинулся за ним. Он завернул за угол, и я последовал за ним. Я догонял его. Он завернул за другой угол, и мы оказались на улице Бержер. Ослепительные неоновые огни всплывали в темноте. Мужчина все еще бежал впереди. Я продолжал бежать за ним. Туристы и коренные парижане останавливались и смотрели. Мужчина исчез в узком переулке, и я снова потерял его.


Я подбежал к выходу на улицу и заглянул в темноту. Его нигде не было видно. Я видел только дверные проемы, пару переулков и еще один пересекающийся переулок. Я снова вытащил Вильгельмину и пошел более осторожно. Он мог быть где угодно, и у меня был недостаток в том, что мне пришлось идти за ним опасаясь попасть в засаду.


Проходя мимо, я проверял каждый дверной проем. Все они были пусты. Вполне возможно, что он добрался до пересекающейся улицы прежде, чем я добрался до угла. Я прошел переулок и ничего в нем не увидел. Я медленно перешел к следующему, теперь уверенный, что потерял его.


Когда я вошел в переулок, рядом со мной произошло какое-то движение. Что-то сильно ударило мое правое запястье, и я потерял Вильгельмину. Большие руки схватили меня и сбили с ног, я ударился о булыжник, повредив спину и плечо.


Подняв глаза, я увидел, что надо мной стоят две фигуры. Одним был худощавый усатый мужчина, за которым я гнался по улицам Парижа, а рядом с ним был его большой, лысый, неповоротливый товарищ, человек, который ударил меня куском доски и повалил на землю. Тонкий держал в руке кусок железной трубы длиной в полтора фута. Я подумал, не заманили ли они меня сюда, чтобы убить.


"Кто ты?" Я спросил


, надеясь остановить их. "Почему ты убил Скопье?"


«Ça ne vous regarde pas», - сказал здоровяк, сказав мне, что это не мое дело.


«Депеш-ву», - добавил другой, призывая здоровяка продолжать.


Он сделал. Он ударил меня по лицу ботинком с шипами. Я схватился за ступню и остановил ее, чтобы она не разбила мне голову. Я сильно изогнулся, перекатываясь, чтобы сохранить давление на его ногу. Через мгновение он сломал лодыжку и раздался треск кости. Он крикнул и ударился о тротуар.


Жёсткий замахнулся на меня трубой, и когда я откатился, она громко треснула о мостовую рядом со мной. Труба снова опустилась, но на этот раз я схватился за нее и сильно потянул. Он упал на меня сверху, потеряв трубу. Затем он попытался освободиться, но пока он метался, я порезал его шею и услышал треск кости. Он был мертв, когда ударился о тротуар.


Когда я поднялся на ноги, здоровяк пытался вернуться в игру. Как только он попытался встать на одно колено, я ударил его по голове, и он рухнул на тротуар. Мертв.


Я поискал и нашел Вильгельмину, затем стал рыться в их карманах. Не было никаких удостоверений личности. Поскольку они говорили по-французски, я подумал, что более вероятно, что это были люди Topcon из Швейцарии, а не болгарские агенты. Ян Скопье признался AX, что работал на КГБ и Topcon и помогал спланировать кражу монитора. Когда Скопье дезертировал, Топкону или КГБ пришлось его заткнуть. Очевидно, это была работа Topcon.


Я уже почти разочаровался в поисках чего-либо ценного на телах, когда обнаружил в кармане худощавого мужчины клочок мятой бумаги. Это было по-французски: Клаус Пфафф. Gasthaus Liucerne, L. Minuit le deuze.


Я заметил бирку на внутренней стороне его куртки; на нем были инициалы H.D. Сунув листок в карман, я внимательно осмотрел внешность худощавого мужчины. Затем я поспешил в тени парижской ночи.


Третья глава


На следующее утро рано утром я проверил несколько небольших отелей в Сите-де-Тревиз, и на третьей остановке мне повезло. Позавчера зарегистрировались двое мужчин. Один был худощавым, а другой крупным. Худощавый мужчина вошел в систему как Анри Депе, имя, которое совпадало с инициалами на его куртке. Большого звали Наварро.


Я мог сделать некоторые предположения, соединив свои обрывки информации. Депе должен был явиться к человеку по имени Клаус Пфафф после того, как избавился от Скопье и меня. Буква L после gasthaus в записке, вероятно, означала Лозанну. По крайней мере, я так предполагал. Депе должен был встретиться с Пфаффом в назначенное время, в полночь, и рассказать ему, как все прошло здесь, в Париже. Предположительно, тогда Пфафф будет подчиняться главе Topcon. Если только сам Пфафф не был крупным человеком.


Для меня был ясен образ действий. Я поеду в Лозанну, потому что именно там украденный монитор попадет на борт Восточного экспресса. И я бы встретил Пфаффа вместо Депе. Если бы сам Пфафф не был руководителем Topcon, который возил бы устройство в поезде, он, вероятно, знал бы личность лидера. Возможно, я смогу убедить его раскрыть эту тайную личность.


Я мог бы сесть на Восточный экспресс в Париже на Лионском вокзале, но, поскольку я рассчитывал провести на борту некоторое время позже, и поскольку время имело значение, я нанял машину, чтобы поехать в Лозанну. Я взял напрокат Mercedes-Benz 280SL, желтый спортивный, от которого все еще пахло новым запахом. К позднему утру я был вне Парижа и направлялся в Труа и Дижон. Погода потеплела, ехать было приятно. Сельская местность была холмистой и зеленой, но по мере приближения к Швейцарии она становилась все более холмистой.


В середине дня я переехал в Швейцарию, и дорога на какое-то время стала узкой и извилистой. Вдалеке показывались снежные пики, но они оставались на заднем плане всю оставшуюся дорогу. Недалеко от Лозанны, среди покрытых травой холмов в окрестностях, я заметил машину, которая сломалась на обочине дороги. Под его капюшон заглядывала девушка. Я остановился и предложил свою помощь.


"Что-нибудь я могу сделать?" - спросил я, подходя к ярко-синему Lotus Plus 2.


Она подняла глаза и внимательно посмотрела на меня. Это была красивая длинноногая блондинка в кожаной мини-юбке и сапогах. Ее волосы были не до плеч и выглядели растрепанными. После того, как она на мгновение сосредоточилась на мне, ее лицо просияло.


"Ник!" она сказала. "Ник Картер!"


Теперь настала моя очередь взглянуть еще раз. «Боюсь, у тебя есть преимущество», - неуверенно сказал я. "Я не верю ..."


«Бонн, в прошлом году примерно в это же время», - сказала она с немецким акцентом. «Дело Гронинга. Ник, ты не помнишь!»


Потом я тоже вспомнил. "Урсула?"


Она улыбнулась широкой сексуальной улыбкой.


«Урсула Бергман», - добавил я.


«Да», - ответила она с улыбкой, исходящей от ее прекрасного лица. «Как мило с твоей стороны прийти, просто чтобы помочь старому другу в беде».


«У вас в Бонне были каштановые волосы, - сказал я. «Короткие каштановые волосы. И карие глаза».


«Это мои настоящие волосы», - сказала она, касаясь льняных прядей. «И глаза были контактными линзами».


Урсула мелодично рассмеялась. В прошлом году мы вместе работали около недели в Бонне и Гамбурге, чтобы собрать информацию о немце левого толка по имени Карл Гронинг, которого подозревали в передаче западной германской военной информации определенным лицам в Восточном Берлине. В этом случае Урсула выполняла специальное задание. Ее регулярная работа заключалась в подразделении разведки Западной Германии, которое занималось исключительно отслеживанием и задержанием бывших нацистов, совершивших военные преступления. Это все, что Эйкс рассказала мне о ней, и у меня не было возможности узнать больше.


«Я перестал следить за делом Гронинга после того, как меня перезвонили в Вашингтон», - сказал я. «Суды в Бонне признали его виновным по предъявленным обвинениям?»


Она самодовольно кивнула. «В настоящее время он коротает время в немецкой тюрьме».


«Хорошо. Тебе нравится время от времени слышать о счастливых концах этих дел. Что ты делаешь в Швейцарии, Урсула, или мне не следует спрашивать?»


Она пожала своими прекрасными плечами. "То же самое".


"Я вижу."


"А что вы делаете в Швейцарии?"


Я усмехнулся. "То же самое".


Мы оба засмеялись. Приятно было снова увидеться друг с другом. "Что не так с лотосом?"


«Боюсь, машине капут, Ник. Как ты думаешь, я могу просить подбросить меня в город?»


"С удовольствием", - ответил я.


Мы сели в «мерседес», я выехал на дорогу и направился в город. После того, как я набрал обороты, я посмотрел на нее, пока она продолжала говорить о Карле Гронинге, и увидел, как ее грудь упиралась в блузку из джерси и как мини-юбка поднималась высоко на ее длинные полные бедра. Урсула расцвела с тех пор, как я познакомился с ней в Бонне, и результат был впечатляющим.


"Вы останавливаетесь в Лозанне?" - спросила Урсула, когда я переключился на извилистое понижение. Перед нами открылась панорама Лозанны, городка, расположенного на холмах с пятнами снега от недавних зимних снегопадов над ним.


«Только сегодня вечером», - сказал я. «Может, мы могли бы собраться вместе, чтобы выпить в каком-нибудь скромном маленьком ратскелере».


«О, мне бы это очень понравилось. Но сегодня я занята, и я должна уехать завтра утром».


"Как вы думаете, ваша машина к тому времени будет готова?"


«Я уезжаю на поезде утром», - сказала она.


На следующее утро из Лозанны отправился только один поезд, и это был мой поезд, Восточный экспресс. «Как интересно», - прокомментировал я. «Я тоже уезжаю поездом завтра утром».


Она посмотрела на меня своими ясными голубыми глазами. Мы оба оценивали значимость этого совпадения. Если бы мы не работали вместе, если бы мы не были знакомы с работодателями друг друга, мы оба были бы подозрительны. Но я видел Урсулу Бергман на работе и доверял своему мнению, что она не была двойным агентом.


Она уже приняла решение. Ее глаза сверкнули искренним дружелюбием. «Ну, это очень мило, Ник. Мы сможем выпить вместе на борту».


«Я с нетерпением жду этого». Я улыбнулся.


Когда мы приехали в город, я высадил Урсулу у отеля de la Paix на авеню Б. Констан, в самом центре города, а затем поехал в безобидный маленький пансион на площади Сен-Франсуа.


Когда я добрался до своей комнаты, я открыл свой багаж и начал готовиться к встрече. Я собирался сделать из себя Анри Депе, и мне пришлось сделать это по памяти.


Я достал кейс, который мне подарили ребята из отдела спецэффектов и монтажа. Это был комплект маскировки, причем весьма изобретательный. Сам Хоук многое собрал вместе - в свое время он был экспертом в маскировке. В набор входили полоски пластиковой «кожи» и разноцветные контактные линзы, парики и накладки, а также множество разных оттенков макияжа. Были даже пластиковые шрамы, которые можно было прикрепить к любой части лица или тела.


Ставлю комплект перед зеркалом туалетного столика. Сначала я применил пластиковую «кожу», наращивая слои, чтобы утолщить переносицу и удлинить кончик. Затем я накачал скулы, чтобы щеки выглядели впалыми под наростом. После того, как я удлинил мочки ушей и подбородок, мое лицо стало напоминать лицо Депеу. Затем нанесла макияж, соответствующий его цвету, надела коричневые контактные линзы и выбрала светло-коричневый парик. Я посмотрел на себя


в зеркало. Я бы не сошел за Депе, если бы кто-нибудь присмотрелся слишком внимательно, но я могу на мгновение обмануть Пфаффа.


В одиннадцать тридцать я поехал через мост Бессер на рю де ла Каролин в гостевой дом Люцерн. Когда я вошел, мне было жаль, что там было полдюжины посетителей.


У меня не было возможности узнать, как выглядел Клаус Пфафф. Я мог только надеяться, что я победил его там и что когда он приедет, он узнает мое псевдо-Депе лицо.


Пришло двенадцать часов, время встречи, и ничего не произошло. Вошла молодая пара студентов и заняла столик впереди, я попросил столик в задней части комнаты, лицом к двери. После пришли пять, а потом десять. Я начинал думать, что Пфафф не собирается показываться или что он уже был там. Был только один человек, и это был пузатый немец. Я не думал, что он может быть Пфаффом. Пришла целая группа новых клиентов, и в заведении кипело. Я не имел ни малейшего представления, как поступлю с Пфаффом в таких обстоятельствах. Пришло четверть двенадцатого, и я был вынужден заказать бутерброд и пиво. Сразу после того, как официант принес мой заказ, дверь открылась, и вошел невысокий худощавый мужчина. Под его пиджаком, похоже, была выпуклость. Он остановился прямо у двери и огляделся. Когда его глаза нашли меня, он направился прямо к моему столику. Это должен был быть Клаус Пфафф.


Он остановился у моего стола и снова оглядел комнату, прежде чем сесть. Это был нервный мужчина с зачесанными светлыми волосами и тонким шрамом на левом ухе. «Bonjour, Клаус», - сказал я ему.


Он сел напротив меня. «Извини, что опоздал», - сказал он. «И, пожалуйста, говорите по-английски. Вы знаете правила».


Он еще не смотрел на меня прямо, и я был ему благодарен. Вернулся официант и взял у Пфаффа заказ тушеной колбасы и квашеной капусты. Пока это происходило, я вытащил Вильгельмину из кармана пиджака и нацелил «Люгер» на Пфаффа. Пистолет еще никто не видел.


Официант ушел. Пфафф взглянул на меня, а затем заглянул через плечо. "Хорошо. Что случилось в Париже?"


Когда я готовился к этой встрече, мне пришла в голову мысль, что Пфафф мог быть просто главой Topcon, тем, кто должен был нести украденные вещи. Но теперь, когда я увидел его перед собой, я понял, что он не может быть лидером.


«В Париже произошло довольно много всего, - сказал я.


Мой голос поразил его. Он впервые сосредоточился на моем лице, и его глаза сузились. Я видел, как они меня оценили. Затем его лицо изменилось, когда он снова посмотрел на мое лицо.


«Нет, я не Анри Депе», - сказал я.


Гнев и страх явно отражались на его узком лице. "Что это?" - тихо спросил он.


«Откуда я пришел, мы называем это правдой или последствиями».


"Кто ты? Где Анри?"


«Анри мертв, - сказал я. «И я убил его».


Его глаза еще больше опустились, а уголки рта слегка подергивались. «Я не знаю, правду вы говорите или нет. Я ухожу. Моя встреча была с Депе».


Он начал вставать, но я остановил его.


«Я бы не стал этого делать», - предупредил я.


Он колебался, все еще сидя на стуле. Его взгляд упал на мою правую руку, которая держала «Люгер» под столом.


«Да», - тихо сказал я. «Я держу на направленный на тебя пистолет. И я намерен использовать его, если ты встанешь с этого стула».


Пфафф сглотнул и посмотрел мне в лицо. Я видел, как работает его разум, пытаясь понять, кто я, и пытаясь оценить свою цель. «Вы бы не осмелились стрелять здесь из ружья», - сказал он.


«Я могу пройти через черный ход в течение пятнадцати секунд после того, как вы упадете на пол». Я надеялся, что он примет блеф. «А снаружи меня ждут друзья. Хочешь попробовать меня?»


Гнев на его лице исчез; страх взял ее под контроль. Он не был храбрым человеком, что было хорошо для меня.


"Что ты хочешь?" он спросил.


"Информации."


Он нервно засмеялся. «Туристическое бюро находится дальше по улице».


Я вздохнул. «Будь скромен со мной, я тебе голову оторву».


Его ухмылка исчезла. "Какого рода информация вам нужна?"


«Думаю, нам лучше обсудить это наедине», - сказал я. Свободной рукой я полез в карман куртки и бросил на стол пачку швейцарских франков для оплаты наших заказов. «Еда на мне», - сказал я с легкой улыбкой. «А теперь я хочу, чтобы вы встали и очень медленно подошли к главному входу. Я буду прямо за вами, и этот пистолет будет направлен вам в спину. Когда мы выйдем на улицу, я дам вам дальнейшие инструкции. . "


Он заявил.- «Как ты думаешь, тебе удастся избежать наказания за эту глупость?»


"Тебе лучше на меня надеяться".


Я засунул Вильгельмину в карман, и мы


вышли наружу. Я проводил его до «мерседеса» и велел сесть на место водителя. Я сел рядом с ним, подбросил ему ключи и сказал, чтобы он ехал к окраине города.


Пфафф теперь очень испугался. Но он въехал на машине в зеленые холмы, как я и приказал. Я направил его на грунтовую дорогу, которая уходила направо к деревьям, и приказал ему остановиться, когда нас не будет видно с главной дороги. Когда мотор был выключен, я повернулся и направил «Люгер» ему в голову.


«Вы совершаете самоубийство с помощью этого фарса», - громко сказал он.


"Потому что ваши дружки из Topcon достанут меня?"


Его губы сжались. Это был первый раз, когда я упомянул организацию. «Это правильно», - категорично сказал он.


«Посмотрим, а пока ты собираешься сотрудничать со мной, не так ли?»


"Что ты хочешь узнать?"


«Я хочу знать, кто садится в Восточный экспресс завтра утром».


"Много людей."


«Я уже знаю, что начальник Topcon собирается лично перевезти украденное устройство в поезд», - сказал я. «Но вы можете сказать мне, кто он, и дать мне его описание».


«Вы, должно быть, сошли с ума». Он выглядел недоверчивым.


Я не был настроен на оскорбления. Я опустил «люгер» сбоку на его лицо. Он хмыкнул и упал от удара, по его щеке текла кровь. Его дыхание стало поверхностным, когда он схватился за рану.


«Я не хочу больше так говорить», - прорычал я ему. «Я хочу получить ответы на вопросы, которые задаю тебе. И тебе лучше начать говорить быстрее».


«Хорошо», - наконец согласился он. "Могу я выкурить сигарету?"


Я колебался. "Преуспевать." Я внимательно наблюдал, как он достал одну и зажег ее. Он открыл пепельницу на приборной панели и вставил в нее спичку.


"Вы гарантируете мою безопасность, если я буду сотрудничать с вами?" - спросил он, все еще держась за пепельницу.


"Это правильно."


«Тогда я дам тебе имя, которое ты хочешь. Это…»


Но Пфафф не собирался мне ничего рассказывать. Его рука освободила фиксатор пепельницы и вытащила ее из приборной панели. Он бросил мне в лицо груз пепла.


В то время как мои глаза были полны пепла, он ударил меня по правой руке и с силой отбросил ее в сторону. Для маленького человека у него было много сил. Затем дверь машины была открыта, и Пфафф выбежал из машины.


Я выругался вслух, прочищая горящие глаза. Я все еще держал «Люгер». Я вылез из машины. К этому моменту мои глаза были достаточно ясны, чтобы разглядеть Пфаффа, стремительно бегущего к главной дороге.


"Стоп!" Я кричал, но он продолжал двигаться. Я выстрелил ему в ноги. «Люгер» взревел, и пуля попала в ноги Пфаффу. Я промахнулся.


Пфафф повернулся и нырнул в деревья слева от грунтовой дороги. Я побежал за ним.


Я снял с плеча пистолет Пфаффа, когда он садился в «Мерседес», так что я решил, что у меня есть преимущество, но ошибался. Когда я вышел на небольшую поляну, со стороны Пфаффа раздался выстрел и просвистел мимо моего уха. Должно быть, где-то при нем был спрятан небольшой пистолет.


Когда я нырнул за толстую сосну, я услышал, как Пфафф двигается впереди. Я начал более осторожно. Я сунул «люгер» в кобуру, потому что мы были совсем рядом с главной дорогой, и я не хотел добавлять свою стрельбу к шуму. Кроме того, я хотел живого Пфаффа.


Еще через двадцать ярдов, когда я подумал, что, возможно, потерял его, Пфафф вырвался из укрытия неподалеку от меня и побежал через поляну. Я решил быть менее осторожным. Я бросился за ним, надеясь, что он не услышит меня, пока не станет слишком поздно. Когда я приблизился к нему на расстояние двадцати футов, он повернулся и увидел меня. Он только что поднял маленький пистолет, чтобы прицелиться, когда я ударил его в районе талии в солнечное сплетение.


Пистолет выстрелил дважды, оба раза промахнувшись мимо меня, когда мы рухнули на землю. Пару раз прокатились. Затем я схватил его руку с пистолетом, и мы оба с трудом поднялись на ноги. Я ударил Пфаффа кулаком по лицу и повернул его руку с пистолетом. Он выпал из его рук.


Но Пфафф не был намерен сдаваться. Он резко поднял колено мне в пах. Пока я оправлялся от удара, он вырвался, повернулся и снова побежал.


Я поборол боль в животе и двинулся за ним. Мы прорезали подлесок и ветви деревьев. Я выигрывал от него каждую секунду. Затем я снова бросился на него. Мы оба упали, мои руки схватили его, а его кулаки ударили меня по лицу и голове. Мы врезались в сухое дерево, которое рухнуло от нашего удара. Теперь я хорошо держал этого человека, но он все еще бился руками. Затем я ударил его кулаком по лицу, и он упал на землю.


«А теперь, черт возьми, скажи мне имя», - потребовал я, затаив дыхание.


Пфафф полез в карман. Я задавался вопросом, почему


на этот раз он придумал новое оружие. Я сдвинул предплечье и позволил стилету упасть мне на ладонь, когда рука Пфаффа вышла из кармана и подошла ко рту.


Мне потребовалась доля секунды, чтобы понять, что происходит. Пфафф, зная, что ему конец, вставил себе в рот капсулу с цианидом. Он прикусил ее.


Я бросил стилет на землю и упал рядом с ним на колени. Я схватился за его челюсть и попытался открыть ее, но моя попытка не увенчалась успехом.


Потом все было кончено. Глаза Пфаффа расширились, и я почувствовал, как его тело напряглось в моих руках. Я отпустил его челюсть, и она открылась. Был неприятный запах. Затем я увидел крошечную струйку крови в уголке его рта и разбитое стекло на его языке. Постепенно его лицо стало темнее.


Клаус Пфафф был мертв.


Четвертая глава


Дизельный двигатель Восточного экспресса почти бесшумно въехал на станцию Лозанны, когда солнце как раз уже поднималось за далекий холм. На платформе было мало людей. Я смотрел, как поезд с грохотом остановился, и прочитал надпись на бортах вагонов: ПАРИЖ ЛОЗАННА МИЛАНО ТРИЕСТ БЕЛГРАД СОФИЯ СТАМБУЛ. Это были экзотические имена, и они пробудили в памяти многие из моих прошлых заданий.


Поезд остановился, и несколько пассажиров вышли из него. К этому времени на платформе собралась большая толпа, чтобы подняться на борт. Я небрежно осмотрел лица. Одним из них мог быть человек с монитором, если только исчезновение Клауса Пфаффа не заставило Topcon дважды подумать перед перемещением устройства в этом поезде. Но я так не думал. Судя по всему, в этом поезде уже были запланированы встречи и дела с КГБ. Эти планы нельзя было так легко изменить.


Еще раз взглянув на окружающие меня лица, я взял свой багаж и начал садиться в поезд. Затем я услышал голос позади себя.


«Доброе утро, Ник».


Я повернулся и увидел Урсулу Бергман. «Guten morgen, Урсула, - сказал я.


"Вам понравился вечер в Лозанне?"


«Было приятно тихо», - соврал я. Я заметил, что, несмотря на улыбку, сегодня лицо Урсулы изменилось. Там было напряжение, которого раньше не было. «Послушайте, я слышал, у нас есть вагон-ресторан до Милана. Могу я угостить вас завтраком на борту?»


Она колебалась лишь мгновение, а затем широко улыбнулась мне. «Я бы хотела этого».


Во время посадки я пытался взглянуть на большинство пассажиров, которые сели, но это было очень сложно. Через полчаса мы тихонько выехали в сельскую местность Швейцарии и вскоре уже на хорошей скорости побежали по зеленым холмам. Мы с Урсулой встретились в вагоне-ресторане в восемь тридцать, и у нас не было проблем с получением столика.


"Швейцарский пейзаж фантастический, не так ли?" Я вел светскую беседу.


Урсула казалась озабоченной. «О да», - ответила она с ложным энтузиазмом.


«Здесь очень похоже на Баварию», - продолжил я.


Она меня не слышала. «О. Есть сходство. Теперь я вижу».


Я нежно ей улыбнулся. "Урсула, что-то не так, не так ли?"


Она быстро посмотрела на меня серьезными голубыми глазами. «Я не знаю, хочу ли я втянуть тебя в мои проблемы, Ник. В конце концов, тебе нужно беспокоиться о своем деле».


Я взял ее за руку. «Слушай, если у тебя проблемы, может, я смогу чем-нибудь помочь. Моя душа принадлежит AX, но они могут уделить мне полчаса или около того».


Она подняла глаза и улыбнулась небольшой шутке. «Вчера вечером я должен был встретиться с мужчиной. Еще один агент нашей организации. Он должен был сесть на поезд в Лозанне со мной, и мы должны были ... вместе выполнять задание».


"И он не сел?"


Ее голос стал напряженным от гнева. «Он… я нашла его в номере отеля…»


Вот и все. Урсула и ее коллега-агент, очевидно, преследовали еще одного из своих многочисленных бывших нацистов, и напарник подошел слишком близко к их добыче и сам стал жертвой. "Это был один из ваших друзей из Третьего рейха?" Я спросил.


Она взглянула вверх, и ее глаза сказали мне, что да. «Я не напугана, Ник. Мой коллега-агент был назначен на это дело только для поддержки меня. К сожалению, его, должно быть, узнали. Я не думаю, что они еще знают, кто я».


«Я не хочу вникать в вещи, о которых вы мне не должны рассказывать. Но я думаю, мы можем немного ослабить правила. Вы ищете военного преступника и ожидаете, что он окажется в этом поезде. правильно?"


«Информатор сказал нам, что он будет здесь».


"Можете ли вы получить другую помощь, если она вам понадобится?"


«Никаких шансов. Не так быстро. Но я говорил себе, что, возможно, я мог бы рассчитывать на вашу помощь в случае возникновения ситуации».


Я заверил ее. "Вы можете рассчитывать на это",


Урсула кивнула. Она была крутым агентом. У нее был большой опыт работы с «мокрыми делами» - как их так хорошо описали русские - которые были связаны с разведывательной работой.


Официант принес тост и кофе и ушел. Я взглянул в проход и увидел сидящего в одиночестве восточного человека, очевидно китайца. Он снова посмотрел на меня, а затем быстро переключил внимание на свой завтрак.


Думая, может ли китаец быть профессионалом, я поискал в памяти имя, которое могло бы соответствовать его пухленькому лицу. Мой босс Хоук очень настаивал на определенных мерах предосторожности, которые он называл основами нашей торговли, одна из которых заключалась в том, чтобы агенты моего ранга периодически изучали файлы активных агентов другой стороны. Следовательно, я носил с собой целый банк памяти.


В данном случае мне не удалось придумать имя. Я не мог узнать китайцев. Это не исключало его как противника. Он мог быть недавно завербованным в разведку, кем-то, кто стал активным с тех пор, как я в последний раз делал домашнее задание. Насколько мне известно, он мог быть связан с Topcon.


Другой человек, западный, вошел и присоединился к китайцу. Я с интересом наблюдал за ними, гадая, о чем они говорят. Любопытство могло убить кота, но никому в моем бизнесе оно не повредило. Отсутствие любопытства иногда оказывалось фатальным.


Я сделал глоток кофе и смотрел, как в вагон-ресторан вошла новая пара. Они прошли по проходу и сели за столик рядом с тем, где я сидела с Урсулой. Женщине было около тридцати, с темно-каштановыми волосами и хорошей фигурой. Мужчина был среднего роста, с каштановыми волосами и сильным подбородком под выдающимся носом.


"Что это, Ник?" - спросила Урсула.


Я покачал головой. "Ничего." Мой банк памяти только что обнаружил что-то в человеке с выдающимся носом. Его звали Иван Лубянка, и он был агентом КГБ.


На данный момент я выбросил из головы китайца и его товарища. Появление Лубянки что-то значило. Он был высокопоставленным чиновником КГБ, тип человека, которого русские послали бы для переговоров с такой организацией, как Topcon.


Лубянка и женщина с ним, похоже, переживали формальные неудобства, которыми обменивались незнакомцы. Его и ее поведение указывало на то, что они только что встретились.


В кармане у меня был небольшой микрофон. Мне хотелось, чтобы он прилип к столу, за которым сидят Лубянка и женщина, и чтобы я вернулся в свое купе и слушал их разговор. Я был уверен, что это будет крайне интересно.


"Ты знаешь этого человека, Ник?" - спросила меня Урсула.


«Он выглядит немного знакомым». Я оттолкнул ее. У нее было достаточно поводов для беспокойства.


«Может быть, тебя интересует женщина», - предложила она, показывая мне тень улыбки.


«Вряд ли», - заверила я ее. "Она не может держать свечу перед тобой".


По крайней мере, это было правдой. Одно из приятных воспоминаний о моем прошлом знакомстве с Урсулой включало короткую паузу в спальне.


Видимо такая же мысль пришла в голову немецкой девушке. Она мягко рассмеялась, потянулась через стол и коснулась моей руки. «Жаль, что это командировка, Ник».


«Может быть, это будет не только бизнес. Я еще могу снять с тебя одежду», - сказал я.


Пока мы разговаривали, я все еще смотрел Лубянку и женщину. Их разговор стал более интенсивным. Я уже решил, что Лубянка была российским агентом, которому поручили купить устройство наблюдения у Topcon. Но как насчет женщины? Я не думал, что Лубянка подобрал ее в поезде для развлечения и игр. В отчете AXE о нем говорилось, что он был исключительно деловым человеком, без каких-либо заметных слабостей, за исключением, возможно, веры в то, что коммунизм был делом будущего. Готов поспорить, что эта дама тоже была шпионкой.


Когда я подумал об этом, женщина случайно взглянула в мою сторону. Ее глаза были холодными и проницательными, а взгляд очень прямым. Затем она снова обратила внимание на сотрудника КГБ, и они снова погрузились в дискуссию.


Я взвесил вероятность того, что женщина была представителем Topcon, что у нее было устройство наблюдения, которое мне было поручено забрать. Но мне сказали, что босс Topcon несет устройство в поезд, чтобы вести переговоры. Может ли быть, что эта женщина была мозгом такой супер-жесткой организации, как Topcon?


Если бы это случилось, подумал я, с ней можно было бы познакомиться с интригующей дамой.


«Ник, я решила рассказать тебе о человеке, которого я ищу. Я не могу попросить твоей помощи, если я не наравне с тобой», - вмешалась Урсула в мои мысли. «Мы искали его двадцать пять лет. Он был самым ужасным убийцей. Когда он руководил лагерем для военнопленных в Польше, те, кто быстро умирал от его рук, были более удачливыми, чем те кого он пытал. "


. ;


Немецкая девушка повернулась и посмотрела в большое окно рядом с нами. Мимо проскользнула усеянная шале сельская местность. Щелканье рельсов под поездом было ритмичным оттенком ее низкого голоса.


«Именно в Белграде мы нашли его след. Те из нас, кто видел репортажи о его карьере, называют его Мясником - Белградским мясником. Он одновременно опасен и коварен. Хотя мы были близки к тому, чтобы схватить его не раз , он продолжал ускользать от нас. Он меняет имена, личности и даже лицо. Мы ничего не знаем о его нынешней жизни и не знаем точно, как он выглядит сейчас. Мы знаем, что люди, которые были знакомы с ним в прошлом заметили его недавно в Белграде. Предполагается, что он едет с нами в этом поезде ».


«Я вижу, что это больше, чем просто очередное задание. Захватить его очень важно для вас».


«Да, это так. То, что он сделал…» Она не закончила фразу. Ей не нужно было его заканчивать.


Я проглотил остатки кофе. «Мы будем поддерживать связь, Урсула. Это не очень большой поезд. Я буду рядом, если я тебе понадоблюсь. Вы вооружены, не так ли?»


"Да."


"Хорошо." Я глянул через проход и увидел, что Лубянка и женщина уходят вместе.


«Простите», - сказал я, доставая из кармана несколько купюр и кладя их на стол. Я поднялся со своего места. «Мы встретимся позже».


Лубянка и шатенка выходили из вагона-ресторана. Они направлялись к концу поезда, а не обратно в купе класса А. Я вышел за ними из машины, быстро взглянув на китайца, проходящего мимо. Его лицо было незнакомым, но он снова взглянул на меня, когда я проходил мимо.


В задней части поезда находилась небольшая смотровая площадка, и загадочная женщина и Лубянка пошли прямо к ней. Они стояли и продолжали разговор. Они не видели меня, когда я стоял в курительной за их спиной. Я полез в карман куртки и вытащил небольшой дисковый микрофон. С помощью этого устройства я мог бы просто узнать, что они говорят. Я пошел с ними на платформу.


Звук моего приближения был заглушен движением поезда, но также и их голоса. Я издал очевидный звук, и они повернулись. Женщина посмотрела на меня враждебно; Лубянка внимательно меня изучила. Похоже, он меня не узнал.


«Доброе утро», - сказал я с французским акцентом. "Это прекрасное утро, не так ли?"


Женщина нетерпеливо отвернулась от меня. Лубянка проворчала: «Да, прекрасное утро».


Я спросил. - "Как далеко вы едете?" Я притворился, что теряю равновесие, и схватился за поручень возле Лубянки, положив брелок на нижнюю сторону поручня.


Теперь лицо Лубянки тоже было враждебным. «Все зависит от обстоятельств», - сказал он. Он не хотел, чтобы злоумышленник беспокоил его больше, чем женщина. Он холодно отвернулся от меня и уставился на удаляющиеся следы, ярко блестевшие на утреннем солнце.


«Что ж, хорошего дня», - сказал я им.


Лубянка кивнула, не глядя на меня. Я повернулся и вернулся внутрь. Когда я проезжал мимо вагона-ресторана, Урсулы уже не было. Я подошел к спальному вагону и вошел в свое купе номер три. Затем я открыл свой чемодан и обнаружил спрятанный в нем небольшой набор приемников. Я щелкнул и повернул циферблат.


Сначала все, что у меня было, было статическим. Затем я услышал устойчивый щелчок колес поезда и перемежающиеся с ним голоса.


«Надо… посмотреть прибор… сделать предложение». Это был голос Лубянки.


Более статичный, чем женский голос.


«… Не раскрывать устройство… если мы позволим вам изучить… но есть хорошие фотографии… в мое купе позже».


Затем голос Лубянки коротко простился с женщиной, и разговор был окончен.


Я снял трубку и спрятал в багаже. Теперь у меня не было сомнений. Женщина была агентом Topcon, и она имела дело с Лубянкой по продаже украденного монитора.


Однако все еще оставался вопрос: была ли женщина в поезде одна или она ехала с другим оперативником Topcon, возможно, главой организации, который, согласно предсказанию Яна Скопье, скрывался из виду. Если она была на борту одна, возможно, она была главой Topcon. В любом случае, она, вероятно, не будет носить устройство при себе, и его может даже не быть в ее купе. Пришлось проверить, чтобы убедиться.


Легкий обед был подан в закусочной прямо перед тем, как мы приехали в Милан. Я встретил Урсулу, и мы вместе поели. Я подумал о том удовольствии, которое она могла себе позволить в одном из спальных отсеков. Но у меня не было времени долго думать о сексе. Я прошелся


, чтобы узнать, в каком отсеке занимала женщина Topcon.


Я смог выполнить свою миссию, когда поезд остановился в Милане и вагон-ресторан сняли. Урсула ненадолго сошла с поезда, чтобы взглянуть на пассажиров, которые вышли размять ноги, и я пошел с ней. Как раз когда поезд собирался уйти, я увидел, как женщина Topcon вышла из дверного проема станции и села во второй из двух спальных вагонов, соседний с Voiture 7, где я остановился. Я оставил Урсулу на платформе и быстро перебрался в Voiture 5. Войдя в коридор, я увидел женщину, исчезающую в купе. Я прошел по коридору и заметил, что она вошла в купе 4. Я проследовал до конца машины и вышел на платформу. Высокий темноволосый мужчина лет пятидесяти - но с молодым, мужественным видом - забрался в машину; у него была портативная рация отличного немецкого бренда, но она была тихой. Он прошел мимо меня, коротко кивнув, и вошел в спальню. Я вспомнил, что видел его на вокзале в Лозанне. После того, как он ушел, я снова вышел из поезда и нашел Урсулу.


Она наблюдала за лицами, но еще не нашла своего мужчину. Она злилась.


"Вы знаете, как долго он будет на борту?" - спросил я, когда мы вместе забрались на борт.


Он может выходить в Белграде, но я не уверен. Возможно, он дошел до того, что мы следим за ним и вообще не взяли на борт ".


Мы наблюдали, как чиновник поезда в форме на платформе раскачивает свое «яйцо-пашот», диск на палке, который сигнализировал об отправлении поезда со станции. Произошло небольшое рывковое движение, и поезд двинулся дальше. Многие люди махали с платформы.


Я стоял очень близко к Урсуле. Я кладу руку ей на талию. "Как вы думаете, вы узнаете своего мужчину, если увидите его?"


Она взглянула на меня, а затем на станцию, когда она проскользнула мимо нас и упала за поезд. «Как эсэсовец в Третьем рейхе, он был блондином. Он, вероятно, покрасил волосы. Тогда у него были усы, но он, возможно, сбрил их. Тем не менее, есть вещи, которые я могу поискать. Он мужчина примерно твоего размера. Раньше у него на шее был шрам от пули. Я понимаю, что его можно было удалить хирургическим путем, но я все еще могу его найти ».


"Это не так уж и много".


«Есть что-то ещё. У него деформированный сустав левой руки. Это будет трудно изменить».


«Это все еще немного. Но я буду следить за человеком, который все время держит левую руку в кармане», - сказал я в шутку.


Урсула слегка улыбнулась мне. «Если я увижу кого-то, кто может быть им, Ник, у меня есть надежда обманом заставить его выдать свою личность».


Она казалась решительной. Но ее преданность долгу - не единственное, что меня привлекало.


Я обнял ее, и она внезапно повернулась, ее губы слегка приоткрылись. Я прижался к ее губам, и она ответила.


Через мгновение она отстранилась. «Я вижу, вам по-прежнему нравится держать своих коллег-агентов в хорошем настроении», - сказала она.


Я заметил, как ее грудь прижималась к свитеру, который был на ней. «Вы меня знаете, мне нравится, когда все улыбаются», - сказал я.


Она была немного взволнована, может быть, немного смущена тем, как она ответила на поцелуй. «Я должен пойти в свое купе, Ник. Увидимся позже».


Я легко улыбнулся. «Я рассчитываю на это». Потом она ушла.


Мы снова были в открытой местности. Был солнечный весенний день. Итальянская сельская местность была залита яркими красками малинового мака и синих полевых цветов. Венеция была нашей следующей остановкой ближе к вечеру, и я ожидал узнать о женщине из Topcon до того, как мы туда приедем.


Я прошел через дневные автобусы, в которых были сиденья как первого, так и второго класса. Вторая часть класса была намного шумнее и менее цивилизованной, чем первая часть. В купе первого класса были закрывающиеся двери, и во многих из них были задернуты шторы для уединения. Я медленно переходил от одного вагона к другому, наблюдая за лицами путешественников, когда они болтали, играли в карты или просто сидели и дремали, позволяя движению поезда погрузить их в сон. На последней машине перед спящими я снова увидел шатенку. Она сидела с двумя мужчинами; ни один из них не был Лубянкой. Один из мужчин был с радио, который пропустил меня, возвращаясь на борт в Милане. Она сидела и вязала, глядя в окно, и, похоже, не знала ни одного человека. Мужчина с радио погрузился в итальянскую газету. Другой мужчина, толстый, лысый, радостно жевал обед, который принес с собой на борт, и, казалось, не обращал внимания на двух других. Я прошел мимо купе прежде, чем женщина меня заметила, и направился к Voiture 5. Это был мой шанс заглянуть внутрь.


ее купе.


Я был один в коридоре, когда подошел к ее двери. Я постучал один раз, чтобы убедиться, что в доме нет ни ее товарища, ни швейцара. Затем я быстро взломал замок и вошел, закрыв за собой дверь.


Это был типичный спальный отсек с единственной койкой с одной стороны маленькой комнаты и прикроватной тумбочкой и зеркалом с другой. Были стеллажи для багажа, как в дневных вагонах, а у женщины было несколько чемоданов.


Я снимал по одному багажу и просматривал их все. Я ничего не нашел, даже те фотографии, которые она упомянула в разговоре с Лубянкой. Я нашла иммиграционную бумагу, в которой указывалось, что она - Ева Шмидт, гражданка Швейцарии.


Я разочаровался в багаже. Я начал систематический обыск отсека, просматривая постельные принадлежности и все остальное, что могло скрыть устройство. Я почти закончил, когда дверь распахнулась. Один из двух мужчин, стоявших там, был китаец, которого я раньше видел в вагоне-ресторане. С ним был его товарищ по обеду, западный гражданин со смуглым, рябым лицом.


У каждого из злоумышленников был револьвер. И каждое оружие было направлено на меня.


Я улыбнулся им. «Джентльмены, вы должны были постучать».


Смуглый мужчина захлопнул дверь. "Вы хотите, чтобы я убил его сейчас?" - спросил он китайца.


Их мало что могло остановить. У их пистолетов были глушители. Если в меня пустят несколько пуль, никто за пределами отсека не узнает.


«Не будь нетерпеливым», - сказал китаец смуглому человеку на прекрасном английском.


Хотя лицо смуглого было пухлым, а его толстая шея покрыта скоплениями жира, его плечи казались сильными, а руки огромными. Я не сомневался, что он способен позаботиться о себе в бою.


Смуглый мужчина был невысоким и тяжелым, его живот выпирал. Он выглядел так, словно проводил слишком много свободного времени за выпивкой. Глаза на его рябом лице были близко посажены. Я оценил его позади китайцев как противника, как более медленного и, возможно, менее умного, чем его товарищ.


"Вы нашли то, что искали?" спросил меня китаец.


Я пожал плечами. "Как вы думаете, что я искал?"


«Такой ответ очень глуп, мистер Картер. Если вы собираетесь притвориться, что не понимаете, о чем я говорю, я мог бы позволить моему другу пойти вперед и застрелить вас».


«Я бы точно не хотел, чтобы это произошло». Я разворачиваю руки ладонями вверх. «Я с пустыми руками, как видите».


«Возможно, Ева Шмидт не носит устройство», - сказал смуглый мужчина.


«Это, конечно, возможно. Что вы думаете об этом, мистер Картер?» - спросил китаец.


«Не знаю. У меня не было возможности познакомиться с мисс Шмидт. Откуда вы знаете мое имя?»


«Это есть в наших файлах вместе с вашей фотографией. Вы знаете, что вы близки к тому, чтобы стать знаменитостью в нашей области. Я надеялся, что мы можем столкнуться друг с другом».


«Ваши файлы должны быть более полными, чем наши. Я попытался найти вас, когда увидел вас в вагоне-ресторане. Я не смог».


Китаец усмехнулся. «В западных файлах нет моих фотографий, мистер Картер».


Это дало мне повод задуматься. Это поместило его в особую категорию.


Китаец сел на край койки Евы Шмидт. «Достаточно обо мне, мистер Картер. Я скромный человек. Я бы предпочел не обсуждать себя. Я предпочитаю, чтобы вы рассказали нам, как много вы знаете об организации, которая называет себя Topcon».


Я не видел причин хранить это в секрете. «Очень мало», - сказал я. «Я даже не знаю, является ли Ева Шмидт начальником организации или только одним из наемных работников».


«На самом деле она ни то, ни другое», - заметили китаец. Он казался удивленным, что у него было больше информации о Topcon, чем у меня. «Женщина Шмидт - не начальник, и все же она определенно больше, чем просто подчиненная».


Смуглый мужчина, прислонившийся к двери, беспокойно зашевелился. «Вы говорите ему больше, чем он говорит нам», - ворчал он китайцам.


«Поскольку мы собираемся убить его, это не имеет значения», - ответил китаец своим обманчиво любезным голосом.


Я слегка сдвинул ноги, чтобы иметь возможность двигаться к любому из мужчин. Я не планировал быть сбитым, не пытаясь сначала их убить. Когда я делал свой ход, я выбирал того, кто был ближе всех.


«Тебя здесь тоже не должно быть. Topcon продает устройство русским», - сказал я китайцу.


«Они также предложили его нам. Мы не хотели платить их цену. Мы решили взять его вместо этого».


Я слегка наклонился вперед, позволяя своему весу идти вместе с движением, чтобы подготовиться


броситься к мужчине на кровати. «Вы имеете в виду, что этот поезд может быть кишит всевозможными агентами, которые надеются украсть устройство у людей, которые украли его в первыми ?»


«Это проблема того, что вы, капиталисты, называете свободным предпринимательством. Это пробуждает дух соревнования», - хихикая, сказал китаец.


Смуглый мужчина снова заговорил. «Нам лучше с этим покончить. Женщина может вернуться в любое время».


«И мы продолжим с этим, друг мой. Но не каждый день есть возможность лично поговорить с американским убийцей. От скольких моих товарищей вы избавились за свою печально известную карьеру, мистер Картер? "


Я пожал плечами. «Я тоже скромный человек».


«Вы были для нас занозой. Когда я сообщу, что завладел монитором и устранил вас, я могу получить похвалу от самого председателя», - злорадным голосом сказал китаец.


Я подумал, что они прекрасная пара. Смуглый мужчина хотел убить меня немедленно из чистого нетерпения, а китаец интересовался славой, которую он мог получить, вернувшись в Пекин с моим скальпом на поясе.


Левой рукой китаец указал на своего товарища. Затем он поднял справа револьвер. Он был готов казнить меня и не собирался рисковать. Он планировал, чтобы они оба всадили в мое тело пули.


«Я солгал тебе», - сказал я.


Китаец заколебался, положив палец на курок. Мужчина у двери выругался. «Он тормозит, Шэн Цзы».


«Шэн-цзы», - подумал я, и вдруг банк памяти заработал. Шэн Цзы, легендарный китайский коммунистический агент, который так успешно скрывал свою личность, что был больше похож на призрак, чем на плоть и кровь. В разное время я слышал, как его описывали как старика; в других случаях я слышал, как люди утверждали, что нет, ему было только за тридцать. И никто из этих людей не знал его хорошо. Они лишь мельком увидели его, очевидно, в различных масках. Ибо секрет того, что Шэн Цзы оставался загадочным человеком, заключался в том, что люди, которые знали, как он выглядел на самом деле, имели нелепую привычку умирать насильственной смертью.


Глаза китайца сузились еще больше, когда имя выскользнуло из уст его собеседника. «Дурак», - прошипел он смуглому мужчине. «Тебя предупредили, чтобы ты никогда не использовал мое имя».


Он оглянулся на меня, выражение его лица больше не было дружелюбным. «Теперь, мистер Картер, ваша смерть более вероятна, чем раньше».


«Вашему народу должно быть действительно нужно это устройство. Они наверняка вытащили большую артиллерию».


«Больше никаких болтовни», - плюнул он мне, разъяренный тем, что его спутник сделал ошибку. «Ты сказал, что солгал нам. Объясни мне это».


«Я нашел гаджет. Он у меня в кармане». Я пошевелил рукой. «Я покажу это тебе».


«Картер, убери руку еще раз, и я буду проверять карманы мертвого человека», - сказал Шэн.


Я замерз. Я знал, что он имел в виду каждое слово.


Шэн сделал жест. «Проверь его карманы», - сказал он человеку у двери.


Смуглый мужчина двинулся вперед, и на мгновение его тело заблокировало обзор Шэна, скрывая движение моей руки, когда я прижал стилет к моей ладони.


Он сунул руку в карман моей куртки, и я схватил Хьюго и воткнул острие бритвы в его толстый живот. Он ахнул, его глаза округлились от боли. Он резко упал вперед, и я схватил его за плечи, чтобы использовать как щит.


Шэн выстрелил в меня. Это поразило смуглого мужчину, когда я схватил его обвисшее тело. Удар заставил его подпрыгнуть, хотя жизнь улетучивалась из него еще до попадания пули.


Стиснув зубы, я толкнул мертвый груз в руках назад, швыряя тело в сторону койки и китайского агента. Шэн увернулся. Для человека его роста он был удивительно быстр. Он ушел с дороги, и тело его товарища рухнуло на койку.


Шэн снова собирался выстрелить. Я сделал шаг к нему и услышал, как револьвер с глушителем в его руке издал звук хлопка. Я наклонился, поворачивая свое тело вперед и вниз и пиная его правой ногой.


Его второй выстрел промахнулся из-за моего движения, а затем мой удар, которому меня научил японский мастер карате, жестоко ударил Шэна в руку, сломав пальцы, и револьвер вылетел из его рук.


Прежде чем он смог прийти в себя, я двинулся к нему. Я бросил кулак в его пухлое лицо и поймал его за челюсть. Он ахнул и пошатнулся, но был слишком силен, чтобы его можно было одолеть одним ударом.


Я полез в пиджак за Вильгельминой. Я держал руку на заднице Люгера, когда китаец набросились на меня. Он ударил меня прямо по подбородку ударом, который чуть не сломал мне шею и прижал к кровати.


Теряя равновесие, я упал


поверх неподвижного тела спутника Шэна. Я перевернулся, приземлился на пол и снова потянулся за «Люгером».


К этому времени Шэн открыл дверь. Поразительно быстро он оказался в коридоре, прежде чем я успел направить пистолет в его сторону.


Я встал и бросился за ним, оттолкнув полуоткрытую дверь с дороги. Шэна не было видно. Мрачно я вернулся в купе женщины Шмидта. Там было тело, с которым нужно было разобраться.


Захлопнув дверь, я притащил мертвого к окну и выбросил его. Я мельком увидел тело, катящееся по склону, прежде чем поезд оставил его позади.


Я тяжело дышал. Я поднял пистолет мертвеца и нашел оружие Шэна на полу возле койки. Я выбросил их, затем закрыл окно и поспешно прибрался в купе. Я не хотел, чтобы женщина Шмидт знала, что я был там.


Моя работа была тяжелее, чем когда я садился в поезд. Я должен был найти Шэн Цзы. Поединок, который я только что выиграл, для нас не закончился. Я был единственным живым агентом свободного мира, который знал, как он выглядел. Он не собирался позволять мне долго носить с собой эти знания.


Пятая глава.


Я прошел по поезду от одного конца до другого и не заметил китайского агента.


К тому времени, как я завершил поиск, поезд сделал две быстрые остановки. Шэн Цзы мог спрыгнуть на любой из них. Он также мог находиться на борту в одном из отсеков, в которые я не смог войти, или в дюжине других мест. Я не мог надеяться исследовать все места, где можно спрятаться в движущемся поезде.


Я вздохнул и на мгновение сдался. Так или иначе, я был уверен, что встречусь с Шэном снова.


В середине дня я застал Урсулу сидящей в одиночестве в купе. Она была занята записями в маленькой записной книжке, которую достала из сумочки. Я открыл дверь купе и вошел.


«Привет, - сказал я.


«О, Ник! Садись. Я просто пытался составить записку своему боссу. Я должна сказать ему, что до сих пор осталась с пустыми руками. Я пришлю телеграмму в Венецию».


Я сел рядом с ней. С каждой стороны купе было по три плюшевых сиденья, каждое из которых было покрыто материалом с черно-коричневым рисунком, что придавало ему вид европейской чайной комнаты прошлого века. Купе было построено во времена гламурных поездов, когда короли и знаменитости садились в Восточный экспресс. Над сиденьями были большие и маленькие багажные полки, на каждой стене по зеркалу, а по бокам от зеркал были фотографии пейзажей маршрута.


Урсула убрала свои записи в сумочку, и я мельком увидела внутри автоматический «Уэбли» 22 калибра. Я надеялся, что ей не придется выступать против своего мужчины с этой игрушкой. Она посмотрела на меня, и улыбка исчезла с ее лица.


«Ник! Что с тобой случилось?»


Она имела в виду синяк, который показал место, где меня ударил Шэн. Я усмехнулся. «Я занимаюсь своей профессией».


"С тобой все впорядке?"


«Да, я в порядке». Мне было приятно, что она была искренне обеспокоена. «Скажем, сейчас нет вагона-ресторана, но я купил бутылку бурбона в Милане. Не хотите ли вы присоединиться ко мне в моем купе, чтобы выпить?»


Она посмотрела на меня холодными голубыми глазами. Она знала, что это предложение, и она знала, что я хотел, чтобы она знала. Она снова взглянула на движущуюся сельскую местность, которая теперь сглаживалась, когда мы приближались к Адриатике.


«Я думаю, ты пытаешься соблазнить меня, Ник».


«Ни в коем случае», - сказал я.


Она поморщилась. «Ты ни капли не изменился. Разве ты не видишь, что я работаю?»


«Тебе нужно когда-нибудь расслабиться».


«Это нелегко сделать, когда вы выслеживаете такого человека, как Ганс Рихтер».


Она впервые упомянула имя человека, которого назвала Мясником. Я узнал это. Я читал о Рихтере, и то, что я читал, было страшным.


«Значит, он тот, кого вы преследуете. Я понимаю вашу решимость».


Дверь открылась, и там стояла женщина средних лет. "Эти места заняты?" - спросила она с британским акцентом, указывая на четыре свободных места.


«Нет, пожалуйста, присоединяйтесь к нам», - сказала Урсула.


Женщина вошла и села на сиденье у окна напротив меня и Урсулы. Дверь купе оставила открытой, из коридора дул прохладный ветерок. После того, как она села, она полезла в соломенный мешок за связкой вязания.


«Приятный день», - улыбнулась она. Это была худая женщина с ястребиным носом и короткими седыми волосами. В ее очках была только нижняя часть обычных линз - маленькие кусочки стекла, которые использовались для работы крупным планом.


"Да, не так ли?


"Урсула согласилась.


Урсула перевела взгляд с вязания на меня и улыбнулась. Женщина занялась вязанием, больше не обращая на нас внимания. Я как раз собирался снова поговорить с Урсулой, когда в купе вошел мужчина. Ни с кем не разговаривая, он сел в дальнем конце купе, у двери. Это был человек, которого я видел раньше с рацией, которую он все еще нес. Он поставил ее рядом с собой на сиденье, вытащил газету из-под руки и начал читать. Каждый раз, когда я видел этого человека, он нес радио, но никогда не включал его.


"Вы знаете, когда мы прибудем в Венецию?" - спросила британка Урсулу.


Урсула пыталась получше разглядеть человека с газетой. Теперь она повернулась к англичанке. «Я ожидаю около шести или позже».


«О, это неплохо. Нам всем, конечно, придется там что-нибудь поесть, потому что нет вагона-ресторана».


«Да, верно, - сказала Урсула. Я видел, как ее лицо изменилось, как будто она что-то вспомнила, а затем она быстро оглянулась на человека с радио.


«Я считаю ужасно нецивилизованным не присылать с нами вагон-ресторан на всем пути», - говорила британка.


Теперь Урсула смотрела на левую руку мужчины. Я тоже посмотрел и увидел то, на что она смотрела. Костяшка на безымянном пальце руки, в которой была газета, была большой и узловатой. Мы обменялись взглядами. Эта костяшка была отличительной чертой Ганса Рихтера.


Урсула не могла хорошенько разглядеть его лицо, поэтому я решил помочь ей. Я подождал, пока этот человек перевернет страницу, и заговорил с ним.


«Простите меня, сэр», - сказал я.


Мужчина уронил газету и посмотрел на меня. "Да?" Его акцент был похож на акцент Урсулы. Он был примерно моего роста и имел военную выправку. Его мускулистое умное лицо на первый взгляд казалось моложе своих лет.


«Я вижу, у вас есть лондонская газета», - сказал я. "Там есть какие-нибудь футбольные результаты?"


Его взгляд переместился с меня на Урсулу, а теперь снова вернулся ко мне. Он сложил газету и передал мне. «Я уверен, что есть. Вот, я только что закончил».


Я избегал смотреть на его левую руку. «Спасибо», - сказал я, взяв газету. Я не видел шрама на его шее.


Он снова смотрел на Урсулу. "Все в порядке." Он взял рацию и встал. «Теперь, если вы меня извините».


Он повернулся и вышел из купе, направляясь к спальным вагонам. Я повернулся к Урсуле: "Ну?"


«Я не знаю», - сказала она.


Женщина через проход остановила вязание и с неподдельным интересом слушала наш разговор.


«Таких рук не так много», - сказал я.


«Нет», - признала Урсула. "Не много."


Я стоял. «Я скоро вернусь».


Я быстро двинулся по коридору дневного тренера в том направлении, куда ушел мужчина. Я догнал его, когда он въезжал в Voiture 5, машину, в которой остановилась женщина из Topcon. Я стоял в конце машины, пока он шел. Затем я нырнул за угол коридора. Через мгновение я услышал, как закрылась дверь. Он вошел в купе 6.


Пока я стоял там, я принял решение. Мой следующий ход против Topcon будет менее тонким. Придется пойти к Еве Шмидт и спросить ее, где спрятано украденное устройство. Сейчас было самое подходящее время. Я постучал в дверь 4-го купе, но ответа не было. Я попробовал еще раз, но внутри все было тихо. Надо будет попробовать позже.


Когда я вернулся в Урсулу, женщина все еще была с ней, обсуждая преимущества железнодорожных путешествий по сравнению с авиакомпаниями. Урсула обрадовалась, увидев меня. «Давай прогуляемся», - сказал я. «На платформах приятно».


«Не забудьте поесть в Венеции», - сказала женщина.


«Не забудем», - сказал я ей.


Когда мы вышли в коридор, я сказал: «Давай, пойдем в мое купе».


Она посмотрела на меня. "Отлично."


Когда мы добрались до моего купе, которое было в трех минутах от купе Урсулы в той же машине, я снял куртку для удобства, и Урсула уставилась на большой Люгер в кобуре. Затем она отбросила свои мысли.


Она осторожно села на край моей двухъярусной кровати, а я налил каждому из нас бурбон. Она взяла свой с легкой улыбкой. «Прежде чем вы меня напоите, скажите мне - вы нашли человека с радио?»


«Он в следующем вагоне», - сказал я. «Купе 6. Как вы думаете, вы нашли Мясника?»


«Я не видела шрама», - сказала она.


"Нет. Но его телосложение подходит, и его возраст тоже".


«Я не знаю, просто не знаю», - медленно сказала она. «У меня такое чувство, что это Рихтер, но я не хочу арестовывать не того человека».


«Тогда у вас есть только одна альтернатива», - сказал я. "Ты собираешься


попытаться найти в его личных вещах что-нибудь, что сделает вашу идентификацию более позитивной ".


«Да, вы правы», - согласилась она. «Я должен попытаться попасть в его купе».


Я вздохнул. «Послушайте, я в этом разбираюсь. Позвольте мне обыскать его купе».


«Ты бы не знал, что искать, Ник».


Я немного подумал. «Хорошо, пойдем вместе».


Она улыбнулась. «Так лучше. Вы не можете полностью погрузиться в волнение».


Я сделал глоток бурбона. «Мы не можем идти сейчас», - сказал я ей, обнимая ее за талию. «Рихтер, или кто бы он ни был, только что вернулся в купе. Он пробудет там какое-то время. Нам придется его переждать».


Голубые глаза посмотрели на меня, и она сделала глоток бурбона. Я взял чашку из ее рук и отложил в сторону. Я сел на край койки и притянул ее к себе. Затем я долго поцеловал ее в губы, и она ответила. Я поцеловал ее шею под светлые волосы, и у нее вырвалось дыхание. «Расслабься», - сказал я.


К тому времени, когда закончился следующий поцелуй, она решила отдаться мне. Я поднял ее на ноги, и мы начали раздеваться, не говоря ни слова. Вскоре мы оказались на койке, наши тела напряглись. Из ее горла вырывались приятные тихие звуки. Ее плоть была горячей на мои прикосновения.


Я провел руками по ее груди. Глаза Урсулы были закрыты. Я видел, как сверкнули ее белые зубы. Она застонала и обняла меня правой рукой за шею. Я почувствовал ее дрожь и услышал ее вздох, а затем она упала, улыбка играла в уголках ее рта.


Колеса поезда грохотали под нами, и вагон плавно двигался. Это был великолепный момент, и ни один из нас не хотел прерывать его словами.


Наконец, Урсула коснулась моей щеки. «Это было замечательно, Ник».


Я улыбнулся ей в ответ. «Это лучше, чем вязание в купе».


Когда мы оделись, я приоткрыл штору на окне. Мы попадали в болотистую местность недалеко от Венеции.


«Теперь, что касается того купе, мы собирались обыскать…» - сказала Урсула.


«Позвольте мне проверить вашего мужчину и посмотреть, там ли он еще».


Я выскользнул в коридор и двинулся по нему в купе, которое занимал мужчина с рацией.


Он открыл дверь, когда я подошел к ней, и на мгновение мы посмотрели друг другу в глаза. Я продолжил идти и прошел мимо него до конца вагона. Затем я повернулся и сделал вид, что бегло оглядываюсь назад. Мужчина все еще стоял в дверях и наблюдал за мной.


Наши глаза снова встретились. Его взгляд был жестким, вызывающим. Затем он вернулся в купе и захлопнул дверь.


Обыск, который я предложил Урсуле, на данный момент исключен. Более того, этот человек казался мне подозрительным. Если он оказался Гансом Рихтером, это подозрение было понятно. Чтобы избежать плена так долго, как это делал Рихтер, мужчина должен был быть сверхосторожным, постоянно бдительным, недоверчивым ко всем. Вероятно, он спал с пистолетом в руке.


«Конечно, это был Рихтер», - подумал я. Урсула должна была убедиться, потому что это ее работа. Ей понадобятся доказательства его истинной личности, чтобы арестовать его. Но для всех практических целей я предполагал, что он был мясником Белграда. Эта деформированная костяшка и настороженное поведение мужчины убедили меня.


Когда я стоял в конце машины, появилась Ева Шмидт, напомнив мне, что у меня есть собственная работа, и что она, похоже, является ключом к ней.


Женщина прошла мимо меня, и я уловил аромат ее духов, который был очень женственным. Я смотрел на ее ноги, когда она шла по коридору. «Неплохо, - подумал я.


Остановившись у двери своего купе, она посмотрела на меня тем же оценивающим взглядом, что и в первый раз, когда я ее увидел. Затем она отперла дверь и вошла.


Я вернулся к Урсуле и сказал ей, что человек, которого я считал Рихтером, все еще находится в его купе. «Постарайтесь следить за его дверью. Мне нужно заняться собственным небольшим делом», - сказал я, проверяя «Люгер».


"Что за бизнес, Ник?"


«Некоторые люди называют это убеждением».


Я постучал в дверь Евы Шмидт, и она мгновенно открыла ее. Она выглядела удивленной. "Что ты хочешь?" - спросила она с немецким акцентом.


«Вас», - сказал я ей. Я оттолкнул ее и быстро закрыл за собой дверь.


Женщина настороженно посмотрела на меня, но она определенно не была на грани паники. «Есть лучшие способы познакомиться», - сказала она.


«Это больше похоже на деловой звонок, Ева».


«Если вы полицейский, мне нечего скрывать. Если вы вор, у меня мало что стоит воровать».


«Только электронное устройство, которое хотели бы иметь большон количество правительств», - ответил я. "Давайте его сюда.


Я знаю, что вы агент Topcon. "


«Что такое агент Topcon?»


«Я также знаю, что вы разговаривали с агентом КГБ. Вы надеетесь продать устройство Советскому Союзу».


"Что за агент КГБ?" она сказала. Она начинала звучать как граммофонная пластинка.


Я понял, что мне нужно убедить ее, что я знаю, о чем говорю. Я сказал: «Я слушал один из ваших разговоров с русским. Его зовут Лубянка. В наших файлах есть его фотография».


Ее глаза сузились. "А вы кто, ЦРУ?"


«Я нахожусь на их работе».


«Допустим, я пытаюсь что-то продать русским. Как вы предлагали меня остановить?»


«Что ж, есть один простой способ. Я могу убить тебя».


Ева Шмидт не вздрогнула. «Не в переполненном поезде, ты не можешь. Вы блефуете».


Я пошевелил рукой, и шпилька вошла мне в руку. «Как вы сильно ошибаетесь. Я уже убил одного человека в этом поезде. Я легко могу сделать это с двумя».


Ее лицо побледнело, и ее глаза нервно метнулись к блестящему лезвию ножа. «Монитора нет в этом отсеке».


"Где это находится?"


«Я не могу вам этого сказать. Если бы я сказала, мои люди убили бы меня».


Моя рука метнулась к ней. Одним быстрым движением я отрезал пуговицу на ее платье, она упала на пол и скатилась.


«С таким же успехом это могло быть твое горло, Ева».


Она тихонько ахнула. Ее глаза следовали за кнопкой. «У меня нет устройства. Я веду переговоры только с русскими».


«Босс Topcon находится в поезде, не так ли? Вы посредник, передаете ему предложения КГБ».


«Просто предосторожность. Вы знаете, как это бывает. Больше нет никого, кому можно доверять». Судя по всему, у Евы Шмидт было невозмутимое чувство юмора.


Я усмехнулся ей и прислонился к двери купе. «Если КГБ установит правильную цену, ваш босс выйдет из-под прикрытия и передаст монитор. Это такой план?»


«Вы не помешаете ему выполнить это. Никто никогда его не останавливал».


«Я специализируюсь на новичках», - сказал я ей.


Затем кто-то в коридоре повернул ручку и сильно толкнул дверь, сбив мне равновесие.


Ева Шмидт отреагировала так, как будто она ожидала этой возможности. Она ударила ногой, и ее пятка зацепила меня за голень. Вонзив плечо мне в грудь, она схватила меня обеими руками за запястье и положила мою руку себе на колено.


Женщина получила уроки у эксперта. Она бы сломала мне руку, если бы я не двинулся вместе с ней, лишив ее рычага воздействия, необходимого для компенсации моей превосходящей силы. Я обнял ее за шею свободной рукой и так сильно дернул ее за голову, что она хмыкнула, как будто ее ударили.


Я поднял стилет и прикоснулся им к ее горлу, а затем развернулся так, чтобы смотреть на дверь.


Там никого не было.


«Двинься еще раз, - сказал я Еве, - и эта поездка для тебя окончена».


Она перестала сопротивляться. Я наблюдал, как дверь купе, которая теперь была приоткрыта, слегка дрожала от движения поезда.


Утащив женщину за собой, я проверил коридор. Предполагаемый коллега Евы исчез.


"Вы ожидали компанию. Кто это был?" Я спросил ее.


«Русский. Ты его напугал».


Я захлопнул дверь. «У меня подозрение, что вы лжете, и я просто пропустил встречу с главой Topcon».


«Если так, то тебе повезло. Он бы тебя убил».


Это был второй раз, когда она сказала мне, насколько непогрешимым был загадочный мужчина. Либо он вызвал у коллег восхищение, либо Ева лично интересовалась им. Я вспомнил кое-что, что сказал китайский агент, когда хвастался. Он сказал, что Ева не была руководителем Topcon, но она определенно не была просто еще одним наемником.


«Расскажи мне о своем парне, Еве. Начни с его имени».


«Ты душишь меня. Я едва могу говорить».


Я немного ослабил хватку, и она отплатила мне за услугу. Она впилась зубами в мою руку.


Есть несколько вещей, против которых вы не можете устоять. Один из них - глубокий укус острых зубов, а у Евы, казалось, были самые острые.


Я выругался и отпустил ее.


Женщина отскочила от меня и прыгнула за вязальным чемоданом, который, как я видел, она несла в дневном тренере. Она откинула верх, заглянув внутрь.


Я ударил ее по поясу. Мы рухнули на койку. Ева пнула меня и попала в глаза. Мы скатились на пол, и ее колено ударило и попало в цель. Я почувствовал тошнотворную боль.


«Черт», - сказал я. Вот и все. Мое терпение иссякло. Я ударил ее сильно своей головой


и ее голова ударилась об пол. Я снова ударил ее рукой, и она закричала, когда из уголка ее губы потекла кровь.


Я оседлал ее, прижав ее голые бедра к моей спине. Ее платье было разорвано в борьбе, и я мог видеть часть одной груди. Почему-то она выглядела сексуальнее, чем раньше, но я был не в настроении для дружеских игр.


Ева поднесла руку ко рту и посмотрела на кровь на нем. "Доннерветтер!" она плюнула. Но в ее глазах был сильный страх.


«Если тебе пришла в голову мысль, что я не убью тебя, потому что ты женщина, выбрось ее из головы».


Я держал Хьюго перед ее испуганными глазами, затем скользнул лезвием ей под подбородок. «Я больше не буду угрожать тебе. Я просто сделаю это».


«Его зовут Хорст Блюхер. Я больше не скажу вам, даже если это будет означать мою жизнь. Я не предам его. Но если вы хотите сделать ставку против русского за устройство, я передам слово Хорсту».


Я подумал об этом на мгновение. У меня не было полномочий платить наличными, чтобы вернуть устройство, но Ева, очевидно, имела это в виду, когда сказала, что отдаст свою жизнь, чтобы защитить своего босса.


Я потянулся к вязальному футляру, влез в него и вытащил «Беретту». Я засунул пистолет в карман просто для страховки.


«У вас с этим Хорстом должно быть очень уютно».


«Он гений. Я им очень восхищаюсь».


"И еще немного, держу пари"


Ева прикоснулась к губе, которую я порезал ударом слева. «Да, мы любовники. Это одна из причин, по которой я бы умерла за него».


«Мое правительство может быть готово сделать предложение вернуть монитор. Передайте сообщение своему человеку».


«Я посмотрю, что он скажет».


"Когда я узнаю?"


«Я полагаю, что к вечеру у меня будет ответ».


Я слез с нее, она села и тяжело прислонилась к краю койки. Я чувствовал, что у Хорста мало шансов проглотить наживку и выйти на открытое пространство. Но я делал дальний план, надеясь, что Ева приведет меня к нему.


Снаружи в коридоре я подумал, не ошибся ли я. Была вероятность, что Еве удастся связаться с Хорстом без моего ведома, и он просто намеревался убить меня. Тогда у меня за скальпом будет и большая пушка Топкона, и китайский убийца. Я не находил такую перспективу привлекательной.


Шестая глава.


Урсулы больше не было.


Я оставил ее наблюдать за дверью человека, которого, как мы подозревали, был Ганс Рихтер, нацистский военный преступник по имени Мясник. Ее не было в конце вагона, где я видел ее в последний раз, и ее не было ни в своем купе, ни в моем.


Я подумал, что такая целеустремленная девушка, как Урсула, не покинула бы свой пост без уважительной причины. Должно быть, она увидела, как мужчина вышел из купе, и решила последовать за ним.


Остановившись перед дверью мужчины, я постучал. Я не получил ответа. Я посмотрел по коридору. В машину вошел путешественник и с улыбкой на лице двинулся ко мне. Где я его раньше видел? Потом вспомнил. Ранее в пути он сидел в машине того же дня, что и Ева Шмидт и человек, которого мы считали Рихтером.


Он весело поприветствовал меня. "Как продвигается поездка?" Когда я сказал ему, что все идет хорошо, он кивнул и товарищеским жестом хлопнул меня по плечу, а затем двинулся дальше.


Я помедлил, ожидая, когда он скроется из виду. Я шел в купе, пока никого не было, и проводил обыск, который хотела Урсула. Чем раньше она уладит свой бизнес, тем скорее я перестану чувствовать ответственность за нее.


Веселый незнакомец остановился. Он обернулся. "Можно я задам тебе вопрос?"


"Да."


Он убрал руку, которая была в кармане пиджака. «Вы бы поверили мне, если бы я сказал, что держу револьвер?»


«Я не знаю, почему ты солгал мне о таких вещах». Я был впечатлен его актерскими способностями. Он выглядел как веселый турист. Он даже носил фотоаппарат на ремне на шее.


«Я собираюсь отвести вас к тому, кто захочет поговорить с вами. Это все, что мы хотим, - небольшой разговор», - сказал он.


«Тогда пистолет не нужен».


«Возможно, нет, но я предпочитаю быть осторожным. Я пойду на небольшое расстояние позади тебя. Достаточно близко, чтобы стрелять, но недостаточно близко, чтобы ты мог прыгнуть на меня. Если ты будешь вести себя прилично, мы прекрасно поладим».


«Я стараюсь ладить со всеми», - сказал я. "Куда мы идем?"


«Просто повернись и начни идти. Я скажу тебе, когда остановиться».


Я вел себя прилично и выполнял приказы. Мне было интересно узнать, кто послал его за мной.


«Хорошо. Стой», - сказал он, когда мы вошли соседний вагон.


Я сделал паузу оглядываясь назад.


Мы были рядом с рядом частных купе. Я слышал, как веселый мужчина повернул ключ в замке.


«Теперь вы можете развернуться и войти внутрь», - сказал он.


Я выполнял приказы, пока не попал в купе. Потом я увидел Урсулу и сошел с ума.


Девушка лежала на койке. Она была полностью обнаженной. С нее сняли одежду и разбросали по купе. Она дышала, но была неподвижна.


Не обращая внимания на пистолет, я повернулся к своему похитителю. Я прыгнул за ним. Мои руки сомкнулись на его горле. Я ударил его о стенку купе, придушив. "Что ты с ней сделал?"


Затем дверь позади меня открылась. Я слышал, но вовремя не повернулся. Свинцовый кастет ударил меня за ухо и повалил на пол.


Я попытался встать, но не смог. Я чувствовал, как мои руки тянутся за спину. Затем кто-то связал мои запястья шелковым шнуром, с легкостью натягивая узы.


Его рука хлопнула меня по плечу. Мужчина, который оседлал меня, чтобы завязать шнур, сказал: «Не беспокойтесь о девушке. Ее только вырубили».


Я узнал в этом голосе веселого туриста.


Мое затуманенное зрение начало проясняться. Я увидел ноги другого человека, который стоял у двери. На нем были дорогие черные кожаные туфли. Очевидно, он был тем, кто меня подколол. «Узнай, кто он», - сказал он мистеру Веселому.


Затем он вышел за дверь, прежде чем я успел взглянуть на его лицо.


Когда дверь за мужчиной в черных туфлях закрылась, мистер Веселый перевернул меня. Он все еще сиял, как председатель приветственного комитета. «Как я уже сказал, тебя не убьют, если ты будешь вести себя прилично».


"А что насчет девушки?"


«Я понимаю ваше беспокойство. Она красивая. Но мы должны были выяснить, кто она. Поэтому я вырубил ее, снял с нее одежду и осмотрел ее».


"Как много ты узнал?"


«Ее организация выдает своим агентам удостоверения личности. Естественно, она имела его при себе».


В этом заключалась проблема связи с тайным политическим агентством Урсулы. Они придерживались всех бюрократических привычек, которые могли быть опасны для оперативника на местах.


"У вас тоже есть удостоверение личности?" спросил веселый мужчина.


"Нет я сказал.


Я надеялся, что если заставлю его говорить достаточно долго, я смогу поставить его в пределах досягаемости умело нанесенного удара. Тогда я мог бы начать совершенно новую игру с мячом со своей подачей.


«Вы двое вместе бродили по поезду, пробовали двери, заглядывали в купе других людей. Если вы не работаете как партнеры, как вы это объясните?»


«Черт, - сказал я, - ты ничего не можешь придумать для себя?»


«Нет, я ленив». Он вытащил из кармана еще один кусок шнура. «Я сделаю так, чтобы тебе было трудно передвигаться». Он ловко обвил мои лодыжки веревкой, стараясь не застать его врасплох. У меня не было шансов на удачный удар.


В коридоре мужчина проявил такую же осторожность, несомненно, рожденную опытом. Кем бы он ни был, он знал правила игры.


Акцент мистера Веселого был немецким, как и у Евы Шмидт. Как и у Урсулы, если уж на то пошло. Это не было ключом к разгадке его принадлежности к какой либо организации. В шпионском бизнесе стороны довольно часто меняются, профессионалы всех национальностей были доступны для найма любому клиенту, и то, что казалось очевидным, часто оказывалось ложным.


Например, помощник Шэн Цзы был таким же китайцем, как Фрэнк Синатра.


Насколько я знал, мистер Веселый мог работать на кого угодно, от Topcon до восточногерманской разведки. Он также мог быть приятелем Ганса Рихтера, человека, которого Урсула должна была задержать.


Я мог только быть уверен, что он не работал на AX по совершенно ясным причинам или на Пекин. Если бы его наняли китайские коммунисты, Шэн Цзы присутствовал бы, а я, вероятно, уже был бы мертв.


Он уронил мои ноги, а затем слегка дернул ими, чтобы проверить силу своей работы. Довольный, он выпрямился. «Теперь, когда нам удобно, мы можем поговорить. Расскажи мне все о себе».


«С самого начала? Ну, я родился в Соединенных Штатах Америки…»


«Ты слишком много шутишь», - предупредил он меня.


Он подошел к кровати и посмотрел на обнаженную Урсулу, которая была связана по рукам и ногам той же веревкой, что и меня. Он взглянул вверх, чтобы убедиться, что я наблюдаю за каждым его движением, затем намеренно щелкнул ногтем по одному из сосков девушки, находящейся без сознания.


«Я не буду пытаться выбивать из тебя ответы. Это было бы слишком сложно. Если ты не скажешь мне, кто ты, я поработаю над девушкой».


Я не мог понять, что я получил, утаивая информацию. «Я получаю заказы от организации под названием AX. Меня зовут Ник Картер».


«Ваше имя и название вашей организации мне знакомы. Но я не понимаю, почему вы и девушка работаете вместе».


«Может, вы не поверите, но мы просто старые друзья, ехавшие одним поездом».


«Девушка выслеживает бывших нацистов. Вы тоже охотитесь на бывшего нациста?»


«Не совсем. Но если я наткнусь на одного, я точно не буду целовать его в обе щеки».


«Я бы не подумал, мистер Картер. В любом случае, я должен идти». Он взглянул на часы и быстро подошел к двери. «Наслаждайся остатком поездки».


Я смотрел, как закрылась дверь, и услышал щелчок замка. Потом купе затихло. Я огляделась. Не было ни багажа, ни одежды, указывающих на то, что апартаменты были заняты пассажиром. Может быть, у мистера Веселого был отмычка, и он выбрал пустое спальное место, чтобы держать нас в плену.


Я был удивлен, что он задал свои вопросы и оставил нас невредимыми. Но я не собирался жаловаться. Моя проблема заключалась в том, чтобы вытащить нас отсюда.


«Урсула», - сказал я. «Проснись, Урсула».


Девушка не двинулась с места. Я прокралась к койке, продвигаясь медленно и неуклюже. Затем я встал на колени и снова заговорил с Урсулой. Ее ресницы слегка вздрогнули.


Это была красивая картина, свежая и манящая. Я наклонился и коснулся языком ее соска. Это был один из способов разбудить ее.


Урсула инстинктивно улыбнулась. Затем она пошевелилась на койке. Ее глаза распахнулись. "Ник!"


«Сюрприз», - сказал я.


Я снова потрогал сосок. Я ненавидел останавливаться.


«Сейчас не время для этого», - упрекнула она меня. "Как ты сюда попал?"


«Меня привел коренастый мужчина. Веселый парень с фотоаппаратом на шее. Как вы думаете?»


«Я наблюдала за купе в Voiture 5, пока вы занимались своими делами, чем бы это ни было. Мужчина вышел. Как обычно, неся свою проклятую рацию. Он так спешил, что я был уверен, что он собирается кого-то встретить Я решил проследить за тем, что он считал таким важным. Должно быть, он заметил меня. Он провел меня через общий вагон, где сидел этот веселый парень с камерой. Они, должно быть, обменялись сигналами в каким-то образом. Двое из них заманили меня в ловушку на платформе. Я был вынуждена прийти сюда. Затем меня ударили за ухо ".


«Я вижу там прекрасное гусиное яйцо, но ты все равно в хорошей форме».


Урсула немного покраснела. «Вы поставили меня в невыгодное положение».


«Хотел бы я найти способ заработать на этом».


"Постарайтесь сосредоточиться на делах. Что нам делать дальше?"


«Я что-нибудь придумаю», - заверил я ее.


Я уже думал о событиях дня. Что-то не встало на место, и меня раздражало, что я не могу это понять.


Я попытался расположить сделанные выводы в логическом порядке. Человек с радио был Рихтером, беглым нацистом Урсулы. У него была деформированная костяшка, как у Рихтера, и он вел себя как человек, привыкший к бегству. После того как он узнал Урсулу, было вполне естественно, что он попытается узнать, кто я. Он видел меня с немецкой девушкой.


Рихтер ударил меня, пока я боролся с его сообщником, мистером Веселым. Он был тем человеком, который сказал мистеру Веселому определить мою личность. Но почему такой осторожный человек, как Рихтер, оставил решать вопрос своему товарищу? В таком случае, почему Рихтер путешествовал с товарищем, который, казалось, был опытным агентом? Может быть, герр Рихтер тоже был в шпионском бизнесе.


«Подойди, Урсула, и освободи для меня место. Я собираюсь лечь с тобой на кровать», - сказал я.


"Ник!" - отругала она. "Не сейчас."


«Ты неправильно понял, детка. Я собираюсь лечь на кровать, чтобы попытаться развязать тебе руки».


Мы сели спиной к спине, и я занялся тугими узлами на веревках, которые связывали ее. Задача была настолько сложной, что я проклинал мистера Веселого полдюжины раз.


«Ник, почему они сняли мою одежду?»


«Не только из-за вида, хотя он и прекрасен. Мистер Веселый хотел обыскать вашу одежду».


«Что-нибудь случилось, пока меня нокаутировали?»


«Ничего подобного, что бы ты не упустил», - усмехнулся я.


Когда я развязывал узел, мои руки время от времени касались обнаженной спины и ягодиц Урсулы. «У этой работы есть некоторые дополнительные преимущества», - сказал я ей.


"Они нашли что-нибудь, когда искали меня, Ник?"


«Ваше удостоверение личности. Рихтер знает, кто вы».


В этот момент я увидел фотоаппарат мистера Веселого. Он


оставил его в купе.


"Что случилось?" - спросила Урсула.


«Он оставил свою камеру».


"Вы имеете в виду, что он может вернуться за этим?"


«Не в этой жизни», - сказал я. «Человек, который так осторожен, не забывает что-то вроде фотоаппарата».


Нет, если только он не собирался забыть об этом.


Я встал с кровати и упал на пол. Я подкатился к камере, потому что это был самый быстрый способ добраться туда.


«Урсула, встаньте с кровати, встаньте спиной к окну и поднимите его». Я сказал.


У нее хватило ума. По моему тону голоса она знала, что не следует терять время зря. Я слышал, как ее босые ноги ударились о пол.


Я лежал на животе и рассматривал камеру с близкого расстояния. Если бы я был прав, я рисковал получить выстрел прямо в лицо, но с этим ничего не поделать.


«Я не вижу никакого устройства отсчета времени и не слышу тиканья, но я думаю, что внутри есть взрывное устройство».


"Этот человек оставил его нарочно?" - сказала Урсула. Теперь она была у окна.


«Узнав, кто ты, почему Ганс Рихтер должен оставлять тебя в живых? Предполагается, что этот отсек станет нашей могилой, детка».


Я слышал тяжелое дыхание Урсулы. Она хваталась за окно, дергая его.


"Г-н Веселый посмотрел на свои часы перед тем, как уйти от нас. Я должен предположить, что он активировал таймер, нажав на рычаг на камере. Я могу выключить его, если возьму камеру, но я рискну ".


Я повернулся к камере спиной и схватил ее обеими руками. Я вспотел. Я не сказал Урсуле, но я подумал, что если взрывчатка сработает, когда я перемещаю камеру, по крайней мере, мое тело защитит часть взрыва и, возможно, спасет ее жизнь.


«Отойди от окна», - сказал я ей.


Она произнесла мое имя мягким голосом, затем двинулась, и я встал.


Никакого взрыва.


Я прыгнул к окну поезда. Я не хотел рисковать, катаясь по полу. Я повернулся спиной к окну, прислонился к нему и перекинул камеру связанными руками.


Поезд тронулся вперед, и я посмотрел на Урсулу, и мы улыбнулись друг другу, и это показалось нашим облегчением.


Затем мы услышали взрыв вдоль рельсов. Это было похоже на взрывы ручной гранаты на другой стороне холма.


«Я рада, что вы увидели эту камеру и поняли что это такое», - сказала Урсула.


«Да, еще несколько минут, и мы бы взорвались».


«Мне очень жаль, Ник. Из-за меня твоя жизнь в опасности. Рихтер сейчас попытается убить нас обоих».


Урсула видела только верхушку айсберга. Ганс Рихтер и его лейтенант мистер Веселый составляли меньшинство среди убийц, ехавших в этом поезде.


Седьмая глава


К тому времени, как Восточный экспресс остановился в Венеции, мне удалось освободить руки Урсулы. Она избавилась от веревок вокруг лодыжек и надела пару основных предметов одежды, прежде чем развязать меня.


«Не стесняйся», - поддразнила я ее. «К настоящему времени я знаю о тебе все».


«Нет, Ник. Ты знаешь только, как я выгляжу. Мужчина никогда не знает о женщине всего».


Мы вышли из купе и смешались с выходящей из поезда толпой. Урсула бросилась за бутербродами, а я занял пост, который позволял мне следить за лицами, которые что-то значили для нас двоих.


Я не видел Ханса Рихтера и его напарника, и я не заметил Шэн Цзы, агента китайских коммунистов. Я мельком увидел Еву Шмидт. Как и Урсула, она набирала бутерброды.


«Ева», - позвала я, когда она прошла мимо меня и направилась обратно к поезду с пакетом еды в руке.


Она остановилась. "Ты дала мне время до сегодняшнего вечера, помнишь?"


«Просто проверяю, вот и все».


"Я свяжусь с Хорстом и передам ваше сообщение об интересе к монитору. Но я не вступлю в этот контакт, пока не буду уверен, что момент подходящий. Другими словами, я не собираюсь раскрывать его личность вам или кому-либо еще, кто может наблюдать за мной ".


Затем она ушла вместе с толпой, и я обратил свое внимание на Урсулу, которая подошла ко мне сзади с нашими бутербродами.


«Я думала, что ты пытаешься найти другого товарища по играм, - сказала она, - пока не услышала отрывок из твоего разговора. Кто такой Хорст?»


«Просто человек, которого я хочу встретить. Помни о Рихтере, детка».


Вскоре Восточный экспресс выезжал со станции в том направлении, в котором пришел. Чтобы снова отправиться на восток, поезд должен был вернуться на материк через дамбу. Стемнело, когда «Экспресс» несся по двухмильной дороге, и мы увидели позади себя ослепительное отображение желтых огней вдоль береговой линии: виды Венеции, поднимающиеся из морской черноты.


После быстрой еды Урсула сказала, что хочет еще раз нанести удар по Гансу Рихтеру. «Давайте попробуем его купе. Если он там, я арестую его. Если нет, мы обыщем его вещи и выясним, что он задумал».


Рихтера не было, и я не удивился.


«К настоящему времени он знает, что они нас не убили. Должен был произойти взрыв, которого не было».


«Ник, ты думаешь, я его потеряла?»


«Он не выходил из поезда в Милане», - заметил я.


Я взломал замок, и мы вошли в купе Мясника.


Я включил верхний свет. Багажа было два, и оба лежали на полу, а не на стеллажах. Я взял один чемодан, а Урсула потянулась за другим. После того, как мы вскрыли замки на чемоданах, мы их осторожно открыли.


В сумке, которую я обыскал, не было ничего значительного, но там был носовой платок, который определенно не принадлежал человеку, у которого было радио. У него был легкий запах духов, который мне показался смутно знакомым. Я закрыл сумку и помог Урсуле просмотреть другую. Мгновение спустя она подняла лист бумаги.


«Посмотри на это, - сказала она. «Он планирует выйти в Белграде». Это был его билет на поезд.


Я хмыкнул. «Это не дает вам много времени».


Я заглянул в угол ящика под какие-то рубашки и нашел пару пачек европейских сигарет. Они казались специальной смесью. «Дорогой вкус», - отметила я, показывая Урсуле одну из упаковок.


Она взяла у меня сигареты и посмотрела на пачку. «Ганс Рихтер курил особую марку бельгийских сигарет. Это та марка».


«Вам придется попытаться схватить его в Белграде, когда он выйдет из поезда».


«Югославские власти обещали помочь привлечь Рихтера к ответственности. Я попрошу их встретить нас на вокзале с парой полицейских в штатском».


"Разве вы не предпочтете произвести арест в одиночку?" Я спросил.


«Он должен быть схвачен живым», - сказала она. «Если я схвачу одна эту нацистскую свинью, я боюсь, что вышибу ему мозги».


Сложили все как было и вышли из купе. Урсула пошла в свое купе, чтобы протянуть время, пока я ходил по грохочущему поезду.


Мы остановились в Триесте сразу после Венеции. В девять тридцать мы должны были быть в Поджореале-дель-Корса на югославской границе. Я решил, что если бы Ева Шмидт не связалась со мной к тому времени, я бы начал ее искать.


Я вернулся в свое купе в надежде, что Ева свяжется со мной там. Я дал ей его номер, когда она пообещала сказать Хорсту Блюхеру, что я хочу участвовать в торгах за спутниковый монитор.


Компания ждала меня, но это была не Ева Шмидт или ее дружок. Иван Лубянка, чекист, откинулся на моей койке, подперев левой рукой голову. В правой руке он держал револьвер Webley .455 Mark IV с глушителем.


«Войдите», - сказал он.


Я закрыл за собой дверь, думая, что мне следовало быть более осторожным.


Лубянка села на койку. «Так ты Ник Картер. Ты не выглядишь таким крутым».


«Кто тебе сказал, что я крутой? Я киса».


«Если бы я знал, что ты едешь со мной в поезде, Картер, я бы зашел повидаться с тобой раньше».


Я хмыкнул. «Если бы вы делали уроки, вы бы узнали меня, когда увидели бы меня в вагоне-ресторане. Я узнал вас».


Он смотрел на меня раздраженно. «Вы, конечно, знаете, что я должен убить вас».


Я сгорбился. "Зачем беспокоиться?" Я спросил. «Вы, наверное, все равно убьете меня».


«Я пришел сюда не для того, чтобы делать ставки», - сказал он категорически с сильным акцентом. «Я пришел сюда как единственный покупатель, и я хочу, чтобы так и осталось».


"А как насчет китайцев?"


«Я буду иметь дело с одним конкурентом за раз», - мягко ответил он.


«Если вы это сделаете, у вас будут тела по всему поезду. Вы должны подумать об этом». Я не стал пытаться выхватить Хьюго, потому что знал, что Лубянка не даст мне времени.


«Я думал об этом», - сказал он. Он поднялся с койки. Он был на пару дюймов ниже меня, и я видел, что ему это очень не нравилось. «Мы с тобой идем к концу этого поезда, Картер. Мы идем очень осторожно. По дороге я буду держать этот пистолет в кармане, но он будет нацелен тебе в позвоночник. Как ты знаешь, выстрел в позвоночник очень болезненно. Так что я надеюсь, что вы не сделаете ничего глупого ».


"А что происходит в конце нашей хорошей прогулки вместе?"


«Не волнуйтесь, это будет очень быстро».


"Как щедро с вашей стороны".


«Пожалуйста. Ты пойдешь со мной сейчас». Он махнул мне большой пушкой, и я


понял, что, если эта штука выстрелит, в моей груди будет дыра, достаточно большая, чтобы мужчина мог в нее воткнуть кулак.


Я повернулся и открыл дверь, надеясь, что в коридоре кто-то есть. Но никого не было. Я вошел в коридор, а Лубянка последовала за мной. Пистолет все еще держался перед ним, но пока я смотрел, он сунул его в карман куртки. Я мог видеть, как дуло торчала из-под ткани и была нацелена на мою талию.


Он закрыл дверь купе и кивнул мне, чтобы я пошел. Я повернулся и медленно двинулся вперед по коридору. Поезд грохотал и раскачивался под нами, но не настолько, чтобы нарушить равновесие Лубянки. Он держался между нами примерно трех шагов, так что я не мог легко добраться до него.


Мы подошли к концу Voiture 7 и выехали на платформы между ним и 5, где находилось купе Евы Шмидт. Нам пришлось пройти через две пары дверей. Проходя второй вагон, Лубянка шел сразу за мной, я сделал ход.


Я резким движением захлопнул дверь обратно на Лубянку. Дверь ударила его и потеряв равновесие, и он упал на пол платформы. Но револьвер он не потерял. Он выстрелил, когда упал. Первая пуля разбила стекло в двери, прошла сквозь нее и чуть не попала в мое плечо, вонзившись в деревянную обшивку позади меня. Раздался второй выстрел, но он даже не приблизился ко мне.


Когда Лубянка устремилась к платформе, я вырвал Вильгельмину. Мой выстрел попал в металлический пол платформы рядом с присевшим русским, отрикошетив вокруг него, не задев его.


Лубянка снова открыла огонь, выбив дверной косяк, который я использовал для укрытия. Затем, когда я нырял за дверь, он поспешил обратно через дверь другого вагона. Я увидел его в последнюю минуту и сумел выжать еще два выстрела из люгера. Одна пуля попала Лубянке в плечо, и я видел, как он упал на пол в другой машине.


Был долгий, пустой момент, когда колеса под нами громко стучали. Потом я увидел поднятую руку с револьвером. Лубянка быстро выстрелил в меня, но дико промазал. Затем я увидел, как его голова металась по нижней части окна. Я выстрелил, но промахнулся. Затем он ушел и побежал по коридору, который вел к другому концу машины. Вероятно, он решил убежать и зализать раны.


Я осторожно перебрался на свою сторону платформы и быстро пересек пропасть и занял позицию рядом с другой дверью. Выстрелов больше не было. Я заглянул внутрь, но Лубянки нигде не было. Возможно, он там поставил мне ловушку.


Я приоткрыл дверь, чтобы получше рассмотреть. Ничего. Похоже, Лубянка действительно ушел. Я медленно вошел в вагон, держа «Люгер» перед собой. Его там не было. Затем я завернул за угол и увидел его примерно на двух третях пути по коридору. Он повернулся, его лицо потемнело от гнева и разочарования, и сделал два неточных выстрела из перезаряженного револьвера. Я быстро присел, и пули просвистели над моей головой.


Я выругался себе под нос. В тот момент, когда Лубянка побежала по коридору, я еще раз выстрелил в него. Но движение поезда испортило мне прицел, и я чуть не промахнулся. Потом русский скрылся за углом, выходя из вагона.


Видимо, никто не слышал приглушенных выстрелов. Из купе никто не выходил. Когда я добрался до конца вагона и места, где человек из КГБ скрылся из виду, я увидел, что поезд въезжает в Поджореале-дель-Корса.


На этой быстрой остановке Лубянка не сойдет, сказал я себе. Он не хотел бы, чтобы власти узнали о его ранении. Он не мог объяснить, что произошло. Кроме того, ему все еще нужен был монитор, который он пытался купить у агентов Topcon в поезде.


Пара мужчин в униформе шла ко мне по коридору. Один был проводником поезда, другой таможенником. Мы были возле границы, нас проверяли.


Я предъявил ложное удостоверение личности, предоставленное спецподразделением AXE. Таможенник кивнул, и они с кондуктором двинулись дальше.


Поезд набирал скорость, уверенно двигаясь в сторону Югосальвии. Следующая остановка будет около полуночи на Повке.


Я подумал, что следующим моим делом будет визит к Еве Шмидт. Женщина должна была быть той, кто сказал Лубянке, что я пытался достать спутниковый монитор.


Я попробовал купе Евы, но ее там не было. Я снова взломал замок и вошел с Люгером в руке. Там никого не было. Он решил, что, поскольку ее купе было единственным, которое я мог определить по номеру, мои противники будут проводить конференции где-нибудь еще.


Я вышел из купе и пошел обратно к дневным вагонам, все время ища Лубянку.


и Шмидт - а также искал Шэна, поскольку у меня были основания думать, что он все еще на борту и охотится за моей шкурой.


Мои поиски оказались безрезультатными. Ни одного из них не было. Я забеспокоился, что, может быть, они все как-то сбежали на границе.


Потом поезд подъезжал к станции Пивка. Пивка - это провинциальный городок, расположенный на пересечении нескольких югославских железнодорожных линий. Станция примитивная - длинное серое здание, в котором ночью мало огней. Там в горах было холодно. Когда поезд остановился, шел моросящий дождь.


Я наблюдал с одной из автомобильных платформ, чтобы увидеть, выйдет ли кто-нибудь. На платформе появились четыре человека. Трое из них были пассажирами, которые решили перекусить в бутербродной и кафе в ближнем конце здания вокзала. Четвертым, которого я наконец узнал по знакомой походке, был Иван Лубянка.


Ни разу не оглядываясь через плечо, Лубянка поспешил через здание вокзала на темную улицу за ним. Я колебался на мгновение. Это могло быть уловкой, чтобы отвлечь мое внимание, пока Шмидт и Блюхер выходили из другой машины. Но мне пришлось воспользоваться этим шансом. Я ступил на землю и двинулся за Лубянкой. У него может быть украденный монитор.


Лубянка уже скрылся в сером здании. Я поспешил за ним, надеясь, что поезд не уедет раньше, чем я смогу вернуться. Тускло освещенная обшарпанная приемная была почти пуста. Лубянки не было - должно быть, он уже вышел из здания.


Я выбежал в дверь на улицу и оглядел темный тротуар снаружи. Легкий дождь намочил лицо - ночь была холодная, жалкая. Нигде не было видно ни автомобилей, ни пешеходов - только серые каменные заборы, серые здания и дождь. Лубянка полностью исчез.


Мне нужно было решить, идти ли за Лубянкой и забыть о поезде, Шмидте и Блюхере, или вернуться на борт, если они все еще там с украденным устройством.


Это было вынужденное решение, потому что у меня не было времени - этот поезд должен был уйти через десять или пятнадцать минут. Если я приму неправильное решение, я вернусь туда, где начал свои поиски монитора, и я могу даже потерять его навсегда.


В мгновение ока я сделал выбор. Я развернулся и поспешил обратно через тускло освещенную станцию к платформе. Огни Восточного экспресса тянулись вдоль рельсов передо мной. Поезд выглядел как оазис цивилизации в этой черной глуши. Я посмотрел в сторону ресторана и увидел внутри несколько человек, сидящих за чашками горячего кофе или чая за грубыми деревянными столами. Югославский ребенок, который должен был лечь в постель в этот час, двигался к столику с чашкой дымящегося чая. На нем был белый фартук и лакированные туфли. Осмотрев лица покупателей и убедившись, что никто из них мне не знаком, я направился в мужской туалет. С облегчением я подумал, куда делся Лубянка и собирается ли он заключить сделку с монитором.


Когда я повернулся, чтобы уйти, я заметил мужчину, стоящего в дверном проеме - моего старого друга Шэн Цзы. Он слегка ухмылялся, а в правой руке держал револьвер. Это был Smith & Wesson .44 Magnum с большим глушителем.


«Мы встречаемся в последний раз, мистер Картер, - сказал Шэн. «Наш русский друг удобно покинул поезд, и когда я избавлюсь от вас, у меня не будет других конкурентов».


Я смотрел на пистолет и его руку с пистолетом. «Еще предстоит разобраться с самим Блюхером». Я заметил, что единственный свет в комнате исходил от тусклой лампочки, свисавшей с потолка, недалеко от того места, где я стоял. Но я не видел способа затемнить это место, не получив две или три пули. И в комнате не было абсолютно никакого укрытия.


«Женщина будет моим путем к устройству», - холодно сказал Шэн. «Но это будет моя проблема, а не твоя». Он слегка приподнял пистолет; и это было нацелено на мое сердце. Как раз когда он собирался нажать на курок, в дверь позади него вошел мужчина. Он был югославом, служащим станции.


"Что это?" - спросил он, глядя на длинный пистолет Шэна.


Он стоял в трех футах от Шэна. Шэн повернулся к нему, выбросил левый локоть и ударил его по лицу. Раздался глухой хруст и приглушенный крик, и парень без сознания рухнул на пол.


Но я не стал ждать, пока чиновник упадет на пол. Прежде чем Шэн смог повернуть назад, чтобы прикончить меня, я схватился за шнурок маленькой лампочки передо мной и резко дернул, когда я повернулся налево.


Комната была погружена в почти полную темноту, единственный тусклый свет исходил с платформы станции через открытую дверь. Шэн выстрелил в мою сторону, но промахнулся


Пистолет глухо выстрелил в комнату, и пуля вонзилась в цементную стену позади меня. Когда я снова повернулся к Шэну, он целился. Я швырнул стилет через затемненную комнату, и он попал Шэну в предплечье над рукой, держащей револьвер. Рука судорожно разжалась, и пистолет полетел через комнату.


Шэн громко вскрикнул, глядя на нож, воткнутый в его предплечье, который перерезал сухожилие, артерии и мышцы. Он повернулся, все еще держа нож в руке, чтобы найти пистолет. Затем он сделал шаг навстречу, но я заблокировал его. Он выругался по-китайски.


«Больше никакого оружия, Шэн», - сказал я с низким рычанием. «Давай посмотрим, что ты сможешь без него сделать».


Шэн помедлил мгновение, затем вытянул стилет со своего предплечья с кряхтением боли. Кровь хлынула на пол. Он ловко схватился за рукоять ножа левой рукой и двинулся ко мне.


Я мог бы попытаться достать пистолет на полу, но я знал, что никогда не доберусь до него раньше Шэна. Что касается Вильгельмины, то мой «Люгер» на этой станции звучал бы как пушка.


Шэн теперь кружил надо мной. Мне пришлось отступить от его пистолета на полу. Он тоже не мог этого добиться, но был полностью доволен своим новым преимуществом. Он ожидал, что меня разрубит в клочья стилетом.


Шэн быстро вошел, делая ложный удар ножом. Он хорошо с этим справлялся. Я избежал быстрого резкого удара, но вторая атака прорезала рукав моей куртки и поцарапала руку. Улыбка вернулась на его широкое лицо. Он был уверен. Он сделал еще один удар лезвием и порезал мне грудь.


Наши глаза теперь привыкали к полумраку, и я мог видеть, как кровь непрерывно капает с правого предплечья Шэна, когда он методично преследовал меня по узкому кругу. Он тоже видел кровь на моей рубашке, и по его лицу было видно, что ему нравится то, что он видел. Он решил, что прикончит меня всего за несколько секунд.


Затем Шэн сделал большой шаг. Он пришел убить меня, нанеся удар мне в живот. Я шагнул, повернулся в сторону и правой рукой ударил его по запястью. Я сильно ударил его, и рука раскололась от удара. Хьюго с грохотом упал на пол.


Прежде чем Шэн смог прийти в себя, я повернулся к нему ближе и порезал его голову и шею тыльной стороной ладони. Он хмыкнул и упал на четвереньки. Я перешагнул через него, чтобы нанести еще один удар, но он был готов ко мне. Он ударил меня правой ногой и сбил меня с ног, ударив меня по бедру.


Мы оба вскочили на ноги одновременно, но у меня было преимущество над ним, потому что я не пострадал так сильно. Я бросил в него кулак, но он вовремя заметил это. Несмотря на то, что у него была больная рука, он схватил меня и перекинул через плечо по широкой дуге. Я видел потолок и пол, когда тянулся к нему по пути вниз. Я приземлился на одно колено, все еще держась за него. С созданной им инерцией я перевернул его через спину, перевернул вверх ногами в воздухе и сильно приземлил спиной на бетонный пол. Он ударил с громким стуком, и я услышал, как воздух вырывается из его легких.


Я встал на ноги, когда Шэн, запыхавшись, слабо поднялся на колени. Затем я резко ударил его ногой по голове, и он упал на бок. Он попытался снова встать на колени, но я его ждал. Как только он с трудом поднялся на ноги, я тщательно прицелился, сильно ударил тыльной стороной руки по его переносице и с громким треском попал в цель. Шэн хмыкнул и упал на пол спиной. Потом он дважды дернулся и умер.


Я выглянул в дверь и увидел, что кондукторы снова готовятся к запуску Восточного экспресса. После того, как я забрал Хьюго и Вильгельмину, я застегнул куртку, чтобы скрыть кровь на рубашке, и бросился дождливой ночью к поезду.


Восьмая глава.


Вскоре после того, как поезд отправился из Пивки, я застал Урсулу на задней платформе, одну, проверявшую боеприпасы в своем Webley Lilliput. Она обрадовалась, увидев меня.


«Я видела, как вы выходили, и подумала, что у вас могут быть проблемы на станции», - сказала она.


Я сменил пиджак и рубашку, поэтому не было никаких доказательств моей стычки с Шэном. «Для меня было несколько событий», - признал я. "Готовишься к Белграду?"


Она натянуто улыбнулась. «Да. Я думаю, это немного беспокоит меня».


«Ну, почти час. Я предлагаю тебе пойти немного поспать. Мы не приедем в Белград до девяти утра».


«Я немного отдохну», - сказала она. "Я обещаю."


«Хорошо. Мне нужно кое-что сделать. Увидимся завтра рано утром. Ты идешь обратно в свое купе?»


«Думаю, сначала я подышу воздухом», - сказала она. Она наклонилась и коснулась моих губ своими.


Я беспокоюсь о тебе, Ник ".


Я улыбнулся. "До скорого."


Я оставил Урсулу на платформе и пошел обратно через Voiture 7, теперь последний вагон, к номеру 5, где я надеялся найти Еву Шмидт.


Я добрался до дальнего конца Voiture 7, когда увидел человека, направляющегося ко мне через коридор следующего спящего. Это был Ганс Рихтер. Он больше не носил с собой радио, и его лицо выглядело очень деловым. Я нырнул обратно из виду и побежал впереди него, обратно в свое купе. Я отпер дверь и вошел внутрь, когда Рихтер свернул за угол коридора.


Я подождала, пока не услышу его проход, прежде чем отступить в коридор позади него. Он направился к Урсуле, которая все еще находилась на задней платформе. Сначала я подумал, что это, вероятно, просто совпадение, но потом увидел, как он остановился в конце коридора, вытащил из кармана большой стилет и открыл лезвие. В этом не было сомнений: он знал, что Урсула была там. По-видимому, он догадался, что она охотится за ним, и собирался убить ее.


Рихтер скрылся за углом коридора. Я быстро двинулся за ним, понимая, что ему понадобится всего мгновение, чтобы убить Урсулу, если она не заметит его приближения, и что грохот поезда заглушит любой звук, который он издавал.


Мне потребовалось всего мгновение, чтобы завернуть за угол коридора и добраться до двери платформы. Когда я его просмотрел, то увидел, что Рихтер уже схватил Урсулу сзади и приставил нож к ее горлу. Другая его рука была прижата к ее рту, и я мог представить ее очень широкие, полные страха глаза.


Рихтер говорил со своим пленником высокомерным жестким голосом, когда я приоткрыл за ним дверь.


«Да, я знаю, что умирать неприятно. Но ведь это же правительство Бонна имеет в виду для меня, не так ли?»


Это была непростая ситуация. Я не мог просто убить Ганса Рихтера, потому что Урсула и Бонн хотели его живым. Для них было важно, чтобы он перенес позор публичного суда.


Я прикрыл за собой дверь, вытащил Вильгельмину и подошел к Рихтеру за спиной, когда он собирался провести стилетом по горлу Урсулы. Затем я прижал дуло автомата к основанию черепа Рихтера, чтобы он почувствовал его там.


Рихтер быстро повернул голову, все еще прижимая нож к шее Урсулы. Когда он увидел меня позади себя, на его твердом, мускулистом лице появилось выражение чистой ненависти.


"Вы?" - воскликнул он.


«Тебе лучше уронить нож», - сказал я, плотно прижимая «люгер» к его черепу.


"А что, если я этого не сделаю?"


«Тогда я прострелю тебе голову», - мрачно сказал я, надеясь, что он не ответил на блеф.


«Не раньше, чем я смогу открыть горло этой даме, как спелый помидор. Нет, у меня здесь преимущество, друг мой. Если ты немедленно не уберешь пистолет и не покинешь эту платформу, я убью ее немедленно.


«Вы неправильно понимаете, почему я здесь», - плавно продолжил он. «Я только хотел напугать женщину. Я не собирался ее убивать. И я не собираюсь убивать ее сейчас, если вы покинете эту платформу. Если вы этого не сделаете, я буду вынужден перерезать ее яремную вену».


Рихтер был ловким лжецом, но не убедительным. Я знал, что если уйду с платформы, то больше не увижу Урсулу живой.


Я видел, как голубые глаза в отчаянии смотрели на меня. Я тяжело сглотнул и еще сильнее прижал Люгер к основанию его черепа.


«Хорошо, - сказал я, - сделай это».


Рихтер взглянул на меня. "Вы имеете в виду, что позволите мне убить ее?"


«Верно, - сказал я. «После этого твоя голова исчезнет в темноте. Теперь ты решай, Рихтер. Брось нож, или ты мертв».


Я надеялся, что это звучит убедительно. Рихтер на мгновение заколебался, обдумывая и оценивая. Затем я увидел, как его лицо изменилось и немного расслабилось. Он вынул нож из горла Урсулы и убрал другую руку от ее рта.


Я сделал большой шаг от Рихтера, а он немного отошел от Урсулы. Теперь она повернулась к нему, тяжело дыша.


«Что ж, похоже, ты наконец поймала меня», - сказал он Урсуле саркастическим тоном. "Wie schade für mich." Жалко для него - его сарказм тяжелее, чем когда-либо.


«Похоже, мы арестовали его раньше, чем вы хотели», - сказал я Урсуле, не сводя глаз с Рихтера.


«Мы отвезем его в мое купе. Я буду охранять его всю ночь, чтобы он не вырвался на свободу», - сказала Урсула.


Рихтер усмехнулся.


«Хорошо, - сказал я. Мне не хотелось, чтобы этот человек был у нас до утра, особенно когда я беспокоился о Еве Шмидт и Блюхер, но другого выхода не было. «Двигайся, Рихтер». Я махнул Люгером в сторону двери платформы


У него все еще был нож в руке, и я протянул руку, чтобы забрать его, когда он проходил мимо меня. Он дал мне его без проблем, но затем, когда я выбросил его за борт, оторвав от него глаза всего на долю секунды, он схватил меня рукой за правое запястье и оттолкнул Люгер от себя.


Мы вместе ударились о переборку, Рихтер повернулся, чтобы схватить пистолет. В какой-то момент я мог бы рискнуть выстрелить в него, но Урсула стояла на линии огня позади него.


Я повернулся вместе с Рихтером, пока я крутил его по маленькому кругу, пока его спина не ударилась о заднюю часть поезда. Урсулы больше не было позади него. Я боролся, чтобы повернуть «люгер» к нему. Меня больше не волновало, убил бы я Рихтера или нет, но вместо этого я попытался бы его ранить. Кряхтя и вспотев, я прижал дуло пистолета к его телу. Он сжал мою руку, и из люгера был произведен выстрел. Пуля попала в переборку и срикошетила в ночь.


Урсула только что вытащила своего Уэбли, но я был между ней и Рихтером, и она не могла использовать это против него. Внезапным яростным и отчаянным толчком Рихтер отбросил меня от себя. Я на мгновение упал на Урсулу, выбив Уэбли из ее рук. Затем Рихтер вошел в дверь. Он скрылся за ней, когда я произвел еще один выстрел из «Люгера». Пуля разбила стекло и попала в него, когда он завернул за угол в коридор. Удар пули ударил его об стену. Но он все еще был на ногах. Затем он исчез из поля зрения.


"Черт!" Я закричал. "С тобой все впорядке?"


Урсула забирала свой Уэбли. «Я в порядке, Ник», - сказала она, но я видел, что она была потрясена.


Я схватился за дверь, распахнул ее и вошел в спальный вагон. Когда я завернул за угол коридора с «люгером» в руке, я увидел Рихтера примерно на полпути вниз, бегущего к другому концу. Я навел на него «люгер», но потом передумал. Большинство пассажиров уже лежали в своих купе, и выстрел наверняка их разбудит.


Я опустил «люгер» и смотрел, как Рихтер исчезает в другом конце вагона. Урсула была рядом со мной.


«Извини», - сказал я ей.


«Не волнуйся, Ник. Он все еще в поезде. В следующий раз ему не повезет. Мы позаботимся об этом. Может, мы его поищем?»


"Давай."


Мы пошли в купе Рихтера, но его там не было. Затем мы обыскали остальную часть поезда. Его нигде не было видно. Очевидно, он нашел место, чтобы спрятаться. Похоже, нам придется рассчитывать на то, что Урсула сможет схватить его утром в Белграде. Я настоял на том, чтобы Урсула отправилась в свое купе ненадолго отдохнуть. Она остро нуждалась в этом. Я направился обратно к Voiture 5, надеясь встретиться с женщиной Шмидт.


Когда я прибыл в Voiture 5, меня ждал большой сюрприз.


Я как раз вышел в коридор к купе Евы, когда ее дверь открылась и появился Ганс Рихтер.


Я завернул за угол и стал смотреть. Он натягивал куртку, на руке была повязка. Он украдкой огляделся и затем направился от меня к другому вагону.


По всей видимости, бывший нацист спрятался в купе женщины Шмидта, пока мы его искали. Он также получил повязку, а это значило, что Ева, должно быть, помогла ему.


"Рихтер!" - закричал я, выходя из укрытия.


Он побежал. Я бросился за ним, когда он распахнул дверь и вышел из вагона.


Я добрался до конца коридора, дернул дверь и последовал за ним.


Тогда я снова встретил веселого человека.


Он был на платформе между вагонами. Должно быть, он ждал Рихтера. Он слышал мой крик, видел бегущего Рихтера и был готов меня встретить, когда я ворвалась в дверь.


Обладая кастетом, подобным тому, который раньше использовал Рихтер, мистер Веселый ударил меня. Я мельком увидел его лицо в свете машины позади нас как раз перед нанесением удара.


Мои колени обвисли. Человек, использующий кастет, знал, как ударить и куда именно должен попасть удар, чтобы поставить жертву на место. Я проснулся, свернувшись на платформе, кондуктор тряс меня и спрашивал, что случилось.


«Меня ударил мужчина».


«Возможно, потенциальный вор. Когда я входил в дверь, я видел, как над тобой склонился человек. Он убежал в следующую машину. Если ты можешь описать его…»


«Я даже не видел его лица», - соврал я.


Рихтер и его приятель снова сбежали, но я считал, что мне повезло. Если бы кондуктор не появился, мистер Веселый, наверное, оставил бы меня в худшем состоянии, чем без сознания.


Я заверил кондуктора, что могу идти пешком. Когда мне удалось от него оторваться, я вернулся в купе Евы Шмидт.


"Это кто?" она позвала в ответ на мой стук.


Я изменил голос и заговорил по-французски. «Портер, мадам».


Наступила пауза. Затем щелкнул замок. Дверь приоткрылась. Я воткнул ногу в отверстие и воткнул люгер в удивленное лицо Евы.


"Как насчет той сделки, которая у нас была?" - сказал я грубым голосом.


«Я связалась с Хорстом. Но у меня не было времени, чтобы снова связаться с тобой».


Захлопнув дверь, я сказал: «Ты лжешь - ты натравила на меня русского».


Женщина избегала моего взгляда. «Если он доставил вам неприятности, это была его идея. Я только сказал ему, что вы участвовали в торгах на устройство».


«Красиво. Когда ты сказал ему это, ты чертовски хорошо знала, что он сделает».


«Вы не можете ожидать, что я буду беспокоиться о вашей безопасности. Не после того, как вы меня избили».


Я сдержался. "Какая ваша связь с Гансом Рихтером?"


Ее взгляд вернулся ко мне. «У нас с Гансом Рихтером нет никакой связи».


«Я видел, как он выходил из вашего купе. У него было огнестрельное ранение, и он пришел к вам за помощью. Вы перевязали ему руку».


Ее взгляд не дрогнул. «Я признаю, что это правда. Но у нас все еще нет связи, кроме того, что я знаю, что западногерманские агенты ищут его. Я не считаю это моим делом. Пусть они захватывают своих собственных бывших нацистов».


"Почему он должен был прийти к вам?"


«Несколько лет назад мы хорошо знали друг друга. Я узнала его, когда снова увидел его. Я совершила ошибку, назвав ему номер своего купе, даже не подозревая, что он попадет в беду в поезде». Она слегка улыбнулась. «Так вот, не говорите мне, что вы не понимаете, что я имею в виду, когда говорю, что когда-то хорошо его знала».


«Позвольте мне рассказать вам о мысли, которая только что пришла мне в голову, Ева. Может быть, Ханс Рихтер - босс Topcon. Может быть, это человек, которого вы зовете Хорстом Блюхером».


«Хорст не бегает, когда его подстреливают. Он слишком умен для этого».


"Тогда где он и почему не показывается?" Я спросил. "Что он ответил на мою просьбу о встрече?"


Она вытащила из пачки американскую сигарету и прикурила. «Хорст говорит, что посчитает вас законным претендентом на это устройство. Но он будет иметь дело с вами только в этом поезде, и сделка должна быть заключена до того, как мы приедем в Софию. Вы сделаете свое предложение через меня».


«Черт возьми, я сделаю это», - сказал я. «Я готов сделать свое предложение по монитору. Но я делаю его только боссу Topcon».


Она тяжело вздохнула. «Ему это не понравится, но я доставлю сообщение. Я назначу встречу и принесу известие в ваше купе».


"Когда я могу ожидать вестей от вас?"


«После нашей остановки в Белграде утром. Я не могу связаться с Хорстом сегодня вечером».


«Хорошо, - сказал я. «Но на этот раз встреча лучше закончится. Я становлюсь очень нетерпеливым».


В темноте своего купе я растянулся на кровати и прислушался к звуку колес, когда поезд мчался в сторону Белграда, и это был важный момент для меня и для Урсулы.


Урсула надеялась поймать свою рыбу в Белграде, а я надеялся встретить свою. Несмотря на историю, которую рассказала мне Ева Шмидт, я все еще задавался вопросом, были ли человек, которого я преследовал, и неуловимая добыча Урсулы одно и то же ...


* * *


Из-за ночного возбуждения и сильной усталости я проспал дольше, чем ожидал. Меня разбудил стук в дверь купе. Это была Урсула. На улице был ясный день, и мы приближались к Белграду.


«Я хотела попрощаться на случай, если мы больше не увидимся», - мягко сказала она мне.


Она вряд ли была похожа на агента. Ее взлохмаченные светлые волосы придавали ей вид молодой школьницы, что было очень кстати.


«Как мило с твоей стороны», - сказал я.


Когда я поднялся с койки, она подошла ко мне и прижалась губами к моим. Я чувствовал ее мягкое тело на своей груди. Через долгое время поцелуй закончился, и она стала неглубоко дышать.


«Я имела в виду, что действительно хотела попрощаться», - сказала она.


Я улыбнулся ей. Думаю, я научил ее совмещать бизнес с небольшим удовольствием. «Скоро мы будем в Белграде».


«Прощание не займет много времени».


Я снова улыбнулся, наклонился и прикоснулся своими губами к ее губам. «Вы очень убедительны», - сказал я.


"Я надеялась быть". Она улыбнулась.


Она положила плащ и стянула ботинки, пока я смотрел. Потом она натягивала свитер через голову. На этот раз на ней не было бюстгальтера. На утреннем солнце она выглядела восхитительно. Когда она начала снимать юбку, я начал расстегивать рубашку.


Через несколько минут мы вместе лежали на койке. Ее теплая нагота давила на меня, и я чувствовал все это тело


ждет моего прикосновения.


Я медленно водил рукой по бархату ее бедра. Мы не потрудились задернуть штору на окне, и солнечный свет на ее коже придал ей персиковый оттенок, когда она двигала бедрами ко мне. Я провел рукой между ее ног.


Ее груди тянулись ко мне, отвечая на мое прикосновение. Она нашла меня и ласкала меня медленно и нежно в нежном ритме. Ее губы жадно искали меня, ища, покусывая и давя.


Затем я почувствовал легкую дрожь внутри нее и понял, что не могу ждать. Я осторожно подошел к ней, и мы объединились. Прекрасный стон вырвался из глубины ее горла.


Я не ответил ей. Я был одержим настоятельной необходимостью найти в ней удовлетворение. Мы двигались вместе все более и более настойчиво, и прекрасные звуки из ее горла, казалось, разносились вокруг меня. Теперь ее бедра заключили меня в плену чувственного желания. Ритм нарастал и становился более жестким. Внутри меня кипел котел, готовый переполниться. Когда ее звуки слились воедино с далеким свистом поезда, котел закипел, и она получила это горячее пролитие в самые сокровенные и самые сокровенные места.


«Хороший способ начать день», - сказал я, лежа рядом с ней. «И мы не прощаемся. Не сейчас. Я встречусь с вами в полиции».


«Забудь, Ник», - улыбнулась она. «У вас есть собственное задание, о котором нужно подумать».


«Мое задание может быть связано с вашим», - ответил я. «Я не могу сейчас объяснить. Но нам лучше одеться. Мы почти в Белграде».


Мы быстро оделись, когда поезд проезжал окраину Белграда. Позже, когда мы шли по вагонам , мне пришла в голову неприятная мысль. Если бы Хорст Блюхер на самом деле был Гансом Рихтером, и если бы Урсула удалось арестовать его до того, как я узнал, где находится украденный монитор, или если бы монитор был взят под стражу вместе с Рихтером, мои шансы вернуть его были невелики. Югославы, конечно, не сдадут устройство мне или правительству США.


В некотором смысле, мы с Урсулой на тот момент были противниками, потому что наши миссии и ближайшие цели противоречили друг другу. Я был уверен, что, хотя я спас Урсуле жизнь, она не подумала бы об отсрочке ареста Рихтера в Белграде только потому, что я хотел забрать у него часть электронного оборудования, прежде чем он будет взят под стражу. Она сочла бы свое задание первостепенным из-за чудовищности его предыдущих преступлений.


Однако двойная идентичность так и не была доказана. Я не видел способа отвлечь Урсулу от ее цели, не разгласив мою миссию, и я не хотел этого делать. Поэтому я решил остаться с Урсулой во время ее попытки ареста, наблюдая за Евой Шмидт, и посмотреть, что будет в мою пользу.


Мы проходили через дневные тренеры медленно, но ни Шмидт, ни Рихтера не было видно. К тому времени, как поезд двинулся по длинной серой платформе Белградского вокзала, мы уже стояли на платформе возле паровоза. Поезд ждало много людей, и мы оба поняли, что Рихтер очень легко мог потеряться в такой толпе.


Поезд наконец остановился. Я повернулся к Урсуле и улыбнулся ей. «Что ж, давайте посмотрим, сможем ли мы найти ваших в штатском», - сказал я.


Мы вышли из поезда на платформу раньше остальных пассажиров и направились к оживленному зданию вокзала. Урсула искала полицейских, а я смотрел на платформы поездов.


«Я вижу их», - сказала она. «Следите за Рихтером, пока я буду вести офицеров. Если нужно, мы проведем обыск поезда спереди и сзади».


Урсула бросилась прочь, и тут я заметил Еву Шмидт. Она была одна и в спешке, пробиваясь сквозь поток толпы, направилась к задней части поезда. Я двинулся вслед за Евой, в спешке столкнувшись с путешественниками.


Я видел, как Ханс Рихтер и его товарищ, коренастый мужчина с веселым лицом, вышли из последней машины. Рихтер нес багаж и знакомое радио.


Они встретили тележку с багажом и скрылись за ней. Я подошел к ним с багажом, скрывающим меня от их взглядов, и подошел достаточно близко, чтобы услышать их голоса.


«Вы поступили мудро, задержав Картера. Это скоро закончится». Это был Рихтер. «Я встречусь с русским здесь и заключу сделку».


"У вас есть устройство?" Это сказала Ева


Рихтер засмеялся. «Прямо здесь, в моем радио, где это было все время».


Я вытащил Вильгельмину из-под куртки. Неудивительно, что Рихтер никогда не расставался с радио, которое не играло. Спутниковый монитор находился внутри футляра радио. Даже если бы его разобрали, устройство выглядело бы как часть схемы для любого, кроме эксперта.


Обойдя тележку для багажа, я сказал:


«Спасибо за организацию встречи, Ева».


Рихтер выругался.


«Я возьму радио, Хорст. Полагаю, ты предпочитаешь это имя, раз уж ты его сейчас используешь. Когда радио будет у меня в руках, мы подойдем и поговорим с полицейскими, которые хотели тоже тебя знаю ".


Его друзья оставались с ним до самого конца. Ева взмахнула сумочкой и ударила меня по пистолету, и мистер Веселый набросился на меня.


Я застрелил коренастого мужчину, когда мы падали. Я слишком устал с ним бороться.


Он задыхался, когда я сбросил его вес и снова поднялся на ноги. Он не выглядел удивленным, что я нажал на курок Люгера. «Он ожидал этого, когда прыгнул за мной, - подумал я. Он просто пытался дать Рихтеру время сделать перерыв.


Экс-нацист воспользовался возможностью. Он бросился к двери станции, на ходу отталкивая людей.


Ева Шмидт тоже сбежала. Когда она увидела, что я всадил пулю в человека, который напал на меня, она повернулась и потерялась в толпе. Я заметил, что она шла в направлении поезда, но мне было все равно, что с ней случилось.


Я мчался за Гансом Рихтером.


Когда он добрался до входа в большую станцию, он повернулся. Теперь он держал в одной руке маузер-парабеллум, а в другой - радио. Он нацелил маузер мне в голову и выстрелил. Выстрел прогремел по платформе, чуть не попав в мой левый висок. Пара женщин закричала. Позади меня высокий пожилой мужчина упал на землю - пуля попала ему в плечо. Были еще крики. Когда Рихтер повернулся и побежал на станцию, я вытащил свой «люгер», прицелился и выстрелил. Именно тогда он изменил курс, и я скучал по нему.


Не было времени смотреть, где были Урсула и полицейские. Я побежал на станцию вслед за Рихтером. Внутри находились сотни людей, и Рихтер ловко двигался среди них к дальним дверным проемам, ведущим на улицу. Я засунул Вильгельмину в карман и увеличил скорость. Люди стояли и смотрели, и некоторые пытались уйти с нашего пути. Рихтер сбил женщину с ног и пошел дальше. Я все же набирал обороты и, прежде чем он успел добраться до дверей, остановил его с помощью удара.


Рихтер сильно ударился об пол, но не потерял ни маузера, ни радио. Он повернулся, чтобы отстрелить мне голову, но я поймал его руку с оружием и оттолкнул. Маузер взревел в большой комнате, и пуля врезалась в высокий потолок. Было больше криков и воплей, и было паническое бегство, чтобы скрыться от выстрелов.


Мы дважды перевернулись, пытаясь удержать контроль. Наши руки изо всех сил пытались удержать пистолет. Он выстрелил снова, и окно в парадной двери разбилось. Я свирепо ударил кулаком по квадратному лицу Рихтера, и его хватка ослабла. Маузер выпал из его рук, когда я быстро повернул руку.


Рихтер выругался, злобно ударил меня сжатым кулаком по голове и подключился. Я почувствовал хруст возле уха и упал на пол. В это мгновение Рихтер поднялся и потянулся за маузером.


Он достал пистолет, прежде чем я успел подобраться к нему, и когда он повернулся ко мне, на его лице появилась легкая ухмылка. Я бросил Хьюго на ладонь, когда он направил маузер мне в голову. Но ни пистолет, ни стилет не попали.


"Halten sie! Genug!" Это была Урсула.


Рихтер отвернулся от меня и увидел очень мрачную Урсулу, направившую Уэбли ему в спину. По обе стороны от нее стояли двое югославских тайных полицейских в штатском. У каждого в руках был короткий револьвер, нацеленный на Рихтера.


«Пожалуйста, опусти пистолет», - приказал тот, что справа от Урсулы.


Рихтер крякнул, уронил маузер и оглянулся на меня. «Черт тебя побери», - тихо сказал он по-английски.


Я подошел к нему и выдернул рацию из его руки. Югославы кивнули мне и схватили его за руки.


«Мы отвезем его в таможенный пост для краткого допроса, прежде чем перевезем его в штаб», - сказал югослав, говоривший ранее, Урсуле.


Я хотел вытащить оттуда то радио. «Я должен пойти в поезд за сумкой», - сказал я. "Я скоро вернусь."


Ко мне обратился тот же югослав. «Нет, пожалуйста. Поезд будет задержан. Сначала пойдем с нами».


Он не выглядел склонным к спорам. «Хорошо», - сказал я, неохотно последовав за ними в комнату.


Это была довольно маленькая комната, в которой был только стол и три прямых стула. Было только одно окно, выходившее на улицу. Это выглядело сурово.


Когда мы вошли в комнату, Урсула заговорила с югославом, который настоял, чтобы я сопровождал их.


"О, его сумка!" воскликнула она. «Это на платформе. Я получу это».


«Очень хорошо», - согласился полицейский.


Урсула только что исчезла и закрыла за собой дверь, когда Рихтер снова начал действовать.


Полицейские все еще держали его за руки. Тот, кто еще не говорил, забрал у меня радио, к моему большому сожалению, и положил его на стол перед нами. Теперь он полез в пиджак за парой наручников, но Рихтер внезапно и довольно жестоко вырвался из рук другого югослава и ударил его локтем в лицо. Полицейский отшатнулся и тяжело упал на пол, в то время как Рихтер толкнул другого в меня. Мужчина наткнулся на меня, и мне пришлось его поймать, чтобы он не упал на пол.


Рихтер ударил первого офицера и потянулся за пистолетом. Я потянулся к Вильгельмине, пока человек, который меня ударил, пытался восстановить равновесие. Затем появился Рихтер с курносым револьвером, развернулся и выстрелил в меня. Я нырнул в сторону стола, и он промахнулся.


Полицейский, который упал на меня, теперь тянулся за пистолетом. Рихтер выстрелил в него и попал ему прямо в грудь. Человека поднялся с ног и оттолкнулся назад от внезапного удара. В его глазах отражалось удивление внезапной смерти, когда он врезался в стену, а затем соскользнул на пол.


Рихтер быстро обошел стол, по пути схватив радио, и побежал к окну. Я быстро выстрелил из своего укрытия и задел его плечо. Он развернулся и открыл ответный огонь. Затем он увидел, что другой полицейский начал целиться в него. Он выстрелил еще раз, попав этому в живот, и полицейский тяжело упал на стол. Затем Рихтер повернулся и нырнул в окно, разбив стекло градом осколков. Я выстрелил в него еще раз, когда он исчез, но не попал в него.


В этот момент в дверь вошла Урсула.


«Он оторвался от нас», - сказал я. "Давай." Я выскочил за дверь мимо любопытных зевак и направился через станцию к входным дверям. Урсула была прямо за мной.


Дойдя до конца здания, я увидел, что Рихтера больше нет. Я увидел черную машину, быстро удалявшуюся от этого места, кварталом дальше по улице, но не было возможности узнать, был ли это Рихтер.


«В следующий раз, когда я увижу мистера Рихтера, - мрачно сказала Урсула, - я собираюсь пустить ему пулю в голову и задавать вопросы позже».


В тот момент единственное, о чем я мог думать, это радио, которое Рихтер схватил, когда сбежал. На мгновение у меня был монитор, но теперь он снова был для меня потерян. Может навсегда.


Потом я вспомнил Еву.


Девятая глава.


«Мы ищем одного и того же человека», - сказал я Урсуле.


Она вопросительно посмотрела на меня, когда я спешил спиной ко входу на станцию. "Что ты имеешь в виду, Ник?"


«Сейчас не так много времени для объяснений. Рихтер замешан в крупной краже, и он украл что-то очень ценное для моего правительства, чтобы продать это коммунистам. Вот почему он был в Восточном экспрессе».


Я мог слышать звуки сирен полиции, когда мы мчались через станцию. Вокруг комнаты, где полиция пыталась задержать Рихтера, собралась толпа. Снаружи Восточный экспресс готовился к выезду.


«Я собираюсь оставить вас здесь, Урсула. Не говорите полиции ничего о моем причастности, если сможете этого избежать. Зарегистрируйтесь в отеле Majestic по адресу Obilicev Venac 28, и я встречу вас там позже. Тем временем проверьте отели и попытайтесь найти Рихтера. Если вы все же найдете его, не пытайтесь схватить его, подождите меня ».


"Когда я увижу тебя снова?" спросила она. "Куда ты собираешься, Ник?"


«В поезде есть кто-то, кто может сказать нам, где найти Рихтера», - сказал я. «Итак, я возвращаюсь на борт. Надеюсь вернуться к вам сегодня позже или завтра».


Она улыбнулась. «Я рада, что наша работа на какое-то время позволит нам оставаться вместе», - сказала она. «Удачи, пока я тебя не увижу».


«То же самое и с тобой», - сказал я.


Я добрался до платформы, когда поезд тронулся, и вскочил на борт. Прекрасная блондинка Урсула помахала рукой, стоя в дверном проеме, а затем повернулась, чтобы поприветствовать югославских полицейских в форме.


В считанные секунды поезд покинул станцию и ускользнул обратно в югославскую деревню. Находясь в Белграде, поезд зашел в вагон-ресторан, который теперь был последним вагоном в поезде, позади спящих. Это сделало еще одно место, где мне пришлось бы искать Еву Шмидт, и именно там я ее нашел. Она только что заказала завтрак, когда я подошел к ее столику.


«Я должен пустить в тебя пулю прямо здесь», - сказал я. «Но я дам тебе последний шанс. Встань и иди в свое купе. Я буду прямо за тобой. И на этот раз никаких трюков. Ты попробуй что-то вроде прошлого раза, и я убью тебя без дальнейшее обсуждение ".


Она колебалась мгновение. Затем она встала и пошла по проходу вагона-ресторана. Я бросил


несколько купюр на ее столик для официанта и последовала за ней. Вскоре мы стояли перед дверью ее купе в Voiture 5.


«Внутрь», - приказал я.


Она отперла дверь. Мы вошли, и я запер дверь за нами. "Теперь, что бы вы хотели знать?" - едко спросила она.


«Как найти твоего любовника».


Она жестко улыбнулась и провела рукой по темным волосам. «Сейчас это может быть очень сложно. Ганс очень скоро завершит свою продажу, и тогда он станет очень богатым человеком. Он снова изменит свою личность и продолжит ускользать от дураков, которые его преследуют». Она смеялась. «И мы можем поблагодарить ваше правительство за все это».


Я не любил, когда надо мной смеялись и меня называли дураком. «У тебя есть способ испытать удачу», - сказал я ей. "Где Рихтер остановился в Белграде?"


Ева улыбнулась. Она начала раздеваться, пока я с ней разговаривал. Я не знала, чего она ожидала, но вскоре она осталась без штанов и бюстгальтера. У нее была спелая полная фигура.


«Если я дам вам эту информацию, я приму вызов, связанный с вашей работой», - сказала она мне.


Она пристально посмотрела на меня, снимая лифчик и обнажая грудь.


«Вы также можете быть любезным и сказать мне, где находится штаб-квартира Topcon», - сказал я ей, наблюдая за тем, как она стягивает черные кружевные трусики с белых бедер. Она пыталась отвлечь меня сексом, как и много других женщин.


«Может, мы сможем пойти на какой-то компромисс», - промурлыкала она мне, стоя полностью обнаженной. Она подошла ко мне и прикоснулась ко мне своей грудью.


"Какой компромисс?" Я спросил.


Она слегка прижалась ко мне. «Вы согласитесь на меньшее, чем вся информация, которую хотите, и вместо этого я сделаю вам небольшой подарок». Она медленно провела языком по губам.


«Я все равно могу забрать подарок», - напомнила я ей, чувствуя, как ее бедра движутся ко мне.


«Да. Но это было бы не то же самое, не так ли? Совсем не то же самое».


Я позволил уголку рта пошевелиться. Она была хороша. Они с Рихтером составили отличную команду. Вероятно, он использовал ее в других миссиях Topcon. «И если бы я был готов пойти на компромисс, какую информацию вы бы мне дали?»


Она двигала бедрами более настойчиво, и это чертовски отвлекало. «Я не могу сказать вам, где находится штаб-квартира Topcon, потому что я не знаю. Рихтер не водит меня туда. Но я скажу вам, что он регистрируется в отеле Excelsior в Белграде на Княже Милоса 5. Я скажу вам, потому что он не будет будьте там долго, и вы, вероятно, все равно не успеете найти его ".


Ее бедра приблизились ко мне. Я обнял их и почувствовал, как мягкая плоть шевелится от моего прикосновения. Я схватил ее за подбородок другой рукой, притянул к себе, яростно поцеловал ее в губы. Она стояла, затаив дыхание, с выпученными глазами. Затем в ее глазах появилось выражение замешательства и разочарования. Мгновение назад она контролировала ситуацию, она руководила действием, но внезапно она потеряла этот контроль.


Я не отпускал ее подбородок. Я схватил его крепче. «Ты лжешь, дорогая», - настаивал я.


Смятение сменилось опасением. "Нет ..."


«О да. Я вижу это в твоих глазах». Я отпустил ее подбородок, но все же прижал к себе другой рукой. Затем я полез в пиджак и вытащил Вильгельмину. Я прижал дуло к ее левой груди и погрузил ее в мягкую плоть.


«Это не так, как раньше», - сказал я ей. «На этот раз у меня закончилось терпение. А теперь слушайте внимательно. Я собираюсь выяснить, где скрывается Рихтер в Белграде, неважно, скажете вы мне или нет. Вы действительно хотите умереть, чтобы немного усложнить задачу? для меня?"


Страх, который она показывала раньше, теперь вернулся в ее глаза. Я мог сказать, что она думала о том, что я сказал. Она взглянула на пистолет, прижатый к ее груди, а затем посмотрела мне в глаза.


«Отель Сава», - тихо сказала она.


Я смотрел на ее лицо, и я был убежден. Отель «Сава» был тем местом, которое выбрал бы Рихтер - маленьким и уединенным.


«А штаб-квартира Topcon находится в Лозанне, не так ли?»


Она быстро посмотрела на меня, а затем в сторону. Я сильнее прижал дуло пистолета к ее груди. Она ахнула.


«Да», - быстро ответила она. «Но я, честно говоря, не знаю адреса».


Я взял пистолет и положил его в кобуру. «Я верю тебе», - сказал я. «А теперь я должен покинуть вас и выйти на следующей станции».


Она не отошла от меня. "Вы не желаете принять другую часть предложенного мной соглашения?"


Я провел руками по бедрам и поцеловал ее в губы. Она казалась мне голодной. Но у меня на уме было другое. Я повернулся и снял ее шарф со стены купе.


«Я знаю, мне это понравится, - признал я. «Но я должен ставить бизнес выше удовольствия, по крайней мере, иногда».


Я поднес шарф к ее лицу, и она вопросительно посмотрела на него. Затем я натянул его ей на рот и завязал сзади. Она внезапно начала извиваться, бить и издавать приглушенные звуки сквозь шарф. Я схватил ее обнаженное тело, поднял, отнес на койку и бросил на нее. Мне показалось, что в ее глазах на мгновение появилось выжидательное выражение, но я привязал ее к койке ее собственными ремнями и одеждой. Через мгновение она распласталась на койке и пристально посмотрела на меня.


«Пока вы не пересечете границу с Болгарией, вам не понадобится кондуктор или носильщик, чтобы выбивать вам дверь», - сказал я ей. «И это только поздно. К тому времени я доберусь до гостиницы« Сава »».


В ее глазах вспыхнула ненависть, и она пробормотала что-то по-немецки сквозь шарф.


«Не переживай из-за того, что тебя связали», - улыбнулся я ей. «Просто попробуй подумать о моей альтернативе».


Я оставил ее привязанной обнаженной к койке и запер за собой дверь купе. Затем я пошел к Voiture 7 и своему купе, чтобы забрать свой небольшой багаж. Я был готов выйти на следующей остановке, которая последовала вскоре после свистка.


Теперь я должен был вернуться в Белград в надежде, что Рихтер уехал в отель «Сава», несмотря на то, что его разыскивала югославская полиция. Мне нужно было выяснить, осталось ли у него радио.


Десятая глава.


Было около полудня, когда я вернулся на центральный вокзал в Белграде на поезде второго класса. Я взял такси по улице Сараевоска до бульвара Кнеза Михайла, миновал внушительный Национальный музей, сделал пару поворотов, чтобы убедиться, что за нами не следят, а затем направился прямо к отелю Majestic на улице Обиличев Венац. Урсула очень обрадовалась, увидев меня.


"О, Ник!" - сказала она, обнимая меня своими мягкими руками за шею, когда я вошел в ее комнату. «Я ходила по полу. Где ты, черт возьми, был».


«Мне пришлось заняться некоторыми незавершенными делами. Вы же не думали, что я оставлю вас одного в этой злой коммунистической столице, не так ли?» Я усмехнулся.


Она закрыла за мной дверь. Я заметил, что она поселилась в очень элегантном номере по скромной цене и что из нее открывается прекрасный вид на улицу. Но теперь ее мысли были только о Гансе Рихтере.


"Вы что-нибудь узнали?" спросила она.


Я закурил сигарету и предложил ей одну, но она отказалась. Теперь я смотрел на нее серьезно. Она была довольно напряжена. «Думаю, я знаю, где прячется Рихтер», - сказал я ей. «Если только он не запаниковал и не сбежал из города».


"Это где-то поблизости?"


Я сделал долгую затяжку сигареты и задержал ее на мгновение. «Да, это недалеко отсюда».


"Где? Отель?"


Я изучал лицо Урсулы на мгновение, прежде чем заговорить. Это казалось подходящим временем, чтобы рассказать ей о мониторе. Я должен был либо сказать ей об этом, либо полностью исключить ее из романа, и последний вариант не казался справедливым.


«Отель, да», - медленно сказал я.


"Который из?" Она перешла к телефону на тумбочке. «Я позвоню в полицию, и они встретят нас там».


Я покачал головой. «Нет, Урсула».


Она посмотрела на меня с легким удивлением в своих прекрасных голубых глазах. Затем она положила трубку обратно. "Почему бы и нет?"


«Урсула, - начал я, - я собираюсь с вами поговорить. Рихтер украл электронное устройство у британского правительства, устройство США, которое важно для безопасности Запада. У него это устройство с собой. По крайней мере, , он был у него, когда он выходил из Центрального вокзала через окно ".


Она на мгновение вспомнила. "Радио?" спросила она.


«Да, радио. Я почти уверен, что внутри него спрятано устройство».


«Вот почему он носил радио с собой в поезде».


Я улыбнулся. «Это то, во что я верю в настоящий момент. Теперь югославская полиция была бы рада экстрадировать его в Западную Германию, чтобы предстать перед судом за военные преступления. Коммунисты всегда рады, если поймают человека из Третьего рейха. Но я думаю, что вы можете понимают, что они могут иначе взглянуть на вопрос о возврате мне электронного устройства ".


«Я понимаю Ник», - сказала она.


«Я пытался отделить Рихтера от его радио на станции, но мне это не удалось», - продолжил я. «Если бы я был там, мое задание было бы выполнено. Теперь мне нужно вернуть то радио».


«Но, Ник, я не могу арестовать Рихтера без полиции», - сказала она мне. «Передача его под стражу нашего правительства требует большой бюрократии. Должна быть задействована полиция».


«Я понимаю», - сказал я. "Но помните, что Западная Германия одна из


свободных стран, которые пострадают, если это устройство попадет в руки КГБ. Фактически, я полагаю, что Рихтер рассчитывает заключить сделку о продаже устройства с русским прямо здесь, в Белграде. Возможно, они это уже сделали. В любом случае, Урсула, я прошу вас дать мне время на Рихтера и его радио, прежде чем мы обратимся к югославам за помощью в его аресте ».


Она подумала на мгновение. «Я хочу помочь вам поймать Рихтера».


«Да, вы можете пойти со мной», - согласился я.


Она улыбнулась. «Хорошо, Ник. Я подожду, прежде чем позвоню в полицию, но у них, конечно, могут быть собственные идеи. Мне кажется, я видела человека, наблюдающего за этим отелем. Я должен предположить, что они не могут полностью мне доверять».


«В этом есть смысл», - сказал я. «В конце концов, ты не хороший коммунист».


Она улыбнулась мне широкой немецкой улыбкой, и ее голубые глаза вспыхнули. «Я даже не хорошая девочка», - сказала она.


«Я бы не согласился с этим».


На ней был халат, завязанный на талии, потому что она только что вышла из душа. Она развязала халат и позволила ему распахнуться - под ним она была обнаженной. «Полагаю, мне лучше одеться», - сказала она.


Я жадно смотрел на ее изгибы. "Я полагаю."


Халат упал на пол. Я позволил своему взгляду блуждать по выпирающей груди, тонкой талии и взмаху молочных бедер и бедер. Я вспомнил Еву в поезде, и я знал, что Ева запустила во мне что-то, что теперь ласкало и лелеяло вид Урсулы.


«С другой стороны, - сказала она, приближаясь к нам, чтобы сократить расстояние между нами, - если Рихтер сейчас в этом отеле, он, вероятно, пробудет там еще немного».


«Наверное, - сказал я.


Она начала покусывать мое ухо. И я позволил ей начать раздевать меня.


Урсула разжигала во мне огонь, который обещал очень скоро выйти из-под контроля. Я помог ей снять остальную одежду, а затем отвел ее к большой двуспальной кровати через комнату. Мы легли вместе, и следующее, что я помню, это то, что она подошла ко мне в мужской позиции.


Ее груди свисали над моей грудью красивыми отвесными дугами. Она опустилась ближе ко мне, и кончики ее грудей нежно потерлись о мою грудь, поцеловав мое лицо и шею своими влажными губами.


Она спустилась к моему животу, нежно целовала меня, и огонь горел в моем паху. Затем она двинулась вниз, лаская полными теплыми губами, пока я не мог больше терпеть.


"Теперь, бездельник?" спросила она.


«Сейчас», - хрипло ответил я.


Я толкнул ее на кровать и оседлал, затаив дыхание, нетерпеливо. Молочные бедра поднялись и окружили меня, и я помню, как чувствовал, как они надежно сцепились позади меня, когда мы соединились. Пожар перерос в вулканический холокост. Потом были сладкие запахи, прекрасные звуки и горячая плоть, когда мы достигли кульминации.


Когда я взглянул на отель «Сава», я понял, почему Рихтер выбрал его. В Штатах его лучше всего описать как ловушку для блох - старое ветхое здание, которое выглядело так, как будто его давно должны были снести в старом районе города. Вывеска снаружи была настолько обветшала, что ее можно было пройти, даже не подозревая, что это гостиница. Это было похоже на то место, где руководство будет смотреть в другую сторону от сомнительных гостей.


В отеле было всего двадцать номеров, и по количеству ключей, положенных в почтовые ящики за столом, я мог видеть, что забрали только полдюжины. Я не удивился, когда неряшливый югославский служащий не попросил показать наши паспорта, а просто снял их номера. Он считал лишь формальностью уговорить полицию.


Пока клерк обходил стол, чтобы забрать мою единицу багажа, я снова взглянул на почтовые ящики и запомнил те, которые указывали на занятость определенных комнат. Затем мы поднялись по лестнице с клерком. Когда он открыл дверь и поставил мой багаж, я дал ему чаевые.


Когда клерк уходил, дверь в коридоре открылась, и в коридор вышел Ганс Рихтер. Я оттолкнул Урсулу от двери и сам спрятался от глаз. Мгновение спустя я украдкой взглянул и увидел Рихтера и двух мужчин, стоящих в коридоре спиной ко мне. Они собирались покинуть другого мужчину, из комнаты которого только что вышли. Другой мужчина - Иван Лубянка.


Очевидно, Рихтер отправил сюда Лубянку, когда выходил из Восточного экспресса на Повке. Теперь, хотя Рихтер, похоже, нашел другое укрытие из-за инцидента на станции, он пришел сюда с этими людьми, которые, очевидно, были агентами Topcon, чтобы обсудить с русским продажу устройства наблюдения.


Рихтер не нес радио. Может, он не доверял КГБ. Он со своими товарищами пошел по коридору к лестнице, пока Лубянка закрывал дверь.


Я повернулся к Урсуле. «Это Рихтер и его друзья», - сказал я. «Следуй за ними и посмотри, куда они пойдут. Постарайся не погибнуть. А пока я собираюсь навестить моего русского друга в коридоре. Я встречусь с тобой в« Маджестике »в три. Подожди. через час после этого, и если я не покажусь, ты сам по себе ".


Она посмотрела мне в лицо на короткое нежное мгновение. «Хорошо, Ник».


Я улыбнулся. "До скорого."


"Да."


Урсула исчезла по коридору вслед за Рихтером и его людьми.


Через несколько минут я постучал в дверь Лубянской комнаты. После короткой паузы из-за двери раздался голос Лубянки. "Да?"


Я довольно хорошо разбирался в диалектах и голосах, особенно после того, как имел возможность их слышать, поэтому я прочистил горло и изо всех сил старался звучать как Ганс Рихтер.


«Блюхер», - сказал я.


Замок на двери щелкнул, когда я вытащил «люгер». Когда дверь открылась и я увидел удивленное лицо Лубянки, я не стал ждать приглашения войти в комнату. Я резко ударил ногой в дверь и ворвался в комнату. Она попала Лубянке в грудь и голову и повалила его на пол.


Лубянка принялся за пистолетом, но я его остановил. "Замри прямо здесь".


Он повернулся и увидел «люгер», нацеленный ему в голову. Затем взглянул на расстояние между ним и «Уэбли» и решил, что не стоит рисковать.


«Это снова ты», - с горечью сказал он.


«Боюсь, что да, старик. Хорошо, встань. И держись подальше от своей игрушки на столе».


Лубянка медленно поднялся, кровь капала с его щеки и рта. Его губа уже опухла. Я подошел к двери и закрыл ее, постоянно следя за сотрудником КГБ. В его глазах была большая неприязнь ко мне.


«А теперь, - сказал я, - мы с тобой приятно поговорим».


«Нам не о чем говорить», - мрачно ответил он.


«Я думаю, что да».


Он хмыкнул и приложил руку к порезу на щеке. «Боюсь, вы пришли не к тому человеку».


«Может быть», - сказал я. «Но если я это сделаю, тебе будет очень плохо». Я смотрел на его лицо, когда до меня дошло влияние этого заявления.


«Мы еще не заключили сделку», - сказал он мне. «Следовательно, у меня нет того, что вы ищете».


Я спросил. «Если она еще у Рихтера, где он ее хранит?»


"Рихтер?"


«Извините за оплошность. Для вас он Хорст Блюхер».


Лубянка на мгновение задумался. «Я понятия не имею, где находится устройство. Он очень скрытный и уклончивый».


«Может, он тебе не доверяет, Лубянка», - сказал я, немного подколол его.


Он посмотрел на меня. «Я ему тоже не доверяю».


Уголок моего рта двинулся. Мне всегда доставляло небольшое удовольствие видеть двух неприятных людей, пытающихся перехитрить друг друга. «Что ж, одно можно сказать наверняка, Лубянка. Вы знаете, где с ним связаться. И я хочу, чтобы вы мне это сказали».


Лубянка перебрался на незастеленную постель. Я внимательно наблюдал за ним и держал «Люгер» нацеленным на него. «Он не сказал мне, где он остановился», - медленно сказал он.


«Ты лжешь, Лубянка. И тебе попадет 9-миллиметровая пуля в голову». Я подошел к нему ближе. «Мне нужна правда, и я хочу ее сейчас. Где мне найти Рихтера?»


Глаза Лубянки вдруг стали плоскими, отчаянными. К моему удивлению, он взял с кровати большую подушку и повернулся ко мне, положив ее перед собой. Я понятия не имел, что он делает, поэтому не рисковал. Я выстрелил, и «Люгер» взорвался в маленькой комнате.


Пуля зарылась в толстую подушку и не достигла груди Лубянки. Тем временем на меня набросился Лубянка, все еще держа подушку между нами. Я прицелился и снова выстрелил в его голову, и мой выстрел едва не попал в цель, когда он упал на меня.


Лубянка попал мне в руку с пистолетом и сильно ударил, но пистолет я все еще держал. Теперь подушки не было, и Лубянка обеими руками сильно крутил мою руку. Мы ударились о стену, и я потерял пистолет.


Затем мы оба соскользнули на пол, пытаясь драться. Я ударил кулаком в уже окровавленное лицо Лубянки, и он сумел ответить на удар, прежде чем оторваться от меня. Затем он потянулся к Уэбли, который теперь стоял рядом с ним на столе.


Он схватил пистолет прежде, чем я успел дотянуться до него, но он не смог вовремя добраться до спускового крючка, чтобы выстрелить. Когда я подошел к нему, он яростно им ударил, попав мне в голову тяжелым стволом.


Я упал у окна, к стене. Затем Лубянка поднялся на ноги и снова направил «Уэбли» на меня, но я нашел в себе силы схватить его руку с пистолетом и потянуть его, прежде чем он успел выстрелить. Он промазал мимо меня и разбил собой окно.


Стекло громко разбилось и обрушилось на меня дождем, когда я повернулся и смотрел, как тело Лубянки вылетает наружу наружу - его руки были широко расставлены, когда он пытался за что-то схватиться.


Во время падения Лубянки наступила короткая тишина, потом я услышал крик. Я высунулся через разбитое стекло и увидел, что он ударился о балкон второго этажа. Он был пронзен пикетами железной балюстрады лицом вверх, с открытыми глазами, и два пикета выступали через его груди и живота.


Я ругал себя. Лубянка мне теперь ничего не скажет. Вернув Вильгельмину, я быстро покинул маленькую комнату и поспешил по коридору в тот момент, когда с парадной лестницы доносились шаги. Я избежал их, спустившись по задней служебной лестнице на улицу.


Одиннадцатая глава.


«Это то место. Сюда Рихтер пошел с двумя мужчинами», - сказала мне Урсула.


Мы забились в темный дверной проем на узкой улочке, глядя сквозь ночь на старое здание напротив. Урсула очень волновалась, но старалась не показывать этого.


«Как вы думаете, они могли заметить, что вы следуете за ними?» Я спросил.


«Я так не думаю, - сказала она.


Дом через дорогу представлял собой жилой дом. Урсула сказала мне, что они вошли в уличную комнату на втором этаже, но в тот момент там не было света.


«Ну, пойдем туда и посмотрим», - предложил я.


«Хорошо, Ник». Она полезла в сумочку за «Уэбли».


«Я хочу, чтобы ты хорошо прикрыла меня там», - сказал я. «Это могло быть ловушкой».


«Ты можешь рассчитывать на меня, Ник».


Когда мы подошли к комнате, где, как мы предполагали, находились Рихтер и его люди, она оказалась пустой. Я осторожно вошел, с пистолетом, но там никого не было.


«Заходите, - сказала я Урсуле.


Она присоединилась ко мне, закрыла дверь и огляделась. Это была большая комната с отдельной ванной. Краска отслаивалась со стен, а сантехника выглядела старинной. В углу была неуклюжая койка, покрытый шрамами деревянный стол и несколько прямых стульев сбоку.


«В каком-то месте», - прокомментировал я. Я сунул люгер обратно в кобуру. Я подошел к койке. Казалось, что кто-то недавно на ней лежал.


«Здесь нет багажа или чего-то еще, - отметила Урсула. «Возможно, мы уже потеряли его».


«Давай посмотрим вокруг», - сказал я.


Мы исследовали это место по частям. Были доказательства того, что там был Рихтер - окурок одной из его любимых сигарет; бутылка вина, почти пустая; и в мусорной корзине, его брошенный билете на поезд, я не нашел ничего, что указывало бы на то, что он вернется в эту комнату. Фактически, все доказательства указывали на то, что он оставил это навсегда.


"Что нам теперь делать?" - спросила Урсула.


«Я не знаю», - сказал я ей. Я вернулся в ванную и медленно огляделся. Мне показалось, что в комнате было какое-то место, которое мы не заметили. Я снова заглянул в пустую аптечку.


Потом я пошел в туалет. Верх был на нем. Я поднял крышку и заглянул в таз.


Там я увидел кусок мокрой смятой бумаги, плавающий в прозрачной воде.


Я выудил это и взглянул на него. Это был всего лишь кусок бумаги от большего куска, который, очевидно, был порван и предан забвению, но на нем было несколько рукописных букв.


«У меня кое-что есть», - сказал я.


Урсула подошла и посмотрела через мое плечо. "Что это такое?"


«Похоже, Рихтер пытался избавиться от этого в унитазе. Вы можете разобрать, что это за буквы?»


Она взглянула на это. «Это почерк Рихтера», - сказала она. Она скривилась, слегка повернув записку. Похоже, это написано на сербохорватском, Ник. Возможно, начало слова «национальный». И еще одна буква, начало другого слова ".


Я покосился на него: «Национальный. Но какое второе слово?»


«М - У - С - музей, Национальный музей».


Я быстро посмотрел на нее. «Музей. Есть ли в нем гардеробная?»


«Я так полагаю», - сказала она.


«У Рихтера не было бы причин использовать музей для встречи», - сказал я. «Мы знаем, что он уже встречался с Лубянкой в отеле« Сава »и, возможно, здесь».


«Это правда», - сказала Урсула, но не последовала за мной.


"Ну, допустим, вы хотели сдать это радио куда-нибудь на хранение на пару дней. Вы не можете воспользоваться камерой хранения багажа на Центральном вокзале или в аэропорту, потому что полиция там следит за вами. Но почему бы не воспользоваться камерой хранения в общественном месте вроде музея? "


"Но вещи там оставляются только на время


«Пока посетители в музее», - напомнила мне Урсула.


Я подумал об этом на мгновение. «Они держали бы вещь пару дней, ожидая, что ее владелец вернется. Но, допустим, Рихтер не хотел полагаться на такую возможность. Возможно, он оставил радио в музее, а затем позвонил им позже днем, чтобы говорят, что он забыл забрать его, когда уходил. Он бы пообещал получить радио в течение двадцати четырех или сорока восьми часов. Тогда его заверили бы, что они проявят особую осторожность, чтобы держать его для него ».


«Это хорошая теория, Ник. Ее стоит проверить».


«С утра мы будем в музее», - сказал я. «Если сегодня вечером Рихтер узнает о Лубянке, он, вероятно, решит немедленно покинуть Белград, но не без этого радио. Если бы он все же спрятал его в музее, мы бы хотели его там избить. Это может быть наш последний шанс для контакта с ему."


«А пока, - сказала она, - тебе нужно немного отдохнуть. А у меня в« Маджестике »есть особенно комфортабельный номер».


«Хорошее предложение», - сказал я.


* * *


Мы были в Национальном музее, когда он открылся на следующее утро. Был солнечный весенний день в Белграде. На высоких деревьях в парке Каламегдан росли ярко-зеленые бутоны. Катера на подводных крыльях курсировали по спокойным водам Дуная, и оживленное движение казалось каким-то менее беспокойным. Но сам музей в ясное утро казался монолитным и серым; это было ярким напоминанием о том, что мы с Урсулой пришли сюда не для развлечения.


Внутри были высокие потолки и стерильные стеклянные витрины, разительно контрастировавшие с солнечным утром по ту сторону его толстых стен. Мы быстро нашли раздевалку. Дежурный югослав еще не спал.


«Доброе утро», - поприветствовал я его. «Наш друг оставил здесь портативное радио и забыл взять его с собой. Он послал нас забрать его». Я говорил с лучшим немецким акцентом.


Он почесал затылок. «Радио? Что это?»


Я решил попробовать поговорить с ним по-сербо-хорватски. «Радио. То, что носит на ремне».


«Ах, - сказал он. Он прошел в угол маленькой комнаты, а я, затаив дыхание, потянулся к полке. Он вытащил радио Рихтера. «У меня есть один, оставленный здесь человеком по имени Блюхер, швейцарец».


«Да», - сказал я, взглянув на Урсулу. «Вот и все. Хорст Блюхер - полное имя».


Он посмотрел на промах. «Да. У вас есть документы, мистер Блюхер? Кажется, я не помню ваше лицо».


Я сдерживал свое нетерпение. Я уже решил забрать магнитолу силой, если будет нужно. «Я не Хорст Блюхер», - сказал я намеренно. «Мы его друзья, которые пришли потребовать для него радио».


«А. Ну, мистер Блюхер должен был приехать сам, понимаете. Это правило».


«Да, конечно», - сказал я. «Но г-н Блюхер заболел и не может прийти за радио. Мы надеемся, что вы поймете. Вы окажете ему большую услугу, если дадите нам рацию, чтобы передать ему».


Он подозрительно посмотрел на меня, а затем на Урсулу. "Он дал вам квитанцию?"


Теперь Урсула сыграла роль. «О, дорогая! Он упомянул, что мы должны взять бланк прямо перед отъездом. Но он забыл отдать его нам. Он очень болен». Затем она включила чары. «Я надеюсь, что вы не будете технически объяснять ошибку. Г-н Блюхер так хотел послушать красивую югославскую музыку, пока он здесь».


«Ах», - сказал мужчина, глядя в ее холодные голубые глаза. «Что ж, я могу это понять. Вот, вы можете взять радио. У меня и так нет возможности хранить его здесь».


«Большое спасибо», - сказал я ему.


Он проигнорировал меня и передал радио Урсуле. «Скажи своему другу, чтобы он скорее выздоровел, чтобы он мог насладиться пребыванием в Белграде».


"Спасибо", - сказала Урсула.


Она взяла радио, и мы вышли из раздевалки. Но, выходя из здания, я обнаружил, что моя победа была недолгой. Двое мужчин вышли из ниши в коридоре, и никого вокруг не было. У них обоих были пистолеты. Это были два человека из Topcon, которых мы видели ранее с Рихтером, люди, за которыми следовала Урсула.


«Остановись, пожалуйста», - приказал более высокий.


Я неслышно застонал. Еще несколько минут, и монитор был бы моим. Будь прокляты эти люди! Это был второй раз, когда я владел им только для того, чтобы у меня отобрали его. Урсула была не так расстроена, как я. Она потеряла всякую связь с Рихтером, несмотря на восстановление радио, и теперь эти люди восстановили этот контакт. Я подумал, доживет ли она до того, чтобы извлечь выгоду из такого поворота событий.


Низкорослый мужчина, квадратный со сломанным носом, махнул автоматом на радио. "Положи радио на пол между нами вместе с твоей сумочкой… -


он взглянул на меня - и твоим пистолетом.


«Тогда отойди от них», - приказал более высокий мужчина.


Урсула посмотрела на меня, и я согласно кивнул. Когда на нас были нацелены два пистолета, спорить было некуда. Она вышла вперед и поставила рацию и сумочку с «Уэбли» на пол. Я медленно вытащил «люгер» из куртки, выискивая любую возможность использовать против них, но теперь оба пистолета были сосредоточены на моей груди. Я поставил «Люгер» на пол рядом с радио и сумочкой. У меня все еще был Хьюго в рукаве, но казалось, что у меня будет мало возможностей использовать его.


«Очень хорошо», - сказал высокий агент Topcon. У него были темные волосы и очень худое лицо. Он сделал знак другому мужчине, который шагнул вперед, открыл сумочку Урсулы и вытащил Уэбли. Он сунул это и Вильгельмину в карман пиджака. Затем он взял радио.


«А теперь пойдем с нами», - сказал высокий мужчина.


Урсула снова посмотрела на меня. «Нам лучше сделать то, что говорит мужчина», - сказал я ей.


Нас незаметно вытащили из здания и посадили в серый седан «Фиат». Нам с Урсулой сказали сесть в машину сзади. Высокий мужчина сел за руль, а тот, у кого сломан нос, сел рядом с ним, с пистолетом, направленным мне в грудь.


«Теперь мы поедем на небольшую прогулку», - с большим удовлетворением сказал мне тот, у кого был пистолет.


Машина вошла в утренний поток машин. Я увидел, что обе задние двери заперты на специальные замки. Казалось, что нет возможности избить человека с пистолетом. Рихтер, очевидно, решил, что лучше всего избавиться от нас, чтобы продолжить переговоры без помех. Я начинал понимать, как он на протяжении стольких лет ускользал от всех видов полицейских и правительственных агентов: он был умен, эффективен и полностью свободен от совести.


Мы выезжали из Белграда. Мы ехали по Бранкова Призренскому бульвару, пока не добрались до реки, а затем по Кара Дордева выехали из города на юг. Вскоре мы оказались в открытой холмистой местности.


"Куда вы нас везете?" - наконец спросил я.


«Ты узнаешь очень скоро», - сказал сломанный нос, резко усмехнувшись мне. Его акцент был немецким, а у высокого человека - французским. Это был довольно космополитический наряд, этот Topcon.


Его предсказание было верным. Еще через пятнадцать минут, обогнув пару проселочных дорог, мы подошли к уединенному загородному дому. Водитель остановился перед ним и приказал нам выйти.


Мы с Урсулой вышли из фиата. Я понятия не имел, где мы были; Я знал только, что мы были к югу от города. Было логично, что Рихтер уедет из Белграда, поскольку полиция прочесывала город в поисках него. К настоящему времени он не мог передвигаться на общественном транспорте. Интересно, знал ли он еще о Лубянке.


«В дом», - приказал высокий мужчина, размахивая револьвером. Оба пистолета снова были нацелены на нас. Я выполнял приказы.


Внутри дом выглядел даже меньше, чем казалось снаружи. Но это было все, что нужно Рихтеру. Через мгновение после того, как высокий стрелок позвал его, из кухни в комнату вошел Рихтер.


«Что ж, - сказал он, увидев нас, - какой приятный сюрприз». Он потянулся к рации, которую высокий мужчина поставил на стол. "Вы почти получили это, не так ли?"


«До сих пор вы были на шаг впереди нас», - сказал я. «Но твоя удача не может длиться вечно, Рихтер».


Я видел, как наемники смотрели на меня, когда я использовал его настоящее имя. Видимо, он был известен им только как Блюхер. Рихтер ухмыльнулся мне, затем подошел и ударил меня по лицу.


Я тяжело упал на пол. Урсула ахнула и наклонилась надо мной. Изо рта текла струйка крови. Я лежал, смотрел на Рихтера и ненавидел его. Эта ненависть заставила бы меня постараться немного сильнее, если бы у меня была возможность выступить против него.


Урсула взглянула на Рихтера. "Нацистский мясник!" - прошипела она.


Лицо Рихтера вспыхнуло от гнева. Он сильно ударил ее по лицу, и она упала рядом со мной.


Рихтер повернулся к людям, которые нас привели. «Наденьте на них наручники там и там». Он указал на разделительную перегородку, в которой к дверному проему на кухне пристроили серию тонких железных прутьев, и на старый железный радиатор на боковой стене. «Итак, они разделены».


Мужчина со сломанным носом приковал оба запястья Урсулы к батарее, а высокий мужчина приковал меня цепью к внешней стойке перегородки. Мои руки были за спиной, на каждом запястье были наручники и соединяющая цепь вокруг перекладины. Мне пришлось встать, а Урсула - сесть на пол, прислонившись спиной к батарее.


«Хорошо, принеси бомбу», - приказал Рихтер высокому с оружием. .


Высокий мужчина исчез в маленькой спальне и через мгновение вернулся с самодельной бомбой. К нему было прикреплено достаточно динамита, чтобы взорвать два дома размером с тот, в котором мы находились. Рихтер взглянул на меня с усмешкой, взял бомбу из рук высокого человека и положил устройство на стол в центре зала. комната, примерно на полпути между мной и Урсулой.


«Андре очень хорошо разбирается в этих вещах», - заметил Рихтер, устанавливая часы, которые послужили спусковым крючком для бомбы. «Пуля, конечно, была бы аккуратнее, но она гораздо мощнее. Маловероятно, что власти смогут опознать ваши тела после взрыва и пожара. Я надеюсь, что этот пример станет предупреждением для всех, кто может пойти за тобой ".


«Я думаю, это заставит их задуматься», - сказал я. Я внимательно посмотрел на бомбу, которая была установлена и тикает. Рихтер был прав. Если бы эта штука взорвалась, для исследования осталось бы немногое.


«Мы никогда не сдадимся, пока вы не попадете под опеку людей, чье имя вы опорочили», - сказала Урсула напряженным голосом.


Рихтер взглянул на нее. "Я опорочил?" - едко сказал он. «Жаль, что тебя не было рядом, когда все это происходило, фройлейн. Третий Рейх не зависел от меня одного в достижении своих целей. Все мы тогда были нацистами. Когда мы потерпели поражение, несколько слабых взбесились, а остальные вдруг стали антифашистами.


«Ты нацистский пес», - прошипела Урсула.


«Сейчас модно дружить с бывшими врагами, бегать с социалистами и предавать старые идеалы», - медленно продолжил он.


«А нацисты в конечном итоге работают с коммунистами», - напомнил я ему.


Он пристально посмотрел на меня. «Это бизнес, чистый и простой. Это то, что должен делать человек, когда на него, как на собаку, охотятся те, кто напал на него».


"Убийство нас не спасет вас, герр Рихтер!" - громко сказала Урсула. «Вас задержат, и вы заплатите за то, что сделали».


Он горько усмехнулся. «Теперь у вас меньше двадцати минут, чтобы убедиться в этом». Не дожидаясь ответа, он повернулся к своим приспешникам. «Выключите Lamborghini. Мы поедем на Fiat до станции Dragoman Pass в Crveni Krst. Там должно быть безопасно садиться на поезд».


«Да, герр Блюхер, - сказал высокий мужчина. Двое повернулись и вышли на улицу.


Когда боевики садились в машину снаружи, Рихтер снова повернулся ко мне. «Вы временно прервали мою сделку с русскими. Но только временно. За это вы теперь заплатите своей жизнью».


Значит, он знал о Лубянке.


«Когда я уеду отсюда, у меня будет не только все время, которое я хочу, в Софии, чтобы возобновить переговоры о продаже спутникового монитора, но я сниму с себя слежку правительства Бонна на некоторое время. Понимаете, все работает как обычно, очень хорошо для меня ". Он подошел к двери. Снаружи завелся двигатель Fiat. «Auf wiedersehen. Или, может быть, мне следует просто попрощаться?»


Он повернулся и ушел. Через мгновение «Фиат» отъехал, и звук постепенно стихал по мере того, как они возвращались на главную дорогу.


Мы с Урсулой одновременно посмотрели на тикающую бомбу, а затем друг на друга. Урсула прикусила нижнюю губу и покачала головой. «Я должна была убить Рихтера, как только узнала его».


«Остынь», - сказал я. «У нас осталось меньше пятнадцати минут. Это не оставляет много времени для глубоких размышлений».


«Я не могу пошевелиться», - сказала Урсула, стучая наручниками по батарее.


«Попытайся расслабиться», - спокойно сказал я ей. «Ваше беспокойство может быть заразным, и мне нужно кое-что придумать».


Проклятое тиканье бомбы на столе было похоже на то, как наши сердца забились в последний раз. Я отключился и повернулся, чтобы посмотреть на решетку позади меня. Я натянул ту, к которой был прикреплен, и она согнулась, а затем отскочила назад. Я нахмурился и потер цепочку наручников о перекладину. Он издал мягкий звук, не такой резкий, скрипящий, как металл. В конце концов, прутья были не из металла, а из дерева, окрашенного под черное железо. Потом я вспомнил Хьюго. Они не нашли Хьюго, мой стилет.


Надежда закипела в моей груди и заставила мой кишечник сжаться еще больше. Я пошевелил правой рукой, но ничего не произошло. Я был сильно затруднен в своих движениях. Я повернулся лицом к Урсуле и откинулся от тонкой деревянной перекладины.


"Что ты делаешь, Ник?"


«Пытаюсь спасти наши жизни», - коротко сказал я. У меня не было времени на болтовню.


Я снова пошевелил рукой, и Хьюго соскользнул мне на ладонь. Я поставил нож так, чтобы моя рукоять была крепкой. Резко повернув запястье, я сумел нанести острый край лезвия Хьюго на деревянную перекладину прямо под руками. Я разрезал пруток и почувствовал, как лезвие ножа вонзилось в дерево. Дерево было твердым, но нож


был заточен до тонкой кромки для резки. Я сделал небольшие строгие движения лезвием и почувствовал, как от него отваливается пара сколов.


Я взглянул на Урсулу. «Я пытаюсь расколоть этот проклятый брусок», - объяснил я. Я не видел циферблата на бомбе. "Сколько там времени?"


«Чуть больше десяти минут», - сказала Урсула, вытянувшись, чтобы увидеть циферблат.


«Господи», - сказал я, злой, что прошло так много времени.


Я резал. Я не хотел прорезать всю планку. Я просто хотел его ослабить. На полу было много сколов. Я перестал рубить и сильно дернул штангу. Раздался легкий треск, но дерево не сломалось. Наручники теперь глубоко врезались в мои запястья. Я вырезал еще немного, пока, наконец, не почувствовал глубокую трещину в дереве. Я собрался с силами, чтобы пережить давление на запястья, и посмотрел на Урсулу.


«Время», - сказал я.


«Шесть минут».


Я подставил ноги под себя и потянул изо всех сил. Раздался громкий треск, когда деревянный брус раскололся. Я рухнул головой на пол и чуть не ударился о стол, на котором лежала бомба.


Мои руки все еще были скованы сзади, но я с трудом поднялась на ноги. Я чувствовал кровь на своих запястьях. Я встал у стола, чтобы посмотреть на бомбу. Если бы я знал Рихтера, а я думал, что начинаю, он бы устроил бомбу так, чтобы любое ее сотрясение, например, поднятие ее, привело бы в действие раньше времени. Я наклонился, чтобы проверить проводку, и убедился, что был прав. Мне пришлось либо обезвредить бомбу, не перемещая ее, либо как-то освободить Урсулу от радиатора.


Бомба должна была взорваться, когда минутная стрелка показала полчаса, а оставалось всего четыре минуты. У меня было мало времени.


«Мы должны избавить тебя от этой штуки», - сказал я, повернувшись к Урсуле. «Я не могу переместить бомбу».


"Но как я могу освободиться?" - спросила она, пытаясь скрыть панику в голосе.


Я наклонился и осмотрел, как она была прикована к металлу. Был только один способ освободить ее - вскрыть замок наручников. Но для этой операции потребуется несколько минут, даже если бы я держал руки перед собой. Я сунул Хьюго в задний карман брюк; Мне бы это не понадобилось. Затем внимательно осмотрел радиатор.


Труба из подвала, соединяющая радиатор, вся заржавела. Выглядело так, будто радиатор не использовался много лет. Кроме того, пластины, прикрепляющие радиатор к деревянному полу, выглядели старыми и ослабленными.


Я отступил и осмотрел сцену с небольшого расстояния. Радиатор был помещен примерно в 30 см от стены. Там было достаточно места для того, что я задумал. Я расположился прямо перед батареей и взглянул на Урсулу.


«Соберись», - сказал я. «Я собираюсь дать этой штуке сильный удар».


«Хорошо, Ник, - сказала она.


Я взглянул на часы. Оставалось две минуты. Подняв ногу и согнув колено, я злобно ударил правой ногой по батарее.


Когда я подключился, раздался треск металла и дерева, и Урсулу отбросила назад к радиатору. Я слышал, как она издала резкий горловой звук. Когда я посмотрел, чтобы увидеть результаты, я обнаружил на полу кучу ржавчины. Радиатор полностью оторвался от трубы и прислонился к стене. Пластины, которые держали его на полу, были оторваны, но к ним все еще оставалось гнилое дерево. Одна из пластин все еще прилипала к деревянному полу у якоря, поэтому я снова выбросил ее и полностью освободил.


Урсула была в синяках и покрылась ржавчиной.


«Боюсь, тебе придется тащить свой конец этой штуке», - сказал я ей. «Вставай. Быстро».


Она с трудом поднялась на ноги, поднимая за собой один конец радиатора. Для нее это было тяжело, но адреналин у нее тек. Я двинулся боком, схватился за другой конец руками в наручниках и поднял радиатор до уровня бедер. Я посмотрел на часы на бомбе. Осталось меньше минуты.


Я сказал. - "Бежим!" "За дверь!"


Урсула выскочила из открытого дверного проема, все еще цепляясь за большой кусок металла в форме гармошки. Я последовал за ней, идя почти задом наперед.


«Иди очень быстро», - сказал я. «Не беги. Нам нужно пройти не менее пятидесяти ярдов. До той ямы в земле».


Она повиновалась приказам, кряхтя и вспотев. Это было чертовски неловко. Однажды Урсула упала на колени, а я чуть не потерял конец радиатора. «Вставай», - сказал я спокойным голосом.


Она сделала. Часы в моей голове сказали мне, что у нас всего около пятнадцати секунд. Мы быстро двинулись к неглубокой впадине в поле, прилегающем к дому, и наткнулись на нее. Как только мы упали на землю, раздался оглушительный взрыв.


разорвав спокойный день позади нас.


Ударные волны повредили мои уши и рассыпали волосы нам по лицам. Затем на нас обрушился клубок грязи и мусора. Вокруг нас сыпались большие тяжелые бревна. Через мгновение все закончилось, и мы посмотрели в сторону дома. Большое облако дыма клубилось к небу, и то немногое, что осталось от коттеджа, пылало.


«Боже мой», - воскликнула Урсула, очевидно представляя, что случилось бы с ней, если бы радиатор не вышел из строя. Ее светлые волосы были взлохмачены, а лицо было в грязи.


«Нам повезло», - сказал я.


Я схватил Хьюго и подошел к концу радиатора Урсулы, чтобы начать взламывать замок на ее манжетах. На это ушло более десяти минут. Когда она наконец освободилась, она долго потерла запястья и глубоко вздохнула. Затем она принялась за работу с Хьюго, чтобы снять мои наручники. На это у нее ушло примерно столько же времени, с освобожденными руками. Мои запястья были порезаны наручниками, но кровь уже покрывала раны.


"Что теперь, Ник?" - спросила Урсула.


«Теперь мы направляемся к перевалу Драгоман после Рихтера».


«У них есть преимущество перед нами», - сказала она. «И у нас нет машины. Они взяли некоторые детали от Lamborghini».


«Я знаю», - сказал я, взглянув на итальянскую машину возле дома. Часть его стекла была разбита, и краска слетела с одной стороны взрывом. «Но Рихтер ясно дал понять, что возвращается на борт Восточного экспресса на перевале. Он намерен пересечь границу с Болгарией в Димитровграде. Так что нам не нужно беспокоиться о том, чтобы добраться до Црвени Крст, когда Рихтер туда доберется, но до отправления поезда. Это может быть возможно, если мы сойдем на главную дорогу и сразу же поймаем машину ».


«Тогда пойдемте», - сказала Урсула.


Двенадцатая глава.


Это был настоящий поход к дороге. Урсула не жаловалась, но я мог сказать, что напряжение последних двадцати четырех часов сказывалось на ней. Примерно через полчаса после того, как мы покинули место горящего коттеджа, мы достигли единственной дороги, проходящей через эту часть страны.


«Это выглядит довольно одиноко», - сказала Урсула.


Дорога тянулась ровно вдоль речной долины в обоих направлениях, насколько хватало глаз, но машин на ней не было. Было так тихо, что трудно было поверить, что когда-либо проезжает какой-либо транспорт.


«Это заставляет меня забыть о Рихтере и просто наслаждаться тишиной и покоем», - сказал я.


«Да», - согласилась Урсула. Она пошла и села на травянистый берег у дороги, и я присоединился к ней там.


Урсула откинулась на высокой траве, подперев под себя локти. Она закрыла глаза и прислушалась к птице в ближайшем поле. Это был мягкий солнечный весенний день с расслабляющей магией в благоухающем воздухе. Рядом шептала группа тополей, зеленые бутоны, украшающие их кружевные ветви, и ветер, который двигал деревьями, также мягко колыхал высокую траву в поле, параллельном дороге. Это был тот день, место и такая компания, которые заставляют агента задуматься, что, черт возьми, он делает в своей конкретной профессии.


Короткая темная юбка Урсулы задиралась вокруг ее бедер, и лежа там она выглядела очень хорошо. Спальня - не единственное идеальное место для занятий любовью, как я обнаружил в других счастливых случаях. Часто нахожу идеальное место в самых неожиданных обстоятельствах. Но эта возможность, учитывая, что мы с минуты на минуту надеялись на машину, была менее чем благоприятной.


«Ник! Это машина!» Урсула указала.


Это был седан Citroen, приближающийся к нам на большой скорости.


«Хорошо», - сказал я. «Я постараюсь это остановить». Я вылез на проезжую часть и махнул руками по широкой дуге. Машина сразу же начала замедлять ход и через мгновение перевернулась на обочину рядом с нами.


Внутри находились двое молодых итальянцев, которые сами направлялись к границе.


"Вы собираетесь добраться до Црвени Крст на перевале Драгоман?" Я спросил.


Оба они были худыми молодыми людьми с длинными волосами. Водитель взглянул на Урсулу, и ему, видимо, понравилось то, что он увидел. «Мы обязательно поедем в Црвени Крст», - сказал он с сильным акцентом. «Пожалуйста, садитесь».


Мы сделали это, и машина с ревом помчалась по шоссе. Я был рад, что им нравилось быстро ездить, потому что у нас было мало времени. Фактически, мы могли уже упустить шанс попасть туда вовремя.


Поначалу молодые люди заигрывали с Урсулой. Предложили коньяк и хотели остановиться отдохнуть. Но когда они увидели, что Урсула не любила групповой секс, они снова начали наслаждаться солнечным днем. Мы прибыли в горную деревню Црвени-Крст, куда, несомненно, направлялся Рихтер, около двух часов дня. Итальянцы отвезли нас прямо на вокзал, и мы


горячо поблагодарил их за поездку. Затем мы с Урсулой вошли внутрь.


Это было небольшое место, и оно выглядело совершенно серым, как большинство станций этой линии в Югославии. Мы быстро осмотрели зал ожидания и увидели, что ни Рихтера, ни двух его приспешников там не было. Взглянув на платформу станции, я увидел, что поезд удаляется.


«Давай, - сказал я Урсуле.


К тому времени, как мы вышли, поезд уже был в конце платформы, набирая скорость. Это был Восточный экспресс.


"Черт!" Я сказал.


Я посмотрел вниз, в конец здания, на открытую площадку, где стояла пара машин, и увидел «Фиат», на котором Рихтер ехал из загородного дома под Белградом.


«Смотри», - сказал я. «Его машина. Он в этом поезде».


Я схватил Урсулу за руку и потащил ее за собой, пока бежал по платформе к машине.


"Что мы делаем, Ник?" - спросила она, пока мы бежали.


«Мы собираемся достать Белградского мясника», - сказал я ей.


Мы остановились у Фиата, и я посмотрел на трассу. Мне нужно было успеть на тот поезд. Если Рихтер попадет в Болгарию, мои шансы заполучить его и радио были действительно малы. Там он получит всю необходимую помощь КГБ.


Я прыгнул в низкую спортивную машину и ухватился за провода под приборной панелью. Поезд медленно исчезал за поворотом пути. Я соединил провода, и двигатель заработал.


"Садись и поехали!" Я крикнул Урсуле сквозь шум машины.


Я перебрался на пассажирское сиденье, а Урсула села за руль.


Я указал на место, где «Восточный экспресс» исчезал за поворотом дороги.


Я сказал."Следуй за этим проклятым поездом!"


Она взглянула на меня всего секунду. Затем машина вылетела из стоянки и направилась вдоль обочины трассы.


Я посмотрел вперед и увидел, что, хотя по обеим сторонам трассы возле деревни был крутой берег, там было место для узкой спортивной машины, если Урсула могла достаточно хорошо управлять.


«Перейди на другую сторону трассы на этом перекрестке здесь», - сказал я ей, когда мы натыкались левыми колесами на шпалы. «Я хочу быть рядом с поездом, если мы его поймем».


Она сделала, как я ей сказал, и теперь мы поехали по левой стороне трассы. Глаза Урсулы расширились, когда она изо всех сил пыталась удержать контроль над машиной. Стяжки под колесами справа сильно сотрясали машину, а под другими колесами образовывались выбоины, но Урсула держала Fiat на обочине гусениц. Через мгновение поезд снова был в поле зрения, и мы уже приближались к нему.


«Быстрее», - убеждал я ее.


Урсула нажала на педаль газа, и мы устремились вперед. Поезд находился всего в нескольких ярдах. Он скользил плавно по сравнению с нашей собственной дикой поездкой. Мы наехали на кочку, и машина свернула налево. На мгновение мне показалось, что мы идем по набережной. Но Урсула боролась за контроль, и, наконец, мы снова пошли хорошо. Задняя площадка вагона-ресторана была теперь в пределах двадцати футов. Я открыл дверь фиата и взглянул на Урсулу.


«Когда я сяду на борт, возвращайся в город и жди меня на станции. Я постараюсь забрать его живым, если он мне позволит».


Она отчаянно кивнула, ее суставы побелели на руле. Я бросил на нее последний взгляд и встал на ступеньку открытой двери машины. Мы стояли у задней платформы поезда. Открытая дверь машины не позволяла нам подойти слишком близко, но мне нужна была еще одна нога.


"Ближе!" Я крикнул ей в ответ.


Вагон натыкался, свернул и отъехал от поезда. Затем мы оказались прямо напротив поезда, открытая дверь с лязгом ударилась о конструкцию платформы. Было сейчас или никогда. Я перепрыгнул через четыре фута мчащейся земли, схватился за перила платформы и схватился за нее. Я подтянулся на платформе и перелез через перила. Затем я оглянулся и увидел, что Урсула уже тормозит машину. Я помахал ей, и она мигнула фарами, медленно двигаясь к следующему перекрестку.


Я поправил одежду и убрал волосы со лба. Я поднялся на борт, не убив ни себя, ни Урсулу. Теперь мне нужно было найти Ганса Рихтера, прежде чем мы дойдем до границы.


Я вошел в вагон-ресторан и внимательно посмотрел на лица тех немногих, кто пришел выпить после обеда. Никто из них не был Рихтером или его людьми. Я двигался по вагону небрежно, словно просто гулял по поезду. Если бы кондуктор остановил меня ради билета, я мог бы купить его на борту - может быть, билет второго класса, но мне было все равно, потому что я не ожидал расслабляться и насладиться этой поездкой.


Я медленно прошел через две спальные вагоны, ища любые признаки


Рихтера, но я ничего не видел. В общих вагонах я тоже ничего не видел. В поезде я видел только лица счастливых путешественников. Если Рихтер был на борту, он играл осторожно и скрывался. Ему, вероятно, удалось достать одно или несколько спальных купе для себя и его людей, и они будут внутри них, ожидая перехода в Болгарию в Димитровграде.


Однако было преимущество, которое я получил с тех пор, как испытал последний поезд. Теперь я был уверен в личности Ганса Рихтера и знал, как он выглядел. Я мог бы описать его проводникам поезда.


Мне потребовалось десять минут, чтобы найти носильщика, но когда я это сделал, он мне очень помог.


«Дайте-ка посмотреть, - сказал он по-сербо-хорватски, - я полагаю, что такой человек, как вы описываете, сел на борт в Црвени-Крст. Да, теперь я вспомнил. Я только что видел, как этот парень входил в отсек 8 в следующем спальном вагоне».


Через мгновение я остановился у двери отсека 8. Я вытащил Вильгельмину и мысленно подготовился ко всему, что могло случиться. Я сказал себе, что на этот раз Ганс Рихтер не уйдет; он не собирался оставлять этот поезд живым. Я на мгновение отошел от двери, поднял правую ногу и жестоко пнул ее.


Дверь в купе врезалась, и я последовал за ней. «Люгер» был готов к стрельбе. Я остановился прямо у двери и осмотрел интерьер. Он был пуст.


Я быстро вошел и закрыл за собой дверь. Мое предположение о том, что Рихтер взял два или более отсека, несомненно, было верным. Он, вероятно, приобрел другое купе на имя кого-то из других людей, и он, вероятно, был там прямо сейчас, планируя свой следующий шаг по продаже спутникового монитора в Софии.


Я огляделась. Багажа и радио не было, но на койке лежала куртка. Это та самая, в которой раньше был Рихтер.


Я мог бы подождать его здесь или попытаться найти, где он и его люди прячутся. Я повернулся к койке и откинул одеяло, чтобы убедиться, что он не спрятал где-то там радио. Пока меня отворачивали от двери, я услышал щелчок ручки. Я резко повернулся к звуку, когда потянулся за перезаряженным «Люгером».


В дверях стоял агент Topcon со сломанным носом, а его высокий компаньон шел прямо за ним.


Мужчина со сломанным носом потянулся за пистолетом, но я его избил. Пока его рука была в куртке, уродливое дуло Вильгельмины уже указывала на его удивленное лицо. Его высокий товарищ даже не попытался.


«Убери руку из пальто. Осторожно», - сказал я.


Он сделал.


«Теперь вы оба, войдите внутрь».


Я отступил на два шага и вошел в купе. Я приказал высокому мужчине закрыть за собой дверь. Когда он это сделал, я осторожно обезоружил обоих.


"Как ты сделал это?" - спросил сломанный нос. "Как ты выбрался из коттеджа?"


«Неважно, - сказал я, удерживая их обоих перед собой. "Где Рихтер?"


«А», - усмехнулся высокий мужчина. «Вы пошли не за теми людьми, мой друг. Он не сел в этот поезд».


Он был мне ближе всех. Я ударил «Люгером» сбоку по его голове и отключил. Он хмыкнул и упал на стену купе.


Я спросил.- "Вы хотите попробовать врать еще раз?"


Высокий мужчина был потрясен и ошеломлен. Другой говорил за него. «Он на борту», - сказал он. «Но мы не знаем где. Мы оставили его на другом конце поезда».


«Это купе для одного человека», - сказал я. "Вы двое взяли отдельное купе?"


Мужчина со сломанным носом заколебался, а высокий мрачно посмотрел на него. "Да."


"Какой номер?"


"Не говори ему!" - громко крикнул высокий мужчина. Я ударил его ногой в голень, и он закричал.


"Хорошо?" Я спросил другого.


«Это следующее купе», - мягко сказал мужчина, ткнув большим пальцем в стену.


"Дурак!" - сказал высокий мужчина сквозь зубы.


«Ладно, поехали, - сказал я. «На платформу. Выходи».


Тот, у кого сломан нос, открыл дверь и вышел в коридор, а я толкнул высокого за ним. В коридоре никого не было, поэтому я не подпускал «Люгер».


«Двигайся», - приказал я, вонзив пистолет в ребра высокого человека.


Через мгновение мы достигли платформ между машинами. Я стоял позади них и держал «Люгер» на них. «Хорошо, прыгай», - приказал я.


Они пристально посмотрели на меня.


«Поезд движется очень быстро», - сказал вооруженный преступник.


«Не так быстро, как пуля из этого ружья», - предупредил я его.


После недолгого колебания головорез со сломанным носом открыл дверь и прыгнул. В следующее мгновение высокий мужчина бросился отчаянно на меня.


Я встретил атаку стволом люгера, сильно ударив его по животу. Он застонал и без сознания тяжело упал на металлический пол у моих ног. Я убрал «Люгер» в кобуру, потащил его к открытой двери и сбросил с поезда.


Я видел, как его обмякшее тело ударилось о гравий, а затем скрылось из виду в высокой траве. Ему, вероятно, было лучше, чем если бы он был в сознании, но в любом случае я бы не стал тратить на это много сна. В конце концов, он пытался разнести меня на мелкие кусочки.


Теперь был Рихтер. Он был в этом поезде, и мне нужно было его найти. Я с нетерпением ждал этого.


Тринадцатая глава


Выбора не оставалось. Скоро поезд подъедет к Димитровграду и въедет в Болгарию, и тогда моя работа станет намного сложнее. Я не мог просто сидеть сложа руки и ждать, пока Рихтер покажется. Пришлось методично обыскать спальные отсеки, стуча во все двери. Такая тактика могла вызвать у меня проблемы с носильщиком, но я должен был рискнуть.


Я решил зайти в дальний конец первого спального вагона, тот, что ближе к передней части поезда. Я начинал поиски с дальнего конца и пробирался обратно через оба вагона. Но этот план внезапно стал совершенно ненужным. Когда я добрался до точки примерно на полпути через первый спальный вагон, дверь купе открылась, и в коридоре всего в нескольких футах от меня был Ганс Рихтер, уставившийся на меня, как на привидение.


"Вы!" - прошипел он.


Я заметил, что он нес радио.


«Давай, Рихтер, - предупредил я. «Вы не доберетесь до Софии сейчас».


Но у Рихтера были другие идеи. Он пробормотал что-то себе под нос по-немецки, затем развернулся и побежал по коридору прочь от меня.


Он направлялся к спальному вагону, который я только что оставил, к концу поезда. Поезд был слишком переполнен, чтобы пытаться выстрелить. Вместо этого я бросился в погоню.


Через несколько мгновений Рихтер оказался на задней платформе поезда. Он зашел настолько далеко, насколько мог в этом направлении. Когда я подошел к двери с пистолетом, он меня ждал. Дверь захлопнулась напротив меня, когда я попытался пройти через ее проем на платформе. Я почти потерял равновесие, когда дверь ударилась мне в грудь и руку. Рихтер сильно ее толкнул. Я осторожно шагнул в дверной проем и увидел, как Рихтер исчезает по лестнице, ведущей к крыше машины.


"Сдавайся, Рихтер!" - крикнул я сквозь шум поезда. Но он исчез из поля зрения.


Казалось, что делать было нечего, кроме как следовать за ним.


Я перегнулся через рельсы, глядя вверх по лестнице, и как раз вовремя увидел, как Рихтер целился мне в голову из небольшого бельгийского револьвера. Он выстрелил, я нырнул назад, и пуля попала на мчащуюся землю под колесами. Затем Рихтер двинулся по крыше вагона к передней части поезда.


Я быстро взобрался на лестницу и забрался на верх вагона. Рихтер был уже в дальнем конце, перепрыгивая из вагона-ресторана к последнему спальному вагону. Он на мгновение потерял равновесие, приземлившись на крышу следующего вагона, но удержался.


Я побежал за ним по крыше вагона-ресторана. Когда я добрался до конца, я, не останавливаясь, перепрыгнул расстояние между ним и спальным вагоном и продолжил бежать.


Рихтер повернулся и еще два раза выстрелил в меня. Я увидел, как он прицелился, и пригнулся. Оба выстрела прошли мимо, хотя второй прогрыз крышу вагона под моими ногами. Я открыл ответный огонь с "люгера", но, поезд двигался под нами, я тоже не смог прицелиться, и пуля безвредно пролетела мимо головы Рихтера. Потом он снова побежал.


Рихтер перепрыгнул еще одно место между вагонами. Он становился лучше в этом. Я последовал за; мы побежали и перепрыгнули через еще несколько вагонов. Рихтер подходил к передней части поезда.


Когда Рихтер сделал еще один прыжок между вагонами, поезд свернул, и он упал на одно колено. Когда он повернулся и увидел, что я приближаюсь к нему, он снова нацелил маленький револьвер и сделал еще два выстрела. Я рухнул на крышу следующего вагона, и пули разъели дерево на надстройке рядом с моей головой и рукой. Рихтер в третий раз нажал на курок револьвера, но ничего не произошло. Затем он сердито бросил в меня пистолет. Он отскочил от крыши машины и исчез за краю.


Рихтер снова повернулся и побежал. Я встал, сунул «люгер» в кобуру и последовал за ним. Потом я увидел впереди ткацкий станок на склоне горы и зияющее в нем черное отверстие - туннель. Поезд врезался в туннель, и Рихтер лег как раз вовремя, когда его вагон исчез в темноте. Я тоже бросился лицом вниз, и тогда я погрузился в темноту. Через мгновение я увидел, как растет диск света


на другом конце и снова вышел из черной трубы на дневной свет.


Рихтер уже приближался к паровозу. Я встал и побежал за ним. Я хотел помешать ему вернуться в поезд. Он прыгнул на первый вагон за паровозом и продолжил движение. Когда я спрыгнул, поезд покачнулся на крутом повороте пути. Я упал вправо и чуть не соскользнул с крыши машины.


Я подождал, пока рельсы снова не выпрямятся. Затем я двинулся к Рихтеру. Поезд снова покачнулся по неровной дороге, когда Рихтер приблизился к передней части вагона. Он упал и уронил радио. Оно заскользило к краю крыши вагона, но Рихтер схватил его, прежде чем оно упало .


Рихтер был теперь впереди вагона. Он смотрел на паровоз, пока я приближался, чтобы сократить небольшое расстояние между нами. Он решил не прыгать к паровозу и вместо этого подошел к лестнице, ведущей через борт машины. Я добрался до него, как только он ступил на него.


Я схватил его изо всех сил и потащил на крышу вагона. Он впился в меня взглядом, пытаясь вырваться на свободу.


"Отпусти меня!" он закричал. «Неужели вы думаете, что я создал все это зря?»


Его слова были почти унесены ветром, прежде чем я успел уловить, что он говорил. Но его глаза сказали мне все. Я добивался успеха там, где все остальные терпели поражение, и Ганс Рихтер в конце концов оказался в ловушке. За несколько коротких дней я стал его врагом.


Я ударил кулаком по его квадратному лицу и сломал ему нос.


Рихтер упал на крышу движущейся машины. Сельская местность скользила под нами с головокружительной скоростью. Я снова схватился за него, но он пнул и выбил мои ноги из-под меня, и я упал рядом с ним и перекатился на самый край крыши.


Я взглянул на заросли земли подо мной, схватившись за край крыши руками и ногами. Пока я медленно уходил от края, Рихтер снова встал на ноги. Когда я повернулся, чтобы подняться, он ударил меня ногой по голове.


Я уклонился от удара, и Рихтер снова потерял равновесие и упал на колени. Мы оба вместе с трудом поднялись на ноги, но на этот раз у меня было преимущество. Я ударил его кулаком по животу, и он согнулся пополам. Затем я сильно ударил его по голове и повторил удар. Он отшатнулся и чуть не упал снова.


Теперь я был между Рихтером и передним краем крыши вагона. Последним отчаянным усилием он направил радио мне в голову. На этот раз я увидел, что он приближается, и отступил, когда Рихтер подошел ко мне. Импульс его атаки пронес его мимо меня к концу машины и над ней. Когда он пролетел, я схватил рацию и вырвал ее у него из рук. Рихтер рухнул на открытое пространство между машиной и паровозом.


У меня не было шанса спасти его. Я чуть не перевернулся, когда схватился за радио. В другой момент Рихтер упал между вагоном и паровозом, а затем ударился о шпалы внизу. За доли секунды вагоны перекатились через его смятую фигуру.


Зрелище было не из приятных. Рихтер даже не успел закричать. Тело скрылось под движущейся машиной. Затем, когда я оглянулся, я увидел оторванную ногу и другую часть тела, которую невозможно было опознать, упала с гусеницы. Белградский мясник был зарублен.


Поезд замедлял. Мы явно приближались к Димитровграду, и я не мог попасть в этот поезд, когда он туда приехал. Я спустился по лестнице, которую Рихтер пытался использовать ранее, и когда поезд замедлился еще больше, я прыгнул на мчащуюся землю.


Я пыталась держать ноги под собой, но не мог. Я дважды перевернулся с ног на голову, соскребая плоть и рвущие ткань, пока катился. Затем я чудом оказался на спине у подножия небольшой насыпи и увидел, как смотровая площадка поезда отступает по рельсам.


Я нащупал сломанные кости, но не нашел. Я потерял радио, но оно находилось в пятнадцати футах от меня. Я подошел к нему, и в свете позднего полуденного солнца открыл его сзади и заглянул внутрь. Вот оно, как я и пришел к выводу, встроено в радио, так что оно выглядело как часть схемы - устройство спутникового мониторинга.


Я закрыл радио и покачал головой. Моя левая рука и щека горели в том месте, где они были натерты гравием вдоль дорожки. Я вытер лицо платком и посмотрел на рельсы в сторону того места, где Рихтер упал с поезда. Там была хорошая миля или около того, и я ничего не видел.


Примерно в тридцати ярдах отсюда тянулся ряд параллельных рельсов, и по ним приближался медленный поезд. Он шел в том направлении, откуда я только что пришел, в сторону перевала Драгоман. Где-то впереди этот поезд перейдет на главный путь.


Это был большая удача для меня,


потому что это вытащит меня из этого района в спешке и таким образом, чтобы я мог избежать властей. Я быстро перешел на другие пути. Через мгновение поезд двигался мимо меня, постепенно увеличивая свою медленную скорость. Я подождал, пока подойдет последняя машина, один из нескольких вагонов второго класса, а затем начал бежать так быстро, как мог. Я ухватился за перила ступенек на задней платформе и держался, и поезд выдернул мои ноги из-под меня. Мгновение спустя я стоял на платформе с рацией Ганса Рихтера в руке и смотрел, как вдаль ускользает пейзаж вокруг Димитровграда.


Менее чем за пять минут поезд миновал то место, где Мясник встретил подходящую смерть. Я увидел что-то похожее на кучу старой одежды, лежащую между рельсами, но обрывки не были идентифицированы как личность. Остальная часть Рихтера лежала где-то по ту сторону рельсов. Я долгое время задумчиво смотрел на кучу, а потом она исчезла из виду.


Урсула будет недовольна тем, что Рихтера не привезли в Бонн для суда. Но в конце его уродливой карьеры наступило своего рода справедливость - своего рода жестокая расплата.


Мы с Урсулой проведем сегодня ночь в какой-нибудь маленькой комнатке в Црвени Крст. Я касался ее тела, и мы думали только о тех теплых моментах вместе.


Мы заслужили на это право.


Ник Картер


Бригада убийц


Первая глава


Когда в серые предрассветные часы зазвонил телефон, я знал, что на другом конце провода мог быть только один человек - Хоук, мой босс в AX.


Телефон стоял на ночном столике с противоположной стороны кровати, поэтому мне пришлось ползти через Марию фон Альдер, спящую рядом со мной, чтобы добраться до него. Мария зашевелилась во сне, слегка подтянув одну ногу, так что ее прозрачная розовая ночнушка поднялась выше бедер, когда я поднял трубку.


«Тебе нужно немедленно вернуться сюда», - сказал Хоук, как только узнал мой голос. Его слова были резкими и настойчивыми. «Мы работаем над новой сделкой. Будьте готовы уйти через тридцать минут ».


"Через тридцать минут?" Я спросил. "Как? Похоже, ты забыл, где я.


Я был на Виски-Кей, крошечном острове у Багамских островов, куда меня послал сам Хоук. Мне нужно было организовать лодку, чтобы забрать меня и отвезти на один из больших островов, чтобы я мог сесть на самолет обратно в Штаты.


Хоуку не терпелось услышать мой ответ. «Будьте готовы уйти через тридцать минут», - повторил он ледяным тоном. "Г-н. Джеймс обеспечивает ваш транспорт ».


Я молча кивнул. "Г-н. Джеймс »- это кодовое имя президента Соединенных Штатов Америки.


«Хорошо», - сказал Хоук, как будто видел, как я киваю. «Лодка заберет вас от главного дока Виски-Кей ровно через двадцать семь минут». Он повесил трубку. Положив трубку, я увидел, что Мария открыла глаза и смотрит на меня.


«Это был мой офис в Нью-Йорке», - сказал я ей. «Боюсь, мне нужно вернуться. Компания отправляет лодку.


Мария думала, что я миллионер по имени Тони Доус, прикрытие, которое я использовал в моем нынешнем задании на AX. Даже если бы она услышала мой разговор с Хоуком, у нее все равно не было бы причин сомневаться в моем прикрытии.


Но она скривилась, ее спелые красные губы надули. "Тебе нужно вернуться сегодня?"


«Да, боюсь, что да», - бодро сказал я, собираясь встать с кровати. «И не только сегодня, но и прямо сейчас. У меня как раз есть время одеться до того, как сюда прибудет лодка.


Но прежде чем я смог встать с постели, Мария подняла руку и игриво потянула меня за руку, притягивая к себе.


«Тебе не нужно так торопиться, - хрипло сказала она.


В этом не было сомнений, Мария фон Альдер была красивым существом, длинноногой стройной блондинкой с великолепно сложенным золотым телом и полной гладкой грудью, розовые кончики которых упирались в лиф ее прозрачного платья. Она смотрела на мое тело и могла видеть, что ее вид делал со мной. Она соскользнула с кровати на спине, слегка приподняв бедра, предлагая мне свое шелковистое тело, словно чаша любви, ожидающая своего наполнения.


Со всей силой воли, на которую я был способен, я прошептал: «Будут и другие времена». Я провел губами по ее щеке и отправился в душ.


Я не мог пожаловаться на то, что последние пять дней на Виски-Кей были не очень приятными. Остров был игровой площадкой для очень богатых. Куда ни глянь, везде была роскошь - чистые, вымытые морские яхты, стоящие на якоре в сверкающих голубых водах; акры дорогих благоустроенных газонов, пылающих яркими огненными цветами, уходящие к морю; скопления роскошных вилл, ярко раскрашенных, как если бы они были нарисованы детскими мелками, возвышались над Атлантическим океаном. Я наслаждался всем, включая Марию фон Альдер, последние пять дней.


Но мой визит на Виски-Кей по-прежнему был разочаровывающим; Я был там по делу и был не ближе к решению моей текущей задачи, чем в тот день, когда Хоук впервые проинструктировал меня в штаб-квартире AX в Вашингтоне.


Хоук начал беседу необычным монологом об опасностях этой конкретной миссии, невероятных шансах и жизненной важности успеха.


Я бросил на него взгляд краем глаза, думая, а что еще нового? Я почти ожидал увидеть, как морщинки вокруг его тонких губ превращаются в улыбку. Нечасто Хоук, сдержанный житель Новой Англии, пытался шутить. Но я увидел, что эти морщинки вокруг его рта и пронзительные глаза только усилились, и я знал, что он серьезно.


Он перетасовал бумаги на столе и нахмурился. «Нас только что проинформировали - это, конечно, совершенно секретно - что шесть часов назад премьер-министру Англии угрожает убийство его давний друг, член парламента. Двое мужчин находились в загородном доме премьер-министра, когда друг внезапно достал винтовку, нацелил ее на премьер-министра, а затем, совершенно необъяснимо, нацелил винтовку на себя и вышиб себе мозги. В то время больше никого не было, поэтому мы можем выдать публике фальшивую историю. Но реальные последствия инцидента ужасны ».


Я кивнул. Это было более странно, чем я ожидал, даже после вступительной речи Хоука.


«Официальная британская версия описывает это как несчастный случай», - продолжил Хоук. «Осечка, когда друг осматривал винтовку. Конечно, не будет


Он упомянул, что сначала оружие было направлено против премьер-министра ».


«Вы собираетесь одолжить меня англичанам для помощи в расследовании?»


Хоук покачал головой. «Проблема ближе к дому. Сообщалось о подобных случаях в Китае, Франции, Японии и Германии. В каждом случае потенциальный убийца имел силу убить свою жертву, но вместо этого убивал себя.


«Вы можете себе представить, какое влияние эти отчеты оказали на президента. Он легко мог стать следующей целью. И он не собирается ждать, пока член этой команды убийц доберется до Белого дома, даже если убийца в конечном итоге убьет только себя. Наша задача на этот раз - искать и уничтожать - превентивные действия ».


"У нас есть какие-нибудь зацепки?"


«Немного, - признал Хоук. Он закурил одну из своих дешевых сигар и с минуту попыхивал в тишине. «У меня есть все файлы расследований различных спецслужб в каждой из стран, а также Интерпола. Хотите знать, что они нашли? "


Он отмечал факты на пальцах. «Во-первых, все мертвые убийцы были полными. Во-вторых, все были одержимы своим лишним весом и потратили много времени, пытаясь от него избавиться. Три-три из них были близки с сестрами Фон Альдер ».


Я приподнял бровь. «Потрясающе. Я ищу толстых мужчин на диете, которым нравятся красивые девушки. Ты не совсем упрощаешь это ".


«Я знаю, - сказал Хоук. "Мне жаль." Судя по тому, как он это сказал, я почти поверил ему. Но потом он снова стал решительно деловым.


«Мы начинаем с сестер фон Альдер, то есть с вас. Это единственная реальная подсказка, которую мы получили ".


Девочки фон Альдер сами были немного странными. Мария, Хельга и Эльза - идентичные тройняшки-блондинки, хорошо известные любому читателю газет или телезрителю. Им было за двадцать, и они были красивыми. Они приехали в Соединенные Штаты из Германии после Второй мировой войны со своей матерью Урсулой. Они специализировались на мужьях и любовниках-миллионерах, которые сделали их богатыми подарками в виде домов, разбросанных по всему миру, яхт, драгоценностей и даже частных самолетов.


Поразмыслив, я решил, что сближение с фон Альдерс, вероятно, было одним из самых приятных способов, с которых я когда-либо начинал выполнять задание.


Для AX было достаточно просто предоставить мне прикрытие - Тони Доуэса, богатого бизнесмена, унаследовавшего процветающий экспортно-импортный бизнес со штаб-квартирой в Нью-Йорке. Вскоре, когда Хоук за кулисами дергал за нужные ниточки, меня пригласили на несколько вечеринок, что и девочек Фон Альдер. Как только я встретил сестер, было довольно легко, с щедрыми проявлениями даров и внимания, стать частью их социальной сети.


Мария была первым фон Альдером, которого я «исследовал». Я отвез ее на Виски-Кей, где мы провели пять счастливых дней в роскоши. Но к утру, когда Хоук приказал мне вернуться в Соединенные Штаты, я не обнаружил никаких других зацепок.


Два


Менее чем через двадцать минут после звонка Хоука я направился к главному причалу Виски-Кей. Мария фон Альдер пошла со мной, цепляясь за мою руку. Там уже ждала лодка - сорокфутовый крейсер, большая часть краски облезла и заржавела, два дизеля работали на холостом ходу. На палубе было четыре человека.


Один из мужчин, на котором была выцветшая бейсболка, крикнул: «Мы готовы оттолкнуться, мистер Доус».


«Будьте с вами», - ответил я. Я повернулся, чтобы попрощаться с Марией, и она долго и требовательно поцеловала меня.


«Помни, Дамплинк», - сказала она - все сестры фон Альдер называли своих мужчин «Дамплинк», - «держись подальше от этих моих сестер, или я выцарапаю им глаза».


«Моя или их?» Я спросил.


«Все глаза», - сказала она.


Она быстро поцеловала меня, и я прыгнул на палубу крейсера. Мужчина в выцветшей бейсболке тут же бросился прочь. Когда мощные сдвоенные дизели крейсера ожили, я увидел, как вторая лодка неслась к причалу. Он внезапно повернулся и направился к моему крейсеру, который стремительно приближался к открытому морю, его нос рассекал воду, а его нос делал из брызг петушиный хвост. Вскоре Мария фон Альдер, все еще стоявшая в конце пристани, уменьшилась до размеров куклы, а затем полностью исчезла. Через несколько минут сам остров исчез из поля зрения.


Вдруг я понял, что нас преследует другая лодка. Знакомый холод пробежал по моей спине. Кто-то совершил серьезную ошибку - мог ли это быть я?


Я попытался понять это, и быстро. Либо другая лодка была вражеским кораблем, пытавшимся добраться до меня, либо я позволил подобрать себя не той лодке, а другое судно было тем, которое Ястреб послал на Виски-Кей. Прежде чем у меня появилась возможность поработать над этим еще, мужчина в бейсболке сказал мне то, что я хотел знать.


«Пожалуйста, не делайте глупостей, мистер Доус, - сказал он. Он откинул кусок брезента на палубу и схватил обрез, лежавший под ним. Ствол был направлен мне в грудь.


По крайней мере, он не знал моего настоящего имени. Но я все еще не мог объяснить, откуда он знал, что я буду ждать удава на пристани на Виски-Кей.


т. Либо кто-то подслушивал звонок Хоука, либо меня выдала Мария фон Альдер.


Раздался крик человека за штурвалом крейсера, и лодка повернула вправо с внезапным креном, который чуть не сбил нас всех с ног. Затем мы увидели, в чем проблема - зловещий серебряный предмет, пронизывающий воду почти прямо над нашим носом. Преследовавший нас катер выпустил торпеду, но ракета не попала в нас и улетела в море.


Но этот короткий момент, когда все руки на борту крейсера потеряли равновесие, дал мне необходимую мне возможность вытащить Wilhelmina, мой модифицированный Luger с трехдюймовым стволом. Пока я был с Марией на Виски-Кей, я спрятал его в секретном отсеке в моем багаже. Но перед тем, как покинуть наш номер в то утро, когда Мария была в другой комнате, я предусмотрительно засунул его в промежностную кобуру, которую я носил в своих брюках, чтобы дотянуться до пистолета, расстегнув ширинку.


В то время как человек с ружьем все еще лежал на перилах, я присел, расстегнул молнию и вытащил «люгер». Я мог видеть изумление на его лице, когда «Люгер» появился из моей ширинки. Он заорал и взмахнул дулом ружья вверх, его палец сжал курок. Мы стреляли одновременно. 9-миллиметровая пуля Вильгельмины сократила разрыв между нами на полсекунды быстрее. Пуля снесла мужчине лицо и отбросила его через перила в море, а дробовик от дробовика попал в переборку позади меня.


Я двинулся быстро, одной рукой схватив спасательный жилет, а другой засовывая «Люгер» обратно в кобуру. Затем я прыгнул через перила в море. Я догадался, что люди на второй лодке подавали мне сигнал, чтобы я попытался выйти из лодки, когда они выпустили торпеду, и что они наблюдали за мной в бинокль.


Несмотря на дневную жару, когда я ударился и ушел под воду, вода была ужасно холодной. Все еще сжимая в руке спасательный жилет, я почти сразу вскочил и поплыл от крейсера ко второй лодке, которая теперь неслась ко мне. Через плечо я видел, как крейсер начал разворачиваться в погоне.


Крейсер все еще находился на полпути, когда приближающийся катер выпустил еще одну торпеду. Морская ракета просвистела мимо меня, всего в пяти ярдах от меня, и на этот раз попала в мидель крейсера. Произошел адский взрыв, и меня ударили сильные ударные волны, которые распространялись через воду, как электрический ток, проходящий через оголенный провод под напряжением. Крейсер разлетелся на части, подняв гигантский гейзер из воды, мусора и тел.


Через несколько секунд преследующая лодка подтянулась к борту, и руки помощи подняли меня на борт. Оказавшись на палубе, я увидел, что эта лодка была точной копией только что разрушенного крейсера; даже на отслаивающуюся и ржавую краску и на количество людей на борту. Но на этот раз один из мужчин показал открытку с печатью Соединенных Штатов и подписью президента.


«Приносим извинения за неудобства», - коротко сказал мужчина. «Мы опоздали на причал в Виски-Кей. Кто-то устроил небольшую диверсию на наших генераторах, чтобы задержать нас. Когда мы увидели, что другая лодка отошла вместе с вами, мы догадались, что произошло ».


«Спасибо», - улыбнулся я. «Вы хорошо выздоровели».


Он не стал признавать, что настоящий профессионал. Вместо этого он сказал: «Возможно, вы захотите переодеться в сухую одежду, прежде чем мы доберемся до места назначения. Внизу, в каюте, найдешь одежду.


Я спустился вниз и переоделся в свежие джинсы, спортивную рубашку, обувь и носки. Это была не совсем одежда Сэвилл-Роу, но была чистая и сухая. Мои спасатели не задавали мне никаких вопросов и не предлагали никакой информации. Вероятно, это было ЦРУ, но я все еще не имел представления, как они планировали вернуть меня на материк с той скоростью, которую имел в виду Хок.


Когда я снова поднялся наверх, тот же человек, который говорил со мной ранее, сказал мне, что мы должны добраться до точки пересадки примерно через шесть минут.


Я кивнул, но все еще не понимал, о чем он говорит. Какое-то время мы были вне поля зрения Виски-Кей, и из того, что я знал об этой части Атлантического океана, на многие мили к западу не было земли, кроме США. Все, что я мог видеть, были горные волны синего моря со всех сторон. .


Ровно через пять минут и пятьдесят секунд мы оказались в поле зрения авианосца ВМС США, и человек на палубе со мной сказал: «Вот и мы - прямо на кнопку».


Десяток реактивных самолетов со сложенными крыльями сидели на авианосце, словно темные птицы, отдыхающие перед возобновлением полета. Некоторые члены экипажа сбросили веревочную лестницу, когда наша лодка подошла к берегу. Я пожал руку своим спасителям, а затем поднялся по лестнице. Крейсер отошел и почти скрылся из виду в бурлящем море, прежде чем я достиг палубы.


Капитан корабля встретил меня наверху трапа, отсалютовал, я ответил, и быстро потащил меня к реактивному самолету, который ждал на летной палубе. Двигатели A-4 Skyhawk уже были


включены, стремясь подняться в воздух. Я пожал руку пилоту, молодому рыжеволосому, надел летную одежду и залез в заднюю кабину. Пилот показал мне «большой палец вверх», и мы с головокружительной скоростью катапультировались с палубы авианосца в небо. Когда президент Соединенных Штатов был вашим личным туристическим агентом, проживание было строго первоклассным…


Три


Обратный перелет в Штаты прошел быстро и без приключений. Нашим пунктом назначения был аэропорт имени Джона Кеннеди в Нью-Йорке, и мы приземлились там на специально подготовленной взлетно-посадочной полосе. После солнца и ясного неба на Виски-Кей я не был готов к суровым, резким январским холодам Нью-Йорка.


Хоук ждал в конце взлетно-посадочной полосы в длинном темном лимузине. Как только я перешел с самолета на машину, рыжеволосый пилот махнул рукой, развернул самолет и взлетел к авианосцу. В передней части лимузина сидели двое мужчин - шофер и, как я догадался, еще один агент AX. Я знал, что мы должны столкнуться с серьезным кризисом, поскольку Хоук почти никогда не раскрывает личность одного агента другому. Хоук постучал по стеклянной перегородке, отделявшей нас от мужчин впереди, и лимузин проехал через аэропорт.


«Что ж, N3, - сказал Хоук, глядя в окно, - я полагаю, у вас нет новой информации, чтобы сообщить».


«Боюсь, что нет, сэр», - сказал я, но все же рассказал ему о дублирующем крейсере на Виски-Кей и моем спасении. Я добавил: «Конечно, невозможно доказать, как они получили информацию. Мария фон Альдер может вообще не участвовать ».


«Хм», - ответил только Хоук.


Мы ехали в тишине несколько секунд, прежде чем Хоук повернулся и угрюмо сказал: «Глава российской коммунистической партии должен прибыть сюда, в JFK, примерно через шесть минут. Он встретится с некоторыми из наших людей на секретном заседании в ООН, прежде чем вылетит обратно завтра. На нас возложили ответственность за его безопасность, пока он здесь. Вот почему я так срочно нуждался в тебе.


Настала моя очередь пробормотать: «Хм».


Лимузин притормозил и теперь остановился возле одной из взлетно-посадочных полос аэропорта, где его ждала большая толпа людей и машин. Хоук наклонился вперед и указал на гигантский турбореактивный двигатель, спускающийся с свинцового неба. «Наш посетитель как раз вовремя», - заметил он, взглянув на карманные часы, которые он носил на цепочке, перекинутой через жилет.


Как только российский самолет остановился на взлетно-посадочной полосе, сотрудники аэропорта быстро подкатили ступеньки к двери кабины, и вышел советский председатель партии. Из огромного самолета за ним следили несколько других российских официальных лиц, и перед лестницей всю группу немедленно окружили полицейские и сотрудники службы безопасности - как российские, так и американские - и сопроводили к очереди из машин. Когда процессия во главе с группой нью-йоркских мотоциклистов тронулась, наш лимузин ехал прямо за машиной советского председателя. Вскоре мы уже входили в ворота Организации Объединенных Наций, длинная величественная вереница флагов которой быстро развевалась на ледяном ветру.


Оказавшись внутри здания, всю группу быстро перенесли в одну из комнат частного совета безопасности. Это был просторный зал без окон, с сиденьями, расставленными ярусами, наподобие амфитеатра для зрителей, с трибуной в центре, где занимали свои места советский председатель и его партия, а также советник по безопасности Соединенных Штатов и его помощники. Я и Хоук, другой агент AX и я занимали места в первом ряду рядом с российской полицией безопасности, сопровождавшей советского лидера из Москвы. За нами стояли агенты правоохранительных органов города, штата и федерального правительства. Встреча, конечно же, была закрытой для публики.


Двое мужчин общались через переводчика, который переводил шепотом от одного к другому, так что ничего из сказанного не было слышно там, где мы сидели. Это было все равно, что смотреть спектакль в пантомиме и по жестам угадывать, что говорят актеры.


Сначала казалось, что оба мужчины были сердиты и подозрительны. Было много хмуриться, хмуриться и стучать кулаками. Вскоре гнев сменился недоумением, и тогда я увидел, что двое мужчин стали более дружелюбными. Очевидно, они начали понимать, что ни одна страна не стояла за причудливыми инцидентами.


Вскоре после этого встреча подошла к концу, и председатель Советского Союза и советник по безопасности США стояли, чтобы пожать друг другу руки.


Затем один из членов партии советского председателя - позже я узнал, что он был российским послом - сделал шаг к председателю коммунистов. Он держал вытащенную из кармана гранату. Мужчина открепил гранату и бросил ее на плюшевый ковер прямо к ногам российского лидера.


В последовавшую долю секунды ледяного ужаса в комнате не было слышно ни звука. Я видел чистый ужас на лице советского председателя, когда он беспомощно смотрел вниз на смертоносную активированную гранату, лежащую на носках его ботинок.


инстинктивно я вытащил свой Люгер Вильгельмину из кобуры, но Хоук схватил меня за руку. На самом деле, поскольку он был быстрее меня, чтобы увидеть, что я ничего не могу сделать. Пуля только быстрее взорвет гранату. У российского лидера не было времени даже сдвинуться с места.


В этот момент, когда все присутствующие в комнате были парализованы, российский посол - человек, уронивший незакрепленную гранату - бросился на взрывчатку. Раздался приглушенный взрыв; Смертельная сила гранаты была подавлена телом мужчины. Его тело разлетелось на части, голова оторвана от туловища.


Последствия взрыва потрясли председателя Совета и других присутствующих на трибуне, но в остальном они остались невредимыми. Мы с Хоуком немедленно перевели российскую и американскую делегации из комнаты в ожидающий снаружи лимузин. Были поспешно приняты меры к тому, чтобы советник по безопасности США и его сотрудники вернулись в Вашингтон, а российская сторона направилась в советское посольство и оставалась там до отъезда в Москву.


Между тем, скорая помощь полиции и N.Y.P.D. В ООН начали прибывать саперы с контингентом газетных репортеров и фотографов. Зал частного совета безопасности был заблокирован полицией ООН, но Хоуку и мне разрешили вернуться внутрь, где на носилки загружали покрытые брезентом останки российского посла. Уже сейчас сотрудники российской полиции безопасности и американские агенты готовятся отслеживать недавние передвижения посла.


Был сделан звонок в Белый дом, и президент был проинформирован об этом деле. Перед тем, как этот разговор закончился, Хока вызвали к телефону, чтобы поговорить с президентом. Когда он вернулся, лицо начальника AX было серым.


«Это была почти катастрофа», - сказал он, покачивая головой. «Президент сообщил мне, что мы получим полный отчет о передвижениях советского посла, как только расследование что-нибудь обнаружит. Но мы уже знаем одно ».


"Что это такое?"


«Всего две ночи назад, - сказал Хоук, - советский посол был гостем на вечеринке, устроенной Хельгой фон Альдер и ее матерью в квартире Хельги на Парк-авеню».


"Вы уверены?" - удивленно спросила я.


Хоук кивнул другому агенту AX, который сопровождал нас в лимузине от Кеннеди. «Агент Z1 был на вечеринке. Поскольку я знал, что невозможно следить за всеми женщинами фон Альдера одновременно, я использовал его в этом деле. Я хочу, чтобы вы двое собрались вместе, чтобы он рассказал вам подробности того вечера. После этого я хочу, чтобы вы поработали над Хельгой фон Альдер. И…


"Да сэр?" Я спросил.


«Я уверен, что мне не нужно напоминать вам о срочности вашей миссии. Должна быть какая-то связь между этим бизнесом и фон Алдерс. Найдите его, чего бы это ни стоило ".


Четыре


Хоук отправился один в нью-йоркский офис AX, оставив Z1 и меня поговорить вместе. Проведя большую часть дня в самолете, летевшем из Виски-Кей, и в машине, ехавшей из Джона Кеннеди, я почувствовал, что мне нужно потренироваться в тренажерном зале. Я предложил Z1 пойти в спортивный клуб поиграть в гандбол, пока мы разговаривали.


Никто из нас, конечно, не знал настоящего имени других. Сам Z1 был примерно моего возраста, на пару дюймов ниже и на несколько фунтов тяжелее, с соломенными волосами и светлой кожей. Как только мы переоделись в спортивную форму и начали игру, я увидел, что он достойный противник гандбола. На площадке у него был неуклюжий, плоскостопий, но он бил по мячу с убийственной силой, так что он отскакивал, как пуля с рикошетом, и заставлял меня двигаться.


«Та вечеринка прошлой ночью была настоящей вечеринкой», - начал он, и я уловил слабый южный акцент в его голосе, своего рода акцент средне-южных штатов. «Эти фон Альдеры точно умеют развлекать. Была пара актеров, российский посол, два британских писателя, этот поп-артист, который не рисует ничего, кроме картин с спортивными ремнями, и еще дюжина людей, которых я так и не встретил ».


«Кому-нибудь из них показался особенно приятным с послом?» - спросил я, нанося удар по мячу и при удачном ударе сильно вонзив его в середину Z1, из-за чего он не смог ответить на удар.


"Уф!" - пробормотал он, с усилием выпрямляясь, лицо его покрылось каплями пота. Затем, отвечая на мой вопрос, он сказал: «Мне показалось, что все гости были очень дружны друг с другом. Как будто все они были членами какого-то эксклюзивного клуба. Если вы понимаете, о чем я?"


Я кивнул. «Но были ли Хельга или ее мать, Урсула, когда-либо наедине с послом в течение какого-либо времени в течение вечера?» - спросила я, мчась туда-сюда по площадке. Я не знал, какую информацию я ожидал от него получить, но любая зацепка или связь между мертвым послом и тем или иным из фон Альдеров могут помочь.


«Нет», - ответил Z1, выполняя свою долю бега. «На самом деле русский большую часть времени разговаривал с этим художником и, наконец, завершил вечер, купив две картины, которые парень привез с собой..


Мне пришла в голову дикая идея. «Что бы вы подумали, если бы я попросил AX устроить вскрытие мозга мертвого русского?»


«Вскрытие?» - воскликнул Z1, оборачиваясь и глядя на меня. «Что может доказать исследование его мозга?»


«Это всего лишь догадка, - сказал я. «Я не могу выбросить из головы, насколько странной является вся ситуация. Не только то, что произошло сегодня, но и все предыдущие убийства - или, я бы сказал, самоубийства. Эти люди сформировали самую странную команду убийц, которую я когда-либо видел. Может быть, им сначала дали наркотик, или загипнотизировали, или промыли мозги. Кто-то должен был заставить их вести себя так идентично иррационально. Должно быть объяснение. Может быть, вскрытие даст некоторые ответы, поможет нам понять причины этого дела ».


«Полагаю, стоит попробовать». Z1 пожал плечами.


«Хоук хочет, чтобы я немедленно переехал к Хельге», - сказал я ему. «Как только мы закончим игру, я позвоню ей и попробую назначить свидание на сегодня вечером. Думаю, тебе лучше доложить Хоуку в штаб. Обязательно скажи ему, что я хочу провести вскрытие русского ».


«Конечно», - сказал он, упустив шанс и проиграв мне игру.


Приняв душ и одевшись, мы пошли в бар и выпили пару охлажденных мартини, и я позвонила Хельге фон Альдер из телефонной будки.


"Пельмень!" она взвизгнула от восторга, как только услышала мой голос. "Вы вернулись. Моя тупая сестра позволила тебе уйти. Увидимся сегодня вечером?


«В точности то, что я имел в виду», - сказал я ей. «Я заеду за тобой около восьми».


Когда я закончил разговор, мы с агентом Z1 расстались. Я направился в роскошную квартиру на Саттон-Плейс, которую AX арендовал для меня - или, скорее, для «Тони Доуэса».


Одним из преимуществ работы под прикрытием для AX было то, что организация не жалела средств на создание надежной маскировки для своих агентов. Квартира Тони Доуэса была хорошим примером. Это был элегантный, элегантный холостяцкий домик со всеми принадлежностями для соблазнения, которые такой мужчина мог бы обеспечить себе. Звукоизолированный снаружи, достаточно высокий, чтобы открывать вид на город и уединение, и оснащенный всем новейшим электронным оборудованием от внутреннего освещения до квадрофонического звука. Единственными моими просьбами были небольшой тренажерный зал и сауна. Остальные часы дня я потратил на боксерскую грушу и брусья и закончил сауной. Было семь тридцать пять, когда я в смокинге отправился к Хельге фон Альдер.


Квартира Хельги была пентхаусом на Парк-авеню в восьмидесятых, в королевском здании, которое больше походило на частный клуб, чем на резиденцию. Я ожидал, что она будет одна, но когда я прибыл, я увидел, что Урсула была там с седым джентльменом, лицо которого выглядело смутно знакомым, хотя его имя на мгновение ускользнуло от меня.


«Но Дамплинк», - поприветствовала меня Хельга, поцеловав мои губы обычным поцелуем фон Альдера с открытым ртом и втянув меня внутрь, «передай привет Урси» - дочери фон Альдера звали свою мать Урси - «и ее сопровождающего Байрона Тиммонса. ” Тогда я узнал в этом человеке одного из нефтяных магнатов страны. Урсула фон Алдер также поцеловала меня в губы, что было далеко не материнским, и Тиммонс крепко пожал мне руку.


«Урси и Байрон как раз уходили», - добавила Хельга, херувимски улыбаясь.


Байрон Тиммонс пробормотал: «Ах, да», и начал помогать Урсуле надеть норковую шубу.


«Мы говорили об ужасной аварии бедного Владимира Колчака, - сказала Хельга. «Вы слышали это в новостях?»


"Нет я сказала. "Я не боюсь."


«Сегодня днем его убили в ООН, - грустно сказала Хельга, - что-то вроде взрыва котла».


«Ужасно», - сказал я, гадая, не придумал ли Хоук «взрыв котла» для прессы сам.


«Бедный Владди, - сказала Хельга, - он всегда был полон жизни. Я буду скучать по нему.


"Вы знали его?" Я спросил.


«О да, - ответила Хельга. «Он был старым другом Урси. Он был здесь, в доме, на вечеринке, всего две ночи назад.


«Нам всем будет его не хватать», - повторила Урсула, целуя Хельгу в щеку, касаясь моих губ ее губами и направляясь к двери. Байрон Тиммонс последовал за мной, снова крепко пожав мне руку.


Как только Хельга закрыла дверь за уходящей парой, она упала в мои объятия с подавленным хихиканьем и прошептала: «О, Дамплинк, Байрон Тиммонс ужасно зол на меня - и на тебя. Когда я назначил вам свидание сегодня днем, я совершенно забыл, что сегодня вечером я должен был пойти с ним в театр. Когда я вспомнил, мне пришлось сделать некоторую отчаянную перестановку и позвать Урси для замены. Я сказал Байрону, что вы старый друг, которого я не видел много лет, и вы были в городе только на вечер.


«Я знал, что он чем-то недоволен. Теперь я понимаю.


Хельга отстранилась, качая головой. «Иногда я могу быть таким непослушным. Но я хотел быть с тобой ».


«Я доволен, - сказал я ей, - и польщен. Куда ты хочешь, чтобы я тебя отвела?


"Это такая неприятная ночь", - сказал Хельга.


Я тихо сказал: «Я подумал, может, ты лучше останешься здесь и будешь уютным. Если не против чего-нибудь простого, например шампанского и икры. Боюсь, это все, что у нас есть в доме, и сейчас у слуг выходной.


«Я не могу придумать лучшего способа провести вечер».


Она меня удивила. Она была одета в обтягивающее белое вечернее платье, ее светлые волосы были тщательно уложены, на шее висело бриллиантовое ожерелье с соответствующими бриллиантовыми подвесками, свисающими из мочек ее ушей. Она была готова провести ночь в городе. Но потом я понял, что женщины Фон Альдер, вероятно, так одеваются только для того, чтобы вечером бездельничать по дому.


Хельга включила музыку и выключила свет. Вскоре она принесла шампанское и икру, и мы сели бок о бок на леопардовом шезлонге перед окнами от пола до потолка, из которых мы наблюдали огни города и снежную тьму.


«Знаешь, Тони, - мягко сказала Хельга, поворачиваясь ко мне, когда мы оба потягивали охлажденное шампанское, - ты не такой, как другие мужчины, которых я знала в своей жизни. Обычно я могу довольно легко их понять, понять, чего они хотят от женщины. С тобой я не уверен, хотя знаю тебя очень давно. И это проблема. Мне это интересно, и я думаю, что все остальные женщины Фон Альдер, включая Урси, тоже. Она внезапно села прямо. «Тебе понравилось с Марией?»


Я честно кивнул. «Она прекрасна. Но тогда все вы. В конце концов, вы же одинаковые тройняшки.


«Не полностью идентичны». Я видел ее улыбку в полумраке. Она поставила бокал с шампанским и соскользнула на шезлонг, прижавшись своим телом к моему. Я чувствовал тепло ее тела сквозь платье. Экзотический аромат ее духов волновал мои чресла. Я просунул палец под бретельку ее платья и остановился.


«Хельга», - сказал я.


"Хм?"


«Этот парень, Колчак или Владди, как вы его называли - вы его часто видели в последнее время?»


Она неправильно поняла мой вопрос. «Тебе не нужно его ревновать, Дамплинк». Она придвинулась ближе ко мне, так что наши бедра соприкоснулись.


«Нет, но мне любопытно», - настаивал я. «Часто ли он навещал вас или вашу семью за последние несколько недель?»


Она пожала плечами, все еще прижимаясь ко мне. «Владди был одним из тех людей, которые всегда были или всегда были рядом с моими друзьями. Вы заметили его, когда он был там, вы не скучали по нему, когда он отсутствовал ». Она нетерпеливо пошевелилась. «Но это прошлое - это настоящее. Настоящее всегда важнее».


Я знал, что это все, что она собиралась сказать. Возможно, она хотела что-то скрыть, а может быть, ей действительно нечего было сказать о Колчаке. Во всяком случае, я чувствовал, что на данный момент выполнил свои обязанности.


Теперь я нес ответственность перед собой, чтобы не упустить эту возможность ускользнуть между моих пальцев. Этими пальцами я ослабила бретельку платья Хельги. Она спустила оба ремня с рук, и мягкая белая ткань упала ей на талию.


На ней не было бюстгальтера. Когда она откинулась назад, ее полные стройные груди приподнялись, соски с розовыми кончиками встали дыбом. Она извивалась вперед, чтобы встретиться с моим лицом, так что мой рот наполнился одним, а затем другим подобными дыне холмиками. Ее тело яростно дрожало, когда я ласкал ее соски кончиком языка, пока, наконец, она, судорожно вздохнув, взяла мою голову двумя руками и поднесла мои губы к своим. Когда мы целовались, она провела пальцами одной руки по моему бедру, пока не наткнулась на свидетельство моего возбуждения. Ее рука на мгновение задержалась там.


«Прекрасно, Дамплинк, прекрасно», - прошептала она, задыхаясь, и прижалась губами к моему уху.


Я поднял ее и понес через гостиную, через фойе в спальню. В центре комнаты стояла огромная круглая кровать. Я опустил ее на нее, и она сняла платье, чулки и кружевные трусики бикини. Лежа на атласных простынях, она нетерпеливо протянула руки, чтобы помочь мне снять одежду.


Я чувствовал, как кровь течет в моей крови, когда мои глаза поглощали ее великолепное тело. Она была точной копией своей сестры Марии, от идеально очерченной, выпирающей груди и мягко изогнутых бедер до маленького золотого треугольника в центре ее тела. Она притянула меня к себе, и когда наши тела соприкоснулись, она повернула голову набок и мягко сказала: «Послушай, Дамплинк, куда бы ты ни повернулся, ты видишь, как мы занимаемся любовью».


До этого я не замечал, что три стены комнаты, у изголовья кровати и с обеих сторон, были полностью зеркальными. Пока тело Хельги сжималось и раскручивалось вместе с моим, как некий идеально запрограммированный, но тонкий инструмент чувственности, зеркала отражали чувственные движения, как если бы мы были посреди огромной оргии, в которой мы были всей группой участников.


И я обнаружил, как сказала мне Хельга, что она и ее сестра Мария не полностью идентичны. В том, как они занимались любовью, была большая разница. Обе женщины занимались любовью с бесконечным воображением и огромным открытым удовольствием. Но на этом сходство закончилось. Пока Мария была молчалива и напряжена, ее движения


были изысканно тонкими, Хельга была дикой и заброшенной, ее руки, бедра и рот постоянно исследовали мое тело, обмениваясь приятными ощущениями на каждое полученное ею. Все ее существо постоянно корчилось, дрожало и побуждало меня к все большим и большим высотам экстаза. Как будто - и зеркальные стены усиливали эффект - я занимался любовью с дюжиной разных женщин, каждая с разным подходом и реакцией. Наконец, она вскрикнула от чистого удовольствия и упала обратно на кровать.


Через мгновение она наклонилась надо мной. «Я делаю тебя счастливым?» - спросила она, покрывая мое лицо поцелуями.


«Да», - сказал я. «Да, ты делаешь меня счастливым».


«Я тоже счастлива», - сказала она. «Ты тот человек, которым я тебя считал».


Я осторожно притянул ее к себе, чтобы она легла на меня, наши тела прижались друг к другу с головы до пят. Мы лежим неподвижно, никто из нас не разговаривает. Через мгновение она слегка вздохнула от удивления, которого я ожидал.


«Шшш», - прошептала я ей.


Она снова замолчала, но ненадолго. "Ой!" воскликнула она. "Ой! Ах, Дамплинк! ОЙ!" Ее тело снова судорожно затряслось, пока она с длинным тихим стоном восторга не перевернулась на спину и не закрыла глаза.


Мои регулярные программы упражнений для тела и ума снова пригодились, позволив мне подарить Хельге последний подарок удовольствия, которого она не ожидала.


5


Хельга открыла глаза и мягко улыбнулась мне, когда я склонился над ее головой. «Это было прекрасно, прекрасно, прекрасно», - прошептала она. Она перевернулась и вылезла из постели. «Отдыхай, Дамплинк», - сказала она, целуя меня и выходя из комнаты.


Через мгновение она вернулась с бутылкой шампанского и двумя бокалами. Она наполнила один из стаканов и протянула мне. «Это, - сказала она, - займёт тебя, пока я буду принимать душ». Она снова поцеловала меня и вошла в ванную, радостно напевая. Роскошно растянувшись на кровати, я слышал, как она принимает душ.


Я сделал глоток охлажденного Dom Perignon. Снаружи поднялся ветер. Четвертая стена комнаты была покрыта портьерами, и я знал, что за шторами были двери в сад пентхауса, которые окружали все четыре стороны квартиры. За дверью что-то стучало. Я поставил бокал шампанского рядом с кроватью, натянул брюки и подошел к двери. Когда я отодвинул часть шторы в сторону, я увидел, что одна из дверей приоткрыта и раскачивается на ветру. Я закрыл дверь и запер ее.


Я был на полпути обратно через комнату, когда это безошибочное шестое чувство, подсознательное предупреждение о надвигающейся опасности, послало мне свое сообщение. Не зная почему, я инстинктивно вскинул обе руки перед своим горлом, я не стал действовать слишком рано. В то же мгновение тонкая проволочная петля накинулась на мою голову и легла мне на плечи. Проволока, которая должна была быть воткнута в мое горло, вместо этого глубоко вонзилась в кожу моих вытянутых рук.


Мой нападающий издал тяжелое рычание и яростный рывок петли. Я пригнулся и ударил плечом назад. Я все еще не мог видеть, кто был позади меня, но в этом внезапном выпаде я мельком увидел два борющихся образа в стене зеркал Хельги. Я посмотрел еще раз и увидел себя и человека позади меня, отраженного там. Мужчина был Z1!


Его лицо исказилось от нападения, но его личность невозможно было определить. Это был тот же человек, с которым я играл в гандбол в спортивном клубе в тот день.


Было невозможно понять, почему он пытался убить меня сейчас. Все, что я мог сделать, это защитить себя. И это было жуткое, тревожное ощущение - наблюдать, как кто-то пытается убить меня в тех же зеркалах, где совсем недавно я видел себя и Хельгу, интенсивно наслаждающимися сексом.


Он все еще не заметил зеркальной стены и не знал, что я наблюдаю за ним в ней. Он начал поднимать ногу, чтобы упереться коленом мне в спину. Я жестоко ударил его левой ногой, попал ему в коленную чашечку и разбил ее. Он задохнулся от боли и начал падать, таща меня за собой. Я попытался вывернуться из проволочной петли, поворачивая голову при падении. Он держал упорно к петле, все еще пытается задушить меня. Теперь я ясно видела его лицо. Его глаза были остекленевшими - как будто он был загипнотизирован или под действием наркотиков.


До сих пор я надеялся, что смогу защитить себя, не убивая его. Но я видел, что это невозможно. Я ударил твердым краем правой руки в основание его горла, нанеся смертельный удар по карате. Удар был сильным и чистым. Его шея сломалась, и он был мертв, вероятно, даже не подозревая, что его убило. Его тело осело на пол, голова гротескно повернулась набок. Я поднялся и встал, оседлав его тело.


Я слышал, как в ванной идет душ. Ковровое покрытие с глубоким ворсом на полу спальни заглушало звуки нашей борьбы. Тогда мне казалось очевидным, что Хельга фон Алдер заманила меня в спальню, зная, что агент Z1 собирался потом совершить покушение на мою жизнь. Как бы хорошо она ни была со мной в постели, я никогда не мог


Я забываю, что она и ее сестры были опытными актрисами.


С другой стороны, напомнил я себе, все еще существует вероятность, что она невиновна. Z1 знал, что я встречаюсь с Хельгой сегодня вечером, и мог проследить за мной до квартиры. Если бы, как я теперь подозревал, он получил приказ убить меня, он мог бы проскользнуть в комнату с террасы, пока мы с Хельгой занимались любовью, и она не знала бы об этом больше, чем я.


Если бы это было правдой, я не мог позволить Хельге появиться из душа и найти человека, которого я убил, лежащего на ее ковре. Не может быть никакого объяснения, которое удовлетворило бы ее, если бы я не раскрыл мою прикрытие. Если бы я сделал это, единственная зацепка, которая была у AX по делу, Фон Альдерс, была бы бесполезной. Я мог сделать только одно - передать тело Хоуку, у которого в распоряжении были все средства, чтобы незаметно избавиться от него.


Я нагнулся, поднял труп за подлокотники, потащил его через комнату, через двери террасы и выбросил на улицу. Затем я поспешил к прикроватному телефону, чтобы позвонить Хоуку. Пришлось разговаривать без скремблера.


«Это серьезное дело», - сказал я, как только он ответил. Говоря кратко, я рассказал ему, что именно произошло, импровизировав код по ходу дела. В заключение я сказал: «Мы с другом скоро уедем отсюда. Сможете ли вы справиться с зачисткой? »


Хоук понял. «Доверьте все приготовления мне, - сказал он, - но загляните ко мне сегодня вечером».


«Я планирую», - ответила я и оборвала разговор, когда услышала, как Хельга выключила душ в ванной.


Через несколько минут в комнату вошла Хельга в прозрачном черном неглиже, открывающем каждую деталь ее тела. Я снова растянулся на большой кровати и потягивал шампанское из бокала. К счастью, смерть агента Z1 была бескровной, и в комнате не было ничего, что указывало бы на борьбу, которая произошла там всего несколько минут назад. Если Хельга участвовала в заговоре и вернулась, ожидая найти мне труп, она не дала на это никаких указаний. Вместо этого она прижалась к кровати рядом со мной, пока я наливал ей бокал шампанского.


«A amore», - сказала она, коснувшись моего стакана своим.


«A amore», - согласился я.


После того, как мы напились, я скинул ноги с кровати и сказал: «Давай, Пельмень, я собираюсь пригласить тебя на ужин. Человек живет не только любовью. По крайней мере, не этот человек.


Мы выбрали ресторан в небольшом тускло освещенном французском заведении недалеко от квартиры Хельги. Снаружи все еще шел снег, но в ресторане было тепло и весело, а обслуживание и еда были превосходными. Но я действительно не был голоден, так как на протяжении всей трапезы я постоянно представлял себе ужасную сцену, которая будет происходить в квартире Хельги, когда Хок убирает тело мертвого агента AX.


Хельга, казалось, не замечала моей озабоченности и ела от души, оживленно болтая на протяжении всего ужина. Однажды она притворно надул губы - тот же жест, который сделала Мария, когда я оставил ее на Виски-Кей, и сказал: «Дамплинк, давай поедем куда-нибудь на выходные, чтобы мы могли побыть одни. Вы ушли с Марией. Сейчас моя очередь."


Меня позабавила та шутливая конкуренция, которая существовала среди девушек. "Что у тебя было на уме?" Я спросил.


Она сделала неопределенное движение рукой в воздухе. "Мексика. Возможно, Испания. Юг Франции. В конце концов, реактивный самолет просто сидит без дела в вешалке. Мы могли бы этим воспользоваться ». Она предложила это так небрежно, как если бы говорила о поездке на такси через город. И я мог видеть, что она была серьезна.


«Ну что ж, - сказал я, оставляя свои варианты открытыми, потому что я еще не знал, какие осложнения будут после смерти агента AX.


Хельга кивнула и удивила меня тем, что внезапно посерьезнела. Такого настроения я никак не ожидал от головокружительного фон Алдерса.


«Я тебе кое-что скажу, Тони», - прошептала она, ее пальцы переплелись с моими, пока мы потягивали коньяк. «Я получаю от вас вибрации, вибрации огромной силы. Это то, что я всю жизнь искала в мужчине. Мягкость заботливого любовника и сила авторитетного человека. Иногда вы находите то или другое. Но оба - никогда! Это очень хорошо." Она нахмурилась и медленно произнесла: «Однажды я попыталась объяснить, что искала, знакомому мужчине. Он был нежным, но не сильным, и он сказал, что я чувствую то же самое, потому что никогда не знал своего отца. Он сказал, что я ищу любовника и отца в одном лице. Ты веришь, что?"


Я покачал головой. «Я никогда не размышляю о таких вещах, причинах своих чувств. Важны сами чувства ».


«Я тоже так думаю», - согласилась она. «Но я действительно иногда думаю о своем отце, и я знаю, что Мария и Эльза тоже думают, хотя мы никогда не говорим о нем».


«А вы его совсем не помните?» Я спросил.


«Нет. Только то, что сказал нам Урси. Он был убит в Берлине во время одной из бомбардировок союзников во время Второй мировой войны. Мы с сестрами тогда были очень маленькими, и Урси спас нас живыми только чудом.


Она улыбнулась и снова просияла. «Бу


«С тех пор жизнь стала хорошей», - сказала она.


Позже, когда я отвел Хельгу обратно в ее квартиру, я задержался достаточно надолго, чтобы убедиться, что Хоук убрал тело с террасы. Конечно, он позаботился об этом. Когда я уходил от Хельги, она снова напомнила мне, что хочет, чтобы мы вместе поехали на выходные. Я обещал дать ей знать. Затем я спустился вниз и взял такси до штаб-квартиры AX.


Шесть


Нью-йоркский офис AXE находился в Нижнем Вест-Сайде города, на складе в районе дока. Водитель такси не обрадовался, когда услышал адрес. Думаю, он думал, что я собираюсь ограбить его по дороге, потому что я слышал, как он вздохнул с облегчением, когда мы подъехали к дому. Я перевернул его и вылез. Когда я начал переходить тротуар, он высунулся из окна и спросил: «Ты уверен, что это то место, которое тебе нужно, приятель?»


Я отмахнулся от него. Его чувства были понятны. Вся набережная была темной и безлюдной. Здание, в котором располагалась штаб-квартира AX, было затемнено, за исключением одной освещенной комнаты в передней части здания. Водитель такси не мог знать, что все остальные темные окна в здании были закрашены, чтобы скрыть суету, которая происходила внутри двадцать четыре часа в сутки, и что люди с мощными инфракрасными телескопами постоянно наблюдали за улицей. Собственно говоря, таксисту не могло быть безопаснее где-нибудь в городе, чем прямо там, за пределами самого мощного контрразведывательного агентства в мире.


Дежурный ночной охранник в освещенном переднем офисе, который выглядел как обычное складское помещение, нажал кнопку звонка под своим столом, и я прошел через железную дверь к лифту с людьми. Часовые с телескопами в окнах наверху уже очистили меня с обоими мужчинами, когда я все еще приближался к зданию.


«Хоук оставил приказ отвезти вас в подвал, как только вы войдете», - сказал лифтер. Машина спустилась.


Подвал - это значило, что Хоук ждал меня в морге агентства. Как и большинству сверхсекретных разведывательных организаций, AX должен был иметь собственный морг на территории, чтобы обрабатывать трупы, которые нельзя было сразу передать полиции. Однако большая часть тел в конечном итоге была передана в руки местных правоохранительных органов после того, как дорога была расчищена, так что смущающих вопросов не возникло.


Я нашел Хоука, стоящего рядом с закрытым телом Z1. С ним был судмедэксперт компании AX, доктор Кристофер.


Хоук кивнул мне, и судмедэксперт, которого мы назвали доктором Томом, сказал: «Я провел предварительное вскрытие, Ник. Это согласуется с тем, что вы нам сказали. Его смерть была вызвана переломом шеи ».


"Вы нашли что-нибудь еще?" Я спросил.


Доктор Том покачал головой. "Пока ничего. Почему?"


Вместо того, чтобы ответить ему, я поговорил с Хоуком. «Агент Z1 доложил вам сегодня с моим предложением сделать вскрытие мозга посла Колчака?»


«Нет, не знал», - сказал Хоук. «Он вернулся сюда, в штаб, и сказал мне, что вы связались с Хельгой фон Альдер. После этого я его не видел. О вскрытии не упоминалось. Это важно? »


«Может быть», - медленно сказал я. «Это могло бы дать нам возможный мотив для его нападения на меня».


Хоук нахмурился. «Я не слежу за тобой».


Я знал, что разговаривать перед доктором Томом, у которого был высший уровень допуска на все действия AX, безопасно. «Ну, когда он набросился на меня в квартире Хельги, он выглядел ошеломленным - как человек, который не мог контролировать себя, - но его физические действия были идеально скоординированы».


«Вы имеете в виду, - перебил Хоук, - вы думаете, что он был членом бригады убийц?» Как бы мне ни не нравилась мысль о том, что один из наших агентов может находиться под влиянием этой - этой силы или чего-то еще, я согласен ».


«Но это не обязательно объясняет, почему он пытался меня убить, - продолжил я, - если только я не сказал или не сделал что-то, что угрожало тому, с чем мы сражаемся. Единственное, что я могу придумать, это мое предложение о вскрытии. Поскольку он не передал вам предложение, но пытался убить меня, похоже, это была связь.


«Как вы думаете, что именно покажет исследование мозга посла?» - спросил доктор Том.


«Не знаю, - признался я. «Но мы предполагаем, что людям, причастным к этим инцидентам, каким-то образом промыли мозги. Так что вскрытие русского было ударом по доказательству теории «промывания мозгов». Может, мы ничего не найдем, но тогда нам нечего терять, если попробуем ».


«Да, понятно, - сказал доктор Том. Он посмотрел на труп, лежащий на плите морга AX. Он взглянул на Хоука. "Как насчет этого, шеф?"


Хоук колебался всего на долю секунды. «Давай, - сказал он, кивая.


Доктор Том натянул простыню на застывшие черты лица. «На это у меня уйдет пара дней, - задумчиво сказал он, - я пришлю вам отчет, как только получу результаты».


Мы с Хоуком молча вышли из морга и поднялись на лифте на второй этаж здания. Этот этаж был нервным центром


штаб-квартиры в Нью-Йорке. Штат из более чем пятидесяти человек работал там двадцать четыре часа в сутки у телетайпов, радиоприемников и систем замкнутого телевидения, которые поддерживали связь с офисами мировых полицейских сил. Коридор, который вел к офису Хоука, проходил рядом с большой комнатой. На стенах были односторонние стеклянные окна, так что те, кто находился в коридоре, могли видеть комнату, но те, кто находился в комнате, не могли видеть их. Это не позволяло другим сотрудникам AX наблюдать за секретными агентами, которые явились в офис Хока.


Как только мы оказались в офисе Хоука, начальник AX устало устроился в своем письменном кресле, рылся в карманах, пока не нашел пережеванную сигару, и воткнул ее в рот незажженной.


«Должен признаться, Ник, - сказал он, - это дело меня обеспокоило. Что вы думаете о die Von Alders?


«Трудно сказать», - ответил я, тщательно подбирая слова. «Насколько мне удалось определить, они именно такие, какими кажутся на поверхности. Но трудно сбрасывать со счетов тот факт, что каждый раз, когда в деле появляются новые разработки, они каким-то образом связаны ».


«Кстати о новых разработках, - вмешался Хоук, - у меня не было возможности рассказать вам о Монте-Карло. Мы только что получили сегодня сообщение от Интерпола.


"Монте-Карло?" Я спросил.


"Да. Там есть казино. Человек по имени Трегор, бельгиец, ломает банк. Шурин Трегора несколько недель назад попытался ударить канцлера Германии ножом, но вместо этого воткнул нож ему в горло. У нас нет ничего о Трегоре, но вам все равно лучше пойти и проверить его.


«Руководство казино временно остановило игру, - сказал Хоук. «Но они согласились возобновить его через сутки. Я бы хотел, чтобы вы были там, когда казино снова откроется, но я не хочу, чтобы вы теряли связь с фон Альдерс. Сможете ли вы справиться с обоими? "


«Это не проблема», - сказал я ему. «Ранее этим вечером Хельга умоляла меня поехать с ней в Мексику. Она сказала, что мы можем использовать ее частный самолет ».


«И вы думаете, она согласится на Монте-Карло?» Хоук рассмеялся. «Вы должны много вкладывать в свою работу».


«У этого есть свои награды». «Я могу хорошо представить», - ответил он, отмахиваясь от меня из своего кабинета.


Семь


Было рано, незадолго до восьми утра следующего дня, когда я позвонил на квартиру Хельги. Я знал, что она не встанет так рано, но я не мог больше откладывать звонок, если мы собирались в тот день лететь в Монте-Карло.


Голос, который ответил, был сонным от сна. "Здравствуйте. Здравствуйте?"


«Хельга, - сказал я, - это Тони Доус».


"ВОЗ?" - спросила она, все еще полусонная. "Здравствуйте?"


«Боже мой, - сказал я, смеясь, - не говори мне, что ты забыл меня так скоро после вчерашней ночи. Это Тони.


«А… Тони, Дамплинк», - теперь ответ был полон жизни.


«Причина, по которой я позвонил тебе так рано, заключалась в том, что я хотел пригласить тебя в небольшое путешествие - нас только вдвоем. Но вместо Испании, Франции или Мексики давайте сделаем Монте-Карло. Как это звучит?"


«Божественно», - сказала она. "Когда ты хочешь пойти?"


«Прямо сейчас, - сказал я ей, - сегодня утром, как можно скорее. Вы сказали, что самолет готов.


«Конечно», - сказала она. «Но почему Монте-Карло?»


Я уже решил объяснить ей настоящую причину выбора Монте-Карло. В то утро телевидение, радио и газеты рассказывали о побеге в казино.


«Вы, наверное, не слышали новостей», - сказал я. «В казино очень много денег. Вчера вечером руководство приостановило игру на сутки. Я хотел бы быть там, когда он снова начнется ».


Я подумал, что это как раз то, что понравится фон Альдеру. Я понял, что угадала, когда услышала ее восторженный визг.


«Поехали», - без колебаний воскликнула она. «Как скоро вы будете готовы к взлету? Вы хотите, чтобы я заехал за вами на Лонг-Айленд?


Фон Альдеры держали свой самолет в своем поместье на Лонг-Айленде на Северном берегу. Я был в поместье пару раз с тех пор, как познакомился с семьей. Итак, поскольку я знал, где это находится, я сказал ей, что встречусь с ней там через два часа.


Я сообщил Хоуку, а затем немного потренировался в небольшом тренажерном зале в моей квартире, прежде чем одеться и упаковать сумку. Хоук послал машину с водителем, чтобы отвезти меня на Лонг-Айленд, и когда мы добрались туда, я обнаружил, что Хельга ждала и уже готовила самолет на частной взлетно-посадочной полосе фон Альдера.


Менее чем через два часа после того, как я позвонил Хельге, мы поднялись в воздух на реактивном самолете «Лир» и пролетели над Атлантикой. Мы с Хельгой сели на сиденья в задней части просторной кабины, в которой были все удобства - шезлонги, диван, бар, даже хрустальная люстра - удобной гостиной.


Это был идеальный день для полета; небо было голубым и безоблачным от горизонта до горизонта - долгожданное изменение по сравнению с пасмурной погодой прошлой ночи. Море под нами было похоже на ровный синий ковер.


Хельга отвела меня в кабину, чтобы встретить пилота, капитана Дирка Обри, и второго пилота, Дугласа Робертса. Обри был высоким плотным парнем с тонкими, как карандаш, черными усами. Робертс был стройным молодым человеком - вероятно


ему чуть больше двадцати - со светлыми волосами и веснушчатым лунным лицом.


«Она идет по курсу, - сказал Обри, кивая в сторону приборной панели, - и погода ясная, прямо в Орли, где мы заправимся».


В течение следующих нескольких часов мы с Хельгой развлекались просмотром фильма, который она показывала простым нажатием пары кнопок, а затем игрой в нарды. Хельга казалась гораздо более подавленной, чем накануне вечером, но все еще оставалась хорошей компанией, и время пролетело незаметно.


Мы, должно быть, были менее чем в пятидесяти милях от побережья Франции, когда без предупреждения самолет резко рухнул носом в сторону моря. - закричала Хельга. Все в кабине, что не было прибито гвоздями, включая меня и Хельгу, скользило по наклонному полу кабины и сильно ударилось о закрытую дверь кабины.


Хельга все еще кричала, пока я пытался повернуться на бок, чтобы открыть дверь кабины. Он был заперт. Я выдернул Вильгельмину, мой «Люгер» из наплечной кобуры, и взорвал замок. Дверь распахнулась, обнажив кабину, которая теперь находилась подо мной.


Когда я заглянул в кабину, я увидел, что капитан Обри все еще сидит за штурвалом, но его поза, казалось, застыла. Второй пилот Робертс валялся на полу мертвым или без сознания. Самолет все еще падал в сторону океана.


Я крикнул Обри, который на мгновение повернул голову и посмотрел на меня. Затем он вернулся к управлению, обеими руками сжимая руль. Глядя на его лицо, я узнал то же пустое выражение, которое наблюдал на лице агента AX, когда он пытался убить меня в квартире Хельги. Его глаза были остекленевшими, как будто он был под гипнозом или под воздействием наркотиков.


До этого момента я висел пальцами за борт двери кабины. Теперь я отпустил хватку и рванулся вперед, в кабину. Я потянулся к пилоту за штурвалом. Каким-то образом мне удалось зацепить одну руку вокруг его шеи и приподнимите его частично освободиться от колеса, но он все еще цеплялся упорно управления, пока я не дергал на него все свои силы и бросил его назад в задней части салона.


Самолет продолжил падение в сторону моря.


Я упал в кресло пилота и сильно дернул штурвал. Сильная дрожь пробежала по струе от носа к хвосту, но потом медленно начал подниматься нос. Я продолжал тянуть колесо, напрягая каждый мускул своего тела, пытаясь преодолеть силу тяжести. Наконец, самолет выровнялся - всего в нескольких футах от Атлантики. Мне повезло, что я налетал на самолетах достаточно, чтобы иметь возможность. справиться с этим самолетом, но это все равно была близкая катастрофа.


В течение следующих нескольких минут я был занят проверкой приборов, в то время как реактивный самолет равномерно скользил по поверхности океана. Казалось, все работает, поэтому я толкнул колесо вперед, и мы снова начали подниматься. Потом Хельга выкрикнула мое имя из задней кабины.


Я повернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как Обри приближается ко мне с гаечным ключом. Держа руль одной рукой, я снова выхватил Вильгельмину другой и выстрелил ему в правое плечо. Он отшатнулся и упал, позволив гаечному ключу выскользнуть из онемевших пальцев. Пытаясь удержать самолет на подъеме, я оглянулся на пилота. Он снова поднялся на ноги, но катился обратно в заднюю кабину. На заднем плане я увидел Хельгу, свернувшуюся в углу хижины. Я все еще держал Вильгельмину в руке, но мне не хотелось стрелять снова, если Обри не двинется ни к Хельге, ни ко мне.


Он этого не сделал. Вместо этого он пьяно поплелся к двери кабины, которую ему удалось распахнуть, несмотря на огромное давление на нее. Его нельзя было остановить, кроме как выстрелить - а если я промахнусь, то поставлю под угрозу весь самолет. Обри ненадолго завис в открытом дверном проеме, а затем вылетел головой вперед. Я крутанул самолет так, что дверь захлопнулась. Под правым крылом я мог видеть, как тело Обри падает почти в замедленном темпе, его руки и ноги расставлены в стороны, пока он не ударился о воду и не исчез под неровной поверхностью.


Хельга присоединилась ко мне в кабине, а я сосредоточил свое внимание на управлении самолетом. Она попыталась оживить Робертса, второго пилота, который все еще лежал без сознания на полу. Ей потребовалось много времени, чтобы привести его в чувство, но в конце концов он пробормотал, неуверенно сел и огляделся. Он качал головой. "Что случилось? Что происходит?"


Его поведение подтвердило мои подозрения, что он был под наркотиками. Когда он достаточно оправился, чтобы говорить связно, он сказал мне, что последнее, что он помнил, - это чашка кофе, которую ему протянул Обри. Он все еще был слишком ошеломлен, чтобы спрашивать о пропавшем капитане, поэтому я ничего ему не рассказала о судьбе Обри. Позже я придумаю какое-нибудь объяснение.


К тому времени я связался с диспетчерской вышкой в Орли, к которой мы приближались, и нам разрешили приземлиться. Чуть позже мы приземлились, и я остановил самолет.


Я не сказал, что мне не стало легче.


Когда мы вышли из самолета, Хельга посмотрела на меня с недоумением в глазах. «Что там случилось?»


Я покачал головой. "Трудно сказать. Похоже, ваш капитан прижался к штурвалу и пришел в ярость от страха, когда самолет начал падать. Вероятно, он был полубезумным, когда напал на меня, а затем прыгнул. Робертс, второй пилот, должно быть, потерял сознание из-за силы тяжести. Такие вещи не редкость в полете. Но позвольте мне поговорить с властями, чтобы мы не оказались втянутыми в бюрократизм ».


Невозможно было сказать, действительно ли она приняла мое объяснение, но она больше на меня не давила.


Когда «мы добрались до здания аэровокзала в сопровождении Робертса, который все еще дрожал на ногах, - я нашел главу полиции безопасности Орли и попросил его прислать мне агента AX, человека, которого я знал как Даммлиер, и местного начальника. Интерпола. Когда оба мужчины прибыли, я рассказал им, что именно произошло, указав, что подозреваю, что инцидент был связан с моим заданием. Я подчеркнул, что нам с Хельгой необходимо немедленно отправиться в Монте-Карло.


«Позвольте мне позаботиться об этом», - сказал человек из Интерпола, когда я закончил. «Не будет никаких проблем. Возможно, ваш помощник здесь, - повернулся он к Даммлиеру, - сможет найти надежного пилота и второго пилота, которые доставят вас к месту назначения.


Даммлиер кивнул, и встреча закончилась. Менее чем через час мы с Хельгой были на пути к Ницце, ближайшей к Монте-Карло посадочной площадке. У нас было два американца - вероятно, часть французского штаба AX или ЦРУ - пилотировать самолет. Даммлиер принял меры, чтобы вернуть Робертса в Штаты, и сама Хельга заверила его, что он продолжит работать у нее и получит зарплату, пока он оправляется от своего несчастного случая. Насколько я мог определить, мое объяснение - что Робертс потерял сознание - было принято и Хельгой, и властями.


Полет в Ниццу прошел без происшествий. Мы приземлились ближе к вечеру, и мы с Хельгой сели на лимузин в Hotel de Paris, недалеко от казино в Монте-Карло. Хельга договорилась, что лимузин будет ждать встречи с нашим самолетом, а также зарезервировала смежные номера в отеле. Нам повезло, что Хельга была хорошо известна; нам гарантировали номера, хотя в Монте-Карло было полно любопытных туристов со всего мира. Улицы кишели туристами, придавая городу пьянящий карнавальный вид, а пустого гостиничного номера не было.


Когда мы ехали по улицам Монте-Карло, где Средиземное море мерцало, как темное, насыщенное вино в вечерних тенях, мне напомнили легендарную историю возникновения Монако в 303 году. Согласно легенде, корсиканец. Дева, Девот, была наказана губернатором Корсики, когда выяснилось, что она была христианкой. Губернатор приговорил девушку связать и тащить на лошадях по пересеченной местности, а затем растянуть на стойке до смерти. В тот момент, когда она умерла, над ее телом заметили белого голубя. Однажды ночью, когда ее тело взял монах и поместил в лодку рыбака, снова появился белый голубь. Рыбак последовал за голубем, когда птица скользила по воде, ведя его в Монако, и закопал там тело девушки.


Я подумал, будет ли мое пребывание в Монако таким же невероятным.


8


Из моего люкса открывался потрясающий вид на сверкающее море и высокие скалы, простирающиеся на многие мили вдоль изгибающейся береговой линии. Распаковывая чемоданы, принимая душ и переодеваясь, я слышал, как Хельга ходит в своем номере по соседству. По звукам ее движений я мог сказать, что ее действия примерно дублировали мои.


Игра в казино возобновилась за несколько часов. Мы, конечно же, пообедали бы в гостиничном ресторане-пентхаусе с раздвижным потолком, открывающимся в небо. Но до обеда еще оставалось время. Я знал, что Хельга не заботится о достопримечательностях, и подумал, что было бы обидно, если бы мы не наслаждались этим временем вместе в более приятных занятиях. Надеясь, что Хельга думает так же, я решил небольшую, но потенциально неприятную трудность, которую представляла запертая дверь между нами, заказав шампанское, икру и три дюжины красных роз, которые должны быть доставлены ей в шесть. Примерно через минуту после часа она постучала в дверь и мягко позвала меня.


«Вы очень внимательны», - сказала она, протягивая бокал шампанского, когда я вошел в ее номер.


Когда она подошла к окнам с видом на море, на ней было нежное розовое неглиже, подчеркивающее ее тело прекрасным силуэтом. Я остановился на мгновение, чтобы насладиться видом ее тела через тонкую ткань одежды, а затем присоединился к ней у окна. Заходящее солнце скрылось где-то за горизонтом, но оставило глубокое, богатое, золотое отражение в чистом небе. Воды Средиземного моря, в свою очередь, отражали небо, усиливая свет, так что комната казалась живой ослепительной.


как золото.


"Очень красивый вид, не правда ли?" - спросила Хельга, поворачиваясь ко мне.


«Да, очень мило», - ответил я, сознательно бегая взглядом по ее телу и вверх, пока не встретился с ее взглядом. Она провела языком по губам и спросила: «Я тебе нравлюсь, Тони?»


"Да очень."


«Насколько вам нравятся мои сестры?» она настаивала. Этот вопрос удивил меня после ночи, которую мы провели вместе в Нью-Йорке, но вместо того, чтобы ответить ей прямо, я протянул руки и сказал: «Вы хотите, чтобы я показал вам, сколько?»


Она подошла ко мне чувственным плавным движением, ее глаза были полузакрыты, а губы приоткрыты. Я поцеловал ее, и все ее тело немедленно откликнулось, нежно вибрируя вверх и вниз по отношению ко мне. Ее ноги раздвинулись и обняли мои, и я чувствовал, как ее дрожащий арендатор ищет мое собственное возбужденное, отвечающее тело. Она тихо застонала и, качнувшись назад, поставила бокал с шампанским. Я поставил свой стакан на ближайший стол. Когда я повернулся, то увидел, что она соскользнула с пеньюара.


Золотой свет превратил ее обнаженное тело в изящно вылепленную живую бронзовую статую. Я едва успел снять с себя одежду, как она затащила меня вместе с собой в шезлонг.


"Быстро!" - прошептала она умоляюще, приподняв бедра. К нам присоединились.


"Да! Да! Да!" пробормотала она, затаив дыхание. Ее руки вцепились в мои плечи и руки, а ее ногти впились в мою плоть, когда она подгоняла меня. Несколько мгновений спустя я почувствовал, как ее тело открывается и сжимается вокруг меня, ее голова крутится из стороны в сторону от страсти, пока мы не достигли пика дико судорожной кульминации.


Когда мы лежали бок о бок на шезлонге, она повернула голову и посмотрела на меня. Она мягко улыбалась: «Теперь ты знаешь, не так ли?»


Я кивнул.


Я знал, о чем должен был догадаться с тех пор, как мы уехали из Нью-Йорка, но, конечно, всего несколько минут назад не было возможности сказать. Женщина, лежащая рядом со мной, не была Хельгой, потому что я был знаком с ее особенным способом занятия любовью. И не Мария, которую я тоже знал близко.


«Ты Эльза».


«Да», - признала она. "Тебе не жаль, правда?"


«Как можно задать такой вопрос? После того, чем мы только что поделились? "


Она радостно засмеялась. «Хельга будет в ярости, когда узнает, что я натворил. Я ночевал в ее квартире, когда вы позвонили ей утром. Она все еще спала и ничего не слышала. Когда вы предложили поездку в Монте-Карло, я просто решила собраться и поехать и позволить вам подумать, что я Хельга. Это звучало так весело. Кроме того, вы уже провели достаточно времени с двумя моими сестрами. Моя очередь."


Слушая ее слова, я подумал, что это был именно тот трюк, на который женщины фон Альдер были способны. Но даже несмотря на то, что ее объяснение казалось достаточно правдоподобным, я должен был напомнить себе, что фон Альдеры подозревались в деле, которое я пытался раскрыть, и что в том, что Эльза заменила Хельгу, могло быть что-то зловещее.


Но в тот момент я ничего не мог сделать. Я слегка шлепнул ее по красивым маленьким ягодицам и велел ей одеться.


Когда мы прибыли в казино после обеда, мы обнаружили, что оно забито. Огромная толпа стояла плотным кругом вокруг одного колеса рулетки в безмолвном ожидании. Внутри круга были трое мужчин: крупье, второй мужчина в смокинге и темных очках - очевидно, один из директоров - и бельгиец Трегор, человек, который грабил банк.


Эльза и мне удалось протиснуться сквозь толпу к месту всего в нескольких футах от троих мужчин. Как только мы прибыли, вращающееся колесо рулетки щелкнуло до остановки, и наблюдающая толпа двинулась вперед и ахнула. Крупье сунул через стол огромную стопку фишек Трегору, который невозмутимо положил их рядом с другой огромной стопкой перед ним.


"Боже мой!" - взволнованно прошептала женщина рядом со мной. «Он только что выиграл полмиллиона долларов! Что он теперь будет делать?


Казалось, Трегор не обращает внимания на окружавших его людей. Это был гигантский импозантный мужчина с большим животом, который пил из стакана минеральной воды, которую он наполнял из бутылки, стоящей у его локтя. Темные очки закрывали его глаза, но на его лице, как я заметил, была абсолютно пустая маска.


Все глаза в комнате были прикованы к нему, ожидая, что он будет делать дальше. Он наклонился вперед и уперся лбом в кулак, сложенный правой рукой, как будто он медитировал, и оставался в этой позе несколько секунд. В тот момент я был, наверное, единственным в толпе, кто взглянул на стоящего напротив директора. Он был почти в той же позе, что и Трегор! Как будто они молча общались друг с другом!


Секундой позже оба мужчины одновременно подняли головы, и Трегор твердой рукой уверенно поместил всю свою стопку фишек на красный квадрат перед собой.


Эльза схватила меня за руку. «Он поставит на ставку весь свой выигрыш!» прошептала она недоверчиво. «Миллион долларов!»


Трегор откинулся на спинку стула, а крупье поднял руку и снова запустил колесо. Это крутилось


головокружительно на секунду или две. Когда он начал замедляться, зеваки начали в унисон скандировать: «Красный, красный, красный» - ставка Трегора. Наконец колесо остановилось. Бельгиец снова выиграл. Крупье подтолкнул еще одну стопку фишек к исходной стопке Трегора. Два миллиона долларов! Затем директор вышел вперед и тихим голосом объявил: «Колесо закрыто на вечер».


Толпа отступила, когда Трегор собрал свои фишки с помощью нескольких сотрудников казино и направился к кассиру. Я заметил, что по крайней мере двенадцать секретных агентов из разных иностранных государств, всех которых я узнал, преследовали его. Трегор не мог, он не мог никуда пойти без тех агентов, которые стояли за ним. Мировые правительства не позволили ему легко ускользнуть из города.


Я рассмотрел все виды транспорта в Монте-Карло и из него. Из города вело всего три дороги, и за ними было легко наблюдать. Городские власти держали все лодки в гавани под постоянным наблюдением, и у них была самая быстрая лодка в Средиземном море. Никто не мог улететь по воздуху, потому что в Монте-Карло нет ровной поверхности, достаточной для создания аэродрома. Эти факторы не позволили Трегору ускользнуть от агентов, которые следили за ним, чтобы узнать, где он берет выигранные деньги. Мне не было необходимости следовать.


Меня интересовали директор и крупье, которые сейчас разбирали колесо рулетки - обычная практика в конце игры, когда дом понес такие огромные убытки. Колесо будет перенесено в подвал казино, где производятся все колеса казино, сделанные из розового дерева. Я знал, что каждое колесо балансируется с точностью до одной тысячной дюйма и движется по драгоценным камням так же точно, как часы.


Но колесо можно было починить. Вот почему я хотел поближе взглянуть на этот конкретный и почему я последовал за директором и крупье, когда они прошли через соседнюю дверь. Наблюдая, как они исчезают в дверном проеме, я велел Эльзе вернуться в отель и ждать меня там.


На лестнице, ведущей в подвал, было темно, но внизу горел свет. Я был на полпути вниз, когда дверь надо мной захлопнулась. В тот же момент вспыхнул ослепляющий свет. Затем я услышал пронзительный крик. Быстро обернувшись, я увидел, что Эльза, вопреки моим инструкциям, последовала за мной. Мужчина, вероятно, тот, кто захлопнул дверь, крепко схватил ее и нацелил на меня пистолет.


Я повернулся к подвалу и увидел директора казино и крупье, поднимающихся ко мне по лестнице. Оба были вооружены ружьями, а крупье также держал в руке кусок трубы. Когда двое мужчин достигли ступеньки подо мной, директор снял темные очки. Его глаза были остекленевшими, как будто он был под гипнозом или под воздействием наркотиков. «Позаботьтесь о нем», - приказал он. Крупье поднял железную трубку, и все почернело.


Сознание возвращалось медленно, и даже когда я снова смог видеть и слышать, мне казалось, что я смотрю на окружающее издалека и сквозь туманный фильтр. Мое тело и конечности казались тяжелыми и вялыми. Хотя грубые руки толкали меня, я почти ничего не чувствовал. Постепенно я узнал симптомы своего летаргического состояния. Пока я был без сознания, меня сильно накачали наркотиками. Должно быть, это был один из сильнодействующих депрессантов, воздействующих на центральную нервную систему.


Я боролся трудно преодолеть влияние наркотиков, но даже если я был в отличной физической форме, я был лишь частично успех. Я мог видеть все, что происходило вокруг меня, но не мог пошевелиться. Крупье и режиссер посадили меня за руль на переднее сиденье машины. Я увидел Эльзу, находящуюся под действием наркотиков и без сознания, растянувшуюся на сиденье рядом со мной, а внутри обеих открытых дверей стояли мужчины. Мотор мерседеса мчался, но машина не двигалась.


Потом я заметил, что один из мужчин что-то поправлял на половицах у меня под ногами. Вскоре он выскользнул из машины, и я услышал, как он сказал: «Хорошо, она готова к взлету».


Двери машины захлопнулись. Двигатель все еще работал. Мой одурманенный мозг не мог определить смысл происходящего. Смутно, как будто я был в тумане, я увидел, как через открытое окно рядом со мной просунулась рука и включила «мерседес». Машина рванулась вперед.


Потом я понял, что нас с Эльзой посадили в «мерседес», прижав акселератор к половицам. Теперь мы мчались по темным пустынным дорогам Монако со скоростью более ста миль в час. На такой ускоренной скорости «Мерседес» рухнет, прежде чем мы зайдем слишком далеко, и мы оба погибнем. Когда наши тела были обнаружены, это выглядело так, как будто мы погибли в результате передозировки наркотиков. Не было бы никаких признаков убийства.


Отчаянно я пытался получить контроль над своим телом.


Пока что нам везло, и машина стояла в центре дороги. Но впереди будут холмы и кривые повороты,


и если я не начну управлять машиной, мы скоро съедем с дороги. Я попытался поднять руки, но мне показалось, что они тяжелые. Я попробовал еще раз. Обе руки тяжело поднялись, - дрогнули, опустились и снова медленно поднялись. Я мог видеть темный пейзаж, проносящийся мимо в ослепляющем тумане из окна машины. От моего усилия поднять руки на несколько дюймов к рулю лился пот. Затем я увидел впереди крутой поворот. Я видел, как мои пальцы сомкнулись на рулевом колесе, но не чувствовал колеса под ними. Каким-то образом мне удалось повернуть его на несколько градусов вправо, когда машина вошла в S-образную кривую. Этого было достаточно, чтобы мы продолжали путь. Автомобиль на головокружительной скорости развернулся по повороту и катапультировался по крутому склону.


Дорога продолжала подниматься. Из окна машины я увидел, что мы находимся на обрыве скалы, которая с края тротуара спускалась почти прямо к морю. Автомобиль взлетел на вершину обрыва и затем по крутому склону понесся к дороге, как металлический снаряд из пушки. Шины визжали о тротуар. Все еще обескураженный наркотиками, я пытался сконцентрироваться на нашем единственном шансе на выживание: каким-то образом мне приходилось держать машину в вертикальном положении и на дороге, пока в ней наконец не кончился бензин.


Казалось, что последующему кошмару не будет конца. Милю за милей «Мерседес» с ревом проносился мимо затемненных вилл и коттеджей, вверх и вниз по извилистым, извилистым дорогам Лазурного берега. Монако было далеко позади. Мы мчались по карнизам, шоссе, соединяющим Монако с Ниццей, а затем через саму Ниццу, тихо и закрыто на ночь.


Шоссе за Ниццей шло вровень с морем - мокрым, скользким и опасным. Задняя часть «мерседеса» скользила из стороны в сторону. Если бы нас занесло, мы бы приземлились в море. Но «мерседес» промчался по Антибам. Наконец, где-то между Антибами и Каннами, он начал терять скорость и примерно через милю еле еле катился. С огромным усилием я повернул руль, машина вылетела на обочину и остановилась. Двигатель заглох. Эльза, все еще сидевшая рядом со мной, ни разу не пошевелилась.


Девять


Солнце светило мне в глаза. Я застонал и сел, покусывая шею сзади. «Мерседес» все еще стоял на обочине дороги. Первое, что я увидел, это то, что Эльза накрасилась. Затем я увидел за окном со стороны Эльзы толпу детей, прижатых к стеклу и смотрящих на нее широко раскрытыми глазами, когда она пудрила нос. Она выглядела великолепно - как будто только что проснулась от бодрящего сна. По шоссе проносились грузовики и машины, и я заметил, что большинство пассажиров внутри них вытягивали шеи, чтобы лучше нас рассмотреть.


Эльза заметила, что я сажусь, убрала ее компактный диск и помаду и улыбнулась.


«Мы развлекались прошлой ночью?» - весело спросила она.


Я не знал, что она знала или помнила о вчерашнем вечере, когда нас избили на лестнице в подвале казино. Вся ночь была для меня кошмаром, но я должна отдать должное женщинам фон Альдер в одном - они были стойкими.


«Пойдем», - сказал я, наклоняясь мимо нее, чтобы открыть дверь с ее стороны. Она вышла из машины, и я последовал за ней. «Нам нужно вернуться в Монте-Карло. В этой машине закончился бензин ».


«Но как мы туда доберемся?»


«Оставь это мне», - сказал я, подтягивая ее рядом со мной на краю шоссе. Дети все еще собирались вокруг нас. Я поставил Эльзу перед собой так, чтобы ее можно было легко увидеть из проезжающего транспорта, и поднял большой палец на знак международного автостопщика. Первый проехавший автомобиль затормозил, и водитель, грохоча по-французски, распахнул дверь.


«Монте-Карло», - сказал я.


«Оуи», - сказал он. Эльза и я, ехавшие впереди рядом с водителем, вернулись в Монте-Карло на грузовике, наполненном баклажанами. Швейцар в Hotel de Paris не приподнял брови, когда мы, все еще в вечернем наряде, вышли из грузовика, помахали и поблагодарили водителя грузовика и пронеслись через вестибюль.


Я оставил Эльзу у дверей ее номера и велел ей немного отдохнуть. Войдя в свои комнаты, я услышал звонок телефона. Это был местный агент AX, человек, известный мне как Чиклет. Он сказал, что мне нужно немедленно обратиться в местный офис AX, чтобы мне позвонили из-за границы. Хоук, вероятно, звонил из Штатов по скремблеру. Я поспешно переоделся - даже в Монако смокинг днем привлек бы ко мне нежелательное внимание - и пошел в офис AX, который находился на вилле недалеко от отеля. Чиклет встретил меня у двери и отвлек в сторону. поговорить. Место кишело теми же агентами, которых я видел в казино, людьми, которым было поручено выследить Трегора, когда он ушел со своим выигрышем.


Прежде чем я спросил Чиклета о Трегоре, я кратко рассказал ему о том, что случилось со мной и Эльзой, и спросил, можем ли мы немедленно встретить директора казино и крупье.


Иклет покачал головой. - Боюсь, что это будет сложно, - грустно сказал он. «Оба исчезли вместе с Трегором».


"Исчезла?" - недоверчиво спросил я. «Как мог Трегор исчезнуть со всеми этими агентами, преследующими его?»


«Мы столкнулись с очень коварным интеллектом, - объяснил Чиклет. «Прошлой ночью, когда Трегор вышел из казино, он вернулся в свой отель. У нас были люди, которые наблюдали за этим местом спереди и сзади. Другие агенты занимали позиции на дорогах, ведущих из города и вдоль гавани. Но Трегор, директор казино и крупье ускользнули от них всех ».


"Как они это делают?"


Чиклет покачал головой, как будто все еще не верил этому. «В номере« Трегор »был балкон с видом на море. Когда-то ранним утром над городом пролетел вертолет.


Он поднял Трегора с балкона и, по-видимому, подобрал остальных где-то в другом месте в городе и улетел. Удивительное явление ».


Я согласился.


«Возможно, мы ничего не обнаружим, - продолжил Чиклет, - но мы проверяем вдоль и поперек побережья, чтобы узнать, не слышал ли кто-нибудь вертолет. Если так, они могли бы подсказать нам направление, в котором она пошла ».


«И если мы не найдем никого, кто слышал вертолет, мы вернемся к тому, с чего начали», - добавил я. Затем я напомнил Чиклету, что он сказал мне, что мне позвонят из-за границы.


Он кивнул. «Хоук хочет поговорить с вами по зашифрованному проводу. Я скажу оператору, чтобы он перезвонил ». Он привел меня в офис наверху, и когда Хоук подошел к линии, он оставил меня в покое.


«Я слышал, твоя добыча ускользнула», - сказал Хоук без предисловия. «Какие-нибудь дальнейшие события?»


«Нет», - сказал я ему перед тем, как дать ему полный отчет о моем собственном опыте прошлой ночи.


Хоук фыркнул. "Похоже, у вас был близкий вызов". Он сделал паузу, и провода между нами ненадолго зажужжали. Затем он сказал: «Здесь произошло кое-что, о чем я хотел, чтобы вы знали. Ваша догадка насчет вскрытия мозга Z1 оправдалась. Доктор Том действительно что-то нашел - небольшой микроскопический диск, внедренный в основание мозга. Мы не знаем, что это такое и что это значит. Ребята из лаборатории сейчас пытаются это проанализировать. И доктор Том не может понять, как он туда попал. На черепе нет следов или следов операции ».


«Тем не менее, это должно что-то значить», - сказал я.


«Возможно», - неопределенно ответил Хоук. «Когда мы найдем больше, если мы это сделаем, я дам вам знать. Какие у тебя планы сейчас? »


«Я хочу попытаться найти след этого вертолета и денег», - сказал я ему. «Оба, вероятно, все еще где-то в этом районе. Деньги могут привести меня к тому, кто стоит у источника всего этого. В любом случае, это единственное многообещающее зацепление, которое у меня было до сих пор ».


«Да, хорошо, удачной охоты», - сказал Хоук и повесил трубку.


Чиклет ждал меня в комнате внизу, заполненной мужчинами, которые быстро разговаривали по телефону по-французски и по-итальянски. Одна стена была покрыта большой картой с изображением Монако и окружающей его территории от Лионского залива на французском побережье на западе до Генуэзского залива на итальянском побережье на востоке. Цветные булавки были прикреплены к карте в разных точках за пределами Монако.


«Мои агенты добиваются определенных успехов», - сказал Чиклет, кивая в сторону людей по телефону. «Видите ли, - он указал на карту на стене, - мы связывались с властями в городах вдоль побережья в обоих направлениях, чтобы расспросить местных жителей, слышали ли они ночью вертолет. Теперь мы начинаем получать ответные звонки с результатами ».


"Есть положительные ответы?"


- К счастью, да, - ответил Чиклет, проводя меня к настенной карте. Он указал на булавки. «До сих пор у нас были сообщения от Сен-Рафаэля и Фрежюса о том, что был слышен вертолет. Сообщения с востока, из Италии, отрицательны. Видимо, наши люди направились на запад. Теперь мы концентрируемся на побережье за Фрежюсом. Он улыбнулся. «Скоро мы сможем точно определить, куда они пошли».


Я посмотрел на карту. К западу от Фрежюса, вдоль изгибающейся береговой линии, находились Сен-Тропе, Йер, Ла-Сен, а дальше - Марсель. Но кое-что еще привлекло мое внимание на карте - группа островов, лежащих в д'Иере, у побережья на полпути между Фрежюсом и Марселем. Я начал думать.


«Послушайте, Чиклет, - сказал я, - мне очень важно немедленно получить вертолет и пилота. Вы можете это устроить? »


"Конечно. Это займет некоторое время, но позвольте мне позвонить ».


Он воспользовался одним из телефонов и вернулся, кивая. «В течение часа здесь будет вертолет. На нем будет летать один из наших агентов из Ниццы. Он вопросительно посмотрел на меня. «У тебя есть план?»


«Насколько я понимаю, - сказал я, - этот вертолет далеко не улетал - он никогда не планировал, никогда не мог. Я предполагаю, что он приземлился где-то поблизости, где его можно было спрятать, и что деньги и люди, вероятно, будут переведены оттуда сегодня вечером ».


"Передано?" - озадаченно спросил Чиклет. "К чему?"


Я пожал плечами. "Твоя догадка так же хороша как и моя. Но я думаю, они воспользуются скоростной лодкой ».


«Быстрая лодка!» - воскликнул Чиклет. "Конечно. Это было бы очевидным делом ». v? Указывая на карту, я добавил: «И это заставляет меня думать, что, возможно, шум


катер, которого мы ищем, может быть спрятан где-то на этих островах, в логово д'Эрса или на побережье. Где бы он ни был, его будет легче обнаружить с другого вертолета, который летит низко, чем с земли ».


Чиклет согласился с моими рассуждениями. Пока мы ждали прибытия вертолета, я позвонил Эльзе в Hotel de Paris и сказал, что буду связан на некоторое время по каким-то делам, но я хочу, чтобы она ждала меня там.


«Я собиралась сделать тебе сюрприз», - сказала она, надуясь. «Я проскользнул в твою комнату, но тебя там не было. Вы уверены, что занимаетесь бизнесом? "


«Конечно», - заверила я ее. «Просто оставайся на месте, пока я не доберусь туда. Это может быть сегодня позже или сегодня вечером. Тогда у нас будет достаточно времени для сюрпризов ».


10


Поскольку привлекать слишком много внимания в Монако было нецелесообразно, Чиклет отвез меня из города в то место на холмах, где мы ждали вертолет. Перед тем, как мы покинули офис, поступили новые сообщения о том, что ночью к западу от Фрежюса не было слышно ни одного вертолета. Похоже, я мог догадаться - вертолет укрылся где-то поблизости.


- Теперь будьте осторожны, - с тревогой посоветовал Чиклет. «Вы не знаете, с какими шансами столкнетесь».


Я кивнул. Моя верная Люгер, Вильгельмина, плотно сидела в моей наплечной кобуре, а мой стилет «Хьюго» был в собственных ножнах под рукавом пальто, готовый прыгнуть мне в руку при малейшем движении руки. Я не особо беспокоился о шансах.


Вскоре прибыл вертолет, которого мы ждали. Это был вертолет UH-1 Huey. Чикле познакомил меня с пилотом, молодым французом по имени Марсель Клеман, большим, худощавым, взъерошенным мужчиной, который легко улыбался.


Чиклет проинструктировал его, что он должен следовать моим приказам, и предупредил, что работа может быть опасной.


«Опасность меня не беспокоит, Чиклет», - заверил его пилот. "Ты знаешь что."


Я забрался в чоппер, но перед тем, как мы взлетели, Чиклет совершил круговой обход корабля, чтобы убедиться, что он находится в отличном рабочем состоянии. Затем он отмахнулся от нас. Марсель сидел в носовой части вертолета, а я сидел за ним, двери были отодвинуты назад, так что мне было хорошо видно снизу в мощный бинокль, который мне дал Чиклет.


Мы направились на запад по береговой линии. После того, как мы миновали Фрежюс, Марсель пролетел низко, в то время как мы с ним прочесывали землю в поисках каких-то признаков места, где мог бы быть спрятан вертолет. Мы проехали несколько мест с густой листвой и других мест, где в скалах были углубления - места, где можно было спрятать вертолет, - но я не мог обнаружить ничего, что указывало бы на то, что какое-либо из них было укрытием. К тому времени мы проехали все побережье от Монако до точки далеко за Фрежюсом, откуда ночью поступали сообщения о вертолете. Скопление островов Лежит-д'Иер было видно на юге.


«Пойдем и сделаем там качели», - крикнул я Марселю, указывая в сторону моря.


Он кивнул и повернул вертолет. Вскоре мы пролетели над островами и совершили еще один проход на малой высоте над местностью. Бинокль позволил мне рассмотреть все внизу крупным планом, в том числе некоторых жителей острова, которые весело махали нам, но мы не увидели никаких признаков неуловимого вертолета.


"Что теперь?" - спросил Марсель из кабины.


«Могу также вернуть нас назад», - неохотно сказал я.


Марсель повернул вертолет, чтобы вернуться к берегу. Я все еще изучал местность в бинокль, когда внезапно заметил маленькое темное пятнышко в море. Когда я сфокусировался на нем, я увидел еще один маленький остров, каменистый и бесплодный, если не считать нескольких деревьев и редкого подлеска. Оно было настолько маленьким, что не было отмечено на карте в офисе Чиклета. Тем не менее, он все еще был достаточно большим - от мили до полутора квадратных миль - для приземления вертолета, а также был достаточно удален от материка, чтобы стать хорошим укрытием.


Я похлопала Марселя по плечу и указала на остров. «Что это за место? Вы с ним знакомы?


«Он называется« Сатана Рок », - сказал Марсель, -« Дьявольская скала »- название, данное ему французским преступным миром, использовавшим его много лет назад как перевалочный пункт для оружия и наркотиков, поступающих в страну. Власть давно прекратила их деятельность. С тех пор он был заброшен, за исключением, как я слышал, колонии крыс, наводнившей это место. Говорят, крысы давно попали туда после кораблекрушения и с тех пор размножились ».


«Я думаю, нам следует присмотреться к этому», - сказал я.


«Ты думаешь, наши люди могут там прятаться?» - с сомнением спросил Марсель.


"Возможно. Это просто возможно.


Марсель снова повернул вертолет к морю. Мы снова миновали Ли д'Эр и продолжили путь на юг. По мере того, как мы приближались к Сатане Року, я мог видеть, какое это мрачное и неприступное место, с не более чем грудой черных камней, выступающих из моря, а кое-где - несколькими тощими деревьями и участками пояса ... высокая кисть.


Марсель опустил вертолет, пока мы не коснулись верхушек деревьев, чтобы сделать медленный круговой обзор острова. Когда мы подлетели к земле, я увидел сотни больших черных крыс, испуганных звуком нашего двигателя, сновавших среди камней.


"Вы что-нибудь видите?" - спросил Марсель.


«Крысы», - ответил я. «Стаи крыс».


Мы почти завершили свой круг, когда я вдруг что-то заметил в бинокль. Это была яркая вспышка света, отражение солнца на металле под одним из больших выступов скал в центре острова. Это мог быть скрытый вертолет.


Я рассказал Марселю о том, что видел, и попросил его еще раз обойти это место.


Он кивнул и наклонил вертолет, и мы двинулись обратно к месту. Марсель летел так низко, что мы чуть не задели вершины деревьев внизу. Я нацелил бинокль на то место, где мне показалось, что я что-то увидел, и я так сильно концентрировался, что даже не подумал об опасности, пока Марсель не закричал. Внезапно я почувствовал, как вертолет покачнулся и задрожал.


В следующую секунду на нас обрушился шквал пуль, которые врезались в вертолет снизу, разбили стеклянный щит кабины, пробили металлический корпус вертолета и врезались в двигатель. Когда я присел за кабиной, я увидел, как четыре или пять человек стреляли в нас из поднятых автоматов с вершины скал.


«Марсель!» Я крикнул, схватив его за плечо: «Вытащите нас отсюда».


Когда он повернулся ко мне на своем месте, я увидел, что его лицо было окровавленной маской. Он пытался что-то сказать, но изо рта текла только кровь. Его глаза закрылись, и он упал боком со своего места. Я выхватил Вильгельмину из кобуры, но прежде чем я успел прицелиться и выстрелить в людей внизу, двигатель вертолета взорвался огромным пылающим огненным шаром. Машина устремилась к морю, сопровождаемая гигантским слоем пламени и дыма.


Малая высота спасла мне жизнь. Я засунул «люгер» обратно в кобуру и прыгнул в открытый дверной проем, чтобы избежать огня прямо перед тем, как вертолет упал в воду. Огонь и дым вокруг вертолета заслонили меня от взора людей, которые нас сбили. Когда я всплыл, я обнаружил, что все еще скрыт от глаз тех, кто на острове, пылающий вертолет, все еще плывущий на поверхности моря, находился между мной и сушей.


Я быстро рассчитал расстояние до острова, нырнул глубоко и плавал под водой, пока не почувствовал, что мои легкие лопнут. Я продолжал плыть, пока наконец не наткнулся на камни. Нащупывая пальцами путь дюйм за дюймом вверх по скалам, я в конце концов беззвучно прорвался сквозь поверхность воды. Держа только голову над водой, я прижался к камням и глотал воздух. Когда я снова смог нормально дышать, я осторожно поднял голову и огляделся.


К счастью, как я и надеялся, я оказался на приличном расстоянии от места крушения вертолета. С этого момента я все еще мог видеть обугленные останки вертолета, плавающие на воде. Я наблюдал, как несколько человек, побывавших на острове, отправились на резиновых плотах и поплыли к обломкам. Я видел, как они вытащили тело Марселя и поместили его на один из плотов. После этого мужчины обыскали воду вокруг обломков. Они явно видели двух мужчин в вертолете и тоже надеялись найти мой труп. Я старался держаться низко в воде и оставаться частично укрытым скалами, пока они не прекратили поиски.


Когда люди плыли обратно на остров, тлеющая куча металла, которая когда-то была вертолетом, ушла под воду. Я цеплялся за скалы, пока мужчины не вытащили свои резиновые плоты на берег и не вернулись в центр острова. Я ненадолго подумал о том, чтобы спуститься по берегу к одному из плотов, чтобы попытаться вернуться на материк. Но потом я вспомнил о срочности своего задания. Люди на острове и деньги, которые они взяли в казино, могли привести меня к чему-то жизненно важному.


Я ждал, пока свет не начинает угасать, а затем пытался пересечь остров, чтобы оценить ситуацию.


Из того, что я наблюдал, похоже, что мужчины временно использовали остров, пока ждали, когда их заберет лодка с наступлением темноты.


11


Еще через час вечернее солнце начало садиться, и я почувствовал, что можно безопасно ползти по скалам, чтобы обсохнуть на теплом ветру, дувшем с юга. Я только что залез на камни и растянулся на узком выступе, когда почувствовал, как что-то мягкое упало на мою левую ногу. Я вскочил и обнаружил, что смотрю в кроваво-красные глаза-бусинки большой черной крысы, которая, по-видимому, упала с более высокого камня. Я ударил его ногой, встряхнул и бросил в сторону, бросив камень.


Затем я услышал тихие визги вокруг себя. Я быстро встал и увидел десятки блестящих немигающих глаз. Холодная дрожь пробежала по моей спине, и моя рука инстинктивно потянулась к Люгеру, Вильгельмина.


меня не волновало, что выстрел приведет к тому, что люди на острове будут искать меня.


Но крысы не напали. Вместо этого они нервно метались взад и вперед, тихонько визжая, царапая когтями поверхность камней. Я осторожно попятился, не сводя глаз с толпы, пока не почувствовал, как твердый круглый металлический предмет вонзился мне в спину между лопаток. Резкий голос прорычал: «Просто стой прямо здесь!»


Сзади меня протянула рука и забрала «люгер». Затем мужчина - это был крупье из казино - шагнул передо мной. В одной руке он держал курносый 38-й калибр, а в другой - мой «Люгер». Он кивнул мне ... «Мы думали, что ты выбрался из вертолета живым. Мы тебя искали. Иди иди ».


Он наклонился и поднял кусок дерева, очевидно залитый бензином. Зажег один его конец так, что он превратился в пылающий факел, он помахал им, чтобы расчистить путь сквозь рой крыс, которые отчаянно устремились прочь в заросли.


Мы поднялись выше по скалам острова, пока не достигли большого выступа, который я заметил с воздуха. Крупье взмахнул ружьем и толкнул меня вперед, в большую выдолбленную пещеру. Пылающие факелы были установлены по кругу вокруг входа, чтобы не пускать крыс, и их свет освещал вертолет внутри. Были и другие мужчины - директор казино Трегор и человек, схвативший Эльзу на лестнице в подвал казино. Я догадался, что это должен был быть тот, кто пилотировал вертолет.


Остальные посмотрели на меня без особого интереса, но директор казино кивнул крупье: «Обыщи его, свяжи и следи за ним».


Крупье, все еще держа при себе пистолет, залез внутрь вертолета и вытащил пару длин веревки. Затем он толкнул меня глубже внутрь пещеры. Я поднял руки, когда он начал меня обыскивать, так что он пропустил стилето, Хьюго, установленный на пружине в рукавах в рукаве моего пальто. После обыска он заставил меня растянуться на земле, надежно привязав веревкой.


Придется выжидать. На данный момент, когда рядом стоял крупье с пистолетом и наблюдал за мной, я был беспомощен. Но у меня все еще был Хьюго в рукаве.


На улице темнело. Время от времени кто-нибудь из мужчин брал бинокль и фонарик и выходил на улицу. Мне не потребовалось много времени, чтобы понять, что они ждут, когда их заберут с острова. Моя первоначальная теория казалась верной - их собиралась забрать лодка.


Прошел час или больше, прежде чем один из наблюдателей закричал, и остальные, за исключением крупье, все еще охранявшего меня, поспешили прочь. Я использовал тот момент, когда внимание моего похитителя было временно отвлечено, чтобы щелкнуть пружину в ножнах. Стиллето мгновенно соскользнул в мою правую руку. Пришлось быстро перерезать веревки. Мне только что удалось перерезать их и освободить руки, когда трое мужчин поспешили обратно в пещеру.


«Он здесь», - крикнул режиссер. «Что ж, брось вертолет и возвращайся за тобой».


«Откуда мне знать, что ты вернешься?» - подозрительно спросил крупье.


Режиссер взял с вертолета большой алюминиевый чемодан. Он положил его на пол пещеры и кивнул в сторону. «Деньги по-прежнему будут здесь. Мы вернемся."


Все мужчины начали выталкивать вертолет из пещеры. Пока их внимание было отвлечено, я перекатился на бок и выгнул тело назад, чтобы мои руки могли дотянуться до веревок, которые связывали мои ноги. Вскоре я освободился и вернулся в свое прежнее положение, лежа неподвижно, пытаясь поработать руками и ногами за спиной, чтобы восстановить кровообращение. К тому времени люди вытолкнули вертолет из пещеры, и крупье вернулся на мою сторону. Голоса остальных троих издалека становились слабыми.


Мой опекун мельком взглянул на меня. Затем он вытащил из кармана сигарету и зажег спичку. Я сделал ход, вскочил на ноги и бросился к нему, держа в руке стилет. Я сверкнул ножом в лицо испуганного человека, затем осторожно воткнул острие в его живот, а свободной рукой потянулся за пистолетом.


Вместо того, чтобы повиноваться мне, он по глупости поднял пистолет, чтобы выстрелить. Я вонзила стилет ему в живот, и он беззвучно согнулся пополам, зажженная сигарета все еще свисала с его губ. Я не планировал его убивать, но он не оставил мне выбора.


Я схватил его 38-й калибр и свой «люгер» и быстро бросился к алюминиевому чемодану. Я открыл замок, и крышка вскочила. Там, в колеблющемся свете факелов, я взглянул на два миллиона долларов внутри.


Я разработал небольшой план на эти деньги с тех пор, как директор поставил чемодан, и я знал, что он там. Я поспешно начал его выполнять. Я зачерпнул стопки банкнот и наполнил дно чемодана большими камнями с пола пещеры. Затем я выкладываю слой купюр не более пары сотен долларов на


горные породы. Я захлопнул чемодан и оставил его на прежнем месте.


Я все еще мог слышать голоса других мужчин вдали, когда я быстро расстегивал рубашку, запихивал деньги внутрь и снова застегивал пуговицы. Два миллиона долларов у меня на груди были неуклюжими, но, несмотря на тяжесть, я вернулся к мертвому крупье, схватил его за воротник и потащил через пещеру на улицу.


Остальные трое мужчин все еще работали с вертолетом на другой стороне большого плоского выступа скалы. Я ударил в противоположном направлении, волоча труп за собой, пока не добрался до какой-то глубокой кустарника, где можно было спрятать его. Затем я пополз обратно по скале на возвышенность, откуда мог наблюдать за происходящим внизу.


Полная луна ясно освещала сцену. К настоящему времени они вытолкнули вертолет на поляну. Один из мужчин, пилот, забрался в него и привел в движение лопасти несущего винта. Вертолет начал подниматься, но когда он был в нескольких футах от земли, мужчина выпрыгнул. Беспилотный вертолет внезапно взлетел в воздух, унесся прочь от скалы и нырнул в темные воды внизу. Он затонул без следа.


Тем временем директор казино вернулся в пещеру. Он выбежал, неся чемодан и кричал. Я отчетливо слышал голоса мужчин там, где я прятался, и слышал крик директора: «Он сбежал! Этот парень освободился и убежал! Он взял с собой Жоржа! »


"Деньги? Деньги?" - крикнул в ответ Трегор. "Деньги в безопасности?"


Режиссер поставил чемодан на землю, и все трое столпились вокруг него, когда он его открыл.


"Это здесь! Он все еще здесь! " - воскликнул он. Как я и надеялся, он не нашел времени, чтобы исследовать деньги за верхним слоем банкнот, поскольку масса камней была примерно равна весу настоящих банкнот.


"Давай!" - крикнул Трегор. «Давай уйдем с этого проклятого острова».


Трое начали подавать фонариками. Ответный сигнал пришел с края острова, и был включен гигантский прожектор. Потом я увидел, что вместо лодки их увезет гидросамолет. Он зарулил возле скал и ждал там, подпрыгивая на воде. Когда люди начали спускаться к самолету, я слышал, как они размышляли обо мне.


«Как вы думаете, куда пропали этот парень и Жорж?»


«Вероятно, он заставил Жоржа спуститься на один из плотов, чтобы он смог вернуться на материк».


Я остался на месте, наблюдая, пока они не достигли края острова, не сели в один из плотов и не поплыли к самолету. Я не чувствовал себя в безопасности, пока они не поднялись на борт, а самолет не взлетел и не исчез на севере.


Я надеялся, что они не обнаружат, что почти все деньги пропали, пока не доберутся до места назначения. К тому моменту для них было бы опасно возвращаться, поскольку они не могли быть уверены, что я не достиг материка, чтобы вернуть власти. Я все еще не был близок к раскрытию дела, но, по крайней мере, мне удалось помешать их планам.


Двенадцать


Луна зашла вскоре после того, как самолет улетел. Теперь было так темно, что я едва мог видеть свою руку перед лицом. Я попытался найти тело крупье там, где оставил его в кустах, но в темноте это оказалось невыполнимой задачей. Как бы мне ни не нравилась идея провести ночь на этом острове, кишащем крысами, я знал, что в темноте было бы слишком рискованно пробираться к краю берега, чтобы найти один из резиновых плотов. Я решил вернуться в пещеру, где еще горели пара факелов, которые установили мужчины.


Когда я вернулся в пещеру, я собрал по пути охапку сухой кисти и унес ее с собой. Я подавал сухую кисть в пылающие факелы, пока не стало слабым пламя, пока я сидел, скрючившись, у входа. Это был единственный способ удержать роящихся крыс в страхе, но я все еще мог видеть их глаза, блестящие в свете костра за пещерой. Я держал свой Люгер в руке, и хотя я устал, я не осмеливался задремать, опасаясь, что крысы осмелели и нападут.


Казалось, что до рассвета осталось бесконечное время. Я был на ногах и готовился спуститься к воде с первыми лучами солнца. Я проверил, что деньги все еще надежно застегнуты под рубашкой, а затем, неся горящий факел, чтобы отпугнуть крыс, отправился. Однако, прежде чем я двинулся вниз по краю острова, я проверил щетку, чтобы найти тело крупье. Я не нашел труп. Был только его скелет с чистыми костями. Крысы работали в темноте.


Я поспешно отвернулся и поспешил вниз через кусты, в то время как крысы убегали с моей дороги передо мной. Я только что достиг края острова и начал искать один из плотов, когда услышал гудящий звук из воды. Когда я посмотрел, то увидел большой белый крейсер, кружащий примерно в четверти мили от меня. Сначала я думал, что люди из ночи


Он вернулся, чтобы попытаться найти меня и деньги, но когда я немного успокоился, я увидел, что крейсер был полицейским катером из Монако. Я быстро произвел несколько выстрелов в воздух из «Люгера».


Крейсер услышал мой сигнал и тут же повернул к берегу. Когда он бросил якорь, трое мужчин спустили лодку и гребли, чтобы поймать меня. Я был удивлен, увидев, что одним из мужчин был Чиклет. Как он узнал, где меня искать?


- Что ж, - поприветствовал меня Чиклет, - вы все-таки оказались живыми. Мы почти отказались от тебя напрасно. Скажи мне, что произошло?"


Я кратко изложил ему события и показал ему вырученные деньги. Прежде чем покинуть остров, мы поднялись на скалы и спустили скелет крупье на лодку. Затем мы отплыли, оставив Satane Roc колонии грызунов.


Когда мы были на борту крейсера и возвращались в Монако, Чиклет рассказал мне, как он меня нашел. «Перед тем как вы с Марселем взлетели вчера на вертолете, - сказал он, - я поставил бипер на хвост вертолета. Я получаю сигнал с тех пор, как вы взлетели. Когда ты не вернулся к ночи, я предупредил полицию и попросил оставить лодку на рассвете. Мы проследили за сигналом пейджера, и он привел нас к этой точке недалеко от острова, где мы нашли вертолет под водой. Звуковой сигнал все еще работает. Но я должен сказать, что боялся, что ты мертв, когда понял, что вертолет ушел в море.


«Мне очень жаль Марселя», - сказал я Чиклету. «Он был хорошим пилотом и храбрым человеком».


Чиклет кивнул. «Мне тоже жаль. Но он знал риски, как и все мы ».


Когда мы приехали в Монте-Карло, Чиклет принял меры, чтобы вернуть деньги казино, а я еще раз позвонил Хоуку за границу по зашифрованному телеграфу из его офиса. Я рассказал Хоуку, что случилось и как мне вернули деньги.


«Что ж, - сказал Хоук более искренне, чем я думаю, - по крайней мере, все не пошло против нас. Если модель сохранится, как и в прошлом, вероятно, скоро произойдет новое развитие. А Ник ...


"Да сэр?" Я спросил.


«Я хочу, чтобы вы расслабились на день или два, отдохнули». Он сделал паузу и грубо добавил: «Это приказ. Я свяжусь с вами ».


Прежде чем я успел ответить, он повесил трубку.


Полиция уже перевезла останки крупье в местный морг, а деньги возвращались в казино. В офисе AX мне больше нечего было делать. Я сказал Чиклету, что возвращаюсь в отель спать.


Когда я приехал, Эльза ждала меня в номере. Сначала она притворилась, что сердится на меня, но когда она заметила, как я выгляжу измученным, ее шутливая раздражительность сменилась сочувственной заботой.


«Бедный Дамплинк, - проворковала она, - ты выглядишь ужасно. Что ты делаешь?"


«Это была деловая встреча на всю ночь», - сказал я ей, снимая пиджак и галстук. «А теперь мне нужен хороший горячий душ и долгий сон».


«Конечно, Дамплинк», - сказала она. «Ты раздеваешься. Я приготовлю для тебя душ.


Прежде чем я успел возразить, она исчезла в ванной и включила душ.


К тому времени, как я переоделся в халат, ванная была полна пара. Эльза вышла, розовощекая, толкнула меня в душ и закрыла дверь.


Я вытерла каждый дюйм своей кожи и волос горячей водой, а затем смыла ледяным душем. После этого я обвязал вокруг талии свежее полотенце и вернулся в спальню. Эльза стянула покрывало на кровать и стояла рядом с ней.


«Вытягивайся лицом вниз», - приказала она, похлопывая по кровати. Когда я заколебался, она слегка подтолкнула меня. Когда я растянулся на кровати на животе, она стряхнула полотенце и сказала: «Расслабься, я делаю тебе массаж».


Она достала маленькую бутылочку лосьона, который принесла из своего номера, с резким запахом лимона. Затем она сняла халат, оседлала мое тело и начала наносить лосьон на мою спину и лопатки. Это был вяжущий раствор, который сначала вызвал покалывание в коже, а затем послал глубокое успокаивающее тепло в мои мышцы.


"Что это за штуку ты используешь?" - спросила я, поворачивая голову и глядя на Эльзу, которая наклонилась надо мной.


«Это старое домашнее средство Von Alden», - ответила она. «Гарантированно дает положительные результаты».


Ее ласкающие руки ласкали мою плоть, как целебный бальзам, двигаясь вверх и вниз так же легко, как теплое сладкое дыхание, по всему моему телу. Затем Эльза встала на колени и приказала мне перевернуться.


Я повернулся к ней лицом и лег между ее раздвинутыми ногами. Она начала смазывать переднюю часть моего тела, ее легкие движения пальцами двигались от моей груди к моему животу, к моему паху, по бокам моих ног к моим пальцам ног. Когда она наклонилась ко мне, ее мягкие волосы коснулись моей обнаженной плоти, и мои ноздри наполнились его ароматным ароматом. В течение долгого времени казалось, что она работала с интенсивной концентрацией, почти гипнотической, но вскоре я заметил, что ее дыхание было более частым, а ее плоть стала влажной и дрожала.


Я поднял голову и посмотрел на нее. Ее глаза были широко раскрыты, а ее зубы


были раздвинуты так, что показался кончик ее розового языка. Я прижал ее рот к себе, катя ее под собой. Ее изогнутые бедра напряглись. Мы встретились и молча присоединились и одновременно без слов достигли кульминации.


Я больше спал, чем бодрствовал, когда наши тела разошлись. Она встала у кровати, держа в руках халат. Но когда она наклонилась и поцеловала меня, я почувствовал, как мое тело снова вспоминает, и было готово и жаждало большего. Она тихонько рассмеялась при виде моего возбуждения и прошептала: «Я забыла сказать тебе, Дамплинк, что иногда это лекарство от фон Альдера также действует как афродизиак». Она поцеловала меня. «Спи», - прошептала она.


Я спал двадцать четыре часа и мог бы спать дольше, если бы меня не разбудил звонок телефона. Это звонил Хоук.


«Надеюсь, вы немного отдохнули», - сказал он. «Я в Париже. Встретимся здесь, в офисе, как можно скорее. Боюсь, еще плохие новости. С таким же успехом ты мог бы позволить женщине фон Альдер пойти с тобой, чтобы ты мог за ней присматривать. Я забронирую для вас обоих в отеле V George ».


Эльза обрадовалась, когда я сказал ей, что хочу, чтобы она поехала со мной в Париж. Я позвонил Чиклету, чтобы поблагодарить его и попрощаться, и менее чем через час мы с Эльзой возвращались в Ниццу, чтобы сесть на самолет.


Тринадцать


Когда мы приземлились в Орли, шел дождь. Как только я разместил Эльзу в отеле George V, где Хоук зарезервировал для нас соседние апартаменты, я взял такси до офиса Paris AX, который находился над кафе на площади Сен-Мишель. Офисы находились на трех верхних этажах здания и были звукоизолированы от шума внизу. Хозяином заведения был агент AX по кодовому имени Бонапарт.


Он встретил меня у двери и повел к задней лестнице, ведущей в офисы наверху. Когда мы проходили через задымленную столовую и бар, я был удивлен, увидев, что, хотя там было много посетителей, было также около тридцати или сорока сотрудников полиции безопасности и агентов AX, которых я узнал по предыдущим встречам. Я знал, что должно происходить что-то важное.


Хоук встретил меня на втором этаже. Его лицо было мрачным, и он едва кивнул, когда провел меня в личный кабинет, закрыл и запер дверь.


«Похоже, этому делу нет конца», - сказал он, доставая из кармана конверт и передавая его мне. Он стоял ко мне спиной, глядя в окно на темный дождь, бьющийся о стекла, пока я читал письмо в конверте.


Письмо было напечатано на машинке:


Китайская ядерная ракета, исчезнувшая 12 часов назад, будет возвращена в обмен на 2 миллиона долларов. ПРИ СОГЛАСИИ, ВСТАВЬТЕ ЗАГЛАШЕННОЕ ОБЪЯВЛЕНИЕ В ЛОНДОНЕ ВРЕМЯ ДВА ДНЯ, ПРОЧИТАЙТЕ: «АЛЕКСАНДР - УСЛОВИЯ ПРИНЯТЫ - (ПОДПИСАНО) КУБЛАЙ ХАН». ДАЛЬНЕЙШИЕ ИНСТРУКЦИИ СЛЕДУЮТ.


На конверте не было адреса. Хоук, который отвернулся от окна, увидел, что я хмуро смотрю на конверт, и объяснил: «Вчера утром его засунули под дверь китайского посольства».


"И правда, что китайская ядерная ракета исчезла?" Я спросил.


- Слишком верно, - с горечью ответил Хоук. «Это произошло через несколько часов после того, как вы вернули деньги от Satane Roc. Вы заметите, что запрошенная сумма точно такая же, как сумма, полученная от казино ».


«Вы имеете в виду, что китайская ядерная ракета действительно исчезла?» Я был недоверчив.


«Очевидно, - заметил Хоук, - изобретательности нашего врага нет предела. Вскоре после вашего опыта на острове китайцы запускали ядерную ракету на секретный полигон, когда самолет просто исчез. Пока не пришла эта записка, китайцы думали, что самолет разбился ».


«А как насчет экипажа?» - озадаченно спросил я. «Они, должно быть, хорошо прошли проверку, прежде чем их выбрали для такого задания».


«О да, - согласился Хоук. «Но может быть важным замечание, что всего несколько недель назад пилот, который был одним из самых доверенных и лояльных людей в китайских ВВС, уехал из Китая в командировку в Албанию. За ним не наблюдали внимательно, пока он был там, и, по сути, китайцы не могут объяснить его действия в течение нескольких дней визита. Они все еще проверяют. Вполне вероятно, что за это время до него добрался наш противник, который мог вмешаться в его мозг.


«Собираются ли китайцы заплатить выкуп?» - спросил я, возвращая письмо Хоуку.


Он кивнул. «Вот почему мы встречаемся здесь сейчас. Пойдем наверх ».


На верхнем этаже здания ждали четверо китайских джентльменов с мрачным и немного подозрительным видом. Их присутствие объясняло строгую безопасность в здании. Один из мужчин был переводчиком, и через него Хоук познакомил меня с тремя другими, чьи имена я узнал как высокопоставленных членов коммунистической партии Китая. Каждый бросил на меня проницательный взгляд, когда мы обменялись рукопожатием. Затем все трое быстро заговорили с переводчиком по-китайски.


«Они говорят, - сказал мне переводчик, - что для них большая честь иметь такого уважаемого представителя, который помог им в возвращении ядерной ракеты. Еще говорят, что


Председатель партии поговорил с вашим президентом и дал им указание всемерно сотрудничать с вами ».


«Для меня тоже большая честь, - сказал я переводчику. «Я постараюсь быть достойным доверия Народной Республики».


После этой формальности я спросил: «Было ли принято решение о выплате двух миллионов долларов?»


Переводчик снова посовещался со своими соотечественниками, а затем вручил мне большую кожаную сумку с выгравированными китайскими иероглифами и снабженную замком. Переводчик отпер его и открыл, обнаружив внутри пакеты с банкнотами.


«Два миллиона долларов», - сказал он. «В завтрашнем выпуске« Лондон Таймс »будет объявление, написанное в соответствии с указаниями».


«Хорошо, - сказал я. «Снова запри деньги. Я хочу, чтобы он оставался в вашем распоряжении, пока мы не получим дальнейшее известие.


После того, как переводчик перевел мои слова, трое мужчин серьезно склонили головы, и мы снова обменялись рукопожатием. Хок сказал мне, что уже приняты меры, чтобы китайские представители оставались в жилых помещениях в офисе AX до тех пор, пока не будет ответа на объявление London Times. Таким образом, сумма выкупа будет надежно храниться до тех пор, пока не наступит время выплаты.


Хоук вернулся со мной на такси в отель. Были сумерки. Дождь и унылая погода идеально подходили для нашего настроения.


«Кто бы ни стоял за этим, - пробормотал Хоук, - должно быть, нравится наше затруднительное положение. Представьте, что вы украли ядерную ракету и вернули ее за выкуп! »


«Он выбрал для рекламы несколько умных названий», - заметил я. «Александр и Хубилай-хан».


«Он сумасшедший, но очень хитрый, - заметил Хоук. «Чего бы я не отдал, чтобы заполучить его». Он взглянул на меня.


Когда мы добрались до отеля, Хоук высадил меня и направился к американскому посольству, где он остановился в Париже.


Когда я добрался до своего номера, я был удивлен, обнаружив записку от Эльзы. В нем говорилось, что ее пригласили на вечеринку на Монмартре и что она собирается. Она оставила мне адрес, чтобы я мог присоединиться к ней, если захочу. Вместо этого я решил съесть пару охлажденных мартини и хорошо пообедать в своей комнате. Перед тем как лечь спать, я позвонил на стойку регистрации, чтобы на следующее утро мне доставили экземпляр London Times.


Эльза все еще не вернулась в отель к тому времени, когда я получил свой экземпляр газеты рано утром следующего дня, и я не мог сказать, было ли что-нибудь значимое в ее ночном отсутствии. Тем не менее, объявление было в «Таймс», и его формулировка была точно такой, как указано в записке о выкупе. Читая ее, я представил, как довольный «Александр» тоже ее читает. Он мог быть в Париже, или в Лондоне, или в Монте-Карло, или, если уж на то пошло, в Тибете.


Мне очень хотелось попасть в офис AX, который, как я знал, будет первым местом, где можно будет узнать, будут ли получены дальнейшие инструкции. Я был одет и вышел из номера, когда вернулась Эльза.


Она все еще была в вечернем платье, с перекинутой через плечи норковой шубой. Она выглядела сонной, но она улыбнулась и поцеловала меня, позволив пальто упасть на пол. Затем она повернулась ко мне, чтобы расстегнуть молнию на спине ее платья.


«Я скучала по тебе на вечеринке, Дамплинк», - сказала она. "Это было очень весело. Много французов. Вечеринка все еще продолжается, если хочешь пойти.


«Нет, спасибо», - сказал я. «У меня есть кое-какие дела. Спи, я тебе позже позвоню.


«Бизнес, бизнес, бизнес», - сказала она, похлопав меня по лицу. «Помни, вся работа и никакие развлечения делают Тони скучным мальчиком». Она вышла из платья и подошла к двери, ведущей в свой номер, и выглядела очень желанной в прозрачном лифчике и колготках. Она ненадолго остановилась в дверях и поманила меня пальцем. Когда я покачал головой, она послала мне воздушный поцелуй и исчезла.


14


Как только я добрался до кафе на площади Сен-Мишель и поднялся наверх в офис AX, я почувствовал напряжение и уныние, пронизывающие все это место. Снаружи светило солнце, и в воздухе чувствовалась ложная весна, но какое бы радостное настроение ни создавало погодное настроение, оно исчезало за стенами здания.


Хоук был там, выглядя более изможденным, чем он выглядел накануне вечером, как и четверо китайцев, а также несколько десятков агентов AX и охранников. Все мы приехали слишком рано, и наше нетерпение росло по мере того, как тянулись долгие часы. Только в полдень мы наконец получили сообщение, которого ждали. И, конечно, окольными путями.


Нам позвонили из парижского офиса Интерпола и сказали, что они получили посылку от посыльного для местного начальника. Открыв пакет, он обнаружил запечатанную коробку и машинописную записку, в которой говорилось, что коробку следует немедленно доставить в посольство Китая. Поскольку шеф Интерпола был проинформирован о кризисе, он немедленно позвонил Хоуку, а затем поспешил в офис AX. Тем временем агенты Интерпола подобрали посыльного, который был подлинным, и когда они спросили его о человеке, который дал ему посылку для доставки, он дал описание, которое могло бы соответствовать


тысячу французов.


В коробке находилась магнитофонная лента. Мы толпились вокруг, пока Хоук вставлял ленту в офисную машину. Пока катилась пленка, голос сказал: «Это Александр. Я получил ваше сообщение и теперь даю вам следующие инструкции. Поздно вечером, тридцатого числа, корабль под белым флагом с запечатленным на нем красным драконом появится в Адриатическом море и войдет в гавань в Сплите, Югославия. На палубе этого корабля будет находиться китайская ядерная ракета. Одно из ваших судов может подойти к нему с двумя миллионами долларов. Как только деньги будут переданы людям на борту, ракета будет возвращена. Если будет предпринята попытка вернуть ракету без уплаты денег, она взорвется ».


Слова на пленке ничего не сказали нам о человеке, который их произнес, - или, скорее, о людях, поскольку все остальные предложения были произнесены другим голосом, и их акценты варьировались от британского до немецкого и бруклинского. Мозг, стоящий за сюжетом, оставался невидимым.


После того, как пленка была расшифрована и сделаны копии, были сделаны поспешные телефонные звонки, чтобы найти самолет, который доставит нас к Адриатическому побережью, и чтобы нас ждал большой и быстрый корабль недалеко от Сплита, Югославия. Даже когда все эти приготовления были сделаны, Хоук был занят планированием времени, когда ракета будет найдена.


Немного позже Ястреб, китайские представители с выкупом, несколько агентов AX и я поехали в Орли и полетели на самолете, чтобы умереть в Адриатике. С правительством Югославии связались по дипломатическим каналам, и, когда мы прибыли, нас ждал изящный и быстрый корабль.


Когда мы подошли к гавани и бросили якорь у берега в Сплите, с моря дул холодный, резкий ветер. Других судов не было видно. Пока мы расхаживали по палубе, Хоук начал бормотать: «Надеюсь, это не уловка, Ник».


По прошествии еще пары часов, когда день начал переходить в сумерки, я начал думать, что Хоук мог быть прав. Но затем, совершенно неожиданно, у входа в гавань появился большой белый корабль с белым флагом, украшенным красным драконом. Он бросил якорь у правого борта нашего судна, и человек в капитанской форме подошел к перилам, поднял мегафон и крикнул: «Эй, я передаю вам привет от Александра. У тебя есть деньги на смерть? »


Хоук вручил мне такой же мегафон. «Это ваше шоу», - сказал он.


«У нас есть деньги», - ответил я через мегафон. «Мы готовы завершить сделку».


- Можете подняться на борт, - крикнул в ответ капитан.


Пара членов экипажа нашего корабля спустили небольшую моторную лодку за борт. Двое китайцев, один из которых нес сумку с деньгами, и я переправились на другой корабль. Нам помогли подняться на палубу капитан и несколько человек из его команды. На носовой палубе был огромный объект, накрытый привязанным брезентом. Должно быть, это была ракета, но я все еще насторожился. На палубе было еще несколько человек, но я узнал только одного бельгийца Трегора.


Капитан был радушен и провел нас в большую каюту на главной палубе, где нас ждало охлажденное шампанское.


«У тебя есть деньги?» он спросил.


Я кивнул китайцу, который передал сумку.


«Вы не возражаете, чтобы мы посчитали, прежде чем мы передадим вам ракету, не так ли?» он спросил.


«Нет», - ответил я.


«Джентльмены, пожалуйста, выпейте шампанского, пока ждете», - предложил капитан, выходя из комнаты с деньгами.


Ни один из китайцев не принял бокал шампанского от стюарда, а я принял. Это было хорошее марочное вино, отлично охлажденное. Я выпил два стакана, пока китайцы неловко ерзали на стульях. Когда капитан вернулся, он улыбался и кивал головой.


«Очень хорошо, джентльмены», - сказал он. «Вроде все в порядке. Если вы пойдете со мной на палубу, мы можем завершить наши дела ».


Я не сильно удивился, когда мы снова оказались наверху и увидели, что члены экипажа сняли брезент с объекта на носовой палубе. Это была ядерная ракета, уже встроенная в подъемник.


Двое китайцев подозрительно проверили ракету, прежде чем убедились, что все в порядке. Они серьезно кивнули мне, и я кивнул капитану.


Он казался довольным, когда снова взял мегафон и позвал ожидающее югославское судно, сказав ему подойти поближе, чтобы ракету можно было спустить на палубу. Двое китайцев и я остались на борту, пока команда работала с подъемником, поднимая гигантскую ракету в воздух, а затем вниз на палубу нашего корабля, где мы уже подготовили люльку для ее удержания. Я мог видеть выражение облегчения на лице Хоука, когда он увидел ракету, стоящую на палубе и наконец благополучную на борту.


Обменявшись короткими рукопожатиями с капитаном белого корабля, я вернулся на наше судно с китайцами.


"Нет проблемы?" - сразу спросил меня Хоук.


«Нет», - сказал я.


«Но если я тебя знаю, - сказал Хоук, пристально глядя на меня, - что-то тебя беспокоит».


«Это было


все слишком просто. " Я ответил. «Они должны знать, что, поскольку мы благополучно вернули ракету, мы не собираемся просто сидеть здесь и позволить им уплыть с двумя миллионами долларов».


«Возможно, они не придумали план, который мы будем использовать», - сказал Хоук.


"Сомневаюсь."


«Ну, во всяком случае, они поднимают якорь, чтобы уйти», - заметил Хоук, указывая на корабль, поворачивающий в гавани. «Я претворяю наш план в жизнь». В руке он держал радиопередатчик, и он начал быстро говорить в него, предупреждая все суда, ожидающие прямо у гавани - итальянские суда, греческие корабли, югославские, даже некоторые русские крейсеры - все те, которые были отправлены в задержать нашего врага.


Когда белый корабль плыл к входу в гавань, мы начали следовать за ним на некотором расстоянии. Перед самым выходом в открытое море появилась наша корабельная армада. Они все еще были далеко, и Хоук еще не приказал им приблизиться. Белый корабль внезапно остановился в центре входа в гавань. Хоук снова начал говорить в передатчик, но я остановил его.


«Подожди минутку», - предложил я.


"Почему? Что это такое?"


Я покачал головой. Я не знала, как ему ответить, но чувствовала, что что-то не так. Прошло несколько минут, а ничего не произошло. Мы с Хоуком нацелили бинокль на палубу корабля - там было пусто. Хоук все еще держал в руке радиопередатчик, и его нетерпение росло. Я начал сомневаться в своей интуиции и собирался сказать ему, чтобы он отдал приказ закрыться, когда это произошло.


Внезапно мы увидели яркую вспышку оранжевого пламени, исходящую от белого корабля. Последовал оглушительный взрыв. Гладкое белое судно разлетелось на части в море. Он буквально за секунду распался на несколько парящих досок. Взрыв был настолько неожиданным и настолько шокирующим, что почти все мы на короткое время застыли в неподвижности.


Однако Хоук быстро оправился и вступил в бой, выкрикивая по радиопередатчику приказ всем ожидающим кораблям прибыть и попытаться подобрать возможных выживших. В то же время наш катер стремительно приближался к тому месту, где затонул корабль. Но когда мы и другие корабли подошли к этому району, выживших не было. На самом деле ничего не осталось, кроме нескольких обугленных досок и масляных полос. И все же поиски продолжались глубоко в ночи, вода освещалась гигантскими прожекторами с палуб всех судов. Мы ничего не нашли.


«Для меня это загадка», - медленно произнес Хоук, когда поиски, наконец, прекратились, а другие корабли ждали дальнейших указаний от него. «Зачем им тратить столько усилий, чтобы собрать два миллиона долларов, а затем взорвать себя - и деньги?»


«Вот и все», - внезапно сказал я, когда у меня возникла идея. "Они не взорвали деньги!"


"Не взорвали деньги?" - потребовал ответа Хоук. "Тогда где это?"


«Не знаю, - сказал я. «Но он не затонул вместе с кораблем. Каким-то образом им удалось снять его до взрыва ».


"Как? Как?" - нетерпеливо спросил Хоук. «Мы держали его под постоянным наблюдением с того момента, как впервые увидели его. Как это могло быть удалено? »


«Пока не знаю», - признался я. «Но они сделали это. Они всегда планировали сделать это таким образом. Они полагали, что после возврата ракеты у нас будет для них ловушка, но это не имело значения. Главное - деньги. Остальное, корабль и команду, должны были быть принесены в жертву ».


«Но это безумие», - возразил Хоук.


«Конечно, - сказал я ему, - как и все остальное».


«Да, - согласился Хоук, медленно говоря, - возможно, ты прав. Но как, как им удалось вывести деньги? »


«Я еще не знаю, - снова ответил я, - но я, скорее всего, узнаю. Ответ должен быть где-то здесь, на побережье Адриатического моря. Я хочу, чтобы мы обыскали его дюйм за дюймом, пока не найдем доказательства того, что был выживший или оставшиеся в живых, которым сошло с рук деньги ».


Хоук все еще сомневался в моем мнении, но он согласился попросить стоящие рядом корабли помочь мне в поисках улик. Все они предлагали помощь. Хоук оставил меня в Сплите, потому что ему пришлось вернуться, чтобы умереть в Соединенных Штатах, чтобы доложить лично президенту.


Нам потребовалось еще два дня и ночи на поиски побережья Адриатического моря, прежде чем мы нашли доказательства, которые, я был уверен, где-то там есть. Я был уведомлен, когда греческий крейсер нашел его и бросился к этому месту - пустынному участку бесплодной земли к северу от Сплита.


Там, выброшенная на берег и частично затопленная в море, была брошена небольшая одноместная подводная лодка. Но я получил ответ о том, как с корабля были сняты два миллиона долларов. Вероятно, вскоре после того, как мы взяли деньги на борт в обмен на ракету, они были переданы подводнику, и одноместный катер был выброшен из трюма корабля.


Крошечной подводной лодке было легко выскользнуть из гавани, проложить путь вдоль побережья и приземлиться. Позже, возможно, в ту же ночь, или даже в один из следующих дней или


этого человека, вероятно, подобрал самолет или другое судно, и он исчез с 2 000 000 долларов. Как только мне удалось договориться с судовым радио, я позвонил Хоуку, который к тому времени вернулся в Нью-Йорк. Я рассказал ему то, что мы обнаружили, в виде кода. Он воспринял эту новость более весело, чем я ожидал, и приказал мне вернуться в Париж и позвонить ему из офиса AX, потому что у него могут быть для меня новости о новых разработках.


Позже в тот же день в Париже я заехал в отель, чтобы поговорить с Эльзой перед тем, как пойти в офис AX.


Она схватила меня, прежде чем я вошел в дверь, покрыла мое лицо поцелуями и с беспокойством сказала: «Я не знала, что с тобой случилось, Дамплинк. Я был готов заявить о вас в полицию как о пропавшем без вести ».


«Опять бизнес», - сказал я. «Извините, я не смог оставить сообщение. И мне нужно выйти еще раз. Но на этот раз я скоро вернусь, и, может быть, мы сможем провести время вместе ».


В офисе AX Бонапарт связал меня с Хоуком по зашифрованному проводу.


«У нас есть новая зацепка, - сказал Хоук. «Это может быть лучший из тех, что у нас были до сих пор. Наши исследователи, которые постоянно проверяли участников этого дела, наконец обнаружили определенную связь между некоторыми из них. Вы помните, я упоминал ранее, что у некоторых людей были проблемы с весом. Что ж, теперь мы обнаружили, что по крайней мере четверо из них были пациентами в одном спа-салоне для снижения веса в Швейцарии ».


«Это должно быть больше, чем совпадение, - размышлял я.


«Мы тоже так думаем», - сказал Хоук. «Место недалеко от Берна, в горах. Он называется Rejuvenation Health Spa и управляется врачом Фредериком Бошем. Что вы думаете?"


«Думаю, мне лучше полететь в Швейцарию, - сказал я, - и осмотреться».


«Да, я согласен», - сказал Хоук. «Что ты скажешь этой женщине из фон Альдера, Эльза?»


«Я скажу ей, что у меня бизнес в Берне, и предложу ей вернуться в Штаты».


«Да, ну, - сказал Хоук, - у меня есть другие мужчины, которые следят за остальными фон Алдерсами. Если она вернется, я тоже натравлю на нее мужчину. Я свяжусь с вами, когда вы приедете в Швейцарию.


Когда я вернулся в отель и постучал в дверь номера Эльзы, я обнаружил, что ее парикмахер делает ей прическу.


«Мне не нравится, что ты видишь меня, пока я пытаюсь стать красивой», - сказала она, нахмурившись из-под фена.


«Мне пришлось поговорить с тобой», - сказал я ей. «Мне нужно сегодня уехать в Берн. Мне позвонили из офиса, и мне нужно разобраться в каком-то деле.


"Берн!" - радостно воскликнула она. - Но, Дамплинк, это прекрасно. Я пойду с тобой. За пределами Берна есть просто чудесный спа-салон, куда мы с Урси часто ходим. Мы полетим туда на самолете, и я могу расслабиться в спа, пока вы занимаетесь своими делами ».


«Как называется, - спросил я, - этот курорт?»


«Это называется омолаживающий оздоровительный спа», - ответила она, как я и предполагал. И снова была еще одна связь между фон Альдерсом и этим делом. Я не видел причин, по которым Эльза не должна была бы сопровождать меня в Берн, поскольку это могло бы укрепить связь, поэтому я согласился.


После того, как я снова позвонил Хоуку из своего номера и сказал ему, что Эльза едет со мной в Берн, мы выписались из «Джорджа V. Офис Paris AX на рейс в Швейцарию.


Пятнадцать


Когда мы приземлились в Берне, погода была холодной и ясной. Эльза знала небольшое шале на окраине города, поэтому мы сняли там смежные номера.


«Мы всегда останавливаемся в этом месте», - объяснила мне Эльза после того, как мы заселились в свои апартаменты. «Хорошо иметь такое место, когда в спа становится слишком тесно».


Мне понравилось наше жилье. Это было чистое, тихое, веселое место, в каждой комнате горел теплый огонь. Пожилой седовласый хозяин с яблочно-щеками и его жена пользовались отличной репутацией. Из окна моей комнаты Эльза указала на оздоровительный спа-центр, который находился на вершине горы на некотором расстоянии. После того, как она ушла от меня в свою комнату, я изучил спа в бинокль.


Это был огромный комплекс с многоэтажным главным зданием, окруженным несколькими зданиями поменьше. Все они были ослепительно белого цвета, которые переходили в снежные пики, выступавшие со всех сторон вокруг них. Я мог видеть извилистую однополосную дорогу, которая вела к этому месту, и канатную дорогу, которая была подвешена на двух троллейбусных линиях над головой. С такого расстояния было невозможно рассмотреть многие детали. Мне было интересно, как я могу подойти - тайно, или в качестве гостя, или, возможно, через Эльзу. Но пока что я буду ждать своего часа и постараюсь разобраться в местности. Кроме того, если фон Альдеры каким-то образом были замешаны в заговоре, Эльза рано или поздно позаботилась бы о том, чтобы меня туда заманили.


Между тем, вероятно, было бы неплохо связаться с местным агентом AX. Я никогда с ним не встречался, но Хоук назвал мне его имя и где его найти. Я постучал


в дверь, которая соединяла мою комнату с комнатой Эльзы и говорила ей, что я ухожу ненадолго. Пока меня не было, она делала себе косметические процедуры и ждала меня, когда я вернусь.


Ганс Верблен, местный представитель AX, встретил меня у дверей скромной ателье, носившего его имя, на одном из переулков Берна. Верблен меня ждал. Он сказал, что Хоук уже рассказал ему подробности моего задания в телефонном звонке из Штатов. Он был в моем распоряжении.


"Чем я могу помочь?" - спросил толстый темноволосый мужчина.


«В основном, - сказал я ему, - я хотел бы иметь как можно больше информации о спа-салоне Rejuvenation Health Spa». Были ли там когда-нибудь проблемы? Кто им управляет? Такая информация. "


Верблен кивнул, запер дверь в свою ателье и повел меня в подвал. Это было просторное звукоизолированное помещение с картотечными шкафами вдоль стен. Повсюду были фотоаппараты, магнитофоны, телетайпы, всевозможное оружие.


«Здесь я делаю свою настоящую работу», - объяснил Верблен, махнув рукой.


«Это настоящая подстава», - заметил я.


Верблен подошел к одному из шкафов. «Боюсь, у меня нет обширного досье по спа. До телефонного звонка Хоука у меня не было особых запросов на сбор разведданных. То, что у меня есть, строго рутинное, не больше, чем у меня в любом другом заведении города. Насколько я знаю, там не было никаких проблем. У них постоянный поток гостей со всего мира, большинство из которых состоятельные. Я всегда стараюсь сфотографировать как можно больше прилетов и отъездов на камеру с телескопическим объективом. Но, естественно, я уверена, что многое упустила.


Он бросил фотографии на стол, и я был поражен, увидев, что там были тысячи снимков.


«Ты определенно заслужил свое содержание, Верблен», - сказал я, качая головой в подтверждение его тщательности. Я пролистал несколько фотографий и заметил всех четырех фон Альдерсов на снимках, сделанных в разное время.


«Как вы думаете, они вам чем-нибудь помогут?» - спросил Верблен.


«Боюсь, что сейчас нет, - сказал я ему. «Они могут пригодиться позже. Что меня сейчас интересует, так это все, что вы можете показать мне или рассказать о внутренней части спа. А насчет Фредерика Боша, врача, который этим заведует ».


«Здесь нечего показать или рассказать, - ответил Верблен. Я видел, что он разочаровался в себе. «Вы понимаете, что курорт - это очень эксклюзивное место. Поскольку здесь так много состоятельных гостей, безопасность здесь строгая. Сам я внутри никогда не был, поэтому фотографий интерьера у меня нет. Если бы был особый запрос от AX, я бы, конечно, нашел выход ».


«Да, я понимаю, но как насчет доктора?»


«Вы снова будете разочарованы ответом», - сказал Верблен. «У меня нет фотографий доктора Босха, потому что он редко, если вообще когда-либо, выходит на улицу. Я слышал, что он европеец. Он приехал сюда много лет назад и открыл спа. Сначала это было очень скромное место, но всегда удавалось. За прошедшие годы его часто перестраивали, чтобы он стал внушительным сооружением, которым он является сегодня. У меня нет досье на доктора, потому что у него никогда не было проблем ни с швейцарскими властями, ни с какими-либо другими официальными лицами, насколько свидетельствуют файлы Интерпола. Я принял меры предосторожности и проверил.


«Не исключено, что попытаешься незаметно проскользнуть в спа», - сказал я Верблену. «Если я все же решу попробовать, я могу обратиться к вам за помощью».


Верблен слегка наклонил голову. «Я готов сделать все, что могу, чтобы помочь. Мне только жаль, что я не смог предоставить вам дополнительную информацию ».


«Возможно, ты помог мне больше, чем думаешь», - сказал я с его удивлением. «Я, например, узнал от вас, что доктор Босх редко появляется на публике. Это может быть неважно, но, с другой стороны, меня это немного настораживает. Из-за подозрений я буду осторожнее ».


Верблен повел меня обратно наверх, и я оставил его у дверей его магазина и пошел обратно в шале. Воздух был свежим и бодрящим. Был вечер, и большинство магазинов на улице были закрыты и заперты. Мне нравилась прогулка, и я был озабочен тем, чтобы смотреть в маленькие витрины магазинов на улице, поэтому я не слышал машину, когда она ехала рядом со мной. Первое намек на опасность появилось только тогда, когда я увидел отражение в стеклянном окне одного из магазинов темной машины на обочине рядом со мной и пятерых мужчин, которые выскочили из открытых дверей и теперь бросились ко мне. .


Я резко повернулся, моя рука потянулась к Вильгельмине в наплечной кобуре, но все пятеро оказались на мне, прежде чем я смог вытащить «люгер». Они набросились на меня со всех сторон, их кулаки врезались в мое тело короткими дикими ударами. Я оказал лишь символическое сопротивление - достаточно, как я надеялся, чтобы обмануть их, - добавил, что мое тело обмякло, голова качается из стороны в сторону, а глаза закрываются в притворном бессознательном состоянии.


«Хорошо, - сказал один из мужчин, - его нет. Садите его в машину. Быстро!"


Два


мужчины взяли меня за плечи, еще двое схватили за ноги. Они начали тащить меня по тротуару. Я позволил им подвести меня примерно на полпути к машине, когда я внезапно пнул обеими ногами, схватив одного из мужчин, несущих меня, за ноги, а затем другого прямо в лицо. Оба закричали и отшатнулись, схватившись за лица. В то же время я бросился вверх и, когда мои ноги освободились, я вырвался из рук двух мужчин, державших меня за плечи. Внезапность моих движений застала их всех врасплох. Я повернулся к нему.


Пятый мужчина, опередивший нас до машины, стоял на коленях у одной из открытых дверей с пистолетом в руке. Он выстрелил, и пуля отколола кусок тротуара примерно в дюйме от меня. К тому времени Вильгельмина уже была у меня в руке. У этого человека была возможность сделать еще один выстрел, прежде чем я закрепил дуло своего люгера и всадил ему пулю в живот. Он упал в машину спиной, свесив ноги на улицу.


Остальные четверо мужчин бросились на разные позиции по улице. Один нырнул в дверной проем здания, двое других свернули в переулок, а четвертый бросился за припаркованную машину. Я все еще искал, где укрыться. Четверо одновременно открыли по мне огонь. Я выстрелил в ответ, затем встал на колени и прицелился в незащищенные ноги человека за машиной. Я дважды нажал на спусковой крючок Вильгельмины, и мужчина закричал и бросился вперед, обе ноги вылетели из-под него.


С обеих сторон в меня шли и другие выстрелы. Мне было интересно, что миролюбивые швейцарские граждане думают обо всех перестрелках в их обычно тихом городке. Бандиты прижали меня между собственной машиной и входом в магазин, где я стоял, когда их машина подошла. Я знал, что мне нужно спрятаться с улицы, прежде чем они бросятся на меня. Но я не мог бежать за машиной, потому что они могли четко пристрелить меня, а дверь магазина позади меня была закрыта и заперта.


Затем я увидел трех боевиков, идущих за мной, и мне пришлось двинуться с места. Я произвел пару выстрелов, чтобы ненадолго их сдержать. Можно было сделать только одно. Опустив голову и обхватив ее руками, чтобы защитить лицо, я побежал по тротуару и нырнул в стеклянное окно магазина позади меня. Стекло раскололось на огромные осколки и упало на улицу снаружи, но я был внутри и вне непосредственной опасности.


Магазин представлял собой небольшой магазин игрушек с играми и куклами. Видно было заброшено. Я пробежал через него и нашел заднюю дверь, которая открылась. Я сбежал в переулок. Я нырнул за край здания ровно настолько, чтобы увидеть людей, которые пытались устроить мне засаду, спешащих к своей припаркованной машине. Трое из них затащили двух других в машину и умчались. К тому времени я услышал приближающийся вой клаксонов. Полиция была в пути. Я направился в свой отель и прошел по закоулкам, пока не выбрался из зоны.


Когда я вошел в шале, на меня никто не обратил внимания. Я все еще мог слышать вой полицейских машин вдалеке, и звук продолжался еще долго.


Как только я вошел в свою комнату, я схватил бинокль и подошел к окну. Я нацелил бинокль на дорогу, ведущую вверх по горе к спа, и без труда нашел темную машину. Я был уверен, что люди пришли с того места, и то, что я увидел, подтвердило этот факт.


Ну, подумал я, хорошо, я хотел пойти в спа, но не так.


Этот инцидент доказал, что кто-то знал, что я интересуюсь спа и либо хотел забрать меня туда силой, либо убедиться, что я не попал туда живым. Как живые мужчины - очевидно, из курорта - узнали, что я в Берне? Через Эльзу? Возможно. Но я также разговаривал с Вербленом, швейцарским агентом AX. Мог ли он быть тем самым? Как я слишком хорошо знал из прошлого опыта, все возможно.


Шестнадцать


«Дамплинк», - поприветствовала меня Эльза, проходя через дверь своей комнаты некоторое время спустя. «Я не слышал, как ты вернулся».


Я переоделся. Насколько она могла судить, я выглядел изношенным не хуже.


«Я зашел всего несколько минут назад».


«У меня для тебя самый чудесный сюрприз, Дамплинк», - засмеялась она, вертясь. На ней было розовое неглиже с оборками. Она слегка повернулась на цыпочках, указала на открытую дверь своей комнаты и позвала.


В дверь вошли две другие сестры Фон Альдер, а за ними - их мать Урси. Обе сестры были одеты в розовые пеньюары, такие же, как у Эльзы - или это была Эльза? - носил. На Урси было стеганое домашнее пальто. Смотреть на трех сестер, стоящих бок о бок, было все равно, что смотреть в три зеркала, отражающие один и тот же образ.


Одна из девочек засмеялась и сказала: «Ты был непослушным мальчиком, сбежавшим с Эльзой. Вы действительно думали, что сможете так легко сбежать от остальных из нас? Теперь ты заплатишь за это, потому что мы не скажем тебе, кто из нас что есть ».


«Поскольку вы все одинаково красивы и очаровательны, - ответил я, - это


не имеет значения. Мое удовольствие увеличилось в три раза ".


Все это было добродушно и, конечно, из тех вещей, которые фон Алдерс любили бы делать. Но я не мог не задаться вопросом, было ли это всего лишь шутка, которая привела их сюда, в Берн, или это было потому, что я был так близко к спа, и они либо хотели найти способ удержать меня подальше, либо способ получить мне на место. Время покажет.


Фон Альдеры решили, что я должен пригласить их на обед в столовую шале, которое, как они мне сказали, славилось своей превосходной кухней. Я согласился, и четыре женщины скрылись за дверью, заперев ее за собой. Я слышал их смех. Это потому, что они обманули меня?


Позже, когда мы пятеро спустились в столовую, я обнаружил, насколько популярным было это шале. Столовая была переполнена гостями и местными жителями. Конечно, вскоре фон Альдеры были окружены знакомыми людьми, что почти всегда случалось, когда они появлялись на публике. Наш стол из пяти человек быстро превратился в стол из дюжины или больше. Меня познакомили с каждым из вновь прибывших, большинство из которых были членами иностранных посольств и т.п. Фон Альдеры не общались с простым народом.


Примерно в середине ужина в болтовне и смехе внезапно внезапно прервалась болтовня и смех, и все мужские головы в комнате, включая мою, повернулись, чтобы посмотреть на прекраснейшую девушку, которая вошла и села одна за столиком у окна. Это была яркая, гибкая рыжая в платье с глубоким вырезом, облегавшем ее великолепно сложенное тело, как будто оно было нарисовано кистью.


Один из мужчин за нашим столом осторожно свистнул. "Кто она такая?"


Одна из тройняшек фыркнула и сказала: «О, она просто работница санатория. Я видел ее повсюду, когда мы были там.


Женщины фон Альдер были слишком опытными, чтобы позволить мужскому вниманию надолго отвлекаться от них, и вскоре я заметил, что мужчины, собравшиеся вокруг нашего стола, игнорировали рыжую, за исключением случайных взглядов в ее сторону. Я, однако, часто заглядывал. Я думал, что к ней присоединится эскорт, но она продолжала есть одна.


Когда мы закончили ужин, один из сидевших за нашим столом мужчин пригласил всех на большой праздник, который в тот вечер устроили в одном из посольств. Фон Альдеры были счастливы и приняты, как и остальные за столом. Я извинился, сказав, что мне нужно наверстать упущенное и что я останусь в шале. На самом деле, я хотел еще немного подумать о спа, и я даже рассматривал возможность попытаться подкрасться туда. Конечно, мне было бы легче работать с фон Альдерсом, который в противном случае был бы занят. Тройняшки и их мать очень хотели пойти на вечеринку, поэтому мы пожелали спокойной ночи.


Я заказал еще коньяк. Когда официант принес ликер, он протянул мне записку и указал на рыжую, которая все еще сидела одна. Я был удивлен. В замешательстве, вызванном уходом других гостей за нашим столом, я совершенно забыл о девушке, которая ранее привлекла мое внимание.


Я открыл записку и прочитал: «ПОЖАЛУЙСТА, НЕ ПРИСОЕДИНЯЙТЕСЬ ко мне? СРОЧНО ГОВОРИТЬ С ВАМИ. Я поинтересовался, почему было подчеркнуто слово СРОЧНО. Я оглянулся и увидел, что девушка серьезно смотрит на меня, и кивнул.


"Г-н. Доуз, - сказала девушка мягким хриплым голосом, протягивая мне тонкую, стройную руку, - я Сюзанна Хенли. У нее был трудный акцент - они называют его среднеатлантическим, но я уловил очень сильный британский тон. Она помолчала, пока официант не ушел, а я не села, а затем добавила полутона: «Пожалуйста, поймите правильно, я не привык брать мужчин. Но есть важный вопрос, который я должен обсудить с вами. Она испытующе оглядела столовую, а затем снова посмотрела на меня. «Мы не можем здесь это обсуждать. Я не знаю, кто может смотреть. Есть ли место, где мы можем поговорить наедине? "


«Ну, там моя комната наверху», - предложил я. «Это должно быть достаточно приватным, если тебя это не беспокоит».


«Я уверена, что вы джентльмен, мистер Доус, - ответила она. «Да, в твоей комнате все будет хорошо. Иди наверх, и через несколько минут я пойду за тобой.


Я назвал ей номер своей комнаты и встал, чтобы уйти. Когда официант снова подошел к столу, чтобы отодвинуть мой стул, она протянула мне руку и сказала: «Так приятно видеть вас снова, и я позвоню вам, если я когда-нибудь буду в Штатах».


Я поднялся наверх в свою комнату, гадая, что может означать этот последний поворот событий. Прошло минут десять или пятнадцать, прежде чем в мою дверь постучали. Я открыл его, и Сюзанна Хенли быстро вошла внутрь. Я закрыл и запер дверь. Первые несколько мгновений она казалась нервной и неловкой. Она беспокойно бродила по комнате, выглянула в окно и увидела спа, в котором мерцали огни в ночи.


«О, вот где я работаю», - воскликнула она. Она заметила бинокль на подоконнике, подняла его и сфокусировалась на комплексе зданий. «Отсюда очень хороший вид на спа», - сказала она, опустив бинокль и снова повернувшись ко мне.


"Мисс Хенли, что это за разговор


о чем? И пожалуйста, присядь.


Она села в кресло напротив меня и немного подумала, прежде чем начать. «Я не знаю, что все это значит, мистер Доус, но до меня доходили слухи о вас в спа-салоне. И я волновался. Я действительно не знаю вас, и я не знаю, что вас интересует в этом месте, но ... ну, я просто не чувствовал себя хорошо в этом отношении. Я думал, что скажу тебе, вот и все. Она остановилась и беспомощно покачала головой.


Я сказал как можно мягче: «Вы понимаете, мисс Хенли, я действительно не понимаю, что вы пытаетесь мне сказать».


Она глубоко вздохнула и, наконец, откинулась на спинку стула. «Мне следовало объяснить, - сказала она, - что я работаю в спа уже несколько лет. Я там диетолог. Но какое-то время мне не нравилась атмосфера. Это кажется ... ну ... зловещим.


"Что значит зловещий?" - настаивал я.


«Я действительно не знаю, - сказала она. «Просто здесь много шепота и секретности. И я слышу, как люди приходят и уходят глубокой ночью. Повсюду охранники, но гости этого не знают. Гости думают, что они просто сотрудники. Но они очень крутые на вид мужчины. Днем и ночью я слышу шепот, и я вспомнил твое имя, Доус. Я догадался, что возникла проблема, когда сегодня днем пятеро охранников вернулись в спа на машине. Я просто случайно их видел. Пострадало пара. И я снова слышал, как ваше имя упомянули. Я обзвонил, пока не нашел тебя здесь. Вот почему я пришла сюда на ужин. Я спросил официанта, кто такой мистер Доус, и он указал на вас. Я просто хотел предупредить тебя, чтобы ты держался подальше ».


Когда я расспрашивал ее дальше, ее ответы казались достаточно простыми, но я не узнал ничего, что связано с этим делом, хотя мы говорили довольно долго. Она могла быть на уровне, или она могла быть приманкой, посланной, чтобы попытаться отговорить меня от слежки.


Было уже довольно поздно, когда мы закончили разговор, и она внезапно взглянула на часы и ахнула: «О, у меня сейчас настоящая проблема. Уже за полночь. Комендантский час для сотрудников давно миновал. Я не могу вернуться туда сегодня вечером. Они потребуют подробного объяснения того, где я был. Мне нужно будет найти место, где остановиться, и вернуться утром ».


Она была на ногах, очень взволнованная, и направилась к двери. Она остановилась на полпути и вздрогнула. «Если кто-нибудь из спа-салона увидит меня на улице, они подберут меня и допросят».


«Это место похоже на тюрьму».


Она кивнула. "Да, точно. Это то, что я пытался тебе сказать.


Она открыла дверь и начала уходить. Я схватил ее за руку, оттащил назад, закрыл и снова запер дверь.


«Если это так опасно для тебя, - сказал я, - возможно, тебе стоит переночевать здесь. Ты будешь в безопасности.


Она долго смотрела на меня задумчиво, вероятно, обдумывая все последствия моего приглашения. У меня действительно не было никаких скрытых мотивов, чтобы сделать это предложение, за исключением того, что я хотел помочь. Но если возникнет что-то еще…


«Вы уверены, что вам это не доставит неудобств?» спросила она.


Я пожал плечами. Там были две односпальные кровати, как она это могла ясно видеть. «Ты можешь взять одну кровать, - сказал я, - а я просто растянусь на другой до утра. Вы будете в полной безопасности. Я имел в виду это так, как она хотела.


«Хорошо», - медленно сказала она, кивая головой.


Она пошла в ванную. Я проверил замки на дверях и выключил свет в комнате. Затем я снял обувь и лег на одну из кроватей. В комнате все еще было светло из-за отражения луны на снегу снаружи. Она вернулась через несколько минут, на ней была только слип. Когда она перешла из ванной к кровати, ее тело было очерчено в свете из окна, и я мог видеть, что под ней больше ничего нет.


Она легла в кровать и накинула на себя одеяло. «Спокойной ночи, мистер Доус. И благодарю вас."


«Спокойной ночи», - сказал я. "Идти спать сейчас."


Признаюсь, на короткое время мысль об этом прекрасном теле, лежащем так близко, отвлекала меня от сна. Но она не предлагала приглашения. Вскоре я заснул. Не думаю, что я спал очень долго, когда меня разбудили мягкие крики из ее постели.


Я сел и наклонился к кровати. «Сюзанна? Мисс Хенли? Ты в порядке?"


Она продолжала тихо плакать, и я подумал, что, возможно, ей приснился кошмар. Я подошел к ней, сел на край кровати и слегка потряс ее за плечи.


«Все в порядке», - прошептала я. "Просыпайся! Все в порядке. Тебе только дурной сон снится.


Ее руки внезапно поднялись, обвили мою шею и срочно притянули к себе. Ее глаза все еще были закрыты, она начала лихорадочно покрывать мое лицо поцелуями. "Держи меня. Держи меня! Люби меня!"


По-прежнему было трудно сказать, спит она или спит, но ее рука переместилась к моему телу, возясь с моими штанами, в то время как она продолжала целовать меня. Я быстро сбросил одежду и лег вместе с ней в постель.


«Сюзанна, - снова спросил я, - ты не спишь?»


«Люби меня, пожалуйста», - повторила она. Я ей обязал.


Она ответила, как будто она подготовилась к акту любви.


всю свою жизнь, но никогда раньше не имела возможности практиковать это. Ее голод был огромен, и она заставляла ее испытывать одно эротическое возбуждение за другим, пока мы оба не были истощены повторяющимися оргазмами. Никогда раньше я не знал женщины, которая так полно отзывалась бы всеми чувствами, каждым нервом своего существа. Снова и снова, ее тело бешено металось на кровати, она поворачивала голову, чтобы заглушить свои крики, чтобы они не эхом разносились по всему шале.


Потом, когда мы лежали близко, она наконец открыла глаза и улыбнулась мне. «Сначала, - мягко сказала она, - я думала, что это всего лишь сон. Но это был не сон, и это было намного лучше ».


«Да», - согласился я. "Это было."


Когда я начал откатываться от нее, я почувствовал, как ее рука коснулась внутренней стороны моего левого бедра. На ее пальце было кольцо, и я почувствовал, как оно слегка царапает мою плоть. Я почти не почувствовал царапины, но почти сразу по всему моему телу распространилось теплое успокаивающее ощущение. Моей первой мыслью было, что это всего лишь последствие наших длительных занятий любовью. Правда поразила меня мгновение спустя, когда это чувство сменилось сильнейшим удушьем. Это случилось снова - меня накачали наркотиками. Сюзанна Хенли ввела в мое тело какое-то вещество из своего кольца.


На этот раз я знал, что это сильнодействующее лекарство, перед которым я не смогу устоять. Быстро сгустилась тьма. Мой мозг стремительно бежал в черную пустоту.


Семнадцать


Мое зрение было затуманено ослепляющим белым светом, который падал прямо мне в глаза. Должно быть, я долгое время был без сознания. Я думал, что меня парализовало. Я не могла двигать руками или ногами. Постепенно, когда мое зрение прояснилось, я увидел, что нахожусь в совершенно белой комнате, похожей на больничную, и что ослепляющий свет исходит от светильника, установленного в потолке прямо над мной. Я лежал на спине, и мои руки и ноги были надежно привязаны кожаными ремнями.


Я открыл рот и попытался крикнуть во все горло, но только хрипло хрипло. Несмотря на это, мой звук привлек четырех здоровенных мужчин в белых куртках, которые носят санитары больниц, и окружили меня. Они подняли верхнюю часть моей кровати, так что я сидел прямо.


Со своего нового места я мог видеть в комнате еще двух человек, помимо четырех «санитаров». Один был моим спутником прошлой ночью. Сюзанна Хенли с пылающими рыжими волосами выглядела прекрасно в белой униформе медсестер и белых туфлях на низком каблуке. Другой был седым мужчиной лет шестидесяти, одетым в белый халат, белые брюки, белые туфли и белые перчатки. Он сидел в инвалидном кресле. Я инстинктивно знал, что сейчас нахожусь в спа-салоне Rejuvenation Health Spa и что этим человеком был доктор Фредерик Бош.


Доктор придвинул инвалидное кресло ближе к моей кровати и одарил меня ледяной улыбкой с тонкими губами. Сюзанна Хенли взглянула на меня без всякого выражения и отвернулась.


«Добро пожаловать в наш спа», - сказал доктор хриплым голосом с немецким акцентом, - «хотя я боюсь, что этот визит не улучшит ваше здоровье». Он сделал паузу, а затем добавил: Ник Картер ».


Его признание меня дало мне толчок, и какое-то время я тщетно боролся с узами, которые крепко держали меня.


Доктор махнул рукой. - Бороться совершенно бесполезно, мистер Картер. Вы здесь бессильны. Кроме того, почему тебе так не терпится уехать, если ты так хотел приехать сюда? »


Он развернулся в своем инвалидном кресле и приказал четырем помощникам в белых халатах отвести меня наверх.


Мужчины быстро перекатили меня, все еще привязанного к кровати, через комнату к большому лифту, который появился сразу же, когда один из них нажал кнопку. Они затолкали меня в лифт, и к нам присоединились Сюзанна Хенли и доктор в его инвалидном кресле. Никто не ответил, пока лифт беззвучно поднимался. Мы поднялись на несколько этажей, прежде чем лифт остановился, двери открылись, и меня провели в огромную открытую комнату.


Осмотрев комнату, я увидел, что она размером с квадратный городской квартал и остеклена от пола до потолка со всех четырех сторон. Мы были на вершине спа, и, поскольку это заведение находилось на вершине высокой горы, через стеклянную стену со всех сторон открывался вид на глубокие долины. Это было захватывающее зрелище, особенно при дневном свете, когда солнце освещало снег.


Но в комнате было потрясающее зрелище - огромный гудящий, гудящий компьютер в центре, занимавший большую часть пространства. Индикаторы компьютера постоянно мигали и мигали, а машина издавала ровный тихий жужжащий звук. В остальном, поскольку комната была явно звукоизолирована, в ней было жутко тихо. Доктор сделал движение рукой, и четверо мужчин придвинули мою кровать ближе к аппарату. Когда я был там, один из мужчин повернул рукоятку у изножья моей кровати, и я внезапно сел прямо, все еще привязанный, с поднятой спиной и опущенными ногами, как если бы я был в кресле.


Четверо мужчин вернулись к лифту и покинули нас, когда доктор снова махнул рукой.


Сюзанна Хенли стояла рядом


Он включил компьютер и начал крутить и крутить циферблаты, в то время как доктор подкатил в своем инвалидном кресле так, что он оказался прямо передо мной.


«Вот он, мистер Картер, - сказал он, взмахнув рукой, указывая на компьютер, - ответ, который вы искали. За тем, что вы когда-то назвали «Бригадой убийц», стоит сила. Вот она, и вы все еще не понимаете, что это значит, не так ли? »


Он был прав. Я не знал, что такое компьютер, и как он вызвал мировой кризис.


"Кто ты?" Я спросил. "Что все это значит?"


Доктор отвернулся от меня, и я впервые заметил, что его инвалидное кресло было полностью механизированным, очевидно, управляемым с помощью элементов управления, которыми он мог управлять без ручного труда. Он весело рассмеялся, когда он просвистел один раз по комнате. Затем он вернулся туда, где я сидел.


«Разрешите представиться», - сказал он, притворно поклонившись от талии. «Представляюсь своим настоящим именем, а не тем, под которым меня знают все, доктор Фредерик Бош. Это имя будет вам знакомо - я доктор Феликс фон Альдер. Я вижу приподнятые брови, мистер Картер. Вы знаете мою жену и трех моих прекрасных дочерей. Но это лишь малая часть истории ».


Он остановился на мгновение и вопросительно посмотрел на меня. «Прежде чем я расскажу вам свою историю, мистер Картер, я хочу, чтобы вы поняли, почему я рассказываю вам. Видите ли, вы сейчас в моей власти - физически, и скоро вы будете в моей власти полностью - физически и ментально. Уверяю вас, ничто не может остановить это, и вы скоро убедитесь в этом сами. Но перед этим я хочу, чтобы вы услышали, что произошло. Вы, с вашими прошлыми достижениями, подходите для той блестящей истории, которую я должен рассказать. Я хотел, чтобы в этот момент вы были здесь живыми, потому что вы тот, кто действительно может ценить то, что мне удалось сделать. В противном случае, - он снова повернулся в кресле, - в противном случае моя работа была бы подобна созданию великого шедевра, симфонии, которую никогда не слышал тот, кто ценит хорошую музыку, или картине, которую никто никогда не видел. Вы понимаете?"


Я кивнул. Какое объяснение, подумал я, этому явному безумию?


Доктор Феликс фон Альдер некоторое время сидел неподвижно в своем инвалидном кресле, прежде чем наклонился ко мне, чтобы поговорить.


Он был блестящим ученым в Германии, работая на Адольфа Гитлера над контролем человеческого поведения. В экспериментах 30-40-х годов участвовали только животные, и они были очень грубыми, с использованием химических и хирургических методов для изменения и управления мозгом.


«У меня был некоторый успех, - гордо сказал фон Альдер, - даже тогда. Дер фюрер неоднократно украшал меня.


Я был готов перейти к людям. Тогда было уже поздно - война закончилась. Был рейд союзников на Берлин, где я работал… - он замолчал и снял свой белый халат. Я видел, что его руки в белых перчатках были искусственными. Он пошевелил плечами, и обе руки упали на пол. «Я потерял обе руки в рейде».


Вскоре после этого, продолжил он, война закончилась. Когда русские приехали в Берлин, они искали его, потому что знали о его экспериментах. Когда его нашли, увезли в СССР. В смятении времен немцы подумали, что он мертв. Не было никаких записей о продолжении существования доктора Феликса фон Альдера.


В Москве он продолжил свою работу, но в его распоряжении были более сложные электрические процессы. Русские создали для него искусственные руки и кисти, и он добился блестящего успеха.


«Но русские, - добавил он, - никогда не переставали относиться ко мне с подозрением». Он снова остановился и задвинул бедрами на сиденье инвалидной коляски. Обе ноги, которые я теперь видел искусственными, упали на пол.


«Они отрезали мне ноги, чтобы я не мог сбежать. Они знали, что я их враг. Я всегда верил в превосходство немецкого народа. Вся моя работа заключалась в том, чтобы помочь немецкому государству править миром - и теперь, когда я усовершенствовал свои методы, моя мечта сбудется.


«Но вернемся к русским - они исследовали историю Третьего рейха и обнаружили мою глубокую личную преданность Гитлеру. Но это не помешало им использовать мои научные знания. Они считали, что я близок к прорыву в своих экспериментах. Поэтому они держали меня в изоляции; У меня не было ничего, кроме моей работы ».


Фон Альдер сидел в своем кресле передо мной, безрукий и безногий торс. Я мог видеть, что он смаковал мое отвращение и шок, когда я смотрел на него. Он горько засмеялся и, задействовав мышцы спины, отправил кресло-коляску зигзагообразно по комнате и снова ко мне, доказывая, что даже сейчас он далеко не беспомощен.


Снова остановившись, он продолжил свой рассказ. В России он окончательно разработал теорию успешного управления людьми, поскольку к тому времени в мире были представлены две новые разработки - компьютеры и миниатюрные транзисторы.


«Как только я обнаружил эти два элемента, - сказал мне фон Альдер, - я понял, что у меня есть то, что мне нужно. В конце концов, компьютер был просто механическим мозгом, который можно было запрограммировать на то, что


когда бы я ни хотел, чтобы это было - мозг вне тела. Я знал, что, поместив крошечный транзистор внутрь человеческого мозга, я смогу передавать приказы с компьютера на транзистор. Моя тема была бы под моим абсолютным контролем ».


Но у него все еще была проблема: он не знал, как поместить транзистор, даже транзистор с зеркальными точками, в человеческий мозг. Он продолжал экспериментировать, так и не открыв свою теорию русским.


Затем китайские ученые начали посещать Москву для обмена информацией. Фон Альдер решил перейти на другую сторону. Казалось, что китайцы ничего не знают о его политическом прошлом, и с ним будут лучше обращаться. Он подружился с китайским физиком и через него был вывезен из России контрабандой. Это было легко. Искусственные руки и ноги фон Альдерса были удалены, и его поместили на дно ящика с научными приборами, который отправлялся в Пекин.


«Оказавшись в Китае, - продолжил фон Альдер, - я нашел решение. Это было удивительно просто. Вы можете догадаться? »


Прежде чем я успел что-то сказать, он сам себе ответил: «Иглоукалывание».


Он, затаив дыхание, продолжал рассказывать свою историю. Используя древнее китайское медицинское искусство иглоукалывания, он смог похоронить микроточечный транзистор в человеческом мозгу. Транзистор питался от компьютера, и фон Альдерс полностью контролировал человека.


Как и в России, фон Альдер держал свое открытие в секрете. Когда представилась удобная возможность, он вживил микроточечный транзистор в мозг пьяного чиновника коммунистической партии, высокопоставленного члена правительства. Затем он активировал транзистор с помощью предварительно запрограммированного компьютера, и китайцы помогли фон Альдеру сбежать в Швейцарию.


«К сожалению, - насмешливо вздохнул фон Альдер, - бедный китаец был убит, когда возвращался на родину».


Как только он добрался до Швейцарии, фон Альдер связался со своей женой. Он не знал, что она родила им дочерей вскоре после того, как русские увезли фон Альдера. Урсула продолжала держать в секрете личность своего мужа из-за его связи с Гитлером, но она предоставила ему средства на открытие спа-салона. Его семья не знала о его текущих экспериментах, и его дочери никогда не подозревали, что «Доктор. Босх »был их отцом.


Курорт процветал, привлекая богатых и влиятельных клиентов со всего мира. Фон Альдер потратил годы на создание своего отряда убийц, имплантировав микроточечный транзистор в мозги тщательно отобранных пациентов клиники. Когда доктор был готов, он просто активировал своих человеческих роботов через компьютер.


Я молчал во время его длинного повествования, частично потому, что фон Альдер говорил без остановки, а частично потому, что его история была слишком невероятной, чтобы ее комментировать. Он был явно зол, но очень быстро доказал, что не дурак.


Как будто читая мои мысли, он отрезал: «Вы мне не верите. Ты думаешь, что слушал дикие бубни сумасшедшего старика.


Он повернулся к огромному компьютеру и сказал: «Послушайте, мистер Картер. Слушай внимательно." Он сделал знак Сюзанне Хенли, которая нажала кнопку. Внезапно комнату заполнил голос президента Соединенных Штатов. Он обсуждал подъем торговли с Россией и Китаем. Пока его голос продолжался, дикий кудахтанье фон Альдера почти заглушало его.


«Транзисторы не только передают мои приказы, - сказал фон Альдер, - но они также действуют как приемники. Я слышу разговоры, происходящие во всем мире. Теперь вы слышите, как ваш президент говорит через транзистор, вставленный в мозг одного из высших должностных лиц вашего госдепартамента. Они на заседании кабинета министров ».


Фон Альдер подал знак Сюзанне, и она нажала несколько кнопок. Разговоры из России, Китая, Англии один за другим заполонили комнату.


Теперь я знал, как фон Альдер следил за всеми моими действиями, обгоняя меня во всех направлениях. У него, должно быть, были передатчики в мозгу агента Z1 и Верблена и, возможно, других сотрудников AX.


«Никто не может меня остановить, - хвастался фон Альдер. «Я организовал эти убийства-самоубийства, чтобы не оставалось вопросов, когда я пришел с большим убийством. Когда я сейчас угрожаю, они мне поверят. И делай так, как я хочу ».


Его глаза блестели, доктор подкатил инвалидное кресло так, что наши лица оказались всего в нескольких дюймах друг от друга. «Теперь мы обсудим ваше будущее, мистер Картер. Пока вы были без сознания, я вставил транзистор в ваш мозг. Через мгновение мой помощник, - он кивнул Сюзанне, - активирует его. С этого момента вы будете полностью и полностью в моей власти, подчиняясь запрограммированной ленте, которую я поместил в компьютер ».


Фон Альдер на мгновение сидел, глядя мне в лицо. Он явно наслаждался моей беспомощностью. Я слишком хорошо осознавал его силу и почувствовал, как по моему телу выступил пот.


Фон Альдер отвернулся от меня и кивнул девушке. Я приготовился, наблюдая, как ее рука тянется к кнопке на компьютере. Она коснулась кнопки. Вспыхнул ряд огней, и машина дала еще больше гудения. Я напряженно ждал, не зная, чего ожидать. Я бы отключился? Я бы потерял всю память


прошлого? Что случилось бы? Вскоре огни перестали мигать.


«Транзистор Ника Картера был активирован, доктор фон Альдер», - холодно сказала девушка. «Функция идеальна».


Я неподвижно сел в кресло. Я ничего не чувствовал - мой мозг работал так же четко, как и раньше. Я не знал, что произошло, но, очевидно, я не находился под контролем фон Альдера. Я попытался сделать жесткую маску своего лица, чтобы он ничего не обнаружил.


Фон Альдер, по-видимому, думал, что операция прошла успешно. Он едва взглянул на меня и взволнованно кружил по комнате, разговаривая сам с собой. «Я добился успеха! Опять как всегда! »


Он сделал знак Сюзанне и почти презрительно сказал: «Отпустите его, пожалуйста».


Девушка быстро подошла ко мне и начала ослаблять ремни, которые держали меня. Я держал лицо в стороне, на случай, если она увидит что-то, что предупредит ее, но она даже не взглянула на меня. Когда я наконец освободился, она вернулась к компьютеру. Тогда я не знал, как действовать, поэтому просто сидел на месте, пока фон Альдер продолжал метаться взад и вперед, бессвязно рассказывая о своих планах.


Внезапно в разгар своей обличительной речи он замолчал и бросился на меня в инвалидном кресле, нервы на его лице неконтролируемо подергивались.


Почти в тот же момент Сюзанна закричала мне: «Смотри, Ник! Он знает, что тебя не контролируют. Он знает! Он видел твои глаза! »


Ее предупреждение пришло как раз вовремя. Я спрыгнул с того места, где сидел, когда инвалидное кресло фон Алдера налетело на меня. Я тогда слишком поздно увидел, что из-под подлокотников инвалидной коляски торчали две намордники. Одно дуло извергало лист обжигающего пламени, в то время как из другого выходила струя ослепляющего газа. Если бы я не прыгнул, когда я это сделал, я бы сгорел дотла. Несмотря на это, часть моего левого плеча и руки были сильно обожжены, и я был наполовину ослеплен, когда уклонился в сторону.


Фон Альдер в бешенстве развернул инвалидную коляску и снова бросился на меня, обе дула выплюнули смертоносное пламя и шипящий газ. Я бежал, извиваясь и поворачиваясь через комнату, пока он толкал меня в инвалидной коляске. Меня снова обожгли спину, прежде чем я смог ускользнуть от него, потому что на этот раз он двигался слишком быстро. Я был близок к истощению, но прежде, чем он смог снова повернуть кресло, я бросился за ним.


Пока он крутил стул, я прыгнула ему на спину и обняла его за шею. Инвалидная коляска все еще мчалась вперед, увлекая меня за собой. Свободной рукой я глубоко вонзил пальцы в шею фон Альдера, пока не добрался до искомого нерва. Я оказал давление и временно парализовал его. Теперь он не мог пошевелиться, даже мускул, чтобы попытаться замедлить свой автомобиль. Используя весь свой вес, я повернул мчащееся инвалидное кресло и нацелил его прямо на стеклянную стену.


Инвалидное кресло на полной скорости мчалось к своей цели. Я держался, глядя, как стена приближается все ближе и ближе, пока, когда инвалидная коляска не пробила стекло, я не упал на пол. Стул с телом фон Альдера разбился о стекло и кувырком упал в долину внизу.


Сюзанна Хенли бросилась ко мне и помогла мне встать. Я посмотрел на нее. "Ты спас меня, не так ли?"


«Да», - ответила она, цепляясь за меня. "Я объясню это позже."


Мы вдвоем молча стояли на краю комнаты, глядя в глубокую пропасть внизу. Там, в сотнях футов ниже, на льду ледника лежало тело фон Альдера, рядом с ним лежало разбитое инвалидное кресло. С высоты тело выглядело как крохотная сломанная кукла, у которой были оторваны руки и ноги. Сюзанна вздрогнула, и я оттащил ее от окна.


«Компьютер», - сказала она, внезапно вспомнив. «Я должен его выключить».


Она поспешила через комнату и нажала кнопки. Ряды огней погасли, и жужжание перешло в низкий гул. С окончательной дрожью машина вообще остановилась и замерла.


Сюзанна посмотрела на меня. «Теперь все в порядке, - сказала она. «Компьютер отключен. Ни один из транзисторов не будет работать, и все жертвы доктора фон Альдера вернут себе нормальную личность. Со временем микроточечные транзисторы - в том числе и в вашем мозгу - просто растворятся ». Я кивнул. Это было окончено.


18


После того, как компьютер был остановлен, я позвонил Хоуку в Штаты. Я дал ему краткий, полный отчет о том, что произошло. Когда я закончил, он посоветовал мне остаться в спа. Он сделает полный отчет президенту и представителям других правительств. Затем все они приедут в Швейцарию, чтобы стать свидетелями окончательного разрушения компьютера.


Пока мы с Сюзанной ждали, она рассказала мне свою историю. Она проработала у фон Альдера два года. Она была британкой, попала к нему через секретное объявление о разыскании помощи в лондонской газете. Она была лаборантом в Лондоне, и в спа-салоне можно было заняться чем-то другим.


Она была фактически заключенной со дня своего прибытия. Бежать было невозможно. Даже в ту ночь, когда она приходила ко мне в гостиничный номер, если бы она меня не нокаутировала, кто-то с


она - один из головорезов фон Алдера - закончила бы свою работу.


Сочетание ненависти и отчаяния заставило ее пойти на эту безумную авантюру за компьютером. Она надеялась, она молилась, что освобождение меня поможет ей.


Через несколько часов Хоук и его группа начали прибывать. Они были недоверчивы, когда я рассказал все подробности истории фон Альдера. Думаю, если бы Сюзанна не была там, чтобы поддержать косуля - и если бы я не имел такой солидной репутации в этой области, - меня бы уволили как чудака. И, конечно же, был компьютер, чтобы предоставить доказательства.


Действуя по приказу президента, Хоук связал швейцарские власти с гигантской машины. На следующий день курорт был очищен от людей. Затем были вызваны специалисты для разборки компьютера. Все доказательства плана доктора фон Альдера по управлению миром - компьютер и спа - были уничтожены. Тело доктора глубокой ночью доставили в Берлин и поместили на семейный участок фон Альдера. Только Урсула была проинформирована о его смерти, и она просила, чтобы ее дочери никогда не знали о существовании своего отца после Второй мировой войны.


Власти сказали жителям Берна, что курорт должен быть разрушен, потому что структура была признана небезопасной. Теперь, когда дело было закрыто и все учтено, Хоук, Сюзанна и я встретились в шале, где у меня все еще оставалась комната, чтобы выпить на прощание. Той ночью Хоук прилетал обратно, но он великодушно предложил мне остаться еще на день.


«Ну, Ник, - сказал он, чокаясь вместе со мной, - мы можем забить еще один за AX». Это был самый близкий к мне комплимент Хоук.


Позже, после того, как самолет Хоука улетел, мы с Сюзанной лежали в моей комнате. Мы снова занялись любовью, и я притянул ее к себе и сказал: «Знаешь, я чувствую, что могу продолжать заниматься любовью с тобой всю оставшуюся жизнь. Опасное чувство.


Она приподнялась на локте, наклонилась надо мной и мягко улыбнулась. «Может быть, Дамплинк, - прошептала она, - именно это и случится с тобой. Не забывайте, что в ваш мозг все еще встроен транзистор, и я знаю почти столько же, сколько доктор фон Альдер, о контроле над людьми. Я мог бы просто сделать маленький компьютер и запрограммировать тебя, чтобы тебе приходилось заниматься со мной любовью днем и ночью ».


«Ты думаешь, это меня пугает?» - спросила я, поцеловав ее.


Конец


Картер Ник


Ликвидатор


Аннотация


Греческий агент, старый друг Картера, работал за «железным занавесом», но хочет уйти и нуждается в помощи AX для этого.


* * *


Ник Картер


Первая глава


Вторая глава


Третья глава


Четвертая глава


Пятая глава


Шестая глава


Сеедьмая глава


Восьмая глава


Девятая глава


Десятая глава


Одинадцатая глава


Двенадцатая глава


Тринадцатая глава


Четырнадцатая глава


Пятнадцатая глава


Шестнадцатая глава


Семнадцатая глава


* * *


Ник Картер


Killmaster


Ликвидатор


Посвящается служащим секретных служб Соединенных Штатов Америки


Первая глава


От Вашингтона до Внешних берегов недалеко; это просто так кажется. Поскольку это был отпуск, мы немного отступили и поехали по мосту Аннаполис-Бэй через Чесапик к восточному берегу, а затем поехали по шоссе через сельскую местность, столь же захватывающую, как отрезок между Индианаполисом и Терре-Хот. Раньше была отличная поездка на пароме от мыса Чарльз до Норфолка - достаточно долгая, чтобы расслабиться, поесть в столовой и понаблюдать за морским движением между Атлантикой и заливом. Но не более того. Теперь есть комплекс мостов, вроде бетонных полос через воду, и пара шокирующих погружений в туннели, которые якобы позволяют кораблям проходить, не нарушая движения. Проблема в том, что каждый раз, когда начинается шторм, баржа срывается с якоря, разбивает сваи моста и закрывает все сооружения на несколько недель. Иногда я задаюсь вопросом, как справляются те люди, которые добираются с мыса до Норфолка, но это их проблема.


Лучшее, что можно сделать при проезде через Норфолк, - это закрыть глаза. Затем, направляясь на юг, забудьте о Великом Мрачном болоте справа и сконцентрируйтесь на этой огромной цепи островов, которые составляют северную половину побережья Северной Каролины. Как только вы попадете на Внешние берега вокруг Китти-Хок, вы почувствуете, что находитесь далеко в море с узкой полосой песчаных дюн и мотелей, чтобы не попасть в воду. На самом деле, вы довольно далеко в море, но не верьте этой чепухе туристических бюро о том, что мыс Хаттерас является самой восточной точкой США; Филадельфия обогнала добрую сотню миль, только для начала.


Но мы не останавливались в Хаттерасе. Слишком много туристов, и мы с Моникой не взяли эти длинные выходные, чтобы пообщаться с кучей фотографов. Проехав вечно по прямому монотонному шоссе, мы добрались до парома, идущего до Окракока, последней остановки Внешних берегов. Поздний весенний день был ясным, но мрачным, с легкой пасмурной погодой, от которой солнце становилось почти гнетущим.


Когда мы приплыли, мы вышли из арендованного желтого «Мустанга» и остановились у тупого носа лодки; Ветерок был достаточным, чтобы бросать брызги брызг нам в лицо, но он был скорее освежающим, чем раздражающим. Моника была из тех девушек, которые не беспокоились о своем макияже - или о чем-то еще, - что было одной из причин, по которой я взял ее с собой в эту маленькую прогулку.


Мой босс в Вашингтоне был недоволен моим выбором для долгих выходных; Я даже не мог сказать ему, где остановлюсь, потому что никогда раньше не был в Окракоке; это не совсем то, что нужно туристам. Я более или менее пообещал, что сообщу ему, как только мы найдем мотель, но мы оба знали, что я, скорее всего, забуду. Приятно знать, что ты нужен, но где-то нужно провести черту.


Мы остановились на месте недалеко от города на Окракоке, группы домов и магазинов, расположенных вокруг гавани, образующей идеальный круг. Я был рад обнаружить, что в номере нет телефона, но у нас есть льдогенератор снаружи. Несколько лет назад один мой друг написал статью об этом маленьком уединенном острове, и, поскольку в ней подчеркивался его главный интерес к жизни, я знал, что Окракок не только сухой, но и что не было даже человека, который мог бы принести вам лишнюю бутылку или две. Но мы приехали хорошо снабженые, и мы с Моникой не беспокоились, когда начали свой напряженный отдых в течение нескольких дней.


Моника работала в спа-салоне в Бетесде, и один взгляд на это маленькое, но великолепно яркое тело - все, что могло понадобиться этой рекламе. В двадцать пять лет, после пары разрушенных браков, у нее было наивно приподнятое настроение подростка, но в ней была проницательность, которую я ценил. Она никогда не спрашивала о моих шрамах, ужасных, которые даже суперхирурги AX не смогли полностью удалить. Место, где она работала, подходило для такого рода ран.


Вашингтонская клиентура - военное начальство, дипломаты и их сателлиты, мужчины и женщины из различных правительственных ведомств, чьи титулы ничего не говорят об их истинных функциях. Другими словами, вопросы не поощрялись, и это было основной причиной, по которой мой босс отправил меня на это место после того, как одно из моих заданий оставило меня в довольно плохом состоянии.


Мы с Моникой совершили короткое плавание в прохладной Атлантике, после чего последовали долгие, неторопливые загары на солнце, затем еще одно короткое купание и поспешное возвращение в мотель, когда солнце начало падать в сторону Памлико-Саунд на другой стороне острова. После душа мы провели потрясающий час в постели, а затем встали, чтобы найти место для ужина. Выбор был невелик, но свежая рыба в том месте, которое мы выбрали, была хорошо приготовлена, если не сказать захватывающей, и мы честно не могли жаловаться.


Так продолжалось пару дней; мы бродили по пляжам, время от времени останавливались, чтобы поговорить с серфингистами, проверили сувенирные магазины и согласились, что ни в одном из них не было ничего стоящего. Погода никогда не менялась, всегда была легкая дымка, которая делала голубое небо молочно-серым, и через некоторое время она начала угнетать нас обоих. К полудню третьего дня мы договорились, что пора возвращаться; мы останавливались где-нибудь еще вдоль берегов на ночь - не торопились, просто мы хотели двинуться дальше.


Мы слышали о пони Окракока, дикой породе, похожей на тех, что обитают на острове Чинкотиг, недалеко от Вирджинии, но не заметили ни одного, пока не были на пути к парому. Затем, когда мы ехали по узкому двухполосному асфальту через холмистые дюны, Моника внезапно указала мне впереди налево.


Она завизжала. "Смотри!" «Пони! Целое стадо!»


Я повернул голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как пара конских задних конечностей исчезает за высокой, поросшей кустарником дюной. «Они ушли», - сказал я.


«Ой, пожалуйста, перестань, Ник», - настаивала девушка. «Посмотрим, сможем ли мы их снова найти».


«Они дикие, они не подпустят вас к себе». Я знал, что Моника без ума от лошадей; она регулярно ездила верхом в конюшню в Мэриленде. Для меня лошади - это просто более быстрый способ преодолеть землю, чем ходьба, если это единственный выбор, который у вас есть.


«Давай все равно попробуем». Она положила руку мне на колено и одарила меня своей игривой ухмылкой, говорящей о том, что она чертовски хорошо знает, что добьется своего. «Мы никуда не торопимся и даже не смотрели на эту часть острова».


Совершенно верно, признался я себе, съезжая на обочину дороги и останавливая машину. Когда двигатель был выключен, единственным звуком был легкий ветерок, пронизывающий неопрятный красно-коричневый кустарник, которому каким-то образом удавалось расти на песчаной почве. Я посмотрел на Монику, с ее вздернутым носом и яркими глазами, ее загорелые щеки только начинали шелушиться по краям. А потом я посмотрел на ее изумительно пухлые груди, которые напрягались на фоне легкой вязаной рубашки, и на выцветшие джинсовые шорты, которые прилипали к ее бедрам, как объятия любовника. Я снял ее руку с колена и кратко поцеловал.


«Хорошо. Давайте начнем большую облаву», - сказал я, открывая дверь со своей стороны.


«Возьми камеру. Я хотел бы сделать несколько снимков».


"Понял."


Мы оба босиком пошли по тяжелому песку в направлении звука. Между высокими дюнами по обе стороны от нас была своего рода тропинка - или, по крайней мере, полоса песка, где не росли кусты. Я следил за тем местом, где пропали лошади, но когда мы вырвались на открытое место на берегу, их нигде не было видно.


Моника теперь мчалась впереди, осматривая землю; внезапно она упала на колени, как индийский разведчик. "Смотреть!" она завизжала. "Следы копыт!"


"Чего ты ожидала?" - спросила я, шаркая по горячему песку к ней. "Следы шин?"


"Не глупо." Она встала и посмотрела на длинную прямую полосу пляжа. «Но мы могли следовать за ними».


«Конечно. С этого момента и до следующей зимы. И как вы думаете, сколько у нас будет шансов догнать их?»


«Ну…» Она повернула голову, голубые глаза сузились. «Должно быть, они ушли где-то за дюнами». Она схватила меня за руку и начала тянуть. «Давай, Ник».


Я позволил ей взять меня с собой. Она направилась вниз по пляжу, идя туда, где песок был твердым и влажным от мини-волн Звука. Она внимательно наблюдала за нагромождением копыт, затем внезапно остановилась и указала вглубь страны.


«Смотри! Они там свернули». Она побежала, и, черт возьми, я побежал за ней рысью. Такой энтузиазм может быть заразительным.


Когда следы исчезли в густой зарослях за дюнами, мне удалось удержаться от того, чтобы сказать ей: «Я же сказал тебе», отчасти потому, что я этого не сделал, кроме как в голове. Моника остановилась


резко приложила палец к ее губам и вздохнула.


«Интересно, в какую сторону…» - начала она.


"Это предположение".


Она кивнула. "Возможно ты прав." А потом она просияла. «Но посмотри! Мы можем подняться на вершину этой чудовищной дюны и хотя бы осмотреться. Может быть, мы сможем их снова заметить!»


Настала моя очередь вздохнуть, но раз уж я зашел с ней так далеко, сопротивляться не было смысла. Она взбиралась по крутому склону дюны, как защитник, приводя ноги в форму к сезону, и, будь я на несколько лет моложе, я бы почувствовал себя обязанным показать ей, что я тоже могу это сделать. Вместо этого я поднялся в более разумном темпе; в моей сфере деятельности достаточно физических требований, и мне не нужно выпендриваться. Кроме того, мне не нужно было ничего доказывать Монике.


Она встала на цыпочки, легкий ветерок трепал ее светлые волосы, и медленно повернулась, чтобы осмотреть землю внизу. Я не видел ничего в бесконечном клубке кустов и низкорослых деревьев между двумя рядами дюн. Там могла скрываться танковая дивизия, не говоря уже о дюжине пони.


«Думаю, мы их точно потеряли», - сказал я.


Моника кивнула. «Похоже, черт! Я просто хотел увидеть их поближе».


«Ну, в следующий раз». Я посмотрел дальше, поверх ее головы на асфальтированную дорогу вдали. Я мог видеть желтый «Мустанг», припаркованный там, где я его оставил, но не было видно ни машины, ни человека, ни даже заблудшей чайки. Позади нас, на звуке, который бесконечно тянулся к невидимому материку, может быть, в двадцати милях от нас, по воде проползла пара игрушечных лодок, но они не имели никакого отношения к этому удаленному и изолированному месту.


Я снова посмотрел на Монику, которая смотрела на меня так хорошо знакомым мне взглядом. Она зевнула, потянулась, взъерошила волосы руками. Ее полные груди приподнялись под рубашкой, соски резко очерчены. Она сонно улыбнулась, и я застегнул кожаный чехол для фотоаппарата, чтобы песок не попадал в него.


Вершина дюны была выдолблена - блюдо из мягкого песка, которое сначала было горячим по отношению к голой плоти. Но потом, когда эти бедра начали свое ритмичное движение подо мной, я совсем забыл о жаре и обо всем остальном, кроме того, что мы делали. Она была страстной, похотливой девушкой, полностью вовлеченной в нее; она подняла ноги и обвила ими мою талию, прижимая меня к себе с удивительной силой, а затем начала яростно дернуться, пытаясь втянуть меня в себя. Затем она издала долгий, тихий вой от боли и восторга, а затем медленно начала спускаться, пока я исчерпывал себя.


«Это было хорошо», - пробормотала она.


«Потрясающе», - согласился я, теперь осознавая, как солнце жжет меня.


«Хотел бы я остаться здесь на весь день». Ее руки все еще были на моей шее, а ее глаза были приоткрыты, когда она улыбнулась мне.


«Есть и другие места». Не то чтобы я не хотел оставаться, но во мне была какая-то любопытная настойчивость, которую я сам не мог понять. Пока я не услышал приближающийся далекий звук.


Я посмотрел налево, в сторону конца острова, где была пристань парома. В воздухе, на высоте не более ста футов над землей, вертолет медленно двигался в нашем общем направлении. Он мягко покачивался взад и вперед, очевидно просматривая двухполосное асфальтобетонное покрытие. Когда дело дошло до моего желтого «Мустанга», он еще больше замедлился, завис, а затем немного опустился, словно желая поближе познакомиться.


Без церемоний я вырвался из объятий Моники и вскочил на ноги; Я натягивал штаны, когда вертолет внезапно накренился и направился прямо к нашей дюне.


"Что это?" - спросила Моника, только наполовину встревоженная, приподнявшись на локте.


«Желтый Мустанг», - проскрипела я, проклиная агентство по аренде за то, что оно не предоставило мне менее заметную машину.


"О чем ты говоришь, Ник?" Девушка перевернулась, глядя в небо, когда приближался вертолет. Клянусь, обнаженная и все такое, она собиралась помахать рукой, когда я дернул ее и сбросил с крутого берега дюны. Это был не совсем способ обращаться с дамой, с которой вы только что занялись любовью, но когда я нырнул за ней, это было последнее, о чем я думал. Когда меня ищет странный самолет, я не машу рукой - я пригибаюсь.


Вторая глава


Несмотря на все укрытие на небольшом расстоянии, места, где мы были, не хватило, чтобы спрятать кролика. На этот раз была моя очередь бегать, волоча за собой Монику; каким-то образом ей удалось схватить ее одежду, когда я толкнул ее через дюну, и вязаная рубашка развевалась позади нее, как флаг. Не то чтобы это имело значение; В любом случае парень на вертолете не мог нас пропустить.


Он пролетел над нами низко, ветер от роторов поднял песок


в наши лица. Моника споткнулась, пытаясь закрыть глаза; Я остановился, чтобы помочь ей, оглянулся, и в этот момент вертолет сел на землю в паре десятков футов впереди нас.


Пора было бросить бежать. Я прищурился от солнечного света, отражающегося от свистящих лезвий, инстинктивно вставая между девушкой и вертолетом; и это было не только для того, чтобы скрыть наготу. Ближайшая дверь круглого пластикового пузыря открылась, и из нее медленно вышел мужчина. Он был всего лишь силуэтом, но как только он двинулся ко мне, я расслабился.


«Заберись в свои вещи, милая», - пробормотала я девушке и подождала, пока Дэвид Хок осторожно подойдет. К счастью для него, Моника была из тех девушек, которым нужно около полутора секунд, чтобы одеться, поэтому ему не приходилось больше отводить глаза.


«Хорошо», - сказал он наконец, совсем не хрипя. Вождь AX не только выглядит так, как будто он должен проповедовать адский огонь и серу своей пастве в деревне Новой Англии, но он иногда действует и так - по понятным причинам в присутствии обнаженной женщины.


В последовавшей паузе я надел свою рубашку. Я спросил.


"Что привело вас к великолепному Oкракоку?"


«Ты», - прямо сказал он. "Почему ты не оставил весточку, где остановился здесь?"


«Потому что, когда я уезжал из Вашингтона, я не знал».


"А когда вы узнали?"


«Всего пару дней это не имело значения».


Его кремневые глаза метнулись с моих на Монику, потом снова на меня. «Тебе лучше знать, Картер».


С ним не было никаких споров. Моим единственным оправданием было то, что я прервал слишком много моих коротких отпусков вот так, но это вовсе не было оправданием. Мы небольшая организация, и когда я нуждаюсь, я нужен.


«Извини», - сказал я кратко. «Как бы то ни было, мы как раз возвращались в округ Колумбия, когда вы… э-э… заметили нас».


Он хмыкнул. "Ммм. Удачно для всех нас, что мы сделали, я полагаю. Если бы вы были где-нибудь еще, кроме этого острова на краю света, я сомневаюсь, что мы установили бы контакт. Но попытка того стоила, и она сработало. Вам придется отправить девушку ждать вас у машины ".


Я не спрашивал почему, просто повернулся и кивнул Монике. Надо отдать ей должное, она не надулась и не протестовала. Она просто помахала рукой и побежала прочь.


Хоук не стал тратить время на предварительные испытания. «Ты нужен нам в Вашингтоне прямо сейчас, Ник; я не буду вдаваться в подробности, пока мы не вернемся в офис, но тот факт, что я приехал сюда сам, должен сказать тебе, насколько это важно».


"Понимаю." Не то чтобы старик был просто командиром поста, но нечасто можно увидеть главу одной из самых важных в мире разведывательных организаций, бегающего по делам.


"Девушка водит машину?"


"Да."


«Хорошо. Тогда она может вернуть машину в Вашингтон. Ты летишь обратно со мной».


«Я могу поехать и добраться туда к ночи».


«Слишком поздно. К вечеру ты уже в пути».


"Куда?"


«Позже. Садись в вертолет, и мы высадим тебя на твоем… к счастью, заметном автомобиле».


Я покачал головой. «Я пойду пешком; это меньшее, что я могу сделать после того, как заставил девушку сделать это».


Хоук секунду смотрел на меня, посасывая холодную трубку. «Не говори мне», - сказал он, подергивая губы, которые служили ему улыбкой. "Вы становитесь джентльменом в эти дни?"


Нет смысла отвечать.


Моника прилично восприняла эту новость, хотя и дала понять, что ей не нравится идея пропустить остаток нашего отпуска. «Увидимся, как только смогу», - сказал я ей, имея в виду каждое слово; такие девушки, как Моника, - редкая находка, особенно для мужчины в моем бизнесе. Я схватил свой багаж, поцеловал ее на прощание и сел в вертолет. Она помахала один раз, а затем помчалась, словно готовая мчаться до Вашингтона. То, как она вела машину, я бы не стал ставить против нее, если бы не эта долгая медленная поездка на пароме.


* * *


Хоук не сказал мне ни слова, пока мы не оказались в его офисе в штаб-квартире AX на Дюпон-Серкл. За фасадом всемирной службы новостей скрывается комплекс стерильных маленьких офисов, выкрашенных в один и тот же унылый оттенок тюремной зелени и освещенных бесконечными рядами бледных неоновых трубок. У Хоука один из немногих оконных офисов, но это не делает его веселее; он стоит перед глухой кирпичной стеной, которая находится почти в пределах досягаемости.


Я сел в жесткий прямой стул напротив его простого стального стола. Как обычно, на нем было всего несколько аккуратно сложенных папок, пара обычных черных телефонов, плюс тот, которого вы не видите, красный в специальном отсеке, встроенном в его стол. Как и Хоук, офис был предназначен только


для бизнеса. Никого никогда не поощряли задерживаться и коротать там время дня.


«Ты начинаешь нервничать, N3», - заметил старик.


"Что заставляет вас так говорить?"


«Только потому, что… скажем так… вуайерист решил поближе взглянуть на происходящее на вершине этой дюны, ты действовал так, как если бы ты боялся за свою жизнь».


«Если бы ты сначала не проверил мою машину, я мог бы принять тебя за еще одного Подглядывающего Тома. Но в любом случае я не эксгибиционист, поэтому я бы выбрался оттуда, кем бы я тебя ни считал».


Хоук резко кивнул, чиркнул кухонной спичкой и поднес ее к вонючей чаше своей трубки. "Когда ты в последний раз плавал на лодке, Ник?"


Я должен был немного подумать. «В последний раз я был на Багамах. Четыре месяца назад».


"На каких?"


«Просто один из тех маленьких катамаранов, которые сдают в аренду отели».


"Ничего большего?"


«Нет… дай мне подумать. Не с прошлого лета. У моей подруги на Восточном берегу есть яхта в сорок два фута. Мы провели несколько дней, путешествуя на ней по Чесапику».


"Управляешь лодкой самостоятельно?"


«Конечно. Вы знаете, что я умею плавать. Я бы не стал шкипером на 12-километровой дистанции в гонке на Кубок Америки, но я могу обойтись практически со всем, с чем обычно справляется один человек».


"Да, это в вашем файле. Навигация?"


"Это тоже в файле".


Он кивнул. «Алекс Зенополис».


Я снова начал что-то говорить о своем досье, но потом имя пронзило меня и остановило меня, как каменную стену. «Алекс», - выдохнул я. «Прошло много лет с тех пор, как я слышал это имя».


«Ну, о нем время от времени фигурируют в отчетах с тех пор, как он перешел на сторону красных. Очевидно, он хорошо зарабатывал в их разведывательном аппарате».


«Я не помню, чтобы видел какие-либо из этих отчетов».


«Будьте благодарны за то, что вы работаете в поле, вам не нужно читать каждый отчет».


Я был благодарен, но не собирался об этом говорить. «Жаль, что я их не видел; мы с Алексом какое-то время были друзьями».


«Да, я припоминаю».


"Так что насчет него сейчас?"


«Очевидно, он хочет выйти».


Настала моя очередь кивать; Мне не пришлось задавать вопросы.


«Прошлой ночью, - продолжал Хоук, - один из наших людей, размещенных в Греции вдоль границы с Албанией, получил сообщение, якобы из Зенополиса. Оно было незамедлительно передано сюда». Хоук открыл верхнюю папку и протянул через стол тонкий лист бумаги.


Сообщение было по понятным причинам загадочным; В нем говорилось только, что Алекс Зенополис, бывший сотрудник греческой разведки, лично свяжется с агентами США в Греции в течение недели или около того. Время и место, чтобы следовать. Затем он подаст сигнал подтверждения, который будет транслироваться на стандартной частоте в определенное время.


Я вернул его начальнику. "Есть ли у нас какие-нибудь представления, где он?"


«Последнее, что мы слышали, он служил в какой-то группе связи, действующей между Югославией и Албанией». Хоук позволил себе холодную улыбку. «Вы можете себе представить деликатность такого рода операции».


«Я не помню, чтобы Алекс был дипломатом».


«Нет. С другой стороны, мы, вероятно, меньше знаем о том, что происходит внутри Албании, чем о Красном Китае».


«Так ты думаешь, он может нам сказать что-то важное?»


«Всегда есть такая возможность. С другой стороны, все, что он говорит, это то, что он хочет связаться с нами. Лично».


«Что означает лицом к лицу. В Греции».


«И, возможно, он просто хочет вернуться в лоно».


Я пожал плечами. «Хорошо. В любом случае, он должен рассказать нам что-нибудь интересное».


"Возможно много".


"У вас есть что-нибудь еще, кроме этого сообщения?"


«Не совсем. Но я очень хочу получить следующее, что он пришлет».


"А тем временем?"


«А пока вы собираетесь пройти ускоренный курс парусного спорта и навигации».


«Я не понимаю».


Хоук встал со своего скрипучего вращающегося стула и подошел к ряду серых стальных картотек, которые являются единственным украшением офиса. Из ящика он вытащил свернутую карту и отнес ее к измазанному ожогами столу для переговоров позади меня. Я присоединился к нему


«Вот, - сказал он, - балканские государства. Греция, Албания, Югославия, Болгария и Румыния. Теперь наш человек, тот, кто получил сообщение, был размещен здесь». Он указал на место недалеко от того места, где сходятся границы Югославии, Албании и Греции. «Вы заметите, что здесь большое озеро, и все три страны разделяют его берега. В очень гористой стране».


Ему не пришлось объяснять. "Там много приграничного движения?"


"На удивление мало, учитывая


сложность охраны местности. Но такая территория предоставит много возможностей для квалифицированного и опытного человека ».


«А что насчет посыльного? Что-нибудь от него?»


Хоук покачал головой, немного грустно подумал я. «Это более или менее открытый пост для прослушивания. Само собой разумеется, не управляемый AX. Очевидно, посыльный знал, где он находится, и… ааа… просто сунул записку под дверь».


Теперь я знал, что он смущен, даже если операция не находилась под нашим контролем. Поэтому я промолчал и позволил ему продолжить.


«В любом случае, учитывая характер работы, которую делал Зенополис, было бы логично предположить, что он где-то в этом регионе». Он ткнул в озеро тупой, заляпанный табаком палец.


«Не говорите мне, что я должен плыть по нему».


«Вовсе нет. На самом деле, если Зенополис намеревается выступить в этой области, мы не можем иметь с ним ничего общего. Только не там».


"Почему?"


«Посмотрите на это место. В одном направлении - это страна, столь же яростно настроенная против западных народов, как и любая другая страна в мире. Рядом с ней Югославия, благосклонная к нам в наши дни, но все еще несомненно являющаяся союзником другой стороны. И Греция. наш союзник, да, но наши отношения при нынешнем правительстве явно натянуты. И представьте, как сильно те полковники, которые сейчас правят ей, хотели бы заполучить кого-то вроде Зенополиса ».


"Думаю, я понимаю. Единственный способ быстро вытащить его, как только он пересечет границу, будет по воздуху. А это будет означать длительный полет над Албанией или Грецией, и ни одна из них не будет очень беспокоиться о том, чтобы позволить нам добраться. прочь с призом ".


«И если греки узнают, что агенты США каким-либо образом замешаны, могут возникнуть гораздо более серьезные проблемы».


"Именно так."


«Что возвращает нас к урокам парусного спорта».


Хоук провел пальцем по западному побережью Греции. «Когда мы снова установим контакт с Зенополисом, мы будем настаивать на том, чтобы он прорвался через Албанию как можно ближе к морю. Это единственный способ, которым мы можем позволить себе связываться с ним на данном этапе».


«Что, если у него есть какая-то важная информация для нас?»


«Тогда нам, возможно, придется изменить наше мышление. А пока вы должны быть готовы встретить его где-нибудь в этом районе. Затем вы перенесете его в Таранто, который находится на пятке итальянского сапога».


«Хорошо, но почему я? Любой агент мог бы выполнить эту работу, и я не думаю, что я единственный, кто может управлять парусной лодкой через… что?» Я проверил шкалу миль; на карте был изображен кусочек юго-восточной Италии. «Может, семьдесят пять миль? Не больше сотни?» Я начал немного раздражаться, вспоминая свой смущающий полет по песку с обнаженной Моникой на буксире.


«О, у нас есть один или два агента, которые более квалифицированы в этом отношении, чем вы. Но никто из них не знает Алекса Зенополиса в лицо».


Потребовалось время, чтобы это осознать. «Но послушайте, - возразил я, - я не видел этого человека пятнадцать лет. Я мог бы пройти мимо него на улице и не узнать его».


«Будем надеяться, что это не так. Сегодня я просматривал ваше личное дело, и за это время ваша внешность не изменилась сколько-нибудь заметно».


Если старик пытался мне льстить, он не мог выбрать лучшего метода. Тогда я был всего лишь парнем, чуть за двадцать, вскоре после тренировки и довольно самоуверенным в отношении своей внешности и физического состояния. С тех пор я держал себя в форме, и, что касается внешности, я полагаю, что у меня одно из тех лиц, которые просто не сильно стареют. Мои волосы все еще были густыми и темными, немного длиннее, чем в те ранние, прямые эйзенхауэровские дни. Я вешу на десять фунтов больше, чем тогда, но я накопил его намеренно в рамках программы силовых тренировок, и на мне нет ни грамма больше, чем я бы не хотел. Если это звучит как хвастовство, пусть будет так; Человек, который много работает, чтобы оставаться в форме, должен этим немного гордиться.


«Хорошо», - согласился я с Хоуком. «Так что, может быть, я узнаю Алекса».


«И даже если вы этого не сделаете, конечно, вы сможете установить его личность, рассказав о старых временах».


Я не был так уверен в этом; если другая сторона выставит замену, он должен быть хорошо проинформирован. Но спорить я не собирался. "Так что же дальше, сэр?"


Хоук вернулся к своему столу. «Как только вы соберете немного одежды, вы полетите на коммерческом авиалайнере в Провиденс. Для вас было сделано бронирование на имя Дэниела Макки. У моего секретаря есть кредитные карты и другие документы для подтверждения личности».


"Провиденс?" Мое удивление, должно быть, было очевидным.


Хоук усмехнулся и направил меня к двери. "Ваш конечный пункт назначения - Ньюпорт. Но в городе, который вы ненавидите, вас встретит в аэропорту человек по имени


Натаниэль Фредерик. Он проинформирует вас дальше. "


"Он один из наших агентов?"


«Вовсе нет. Фактически, он именно такой, как звучит его фамилия».


"Это что?" Я не доверял старику, когда он улыбался.


«Ну, конечно, школьный учитель Новой Англии на пенсии».


Третья глава


Когда я вошел в терминал, он ждал меня, высокий мужчина с румяным лицом и взлохмаченными темными волосами, в которых была легкая седина. Его рукопожатие было сердечным и крепким, но по ощущению его кожаной ладони у меня сложилось впечатление, что он может втиснуть слиток серебра в рулон монет. У него было веселое озорное лицо, глаза постоянно плясали, а его комфортно широкая середина была не шире его столь же широких плеч. Еще до того, как он заговорил, я знал, почему он работал на AX; Натаниэль Фредерик был явно человеком, который бывал там и раньше, и любил каждую минуту этого.


«Тебе повезло», - сказал он, когда мы вышли из терминала и направились к его старинному универсалу, припаркованному прямо у входа. «Ваш самолет прибыл вовремя. Обычно можно рассчитывать на то, что рейсы из Вашингтона прибудут с опозданием как минимум на час».


«Может, тебе повезло», - сказал я. «Тебе не пришлось ждать».


«О, я не против подождать». Он похлопал по черному портфелю, который держал под мышкой. «Я всегда готов скоротать праздные моменты».


Если это замечание должно было вызвать у меня любопытство, оно сработало. Но я решил воздержаться, пока не получу более четкое представление о человеке, который выглядел как угодно, только не на пенсионера из Новой Англии. Когда он запустил шумный, но плавно работающий двигатель, я на мгновение изучил его профиль. По моим оценкам, не больше середины пятидесятых, и это заставило меня задуматься. В отставке? Он выглядел так, будто сможет продолжать до восьмидесяти лет, а может, и тогда.


Он ехал уверенно и небрежно, преодолевая улицы и шоссе, пока мы не выехали из города. Я почти ничего не знал об этой части страны, за исключением того, что однажды меня отправили в Браун пройти специальный курс. Была середина зимы, и зимы в Провиденсе заставляют человека мечтать побывать где-нибудь еще. Однажды я был в Ньюпорте, путешествуя с друзьями на лодке, которую по праву можно назвать яхтой, но я даже не добрался до берега во время нашей ночевки.


"Что за упражнение?" - спросил я как открывающий.


Натаниэль взглянул на меня. Он определенно был не из тех людей, которых вы назовете Нэтом "Ну, ты останешься в моем доме. Я буду водить тебя в море каждый день, пока ты не будешь у руля как дома, или, как за рулем автомобиля. Тогда вам нужно будет знать еще кое-что ... "


«Навигация», - перебил я.


«О, это относится к парусному спорту, и если тебе нужно немного освежить в памяти теорию, я, конечно, помогу тебе с этим. Но это легкая часть».


"Это правильно?"


Он усмехнулся, его лицо осветили лампочки на приборной панели. «Вам придется запоминать детали - размер, такелаж, дополнительное оборудование и особенно цены - практически каждого парусного судна, которое сейчас продается в Соединенных Штатах и других частях мира».


"Все это? Зачем?"


Натаниэль усмехнулся. «Дэвид сказал мне, что у него не было времени подробно проинформировать вас, но я не знал, что он вам ничего не сказал».


Мужчина рядом со мной удивлял меня каждый раз, когда открывал рот. Он был единственным человеком, который, как я слышала, называл вождя по имени.


«Он сказал, что вы дадите мне подробности».


«Разумеется, только в этой части операции. И это для того, чтобы превратить вас в разумное копирование яхтенного брокера, мистер Дэниел Макки. Я не знаю почему, и я никогда не ожидаю узнать, для чего это нужно» я не должен знать о вашей операции, пожалуйста, не говори мне ".


Я не собирался этого делать, но мое собственное любопытство заставило меня узнать все, что можно, об этом херувиме-переростке. «Я так понимаю, ты уже работал с Хоком раньше».


"О, конечно", - признал он. «Мы возвращаемся к Первой мировой войне, когда мы оба работали в военно-морской разведке. Ну, по крайней мере, я работал; Дэвид был… не в штате, как мы привыкли говорить».


"Ага. А теперь ты преподаешь в школе?"


«Больше нет. Я вышел на пенсию несколько лет назад».


Я посмотрел на него открыто, убедившись, что он это осознает. «Вы кажетесь немного молодым для выхода на пенсию», - прямо сказал я, пытаясь понять реакцию.


Он только согласно кивнул. «Это правда. Мне всего пятьдесят девять. Но когда моя жена умерла, мое положение в приходе Святого Дунстана стало неудобным».


"Это школа?"


"Да. Видишь ли, мальчики в подготовительных школах имеют тенденцию привязываться к женам ректоров некоторых факультетов. Знаете, послеобеденный чай, такая атмосфера открытых дверей, которая поддерживается в некоторых местах.


. Моя жена, я могу сказать без хвастовства, была, пожалуй, любимицей всех жен факультета, и когда она ушла, я обнаружил, что там было слишком много… ну, скажем так, сочувствия ко мне. Стало очень трудно учить, и меня беспокоило то, что мальчики приходили на занятия только со мной. Итак ... я ушел на пенсию ".


Он говорил сухо, с легкой улыбкой на губах, но один раз провел по глазам, а затем громко прочистил горло.


«Вы… эээ… все еще живете в кампусе?» Меня меньше волновало, где он живет, чем то, как это может повлиять на мое прикрытие; Меньше всего мне хотелось иметь дело с кучкой любопытных школьников.


«О нет. Я снял дом рядом с яхт-клубом на Саконнете. Не очень большой, но он соответствует моим потребностям, и он достаточно близко к университетскому городку, поэтому я могу ожидать, что друзья будут время от времени заглядывать туда. И я действительно Будьте заняты, мистер Картер, извините меня, мистер Макки. Выход на пенсию, вы знаете, это время жизни, когда мужчина находит возможность сделать все то, что он раньше откладывал ».


Ладно, значит, он знал мое настоящее имя. Это не было сюрпризом, особенно после того, как узнал, насколько он был близок к Хоуку. Но мне показалось, что он слишком свободно разговаривает со мной, и мне было интересно, как далеко он зайдет.


«Думаю, вы уже делали подобное с Хоуком», - заметил я.


Он быстро взглянул на меня. «Не совсем так. То есть, я не провожу обычную школу морского дела для агентов AX, хотя время от времени я обучал основам одного или двух ваших коллег».


«Но вы… поддерживали связь все эти годы».


Он ухмыльнулся. «Вы исследуете наши связи, мистер Макки».


Откровенно говоря, это показалось хорошей идеей. «Мне всегда нравится знать как можно больше о человеке, с которым я имею дело. Особенно, когда он явно старый приятель моего начальника».


Натаниэль усмехнулся. "Что ж, нет причин не рассказать вам немного. У меня есть несколько небольших талантов в различных областях, которые Дэвид смог использовать, когда я был доступен. Помимо лодок и парусного спорта, я довольно хорошо фотограф, спасибо военно-морскому флоту и обучению, которое они дали мне много лет назад. И я путешествую; даже когда я еще преподавал, я обычно плавал в Европу, на Карибский бассейн, даже через Тихий океан, в течение тех длинных лет, которыми живут школьные учителя. . В свой творческий отпуск - Боже, почти десять лет назад! - Я взял жену и двух дочерей, которые выросли и покинули гнездо, в кругосветный круиз. Дэвид попросил меня разобраться в некоторых вещах, установить контакты ... ну, вы понимаете, о чем я. Я уверен, что вы не собираетесь спрашивать меня о подробностях ".


«Они должны быть в файлах агентства».


«Надеюсь, что нет. Небольшая работа, которую я выполнял для вашего начальника, была личным делом. Для старого друга. И, как старый друг, Дэвид заверил меня, что мое имя никогда не появится ни в одном AX-файле, даже в закодированном виде. Я доверяю ему. Не так ли? "


Я кивнул. И в то же время осознал, что доверяю этому человеку так же сильно, как кому-либо, кого я когда-либо встречал в своей жизни. Что, конечно, беспокоило меня, потому что большая часть моей профессии - это чертовски подозрительно относиться к каждому, с кем я вступаю в контакт.


«Это похоже на прикрытие», - сказал я. «Вы, жена, дети, путешествуете по миру. В какие порты вы попадали?»


Натаниэль покачал мне нежно укоряющим пальцем. «Так, теперь, Ник, не дави на это. Это было много лет назад, и все мелочи, которые я делал для Дэвида, давно закончены. Кроме того, я всегда оставался чистым, никогда не был идентифицирован как агент. чтобы так и было. "


«В таком случае, - сказал я иронично, - тебе лучше не называть меня Дэниел Макки».


«О, я не забуду».


«А я… яхтенный брокер?»


«Это идея. Почему бы нам не подождать, пока мы доберемся до моего дома, прежде чем обсуждать это дальше? Начинается дождь, и эти надоедливые дворники только размазывают воду по лобовому стеклу».


* * *


Моя эффективная квартира вписалась бы в кухню «не очень большого» дома Натаниэля Фредерика. Это было ветхое двухэтажное здание, обшитое белой обшивкой, с широким крытым крыльцом, идущим вдоль задней части и выходящим на широкий водоем. Когда мы приехали, шел дождь, и я не совсем понимал, где мы находимся. Но меня не волновал Натаниэль.


К тому времени, когда меня провели в мою комнату наверху и вымыли, мой хозяин зажег огонь в большой удобной гостиной, которая, очевидно, также служила кабинетом. Повсюду валялись книги и бумаги; одна стена была облицована пробкой, на которой были прикреплены увеличенные изображения некоторых из лучших фотографий с лодками, которые я когда-либо видел. На полках и на случайных столиках были разбросаны обрамленные изображения детей на разных стадиях взросления, а на другой стене висела картина женщины, гордо седой, но сияющей красоты. Это был всего лишь портрет головы и плеч.


• Я знал, что она из тех женщин, которые отвлекут все взгляды от парада кроликов Playboy. Мое уважение к Натаниэлю Фредерику повысилось еще на несколько ступеней; Если бы я потерял такого человека, я бы, черт возьми, не стал бы улыбаться.


«Я так понимаю, что вы любитель бурбона», - сказал он.


«Кажется, ты много обо мне знаешь».


"Да." Он стоял в мягком старом погребе и наливал из хрустального графина в огромный стакан.


"Вода?"


"Просто кайф, спасибо".


Мы отнесли свои напитки - я думаю, это был херес, но я не мог быть уверен - на кухню, где он открыл несколько банок и приготовил на скорую руку ужин, который по вкусу не походил ни на что из консервов. Когда я сделал ему комплимент, он отмахнулся от лести.


«Когда вы неделями находитесь в море на маленькой лодке, мистер Макки, вы придумываете всевозможные интересные штуки с фасолью и тушеной говяжьей тушкой. В противном случае у вас на корабле бунт».


Потом мы вышли на заднее крыльцо. Дождь все еще лил, и хотя ночь была прохладной, я чувствовал себя теплым и защищенным под глубокой крышей. Небольшая полоса песка спускалась к краю воды, где темные волны жадно плескались по берегу.


Натаниэль указал направо от нас. «Яхт-клуб. Маленькое место, и мы не пойдем туда сразу. По понятным причинам я держу свою лодку у пристани, которая находится сразу за ним. Через несколько дней, когда я почувствую, что вы можете пройти там проверку, как яхтенный брокер, мы проверим вас в клубе ".


"Тест?"


«Почему бы и нет? Вы думали, я собираюсь провести вам ускоренный курс без выпускного экзамена?»


Я не думал об этом, но должен согласиться, что это казалось хорошей идеей. С другой стороны, я все еще не знал почему. Я спросил.


«О, слишком поздно обсуждать все это сегодня вечером, мистер Макки. Вернитесь через мгновение».


Мы вернулись в гостиную, где он снял с полки книгу. Я заметил, что рядом стояло несколько одинаковых томов; по крайней мере, суперобложки все такие же.


«Рискуя показаться нескромным, я предлагаю вам взять это с собой, чтобы почитать перед сном», - сказал Натаниэль. «Даже если я написал это сам, это неплохо».


Название было Lines & Spars, и в моей руке оно было таким же тяжелым, как телефонный справочник Манхэттена.


«Просто чтобы поднять тебе настроение», - говорил Натаниэль. «Погрузитесь в тривиальные детали оснащения и управления парусным судном, пока вы можете бодрствовать. Но будьте осторожны, мистер Макки».


В его голосе была другая нотка, которая заставила меня напрячься. "Осторожный?"


Он улыбнулся. «Не позволяй книге упасть тебе на лицо, пока ты задремаешь. Она достаточно тяжелая, чтобы сломать тебе нос».


* * *


Следующие несколько дней превратились в сумасшедший дом физического и психического истощения. Мы проплыли на кечче Натаниэля длиной тридцать девять футов вверх и вниз по реке Саконнет, которая вовсе не река, а устье, где приливы и отливы вскипают, как пороги реки Колорадо. Что ж ... может быть, не так сильно, но это настоящее испытание - бежать с довольно попутным ветром за кормой, все паруса лететь и обнаруживать, что вы плывете по течению. В какой-то момент даже Натаниэль признал свое поражение и включил вспомогательный двигатель, чтобы помочь нам добраться до пристани. От этого мне стало легче. Опытных моряков окружает какая-то загадка; создается впечатление, что они предпочли бы дрейфовать вечно, чем прибегать к своим двигателям, но Натаниэль не извинялся.


«Если вам нужно куда-то добраться, - сказал он, - доберитесь туда как можно лучше. Мы не участвуем в гонках и не хвастаемся».


Чтобы проверить мою навигацию и всестороннее управление лодкой, мы отправились в круиз, который длился пару дней. Сначала Каттиханк, что не так уж и далеко, но Натаниэль задумчиво выбрал день, когда туман был настолько густым, что его можно было почти свернуть в маленькие шарики и хранить. Он сидел в кабине, не слишком близко ко мне, и читал книгу, пока я боролся с ветром и приливами, а также с тем фактом, что я едва мог видеть даже нос кеча. Я очень гордился собой, когда мы сделали буй, обозначающий вход в гавань, но мой хитрый инструктор приготовил для меня еще один маленький сюрприз; он не упомянул, что волна большого размера разбивается прямо у входа в гавань, и когда мы прибыли, они были достаточно большими, чтобы у серфера слюнки текли.


Так что я поступил по-умному, сбросив паруса, без помощи Натаниэля, и включил вспомогательный двигатель. Он не сказал ни слова, но у меня сложилось впечатление, что он сделал бы то же самое.


Оттуда мы отправились в Мартас-Винъярд, переночевали на борту в гавани Эдгартауна и рано утром следующего дня отправились на остров Блок, участок круиза морской яхты.


никаких ориентиров не было видно. Я узнал кое-что о дрейфе и компенсации, чему не смог бы научиться за дюжину лет, и когда показались высокие тусклые красные скалы острова, я испытал больше облегчения, чем самодовольства.


Мы обогнули остров и вошли в Большой соляной пруд, естественную гавань на западной стороне. Было еще светло, поздно вечером, и Натаниэль предложил нам сойти на берег.


«Я подумал, что мы сможем вернуться в Ньюпорт к сегодняшней ночи», - сказал я.


"Не торопитесь. Вы когда-нибудь были здесь раньше?"


"Никогда."


«Это интересное место. Давайте возьмем пару велосипедов и отправимся в тур».


"Велосипеды?"


«Конечно! Это единственный способ путешествовать, когда ты не на воде».


Итак, мы сошли на берег, пришвартовавшись у высокого дока, который был построен в первую очередь для приема летних паромов, курсирующих между островом и материком. Небольшая группа магазинов и продуктовых киосков казалась закрытой, но Натаниэль постучал в дверь обветшалого, провисшего здания. Женщина открыла; у нее было багровое лицо, что означало, что она либо была пьяной всю жизнь, либо страдала какой-то ужасной болезнью. Как бы то ни было, она просияла, когда увидела Натаниэля, обняла его, а затем провела нас к задней части здания, где в сарае хранилась пара сотен велосипедов, сложенных друг на друга.


«Берите все, что хотите, мистер Фредерик. Пока они бегают, а?»


Вытащили из кучи пару байков, проверили.


«Они подойдут, миссис Гормсен, - сказал Натаниэль. «Мы, наверное, вернемся через пару часов».


"Ты останешься на ночь или уйдешь?"


«Мы еще не решили. Вы хотите нас накормить?»


Женщина от души усмехнулась. «О Господи, нет, мистер Фредерик. В это время года мы в основном живем на замороженных хот-догах, которые не продали прошлым летом. Добро пожаловать, но я не думаю, что вам это нужно».


«Я не стану спорить по этому поводу», - сказал Натаниэль, перекинув ногу через сиденье своего велосипеда.


Мы ехали по главной дороге, полосе асфальта с выбоинами, которая проходила мимо пустующих, закрытых ставнями старых отелей и летних пансионатов, в любом из которых могли быть привидения предков, прячущиеся за слепыми окнами. Остров Блок - высокий участок земли; мы проехали мимо местностей, похожих на английские болота, усеянные сланцево-серыми прудами. Но мы не были полностью изолированы; когда мы были на полпути вниз по острову, мы встретили молодую пару на тандемном велосипеде, которая постоянно крутила педали и явно прекрасно проводила время. Мы уступили им место, они замахали и засмеялись, а затем растворились в сгущающихся сумерках.


«Я не думал, что здесь кто-то был в межсезонье», - сказал я Натаниэлю.


«О, всегда есть несколько чудаков. Я предпочитаю их видеть».


Мы ехали дальше, пока не достигли дальнего конца острова, высокого обрыва с видом на Атлантический океан. С того места, где мы стояли, открывался впечатляющий вид, может быть, на сотню футов вниз, когда волны безжалостно бились о скалистый берег внизу. Далеко слева от нас был маяк, его луч только начинал кружиться в сгущающейся ночи. Мы с Натаниэлем постояли несколько минут, вдыхая прохладный чистый воздух откуда-то вроде Азорских островов. Затем мы вернулись к нашим велосипедам.


Из-за шума ветра и волн мы не слышали приближающейся машины; теперь он стоял, выключив фары, и разбитая решетка упиралась в наши велосипеды. У открытой двери со стороны водителя стоял мужчина, и за лобовым стеклом я мог разглядеть размытое лицо, но не обратил на это особого внимания. Меня гораздо больше заинтересовал дробовик, который мужчина направил в нашу сторону.


"Мистер Фредерик?" - спросил он слабым голосом против ветра.


«О, боже», - мягко сказал Натаниэль.


"Ты помнишь меня?"


"Боюсь, что так." Натаниэль не двинулся с места; он держал руки по бокам и казался почти расслабленным. "Хотя это было так давно ..."


«Намного дольше для меня». Он слегка передвинул дробовик, что мне не понравилось. «Они не поверили мне, знаете ли. Они думали, что я работаю на ваших людей, а не на них, и прошло больше года, прежде чем они меня отпустили».


«У вас, должно быть, были трудные времена».


«Это был настоящий ад! Целый проклятый год на том заводском корабле, и это не был круиз для удовольствия!»


«Нет, я так не представляю, Грейвс». Натаниэль сделал полшага к мужчине и указал на дробовик. "Вы собираетесь использовать это?"


«Я приехал сюда не отдыхать на свежем воздухе».


Теперь я мог видеть, что это был мужчина лет тридцати с небольшим, с большими пальцами рук и морщинистым лицом, огрубевшим от ветра и воды. Под невзрачной ветровкой его внушительные мышцы плеча вздулись.


"Так вы случайно нашли нас здесь?" Натаниэль


пошел дальше. Еще полшага.


«Был на острове пару недель, с тех пор, как меня отпустили. Моя жена родом отсюда…»


"О, конечно. А миссис Гормсен - твоя свекровь, не так ли?"


"Вы понимаете всё довольно хорошо". Грейвз двинулся вперед. «Думаю, тебе и твоему другу лучше вернуться на край обрыва».


«Ты собираешься стрелять в нас или думаешь, что сможешь заставить нас спрыгнуть?»


«Это не составит для меня никакой разницы, мистер Фредерик. Я собирался нанести вам визит в Ньюпорт, но сегодня вы избавили меня от этого».


«Если бы я знал, что наши красные рыболовные друзья отпустили тебя, я мог бы изменить свой маршрут». Натаниэль сохранил эту добродушную полуулыбку на лице, спокойный, как если бы он стоял перед классом, заполненным нетерпеливыми учениками.


«Да, ну, я не думал, что они отправят вам телеграмму. Вы меня очень хорошо подставили, мистер Фредерик, и я ничего подобного не забываю. Единственная причина, по которой они меня не убили, была…»


"Потому что ты не был особо важным, не так ли?" Изменение голоса Натаниэля было замечательным; теперь в нем была насмешка.


Это получило реакцию. Грейвз двинулся к нему, его лицо побагровело даже в сгущающейся темноте. Он поднял дробовик, чтобы использовать его как дубину, и школьный учитель на пенсии нырнул под него. Он вонзил окоченевшие пальцы в живот, используя другое предплечье, чтобы заблокировать удар дула дробовика. Грейвз согнулся пополам, глаза выскочили. Натаниэль снова ударил его по тому же месту, на этот раз перевернув руку и почти приподняв мужчину с ног, зацепив пальцы под его грудиной. Грейвз попытался завизжать, но из его широко открытого рта вырвался только сдавленный звук агонии.


Натаниэль взял дробовик из его руки, позволяя мужчине упасть на землю. На его лице была улыбка смешанного удовлетворения и сожаления, когда он смотрел на Грейвза, корчущегося от мучительной боли - и он выглядел слишком длинным.


Дверь другой машины открылась, и из нее вышла женщина. Я мог сказать, что это была женщина, потому что у нее в волосах были розовые пластиковые бигуди; в остальном она была одета более или менее как мужчина, лежавший у ног Натаниэля. У нее был пистолет.


Я тоже. Вильгельмина, Люгер, который был такой же частью меня, как моя правая рука, выпрыгнула из своей наплечной кобуры. Я нырнул на Натаниэля, отбросив его в сторону, когда женщина направила большой старый револьвер в нашу сторону. Из-за ветра и прибоя я почти не услышал звук выстрела, но почувствовал жгучую боль, когда пуля попала мне в плечо.


Женщина или не женщина, я застрелил ее. Один точный выстрел прямо в сердце; она была слишком близко, чтобы я мог промахнуться, и я не собирался просто ранить ее.


Она упала, как камень, револьвер выпал из ее пальцев, как игрушка, от которой она внезапно устала. Натаниэль уже поднимался на ноги, стреляя из дробовика в сторону Грейвса.


«Очень мило, мистер… ах… Макки. Она, кажется, знала, что делала с этим оружием». Он наклонился над телом женщины и покачал головой. Затем он взял ее пистолет и сунул за пояс. «Теперь у нас есть небольшая проблема».


"Да уж."


Грейвз все еще корчился у моих ног, пытаясь встать, но не мог, не больше, чем мог говорить.


«Жалко, что он вмешал в это свою жену», - говорил Натаниэль. «Или, по крайней мере, я предполагаю, что она была именно такой. Верно, Грейвз?» Он низко склонился над ним.


Грейвз кивнул, его лицо было искажено, шея сжата.


«Тогда я полагаю, вы вряд ли простите мне ее смерть». Он с сожалением покачал головой. «Нет, вряд ли после твоего выступления сегодня вечером. Итак…» Он пожал плечами. «Извини, Грейвс». Он потянулся к груди мужчины, безжалостно впился пальцами под ребра и продолжал толкать - все выше и выше, прощупывая сердце, пока его рука почти не погрузилась в плоть. Грейвз тихонько взвыл, дергая ногами; Натаниэль небрежно поглядел, не ослабляя давления. Затем мужчина затих неподвижно.


Учитель на пенсии встал, вытер лоб тыльной стороной руки. «Я не знаю, мертв он или нет, но это не очень важно. Поможешь мне вернуть их в их несчастную машину?»


Это была не самая убедительная авария из когда-либо инсценированных, но тот факт, что автоматическая коробка передач старого Chevy имела тенденцию отключаться, делал все это немного менее правдоподобным. Мы включили зажигание, подкатили машину к краю обрыва и столкнули ее за борт. Натаниэль не стал ждать, чтобы увидеть, как она ударится о камни внизу; Во всяком случае, было слишком темно, чтобы что-то разглядеть.


Я посмотрел в сторону маяка.


«Не волнуйтесь, - сказал он. «Если бы они что-нибудь слышали, они бы уже были здесь. Их беспокоит то, что происходит в море, а не на берегу. Пора вернуть велосипеды миссис Гормсен?»


Ехать в темноте было нелегко; свет моего велосипеда


не падал далеко за пределы моего переднего колеса, а у Натаниэля вообще не работал. Но он, казалось, знал, куда идет, и пока мы медленно ехали по острову, он рассказал мне, что такое Грейвс.


«Он был рыбаком, лодочником, называйте его как хотите. Работал в основном в Монтоке, на оконечности Лонг-Айленда. Прямо там». Он указал налево, где, как я знал, есть участок воды, отделяющий остров Блок от материка. «Несколько лет назад красные завербовали его. Обычный труд, вы бы назвали его в шпионском бизнесе. Его работа заключалась просто в том, чтобы держать глаза открытыми. Здесь, например, много подводных лодок; доступ к Атлантике с суббазы в Нью-Лондоне. Были и другие вещи. Грейвс работал на чартерных лодках, и довольно много людей с важными связями в правительстве приезжали сюда на несколько дней отдыха. Даже Никсон делал это, когда проводил кампанию в шестьдесят восьмом, знаете ли. Во всяком случае, наш общий друг в Вашингтоне отправил меня к Грейвзу, и, поскольку я был под рукой и немного разбирался в лодках, мне поручили… нейтрализовать его ». Он ухмыльнулся мне, когда мы ехали бок о бок. «Обычно я не принимаю активных заданий, но случилось так, что я смог использовать деньги, которые предложил Хоук».


«Что это за история с заводским кораблем?» - спросила я, уклоняясь от выбоины размером с бассейн на заднем дворе.


«Ах, да, именно так они это сделали. Как вы должны знать, рыболовные флоты многих стран, в частности России, работают всего в нескольких милях от наших берегов. Какое соперничество здесь экономическое, а не идеологическое, так что есть справедливое количество сообщений между различными лодками, независимо от национальности или политики. Так что для Грейвса было несложно доставить свои отчеты на ту или иную российскую лодку. Но иногда у него были срочные сообщения, а затем он подавал сигнал свет - прямо с тех обрывов, где у него вышли из строя тормоза, и они с женой рухнули насмерть ... "


«Об этом», - перебил я. «Может быть, его смерть можно представить как несчастный случай, но как насчет ее смерти? В ней девятимиллиметровая пуля».


«Да, да. Не очень аккуратно. Однако в это время года эта часть берега настолько безлюдна, что, если машина находится под водой - а так и должно быть - к тому времени, когда авария обнаружится, ее будет недостаточно. оставят трупы местным властям, чтобы они заподозрили что угодно, кроме несчастного случая. Если они это сделают, что ж, для этого нужен наш друг в Вашингтоне, не так ли?


Мне не нужно было ничего говорить; этот кроткий школьный учитель, который мог хладнокровно убивать, был далеко впереди меня.


«В любом случае, - продолжал Натаниэль, когда мы начали спуск по длинному, постепенному спуску к скоплению зданий и доков за ним, - мне удалось убедить Грейвса, что я сочувствую. Это было несложно; у него такого рода Ментальность - считает, что все школьные учителя - коммунисты той или иной степени. В конце концов я убедил его послать сообщение, в котором одна из рыбацких лодок окажется в наших территориальных водах - что конечно, строго запрещено. Катер береговой охраны стоял рядом, а там была тщательно спланированная - и бесполезная - погоня, в то время как я притворился, что захватил Грейвса в плен. Он сбежал, спустился в гавань на другой стороне этого острова и украл моторную лодку, чтобы уйти. Скажем, он обнаружил один из красных траулеров и был доставлен на заводской корабль, который занимается чем-то большим, чем просто переработкой рыбы. Честно говоря, мы ожидали, что они отвезут его обратно в матушку-Россию, но, очевидно, их оборудование более сложное, чем мы думали. "


Мы приближались к ряду обветшалых зданий недалеко от доков. "Зачем идти на все эти проблемы?" Я спросил. «Разве не было бы проще просто арестовать этого парня? Или устранить его?»


"Ну, вы знаете этого человека в Вашингтоне; он не объясняет ничего, чего не должен. Но моя теория заключается в том, что если бы мы арестовали Грейвса и судили его, это было бы бессмысленным занятием. В конце концов, он был просто местный рыбак, выполняющий небольшую грязную работу на стороне за дополнительные деньги. Суд вполне мог сделать его мучеником, и в наши дни у нас их более чем достаточно. С другой стороны, если бы мы могли убедить суд в другом. Помимо того, что он был двойным агентом, что мы, кажется, в какой-то степени сделали, им пришлось бы потратить много времени и усилий на проверку своей другой общей работы, чтобы убедиться, что не все они похожи на Грейвса ».


Это было именно так, как я предполагал, поэтому я отказался от этой темы. "Что насчет нее?" Мы замедляли ход перед закрытой ставнями стойкой для хот-догов миссис Гормсен и торговым центром по прокату велосипедов.


«Я бы не стал беспокоиться», - сказал Натаниэль. «У нас не было доказательств ее причастности».


«Кто-то сказал Грейвсу, что мы на острове».


"Да, конечно. Но накануне


если бы это была она, это не обязательно ее замешало. В конце концов, яхтсмены, которые берут напрокат велосипеды, в это время года бывают нечасто ".


"Хорошо…"


«Но я предлагаю вернуться к нашей лодке и отправиться домой сегодня вечером. Нет смысла делать слишком много предположений, не так ли?»


Четвертая глава.


К тому времени, когда мы вернулись к причалу поздно вечером, Натаниэль, казалось, забыл о маленьком уродливом инциденте на острове Блок. Он был таким же безмятежным и выдержанным, как и всегда, когда мы вошли в темный дом, и когда я быстро осмотрел комнаты, он посмотрел на меня с каким-то забавным видом.


«Знаете, нельзя жить в постоянном страхе перед убийством», - заметил он. «В противном случае, какой смысл жить? Мы делаем ту отвратительную маленькую работу, которую делаем, и более или менее готовы к последствиям. Так поступают и многие другие люди в этом мире. И только представьте себе. Мистер Макки, как бы это было если бы мы все беспокоились о том, кто может скрываться за следующим углом. Почему, у кого, возможно, хватит смекалки баллотироваться на пост президента? Вы присоединитесь ко мне за сэндвичем и кофе? "


* * *


В течение следующих нескольких дней, когда мы не плыли, я изучал в основном каталоги и старые вырезки о Нью-Йоркском боут-шоу. У Натаниэля был ящик для документов, набитый рабочими проектами всех мыслимых типов парусных судов, от дневных парусников до океанских тримаранов, вместе с фотографиями и рекламой из газет по всей стране. Мы побывали на нескольких верфях поблизости, осмотрели корпуса тех лодок, которые были выброшены на воду, и интерьеры многих других. Пару раз он водил меня в Christie's, большой ресторан на причале в Ньюпорте, где обслуживание и еда были превосходными, и где можно было наткнуться на заблудшего яхтсмена Вандербильта или пушистого прапорщика с одной из местных баз ВМФ. Натаниэль знал их всех, и после пары посещений я довольно хорошо зарекомендовал себя в качестве прикрытия Дэниела Макки, яхтенного брокера с западного побережья Флориды. Я даже начинал верить в это сам.


«Экзамен» в яхт-клубе не был таким уж простым. Члены были людьми, которые знали свои лодки; они не были участниками коктейлей у пристани, и единственная яхтенная кепка, которую я видел, была прибита к стене над баром. Натаниэль вел беседу за большим круглым столом, небрежно - злонамеренно, как я подумал - в технические области, где я был вынужден придумывать некоторые ответы. Думаю, я прошел, потому что никто в толпе не выглядел сомнительным. В любом случае, когда мы ушли - очень поздно, - Натаниэль хлопнул меня по плечу и выглядел очень довольным. Возвращаясь к его дому, мы много спотыкались о песок, и я не знаю, кто из нас поддерживал другого.


Было еще темно, когда меня разбудил резкий стук в дверь. В голове у меня кружилась голова - в том клубе на бурбон не скупились, - но я сразу вскочил.


"Что это?" - потребовал я.


"Ник!"


"Я Дэн!" Я прорычал в ответ.


«Да, да», - сказал Натаниэль. «Но вы должны встать и двинуться с места».


"Сейчас же?" Мне было интересно, через что еще он собирался меня пережить.


«Это срочно. Вам нужно успеть на рейс в Тампу, а у нас едва есть время, чтобы добраться до аэропорта».


"Тампа?"


«Не знаю почему. Дэвид только что позвонил, и это главный приоритет. А теперь одевайтесь. Поторопитесь!»


«Тампа», - подумал я, снимая пижаму. Это становилось одним из самых запутанных заданий, которые я когда-либо выполнял. И если работа была в Греции, я точно не приблизился к ней.


Пятая глава.


Контакт был простым; сообщение для Дэниела Макки в аэропорту Тампы, информирующее меня, что на мое имя было сделано бронирование в мотеле поблизости. Я зарегистрировался и только что быстро побрился - никаких шансов до того, как я покинул дом Натаниэля, - когда в дверь легонько постучали.


Я заколебался, посмотрел на свой чемодан, в специальном отсеке которого лежала Вильгельмина. Но я не думал, что мне понадобится упрощенный Люгер, не сейчас. Насколько я знал, не было причин искать меня, если бы я не был дружелюбен. Не сейчас. Тем не менее, я осторожно открыл дверь и, увидев стоящего там Хока, почувствовал странное облегчение.


Он вошел, не сказав ни слова приветствия, сел на одну из пары огромных кроватей и посмотрел на меня. Я смахнул каплю пены, развернул стул перед столом, имитирующим дерево, и уселся на него лицом к нему.


«Эта комната была тщательно проверена», - сказал Хоук. "Один из наших электронщиков провел здесь прошлую ночь, и с тех пор он находится под наблюдением.


Я автоматически посмотрел на стену позади него; в наши дни кажется, что большинство мотелей построено из марли, и даже пожилой человек без слухового аппарата может слышать все, что происходит в следующем блоке.


«Не волнуйтесь, - сказал старик. «Мы забронировали номера по обе стороны; никто не услышит, что мы говорим».


Это меня удовлетворило; Я никогда не сомневался в способности Шефа продумать каждую деталь.


«Зенополис делает это по-нашему», - сказал он без дальнейших предварительных заявлений. «Точная дата еще не назначена, но это будет в течение недели. Он пересечет границу с Албанией и направится в Корфу. Время и место встречи будут определены в это время».


Я кивнул, затем нахмурился. "Как мне связаться с ним?"


«Через его сестру».


Хоук сказал это так сухо, что сначала это не заметили. "Как это было снова?"


«Его сестра. Ее зовут Кристина, и она его единственная живая родственница. В настоящее время она работает студенческой медсестрой в Афинах, но у нее отпуск на западном побережье. Вы заберете ее, и ... я не нужно вдаваться в подробности ".


Но он все равно сделал это. Кристине, как выяснилось, было двадцать два года, она не видела Алекса с тех пор, как он сбежал пятнадцать лет назад. Но Алекс, по словам Хоука, хотел, чтобы его сестра присутствовала при нашей встрече; у него были серьезные подозрения, и после предварительных переговоров с нашими людьми он настоял на привлечении Кристины к сделке. Он сказал, что единственная, кому он может доверять, и мы с Хоуком согласились, что он использовал ее в качестве буфера между собой и возможным предательством греческого правительства.


«Я не буду притворяться, будто понимаю, что именно он делает, - признал Хоук, - но, похоже, нам стоит пойти вместе с ним настолько, насколько это возможно».


Мое задание казалось относительно простым: я должен был прилететь в Афины, нанять машину и провести несколько дней, осматривая лодочные верфи вдоль побережья. В Пиргосе я забирал девушку («как мне сказали, довольно привлекательную», - заверил меня Хоук), а затем арендовал парусную лодку для короткого круиза до Корфу. Там, на острове, который находится больше от Албании, чем от Греции, мы вдвоем свяжемся с Алексом Зенополисом.


«Мы несколько раз общались с ним с тех пор, как мы в последний раз говорили с вами», - объяснил Хоук. "Нас не заботит, как он туда попадет, но теперь он указывает, что у него есть критически важная информация, которую он может передать нам. Возможно, возможно, нет, но вам придется приложить все усилия, чтобы увезти его, как планировалось; мы должны предполагать, что он говорит правду, пока мы не узнаем обратного ".


«Я все еще говорю, почему бы не отвезти его в Таранто на скоростном катере? Этот парусный бизнес может занять пару дней».


Старик покачал головой. «Жизненно важно, чтобы вы никоим образом не позволяли привлекать внимание к вам или к Зенополису. Он уверяет нас, что его прорыв останется незамеченным в течение как минимум нескольких дней, но он настаивает на том, что наши усилия в его интересах должны быть совершенно незаметными. вовлекается элемент времени, который он не объяснил полностью; в любом случае мы должны уважать его совет на данный момент. Нет, Ник, вы отвезете свою арендованную парусную лодку в Таранто с секретным проездом. Вы не будете делать ничего, чтобы привлечь внимание властей Греции или любой другой страны, пока Зенополис не окажется в безопасности у нас. В любом случае, - добавил он с легкой улыбкой, - если дело дойдет до погони по воде, никакая моторная лодка, которую вы могли бы получить, не смогла бы чтобы обогнать корабли и самолеты, которые различные правительства пошлют за вами ".


В любом случае, он убедил меня. Я думал, что это все, но Хоук приготовил для меня еще один маленький сюрприз.


«Между прочим», - сказал он, взглянув на мой открытый чемодан на стеллаже у стены. «На этом задании у вас не будет огнестрельного оружия. Или чего-либо еще, что может быть инкриминирующим, если вас поймают и допросят».


"Ничего?" - потребовал я.


«Я полагаю, что вы можете носить свой нож, но не в тех ножнах на предплечье, которые используете. Как яхтсмен, вы должны иметь какое-то лезвие, хотя ваш вряд ли можно найти на борту большинства лодок. конец, однако, он может вам понадобиться ".


"Ты так думаешь?"


«Да. Видишь ли, Ник, мы должны рассмотреть возможность того, что вся эта операция - это своего рода ловушка, устроенная другой стороной. Как вы знаете, мы находимся в период чрезвычайно деликатных переговоров с русскими и китайцами. Фактически существует своего рода негласный мораторий на наши операции против этих стран и их сателлитов. Если вы решите во время перехода из Корфу в Таранто, что Зенополис работает для их целей, чтобы выставить нас в плохом свете, допустим, тогда вы проследите за тем, чтобы он… потерялся в море ».


Это меня не смутило; Мне не дали оценку «Киллмастер», потому что я вздрогнул от мысли воткнуть нож во вражеского агента, даже если он был человеком, который раньше был другом.


«Хорошо», - сказал я, вставая, чтобы подойти к своей сумке. Я вынул «люгер» и передал его Хоуку. «Позаботьтесь о нем, он хорошо мне служил».


«Когда ты вернешься, оно будет готово», - сказал он, убирая оружие в портфель.


Я снова сел. "Еще кое-что."


Хоук приподнял косматую бровь, глядя на меня.


"Что, черт возьми, я делаю в Тампе?"


«Конечно. Я собирался объяснить это. Вы останетесь здесь на два дня и познакомитесь с различными пристанями для яхт и яхтенными брокерами». Он вынул из портфеля небольшой конверт и положил его на кровать рядом с собой. "Это список брокеров, которые недавно прекратили свою деятельность; вы работали на всех трех из них и теперь делаете перерыв, пытаясь открыть свой собственный бизнес. Возможно, мы слишком осторожны, но если кто-то спросит вас, на кого вы работали, можете дать информацию, которую нелегко проверить. На самом деле, в этом нет необходимости; эта операция займет всего несколько дней. Но было бы глупо допускать случайную встречу. "


«Люди, занимающиеся греблей, довольно близки по всему миру», - согласился я. Натаниэль Фредерик убедил меня в этом.


«Совершенно верно. Путешествуя по побережью Греции, вы, возможно, встретите других американцев, которые знают эту местность. Лучше быть бойким, чем заикаться и теряться, а?»


* * *


Я сделал, как сказал мне Хоук, проводя каждый световой час, а немало после наступления темноты, бродя по пристаням, торговым залам и верфям, как безработный яхтенный брокер. Во время своих путешествий я узнавал имена менеджеров и продавцов, капитанов портов и ребят, которые обслуживали бензоколонки в разных доках. Может быть, все детали никогда не понадобятся, но если какой-нибудь американец, скажем, в Пирее начнет вспоминать со мной чокнутого старого персонажа, который работал на верфи возле Клируотера, я был бы готов рассказать свою историю о нем.


В конце второго дня я проехал через полуостров Флорида в Майами, где я сел на самолет, который доставил меня в Мадрид рано утром следующего дня. Там у меня был стыковочный рейс в Афины, и уже темнело, когда я закончил прохождение таможни - они совсем не обрадовались обоюдоострому ножу, который я нес в багаже, когда они узнали о моем предполагаемом деле, - и вышел. найти такси. Ночь имела ту особенную ясность, которую, я думаю, можно найти только в Греции и Леванте; это как будто небо улавливает и дистиллирует все экзотические ароматы оливковых и фиговых деревьев, смешанные с горящим углем и жареной бараниной, а затем немного охлаждает их, чтобы они не приедались. Это своего рода неуловимый парфюм, который не может носить ни одна женщина, но Афины делают это стильно и изящно.


А потом я зарегистрировался в «Хилтоне», потеряв все это из-за вялости американской системы кондиционирования воздуха. На самом деле, когда я включил телевизор в своей комнате, я получил Gunsmoke. Вот вам и колыбель западной цивилизации.


На следующее утро я побаловал себя быстрой экскурсией по городу. Ужасно говорить, но я так много путешествовал, что города мира начали иметь неутешительное сходство со мной. Куда бы вы ни пошли, кажется, везде есть американское наложение; Ласковый торговец коврами говорит по-английски и следит за тем, чтобы вы знали о его брате в Акроне, и хотя вы можете не увидеть вывеску Coca-Cola на любой улице, всегда есть ощущение, что она уже не за горами.


Так что я циничный. Я тоже был раздражен. Это задание показалось мне слишком простым, и мне нужно было взбодриться, как чемпион Суперкубка, готовящийся к матчу на олл-звезд колледжа. Игра всегда должна доставлять удовольствие профессионалам, а это значит, что они должны быть особенно осторожны, чтобы не считать ее пренебрежением. Моя проблема была не совсем такой же, но повседневная жизнь, которую я должен был прожить следующие несколько дней, приправленная встречей с, надеюсь, привлекательной девушкой, легко могла заставить меня лениться в голове, если я не буду осторожен. .


Кроме того, я скучал по Вильгельмине. В то время я не знал, сколько; в скором времени я должен был это выяснить.


Я арендовал Volkswagen в местном агентстве Hertz и начал свой тур яхтенным брокером. Пирей был моей первой логической остановкой, и я провел день, блуждая по докам этого оживленного портового города. Играя бизнесмена-туриста, я задавал вопросы, делал вид, что изучаю проекты и оснастку с опытом, который, я уверен, Натаниэль бы аплодировал. Никто, с кем я встречался, не сомневался в моем прикрытии; Я был Дэниелом Макки, в отпуске в той части света, которую некоторые называют раем для моряков. Забавно было то, что я был в этой части мира только однажды, и это был рай для моряков, но не в том смысле, в каком они сейчас понимают. Чтобы объяснить, кем я был


поступив в армию США пятнадцатью годами ранее было бы слишком сложно. Просто скажите, что это было частью моего повышения квалификации с AX, и даже армия может нарушить некоторые правила, когда это кажется целесообразным. Единственный раз, когда я был в униформе за это время, я проходил школу контрразведки в Форт-Холаберд в Балтиморе. Это было в основном для галочки, первое, чему нас научили, - это печатать, потому что агент должен был заполнять все отчеты, а я носил безобидные полоски второго лейтенанта. Позже, когда меня назначили на должность в Западной Германии, любое начальство, которое требовало узнать мое звание, получало известие, что я майор. Так тогда работал CIC, и я знал одного или двух капралов, работающих в штатском, которые, если спросят, также имели «звание» майора.


Но ранг не имел ничего общего с тем, как я познакомился с Алексом Зенополисом, и с операцией, которую мы провели вместе. Вкратце, нашу армию преследовала группа дилеров героина, которая привозила этот материал в Германию и продавала его нашим войскам. Ничего подобного, как во Вьетнаме в последние годы, но тогда все еще серьезно. Было обнаружено, что горстка солдат была поставщиками, и они получали его от пары греческих моряков, имевших связи в Турции. Пунктом обмена был Наксос, самый большой остров Киклад.


Один из солдат, молодой сержант, устроился на одну из тех удобных работ, о которых мечтает каждый солдат; он пилотировал небольшой двухмоторный самолет, который перевозил VIP-персон, представителей высшего руководства и гражданских лиц, в солнечные места в таких местах, как греческие острова и Ливан. Было несложно вернуться в Мюнхен пустым, чтобы сесть на небольшой аэродром на Наксосе и взять на себя груз белого порошка. У него не было никаких таможенных правил, и несколько механиков на его базе участвовали в сделке; они забрали наркотик и выносили его для мелких торговцев.


Я не участвовал в отборочных соревнованиях; В основном это была работа членов CIC, но когда стало ясно, что в этом замешаны греческие военные, это стало немного раздражающим для военных полицейских. Строго говоря, это тоже не работа CIC; миссия Корпуса состоит в том, чтобы остановить любую скрытую угрозу армии, но это довольно широко интерпретируется. В любом случае, меня привлекли к работе по выведению контрабандистов наркотиков из строя и для того, чтобы никто в любом из вовлеченных руковидителей не поднял на это большого шума. Или слышал об этом, если мог слышать.


Это была убийственная работа; Я понял это, как только мой инструктаж закончился. И когда я встретил Алекса Зенополиса в Бейруте, все, что мне нужно было сделать, это посмотреть на него, чтобы понять, что он хороший человек, чтобы работать со мной. Алекс был мужчиной-быком, немного выше меня, шести футов один дюйм, и соответствующей ширины. Тогда он служил в военно-морской разведке своей страны, но в темном гражданском костюме он выглядел как персонаж из фильма Хамфри Богарта: черные волосы и усы, свирепые глаза, которые выглядели так, будто они могут прижать вас к стене и оставить там болтаться. пока он не решил тебя отпустить.


«Ты Картер», - сказал он, когда мы встретились в шумном кафе. В музыкальном автомате играла пластинка Синатры, а перекормленная певица танца живота пытался посоревноваться с музыкой.


Я признал, что был им; В те дни я еще мог использовать свое имя.


"Очень просто." Его английский был хорош, но он не терял слов даром. «Двое наших людей встречают двух американцев на аэродроме. Мы с тобой уничтожаем их».


«Как мы узнаем, когда прилетит американский самолет?»


«Есть место с видом на посадочную площадку. Обустроенная нами, хижина козопаса; он попал в больницу, бедняга». Алекс засмеялся, показывая большую щель между передними зубами. «Небольшая проблема с желудком, что-то в его питьевой воде. Он старик, но он поправится».


"И как долго мы будем ждать?"


Алекс пожал массивными плечами. «Пока они не придут. Вы торопитесь?»


Мы взяли старую гремящую лодку, которая, казалось, останавливалась на всех островах Киклад, не говоря уже о Крите, прежде чем мы прибыли на Наксос. Мы должны были быть туристами, и после высадки мы не разговаривали друг с другом. Я зарегистрировался в том, что считалось гостиницей в портовом городе, а затем сыграл эксцентричного американца, который хотел отправиться в поход в горы, предшественника, я думаю, современных хиппи, кишащих повсюду в мире со своими рюкзаками.


Я нашел Алекса в коттедже козопаса с видом на посадочную полосу. К счастью, у него была пачка изношенных, но исправных игральных карт, и он каким-то образом сумел сложить огромный запас узо вместе с оружием, которое нам понадобится. Ожидание, которое длилось более двух дней, было неплохим, но если бы мы играли в пинокл на реальные деньги, я все равно был бы должен Алексею Зенополису почти всем, что я заработал с тех пор.


Летное поле было в длинной узкой долине под нами; он было построено немцами во время


во время войны и содержался в более или менее исправном состоянии за счет выращивания овец и коз. В дальнем конце от нас был крутой обрыв; у края была большая естественная пещера, вход которой мы могли хорошо видеть.


«Матросы туда входят», - пояснил Алекс. «Наши люди, защитники наших берегов». Он плюнул на земляной пол хижины. «Нам, грекам, нужно защищать так много берегов; посмотри на любую карту, Ник. И подумать только, что эта нечисть, как эти, оскверняет их профессию…» Он снова плюнул.


Я понял, что Алекс был идеалистом. Это меня беспокоило; даже тогда я предпочел работать с циниками, потому что они намного надежнее.


Ночи были самыми тяжелыми, потому что мы не могли использовать свет. Алекс и я тоже мало разговаривали. Иногда я выходил на улицу, чтобы полюбоваться бледной яркостью земли под ослепительной луной. И это было в третью ночь я увидел фигуры, двигавшиеся в конце взлетно-посадочной полосы, поднимаясь над краем обрыва, как альпинисты, достигающие пика Эвереста.


Я побежал обратно в хижину и разбудил Алекса. «Они здесь», - прошептал я. "Ваши парни, я почти уверен".


Алекс махнул рукой и перекатился под одеяло. «Хорошо, хорошо, молодой человек». Он был лет на десять старше меня. «Они подождут, как и мы. Американский самолет не появляется до рассвета. Ночью здесь нельзя приземлиться».


Я бы не стал клясться, но мне показалось, что Алекс храпит, как только сказал свое последнее слово.


Может быть, я проспал полчаса всю оставшуюся ночь; Я знаю, что проснулся и перед рассветом передвигался по хижине, нетерпеливо ожидая, когда солнце начнет освещать нас. Луна уже давно ушла, и я почти не мог видеть дно долины.


«Мы начинаем сейчас». Спокойный голос Алекса в безмолвной хижине был настолько ошеломляющим, что я чуть не выпрыгнул из кожи. «Полчаса до дневного света». Он был на ногах, натянув тяжелую черную кожаную куртку, карманы которой были набиты боеприпасами. Под ней у него был пистолет Кольта 45 калибра, но больше всего он полагался на винтовку М-1, которую он перекинул через плечо.


У меня тоже был такой. У меня также была Вильгельмина, Люгер, который я недавно приобрел в Германии и который, в определенном смысле, становился частью меня.


Мы осторожно двигались вдоль ближнего края долины, кружа к холмам над входом в пещеру. Мы держались достаточно далеко от края, чтобы никто внизу не мог нас видеть, даже если бы был свет, и чисто рассудительность и инстинкт Алекса подсказали нам, где остановиться.


«Вот», - прошептал он, указывая на край.


Мы ползли по неровной земле, похожей на листву, и наконец увидели поле внизу. Мы были на высоте примерно шестидесяти футов, и, насколько я мог видеть, пути вниз не было.


"Как мы…?" Я начал, но Алекс приложил палец к губам, и зубы блеснули в темноте.


Из одного из своих многочисленных карманов он вытащил тонкий кусок нейлоновой веревки. К одному концу была прикреплена граната, и он положил пару других на землю рядом с собой.


«Самолет летит оттуда», - сказал он, указывая направо от нас в черную пустоту за краем поля. «Единственный путь. Когда он приземлится, он должен вырулить до дальнего конца и повернуть, да? Так что при приземлении… , они не могут уйти».


Он начал очень медленно спускать тонкую линию по скалистой стене обрыва, пока конец с прикрепленной гранатой не оказался как раз над входом в пещеру. Затем он сделал паузу, пошевелив пальцами-сосисками, производя мысленные вычисления, и снова заработал. Он сделал отметину на нейлоне и порезал его ножом. «Совершенно верно», - объявил он и взял оставшуюся часть лески, чтобы прикрепить ее к небольшому кусту в нескольких футах от края.


"Что теперь?" Я спросил. Никто не сказал нам, кто будет отвечать за эту операцию, но Алекс, похоже, знал, что делал, и я был готов научиться.


«Это плохая вещь для спуска, но я могу спуститься вниз». Он надел толстые перчатки, обернул отрезок закрепленной веревки вокруг бедра и перекинул петлю через плечо. «Теперь ты возвращаешься в дальний конец поля. Маленькая тропинка, по которой живут козы, ведет тебя вниз. Когда ты слышишь, как в пещере разрывается граната, ты спускаешься вниз и убеждаешь тех парней в самолете, что им некуда идти. Понял?"


Я так и думал. Я послушно побежал обратно в том направлении, в котором мы пришли. Найти тропу, о которой говорил Алекс, было нетрудно, хотя, глядя на нее в сером свете ложного рассвета, я пожалел козу. Отпустив свой M-l, я лег на край утеса и стал ждать.


Сначала это было похоже на постоянное жужжание мухи, и я боролся с искушением ударить ее, когда понял, что задремал. Мои глаза резко открылись, и я смотрел на кусок палящего оранжевого солнца, поднимающегося из далекого моря.


В середине полудиска виднелось темное пятнышко, которое продолжало увеличиваться в размерах, направляясь прямо туда, где я лежал. Я почувствовал, как быстро схватился за живот, заставил себя оставаться на месте, когда двухмоторный самолет появился в поле зрения, направляясь на посадку в дальнем конце поля.


Я посмотрел вдоль края обрыва в сторону того места, где я оставил Алекса. Его вообще не было видно, пока колеса самолета не коснулись травы, но затем я увидел, как громоздкая фигура поднялась и выбросила длинную тонкую белую полосу. Она пролетела по воздуху, быстро упала под разбивающимся грузом, прикрепленным к его концу, и, наконец, врезался в отверстие пещеры.


Последовала долгая пауза, слишком долгая, и я начал думать. Четыре секунды - это немного, но однажды я попросил инструктора вытащить штифт из гранаты, а затем небрежно бросить ее мне. Я выставил его чисто и выстрелил через бетонный парапет в тренировочную яму, как будто я был посредником в двойной игре. После этого у меня несколько дней болел локоть - гранаты тяжелые, не забывайте, - но больше всего меня беспокоил хихикающий сукин сын, который все это затеял, и выяснял, как лучше всего убить этого ублюдка. К счастью для него и, вероятно, для меня, после того дня я больше его не видел.


Вход в пещеру взорвался шокирующе громким взрывом, огромные потоки дыма и ливни обломков хлынули на зеленое поле. Прежде чем я успел двинуться с места, я увидел, как Алекс бросился с края утеса, ударившись о выступы скал, и быстро спустился на землю.


Я карабкалась по крутой тропе, цепляясь за неопрятные кусты, и на бегу ударилась о дно долины. Двухмоторный американский самолет рулил ко мне с ревом двигателей, но в данный момент я не боялся, что меня заметят; взрыв позади них должен был занять все их внимание.


Когда самолет замедлился, я вбежал в небольшую расселину в стене обрыва, дождался начала поворота, затем вышел и произвел пару быстрых выстрелов прямо в нос самолета. Я увидел испуганное, бледное лицо через лобовое стекло, а затем стремительное движение. Боковая дверь начала открываться, когда пилот продолжил свой поворот, уже заводя моторы для взлета.


Был приказ не стрелять по самолету, если мы сможем помочь; в конце концов, это собственность правительства США. Поэтому я шагнул за его хвост, вне досягаемости вероятного бандита у боковой двери. Внезапный взрыв двух опор чуть не сбил меня с ног, подняв пыль и на мгновение ослепив. Когда я снова смог видеть, самолет быстро удалялся от меня; У меня на плече был М-1, готовый стрелять в крайнем случае, когда Алекс вылетел из разрушенной пещеры прямо на траекторию летящего самолета.


В раннем свете он выглядел как небольшая гора, весь в черном, с поднятыми руками, как какой-то древний воин, пытающийся сдержать ярость богов. Когда самолет мчался к нему, казалось, что столкновение было неизбежным, но в последний момент он отклонился в сторону, заглушив двигатели и заклинив тормоза. Алекс нырнул под крутящийся винт, откатываясь от колес.


Я бежал по полю к большому греку и самолету и увидел, как пистолет вылетел из боковой двери раньше, чем это сделал Алекс. Я остановился, встал на колени и поднял свой M-l, когда самолет остановился на ухабах у края обрыва. Мужчина высунул голову и направил пистолет на моего партнера.


Это была небольшая цель, и самолет все еще раскачивался после резкого поворота и резкой остановки, но не было времени, чтобы тщательно прицелиться. Я сделал один выстрел, затем еще один. Мужчина в дверном проеме посмотрел на меня, и даже с такого расстояния я мог видеть выражение полного удивления на его лице, когда кровь хлынула из его шеи. Он начал направлять пистолет в мою сторону, но внезапно он, должно быть, стал тяжелым, как наковальня. Его рука упала, пистолет выпал из его руки, и он медленно рухнул через дверь на землю.


Алекс наступил на мужчину, когда он вскочил в кабину. Раздался высокий приглушенный крик, затем гортанный смех; Через несколько секунд другой человек вылетел и приземлился лицом вниз на каменистую землю. Алекс стоял позади него в дверном проеме, держа свой девятифунтовый М-l так же легко, как дубинку полицейского. Потом он поманил меня, но я уже поднялся и шел к самолету.


«Хорошая стрельба», - сказал он. «Ты чертовски удачно чуть не убил пилота».


"Что ты имеешь в виду?" Мы оба наблюдали, как корчится на земле человек; тот, в который я стрелял, не двигался.


«Ха! Ваша пуля проходит через его шею и попадает в самолет, порезает этому летчику ухо и разбивает лобовое стекло. Жаль».


"Ага. Есть другие повреждения?"


«Я никого не видел. Думаю, твой второй выстрел попал ему в грудь. В любом случае, не прошел насквозь».


"Или может


я полностью промахнулся. "


Алекс покачал головой. «Нет, ты не промазал, Ник Картер. И я никогда этого не забуду, понимаешь?» Он посмотрел на пилота, который пытался сесть. "Вы хотите, чтобы этот парень был жив?"


«Если он не сильно ранен, я думаю, мы можем использовать его в штаб-квартире». Я наклонился, схватил мужчину. На нем была армейская форма с сержантскими нашивками, и я знал его лицо так же хорошо, как свое собственное после изучения его дела. «Рэган», - прорычал я. «Вы хотите жить или умереть прямо здесь? Это ваш выбор».


"Чизус, да!" Я вспомнил, что он был не больше, чем ребенок, и выглядел моложе своего портрета. Он посмотрел на Алекса и удивленно покачал головой. "Псих!" пробормотал он. «Этот парень сумасшедший».


Алекс засмеялся и опустился рядом с ним на колени, дуло его винтовки коснулось лица молодого сержанта. «Умный мальчик, - сказал он. «Знал, если ты ударишь меня, твой самолет сломается так же, как и я. И ты полетишь вниз». Он сделал красноречивый жест рукой, глядя через плечо на край обрыва. «А так ты остаешься в живых, а? Хороший мальчик». Он хлопнул его по спине, затем схватил за плечо и поднял сержанта на ноги.


"А как насчет пещеры?" Я спросил.


«Все мертвы». Он похлопал по прикладу винтовки. «После того, как ты уйдешь, я воспользуюсь другими гранатами, чтобы запечатать пещеру. Сделайте красивую гробницу. Как насчет этой?» Он толкнул мертвого пальцем ноги.


«Нет. Я лучше возьму его с собой. Но как ты собираешься отсюда уйти?»


«Это часть моей страны, Ник Картер. Вы не беспокойтесь обо мне, а? Теперь я помогаю вам связать этого мальчика, чтобы он не доставил вам проблем во время полета».


Мы решили оставить тщательно связанного Рэгана сразу за сиденьем пилота, чтобы я мог следить за ним. Тело другого мужчины Алекса повисло сзади, словно груз. Прежде чем я вошел, он порылся в карманах и вытащил пару небольших пакетов.


«Возьмите оба; вы, американцы, вам нужны доказательства. Мы, мы ничего не знаем о контрабанде наркотиков, а?» Он хлопнул меня по спине. «Удачной поездки, Ник Картер. Если ты так же хороший пилот, как стреляешь, у тебя не будет проблем, а?»


Последнее, что я видел его, это то, что он тащился обратно к пещере с винтовкой, небрежно несущей через плечо; он выглядел как охотник, возвращающийся домой после удачного дня. Он даже не повернулся, чтобы помахать рукой, когда я взлетел.


Шестая глава


Когда ночь опускается на берега Греции, то внезапно темнеет. Я нашел неплохой отель недалеко от доков, рекомендованный мне капитаном чартерного судна, с которым я разговаривал ранее. Он предложил показать мне ночные клубы, но я отказал ему настолько любезно, насколько это было возможно; Я все еще настраивался на задание, которое еще не началось, и не хотел никаких дружеских отвлекающих факторов.


Моя комната была чистой и аккуратной. Нет телевидения, за что я был мягко признателен. Это был долгий день, и я не привык к яркому солнечному свету, который может истощить силы человека до того, как он это заметит. Утром я собирался поехать в Пиргос, чтобы встретиться с девушкой, и мне очень хотелось двинуться с места.


Я пообедал в небольшой таверне неподалеку. Рядом сидела группа американцев, и одна из женщин в толпе продолжала поглядывать на меня. Она была неплохо выглядела в каком-то смысле загорелой, как если бы она каждый световой час пекла свою кожу и оставила духовку включенной надолго. Но я проигнорировал ее, изучая круизного гида, которого подобрал в туристическом офисе в Афинах.


Женщина не останется без внимания. Краем глаза я видел, как она встала и пошатнулась на тех деревянных сабо на высоком каблуке, которые сейчас носят женщины. Она остановилась напротив меня за столом, уставившись и нахмурившись, как будто я был каким-то странным экземпляром, с которым она столкнулась в джунглях.


"Я могу вам помочь?" - вежливо спросил я. Я при этом не встал.


Она встряхнула своими залитыми солнцем каштановыми волосами. "Я не знаю." Она обвиняюще ткнула в меня пальцем. «Галвестон. Три, четыре года назад. Вы были другом Сью-Эллен, не так ли?»


Я застыл, стараясь не показывать этого. «Боюсь, вы думаете о ком-то другом».


Она нахмурилась еще больше. «Клянусь, я никогда не забываю ни одного лица. И уж точно не такого, как твое». Быстрая улыбка, чтобы показать, что она меня ценит. «Давай, а теперь. Имя… Ник? Да. Это было, дай мне минутку; я придумаю последнее».


«Мне очень жаль, меня зовут Дэниел Макки».


Она понимающе кивнула. «Угу. А я Джеки Онассис. Что с тобой? Ты здесь со своей женой или что-то в этом роде?»


"Нет, но…"


«Забавно, мы были только сегодня со Сью-Эллен. На ее яхте?» Когда она говорила, видишь женский акцент


становится все более южным. Я не был удивлен; одной мысли о Сью-Эллен было достаточно, чтобы положить мне в рот кукурузную лепешку.


"Я действительно не ..."


Она продолжала, как будто не слышала меня. "Вы знаете, что после того времени она наконец получила развод, но я думаю, вы знаете об этом, поскольку вы и Сью-Эллен были такими близкими друзьями. Конечно, снова женился, но ее старый греческий муж почти не проводит с ней времени все эти дни. Я думаю, Сью-Эллен будет очень рада услышать, что вы в этих краях ".


Я остро чувствовал, что сейчас на меня смотрят другие, не только остальные из компании болтливой женщины, но и люди за несколькими соседними столиками. Я встал. «Поверьте, мэм, я Дэниел Макки». Я вынул карту из бумажника. «На самом деле, я являюсь яхтенным брокером. Может быть, вашей подруге Сью-Эллен будет интересно поговорить со мной. Где именно ее лодка?»


Она презрительно посмотрела на белую карточку. Затем она посмотрела на мое лицо, ее глаза не совсем сфокусировались. Наконец она покачала головой и отступила на шаг. «Я могла бы поклясться, что это ты, Ник Некто. Только у Сью-Эллен не было бы встречи ни с одним продавцом лодок. Даже на выходные».


«Ну…» Я смутился и, наконец, вернул визитную карточку в свой кошелек.


Женщина погрозила мне пальцем. «Но, может быть, вы не то, что говорите, верно? Я помню, что Ник, он был хитрым, не давал никому времени. Не торопитесь, мистер яхтенный брокер; Сью-Эллен сказала, что может быть здесь позже. Тогда мы будем знать наверняка, а? " Она поползла обратно к своему столу.


Я хотел быстро уйти отсюда, но заставил себя закончить трапезу, не обращая внимания на взгляды других мужчин и женщин в компании. Это была преуспевающая команда, в основном, лет от тридцати до сорока, как я судил, из тех, что появляются практически в любом туристическом месте в мире. Из тех, кто будет случайными друзьями с кем-то вроде Сью-Эллен Бейлор, или как там ее фамилия в наши дни, и убедиться, что все их друзья знают это.


Но в этот вечер нельзя было думать о Сью-Эллен или ее приятелях, поэтому я выбросил ее из головы, как только я вышел из таверны после улыбки и кивка женщине на американской вечеринке. Я чувствовал ее оценивающие глаза на своей спине, когда вышел на чистый ночной воздух.


Было прохладно, с воды дул ровный ветерок. В гавани стояло на якоре большое круизное судно, горели все огни, и даже на таком расстоянии я мог слышать глухие удары рок-группы. «Сумасшедший», - подумал я. люди приезжают со всего мира, чтобы увидеть Грецию, и остаются на борту своего корабля, чтобы послушать американскую музыку.


Я шел медленно, внешне небрежно, но что то звенело внутри. Дело Сью-Эллен беспокоило меня, и я поймал себя на том, что проверяю темные улочки, проходя мимо них. Сам док был хорошо освещен, и даже в это время ночи было достаточно активности, чтобы я чувствовал себя комфортно. Тем не менее, я оценил присутствие Хьюго, теперь уютно сидящего в ножнах на предплечье. Просто тот факт, что поблизости был кто-то, кто знал, кто я на самом деле, и особенно мое имя, было всем, что мне нужно, чтобы настроить свои чувства на ту высоту, которую я так хорошо знал.


К тому времени, как я вернулся в отель, ни одна душа не подошла, и, стоя в дверях, чтобы в последний раз неспешно осмотреть тихую маленькую площадь, я не заметил ни малейшего подозрительного движения. Наконец я пожал плечами, прошел внутрь и поднялся по единственному пролету широкой лестницы в свою комнату.


Они ждали меня, когда я отпирал дверь, и они были чертовски хороши. Никаких угроз, почти никаких слов; один из них захлопнул дверь, когда я вошел, другой зажег свет через комнату. Оба мужчины были тяжелого телосложения, в обычных темных костюмах, а автоматика, которую они носили, была маленькой, но смертоносной.


Я подождал, пока один из них заговорит, заметив, что мой багаж был открыт на кровати, ближайшей к окну. Я не стал распаковывать вещи, и, судя по тому, что я мог видеть, мои два посетителя были очень аккуратны в своих поисках. Слишком аккуратны.


"Мистер Дэниел Макки?" Мужчина, находившийся дальше всего от меня, заговорил; он был немного выше другого, его темные волосы были коротко острижены, но с великолепными висячими усами.


«Да», - ровно ответила я, слегка обрадовавшись, что они не использовали мое настоящее имя.


«Ты вернулся рано».


Могу поклясться, что мужчина улыбнулся, но с такими усами было трудно быть уверенным.


«Очевидно, - сказал я.


Он вытащил из заднего кармана плоский потертый бумажник и открыл его. Я увидел расплывчатую картинку и карточку официального вида под сильно поцарапанным и пожелтевшим пластиком, а потом он все снова убрал.


"Вы ищете какие-то деловые связи, мистер Макки?" - спросил мужчина. Его напарник, стоящий напротив приземистого деревянного комода у подножия


кровать, не сказал ни слова и не пошевелился.


"Не совсем."


«Вы… яхтенный брокер». Это не было вопросом.


"Верно."


"Вы хотите купить или продать лодки в Греции?"


«Нет», - осторожно ответил я. «Я просто осматриваюсь. Что-то вроде отпуска в сочетании с небольшим бизнесом».


"Вы находите большой интерес в нашей водной индустрии?"


"Конечно. Разве это не интересно?"


Мужчина захохотал, широко раскрыв рот; на мгновение, когда я увидел щель между его передними зубами, я сильно вспомнил Алекса Зенополиса. Но Алекс, сказал я себе, был на добрых шесть дюймов выше ...


"Вы будете в этой стране надолго?" - продолжил мужчина, рассмеявшись.


«Не знаю. Еще несколько дней, может быть, у меня нет особых планов».


«Да, конечно. Наша страна - страна досуга… для приезжих». Его темные глаза стали бурными, когда он произнес последние пару слов, и я настороженно смотрел на пистолет, который он все еще держал нацеленным на мою середину.


"Что именно вы хотели?" - спросил я, стараясь казаться скорее нервным, чем требовательным.


Он махнул рукой с пистолетом, но это не дало мне ни малейшего представления о попытке схватить его; его напарник был расположен достаточно далеко от него, и я никак не мог взять их обоих, не добавив хотя бы еще одного шрама к своей шкуре. Кроме того, для этого не было никаких причин. Не так далеко.


Мужчина с усами пожал плечами. «Чтобы узнать больше о вас, мистер Макки. Когда какой-либо иностранец, простите меня, американец, приезжает в эту страну и начинает наводить справки, это, естественно, пробуждает любопытство моего правительства».


«Вы могли бы узнать, просто спросив», - указал я.


«О, возможно. Но моя страна ... пожалуйста, поймите, мистер Макки, мы находимся в очень шатком положении, окружаемым силами со всех сторон, которые недружелюбны по отношению к нам. Поэтому мы вынуждены относиться ко всем с подозрением, и поверьте мне , сэр, мы сожалеем об этом гораздо больше, чем вы. Поэтому мы используем самые прямые, даже грубые средства, чтобы узнать то, что, по нашему мнению, мы должны знать. Вы понимаете? "


«Конечно», - кисло сказал я. "И я думаю, ты уже достаточно узнал, не так ли?"


«Ну… возможно». Чтобы показать свою добросовестность, он убрал пистолет в кобуру на поясе. «Есть только одна вещь».


"Ой?" Я заметил, что его напарник все еще держал свой пистолет, хотя он был направлен не на меня.


«Если ты не возражаешь…» Он широко раскинул руки, показывая свою добрую волю, и двинулся ко мне вокруг кровати. "Небольшой поиск? Вашего человека?"


Христос! Это было все, что мне было нужно, с Хьюго в ножнах на моем левом предплечье. Я отступил на шаг. «Я не понимаю, зачем это нужно», - сказал я, как лучше подражая слегка возмущенному американскому туристу. «Бог знает, я не вывожу из вашей страны лодки контрабандой!»


«Конечно, нет. Тем не менее». Он все еще шел ко мне. "Это удовлетворило бы всех нас, не так ли?"


"Я не понимаю, почему ...?"


Напарник снова поднял пистолет, направляя его в мою сторону.


«Пожалуйста, мистер Макки», - говорил усатый магазин. «Мы не хотим настаивать».


Он обошел изножье кровати, умиротворяюще раскинув руки, и выглядел дружелюбным, как носорог.


Я не выдержал. - "Оставайтесь на линии!"


"Да?" Усатый остановился, но, похоже, он не растерялся.


«Вы говорите, что вы полиция, или что-то в этом роде. Можно мне поближе взглянуть на карточку, которую вы мне показали?»


Это остановило его. Он быстро взглянул на своего напарника и двинулся в мою сторону. Его ошибка. Я сделал полшага вправо, поставив его между собой и тем, кто держал в руке пистолет. Прежде чем кто-либо из них понял, что происходит, я схватил Усатого за запястье, повернул его и прижал к своей груди. Он был твердым и тяжелым, но я сделал его безвольным.


«Мистер Макки…» - выдохнул он.


Я был рад это слышать; что бы ни происходило, он, очевидно, не знал, кто я на самом деле.


«Кошелек», - прохрипел я ему в ухо.


Он начал копаться в набедренном кармане. Я был так полон решимости удержать его, что не заметил, что делал другой мужчина. Не поначалу. Потом я увидел, как он спокойно вставляет глушитель на дуло своего пистолета. Прежде чем я успел среагировать, он тщательно прицелился и двумя выстрелами выстрелил в громоздкую грудь человека, которого я держал. Мне стыдно сказать, что моей первой реакцией было облегчение от того, что ни одна пуля не прошла сквозь тело и не попала в меня.


Усы провисли, его вес внезапно увеличился вдвое в моих руках. Я позволил ему упасть; очевидно, что он больше не годился для меня как щит.


Другой мужчина махнул мне в ответ. «Я заберу его. Вы не волнуйтесь… мистер Макки».


Мне не понравилось, как он мне ухмыльнулся, особенно когда я мельком увидел металлические зубы, обрамленные резиновыми губами.


«Какого черта», - сказал я, пытаясь вернуться к своей роли бизнесмена-туриста. Было ясно, что он не собирался стрелять в меня.


«Иногда забавные вещи случаются, мистер Макки», - говорил он, склонившись над безжизненным телом у моих ног. Из аккуратных проколов на груди Уса текла кровь, но вся она впитывалась тканью темного пиджака.


«Угу», - ответила я, немного вытягивая левую руку на случай, если мне в мгновение ока понадобится Хьюго. Именно тогда я так сильно захотел Вильгельмину, что почувствовал ее вкус. "Что, черт возьми, ты собираешься делать?"


Бандит поднял глаза, его маленькие глазки были мертвыми, как у змеи. "Вы хотите знать, мистер Макки?"


Я ничего не сказал.


Он поднял мертвеца на ноги, пригнул его толстое тело и перекинул Усатого через плечо. «Есть пожарная лестница», - объявил он, как будто я этого не знал, и направился к окну, выходящему на небольшую площадь внизу. После минутной паузы он перешагнул через подоконник на железную решетку. Тело на его плече болезненно ударилось о поднятую оконную створку, но Усатый не мог возражать.


Бандит остановился на секунду после того, как его ноша была снаружи, и когда он посмотрел на меня, его улыбка была почти дружелюбной.


"Мы снова увидим вас когда-нибудь, а, мистер Макки?" Он похлопал тело Усатого по крупу. «А в следующий раз мы не сделаем глупых ошибок, а?»


Седьмая глава.


Я подошел к окну и наблюдал, как коренастый бандит карабкался по пожарной лестнице, как обезьяна, очевидно, не обращая внимания на ношу, которую он нес. Если бы у меня была Вильгельмина… но нет, сказал я себе, какая в этом польза? Меньше всего мне здесь хотелось как-то привлечь к себе внимание. Особенно внимание властей.


И, конечно же, я знал, что двое шутников, которые обыскивали мою комнату, не имели ничего общего с правительством; законные агенты, работающие в своей стране, не расстреливают своих партнеров, когда те попадают в переделку.


Я проверил свой багаж и остальную часть комнаты, включая примитивную ванную комнату. Казалось, ничего не пропало, и, поскольку у меня не было ничего компрометирующего, я не собирался особо беспокоиться об этом. За исключением того, что мне пришлось задаться вопросом, кто была эта пара и почему они были здесь. Мне хотелось хорошенько взглянуть на карточку, которую показал мне Усатый, но это было уже слишком поздно. И, вероятно, это не имело никакого значения. Кто-то, какая-то организация интересовалась Дэниелом Макки, яхтенным брокером, и этого было достаточно, чтобы я волновался. Больше чем когда-либо, раздеваясь и собираясь спать, я скучал по Вильгельмине.


Свидание было назначено на следующий день, и я встал рано утром для легкой трехчасовой поездки по Пелопоннесу. Огромный горный полуостров был сплошь зеленым и белым, с пышными зелеными склонами холмов и скоплениями меловых жилищ; Дорога была хорошей, и я пожалел, что у меня не было времени задержаться и быть честным туристом. Но я был слишком нетерпелив, слишком хотел добраться до места назначения; Память о том, что произошло в моей комнате прошлой ночью, не отпускала меня, и я чувствовал, что каким-то образом чертовски важно вступить в контакт с Кристиной. Тогда мы могли получить, как говорится, шоу на выезде.


Пиргос - убогий городок с великолепной природной гаванью. Прежде чем сделать что-нибудь еще, я бродил по докам, пока не нашел место, где можно было бы арендовать парусную лодку на неделю или две. Элгон Ксефрат был добродушным владельцем заведения, маленького человечка с надгробными зубами, которого он все время показывал в ослепительной улыбке.


Мы заключили сделку не сразу; Мне все еще приходилось действовать спокойно, но я был чертовски уверен, что смогу получить то, что мне нужно, в кратчайшие сроки. Элгон заверил меня, что у него будет для меня мореходное судно, когда я захочу его взять. Это был один из важных вопросов.


Другой отель, мало чем отличавшийся от того, что был в Пирее, за исключением того, что в нем была одна большая неровная кровать, а ванна располагалась в коридоре. Ну, я остался только на одну ночь, а может и не на эту ночь.


Был уже поздний день, и я выполнял свой туристический распорядок столько, сколько мог, когда я наконец подошел к таверне Закинтос. Это было большое заведение под открытым небом, откуда открывался великолепный вид на гавань и большой горный остров в нескольких милях от берега. Я сел за металлический столик на террасе, снял потрепанную яхтенную фуражку и положил ее на сиденье рядом со мной. Позднее солнце наклонялось над Ионическим морем, падая за сапог Италии, куда я должен был отправиться через пару дней. Я ждал Кристину с максимально возможным терпением, надеясь, что она не заставит меня ждать слишком долго. Было чертовски неудобно иметь дело с какой-то незнакомой девушкой, которая знала больше меня о деталях этой миссии.


Особенно после той стычки с двумя профи в моем гостиничном номере накануне вечером.


Из таверны я видел, как поздно вечером в гавани движется водный транспорт. Он не был переполнен, но лодки всех мастей постоянно приходили и уходили. Появился малолитражный катер с черным корпусом, буксирующий девушку на водных лыжах. Они приблизились к ряду рыбацких лодок, привязанных к набережной. Девушка подняла одну руку над головой, темные волосы развевались за ее спиной, а на ее залитом брызгами лице было выражение экстаза. В катере и водитель, и другой мужчина, наблюдавший за лыжницей с кормы, ободряюще улыбались ей. Некоторые рыбаки на причале оторвались от своих дел; некоторые стояли в автоматическом восхищении при виде проносящегося мимо них бронзового, одетого в бикини тела, и раздались рваные возгласы приветствия.


Затем седой, коренастый мужчина в фуражке с впечатляющими золотыми знаками отличия бросился к набережной, яростно жестикулируя. Человек за рулем катера сначала не заметил его, но какой-то инстинкт заставил его обратить внимание на то, куда он шел; он резко повернул, одновременно замедляя движение, когда увидел, что приближается к концу гавани.


«Проклятые дураки», - пробормотал я про себя. В любом случае, они должны знать больше, чтобы кататься на водных лыжах в гавани.


Девушка пыталась укоротить буксирный трос; она казалась единственной из веселой троицы, которая знала, что делает, и, несмотря на изменение скорости и направления лодки, она, казалось, контролировала ситуацию.


А потом, по непонятной мне причине, она просто упала. Она спустилась в воду, автоматически отрываясь от лыж, отпустив буксирный трос. Аплодисменты прекратились, но служащий порта продолжал трясти кулаками людям в катере. Он почти остановился, его двигатель заворчал, сделал медленный круг и приблизился к девушке.


Она легко ступала по воде, цепляясь за лыжи, но когда лодка приближалась, я слышал, как ее голос возвысился от гнева. Я немного знал греческий, но был уверен, что то, что она говорила, нельзя найти ни в одном из стандартных текстов. Она подтолкнула водные лыжи к человеку на корме; он взял их с недоумением на лице. Но когда он протянул ей руку, чтобы помочь ей подняться на борт, она пожала плечами, повернулась и поплыла к грубой деревянной лестнице вдоль набережной.


Водитель осторожно маневрировал за ней, оба мужчины открыто умоляли. Она проигнорировала их, ее лицо отражало ее высокомерное презрение. Когда она достигла лестницы и начала подниматься из воды, человек на корме снова потянулся к ней; она стряхнула его руку, слила воду со своих развевающихся волос, чтобы он был полностью забрызган, затем поднялась еще на несколько ступенек, пока не оказалась над ними. В этот момент она повернулась и что-то сказала, отрезая это, как сержант, отдающий приказы самому неумелому новичку в своем взводе. Оба мужчины выглядели удрученными, а затем угрюмыми; Между собой они вручили девушке какую-то одежду и большой соломенный мешок. Когда они у нее уже были, она отвернулась, даже не взглянув на прощание, и быстро взобралась на вершину набережной.


Как и большинство других посетителей таверны, я встал из-за стола, чтобы лучше присмотреться после того, как девушка упала. С того места, где я стоял, мне было хорошо видно все происходящее, и я стоял рядом, когда она достигла вершины широкой каменной набережной. Она остановилась на мгновение, намеренно не оглядываясь, пока не услышала внезапный рев подвесного двигателя, когда ее два безутешных эскорта с хот-родом возвращались из гавани в поисках своего потерянного эго. Затем она положила соломенный мешок к своим ногам, подняла руки и сбросила махровую рубашку на голову, извиваясь ровно настолько, насколько это было необходимо, пока одежда не оказалась к югу от ее бедер. Она вытащила гладкие влажные волосы из-под воротника рубашки, полезла в сумку и вынула монструозную пару темных очков. Только после того, как она надела их, она посмотрела на нас, которые стояли и смотрели на нее.


В ее отношении не было ни фальшивой скромности, ни надменного безразличия; она просто слабо улыбнулась, пожала плечами и подняла сумку. Когда она проходила мимо меня, так близко, что я чувствовал запах смеси соленой воды и лосьона для загара, который покрыл ее кожу бусинками, она колебалась на долю секунды, затем продолжила свой путь прямо к таверне.


Я наблюдал за ней - я бы наверняка испортил свое прикрытие, если бы не сделал этого, потому что все остальные точно на нее смотрели - когда она поднялась по паре широких неглубоких ступенек на каменную террасу и взяла стол без зонтика, чтобы защититься от солнце. Перед тем, как она села, там был официант, и, когда он вернулся в мрачный интерьер таверны, чтобы принести ее заказ, я медленно вернулся к своему столику. Я чувствовал некоторую долю изощренного сожаления, что она не выбрала соседний столик, но здравый смысл напомнил мне, что


• Я пришел сюда не только для того, чтобы полюбоваться местной богиней воды.


Она выпила бокал местного вина, крепко сжала виноград, который я уже пробовал, и решила придерживаться узо; по крайней мере, бледное, молочное вещество посылало свои собственные предупреждающие сигналы, прежде чем вы его проглотили. Мы сидели так, чтобы можно было смотреть друг на друга, не придавая этому большого значения, и через некоторое время стало очевидно, что она часто переводила взгляд в мою сторону. Хорошо, я могу это принять; единственными посетителями в этом месте на данный момент были горстка туристических пар и несколько местных, бизнесменов, судя по их строгой одежде, ни один из которых не заинтересовал бы девушку или у кого хватило бы смелости подойти к ней после этого выступления в воде несколькими мгновениями ранее.


Одна из ее длинных голых ног нетерпеливо дергалась. Каждые несколько секунд она распушивала мокрые волосы и сушила их на солнце; со своего места я мог видеть медные блики на черном бархате, и каждый раз, когда она поднимала руки, ее груди резко выделялись на фоне облегающей ткани ее сорочки. Я отвернулся; последнее, что мне было нужно, это отвлечение такого рода. Кроме того, сказал я себе, она, вероятно, была высококлассной девушкой по вызову в выходной день, ищущей поддержки. Я внимательно осмотрел остальную часть таверны и без всякой нескромности пришел к выводу, что я лучший из возможных потенциальных клиентов.


Я посмотрел на часы, затем на быстро падающее солнце над морем. Оба сказали, что уже поздно, и я подумал, когда же появится мой контакт.


Она поднималась на ноги, сигарета с золотым наконечником свисала с ее губ. Какое-то время она стояла, оглядывая набережную, как будто что-то искала, затем повернулась и пошла, все еще босиком, в полутемный интерьер таверны. Проходя мимо моего столика, она неопределенно улыбнулась, не глядя на меня.


Я поднял руку, чтобы поправить солнцезащитные очки, и официант, зависший поблизости, принял этот жест за заказ; через мгновение передо мной был еще один узо. Это был молодой человек, едва исполнившийся подросткового возраста, и, ставя напиток на стол, он взглянул на столик девушки, затем в заднюю часть таверны, его брови яростно взмахнули, как будто он имитировал Граучо Маркса. Прежде чем я понял, что он делает, он также поставил бокал вина, которое пила девушка, и поспешил прочь, прежде чем я успел возразить.


Она вернулась почти сразу же после его ухода, усевшись на сиденье напротив меня. Прежде чем сказать слово, она сделала глоток вина, издала низкий порывистый вздох признательности и откинулась на спинку стула. Только тогда она посмотрела на меня.


"У тебя есть машина?" спросила она. У нее был подчеркнутый акцент, но, похоже, она чувствовала себя комфортно с английским языком.


«У меня есть одна», - согласился я. «Фольксваген» был припаркован рядом, на виду у нашего стола.


«Я думала, это должно быть твоя», - сухо сказала она. «Прокатные номера и тот факт, что вы американец».


"Это так много показывает?"


Она пожала плечами, демонстрируя безразличие. «О, можно научиться узнавать». Она посмотрела на другие столики поблизости. «Те, что там, они из Англии». Она слегка кивнула, показывая на пару средних лет, потягивающую вермут за затененным столом. «Он ушел на пенсию и посвятил себя виски; посмотрите на эти рубиновые щеки! И любая женщина, которая выглядит так, с лицом, как топор, и в этом фантастическом твидовом костюме здесь, в солнечном свете Пиргоса! Можно ли представить, что они приехали из…» Она разочарованно махнула рукой в воздухе. "Аргентины?"


Пришлось улыбнуться. "Скорее всего, нет."


Она уперлась локтями в стол и наклонилась ко мне, подарив мне всю мощь своей улыбки, как будто она только что открыла для себя что-то совершенно очаровательное. "Так у тебя есть машина?" Она взглянула на «фольксваген».


«Да. Это моя».


«Тогда, возможно, вы не будете возражать… Я потеряла транспорт».


«Так это я заметил».


«Это просто небольшой общественный пляж, недалеко. Те ребята в лодке, они пригласили меня прокатиться с ними на водных лыжах, и я сказала, почему бы и нет». Ее плечи теперь поднимались и опускались, как поршни на связке колес локомотива. «Но они не знают, как управлять этой лодкой, понимаете? Глупцы! Вот так прямо в гаваньи… вы видели?»


"Ага."


«Итак, я оставила их; я не верю, что они даже отвезут меня обратно в маленький отель на пляже, где я остановилась. Так что я… как вы это называете? Брошена?»


«Не совсем, но идея у вас верная».


Она наклонилась ко мне через стол. «Стандартный ход», - подумал я, когда ее грудь уперлась в пышную ткань сорочки. "Вы давно в Пиргосе?" спросила она.


«Я не ожидаю, что буду тут долго».


"О. Куда вы идете отсюда?"


Я немного отодвинулся в кресле. Она задавала слишком много вопросов даже для проститутки. «Еще не решился», - осторожно сказал я.


«Возможно…» Она придвинулась ко мне еще ближе, как будто стола не было. Ее глаза блестели, как будто у них были свои внутренние схемы. "Корфу не будет плохо?"


«Это возможность», - признал я. Нет смысла врать.


"Тогда, может быть, вам нужен компаньон?"


Вопрос не был неожиданным, но у меня не было ответа. Я долго смотрел на нее, прежде чем ответить. "Вы хотите поехать на Корфу?"


«Я бы не возражала».


"Зачем?"


Настала ее очередь колебаться. Она отвернулась и равнодушно повела этими чудесными плечами. «Это хорошее место».


«Так это и есть».


Внезапно она усмехнулась, как маленькая девочка, пойманная на безобидной лжи. "Но Корфу намного лучше, не так ли?"


Я почувствовал покалывание. "Может быть…"


Она потянулась через стол и коснулась моей руки. "Вы не возражаете, если бы я был компаньоном на несколько дней, не так ли?" Ее улыбка стала еще шире. "Мистер Макки?"


Я не упоминал свое имя.


Восьмая глава


Вряд ли это был самый тонкий контакт, в который я когда-либо вступал, и это беспокоило меня, когда я вез девушку в отель, где она оставила свою одежду. В машине мы мало разговаривали; Я не поощрял ее, и она не предлагала. Но прежде чем мы добрались до участка общественного пляжа, окруженного небольшими второразрядными отелями, откуда она отправилась в свою экспедицию на водных лыжах, я притормозил, чтобы посмотреть на нее.


«Так ты Кристина», - сказал я. Она пока даже не сказала мне этого.


"Конечно. У тебя есть лодка?"


«У меня есть одна взятая на прокат, да».


«Тогда, возможно, нам следует…. Разве ты не так употребляешь досуг?»


Я нахмурился: «Может быть. Зависит от того, что ты имеешь в виду».


«Я имею в виду, что мы должны быть видимыми на публике, очевидно привлеченными друг к другу». Она взяла меня за руку, положила на свое теплое голое бедро. «Вот так, нет? Американская турист, гречанка в отпуске. Разве это не так, как планировалось?»


Она, очевидно, знала о планах намного больше, чем я, но это имело смысл. "Что ты слышишь от Алекса?" - прямо спросил я.


Как будто ее кожа внезапно превратилась в мрамор, холодный, как могила, но она не сделала никакого движения, чтобы оттолкнуть мою руку. «Мы поговорим об этом позже».


"Почему не сейчас?"


Ее улыбка была похожа на посмертную маску. «Потому что мы с вами, мистер Дэниел Макки, ничего не знаем об Алексе. Сейчас мы празднуем знакомство друг с другом, а завтра, когда мы отправимся в наш небольшой круиз на Корфу, у нас будет достаточно времени, чтобы поговорить об этом».


Для дилетанта она, казалось, имела довольно хорошее представление о том, как все работает в моем бизнесе. Я должен был пойти с ней. По крайней мере, на данный момент.


* * *


Ее отель представлял собой невзрачное маленькое местечко с розовой штукатуркой и широкой террасой с видом на узкую полосу пляжа. Мы прошли через ритуал: выпили за одним из столиков на террасе, взявшись за руки и много глядя друг другу в глаза. Время от времени я проверял, обращает ли кто-нибудь на нас внимание, но не видел никого, кто проявлял бы к Кристине больше, чем ожидалось. Наконец, когда солнце собиралось погрузиться в море, она поднялась, подняв меня вместе с собой на ноги.


"Мы будем обедать?"


"Конечно."


«Конечно», - повторила она. «Приходите за мной через полтора часа. Может быть… вы могли бы организовать для нас отплытие завтра утром?»


"Я не знаю." Я ткнулся носом в ее ухо, как и ожидалось, но в основном потому, что хотел быть уверенным, что никто не услышит то, что я говорю. «Не торопитесь, дорогая. Я бы не хотел договариваться о завтрашнем выезде, пока не станет чертовски очевидно, что вы едете со мной».


«Так что давайте сделаем это сейчас очевидным». Она самым очевидным образом ударилась о мой пах, слегка приподняв ногу, чтобы потереть голым коленом мое бедро. Это был всего лишь короткий жест, но никто не мог его пропустить. Или его последствия.


«Да», - сказал я, и мне пришлось прочистить горло, прежде чем появилось еще какое-то слово. «Мы собираемся уехать утром».


* * *


В своем темно-синем платье она выглядела так же хорошо, как и в бикини; очевидно, что это было что-то купленное со склада, но Кристина умела придать любой своей одежде вид, будто это было сделано для нее Живанши. Мы пошли в небольшой ресторан возле ее отеля; в этом не было ничего особенного, и, насколько я мог видеть, других иностранных туристов там не было. Когда я был уверен, что нас никто не может подслушать, я спросил ее,


какова была причина, по которой мы оказались в этом конкретном месте.


Она покраснела, чуть-чуть сквозь загар.


«Я действительно не знаю этот город», - сказала она. «Я здесь впервые».


Я подумал об этом несколько секунд, затем откинулся на спинку стула и улыбнулся ей через стол. «Всего лишь пара туристов, не так ли?»


"Да…"


Пришла моя очередь сдвинуть дело с мертвой точки. Из манильского конверта, который я бросил рядом со стулом, я взял карту и развернул ее. «Покажи мне кое-что об этом побережье», - сказал я тихим голосом. «Или скажи мне, чего ты не знаешь. В любом случае».


Это была карта на западного побережья Греции - от Пелопоннеса до островов Закинф; Кефалония; Итака, откуда Улисс отплыл, чтобы вести войну с Троей, и после всех этих годов вернулся к самой верной жене в истории, Левкас; и множество других небольших островов и материковых портов, пока не появился Корфу, имеющий форму топора с деформированной рукоятью, лезвие которого было направлено на побережье Албании.


«Это был бы хороший круиз», - осторожно сказала девушка.


"Ага. Какие остановки в пути вы бы предпочли?"


«Нет. Ни в каком конкретном случае. Но я думаю, что, возможно,… три дня было бы неплохим временем».


У меня сжалось чутьё не в первый раз за эту миссию. Больше задержки, больше времени, когда ничего не происходит.


"Уверена, ты хочешь пойти со мной?" Я снова вернулся к роли.


Она сфокусировала на мне свои большие темные глаза. «Но, конечно, Дэниел Макки».


* * *


После обеда мы шли, пробираясь через узкие переулки, окруженные сплошными рядами темных домов, которые, казалось, нависали над нами, заслоняя чистое ионическое небо. Кристина шла рядом со мной мягко, ее бедро прижималось к моему, и мне приходилось постоянно напоминать себе, что нужно быть начеку на предмет возможного хвоста.


Я никого не видел. Мне это не понравилось.


«Вы… э-э… пробыли в отеле достаточно долго, чтобы получить известие от…?»


Она прижалась губами к моим, но ее губы были холодными и содержали предупреждение. «Не говори сейчас», - пробормотала она. «Сегодняшний вечер для нас».


Я не мог сказать, говорила ли она со мной или с каким-то жучком, посаженным на нее. В любом случае, я не мог возражать.


Мы пошли по набережной, где я ее впервые увидел, решили больше не посещать таверну, где мы встретились, затем направились в сторону моего отеля, который находился всего в паре кварталов. Когда мы приближались к тускло освещенному входу, из переулка выехал коричневый «мерседес», заревел в нашу сторону и резко замедлил ход. Он прошел ползком; Я лениво посмотрел на машину, но на заднем сиденье ничего не увидел, кроме нечеткой фигуры. Водитель в шляпе, надвинутой на глаза, невозмутимо смотрел вперед. Когда «мерседес» оказался на небольшом расстоянии от нас, он съехал на обочину на противоположной стороне улицы. Рядом было припарковано лишь несколько других машин, и мы с Кристиной были единственными пешеходами, которые были в поле зрения.


Девушка схватила меня за руку, заставляя остановиться. "Макки!" - настойчиво прошептала она. "Кто эти люди?"


«Я никого не знаю». Я говорил тихо; Было достаточно плохо иметь дело с рядовым любителем, не напугать ее до смерти.


«Но они увидели нас и остановились». Я чувствовал ее дрожь, ее тело прижалось к моему. "Почему они ждут там?"


«Мерседес» был прямо напротив входа в отель, его двигатель негромко грохотал, и из выхлопной трубы выходили тонкие струйки пара.


Я повернулся к девушке, обнял ее. «Не беспокойся обо всех, кого ты видишь, Кристина. Сегодняшняя ночь наша… если только».


"Если только что?"


«У тебя нет мужа, не так ли? Или друга-парня?»


Она покачала головой, вопросительно исследуя мои глаза. "Нет. Была бы я в отпуске одна, если бы я его имела?"


Я согласно кивнул. «Так чего бояться? У меня в комнате будет спокойно, тогда…»


Девушка оборвала мои слова внезапным яростным поцелуем. Это застало меня врасплох, но я быстро оправился и крепко прижал ее к себе. Спустя какое-то время она оторвала свой рот от моего и стала прикасаться к моей шее, прижав губы к моему уху. "В вашей комнате можно безопасно разговаривать?" пробормотала она.


«Я бы не стал на это ставить». Не было смысла упоминать о моих вчерашних гостях, даже если они находились за полстраны отсюда.


Она медленно отстранилась, чтобы посмотреть на меня сияющими глазами и широко раскрытым ртом в ошеломляющей улыбке. «Итак, у нас будет эта ночь, Дэниел Макки. А потом мы посмотрим…»


Когда мы вошли в гостиницу, коричневый «мерседес» оставался на месте, как приземистый затаившийся дракон, дышащий дымом выхлопной трубы.


* * *


Кристина не была ни застенчивой, ни бешено нетерпеливой, но


она тоже была не безразлична к сексу. Она была из тех девушек, которые никогда не могли оставаться равнодушными ни к чему, будь то чистка зубов или занятие любовью с незнакомцем. Она легко села на край комковатой кровати, которая возвышалась над комнатой, пока я налил бренди в пару стаканов. Она взяла свой, попробовала на вкус, провела языком по губам, как кошка.


Единственный стул в комнате был слишком низким и находился в плохом месте. Нарушив одно из моих основных правил, я сел на широкий подоконник, убедившись, что оконная штора плотно закрыта; даже тогда я знал, что мой силуэт - идеальная цель, если вести снайперскую стрельбу, и доверял своему инстинкту, что никто не хочет, чтобы я умер. Еще пока не хочет.


«Хорошо», - сказал я, поднимая толстый стакан в номере отеля в жесте тоста.


"Хорошо?"


Это был мой первый действительно хороший взгляд на Кристину Зенополис; в другой раз меня ослепило слишком много солнечного света и вся эта влажная, поджаренная плоть; в ресторане раньше был приглушен свет, и между нами стоял столик. Здесь свет был приглушенным, но не слишком сильно, и ничто не мешало обзору. Даже ее темно-синее платье без украшений было почти таким же откровенным, как дневное бикини, и в каком-то смысле более захватывающим. С ее густыми темными волосами и широко расставленными поразительно голубыми глазами она была визуальным сокровищем, и до сих пор она проявляла ум и дух, чтобы соответствовать внешнему виду. На мгновение я пожалел, что мы не такие, какими казались, и сразу же сказал себе, чтобы я перестал быть дураком.


«Итак, вы студентка», - заметил я, ведя разговор так, как любой слушающий мог бы ожидать, что турист спросит девушку, которую он взял и привел в свою комнату.


"Да."


"Что ты изучаешь?"


Она пожала плечами и сделала большой глоток бренди. «Когда-то я хотела стать медсестрой, но мне пришлось бросить».


"Зачем?"


«Это было…» Она нахмурилась. «Ну что ж, я наконец признался себе, что не могу оставаться рядом с больными всю оставшуюся жизнь. Знаете?»


"Я так полагаю".


«И поэтому я ... ну, я просто учусь. Может быть, я буду биологом, может быть, археологом. Не надо торопиться с решением, правда?»


"Я полагаю, что ваши родители хотели бы, чтобы вы получили специальность". Я сказал это с понимающей усмешкой, но я также знал, что у нее нет родителей.


Кристина пристально посмотрела на меня. «У меня нет родителей, Макки. Конечно, ты знаешь; я, должно быть, говорила тебе об этом раньше».


Я кивнул. «Я полагаю, что ты это сделала. Извини. Но как ты ... э-э ... как ты зарабатываешь на жизнь?»


«О, я работаю в бутике в Афинах. Это очень близко к Хилтону. Они очень хорошо платят мне за выходной, когда мне не нужно ходить на занятия». Она наклонилась вперед, скромный вырез ее платья приоткрылся лишь на часть. "Разве это не хорошо, что я сейчас в отпуске?"


«Как нельзя лучше», - ответил я и, поняв мою реплику, встал и сел рядом с ней на кровать. Она не двигалась и не казалась удивленной, но и автоматических ласк не было. Мне все больше и больше нравилась эта девушка.


«А ты, Макки, нашел в Греции то, что искал?»


"В некотором смысле".


Она смеялась. «Я говорю о твоем бизнесе».


"Разве я не сказал?" Я усмехнулся ей в ответ. «Ну, на самом деле, я был здесь всего несколько дней, но я встретил некоторых людей, посмотрел на лодки. У меня было некоторое представление, что, возможно, я смогу найти в вашей стране гения в дизайне яхт, кого-то, кто мог бы чтобы придумать что-то новое и захватывающее. Пока ... но независимо от того, нахожу я то, что ищу или нет, я узнаю кое-что о Греции. Большинство из этого мне нравится ".


На этот раз она поцеловала меня прохладными и легкими губами. Я начал обнимать ее, но она отстранилась, не сильно, ровно настолько, чтобы дать мне понять, что сейчас не время.


Она сказала. - "Так что завтра ты отплывешь?"


«Это идея. Забавно, что в моей стране и, вероятно, в вашей тоже, когда люди на лодке видят, как человек приезжает на машине и начинает задавать вопросы, они не склонны много говорить. Но когда тот же человек появляется в лодке и задает те же вопросы, на которые они ответят ".


«Да, я понимаю, как это могло быть». Она сделала еще глоток бренди. "И ты честно хочешь взять меня с собой?"


Теперь я был уверен, что она говорила о возможных ошибках, потому что она чертовски хорошо знала, что я должен взять ее с собой. «Я бы очень хотел. Всего три-четыре дня, только прибрежное плавание. Не торопясь».


Похоже, она обдумывала это; затем она медленно кивнула. «Да. Это было бы очень, очень хорошо». С этими словами она встала, поставила пустой стакан из-под бренди на ближайший комод и подняла белую шерстяную накидку, который она носила от вечерней прохлады. «Я должна вернуться в свой отель, Макки».


Мое удивление, должно быть, проявилось ясно, но она подавила мой протест яростным нахмуриванием. "Тебе обязательно?" - неубедительно сказал я.


«О, да. Это было очень приятно, Макки. Я чувствую, что мы хорошо узнали друг друга за столь короткое время, и есть так много всего, чего стоит ждать. Нет?» Она склонила голову набок и дразняще улыбнулась мне. «Как только мы останемся одни в море, я уверен, что мы найдем о чем поговорить».


Она передала сообщение, и я не возражал. Кристина и слышать не хотела, чтобы я отвез ее обратно в отель, но я убедился, что коричневый «мерседес» не будет через дорогу, прежде чем посадить ее в такси. Я смотрел, пока она не скрылась из виду, и не увидел никаких признаков того, что хвост подхватил ее, но все равно чувствовал холодное беспокойство в животе; Кристина была моим единственным способом связаться с Алексом, и если с ней что-нибудь случится ...


Все, что я мог теперь сделать, это надеяться, что она знает, что делает, потому что я, черт возьми, не знал.


Девятая глава


Когда я прибыл рано утром следующего дня, меня ждал Элгон Ксефрат, но он не был тем дружелюбным улыбчивым человеком, которого я встретил накануне. Он печально покачал головой, когда увидел, что я выхожу из машины и вошел в его маленький, захламленный офис.


«Извини, разочаровал», - начал он прямо, глядя на белую спортивную сумку, которую я нес. «Ваша лодка не будет готова к отплытию сегодня. Завтра, может быть, через два-три дня. Я не могу сказать».


«Что, черт возьми, случилось?» - потребовал я.


«Несчастный случай прошлой ночью». Он пожал плечами и неопределенно указал через плечо. Через окно за его спиной я мог видеть шумную верфь, доки и небольшую бухту, за которой пришвартовано несколько десятков лодок, в основном небольших. Я узнал тридцатидвухфутовый кеч, которым он осветил меня накануне, прижался к причалу длинной и толстой змеей из шланга, переливающейся через борт и вниз в каюту.


"Что случилось?"


«Я думаю, кто-то поздно приходил к швартовке. Должно быть, ваш « Аргос »довольно сильно протаранили; сегодня утром мы нашли его с большим количеством воды, несколько досок выскочили вперед. Он указал это без необходимости.


«Он не может быть слишком сильно поврежден, если не утонет за ночь»,


«Возможно, нет; нам придется вытащить ее, чтобы убедиться».


«Могу я пойти посмотреть? Может, у меня появится идея…»


Его глаза были холодными. "Вы знаете о моих лодках больше, чем я, мистер Макки?"


«Конечно, нет; я не это имел в виду. Послушайте, вы сказали, что у вас есть еще одна лодка, которую я могу взять. Что насчет этой?»


«А, но после того, как вы вчера уехали, пришли двое джентльменов и зафрахтовали его. Вы сказали, что предпочитаете "Аргос" в любом случае».


Я сделал; она была меньше, с ней легче было справиться одной рукой, и в целом она выглядела лучше. Тем не менее… «Они уже забрали ее?»


«Сцилла? Еще нет, нет».


«Мне нужна лодка», - категорично сказал я.


Зефрат выглядел удивленным. «Но вы сказали, что не было спешки, мистер Макки».


«Все изменилось. Я хотел бы вести с вами дела, но если вы не сдержите свое слово, мне придется пойти куда-нибудь еще, мистер Ксефратес».


Если бы я ожидал такого от этого человека , я, к сожалению, ошибся. Он просто долго смотрел на меня, затем пожал плечами. «Это твое право».


«Послушайте, я заплачу за Сциллу, сколько вы попросите. Пусть остальные подождут день или около того, пока Аргос починят».


"Это так важно для вас, мистер Макки?"


"Это важно." Я усмехнулся. «Скоро ты поймешь, почему».


Ксефрат выглядел задумчивым, его глаза были мрачными, а затем его темное лицо с бородой вспыхнуло внезапной улыбкой. «Ах! Возможно, я понимаю». Он постучал огрызком карандаша по зубам. «Возможно, другие джентльмены тоже поймут».


"Когда они сказали, что начнут?"


"Только сегодня. На самом деле, поскольку вчера они пришли так поздно, у меня не было возможности вывести их на лодку. Обычно я должен быть уверен, что кто-то знает, как обращаться с одной из моих любимых лодок, прежде чем я позволю им забрать ее. За исключением случаев, когда у них есть такие… как это сказать? Полномочия? Да, такие как у вас, мистер Макки.


Среди других документов, которые мне предоставили, была фотокопия сертификата, в котором говорилось, что я дважды пересекал Атлантику в гонках на небольших лодках, один раз в качестве штурмана, а другой в качестве капитана. Я был так же рад, что Ксефрат не попросил меня провести «Сциллу», шлюп с широкими балками, в кабине которого достаточно места для стайки коз, которую можно было нести в качестве груза, вокруг переполненной бухты.


«Так я могу взять "Сциллу" вместо этого?» - сказал я, потянувшись за бумажником.


Владелец верфи покачал головой. «Я не мог этого сделать, мистер Макки. Я дал слово двум другим джентльменам».


«Но ты обещал мне».


«Скоро наступит день, когда тебе захочется взять "Аргос"».


«Можете ли вы позвонить этим другим ребятам? По крайней мере, спросите их, не возражают ли они отложить поездку на день или около того?» Я чувствовал себя смешным, почти умолять так, но в Пиргосе не было другого места, где я мог бы сразу же зафрахтовать лодку. Единственной альтернативой было вернуться в Пирей, где Королевский греческий яхт-клуб мог организовать чартеры почти в любом порту, где они были доступны. Но это означало бы не только задержку хотя бы на день, но, что более важно, сняло бы с меня беспокойство по поводу начала моего «неспешного» круиза.


Ксефрат нахмурился, пролистал какие-то бумаги в своем крысином гнезде на столе, нашел то, что искал, и, наконец, покорно вздохнул. «Мне очень жаль. Кажется, я не записал их отель».


Он сидел, как коренастый, печальный, но неумолимый паук, и я уже начал думать, что эта миссия была полным провалом, когда прибыла Кристина.


Ксефрат чуть не вскочил, когда вошла девушка, его темное лицо раскололось в идиотской улыбке признательности. В выцветших синих шортах, полосатом свитере с круглым вырезом и излучающем рвение к отпуску ее было достаточно, чтобы заставить встать любого мужчину.


"Мы готовы?" - спросила она, клюнув меня в щеку и уронив два холщовых мешка на пыльный пол.


Я кратко рассказал ей об осложнениях. Реакция Кристины была идеальной; она повернулась к Зефрату, достаточно надуясь.


«Но это несправедливо! Мой отпуск закончится через несколько дней, и мне обещали небольшой круиз».


Ксефрат явно был взволнован. Он говорил с девушкой на греческим, и она отвечала; Я не мог понять ни одного из них. Но что бы она ни говорила, Кристина обладала силой убеждения, которую я не мог осознать; через несколько минут Ксефрат кивнул, немного грустно, но пожал плечами, и мы несли свое снаряжение на причал.


Один из его помощников привел Сциллу со стоянки, и после того, как он проверил меня на такелаж и снаряжение, шлюп был снабжен провизией, и мы положили свое снаряжение ниже. Ксефрат провел эффективную операцию, и только до полудня мы ускользнули от пристани. Работая под мощью грохочущего бортового двигателя, я пробирался сквозь скопления лодок, пришвартованных в бухте, чувствуя вялость руля. Только когда мы оказались далеко от буя, обозначающего вход в бухту, я отдал колесо Кристине и пошел вперед.


Стаксель поднялся первым; он был самонастраивающимся, что значительно упростило плавание в одиночку. Кристина рассказывала мне, что она немного ходила под парусом, но только на небольших лодках, так что, за исключением чрезвычайных ситуаций, я рассчитывал, что все серьезное буду делать сам. Когда кливер начал наполняться, я повернулся и сказал девушке поднять шлюп против ветра. Она кивнула, повернула штурвал и держала его, яростно сморщившись, пока нос не развернулся и не начал хлопать кливер. Когда я был удовлетворен, что она заставила нас более или менее уверенно двигаться в правильном направлении, я вернулся и поднял тяжелый грот. Самостоятельно это было нелегко, даже с лебедкой, но я, наконец, прижал тяжелый брезент к вершине мачты и очистил фал.


"Сцилла" раскачивалась на умеренно сильных волнах, и мне пришлось немного потанцевать, пока я маневрировал по узкой дорожке мимо крыши каюты. Когда я вернулся в просторную кабину, Кристине было трудно управлять лодкой; Я сел рядом с ней и выключил двигатель. Тишина была прекрасной.


«Это большая лодка», - тихо заметила она, глядя на большую мачту, когда ветер начал наполнять его.


«Достаточно большая», - согласился я, взяв у нее руль.


День был ясным и свежим, движение судов умеренное и довольно хорошо рассредоточенное. Даже так близко к берегу было ощущение безграничной глубины под нашим корпусом, вода темно-синего цвета превращалась в мягкую пену, когда мы пробирались сквозь волны. Кристина подняла руки, чтобы откинуть назад свои густые блестящие волосы; в солнечном свете я мог видеть в нем медные блики. Она глубоко вздохнула, смакуя ветер и соленый воздух, с закрытыми глазами; когда она открыла их снова, она смотрела прямо на меня.


«Хорошо», - сказала она.


"Да."


Она посмотрела назад; вход в бухту уже был просто еще одной неотличимой частью линии побережья. «Наконец-то мы одни». Она улыбнулась. "Я имею в виду действительно одиноки".


"Ага." Я взглянул на открытый трап, ведущий в главную каюту, и осторожно посмотрел на нее. «Сможете ли вы немного поработать со штурвалом? Я хочу проверить некоторые вещи ниже».


Кристина кивнула и снова взяла штурвал. Единственной видимой сушей, кроме материка позади нас, был Закинф, а остров находился на много миль по правому борту.


В общем, конечно вроде все хорошо, разве что какая либо неожиданность не могла бы втянуть нас в какие-либо проблемы с лодкой. Я спустился вниз, чтобы найти любую другую проблему.


Может быть, я переусердствовал, но я осмотрел всю внутреннюю часть лодки в поисках возможных неполадок. Казалось маловероятным, что кто-то мог установить какие-либо подслушивающие устройства на "Сцилле", но не было смысла рисковать. Внизу было на удивление просторно, с главной каютой, в которой я мог стоять почти вертикально. Камбуз был компактным и явно новее, чем лодка, с крышей из пластика и крошечной раковиной из нержавеющей стали. Там был электрический холодильник, который я сказал Ксефрату, что не собираюсь использовать; это означало запуск двигателей для поддержания заряда аккумуляторов, а я шел не для этого. Как бы то ни было, старый оригинальный холодильник все еще оставался, и в нем был блок льда весом в пятьдесят фунтов, чтобы пиво оставалось холодным.


Также в главной каюте были верхние и нижние койки по левому борту, а с другой стороны - стол со встроенными мягкими сиденьями по бокам; столовую часть можно было опустить, чтобы превратить все это в двуспальную кровать.


Впереди, через короткий узкий проход, окруженный изголовьем и подвесным шкафчиком для одежды, находилась другая каюта, в которой на слегка изогнутых койках спали двое. Чтобы попасть внутрь, мне пришлось почти ползти, поскольку высота под носовой палубой резко уменьшилась. Люк с крышкой из оргстекла был единственным источником света, и я слегка приподнял его, чтобы подышать воздухом в сыром помещении. Я сделал мысленную заметку, чтобы закрыть его, если погода станет плохой; даже при том, что у нас был автоматический трюмный насос, не было смысла брать воду без необходимости.


Мне потребовался почти час, чтобы убедиться, что Сцилла чиста. Глупо, сказал я себе, быть чертовски осторожным, но одна из первых вещей, которую я научился в шпионском бизнесе, - это никогда не принимать что-либо как должное. Кроме того, были те двое парней, которые накануне пытались зафрахтовать Сциллу, не говоря уже о «аварии», повредившей другую лодку. Нет, час стоил. Я открыл пару бутылок пива и принес их обратно в кабину.


«Я боялась, что ты заснул», - сказала Кристина.


«Просто убедился, что все в порядке. Теперь мы можем поговорить». Я сел подальше от нее, на расстоянии досягаемости; пора было перейти к делу.


"Нет… неисправностей?" - легко спросила она.


«Нет», - категорично сказал я.


"Вы хотите сесть за руль?"


Я посмотрел на правый борт. Мы приближались к точке на самой южной оконечности Закинфа, а это означало, что вскоре нам придется изменить курс и отправиться на северо-запад. Я проверил ветер; мы были на большом расстоянии, ветер дул почти с севера; изменение курса не должно означать ничего, кроме изменения постановки грота. Лодка неуклонно плыла вперед, явно счастливее под парусом, чем с мотором.


«Оставь управление себе», - сказал я. "У тебя хорошо получается."


"А теперь мы можем поговорить?"


"Если хотите."


Она отвернулась, не сводя глаз с компаса, установленного прямо перед колесом.


Я спросил. - "Хорошо?"


"Что говорить?"


Я начал прямо. - "Почему ты вчера ночью боялась этой машины?"


"Машины?" Она тянула время.


«Возле моего отеля. Есть ли причина, по которой за тобой следует следить?»


Ее глаза расширились, когда она посмотрела на меня. "Ну конечно! Разве вы не знаете?"


Я вздохнул, слегка коснулся ее обнаженной руки. «Послушай, Кристина, нам лучше кое-что разобраться. Ты в этой поездке, потому что твой брат настоял на этом. Но пока я не знаю, сколько у тебя с ним контактов и как это было. . Я буду честен; мне это не нравится. Алекс - старый друг, и мне жаль, что он втянул тебя в это, но, очевидно, его нельзя отговорить от этого. Что мне нужно знать в первую очередь насколько вы вовлечены в этот бизнес ".


Она облизнула губы, снова взглянула на компас, а затем поднялась, чтобы проверить настройку грота. Наконец она пожала плечами. «Хорошо. Первое, что я знаю об Алексе ... возвращающемся ... это то, что один из ваших людей приходит ко мне, когда я выхожу из бутика. Он сообщает мне, что Алекс свяжется с вами». Она повернулась ко мне. «Ты должен знать, Макки, что я почти не знаю своего брата. Мне было всего семь лет, когда он… перешел на другую сторону. А до этого он всегда был в отъезде, поэтому я видел его очень мало, когда-либо. мать умерла, а наш отец умер много лет назад, когда я был младенцем. Так что, я полагаю, он… он чувствовал, что, поскольку я была единственным оставшимся членом семьи… он мог мне доверять? " Она закончила на вопросительной ноте, которая меня не очень успокаивала.


Я не придавал этому значения. "Какие контакты вы поддерживали с ним с тех пор?"


"Два, три раза я получала сообщения; я не знаю, как он их мне доставил. Я просто обнаруживала их


когда я возвращалась домой с занятий или с работы ".


"Что в них было?"


«У меня их нет с собой. Он посоветовал мне сжечь их».


Слава Богу хоть за это, сказал я себе. «Но ты же помнишь их».


«Конечно. Он сказал, что вернется, что его встретят американские агенты и что он хочет, чтобы я была там».


«Я до сих пор не понимаю, почему ты не встретилась с ним».


"И я тоже."


"Он хочет взять тебя с собой?"


«Я не могу сказать. Насколько я знаю, я планирую отправиться с тобой на Корфу, встретиться там с Алексом и затем вернуться в Афины. Отпуск закончится». Она рассеянно улыбнулась. «Насколько я смутно припоминаю, мой старший брат всегда был упрямым человеком, всегда требовал своего собственного пути. Возможно, он просто хочет увидеть последнего оставшегося члена семьи».


Было совершенно ясно, что мы никуда не продвинемся, поэтому я изменил направление. «Давай вернемся к коричневой машине прошлой ночью. Ты боялась. Почему?»


«Я не знаю. Я никогда раньше не участвовала в подобных вещах, поэтому, возможно, я слишком хорошо осведомлен об… этих вещах».


«Это глупый вопрос, но я должен его задать. Вы никому об этом не говорили? Я имею в виду, что-то вроде того, что слышали от вашего брата после всех этих лет?»


Она решительно покачала головой, затем ей пришлось убрать прядь волос со своего рта. «Нет. У меня… у меня нет близких друзей, Макки. Никого, с кем я бы стала разговаривать».


Я посмотрел на нее. «Это немного странно», - прямо сказал я. "Нет близких друзей?"


Она покраснела под своим загаром. "О, да, я понимаю. Ну, я была ... до недавнего времени связана с одним молодым человеком. У меня больше его нет. И у меня нет близких подруг. Моя работа и мой новый университет; я сильно изменила свою жизнь, так что нет никого, кому я бы сказала такое ".


«Но ты все еще боялась».


Она снова пожала плечами. «Ты шпион, Макки, и я уверена, что это не твое настоящее имя, но это неважно; разве ты не подозреваешь что-то вроде той машины прошлой ночью?»


«Угу. Но не обязательно. Это совершенно секретная операция, Кристина; никто не должен ничего о ней знать, кроме тех, кто в ней участвует».


"Да, я полагаю ..."


«Хорошо, давай забудем об этом. Может быть, кто-то просочился в какие-то подробности этой операции. Наша задача - все равно довести дело до конца. У нас есть пара дней в море, чтобы поговорить, поэтому начни с того, что расскажи мне, как Алекс должен с тобой связаться. в Корфу ".


Она колебалась, борясь с штурвалом, когда "Сцилла" раскачивала кильватерный след от большой моторной лодки. Затем она вздохнула и рухнула на оранжевый спасательный круг, который использовала в качестве спинки. «Мы договорились о дате и времени встречи. Это таверна на Корфу».


"О, круто!" Я всплеснул руками. «Именно там, где любой, ищущий его, мог бы ожидать его найти, из Албании».


«О, но никто не будет его искать, Макки».


"Что ты имеешь в виду?"


«В своем последнем сообщении он сказал мне, что время было самым важным. В течение как минимум двух или трех дней после его ухода они не узнают, что он пропал».


"И как ему это удастся?"


«Он не сказал. Его сообщения были короткими».


«Да, думаю, да. Корфу». Я встал, спустился вниз и вернулся с пачкой свернутых карт. Когда я нашел ту, на которой был Корфу, мне достаточно было немного взглянуть, чтобы понять, что все было неправильно. «Мы туда не пойдем, - сказал я.


Она посмотрела туда, куда я указывал. "Почему?"


«Потому что, когда мы с твоим братом уедем, нам предстоит долгая пробежка, пятнадцать или двадцать миль в любом направлении, пока мы не достигнем открытого моря. Что бы он ни говорил, кто-то может искать Алекса, прежде чем мы сможем перейти к Таранто ".


Она посмотрела на карту. Корфу, главный город Корфу, располагался на полпути вдоль восточного побережья острова. Всего в нескольких милях от воды были побережья Греции и Албании, и я не собирался пытаться сбежать с перебежчиком из обеих этих стран на лодке, которая могла бы развивать всего четыре или пять узлов. Во всяком случае, не оттуда; Мне потребовалось бы немало времени, чтобы просто выбраться из Корфу в открытую воду. Может быть, если бы меня не навещали двое тяжеловесов, один из которых сейчас мертв, пару ночей назад, я бы рискнул. Но теперь об этом не могло быть и речи.


"Но что еще мы можем сделать?" - спросила Кристина.


Я долго смотрел на график. На морском побережье Корфу находился крошечный городок под названием Айос Маттаиос. "Вы знаете, это место?"


Кристина покачала головой. «Я никогда не была на Корфу».


«Что ж, мы поплывем туда и оставим эту лодку. Думаю, мы сможем найти какую-нибудь машину, чтобы отвезти нас на Корфу».


"Но ... Макки?"


"Да уж?"


"Зачем нам идти в такое место, как Айос Маттаиос?


Ты должен быть туристом, а я… ну. Ни один турист не поплывет в такое глухое место и не поедет на Корфу. Если только мы не очень торопились. "


Она была права. Если бы мы собирались разыграть это до конца, особенно на решающем этапе, мы не могли бы позволить себе ничего нестандартного. Я развернул еще пару графиков, кое-что проверил. «Хорошо, Кристина, ты права. Сегодня вечером мы остановимся где-нибудь на Селфалонии. Это следующий большой остров после Закинфа. Завтра вечером Превеза, а следующим днем Айос Маттаиос. Но когда мы доберемся туда, у нас будет что-то вроде проблемы с лодкой; это будет нашим оправданием, и я сделаю так, чтобы все выглядело законным. Ночевка в Корфу, а затем обратно в ... "


Она так сильно покачала головой, что мне пришлось замолчать. "Что случилось?"


"Нет!" она ахнула. "Нет, не там!"


«Но почему бы и нет? Это лучшее проклятое место, которое я могу увидеть, даже если его трудно произнести».


«Я не имею в виду там». Она указала на карту. «Только не Айос Маттайос». Ее палец снова двинулся вверх по береговой линии. "Там."


"Превеза? Что в этом плохого?"


Без всякой причины я начал понимать, что она уткнулась лицом мне в плечо, вцепившись в мою руку. «Нет, Макки, или как там тебя зовут. Пожалуйста! Где бы мы ни остановились, пусть это никогда не будет Превеза!»


Десятая глава.


Итак, мы пропустили Превезу. Возражение Кристины было настолько истерическим, что я решил не исследовать, по крайней мере, тогда. После этого ей, казалось, было стыдно за свой взрыв, как будто она хотела бы забрать его обратно. Но что бы она ни имела в виду, я был благодарен; это показало, что она находится под давлением, и уже не великолепная богиня водных лыж, которая могла случайно подобрать американского туриста и отправиться в небольшой круиз. Это вернуло правильный взгляд на вещи, и это было хорошо для меня.


Остаток первого дня мы провели, наслаждаясь открытым морем, держась подальше от Закинфа и, когда солнце начало закатываться над открытым Средиземным морем, направились в Аргостилион, главный город Кефалонии. В порту мы взяли еще провизии, консервов, льда, много алкоголя для камбуза, потом нашли ресторан, где мрачно поужинали . Кристина молчала, сосредоточившись на своем блюде из неотличимых овощей и специй, когда солнце исчезло за окном.


«Я полагаю, - сказала она, - мы будем спать на борту?»


«Таков был план».


"Да." Она сказала это со вздохом покорности.


"Это проблема?"


"Нет." Она сказала это слишком быстро. "Можем ли мы выйти в гавань и бросить якорь?"


«Может быть. Я уточню у капитана порта; мы, вероятно, сможем подобрать свободный причал».


«Не могли бы мы просто… продолжить?»


«Вы сказали, что у нас есть три дня. Куда спешить?»


«Вы когда-нибудь плавали ночью? В открытом море с парусами, наполненными легким ветром?»


Слова звучали странно, от Кристины. «Да», - ответил я.


"Тогда не можем ли мы, Макки?" Ее рука скользнула по столу и коснулась моей руки пальцами. Они были спокойны, слегка дрожали.


"Вы имеете в виду, что хотите плыть всю ночь?"


"Было бы приятно".


"А почему бы не?"


В этот момент официант принес нам кофе по-турецки, и пока я фильтровал осадок со дна чашки сквозь зубы, Кристина встала, чтобы заняться собой. Когда она вернулась,в волнении , она так резко упала на стул, что я подумал, что она сломает его.


"Макки!" - прошипела она. "Там был кто-то!"


"Угу. Что за кто-то?"


«Мужчина! Прислонившись к стене прямо перед дамской комнатой!»


"Так?"


«Но я видела его раньше! Прошлой ночью в Пиргосе!»


Это привлекло мое внимание. "Где в Пиргосе?"


«Это было…» Она заколебалась, приложила палец ко рту и грызла ноготь. «В моем отеле после того, как я уехал от вас. Когда я приехал, он разговаривал с портье».


Я встал. "Он все еще там?"


«Нет! Когда я ушла, он ушел. Макки! Как они могут так за нами следовать?»


«Не будь слишком уверенным, что он преследует нас».


"Но он должен быть там!"


«Хорошо, хорошо. Расслабься». Встал. «Позвольте мне сделать небольшой визит самостоятельно».


Но когда я вернулся в небольшой проход от главной столовой, там вообще никого не было, и я обнаружил, что мужская уборная пуста. Когда я вернулся, Кристина с тревогой смотрела в мою сторону, и я покачал головой, когда сел. «Никто. Вы уверены, что это был тот же мужчина, которого вы видели в своем отеле?»


"Да."


«Опишите его».


Она заколебалась, закусив губу. «Он был ... ниже тебя, но очень широк. Темный костюм, темные волосы. Лысеющий, я думаю, но он


носил шляпу, поэтому я не могла быть уверена ".


"Что он сделал?"


«Он просто… стоял там. Разговаривал с портье…»


"На каком языке?"


«О, по гречески».


"Он говорил с вами? Сделал что-нибудь?"


«Нет, ничего подобного. Он просто смотрел; я чувствовала его взгляд на себе на всем пути вверх по лестнице».


Я смеялся. «Я не могу его винить».


"Но он здесь!"


«Угу. Это же не смешно, правда? Хорошо, Кристина, это плавание на всю ночь. Но тебе придется развлекать меня за штурвалом, если я не смогу держать глаза открытыми».


Она улыбнулась. «Я обещаю, Макки, что сделаю все, что могу, чтобы ты не заснул».


* * *


К тому времени, как мы направились обратно к лодке, мимолетное очарование беззаботности Кристины исчезло; на каждом шагу она оглядывалась через плечо, пока мне не приходилось говорить ей, чтобы она убрала его. Когда мы были на борту и очищали гавань, она внимательно осматривала каждое судно, мимо которого мы проезжали, а затем следила за всем, что двигалось. Было почти темно, но несколько других лодок все еще мчались взад и вперед. Одним из них была моторная лодка хорошего размера, которая скользила близко к нам, набитая визжащими гуляками, которым явно было наплевать, где будет проводиться вечеринка. Некоторые из них махали нам рукой; Я помахал в ответ, но Кристина, казалось, пыталась скрыться из виду.


"Забудьте это!" - огрызнулся я. «Вы просто привлекаете к нам внимание. Они не того типа».


Она сердито посмотрела на меня, затем выпрямилась и слабо помахала удаляющемуся крейсеру. Пока мы наблюдали, быстроходная лодка направилась к огромной моторной яхте, почти такой же большой, как круизный лайнер, которая плыла в море на холостом ходу. Каждый иллюминатор горел огнями, и даже с такого расстояния я мог слышать рок-музыку, слабо доносящуюся по воде.


«Похоже на вечеринку», - заметил я.


Кристина кивнула. Мы смотрели, как моторная лодка медленно идет рядом с моторной яхтой. Были спущены и прикреплены тросы, а еще заполненная лодка меньшего размера была поднята на уровень главной палубы. Раздался крик смеха, и в бинокль я увидел, как одна женщина встала, чуть не упав за борт.


«Проклятые дураки», - пробормотал я.


«Да», - согласилась девушка рядом со мной. «Туристы».


Я усмехнулся ей. "Как я."


«Нет, Макки. Ты шпион».


Я поморщился. «Хорошо, тогда мисс помощник шпиона. Садитесь за руль, пока я спускаюсь вниз и вытаскиваю для нас теплые свитера. Становится холодно».


Ее улыбка была полна смысла. «Но мне совсем не холодно».


На ней была легкая рубашка, небрежно застегнутая поверх купальника, и такие же выцветшие синие шорты. Я постарался показать, как высоко оцениваю ее внешний вид. «Давайте так и оставим», - сказал я и спустился вниз.


Когда я вернулся, она свернулась, свернувшись калачиком на широком встроенном сиденье, которое проходило по всей кабине, поджав под себя ноги и подперев голову на локте.


«Это выглядит удобно, но я не хочу, чтобы ты так управляла моей лодкой ночью. Слишком легко заснуть в таком положении».


«Да, капитан», - ответила она, слегка приветствуя меня.


Я бросил ей свитер и бросил одеяло на сиденье рядом с ней, затем пошел вперед, чтобы проверить кливер. Он был приятно взвинчен ветром, и когда я проверил его, я обнаружил, что самонастраивающаяся оснастка не испортилась. Якорь был поставлен место, готовый перейти за борт, если нам придется остановиться, хотя в этих глубоких водах было не так много мест, где наш канат доходил бы до дна. Я не забыл закрыть передний люк, мысленно приняв похлопывание Натаниэля Франклина по спине, и пополз обратно к кабине.


"Все в порядке, шкипер?" - спросила Кристина.


"Ага." Я с любопытством посмотрел на нее. «Похоже, вы смотрели слишком много фильмов про флот».


«Меня учил плавать американский прапорщик».


«Ха! Ты имеешь в виду, что эти слабаки действительно умеют плавать?»


«Ну, это была крошечная лодка. На ней едва хватило места для нас обоих».


«Должно быть, это было уютно». Я упал на сиденье рядом с ее подвернутыми ногами.


Внезапно она села прямо, не сводя глаз с проблескового маячка по правому борту. "Что это?"


Мне не пришлось проверять свой график. «Это свет на мысе, который мы видели, когда заходили в порт. Как только мы оставим его позади, мы снова направимся на север».


«Ясно. Ты прав, Макки, сейчас не время не обращать внимания. Ты хочешь спать? У тебя был долгий день».


Ее голос звучал почти чопорной, как она говорила, уставившись прямо перед собой, обе руки на колеса со спицами.


"Нет. Не сейчас. Я просто сижу.


и… наслаждаюсь видом ».


Кристина не заметила неуклюжего замечания.


Долгое время никто из нас не разговаривал; затем она начала извиваться, чувствуя мой пристальный взгляд.


"Почему ты так на меня смотришь?" - раздраженно спросила она.


«Я не думал, что ты возражаешь. Прошлой ночью на улице ты была… совсем другой девушкой».


"Это действовало".


"Как мужчины в коричневом мерседесе?"


"Конечно."


"А теперь их нет?"


Она повернула голову ко мне, и в сгущающейся темноте ее глаза были спокойными и трезвыми. «Макки, я, возможно, хотела бы лечь с тобой в постель. На некоторое время. Если бы нужно было заняться с тобой любовью, чтобы убедить кого-нибудь в том, что мы такие, какими мы притворяемся, я бы не колебалась. На какое-то время я была влюблена в своего однокурсника, и я могу честно сказать, что он был далеко не таким привлекательным, как ты. И все же… - Она пожала плечами и снова взглянула вверх, затем снова на меня. «Я не шлюха, чтобы повалиться в постель с первым американским туристом, или шпионом, называйте себя как хотите. Вы понимаете?»


"Конечно." Я немного отодвинулся от нее, но не на расстояние досягаемости. «Это также объясняет, почему вы внезапно решили плыть всю ночь напролет».


Было слишком темно, чтобы увидеть, покраснела ли она, но по тому, как она наклонила голову, я понял, что она смутилась.


«Это правда, Макки. Отчасти. Если я хочу быть твердым в своей решимости, нет смысла рисковать излишним искушением».


"Но только частично?"


«Да. Я немного подумал с тех пор, как мы говорили ранее сегодня».


"О чем?"


«О том, как вы изменили наши планы».


"Что ты имеешь в виду?"


«Алекс… он очень осторожен. Подозрителен. Я знаю это только из коротких сообщений, которые я получила от него».


«Я вроде как произвел такое впечатление».


«Так что я думаю ... было бы неразумно вносить такие изменения».


"Вы имеете в виду, что мы должны отправиться в Корфу, как и планировалось?"


«Я думаю, это было бы лучше, да».


Забавно было то, что я сам думал в том же духе и решил, что веду себя слишком осторожно. Если бы произошло нарушение безопасности или какое-то преследование, не было бы такой большой разницы, будь мы между Корфу и материком или в открытом море; в любом случае они поймают нас.


«Я тоже, - сказал я.


Ее глаза расширились от удивления, как будто она ожидала ссоры. "Ты сделаешь?"


Я объяснил свои рассуждения. Она кивнула.


«Проблема в том, - продолжил я, - что нам придется убить день или около того после того, как мы доберемся до Корфу с той скоростью, с которой мы собираемся плыть.


Я чувствовал, как она напрягается при этом имени, и снова задавался вопросом, почему она не хотела подходить к этому месту.


«Но, - продолжил я, - раз уж это вышло, следующая остановка, не считая Корфу, должна быть на Паксосе. Возможно, мы могли бы остаться там еще на день, но пока вы думаете, что за нами следят, я не люблю быть слишком долго в одном порту ".


«Да, я понимаю. О, возможно, я что-то воображаю, Макки, но поскольку я видела этого человека в таверне в Аргостилионе, я так не думаю, не очень».


Может быть, пришло время рассказать ей о моей встрече, но я так не думал. Еще нет. Чем больше я видел эту девушку, тем сложнее она становилась, и это относилось и к миссии.


«Хорошо, - сказал я, - мы побеспокоимся об этом завтра. А теперь расскажи мне, как Алекс планирует связаться с тобой в следующий раз».


«Я… я не должна никому рассказывать. Даже тебе».


«Это глупо. Ты что-то сказал о таверне в Корфу, но не более того. Предположим, ты упала за борт или что-то в этом роде».


Она улыбнулась. «Я плаваю как рыба».


«Это не принесет вам особой пользы, если вы упадете ночью, пока я сплю внизу. Вы не можете поймать лодку под парусом, поверьте мне».


«Этого не произойдет, Макки».


«Не будь слишком уверенным. В любом случае, я собираюсь спать здесь».


«Вам будет холодно».


«По крайней мере, у меня будет компания. Внизу одиноко».


Она смеялась.


«Итак, вернемся к делам. Ваш контакт с Алексом».


«Право, Макки. Я не могу сказать».


«Тебе лучше подумать еще раз, дорогая. Если за нами пойдут люди, мы можем разлучиться или того хуже».


Она заколебалась, прикусив губу. Наконец она медленно покачала головой. «Возможно, завтра. Дай-ка подумать, Макки».


«Скажи прямо, Кристина.» Мне приказано встретиться с Алексом, забрать его и доставить в Италию. Прямо сейчас ты единственный контакт, который у меня есть с ним, так что нам лучше довериться друг другу или развернуться прямо здесь и сказать, черт возьми "


Она вздрогнула, ее глаза расширились от страха.


"Ты бы не стал!"


"Черт возьми, я бы это сделал". Я блефовал, но, судя по ее реакции, она была частично убеждена.


«Пожалуйста, Макки. Все это так ново для меня; я не знаю, что делать, кому подчиняться. Мы должны быть в конфликте?»


«Выбор за вами», - категорично сказал я.


«Тогда я скажу тебе».


Я подождал, пока тишина не станет достаточно плотной, чтобы резать ножом.


«Завтра», - тихо сказала Кристина.


Я сердито посмотрела на нее, затем вздохнул, растянулась на мягком сиденье и взяла спасательный круг вместо подушки. «Разбуди меня, когда устанешь», - прорычал я.


«Да», - мягко сказала она.


«И внимательно следи за компасом».


«Да, сэр».


Одиннадцатая глава.


Утро выдалось ветреным, темные облака неслись низко над головой. Днем там работали тяжелые рубки, и тяжелая лодка с широкими балками раскачивалась и опускалась, как сбежавшая лошадь. Кристина спала внизу, но вскоре снова вышла на палубу, бледная и взволнованная.


"С нами все в порядке?" - спросила она, с тревогой глядя на облака.


"Не о чем беспокоиться." Мне пришлось закричать, перекрывая нарастающий вой ветра, грохот и скрип оснастки. Резкое изменение ветра заставило большой грот хлопать, как привязанный, обезумевший орел; Я боролся с рулем, пока мы не оказались на курсе ветра, который снова заполнил парус.


Кристина оперлась на крышу каюты и огляделась немного безумным взглядом. «Где мы? Я не вижу земли».


«О, это где-то там». Я неопределенно махнул в сторону правого борта.


"Но разве ты не знаешь?" В ее голосе была тонкая нотка паники.


"Не волнуйся". Я посмотрел на часы; было около шести утра. Однажды ночью я прикинул нашу скорость и решил, что мы примерно напротив Превезы, но это было очень приблизительно. Я не сказал девушке. «Если похоже, что у нас проблемы, все, что мне нужно сделать, это отправиться на восток, и мы увидим землю». В данный момент это была не очень привлекательная перспектива, поскольку ветер теперь дул с того направления, и для его преодоления потребовалась бы серия утомительных длинных галсов. Благодаря Натаниэлю я знал достаточно, чтобы понять, что маломощный вспомогательный двигатель не поможет в таком море; без стабилизирующего эффекта ветра в парусах "Сцилла" больше двигалась бы вверх и вниз, чем вперед.


«Но… не можем ли мы точно узнать, где мы находимся? С этим… как вы это называете? Трезубец?»


Я усмехнулся. «Секстант». Я взглянул наверх. «И до тех пор, пока не появится солнце, на котором можно остановиться, ответ - нет».


Она нахмурилась, явно обеспокоенная, убрала свою руку от крыши каюты и тут же отшатнулась, едва не провалившись в открытый проход позади нее.


Я закричал. - "Смотри!" «Давайте не сломаем ноги в этом небольшом круизе. Иди сюда и сядь».


Она сделала, как ей сказали, покачиваясь через открытую кабину и чуть не врезавшись в нактоуз компаса. Я схватил ее за руку, притянул к себе.


«Оставайся на месте. Ради бога, не ломай компас, потому что тогда даже я бы начал волноваться».


Она мимолетно улыбнулась и убрала волосы с лица. Ее кожа была влажной, и это было не от брызг, которые время от времени разбивались о бок. Я знал этот взгляд.


"Чувствуете себя немного укачанной?"


«Меня не тошнит? Я не знаю такого слова».


"Болезненно".


«А… немного. Там так душно, и лодка так много прыгает».


«Угу. Ну, оставайся здесь, пока мы не выберемся отсюда. Садись за руль».


"Я?" Она убрала руки, словно боялась прикоснуться к ней.


«Почему бы и нет? Лучшее в мире лекарство от морской болезни, чтобы не отставать от дел на палубе».


"Я не страдаю морской болезнью!"


«Как бы вы это ни называли. В любом случае, я гарантирую, что через несколько минут вы почувствуете себя хорошо. Примите это. У меня есть работа».


Она сделала, как ей сказали, скользнув к тому месту, которое я освободил, когда я встал. На мгновение она с сомнением посмотрела на меня, затем глубоко вздохнула и взяла руль обеими руками. Я спустился в каюту.


Когда я вернулся через несколько минут, она слабо улыбалась, поднимая голову, чтобы поймать ветерок и соленые брызги. Лечение сработало быстрее, чем я думал.


"Хотите поговорить?"


"Говорить?"


"Угу. Вы знаете".


"О да." Она поднялась с сиденья, чтобы получше рассмотреть циферблат компаса. «Чуть позже, а, Макки? Я сейчас немного занята».


Я позволил этому пройти.


* * *


К полудню было


снова тихо и солнечно; Я справился с помощью секстанта и помолился, чтобы моя элементарная навигация была хотя бы достаточно точной. Я был удивлен, обнаружив, что мы зашли дальше, чем я ожидал; Превеза должна лежать почти к востоку от нас. Это был небольшой остров, не более четырех-пяти миль в длину, и его было нетрудно пропустить. Ветер все еще дул с востока, и, хотя море было спокойнее, все еще оставалась неприятная небольшая отбивка . Со вздохом я принялся за первую нашу привязку. Это не был день для удовольствия или даже для работы.


Я спустился вниз, установил карту нашего района на широком столе в главной каюте и отметил наше нынешнее положение. С этого момента мне пришлось бы точно отмечать наши отклонения, когда мы двигались вперед и назад против ветра, отслеживать точное время, потраченное на каждый галс, и надеяться, что мои оценки пройденного расстояния были достаточно точными. Это было бы нелегко даже с опытной рукой у руля, но то, что Кристина написала для меня там, сделало все гораздо более сложным и неопределенным; в конце концов, она никогда раньше не отрывалась из виду берега. С другой стороны, я и сам не был очень опытен в дальнем плавании.


* * *


Ближе к вечеру мы попали в маленький островок на носу. День стал золотым, когда мы направились в прекрасную маленькую гавань Порто Гайо. На первый взгляд это казалось примитивным, неосвоенным местом; все, что мы могли видеть, - это серебристо-зеленые оливковые рощи, простирающиеся во все стороны, насколько мы могли видеть. Затем, когда мы приближались, мы могли различить низкие здания, белые, коричневые и розовые, с голыми мачтами пришвартованных лодок, покачивающихся в гавани.


Городок был маленьким, но многолюдным; Большинство домов тянулись вдоль набережной. Каменная набережная граничила с гаванью; на берегу был ряд маленьких магазинчиков, таверн и пара крохотных гостиниц. Не обсуждая этого, Кристина согласилась переночевать на борту «Сциллы»; капитан порта назначил нам причал вдали от берега, что меня вполне устроило. Наша лодка несла крохотную шлюпку, привязанную к шлюпбалкам на корме, и попасть в маленькую лодку размером с ванну было большим подвигом с точки зрения баланса и времени. Когда мы вдвоем забились в нее, мы были так низко в воде, что я ожидал, что нас затопит прежде, чем мы успеем пройти пару сотен ярдов до пристани.


«К счастью, здесь нет водных лыжников», - прокомментировал я.


"Ой?" Теперь Кристина казалась веселой, полностью забыв о утренних заботах и страхе накануне ночи.


Я немного сместил свой вес; шлюпка покачнулась и перевалила через борт немного воды. Девушка выглядела встревоженной, потом рассмеялась.


«Да, я понимаю, что вы имеете в виду. Может, нам стоит вернуться в лодку до наступления темноты, а?»


«Не будет никакой разницы; мы можем тонуть днем или ночью».


«И мы всегда можем плавать».


"Конечно." Наши колени как бы переплетены, с этим ничего не поделать, и мне казалось, что она оказывает небольшое дополнительное давление. Может быть.


Мы сделали долгую прогулку по маленькому городку и немного погуляли за его пределами, изображая туристов с удвоенной силой. Сельская местность была зеленой и каменистой, резко поднимаясь над морем, как вершина затонувшей горы, которой на самом деле были большинство греческих островов. С пыльной дороги мы могли взглянуть вверх и увидеть склон холма, усеянный меловыми валунами, некоторые размером с коттеджи, стоявшие среди них, причем жилища в некоторых случаях отличались главным образом темными квадратами, обозначавшими их окна. Хрипящая старая машина, похожая на довоенный ситроен, проезжала мимо нас, забитая взрослыми и детьми. Я предположил, что местные богатые люди; другие, которых мы видели на дороге, были либо гуляющими, либо управляющими конными телегами. В основном они не обращали на нас внимания; мужчины невысокие и коренастые, многие с большими усами, женщины в стандартной крестьянской одежде черного цвета до щиколотки, обычно с такими же шалями, которые почти закрывали их лица. Это было то, что меня озадачило в Греции с того момента, как я впервые начал читать о ней: почему такая солнечная земля с ее бодрящим воздухом и сверкающей водой должна быть населена женщинами и множеством мужчин в вечном трауре. Если бы я был философски настроен, я мог бы спросить об этом Кристину, но у меня были другие мысли. Парусный спорт вызывает аппетит, который может превратить самого привередливого едока в обжору, а я голодал.


Мы нашли таверну с видом на набережную, и ужин был настолько удивительно хорош, что мы задержались в нем до поздней ночи. Место явно предназначалось для путешествующих яхтсменов; Меню было частично на английском языке, украшено грубо нарисованными якорями и ракушками. Вначале мы были единственными в этом месте, но вскоре ввалилась группа мужчин и женщин с загорелыми лицами и сильными руками в морской одежде.


Судя по обрывкам разговоров, я слышал, что это была смешанная группа американцев и британцев, включая итальянку и двух очевидных французов. «Ничего особенного, - сказал я себе и взглянул на Кристину.


Она смотрела прямо перед собой, как будто на что-то за моим левым плечом, но я мог сказать по ее подбородку и поверхностному дыханию, что она была напряжена.


"Что это?" - спросила я, наклоняясь вперед, чтобы нас не было слышно.


«Я… это ничего». Она коротко улыбнулась. «Кажется, я подозреваю всех. Я буду рада, когда все это закончится».


"Вы будете?"


"Да."


Я потянулся к ее руке через стол. «Я не уверен, что буду рад».


Она долго смотрела на меня. «Нет», - наконец сказала она. «Возможно, я тоже не буду».


Никто не разговаривал с нами, пока мы не пили кофе, но затем один из французов через комнату встал и сознательно направился к нашему столику. Это был худощавый мужчина с копной песочных волос и застенчивой улыбкой, полной уверенности.


«Простите меня», - сказал он, глядя в основном на Кристину. "Вы американцы?"


«Я», - сказал я. "Она нет."


«Мы с друзьями интересовались, не хотите ли вы присоединиться к нам, чтобы выпить». Он все еще смотрел на Кристину;


Она твердо покачала головой. «Мне очень жаль, - сказала она с холодной вежливостью. «Но мы должны ложиться спать пораньше, это был долгий день». Она встала с плавной грацией принцессы, отвергающей недостойного поклонника. «Ты заплатишь по чеку, Дэниел? Мы должны идти. Я вернусь через минуту».


Француз отступил, явно пытаясь сохранить беспечное хладнокровие. Я улыбался про себя, раскладывая драхмы; девушка все еще меня удивляла. Наблюдая, как она движется в сторону туалета, я наслаждался видом, даже сзади, на красиво наполненные белые брюки с широкой голубой рубашкой поверх них. Простой костюм давал понять, чего на ней не было, и внезапно, вспомнив прошлую ночь, я не ожидал этого.


Пришел официант, взял мои деньги и отдал их пухлой усатой женщине за кассой. Он долго об этом думал, а я начинал терять терпение. Когда он наконец вернулся, я уже был на ногах, но когда он уходил, я снова сел. Кристина все еще не вернулась.


«Наверное, это мое нетерпение», - сказал я себе и сознательно не взглянул на часы. Я проверил стол в другом конце комнаты; они смотрели в мою сторону, и молодой француз ухмылялся.


Я заставил себя сидеть спокойно, потягивая остатки кофе, в то время как мои кишки сжимались по мере того, как шли минуты. Я вспомнил ее тревогу, когда она увидела мужчину в ресторане в Аргостилионе и начала нервничать, как и раньше.


Женщина за кассой вопросительно смотрела на меня. Я оглянулся, наконец встал и подошел к ней.


«Надеюсь, ты говоришь по-английски».


«Но конечно», - ответила она.


"Юная леди". Я указал в сторону туалета - или, по крайней мере, коридора, ведущего к нему. «У нас был долгий день плавания, и, возможно, она нездорова…»


«Но, конечно», - повторила она и подняла свою одетую в черное тушу с высокой табуретки, чтобы ковылять в дамскую комнату. Через мгновение она вернулась, пожимая плечами. «Там никого нет», - заявила она.


"Где, черт возьми…?"


«Возможно, задняя дверь». Она взглянула на стол, за которым француз выглядел подозрительно самодовольным, как человек, у которого все улажено и не торопится складывать. кусочки вместе.


За исключением того, что я не поверил этому ни на минуту. Никто не вставал с того стола, и казалось чертовски маловероятным, что Кристина бросила бы меня на вечер из-за случайного пижона. Во всяком случае, не сейчас. Я проигнорировал его.


«Спасибо», - сказал я женщине и поспешил из таверны. Когда я подошел к тому месту, где мы оставили лодку, я не удивился, обнаружив ее там; она бы точно не вернулась в лодку одна. Но когда я посмотрел на затемненную гавань, я смог различить темную фигуру, дрейфующую недалеко от Сциллы. Это была небольшая лодка с подвесным мотором, носом которой упиралось в корпус шлюпа, и по тому, как она покачивалась и опускалась, у меня сложилось впечатление, что ее оставили там всего несколько минут назад. Пока я смотрел, в иллюминаторах главной каюты блеснул свет, и никаких сомнений не оставалось.


Я сел в лодку, отчалил и как можно быстрее поплыл через переполненную гавань. Стук весел в уключинах казался мне громом в ушах, но как только я остановился, чтобы придумать способ приглушить звук, мимо пронеслась моторная лодка. Его след почти затопил меня, но я сохранил контроль и использовал шум, чтобы пройти остальную часть


расстояния до "Сциллы".


Я привязался к носу, затем вылез на носовую палубу. Поверхность была влажной от росы, и, лежа на ней, я чувствовал, как влага просачивается сквозь мою рубашку. Меня это не беспокоило; Меня больше беспокоило то, что свет не проходил через крышку люка из оргстекла прямо перед моим носом. Это означало, что дверной проем между каютами был закрыт.


Я приоткрыл люк, благодарный, что раньше не пытался выломать его изнутри. Он бесшумно качнулся вверх, и я опустился между двумя узкими койками внизу. Люк снова закрылся, и я замедлил ход, пока не захлопнулся. Я двинулся к дверному проему, проверяя Хьюго в ножнах на предплечье, и приложил ухо к тонкой деревянной панели.


Если бы мой греческий был лучше, я мог бы сказать, что они говорят, но слова этого человека вырвались слишком быстро, чтобы я мог уловить больше, чем несколько фрагментов разговора. Но его голос дал понять, что он кому-то угрожает, и когда я услышал ответ Кристины, не было никаких сомнений, кто. Я услышал звук резкого шлепка и приглушенный крик. Я начал брать нож в руку, когда сверху на меня упала тонна кирпичей.


Он прошел через люк, который я только что закрыл. В темноте я не видел ничего, кроме давящей на меня громоздкой тени; в тесноте между койками я даже не мог перевернуться, чтобы добраться до человека. Порыв чесночного дыхания чуть не задушил меня, и это придало мне силы отчаяния. Я вскочил, как мустанг с заусенцем под седлом, пытаясь стряхнуть дурно пахнущего мужчину со своей спины. Его голова ударилась о низкий потолок; он тяжело хмыкнул, пока его руки все еще сжимали мое горло. Я снова ударил его, начал швырять на одну из коек, когда дверь распахнулась.


Свет в главной каюте был тусклым, но после полной темноты я на мгновение ослеп. Все, что я видел, был силуэт и блеск металла в его руке. Я ударил ногами, но не смог до него добраться. Раздался леденящий щелчок отводимого курка; Я развернулся, пытаясь втянуть человека на спине между собой и пистолетом, но я знал, что было слишком поздно.


Выстрел был подобен удару грома в тесноте. На мгновение я замер, ожидая, когда почувствую, куда меня ударили. Но боли не было, даже раннего онемения, предшествующего агонии от серьезного удара. Когда я снова посмотрел на силуэт в дверном проеме, я увидел, что он пошатнулся. Человек, который напал на меня, ослабил хватку, и я вырвался на свободу, нацелившись на убийцу.


Я выбил пистолет из его руки и толкнул его назад. В тусклом свете за окном я увидел Кристину, ее рука была запуталась в его волосах, она тянула их изо всех сил. Но в борьбе ее свободная рука вылетела за спину и ударила по керосиновой лампе, выбив ее из подвесов.


Пылающая жидкость разлилась по столу, затем на палубу, лизнув доску по направлению к нам во внезапной темноте. Я оттолкнул этого человека, теперь не обращая внимания даже на Кристину. Пожар на борту лодки - это, пожалуй, самое ужасное, что есть на свете, особенно когда вы в ловушке внизу, а огонь направляется прямо в бензобаки.


Я хватал одеяла с нар и бросал их на самые большие горящие участки; пока они тлели, я включил воду в раковине на камбузе, затем нырнул в большой подвесной шкафчик и вытащил снаряжение для непогоды, чтобы перебросить другие горящие места. Весь бизнес не мог занять больше полутора минут - иначе мы потеряли бы лодку и, возможно, наши жизни, - но когда я наконец потушил огонь, наших посетителей не было. Я услышал запуск подвесного двигателя, попытался подняться в кабину, но врезался в Кристину.


"Макки!" - завизжала она, обнимая меня за шею. "О, Боже! Макки!"


"Ага-ага." Я рассеянно похлопал ее, прислушиваясь к затухающему звуку мотора. "Что здесь случилось?"


«Я ... они забрали меня из таверны. У человека был пистолет и ...»


"Ладно." Я оттолкнул ее, совсем немного, чтобы я мог наклониться и проверить палубу под ногами. "Дай мне фонарик, а?"


Несмотря на весь огонь и замешательство, особых повреждений не было. К счастью, стол, на который попала первая волна горящего керосина, был покрыт слюдой; несколько движений тряпкой уберут пятна. Обшивка палубы, проходившая через середину каюты, всегда была влажной из-за плескания трюмной воды чуть ниже, и только краска была выжженной. Убедившись, что на борту ничего не тлеет, я включил свет на Кристине.


«Извини», - коротко сказала я. «Поскольку хулиганы ушли, я подумал, что было бы лучше убедиться, что мы не взорвемся, прежде чем приступить к вопросам».


Девушка тяжело кивнула, опустив голову между


плеч, когда она сидела на койке по левому борту. "Я понимаю."


"Хочешь помочь мне сейчас?"


"Помочь тебе?"


«Мы не собираемся останавливаться здесь сегодня вечером, дорогая. Пойдем, выберем какой-нибудь другой причал - если только ты не хочешь снова плыть всю ночь».


«О, Боже, нет, МакКил». Она закрыла лицо руками. "Так много…"


«Ну, не прогибайся сейчас. Пошли. Вытащи лодку с носа и привяжи ее к корме, пока я заведу двигатель».


В некотором смысле, было бы лучше уплыть той ночью, но я начал испытывать еще более сумасшедшие чувства по поводу этой операции. Если бы они хотели убить или схватить нас, они могли бы это сделать. Особенно в открытом море. Так что, возможно, другое место для остальной части ночи будет столь же безопасным. Во всяком случае, я тоже устал.


Мы нашли причал на внешней окраине гавани, привязали к нему и закончили очистку. Мы вставили еще один фонарь в кронштейн, и, пока Кристина мыла столешницу, я тщательно проверил остальную часть кабины, убрав остатки разбитого стекла и другого мусора. Я нашел пистолет, который выбил из руки человека, старый револьвер 32-го калибра с еще одним патроном в цилиндре. Бесполезный, но я на всякий случай положил на полку в камбузе.


«Вы не задаете никаких вопросов», - тихо сказала Кристина.


"Я ждал тебя."


"Что ты хочешь, чтобы я сказала?"


«Может, что, черт возьми, случилось».


«Это кажется таким… глупым».


"Глупым?"


«Да. Видишь ли, человек с пистолетом схватил меня в таверне. Грубый человек, не лучше хулигана, ты знаешь? Он и его товарищ заставили меня вернуться к лодке…»


"Почему? И почему здесь?"


«Вот что так глупо. Они думали, что ты богатый американец, крутишься вокруг в поисках лодок для покупки. Они думали, что на борту у тебя спрятано много денег, и они пытались заставить меня сказать, когда ... ну ... ты появился . "


Я посмотрел на нее скептически. Она выглядела так же восхитительно, как всегда, и, опустив волосы перед лицом, она вызывала сочувствие и обнадеживающие ласки. Когда я ничего не сказал, она посмотрела на меня. "Что случилось, Макки?"


«Ничего», - сказал я, почти убедив себя. В конце концов, это могло быть правдой. И почему сестра Алекса Зенополиса должна играть со мной в такую сложную игру? Мне удалось сочувственно улыбнуться. «Ну, теперь все кончено. Думаю, одна из тех вещей. Как ты себя чувствуешь?»


Медленно ее голова поднялась, и она отбросила волосы с лица. Большинству женщин потребовалось бы несколько часов в салоне красоты, чтобы добиться таких же изменений во внешности.


«Как ночной колпак?», - сказала она и усмехнулась.


На борту был бренди и бутылка бурбона, которую я нашел в Афинах. Казалось, что настало хорошее время, чтобы разобраться с этим.


"Что это будет?" - спросил я, подняв обе бутылки.


"Ах! У вас есть бурбон!" Ее глаза плясали в тусклом свете.


«Не говорите мне, что вы научились другому у этого американского прапорщика».


«Мы многому учимся у американцев». Она опустилась на узкую койку напротив стола и посмотрела на меня. У меня пересохло в горле, и мне нужно было выпить.


После того, как я сделал пару здоровых глотков, она похлопала по койке рядом с собой. «Сядь, Макки».


Я сделал. Ее рука небрежно легла на мое бедро, и ее прохладное тепло, казалось, излучалось через тонкую темную блузку, которую она носила. Я откашлялся.


«Вот… Паксос».


«Да», - пробормотала она и сделала долгий медленный глоток.


«Теперь», - сказал я.


Она повернулась ко мне с притворным удивлением. "Сразу?"


«Да. Вы обещали. О вашем контакте с Алексом».


Мгновение она смотрела, затем медленно покачала головой. "Должны ли мы? Сейчас?"


"А какое лучшее время?"


"О ... позже?" Она придвинулась ближе, и каким-то образом несколько пуговиц на верхней части ее блузки успели расстегнуться. В отверстии образовалась восхитительная плоть, и моя левая рука поднялась сама по себе, чтобы нежно обхватить грудь, прижимавшуюся к моей груди. «Да», - выдохнула она. "Да…"


"Что с тобой?" - спросил я. «Вчера вечером ты играла девственницу, сегодня ты снова шлюха».


Она отреагировала не так, как я ожидал; ее глаза остались приспущенными, когда она взяла мою руку и положила ее себе на грудь. «Не пытайся понять меня сразу, Макки. Поверь мне. Доверься моим инстинктам».


"Твоим инстинктам?"


«Позже, Макки. Но теперь…» открылась еще одна кнопка, потом еще одна; в то же время она наклонилась вперед и нежно прижалась губами к моим. На данный момент мои вопросы были забыты.


Ее язык метнулся к моему, исследуя, дотягиваясь. Моя рука проскользнула внутрь


в блузку, почувствовал, как сосок растет и твердеет под моими пальцами. Она ахнула, затем скользнула рукой по моему бедру. Мой интерес был очевиден, и она хихикнула глубоко горлом.


Откинув блузку, я поцеловал ее плечо, глубокую затененную расщелину, одну грудь, потом другую. Затем я отстранился, чтобы посмотреть и полюбоваться; соски стояли неподвижно и прямо, слегка приподнявшись, как будто тянулись ко мне во рту. Бедра Кристины медленно двигались, а ее рука проскользнула за пояс моих брюк. Я втянул живот, чтобы дать ей немного больше места, и она в полной мере воспользовалась этим ...


Не спрашивайте, как мне удалось выключить лампы в каюте - люди на лодке так чертовски небрежны, что просто заскочили - и превратили стол и скамейки в кровать, но через несколько мгновений мы уже лежали голые вместе, ее тело прижалось к ней. от пальцев ног до плеч. Мы исследовали друг друга с нарастающим голодом, и ее язык был занят и ловок; а затем, когда казалось, что мы оба взорвемся от этого настойчивого желания, она открылась мне.


Она ахнула, когда я толкнул медленно; она сказала что-то, чего я не понял, и попыталась втянуть меня глубже. Я сопротивлялся ровно настолько, чтобы показать, кто здесь главный, а затем начал длинные, медленные движения, пронизывающие все глубже с каждым ударом. Она подняла ноги, обхватила ими мою спину, дернув бедрами вверх, чтобы встретить мои усиливающиеся толчки. Она начала стонать, притягивая меня к себе, чтобы поцеловать меня с нарастающей жестокостью, по мере того как ее движения становились более быстрыми и неистовыми.


Когда это случилось, она запрокинула голову, широко открыв глаза и рот, цепляясь руками за мои плечи, ее бедра колотились, как поршни. Казалось, это длилось вечно, наши взаимные вздохи смешались, когда я взорвался внутри нее, и когда, наконец, мы оба были истощены, я беспомощно лежал поперек нее, осознавая эту восхитительную слабость и скользкость пропитанных потом тел. Прошло много времени, прежде чем она заговорила.


"Макки?" - сказала она хриплым голосом.


"Да?"


"Спасибо."


Я усмехнулся. "Спасибо"


"Нет. Вы не можете понять". В ее голосе была странная нотка покорности.


"Попробуй меня."


Она покачала головой. «Нет, я не могу сказать».


"Чего-чего?"


"Что я хочу".


Она снова ходила кругами, но я сопротивлялся своему раздражению. Я частично скатился с нее, но она цеплялась с удивительной силой.


"Нет! Не оставляй меня!"


«Я никуда не пойду. До ночи предстоит долгий путь, Кристина». Я перегнулся через край кровати, нашел на полу стакан, поднял его и сделал большой глоток бурбона. Когда жидкость потекла по горлу к животу, я уже чувствовал, как моя сила возвращается ...


«Да», - выдохнула девушка, потянувшись за стаканом и подняв голову, чтобы отпить. «Это наша ночь, и я боюсь, что она будет единственной, Макки».


Она была права, как я чертовски быстро выяснил, но даже Кристина не знала, насколько она права.


Двенадцатая глава.


Они ждали нас в Корфу, прямо до коричневого «мерседеса», припаркованного на видном месте у основных причалов. Двое мужчин, неотличимых от темных костюмов и шляп, скрывающих большую часть лиц, сидели и бесстрастно смотрели, пока мы с Кристиной гуляли по набережной, пара морских туристов, приятно измученных ночью любви и долгим, медленным днем плавания в какое-то море. некоторые называют самым красивым из всех греческих островов.


Мы выбрали место для стоянки в самой северной части гавани, подальше от суеты в центре. На воде, куда бы мы ни посмотрели, были лодки всех размеров и типов, от крошечных парусных судов до местных рыболовных судов и огромных океанских яхт. Вечернее солнце отбрасывало длинные тени, пока мы шли мимо рядов киосков, предлагающих туземную одежду, украшения, предметы искусства, всевозможную еду, запахи которой смешивались с соленым воздухом и неопределенными запахами горной сельской местности, которая маячила за городом. Гудели мотороллеры, крики продавцов и музыка доносились из открытых дверей всех остальных заведений общественного питания. Мы уже почти начали погружаться в атмосферу праздника, когда я заметил «мерседес».


Я предупредительно схватил Кристину за руку, призывая продолжать двигаться, не сбавляя шага. Сначала она не поняла, но, увидев машину, напряглась; Я потащил ее вперед.


«Не смотри на них. Продолжай двигаться».


«Но… как они сюда попали? На той машине?»


"Есть паромы, не так ли?"


«О. Да. Но почему они просто… сидят здесь?»


«Что еще важнее, как они узнали, что мы будем здесь?» Мы были почти напротив машины. Мужчины внутри медленно повернули головы, пока мы


прошли мимо, но выражение их лиц не изменилось.


Кристина покорно пожала плечами. «Все приезжают на Корфу. Или… ты сказал тому человеку, где арендовал лодку?»


Я задумался на мгновение. «Возможно. По крайней мере, я сказал, что, вероятно, пойду на север».


"Вы должны были сказать ему?"


«Этого нельзя было избежать. Он хотел знать, куда я собирался отправиться, и если бы я сказал, что хочу совершить круиз по Кикладам, он подумал бы, что это странно».


"Почему это?"


«Посмотрите на карту. Пиргос находится далеко от Эгейского моря; было бы разумнее арендовать лодку в Пирее, если бы я планировал отправиться туда».


«Конечно. И эти люди… могли ли они быть теми, кто пытался арендовать этого?»


«Угу. И, вероятно, повредил тот, который изначально собирался взять. Только это тоже не имеет большого смысла». Это не так. Если они хотели Алекса, а к настоящему времени я был убежден, что независимо от того, что сказал мне Хоук, где-то должна была быть утечка, почему они пытались задержать нас в Пиргосе? Единственный ответ, который я мог придумать, заключался в том, что если бы мы продолжали путешествовать на машине, было бы легче следовать за нами. Это был не очень удовлетворительный ответ.


Когда мы прошли далеко за «мерседесом», я повел девушку к небольшому киоску, на котором стояла ошеломляющая демонстрация разноцветных шарфов. «Купи один», - сказал я. «Купи два, но не торопись».


Пока она собирала товар, я, к радости морщинистой старухи-хозяйки, радостно оглядывал набережную. Люди в «мерседесе» не двинулись с места, но они меня не особо беспокоили; они сделали себя настолько заметными, что я был уверен, что должны быть и другие. Но там была такая занятая, постоянно движущаяся толпа, что было практически невозможно выделить кого-нибудь, кто хоть немного выглядел бы подозрительно; Европейцев в темных костюмах было столько же, сколько и ярко одетых туристов, и мои шансы найти человека, убившего свою напарника в моей комнате, были чертовски малы.


И весь день Кристина уклонялась от моих вопросов о своем контакте с Алексом.


Когда она выбрала пару шарфов, мы пошли дальше. Когда я слегка держал ее за руку, девушка дрожала.


"Что это?"


«Мне… кажется, становится холодно».


"И…?"


«Я думаю, пора». Она взяла меня за руку, перевернула запястье и посмотрела на мои часы. «Да. Мы должны идти».


«Я думал, это не раньше завтра».


«Сегодня я должна… установить контакт».


«Но нас даже не должно было быть здесь сегодня».


«Но мы». Ее улыбка была искренней и слишком самодовольной, чтобы подходить мне.


«Ну ты хитрая маленькая сучка». Я смеялся. "Мы идем?"


«Нет. Мы возьмем такси». Она указала вперед, на оживленный угол, где от набережной в город вела широкая улица. «Там должен быть одно из них».


Еще раз она меня удивила; Я ожидал большего уклонения, но теперь она, очевидно, все-таки взяла меня с собой. Я ничего не сказал, но прижал свободную левую руку к себе; Хьюго успокаивающе уютно устроился в ножнах.


На углу стояло с полдюжины такси, припаркованных перед большим, раскинувшимся старым отелем, похожим на отреставрированные руины греческого храма с потускневшим от времени мраморным фасадом. "Какой-нибудь конкретно?" - спросил я, когда мы подошли к углу.


«О…» Кристина остановилась, закрыла глаза и помахала указательным пальцем в небольшом круге, затем указала. «Этот», - сказала она, снова открывая глаза.


Это был пыльный старый «Форд», за рулем которого сидел скучающий водитель, который деловито ковырял в зубах и не обращал внимания на прохожих. Несколько других водителей стояли на обочине возле своих такси, кланяясь и жестикулируя, но Кристина проплыла мимо них, чтобы открыть заднюю дверь по своему выбору. Дородный мужчина за рулем неохотно поднял глаза; Казалось, что он совсем не хотел брать пассажиров. «Должно быть, это был таксист из Нью-Йорка», - подумал я, следуя за Кристиной в затхлый автомобиль.


Водитель не оглянулся, а вздохнул и тяжело поерзал на сиденье. Кристина наклонилась вперед и что-то быстро сказала по-гречески. Он неохотно кивнул, завел двигатель и включил передачу.


После разворота мы пробились сквозь плотный поток машин по широкой улице; Вскоре он сузился, и ряды элегантных магазинов сменились кварталом блочных домов, построенных бок о бок с намеками на прохладные дворики за массивными глухими фасадами. К нам приблизилась одетая в черное женщина верхом на старом осле, не обращая внимания на движение позади нее. Когда мы проезжали ее, водитель сплюнул в окно и что-то пробормотал; Мне не нужно было знать язык, чтобы понимать, что он сказал.


Улица стала круто подниматься; дома стали дальше от дороги


и мы видели детей, играющих в пыльных дворах, цыплят, клюющих землю, невзрачных собак, слишком равнодушных, чтобы делать больше, чем поднимать голову и смотреть на проезжающую машину. Вскоре город оказался позади нас, и асфальтированная улица сменилась гладкой грунтовой дорогой, которая начала петлять взад и вперед по крутому, покрытому деревьями холму.


Мы ехали молча, пока не достигли гребня. Водитель притормозил, когда мы приблизились к небольшой роще, окружавшей что-то вроде храма или, возможно, гробницы. В любом случае, он был из белого мрамора, с колоннами спереди, по бокам которых стояли скульптуры с тазом спереди, похожим на птичью ванну. Таксист проехал мимо, затем резко повернул налево и остановился на небольшом перекрестке.


"Ах, какой прекрасный вид!" - воскликнула Кристина.


С того места, где мы были припаркованы, мы могли видеть весь город и гавань под нами, как открытку с картинками в золотом свете, но меня не интересовали великолепные виды в этот момент. Я наклонился, чтобы прошептать Кристине. "Он говорит по-английски?"


Она пожала плечами. "Я не знаю."


Я рискнул. "Это… место?" Я был раздражен; это было адское место для любого контакта. Дорога была не очень загружена, но движение туда и обратно было довольно устойчивым.


Говоря с девушкой, я заметил, что таксист медленно поворачивается, чтобы посмотреть на нас. Зубочистка все еще была у него во рту, и он медленно улыбнулся.


«Итак, - сказал он. «Это они прислали тебя. Ты не выглядишь ни на йоту по-другому за все эти годы, Ник Картер».


Тринадцатая глава.


Прежде чем я успел что-то сказать, он повернул машину задним ходом, выехал на дорогу и продолжил свой путь. Кристина выглядела так же изумленной, как и я. Она крепко сжала мою руку, глядя с открытым ртом в затылок водителя.


«Ал…» - начала она, но я взглядом заставил ее замолчать.


"Да, это я." Водитель снял плоскую клетчатую фуражку, которую носил; голова у него была лысая, но теперь он сидел за рулем ровнее, и даже сзади, и спустя пятнадцать лет я мог видеть бычью силу в шее и плечах. "Наксос". Он назвал год и месяц. «Ты и я, Ник. Гранаты в пещере. Я останавливаю самолет, ты стреляешь в человека, который собирался убить меня. В любом случае, что они делают с этим мальчиком-сержантом, когда ты вернешь его в Германию?»


Я не ответил. Во всяком случае, не на его вопрос. «Я бы хотел получше взглянуть на твое лицо», - осторожно сказал я.


«Конечно. Довольно скоро мы будем там, где собираемся, а потом я оборачиваюсь. Пятнадцать лет, я изменился, да?»


Трудно сказать. Все, что я увидел, когда мы сели в такси, было тяжелое лицо с обычными густыми черными усами. Я определенно не ожидал найти Алекса Зенополиса на углу улицы в центре Корфу, и уж точно не сегодня.


"Я дам вам знать. Куда мы идем?"


«Вы с моей сестрой будете выпивать в туристическом заведении недалеко отсюда. Очень сенсационный вид, американский бар с мартини и дайкири. Тебе все еще нравится бурбон, Ник?»


Я вспоминал историю, которую рассказывал мне летчик времен Второй мировой войны, о том, как его сбили над Германией, и когда его взяли на допрос после того, как он был схвачен, человек напротив него за столом рассказал ему кое-что о себе, даже если он забыли.


«Меня зовут Дэниел Макки», - спокойно сказал я. «Я яхтенный брокер из Флориды, и дайкири звучит очень хорошо».


Водитель от души рассмеялся, пожал массивными плечами и ускорился, обогнув поворот, и дорога снова начала подниматься. Он молчал, пока мы не выехали на затененную кустами подъездную дорожку, которая вела к невысокому просторному ресторану, который был почти скрыт от дороги. Мы остановились перед темным, темным крыльцом, и когда служитель начал спускаться к нам по широким ступеням, водитель повернулся ко мне. Он улыбнулся, показывая широкую щель между его передними зубами.


«Я жду полчаса. Не больше. У тебя впереди большая ночь».


Дежурный открыл дверь; Мы с Кристиной вышли и вошли внутрь. Алекс, к тому времени я решил, что с таким же успехом могу называть его так, был прав в отношении вида с закрытой террасы, нависшей над склоном в дальней стороне ресторана. Свечи мерцали в ветрозащитных держателях на каждом столе, и в сгущающейся темноте вода далеко внизу превратилась в мерцающее серебро, переходящее в оловянное, а затем постепенно становящееся черным. С того места, где мы сидели, огни города были невидимы, но в гавани были сотни крошечных огоньков, похожих на скопище светлячков. Никто из нас не разговаривал, и я не думаю, что Кристина вообще обращала внимание на вид.


Алекс ждал нас у входа. Мы вернулись в путь до того, как он заговорил.


"Ты все еще сомневаешься


что это я, Ник Картер? "


«Совсем немного», - признал я.


«Хорошо. Говорю тебе, твои люди даже не намекали, что ты собираешься встретиться со мной. Хорошая страховка; если я не похож на Алекса Зенополиса, кто должен знать, кроме тебя, а?»


"Ага."


Он поерзал на сиденье перед нами. «Кристина, моя сестра. Прости, я мало говорю с тобой. Я помню тебя только маленькой девочкой».


Она что-то ему ответила на их языке. Он посмеялся.


«Нет, мы говорим по-английски. Лучше для Ника, а?»


Некоторое время мне приходилось рисковать. «Хорошо, Алекс. Что нам делать дальше? Почему ты сейчас здесь?»


«В нашем бизнесе мы не придерживаемся точного расписания. Помните, мы ждали этих контрабандистов три дня?»


"Да."


«Значит, мне нужно было уехать из Албании на день раньше. Ничего страшного; мы должны были вот так встретиться завтра. В том же месте, в то же время. Маленькая Кристина, она ничего не знает, а, сестра?


"Это верно."


"Мы уезжаем сегодня вечером?" Я спросил.


"Нет. Вы с моей сестрой, вы завершите свой маленький роман большой ночью в городе. Вы танцуете, вы едите, держитесь за руки, а завтра вы говорите печальное прощание, когда отплываете, и маленькая студентка возвращается в Афины. со слегка разбитым сердцем. Разве это не так? "


Это было то, что я имел в виду. На случай, если мы ошиблись в том, что за нами следят, идея заключалась в том, чтобы сделать наш короткий роман как можно более правдоподобным.


"А что ты тем временем делаешь, Алекс?"


«Сегодня вечером я перевожу вас двоих с места на место. Затем я возвращаю вас к вашей лодке. Вы покажете мне, где она пришвартована. До рассвета я поднимусь на борт, и никто меня не увидит. Я безбилетный пассажир, да? "


"Как ты собираешься это сделать?"


Он пожал плечами. «Я плаваю. Я умею быть как рыба-невидимка в воде в темноте».


Некоторое время я молчал. Мы миновали маленький храм; несколько машин были припаркованы на смотровой площадке напротив, а одна пара стояла рука об руку перед колоннами. Я им завидовал; Рука Кристины была холодной в моей.


"Как ты взял это такси?" Я спросил.


«У меня здесь есть контакты, мой друг. На этом острове есть и другие, кому я могу доверять. Хотите узнать больше?»


" Я сказал. - Нет.


"Хорошо. Нет проблем?"


"Надеюсь нет." Я был далеко не удовлетворен, но оставил свои сомнения при себе.


* * *


Это была самая мрачная ночь празднования, которую я когда-либо проводил. Мы ужинали в «Павилеоне» на открытом воздухе под решетчатыми виноградными лозами с видом на самый эксклюзивный пляж острова. Мы ели лангуст, взятый живьем из воды в их клетках всего в нескольких футах от нашего стола. Свет был приглушен, толпа яркая, и все это знали. Я узнал по крайней мере двух кинозвезд, включая актрису, в которую был влюблен в подростковом возрасте. Все эти годы спустя она выглядела крупным планом даже лучше, чем тогда.


Позже мы пошли на дискотеку в Palace Hotel, где я против своей воли кружился с Кристиной на танцполе. Он был настолько забит, что не имело никакого значения, что мы делаем, но даже в этой толпе девушка привлекла больше, чем ее доля мужского внимания. Мне это не понравилось, но не по обычной причине; В ее движениях и выражении лица было ощущение контролируемого отчаяния, как если бы она прислушивалась к звуку катастрофы. Любой, кто пригляделся к ней, мог подумать, что она была под каким-то видом наркотиков, но я полагал, что в этой толпе это не будет слишком необычным.


Было еще одно место, и еще несколько после него, всегда с неумолимым Алексом, который возил нас по шумному городу. Дважды я замечал коричневый «мерседес», но меня это не сильно беспокоило; Я искал других наблюдателей. Несколько раз я был на грани предупреждения Алекса, но этот человек был настолько уверен в себе и, как я отчетливо помнил, настолько чертовски способен, что я решил промолчать. Я был прав и неправ.


В два часа ночи Алекс объявил, что пришло время отправиться к лодке. Мы стояли на хорошо освещенной набережной, пока я сунул пачку бумажных денег нашему «водителю» и попросил его вернуться утром. Молодой человек, ожидавший в катере, бескорыстно наблюдал за нами, сильно зевая.


«Нет», - выплюнул Алекс. «Завтра я пойду через остров в гости к маме».


«Хорошо. Есть и другие водители».


"Да." Он устроил умышленно оскорбительное шоу, подсчитывая деньги, хмыкнул и попятился так быстро, что мне пришлось отскочить в сторону. Мы с Кристиной смотрели, как он уезжает, затем грустно улыбнулись друг другу, когда мы вошли в катер на пристани.


За короткую поездку мы сделали


покупки в торговом центре, в основном для шпика, идущего позади нас.


«Он был так плох», - сказала Кристина.


«Ну ладно. В любом случае это была хорошая ночь, не так ли?»


В ответ она поцеловала меня мягко в щеку, а затем с большей страстью, чуть ниже моей подбородка. «Но, - печально сказала она через некоторое время, - он нам все равно не понадобится завтра. Когда мой рейс вылетает? В два?»


"Я думаю так." Как-то вечером она подошла к телефону и забронировала билет на обратный рейс в Афины. «Хотел бы ты остаться еще на день или около того».


«Но это невозможно. И вы тоже должны плыть в Италию».


"Я не тороплюсь." Я потер ее плечи, обнял и прижал к себе. Рулевой лодки замедлил двигатель, все его внимание было сосредоточено на приближении к "Сцилле", едущей у ее причала.


«Но… я. К сожалению». Кристина вздохнула и оторвалась от меня, когда катер остановился рядом с темным шлюпом; горели только ходовые огни, маломощные электрические лампочки, которые очень мало разряжали батареи.


Я заплатил рулевому катера, и мы спустились вниз. Когда мы вошли в темную кабину, Кристина резко остановилась передо мной на трапе.


Я прошипел - "Что это?", моя левая рука автоматически отворачивалась от меня, Хьюго был готов попасть в мою руку из ножен.


«Я… это ничего». Она вошла в каюту.


Я быстро огляделся; Свет, исходивший от пристани, был невелик, но и спрятаться было негде. Я пошел вперед, проверил голову и подвесной шкафчик, затем другую каюту. Ни один. Никого. Когда я вернулся, Кристина зажигала один из керосиновых фонарей.


«Мы не захотим их сегодня вечером», - сказал я.


"Но…"


«Если Алекс собирается выплыть здесь и прокрасться на борт, давайте не будем обращать на него внимание. Хорошо?»


«О, как глупо с моей стороны». Она погасила свет и повернулась ко мне в тесноте между койками и столом. На мгновение она была у меня на руках, ее голова прижалась к моей груди, и сквозь тонкую ткань моей рубашки я почувствовал внезапные горячие слезы.


"Что это?" - успокаивала я, нежно поглаживая ее волосы.


«О… так много всего, Макки. Или Ник Картер, или кто бы вы ни были». Она зажала глаза и принюхалась. «Вчера вечером я сказала, что это был наш единственный раз вместе. И я была права, но не думала, что это произойдет из-за этого. Сегодня весь день я надеялась, что мой… мой инстинкт ошибался. Но это было правильно, не так ли? "


Некоторое время назад я был измучен до костей после долгого дня плавания и праздничного вечера, но, когда мы стояли вместе в этом узком пространстве, я почувствовал, как вся усталость проходит. «Его не будет здесь несколько часов», - мягко сказал я.


На мгновение она крепко прижала меня к себе, а затем резко отстранилась: «Можно нам немного бурбона, Макки? И давай посидим поодиночке здесь в темноте, пока не придет Алекс. Что бы я ни чувствовала к тебе, я не хочу заниматься любовью, когда в любой момент мой брат может присоединиться к нам ».


* * *


Было почти пять, когда Алекс бесшумно перелез через корму лодки, огибая шлюпку и проползая через кабину к трапу. Я держал Хьюго в руке, когда его голова появилась в отверстии.


"Погоди!" - прошипел я, позволяя слабому свету вспыхнуть; на лезвии.


«Это только я, Ник». Алекс пихнул перед собой черную водонепроницаемую сумку и спустился головой вниз по невысокой лестнице в каюту. Я на мгновение направил на него фонарик; он был в гидрокостюме, закрывавшем все, кроме лица. Я выключил свет.


"Тебя не видели?"


«Это невозможно. Вы поместили эту лодку в хорошее место, мой друг; единственные, что мне пришлось пройти, были небольшие суда. Ночью на их борту не было никого».


Это не было случайностью, но мне не нужно было ему об этом говорить. "Хочешь немного сухой одежды?"


Он указал на сумку на палубе перед собой. «У меня есть. Может быть, полотенце. Два полотенца». Он встал, его тело почти заполнило пространство в каюте. «Я был большим мужчиной, когда ты впервые узнал меня, Ник. Теперь я стал немного больше». Он начал снимать гидрокостюм, не обращая внимания на сестру. Зашла в голову за полотенцами.


Когда он высох и оделся в сухую одежду, мы сели в главной каюте с напитками в руках. Небо за окном уже начинало сереть, но усталость, покинувшая меня несколько часов назад, казалось, ушла навсегда.


«У нас есть время», - сказал я. «Время поговорить».


Алекс сделал чудовищный глоток, который опустошил его стакан бурбона, и налил еще. «Никаких разговоров. Ты и я, у нас много времени, Ник. А пока мы немного поспим. Потом, когда ты пойдешь за билетами для моей младшей сестры, Кристины и меня, у нас будет немного времени


вместе. Ладно?"


* * *


Я вышел на берег на катере чуть позже девяти. Офис авиакомпании был в нескольких минутах ходьбы, так что я не стал искать такси. День был пасмурный, но безветренный; вода, плещущаяся о каменную набережную, казалась серой и безжизненной. Это соответствовало моему настроению.


Взяв билет Кристины, я бесцельно бродил по набережной. Этим утром в поле зрения было несколько колясок. Слишком рано. Но коричневый «мерседес» был припаркован на видном месте, откуда водитель и его товарищ могли видеть мою лодку. Меня это не беспокоило; если бы они не использовали бинокль, они не могли бы сказать, что там происходит, и если бы они могли, это не имело бы никакого значения. Алекс залез в цепной шкафчик перед носовой каютой, устроил себе гнездо в тесноте среди влажных металлических звеньев и объявил, что не выйдет, пока мы не выйдем в море по пути в Таранто. «Когда ты прячешься, мой друг, ты прячешься. Спокойной ночи».


Я вяло рылся в сувенирных лавках в поисках чего-нибудь, что подарить Кристине. Все казалось правильным. Я повернул назад и направился к большому старому отелю недалеко от того места, где была пришвартована "Сцилла". Я согласился держаться подальше, пока брат и сестра встретятся, и мне стало интересно, о чем они могут поговорить после всех этих лет.


Бар был открыт, и я вошел, единственный посетитель в огромной комнате с высокими потолками. Бармен предложил «Кровавую Мэри», он знал похмельного туриста, когда видел его, но я решил остановиться на бурбоне. Обычно я не пью по утрам, но, что касается моего организма, это было еще прошлой ночью; Я вообще не спал.


У меня было несколько медленных, пока я смотрел на минутную стрелку электрических часов, которые раньше висели на стенах классных комнат в школах и, возможно, все еще есть, щелкали по циферблату. Еще не было и одиннадцати часов, когда в бар вошел коридорный, огляделся и остановился на мне.


"Мистер Картер?"


Я почти сказал да, прежде чем понял, что он сказал. Затем я покачал головой.


"Вы ... не мистер Картер?" Он был сморщенным малышом, безупречным английским.


«Боюсь, что нет. Имя Макки».


«Но джентльмену в баре звонят. Дама сказала, что его зовут Картер». Он снова огляделся, подчеркивая, что я был единственным человеком здесь.


Леди. «Проклятая дурочка», - возмущался я. Должно быть, она была на палубе и видела, как я иду в отель. И где еще я мог быть, кроме бара? Я подавил свой гнев, понимая, что, должно быть, произошло что-то, заставившее ее позвонить мне, и в том тревожном состоянии, в котором она находилась, она совершила глупую ошибку.


«Что ж, - любезно сказал я, вставая, - я отвечу на звонок, если дама настаивает. Покажи мне дорогу». Я бросил деньги на стойку и последовал за посыльным.


Он показал мне ряд домашних телефонов по узкому коридору, который вел к комнатам отдыха и задней части отеля. «Возьмите любой телефон, и оператор свяжет вас», - сказал он. Я подождал, пока он отошел, затем поднял трубку. Оператор сразу же вышел. Я сказал ей, кто я, морщась, когда назвал свое правильное имя, и она попросила меня немного подождать. Я прислонился к стене, уставший и испытывающий отвращение от всей этой небрежной операции.


Тихий звук открывающейся позади меня двери сначала не был слышен. Затем я услышал скрип ботинка, характерный шелест одежды, когда подняли руку. Я начал поворачиваться, телефонная трубка ткнулась мне в руку, но было уже слишком поздно; что-то разбилось мне о череп, и я упал на колени. Единственной болью, которую я чувствовал, был контакт с мраморным полом, и я беспокоился о тех травмах колена из школьных футбольных дней, когда пришел второй удар, и беспокоиться было не о чем.


Четырнадцатая глава.


Я не стал терять время, пытаясь понять, где я. Первым делом я проверил нож и, к своему удивлению, обнаружил, что Хьюго все еще в ножнах под рукавом моей куртки. Я не был связан и, казалось, лежал на какой-то кровати. Я с болью открыл глаза; свет был приглушенным, как дневной свет в пасмурный день ...


После полудня! Я посмотрел на часы и застонал. Было уже два часа, а я должен был вернуться в "Сциллу" к полудню. Я попытался сесть, но рука толкнула меня обратно на кровать. Мои глаза не фокусировались; все, что я мог видеть, это расплывчатая голова надо мной на какой-то невероятной высоте, пульсирующая в такт ударам в затылке. Какое-то время я лежал неподвижно, желая успокоиться и посмотреть, что, черт возьми, происходит. Затем я попытался оттолкнуть руку, но она была твердой и твердой на моей груди. Маленькая рука…


Я широко открыл глаза; лицо надо мной начало плавать в фокусе, лицо, окруженное ореолом мягких светлых локонов.


Потом я увидел губы, изогнутые в улыбке, над ними нос, слегка изогнутый, и сверкающие темные глаза, которые были не более дружелюбными, чем эта улыбка.


«Сью-Эллен», - прохрипел я. "Какого черта…?"


«Просто оставайся лежать, как хороший мальчик, милый. Я бы не хотел, чтобы ты подпрыгивал так свирепо и уродливо ».


«Убери свою руку от моей проклятой груди. Я хочу сесть. Если смогу».


«Хорошо, дорогой, ты попробуй. Но очень медленно, как ты слышишь?»


Ее сильная коричневая рука ослабила давление, когда я уселся. В конце концов, я лежал не на кровати, а на огромной белой кушетке, на которой можно было бы спать до шести человек без тесноты. Я осторожно огляделся; Если бы не круглые окна, мы могли бы оказаться в любой заурядной гостиной на Парк-авеню. А потом я понял, что нежное покачивание подо мной было не только моей головой.


"Ваша лодка?" Я спросил.


«Как всегда догадлив, Ник? Угу, это моя лодка. Или моего мужа, кто бы он ни был».


Я был слишком зол, чтобы улыбаться. «Что, черт возьми, здесь происходит, Сью-Эллен? Кто меня ударил?»


"О, один из моих сторожевых псов. Как твоя голова, дорогой?"


"Как вы ожидаете?" Я попытался встать, но указательным пальцем она толкнула меня обратно на диван. Я вспомнил, что Сью-Эллен была чемпионом Техаса по родео среди девочек во всех колледжах, когда училась в SMU, и она не смягчилась ни за десять лет, ни за трех мужей, о которых я знал.


"Жаль. Хотите немного бурбона?"


"Не сейчас."


"Достаточно ли тебе этого утра?"


"Не совсем."


«Ну, вот как это выглядело, когда ты потерял сознание у телефона в отеле. Лаппинг в баре и все такое. К счастью, один из моих сторожевых псов пришел и вытащил тебя до того, как пришла полиция и арестовала тебя за ...... "


"Значит, один из ваших сторожевых псов ударил меня". Я украдкой взглянул на часы снова; раньше не было.


«О, не волнуйся, милый. Твой маленькая греческая девочка просто ждет тебя обратно в той изящной старой ванне, в которой ты путешествуешь. Готова быть привязанной, она все время выходит на палубу и смотрит в сторону дока, как будто одна из тех жен капитана китобоев на прогулке вдовы ".


"Давай!" - огрызнулся я. "Чего ты хочешь от меня?"


Ее ухмылка была чистым чертенком, с примесью чистой шлюхи. На ней были плавки от бикини и рубашка, которую она даже не потрудилась застегнуть. Я вспомнил, что ее груди были маленькими, но твердыми, как половинки дыни. В тридцать или около того у нее был мускулистый живот профессионального акробата, и, хотя ее ноги были красиво сложены, они обладали силой пожизненного наездника, которым она и была. Сью-Эллен едва была выше пяти футов, но я неоднократно обнаруживал, что, чтобы подчинить ее, мне нужно было забыть, что она девушка. Ей это понравилось.


Она упала на диван рядом со мной, позволив рубашке распахнуться, обнажив грудь. «Вчера вечером ты попал мне в кучу неприятностей, Ник. Знаешь?»


"Я? Как?"


«Ну… что это было? Пару дней назад мой подруга увидела тебя… где это было? Пирей?»


Я кивнул. Больно. "Я помню."


«Ну, Ронда, она сказала, что ты притворился, что не помнишь ее. Или меня. Но по тому, как она описала тебя, я знала, что это должен быть Ник Картер. Верно? Разве никто не похож на тебя, дорогой».


«Я…» Было трудно понять, что сказать. Сью-Эллен знала, что я что-то делаю для правительства, потому что какое-то время ее отец был сенатором в одном из комитетов, которые занимались ЦРУ и другими агентствами безопасности алфавита. «Знаешь, бывают случаи, когда я не могу поздороваться даже со старыми друзьями».


"Угу. Не для старых друзей, таких как Ронда, которые не разбираются в бобах. Но когда ты показываешь это красивое лицо по всей Греции, как будто ты это делал, я знаю, что ты не на какой-то секретной миссии или что бы вы ни делали для дяди Сэма. Хорошенький мужчина вроде вас должен использовать маскировку, потому что эти плохие парни в Кремле или где-то еще, они на вас напали ". Она показала на меня пальцем и щелкнула молотком. «Так что я должна была немного поговорить в ту ночь, сказала им, какой ты отличный… ну… друг. Бурбонское хвастовство, понимаешь?»


Я знал. Слишком хорошо. Пару раз я чуть не влюбился в Сью-Эллен, но каждый раз ее привычка «избалованная маленькая-богатая девочка», подпитываемая выпивкой, спасала меня.


«Итак, прошлой ночью, когда мы все видели, как ты прыгаешь по танцполу с этой уродливой гречанкой, и ты даже не поздоровался, ну, это меня обожгло».


"Но я тебя не видел!"


«Нет? Даже когда я упиралась своей задницей в твою пару минут ровно? На той дискотеке, я забыла о какой?»


«Я думаю… они все были довольно переполнены».


«Не то, чтобы многолюдно, дружище! Если ты не знаешь мою задницу, кто знает?» Она подошла ко мне ближе,


"Что ... что насчет вашего мужа?"


«Ах, он. Ахиллион, он собирается купить корабли в Японии или где-то еще. Он не был рядом со мной больше полдюжины раз с тех пор, как мы поженились».


«Значит, он оставляет тебя здесь? Со сторожевыми псами?» Моя голова теперь быстро прояснялась; Как ни странно, трещина на черепе нейтрализует последствия отсутствия сна и слишком большого количества бурбона.


«Угу. Он дал мне эту большую старую яхту и команду, которой я плачу, чтобы играли глухонемых, но есть эти двое тяжеловесов, которые следят за мной больше всего, куда бы я ни пошла». Она хихикнула и прижалась ко мне. "Но не здесь."


"Что вы имеете в виду?"


«О, он думает, что обманывает меня, но везде, где я захожу здесь в порт, я вижу их. Их и эту их большую старую коричневую машину».


"Большой… Мерседес?"


«Угу. Вы тоже это заметили? Все заметили».


«Вы были в… Пиргосе пару ночей назад?»


«Планировала, но я не смогла. Почему? Были?»


"На некоторое время."


"Там, где ты взял свою шлюшку?"


«Она не шлюха. И она не маленькая».


«Нет, она немаленькая. Но я могла бы убить ее с одной рукой, связанной за спиной». Она возилась с пряжкой моего ремня.


«Я должен убираться отсюда».


«Ни за что. У нас будет вечеринка, Ник Картер. Частная вечеринка, прямо сейчас. А позже все мои приятели вернутся на борт, и я покажу им, что никто не пренебрегает Сью-Эллен Барлоу . всем ее друзьям ".


Я отстранился от нее. «Вы имеете в виду, что именно поэтому вы меня оглушили и привели сюда?»


«Ну… это было, может быть, немного круто, дорогой. Но я не спала всю ночь с этими людьми, и я могла видеть, как они хихикают, потому что я хвасталась тобой, а потом ты выставил меня дураком на глазах у всех. Поэтому, когда мои сторожевые псы сказали, что видели, как ты входил в бар отеля, я просто действовал импульсивно. Эти сторожевые псы, они хороши для чего-то, не так ли? "


"Да. Думаю, они. Где они сейчас?"


«О, у меня там один стоит за дверью». Она неопределенно махнула рукой. «На случай, если тебе не терпится вернуться к своему греческому пирогу».


«Она должна была успеть на самолет».


"Ну, она может подождать еще один день, не так ли?"


Я видел, что попытки урезонить Сью-Эллен безнадежны. Я встал, убрав ее когтистые руки, и быстро пошел к двери. Открыв его, я увидел грубое лицо одного из мужчин из коричневого «Мерседеса», смотрящего на меня. В руке он держал пистолет 45-го калибра, нацеленный прямо мне в грудь. Похоже, он хотел его использовать. Я снова закрыл дверь.


«Дорогой, ты думаешь, я позволю тебе сбежать от меня после того, как я устроила все эти неприятности? Давай же». Она лежала на белой кушетке, рубашка на ковре рядом с ней, рука заправлена за пояс минимального нижнего бикини.


Было время, когда Сью-Эллен была веселой и веселой, непристойной, но здоровой. Теперь было очевидно, что она, мягко говоря, изменилась; Я мог бы повеселиться с ней, но ее игры отключили меня.


Я подошел к ней, снял с нее бикини. Она выгнула свои сильные узкие бедра, чтобы помочь. Я перевернул ее на живот.


«Ммм. Хочешь начать так, как старый бык и телица?»


"Почему нет?" Я очень шумно расстегивал молнию на брюках, и когда я увидел, что ее глаза закрыты, я быстро поднял ее рубашку. «Дайте мне руки», - приказала я, касаясь внутренней части ее бедра, чтобы она не могла забыть, что, по ее мнению, я делаю. Она сделала, как ей сказали, в ожидании покачивая задом.


Внезапным движением я схватил ее за запястья и обернул тканью. Прежде чем она осознала, что происходит, я ее обезопасил, ее руки были болезненно высоко подняты за спину.


"Ник!" она завыла. "Сукин сын!"


Она боролась, как я и ожидал, но я рывком поднял ее на ноги; она была достаточно маленькой, чтобы я мог без всякого напряжения поставить ее на цыпочки, и в этом положении она не могла использовать свою силу против меня.


«А теперь поехали к черту отсюда, Сью-Эллен», - прошипел я ей на ухо. «У меня есть дела, мы можем сыграть в другой раз».


"Сволочь!" - завизжала она, отбиваясь от меня каблуками. Я подтянул ее немного выше, и она задохнулась от боли. "Дино!" - крикнула она. "Дино, иди сюда!"


Это было то, о чем я не догадывался. Дверь распахнулась, и в комнату влетел сторожевой пес. Несмотря на то, что Сью-Эллен была передо мной, она не была достаточно большой, чтобы создать какой-либо щит, не на таком расстоянии.


"Стреляй в сукиного сына!" закричала девушка. "Снеси ему чертову голову!"


Дино улыбнулся, медленно поднимая пистолет .45. У него было достаточно времени, чтобы прицелиться и нажать на спусковой крючок.


Но не так сильно, как он думал. Я пожал плечами и отпустил Хьюго в левую руку. Все еще держа Сью-Эллен другой рукой, я метнул обоюдоострый нож, прямо ему в горло; Я не стал ждать, чтобы увидеть, попал ли он в цель, но потащил девушку вниз и в сторону, пока выстрел гремел в замкнутом пространстве.


Когда я поднял глаза, сторожевой пес все еще был в вертикальном положении с выражением полного удивления на лице. Он посмотрел на дымящийся 45-й калибр в своей руке, затем медленно поднял другой, чтобы коснуться рукояти, выступающей из его шеи. На мгновение мне показалось, что он снова выстрелит, но внезапный поток крови из дыры, проделанной моим ножом, уладил все. Он медленно рухнул на пол и беззвучно приземлился на толстый ковер.


Я все еще держал Сью-Эллен в руках, когда подошел посмотреть на новый труп. Сначала я вырвал пистолет из его пальцев, начал отбрасывать его в сторону и передумал. Это может пригодиться, и мне не нужно будет проходить таможню в предстоящей поездке. Затем я вытащил нож из горла Дино; он издал булькающий звук, и пролилось намного больше крови.


«Черт тебя побери, Ник Картер», - прорычала Сью-Эллен. «Посмотри, что ты сделал с моим ковриком от стены до стены!»


Но даже богатая и крутая техасская девушка была потрясена случившимся, и я воспользовался этим. Сначала я пнул ее по хвосту, не слишком осторожно, и заставил ее вернуться в то, что считалось ее одеждой. Она угрюмо повиновалась, на некоторое время потеряв дар речи. Я проверил карманы мертвеца, как обычно, но не нашел ничего, что указывало бы на то, что он был кем-то, кроме того, что сказала Сью-Эллен.


"Что ты собираешься с этим делать?" - спросил я ее, указывая на труп.


"Я? Что ты имеешь в виду меня?"


«Он твой мальчик. На твоей лодке»


"Ну, ты убил его!"


«В целях самообороны. После того, как вы меня похитили».


«Ха! Ахиллион, он позаботится об этом беспорядке».


«Только он в Японии. Знаешь, твой сторожевой пес начнет пахнуть до того, как вернется твой муж».


Она смотрела на громоздкое тело на ковре и грызла ноготь. "Да уж…"


"Где твоя команда?"


«Я отправила их в основном в увольнение на берег. За исключением пары парней в машинном отделении и одного на камбузе».


"Они не слышат?"


«Я же сказала тебе. Они глухонемые. О, не буквально, Ник; их просто учат не обращать внимания на все, что происходит в этой большой старой ванне. Знаешь?» Она теряла большую часть своего техасского акцента, и, как ни странно, она мне за это больше нравилась.


"Вы послушаетесь? К совету старого друга?"


"Может быть."


«Возьми свою глухонемую команду и убирайся к черту из этого порта. Выбрось тело или что-нибудь, что ты считаешь лучшим, но если ты сообщишь об этом в полицию, у тебя будут только проблемы. Были ли у этого парня родственники? ? "


"Откуда мне знать?"


Это прикинул. «Хорошо. Делай, как я тебе сказал. Теперь дело за тобой, Сью-Эллен».


«Да…» Она все еще смотрела на труп, и выглядела она как маленькая девочка, которая начала подшучивать над своей головой. Которая была чудовищно размером с нее.


«Есть лодка, которую я могу взять? Вернуться к шлюпу?»


«Угу. Привязана там рядом». Она неопределенно махнула рукой.


«Тогда я пойду». Я поднял тяжелый пистолет.


Вдруг она бросилась ко мне и обняла меня за талию. «О, Ник! Я так чертовски извиняюсь, прости!»


"Я тоже."


"Разве ты не останешься и не поможешь?"


«Ни за что, дорогая.».


"Честно?"


«Честное слово. И если ты когда-нибудь снова увидишь меня, где-нибудь в мире, тебе лучше придумать то же самое, прежде чем снова проделывать такой трюк». Я постучал ей по носу дулом 45-го калибра.


Она поцеловала теплый металл и посмотрела на меня. В ее глазах стояли настоящие слезы. «Как насчет Бари на следующей неделе?»


"Что?"


«Я имею в виду, я должна встретить там некоторых людей. И если ты все еще в этой части мира и… и не работаешь».


"О, ради Христа!" Но потом мне пришлось рассмеяться. Я поцеловал ее в макушку, она была рыжей в последний раз, когда я ее видел, похлопал по ее твердой, как мрамор, попке и пошел к двери. «Может быть», - сказал я.


Я поехал на катере к "Сцилле"; Была середина дня, небо над головой все еще было мрачным, и лодка выглядела зловеще тихой. Когда я поднялся на борт, я бросил катер по течению; кто-нибудь заберет его в оживленной гавани, и я сомневалась, что для Сью-Эллен или ее отсутствующего мужа это имело большое значение, вернется ли оно им когда-нибудь или нет. Их было еще много.


"Привет? Кристина?"


Увы, там в серой тьме не было никаких признаков жизни. Когда я подошел к двери, я вытащил из кармана пиджака пистолет 45-го калибра, но опоздал. Заглянув внутрь, я обнаружил, что второй раз за день смотрю в черный туннель смерти.


Пятнадцатая глава.


«Положи это очень медленно, Ник. Я убью тебя, если ты этого не сделаешь». Алекс смотрел на меня из главной каюты с револьвером в руке. Я не усомнился в нем ни на секунду и сделал, как мне сказали.


«Тебе это не нужно», - сказал я.


"Теперь я знаю. Вы разрушили все. Все!"


"Надеюсь нет." Я осторожно спустился по невысокой лестнице, пока он попятился, чтобы сохранить дистанцию между нами. Это был первый раз, когда я видел его стоящим при приличном свете, и хотя в середине он был толще, чем пятнадцать лет назад, у меня не было соблазна попытаться схватить его. Даже если бы у него не было пистолета. "Где Кристина?"


«Вперед».


«Послушай, Алекс, возникла проблема…»


"Макки? Ник?" Голос Кристины раздался из передней каюты, и мгновение спустя она появилась. "Что с тобой случилось?"


Как объяснить отчаявшемуся мужчине и девушке, которую вы наполовину любите, что вас похитила избалованная богатая сука, потому что ... ну, я сделал все, что мог. В конце улыбался Алекс, а Кристина выглядела сомнительно.


"Вы имеете в виду, что эти люди в машине наблюдали за ней?"


«И я думаю, немного. Отель в Пиргосе».


Она кивнула, и ее улыбка была неприятной. «Так ты разбиваешь сердца, куда бы ты ни пошел, а, Ник Картер?»


Ее брат резко повернул голову и велел ей замолчать. Затем он убрал пистолет.


«Давай вернемся к делу, Алекс», - сказал я. «Слишком поздно доставить Кристину обратно в Афины сегодня, чтобы это не выглядело смешно…»


«Она уже была на берегу, чтобы отменить свое бронирование. Теперь завтра к полудню. А до тех пор мы все останемся на борту. Вы говорите, что вас доставили на яхту этой женщины, как если бы вы потеряли сознание в пьяном виде. Прекрасно. Кристина в панике. Вы больны. Я думаю, спокойной ночи для всех нас ". Он повернулся к своему убежищу в цепном шкафчике.


«Может быть, мы могли бы использовать время лучше, чем это», - сказал я. "Что ты имел в виду, говоря, чтоя все испортил?"


«Возможно, не все. В любом случае, мы с тобой не можем разговаривать, пока не выйдем в море. Даже моя сестра не должна знать, что я должен сказать твоему народу; для нее слишком велика опасность».


«Тогда ради бога, зачем ты вообще втянул ее в это?» Пришла моя очередь злиться.


Он выпрямился, заполнив свой конец каюты, как джинн, выходящий из волшебной бутылки. «Потому что она моя семья. Возможно, я никогда ее больше не увижу; кто может сказать в этом мире? Ты понимаешь, Ник Картер, как это может быть?»


Почти. У меня никогда не было семьи, о которой можно было бы говорить, но я вроде как понял.


Темнота наступила с милосердной быстротой в тот пасмурный день. Я поспал несколько часов, даже когда Кристина носилась по каюте с раздражением, а когда я наконец встала, была ночь, черная, как внутри дула пистолета.


"Кристина?"


"Да?" Она была на палубе, сидела за рулем с черной шалью, обернутой вокруг ее плеч, как старая крестьянка. Я подошел к ней.


«Тебе не нужно злиться на меня. Я бы не хотел, чтобы мы расстались с тобой».


«О, дело не в этом, Н… Макки. Но сегодня я был готов уйти, оставить тебя, оставить моего брата, которого я знал всего на несколько коротких часов… а теперь это. Это ожидание. Что за слово? Anticlimax? "


«Это хорошее греческое слово».


Это вызвало призрачную улыбку на ее сжатых губах. "Я должен знать, не должен ли я"


«В любом случае, тебе больше не нужно беспокоиться об этих людях в коричневом« мерседесе ». Они не преследовали тебя; ты можешь вернуться в Афины и… все будет хорошо».


«Да. Возможно». Она повернулась ко мне с напряженным лицом. «Но Макки… был другой… в таверне и в моем отеле».


"Вы уверены, что это был не один и тот же человек?"


«Почему это должно быть? Почему телохранители той женщины следовали за мной?»


«О, может быть, от нечего делать», - сказал я легко, не веря своим словам ни на минуту.


"Ты не веришь мне."


"Конечно, я верю."


«О нет. Вы шпион; вы ожидаете таких вещей, и когда они пытаются убить вас из пистолета, вы используете тело женщины, чтобы защитить себя, пока вы их убиваете».


Когда я рассказывал Алексу историю своей проблемы со Сью-Эллен, я совсем забыл о присутствии Кристины; теперь мне было жаль, что я вдавался во все детали.


"Давай," призвал я его


«Это опасное дело, Кристина. Радуйся, что завтра в полдень ты выйдешь из него».


"Я? Я когда-нибудь буду что то знать?"


«Я не понимаю, почему бы нет…»


Судя по тому, как она отреагировала, мы, должно быть, слышали это одновременно: тихое приближение лодки к нашему носу, мягкий толчок и быстрое карабкание ботинок с кожаной подошвой на носовой палубе. Я соскользнул с сиденья и присел, одновременно потянувшись за 45-м калибром. Света было достаточно, чтобы увидеть пару нечетких фигур впереди толстой мачты, медленно движущихся в нашем направлении.


"Ник…!" Кристина прошипела.


Меньше всего мне хотелось стрелять; звук в тихой гавани походил на пушечный выстрел. Я сунул Хьюго в левую руку и стал ждать.


«Мистер Макки». Голос раздался с другой стороны мачты, мягкий, но чистый;


Я не ответил.


«Девушка на моих глазах. Вы ответите, или она мертва».


Я оглянулся через плечо. Кристина по-прежнему замерла за рулем, прижав руку к горлу:


«Хорошо», - ответил я.


«Мы только хотим поговорить с ней. Если вы не двинетесь, мы не двинемся. Согласны?»


Я узнал голос; он был в моей комнате в Пиргосе несколько ночей назад, извиняясь, пока его владелец тащил труп к пожарной лестнице.


"Что ты хочешь от нее?"


«Всего несколько слов. Если у вас есть пистолет, пожалуйста, бросьте его, мистер Макки. Мы же не желаем беспокойства, не так ли?»


"Тогда поговорим".


«Наедине. Мисс Зенополис, не могли бы вы выйти вперед?»


Кристина начала вставать, но я жестом попросил ее оставаться на месте.


«Она расскажет, сидя на месте. Ты сказал мне, что был полицейским?»


"Так вы меня помните, мистер Макки?"


"Да уж."


«Очень хорошо. Тогда у вас не будет возражений. Мисс Зенополис?»


Я увидел, что другая тень движется по обходной дороге, и начал ослаблять .45 в его направлении. Ни шума, ни шума, я не позволю им забрать нас.


«Нет, мистер Макки», - сказал человек за мачтой. «Я вас очень хорошо вижу. Бросьте это сейчас».


Я сделал. Возможно, я мог бы убить одного, но не обоих. Но когда я положил пистолет на палубу, я почувствовал очертание фонарика под рукой. Я не стал думать, видит ли кто-нибудь из мужчин, что я делаю, но поднял его и включил четырехкамерный луч.


Человек на мачте закрыл рукой глаза, и я быстро переключил свет на другого. На мгновение он ослеп, затем отшатнулся и упал за борт. Прежде чем я услышал всплеск, я направил свет обратно на другого человека, в то же время потянувшись назад, чтобы затащить Кристину в кабину позади меня.


"Брось пистолет!" - скомандовал я, понизив голос, и достал 45-й калибр. Он сделал, как ему сказали, его оружие с глухим стуком упало на крышу кабины. Он все еще держал руку перед лицом. Я встал, двинулся к нему с Хьюго в руке.


Если бы я был готов застрелить его, он был бы мертв, но внезапным движением он повернулся и прыгнул в сторону. Был большой всплеск, затем тишина. Я пошел в сторону, чтобы посмотреть, где он; мой свет уловил какое-то движение под водой, а затем потерял его. Я двинулся вперед, но Кристина схватила меня за руку.


"Ник! Ник!" Для меня ее голос разнесся по крайней мере на пару миль по воде, которую слушала тысяча ушей. "Это мужчина! Тот, кто меня преследовал!"


"Который из?"


«Тот… первый. Тот, кто упал первым».


Я выключил свой свет и проигнорировал звук лодки, отталкивающейся от носа Сциллы, потому что я очень ясно видел лицо человека, в которого свет попал первым. У него были великолепные висячие усы, и всего несколько ночей назад он умер у меня на руках, от выстрела в грудь своим партнером.


* * *


"Так где, черт возьми, ты был?" - потребовал я после того, как залез в носовую каюту и открыл дверь цепного шкафчика.


«Я? Меня здесь нет. Помнишь?»


«Конечно. Значит, они убивают твою драгоценную сестру, а ты остаешься в этой норе, как крыса?»


«Если они убьют вас обоих, то, может быть, я подойду к переднему люку и убью их, да. Тогда другого пути нет. Но я очень уважаю вас, Ник Картер; я слышу эти дурацкие ботинки и знаю, что вы можете справиться с ними, не раскрываясь ".


«Вы могли убить их ножом. Сзади. Я не хотел стрелять, поэтому они ушли».


Впервые Алекс выглядел неуверенно. «Да. Может ты и прав. Но…» Он посмотрел поверх меня на свою сестру, которая цеплялась за мое плечо.


"Ник?" она сказала. Меня раздражало, что она использовала мое настоящее имя; все, что у нас было вместе, теперь, когда мне было плохо.


и теперь мне казалось, что мы совсем не знаем друг друга.


"Что это?"


«Не оставляй меня здесь, Ник. Я не могу вернуться в Афины сейчас, никогда».


«Послушайте, это невозможно…»


"Но почему бы и нет, Ник?" Алекс вмешался. «Моя сестра, она в опасности, а? Мы должны взять ее с собой».


"Алекс, отсюда, если нам повезет, пройдут добрые два дня, прежде чем мы сможем добраться до Таранто. Вся идея этой операции заключается в том, что мы не делаем ничего, что отвлекало бы нас от дороги. Если Кристина пойдет с нами, со мной , это может взорвать все это ".


"И если она останется, вероятно, она умрет. Нет, мой друг, я не мог этого допустить. Моя вина, да, в том, что я привел ее в это дело, но теперь мы вдвоем должны сделать все возможное, чтобы она это сделала. не страдать из-за этого ".


Ее рука дрожала на моей спине, и это решило меня больше, чем логика Алекса. «Хорошо. Пойдем. Прямо сейчас».


Шестнадцать


Я оставил гавань под ходовыми огнями, воспользовавшись бортовым вспомогательным оборудованием. Когда других лодок не было видно, Алекс прокрался в кабину и сел у моих ног.


«Вы не знаете этих вод, - объявил он. «Световые буи говорят вам, куда не надо идти. Я скажу вам, куда идти».


Под его руководством мы шли по тайному фарватеру, который лежал между островом и материком; Одна группа ярких огней, сказал он мне, отмечает границу между Албанией и Грецией. «У них есть такие укрепления! Ни один угорь не мог пройти мимо них в самую темную ночь мира».


"Как вам это удалось?"


«Не там, мой друг. Но там, где они поместили столько людей и оборудования для защиты своих границ, тогда должны быть другие места, где их не может быть так много. Может быть, даже недостаточно, а?»


«Я думал, что побережье Албании везде хорошо охраняется».


«Да… неплохо. Но, может быть, недостаточно хорошо».


"Как северная граница?"


"А?"


«Вдоль Югославии? А в той части Греции?»


Алекс выпрямился. "Вы знаете об этом, Ник Картер?"


«Достаточно», - соврал я. «Вы сказали, что у вас есть что сказать нам жизненно важное, когда вы вышли. Вы ушли. Что это?»


Он усмехнулся и указал вперед. «Когда мы пройдем этот пролив там, где мы попадем под пулеметы албанцев так близко, что вы почувствуете запах пороха в их патронах, тогда я скажу вам одну или две вещи. Пора вам это узнать».


Он был прав в том, что находился недалеко от албанского побережья; когда он указал на навигационные огни, у меня было ощущение, что я почти могу дотянуться до берега с обеих сторон. Танкер, идущий в пролив с другой стороны, на какое-то время меня до чертиков напугал; Казалось, что в нем не осталось места даже для нашей маленькой лодки. Алекс посоветовал мне не обращать на это внимания.


Когда мы оставили пролив позади и вышли в открытое море, я снова почти вздохнул с облегчением, но не стал рано радоваться. Ветер окреп и, как только мы покинули баррикады Корфу, дул прямо нам в зубы. Когда мы начали испытывать тяжелые удары, Алекс пошел вперед, чтобы поднять кливер, затем - основание. Он поступил так, как будто бросаешь пару гамбургеров на гриль и стоишь в стороне, чтобы посмотреть, как они обугливаются.


«Мы плывем, Ник Картер. Ты хороший моряк?»


"Я справляюсь."


«Хорошо. Это все еще твой увеселительный круиз, и когда наступит рассвет, я должен снова спуститься вниз. Если кто-нибудь приблизится ... ну, моя прекрасная сестра не вынесет расставания с тобой, а? Ты помашешь ей и будешь счастлив, а если они поглядят недружелюбно, вы пристрелите и убьете ".


"Алекс?"


"Да?"


«Что, черт возьми, все это? Мы покинули пролив».


«Да. И я должен сказать тебе, потому что, если я не выживу, ты должен знать. Ты знаешь, кем я был все эти годы?»


«Перебежчиком».


«О да, это, но не будь таким подозрительным, мой друг. В моей стране ... ну, посмотри на это сегодня. Является ли коммунист большей угрозой, чем один из тех, кто лоялен нынешнему правительству? Или тот, который только что был коммунистом в прошлом? Нет . Я не оправдываюсь, Ник, понимаю это. Я обнаружил невыносимую коррупцию в моей собственной стране, и поэтому я поехал в Албанию, где они были очень счастливы воспользоваться моими услугами. Это сильные люди, эти албанцы, которых иногда называют монголами. Европы. Отличается от всех остальных, знаете ли? "


Я понимал это, смутно. Они были сильными, скрытными, враждебными к чужакам и свирепыми бойцами, веками сопротивлявшимся потенциальным завоевателям. Более половины этих людей были мусульманами, и они сражались в своих горах так же фанатично, как их братья в пустынных странах Ближнего Востока.


"Что случилось?" Я спросил. "Что заставило вас вернуться".


"Ну что ж, мой друг, на то, чтобы рассказать вам все об этом, потребуются недели. Понимаете, коммунизм - великий уравнитель; даже в Албании он превращает гордых воинов в мелких бюрократов. Но это не ответ на ваш вопрос, а? "


"Нет."


«Итак, я скажу вам, и вы должны внимательно слушать. Великое движение мирового коммунизма практически остановилось; ваш президент встречается с лидерами в Китае и Москве, и война во Вьетнаме окончена. На данный момент». Он усмехнулся. «Да. Но есть члены этого великого Движения, которым не нравится такое развитие событий, мой друг. Они все еще слушают Маркса, Ленина, Сталина и считают, что коммунизм должен всегда расширяться, пока система не станет контролировать весь мир. . Когда-то, поверьте, я был почти одним из них. Но не сейчас, Ник, не сейчас. Во всяком случае, они все еще активны, эти фанатики, и они готовят чудовищную акцию, которая может лучше способствовать их делу. чем двадцать вьетнамов ".


"Это что?"


«Вы знаете два озера на границе между Албанией и Югославией? Рядом с Грецией?»


"Я делаю." Я хорошо помнил лекцию Хока о карте.


«Прямо сейчас там есть армия. Они не принадлежат ни к какой стране; они греки, албанцы, югославы, но все они преданные коммунисты старой жесткой школы. Через… да… два дня они начнут действовать. серия партизанских атак с этой нейтральной зоны между тремя странами, которая полностью запутает мировые державы. Их будет возглавлять, как вы, американцы, так хорошо придумали это выражение, контингент Вьетконга ... "


Я отпустил руль и резко обернулся, чтобы посмотреть на широкое спокойное лицо Алекса. "Что!?"


«Верно, мой друг. Кто лучше приспособлен для ведения таких военных действий, чем Вьетконг? Со своим примитивным оружием и своими маленькими, недокормленными войсками они сражались с французами и американцами до упора, сколько мы помним. . Разве немыслимо, чтобы они передали свои знания и свой идеализм такой группе, которая собралась в этой удаленной местности между озерами Охрид и Преспа? Подумайте о возможностях! С одной стороны, верный союзник Соединенных Штатов, хотя и военная диктатура в наши дни; в другом - самый репрессивный коммунистический режим в западном мире, а в третьем - в Югославии, более совместимый с Западом, чем с русскими. Кто будет действовать против них, когда начнутся их набеги? Из какой страны они будут вести И даже если их можно будет найти, что сделает какая-либо из великих держав? Разбомбят ли их Соединенные Штаты? Будут ли русские отправлять танки через Югославию? Нет, мой друг. И все же кое-что надо сделать, а? Потому что вместе с этой кампанией террора и смерти будет кампания пропаганды, которая не позволит миру игнорировать то, что происходит в нашем маленьком уголке мира. Рано или поздно должны быть приняты меры, и это неизбежно должно привести к конфликту между Западом и коммунистическими державами ».


«Звучит довольно мрачно, - признал я. "Но откуда вы все это знаете?"


"Я?" Алекс засмеялся. «Потому что я, мой друг, помогал все это настроить, пока не понял, что делаю».


"Вы имеете в виду, что не знали?"


«Не будь таким скептиком, Ник. Я эксперт в своей области, и, как и многим подобным экспертам, мне не сказали больше, чем мне нужно было знать об общей цели любого плана».


"Но вы узнали?"


«Да. Я узнал. И я обнаружил, что не могу жить с тем знанием, которое у меня было. Итак…» Он огляделся на темное, гнетущее небо над нами. «Итак, я здесь».


Еще до рассвета он сел за руль, но я даже не пытался уснуть. Было слишком много вопросов, чтобы задать их.


«Вы сказали нашим агентам в Греции, что никто не будет скучать по вам в Албании в течение нескольких дней. Как вам это удалось?»


"Ну что ж, это было не так уж сложно. Это страна, где сплошь горы, знаете ли, дороги очень плохие. У меня была большая свобода путешествовать по своим обязанностям. Назад и вперед по горам; я никогда не был в Южную Америку, но, судя по тому, что я читал, есть такие страны, как Чили и Перу, с примерно одинаковыми условиями. Все время машины и автобусы съезжают с дорог, чтобы спуститься с какого-нибудь отдаленного горного склона. Нет транспорта в течение нескольких дней и довольно часто. "


«Но они ведь будут искать тебя, не так ли? Даже на склоне горы?»


"Ах да. Мой водитель и я, мы подобрали старика в нашу последнюю поездку. Большой старик, почти такой же большой, как я. Я обещал ему подвезти его до побережья; у меня много друзей среди людей Албании во время моих путешествий, понимаете? Я накинул ему на плечи свою форменную куртку, чтобы он согрелся в холодных горах. Не стал брать документы


из кармана, это не такой уж длинный путь. А потом мой водитель делает неправильный поворот, и мне каким-то образом удается выскочить, прежде чем машина перевалит гору. Внизу много огня. Старик больше никогда не замерзнет, а? "


* * *


Я снова был у штурвала, борясь с сильными волнами, когда Кристина поднялась на палубу. Ее лицо опухло, и это было не от сна. Она не заговорила со мной, но взяла кружку с кофе и прислонилась к крыше кабины, глядя вперед.


«Привет», - мягко позвал я.


Ей потребовалось много времени, чтобы ответить, но в тишине она наконец повернулась ко мне лицом.


"Хорошо выспалась?"


«Я так полагаю», - равнодушно сказала она. "Как скоро мы доберемся до Таранто?"


«Наверное, завтра утром. Нам не очень повезло с погодой в этом круизе».


«Нет, мы этого пока не сделали». Она спустилась вниз, не сказав больше ни слова, и я был один в течение долгих часов, пока снова не вышло солнце.


Алекс удивил меня, выйдя на палубу среди бела дня, но его объяснение имело смысл. «Послушай, друг мой, мы на полпути в Италию, а? Если они думают, что я на борту этой лодки… Уф!» Он сделал рукой движение пикирующего бомбардировщика. «Мне не нравится быть там, когда светит солнце. Нет, если мне это не обязательно».


Вскоре к нам присоединилась Кристина, принесшая дымящиеся чашки кофе и аккуратно разложенную тарелку нарезанного спама и сыра фета. Алекс зааплодировал, когда увидел это.


"Теперь это моя хорошая греческая сестра!" - проревел он, схватив пригоршню и засовывая в рот мясо и сыр. Кристина слабо улыбнулась. Я заставил ее сесть за руль, а сам спустился вниз, чтобы побриться и переодеться.


Я как раз соскребал остатки пены из-под носа, когда услышал отдаленный рев мощных двигателей. По палубе кокпита зашуршали ноги, и я выглянул в дверь как раз вовремя, чтобы увидеть, как Алекс ныряет в главную каюту.


"Что это?"


«Большой моторный катер. Идет прямо на нас». Он взял револьвер с полки над раковиной на камбузе, проверил заряд и вернулся к трапу.


Я выронил бритву, стер остатки крема для бритья с верхней губы и достала .45. Паршивое оружие с расстояния более двадцати футов, но это все, что у меня было. Я протолкнулся мимо Алекса и поднялся в кабину, где Кристина позволила штурвалу подняться против ветра, глядя на лодку, обгоняющую нас.


«Держи ее в движении», - приказал я и сунул пистолет под рубашку.


Это был большой крейсер с черным корпусом, рассекающий волны, как будто их не существовало. Под нашим углом все, что я мог видеть, это носовая часть и небольшая часть кабины с большим прожектором, установленным на ней. Он навалился на нас, как полузащитник, преследующий подкат, которому повезло, и он не мог оторваться от травы. Я снова проклял Хоука и весь его план парусника.


Я вытащил пистолет, держал его за ногу, скрывая из виду. Лодка ускорилась, подошла слишком близко к нашей корме, прежде чем немного замедлилась и отклонилась в сторону. Я был готов поднять пистолет и выстрелить, когда увидел человека за рулем.


"Алло, красавица!" - крикнул он сквозь брызги, поднятые его корпусом. «В следующий раз, когда ты на Паксосе, оставь этого тупого американца, хорошо?»


Француз с копной волос и застенчивой самоуверенной улыбкой махнул рукой, послал воздушный поцелуй Кристине и выплеснул в нашу сторону много воды, заводя двигатели и уходя под прямым углом к нашему курсу.


«Сукин сын», - выдохнул я, заправляя пистолет обратно за пояс. «Держу пари, он направляется в Бари».


"Что?" - спросила Кристина. Она была бледна и дрожала, и я не винил ее.


«Неважно. Я сяду за руль».


* * *


До наступления темноты мы все еще не вышли на берег, но я знал, что мы находимся на пятке итальянского сапога. Пока не было никаких признаков преследования, я решил, что могу расслабиться; Я прошел в носовую каюту, чтобы посмотреть, смогу ли я выспаться четыре или пять часов. Некоторое время я слышал, как Кристина в главной каюте варила кофе и грохотала пластиковая посуда, занималась уборкой, которую, кажется, все женщины родились, умея это делать. Затем я услышал, как она подошла к кабине, и воцарилась полная тишина, за исключением плеска волн о корпус в дюйме или около того от моей головы ...


Это был кошмар, и моя первая мысль заключалась в том, что это должно произойти. На моем лице было холодное дыхание, холод стали у меня в горле. Я пытался вырваться изо сна, но в кромешной тьме кошмар не проходил. Я чувствовал, как лезвие лезвия рассекает плоть, и я знал, что не сплю.


Должно быть, я закричал, отскакивая от ножа. Из за моего жестокого


усилия меня ударило по голове ребрами жесткости корпуса лодки рядом с узкой койкой. Я был ошеломлен, почувствовал, как мои волосы дернулись, а голова откинулась назад. Нож начал глубоко вонзиться в мое кадык, а затем исчез с взрывным рычанием откуда-то позади меня.


Я понял, что это тусклый свет, мой фонарик, и в призрачном свете я увидел два искривленных лица, склонившихся надо мной. Они были не похожи ни на что, что я когда-либо видел раньше: широко раскрытые глаза, напряженные рты, никаких звуков не было, а только тяжелые хрипы, похожие на старую машину, готовую издать последний вздох.


Я резко выпрямился, схватил пистолет 45-го калибра и обнаружил, что он все еще надежно заправлен у меня за пояс.


«Не волнуйся, Ник», - прорычал Алекс. «Она этого не поняла».


Он держал сестру за шею предплечьем из дубового обрубка, и пока я смотрел, он холодно крутил ей пальцы, пока она не выронила из руки нож, Хьюго.


Я сказал. - "Какого черта?"


«Проснись, Ник». Он толкнул девушку через узкую хижину на другую койку: «Ты хочешь убить ее, или это сделаю я?»


Я посмотрел на нее в слабом свете, ее лицо было закрыто густой завесой волос. "Убить ее?"


"Конечно."


"Твоя сестра?" Я все еще был в полусне.


"Сестра?" Он фыркнул и схватил ее за подбородок, заставляя ее взглянуть на свет. «Она мне не сестра, Ник Картер. И теперь она вот-вот умрет».


Семнадцатая глава


«Да», - сказала она. "Убей меня." Ее голова упала на медвежью лапу Алекса, как будто она не могла больше удерживать ее или не хотела.


Я оттолкнул руку ее брата и вытащил нож из наклонной палубы между нами. "Это не твоя сестра, Алекс?"


"Конечно, нет."


"Откуда вы знаете?"


«Я знал, это в первую минуту, когда увидел, как она идет к моему такси. Моя сестра была еще младенцем, когда я видел ее в последний раз, но она была похожа на меня. Симпатичная, да, но с толстыми ногами и телом, как у меня. Не такая большая, может быть. , но она не могла стать такой совершенной ». Он провел слабым лучом карандаша по всей длине сбившегося в кучу тела девушки, чтобы выделить его, и я вынужден был согласиться, что особого сходства не было.


Я протянул руку и заставил ее взглянуть на себя. "Вы пытались убить меня?"


"Да." Она сказала это без колебаний.


"Зачем?"


«Потому что я должна была».


"И Алекса тоже?"


"Конечно." Ей нечего было сдерживать.


"Как?"


«Когда ты умрешь, я застрелила бы его». Она указала на мой пояс, где застрял пистолет 45-го калибра.


"И что потом?"


"О, убей меня! Пожалуйста!"


"Давай, Кристина. Тогда что?"


Она глубоко вздохнула. «А потом… я должна была выбросить тело моего брата… Алекса за борт и доставить твое на побережье Италии. Таранто, если возможно, но куда угодно».


"Какова была цель?" Мне не хотелось так в нее копать, но сейчас настало время узнать правду.


«Я… я должена была сказать, что Алекс был неправ в информации. Что вы двое подрались, убили друг друга и… ну ладно. Разве это не очевидно?»


"Вы работаете на другую сторону?"


"Не по собственному желанию!" Она подняла голову, дико посмотрела то на меня, то на Алекса, потом в глубины открытого цепного шкафчика. Она всхлипнула.- "Что еще я могла сделать?"


Это Алекс проявил сочувствие. "Что у них на тебе?" он спросил.


«Мой сын», - пробормотала она.


"Сын?"


«Да. Я была… Я из Болгарии. Мои родители были греками, но они эмигрировали во время гражданской войны. Я родилась в этой грязной стране, но выросла гречанкой».


"А ваш сын?"


«У меня один сын. Ему сейчас четыре года. Им владеет государство. И я....».


Я засунул Хьюго обратно в ножны, проверил .45 и положил его на койку рядом со мной. "Кристина? Это ваше имя?"


"О да. Это была проблема!"


"Это было?"


Она подняла голову, посмотрела прямо на меня, затем на Алекса. «Я Кристина Каликсос. Мне двадцать четыре года. Когда мне было девятнадцать, у меня был ребенок, но у меня не было мужа. Государство отняло его у меня. Я даже не могла видеть его. Когда мои мать и отец умерли, у меня ничего не было. уехал, поэтому я перебрался через границу в Грецию, где я надеялся, что буду более свободной и каким-то образом получу своего сына. Почти год я жила в ужасе, потому что у меня не было документов; затем я был в Превезе ». Она посмотрела на меня. «В Превезе я была на пляже, когда молодая девушка утонула. Там была большая толпа, а поблизости были ее вещи. Я посмотрела и увидел, что ее имя Кристина. Я взяла их и стала Кристиной Зенополис. бросила школу медсестер, даже оставила любовника и переехала в другую часть Афин, чтобы никто не сомневался в моей личности


это И это работало, пока они меня не нашли ».


"Oни?" - спросил я.


"Да." Она взглянула на Алекса. «Это было… что? Два месяца назад? Шесть недель? Они нашли меня, и они рассказали мне, кто я такая, и все о моем сыне в государственном доме. И что бы произошло, если бы я не стала сотрудничать с ними. Я очень мало знала о Кристине Зенополис, но теперь я знаю ее лучше, чем себя саму. Они знали, что ты выходишь, Алекс. Не думаю, что они точно знали, как меня использовать, но, как оказалось, им очень повезло, не так ли? "


Алекс потянул кончик своих усов. «Да. Им очень повезло. А если бы я не настоял на том, чтобы связаться с вами?»


«Я полагаю, они знали каждое ваше движение. Я не могу сказать. Но я знаю…» Она повернулась ко мне. «Ник? Тот человек, который упал с лодки, когда они напали на нас? Вы думали, что его убили несколькими ночами ранее».


«Не я. Его партнер».


«О, да. Но они сказали мне, как это должно быть сделано с помощью восковой пули, наполненной кровью, типа того, что используют некоторые сценические фокусники? Они знали, что вас не обмануть с пустыми руками».


«Для меня это звучит чертовски сложно», - сказал я. «Почему они просто не зарезали Алекса и не покончили с этим?»


«Этого я не могу сказать. Мне нужно было выполнить лишь небольшое задание…»


«Пара убийств».


«Да! Две смерти людей, которых я не знала, за жизнь моего сына! Вы бы выбрали иное?»


"Ладно ладно." Трудно было не ответить на ее страсть, но, когда я сидел напротив них, я увидел, как Алекс задумчиво поглаживал плечо своей бывшей сестры. Каким-то образом мне стало легче продолжать. «Позволь мне прямо сказать. За тобой никто не следил, когда мы были… вместе?»


«Нет, нет. Они придумали, чтобы вы думали, что я в опасности. А те люди, которые поднялись на борт вчера вечером… ну, вы знаете».


«Значит, тебе придется пойти с нами в путешествие».


"Да."


«И убить нас».


Долгое время единственным звуком в тесноте было резкое дыхание Кристины. Затем Алекс прочистил горло, как аллигатор, урчащий на свой ежемесячный ужин.


"Вы довольны, Ник Картер?"


"Более менее."


«Тогда почему бы тебе не пойти наверх и не посмотреть, куда, черт возьми, идет эта лодка?»


Сразу после рассвета мы пересекли пятку итальянского ботинка и были на полпути к Таранто, когда над нами пролетел первый вертолет. Ночью я разложил три оранжевых спасательных круга на носовой палубе, как мы и договорились, и когда вертолет заметил нас, вылетела рука, чтобы сообщить нам, что он привязан к "Сцилле". Менее чем через час другой вертолет, а может быть, тот же самый, сел в широкой бухте рядом с ним, чтобы взять на борт Алекса и Кристину. Со мной остались Хоук и спущенная с вертолета шлюпка. погода снова испортилась, и прежде чем мой босс пробыл в кабине более пяти минут, его лицо начинало совпадать с бурлящей зеленью воды вокруг нас.


"Сколько времени пройдет, прежде чем вы сможете доставить эту штуку в порт?" он спросил.


«Может, пару часов».


Он сделал паузу, прежде чем ответить. "О, я вижу."


"Вы хотели что-то со мной поговорить?"


«Ну, возможно. Я так понимаю, что девушка оказалась одной из них?»


«Она такой была. Я бы не стал на это сейчас ставить».


"Ой?"


"Новая любовь." Я видела, как Кристина и Алекс смотрели друг на друга до того, как пересели в вертолет.


"Но ... они брат и сестра!"


Я заполнил детали. Хоук мудро кивнул. «Возможно, она тоже сможет помочь нам».


«Если ты сможешь что-нибудь сделать с ее ребенком».


«Это возможно. Я должен над этим поработать».


Некоторое время мы плыли в тишине, прежде чем он снова заговорил. «А как дела, N3? Без ран? Без синяков?»


«Не о чем говорить. Многое».


«Хорошо. Когда мы вернемся в Вашингтон сегодня вечером, я должен поговорить с вами о…»


"Подождите минуту."


"Да?"


Я похлопал по рулю. «Мне нужно вернуться на лодке».


«Об этом можно позаботиться».


«Я лучше сделаю это сам. Возможно, мне придется когда-нибудь вернуться сюда».


"Хорошо…"


"Да?"


«О, я полагаю, ты прав. Сколько времени это займет?»


«Несколько дней. В зависимости от погоды».


«Хорошо. Но не занимай больше времени, чем необходимо, Ник. Ты нужен».


«Не буду», - пообещал я и начал мысленно прокладывать курс на Бари. Какое-то время я почти подсел на Кристину, но даже Сью-Эллен никогда не приставляла нож к моему горлу. Пришло время немного повеселиться. Это мой метод.


Код


Ник Картер


Код


Посвящается людям секретной службы Соединенных Штатов Америки


Пролог


Я не добрался до похорон Кирби. В то время я был в Сингапуре, носил бороду и очки и изображал из себя перебежчика в области ракетного оружия, стремящегося продать американские секреты китайским коммунистам. Я сыграл свою роль достаточно хорошо, чтобы устранить одного из ключевых агентов Мао и взломать информационный трубопровод, который он установил, чтобы получить пару пуль в свой бок и получить шифрованную телеграмму с поздравлениями от Хоука, ведущего гения подразделения, в котором я работаю. Мы называем его AX. Мы хорошие ребята.


Когда до меня дошло запоздалое сообщение о смерти Кирби, я лечился в британской больнице на северном побережье Малайского полуострова. У Хоука было достаточно связи с британцами, чтобы найти мне хороших врачей, мягкую кровать и красивую медсестру. Новости о Кирби все испортили.


Кирби был одним из лучших агентов AXE, умным и надежным. Мы вместе работали над некоторыми трудными задачами в Латинской Америке, которые подвергали вас серьезным испытаниям. Я не забыл, как Кирби, крутой человек в сцеплении и опытный пилот вертолета, схватил меня с лодки в кубинских водах прямо перед тем, как корабль разлетелся на более мелкие части, чем пазл.


Теперь он был убит, и AX не знал, кто его убийцы. Найти их было моим следующим заданием.


Первая глава.


Самолет доставил меня на частную взлетно-посадочную полосу во Флорида-Кис. В ожидании стояла машина, высокий мужчина с невыразительным лицом прислонился к капоту. Я узнал его. Он был одним из двух агентов AX, которые работали телохранителями Хока. Его звали Смит.


Это оказался один из самых разговорчивых дней Смита. Он произнес всего восемнадцать слов, пока вез меня на встречу с Хоуком.


«Старик скрепит зубами», - сказал он. Мы мчались по пустынной дороге, стрелка спидометра лимузина подталкивала к 70. «Не могу вспомнить, когда я видел его в таком отвратительном настроении».


Причину несчастья Хоука выяснить нетрудно. Никто не останется ранодушным после потери такого агента, как Дэвид Кирби.


Лимузин проехал по повороту, и я увидел одинокий коттедж, расположенный в конце дороги с твердым покрытием. За коттеджем в тихую бухту исследовал пустой причал. Мексиканский залив мерцал вдали, как цветные стекла, забитые солнцем.


На остров дул ветер, трепя белые волосы Хоука. Он ждал возле коттеджа, когда мы подъехали. Копия Смита, второго оперативника с невыразительным выражением лица, которого обычно можно было найти возле Хоука, стояла у двери.


«Это место, где произошли убийства», - сказал Хоук, быстро и злобно взмахнув рукой в сторону дома. «Я отведу тебя внутрь через минуту».


«Спасибо, что прислали за мной».


«Я не провоцирую тебя на вендетту, Ник. Я послал за тобой, потому что ты мне нужен».


Он пристально посмотрел на меня и продолжил. «Нам удалось восстановить некоторые детали. Убийцы ехали на небольшом грузовике. Они остановились там, - указал он, - и перерезали телефонные провода, ведущие к дому. Затем они подошли к дому и убедили кого-то признать что они связисты, вероятно, под предлогом проверки телефона. Мы думаем, что они были одеты как монтеры. Они застали Кирби и человека, которого Кирби привел сюда, чтобы встретиться, врасплох, и убили их и еще двоих, которые были в коттедже в то время . " В его голосе прозвучала горечь, когда он добавил: «Мы до сих пор не знаем, кем они были, и можем только догадываться об их мотивах».


"Сколько людей мы ищем?"


«Как обоснованное предположение, я бы сказал, четырех. По крайней мере двое из них были вооружены автоматами. У одного был дробовик. Мы обнаружили следы, по которым один из них кружил у дома, чтобы подойти к нему сзади. Он сломал заднюю дверь, и они расстеряли мужчин внутри перекрестным огнем. Это была ужасная работа ".


Когда мы шли к дому, нас дул ветер, Смит молча следовал за ним.


"Какое было задание Кирби?" Я спросил.


«Он пришел сюда, чтобы поговорить с человеком, снимающим коттедж. Этим человеком был Фрэнк Абруз».


Это имя заставило меня остановиться на полпути. "Фрэнк Абруз из мафии?"


«Да и никто другой. Легендарный Фрэнк Абруз. Один из немногих людей, которые мафия когда-либо согласилась отпустить в отставку с почестями. Он перенес сердечный приступ и решил, что хочет провести свои последние дни на Сицилии. Совет директоров мафии проголосовал за его пенсию и решил выплатить ему небольшую пенсию за верную службу ». Хоук позволил себе тонкую улыбку. Пенсия была несколько лучше золотых часов. Собственно говоря, двести тысяч в год. Мы узнали, что Абруз покинет страну в течение нескольких недель, и Кирби установил с ним контакт ».


«Мне было бы интересно узнать, о чем они говорили, агент AX и бывший капо мафии».


«Путешествие Абруза, Ник. Он был человеком, которому доверяли враждующие группировки внутри Братства, и когда у них было щекотливое поручение, которое нужно было решать за границей, они часто отправляли его». Хоук коснулся моей руки. «Теперь пойдем в коттедж».


Другой телохранитель по имени Корбетт открыл нам дверь. Я чуть не вздрогнул, когда мы вошли внутрь. Место было закрыто несколько месяцев, но, казалось, все еще пахло смертью.


«Фрэнк Абруз был интересным человеком, индивидуалистом. Не скажу, что я его уважал. Его послужной список был слишком кровавым, - продолжил Хоук, - но он был одним из лидеров, выступавших против причастности мафии к международной торговле наркотиками. Он яростно боролась с этим в течение последних двух лет, когда американскому отделению мафии предложили сделку азиатская группа, которая контролировала отборные опиумные поля в Индокитае ».


"Это было до сердечного приступа, который привел его к пенсии?"


«Верно. Затем, когда Абрузу удалось поменять позицию коммунистов-партизан в сделке, все взлетело до небес. Он изложил свои выводы высшему совету мафии и предложил им пересмотреть предложение. На этот раз голосование прошло в его пользу. были несогласные, но правление решило отменить сделку ».


«Я понимаю. У Абруза была информация о полях опиума, которые мы могли бы использовать. Кирби пытался убедить его передать это нам».


«Добродетелей Абруза было немного, но одной из них была вера в то, что коммунизм не был волной будущего. Были основания надеяться, что он будет сотрудничать с нами. Кроме того, Кирби подозревал, что Абруз имел некоторую информацию о коммунистах. Возможно, их мафиозные контакты были связаны с ними не только в сфере наркотиков ».


"Какой вид бизнеса?"


«Кирби не знал. Абруз только намекнул, что знает кое-что, что AX может найти очень интересным».


Хоук провел меня в комнату, стены которой были изрешечены пулевыми отверстиями. Он сердито махнул рукой. «Убийцы не рисковали, как видите. Они разбрызгали здесь достаточно свинца, чтобы убить дюжину человек».


«У Абруза была жесткая репутация. Сердечный приступ или отсутствие сердечного приступа, но он не был тем человеком, с которым можно было бы играть.


Хоук кивнул. «Они были быстрыми и эффективными, я признаю это. И абсолютно хладнокровными».


"Вы сказали, что двое других людей были парнями Абруза?"


«Его личными телохранителями».


Я открыл окно и впустил ветерок. Я подумал о старом капо мафии и моем друге Кирби, лежащих на полу с разорванными пулями телами. Я сделал глубокий глоток прохладного воздуха, струящегося по моему лицу.


"Как мафия относится к смерти Абруза?"


"Мои обычно надежные источники говорят, что они испуганы тем, что один из их доверенных старших деятелей был сбит с толку. Но помните, что взгляды Абруза были опровергнуты некоторыми и что он нажил себе врагов в свое время. Для меня важно то, что один из наших главных агенты был убит при обстоятельствах, которые я не могу объяснить. Я не собираюсь отказываться от этого больше, чем вы. Я хочу, чтобы убийцы были найдены ».


«Есть три возможности», - сказал я. «Коммунистические агенты, старые враги Абруза или кто-то, кому не нравилось, что он ограничивал азиатскую сделку по продаже наркотиков».


Хоук рассыпал сигарный пепел на брюки и смахнул их. «Четыре возможности. Помните, я упоминал о пенсии Абруза в размере 200 000 долларов в год? У него в доме была выплата за первый год. Она исчезла вместе с убийцами».


«Убивать одного из самых страшных капо мафии? Чтобы придумать такую идею, нужен сумасшедший».


Хоук резко встал. «Посмотрите на эти пулевые отверстия. Как вы думаете, человек, ответственный за это, был в здравом уме?»


Он был прав.


Я последовал за Хоуком на улицу. «Я видел дом и слышал эту историю, но вы не торопили меня сюда только из-за этого. Что еще?»


«В коттедже был еще один человек, который избежал резни. Наконец-то мы ее нашли».


* * *


Девушка выглядела как миллион долларов до инфляции. Она была блондинка, молодая и длинноногая. Хотя на ней было пальто с поднятым воротником, я мельком увидел ее лицо, когда она выходила из ресторана на улицу. У нее были высокие выступающие скулы и широкие темные глаза - хрупкий набор черт, не отмеченных цинизмом и жесткостью, которых я ожидал.


«Замри прямо здесь», - сказал Хоук человеку, управляющему проектором. Мы сидели в темной проекционной комнате одной из основных баз AXE, изучая неподвижное изображение на экране. «Ее зовут Шейла Брант, но она больше так себя не называет», - сказал Хоук. «Мы чертовски долго ее не находили».


Мне было трудно поверить в то, что Хоук рассказал мне о Шейле Брант. Это не шло с тонким лицом и мягкими глазами.


"Вы уверены, что она была любовницей Фрэнка Абруза?"


«Без сомнения. Но мы очень мало знаем о том, кем она была до того, как Абруз подобрал ее в Вегасе».


Я разочарованно вздохнул. Думаю, нет закона, который гласит, что красивая девушка двадцати двух лет не может найти счастья в постели стареющего мафиозного капо. «У старого мафиози был вкус».


- Фактически, очень похож на ваш, - сказал Хоук сардоническим голосом. Затем он продолжил: «Когда мы узнали, что Шейла жила в коттедже во Флориде с Абрузом и не была среди погибших, мы начали искать ее.


Она хорошо прятала свои следы ".


«От кого она убегает? АХ, закон, мафия?»


«Возможно, от всех трех. И, возможно, еще кто-нибудь. Вы будете рады узнать, что я собираюсь организовать для вас, чтобы вы задали этот вопрос Шейле».


Я с нетерпением этого ждал. Я взглянул на светящийся циферблат своих часов. Хотя я знал, что инструктаж необходим, я начинал ощущать острую край нетерпения. Мне не терпелось отправиться в путь и отправиться по следу убийц Дэвида Кирби. Эта тропа была уже слишком холодной, чтобы меня устраивать.


«Этот фильм был снят в небольшом городке в Айдахо под названием Бонэм. Шейла Брант жила там последние два месяца. У вас будет прикрытие, чтобы объяснить ваше внезапное появление. Мы не хотим напугать девушку в бегстве. снова ", - сказал мне Хоук. «Но после того, как вы приедете, вам придется его взорвать».


«Давай посмотрим остальную часть фильма», - предложил я.


Проектор снова включился. Мы наблюдали, как Шейла Брант, засунув одну руку в карман пальто, шла к припаркованной машине. В ее движениях была плавная грация. Когда она открыла дверь машины, ее голова резко дернулась, как будто она услышала звук, который заставил ее нервничать. Когда она поняла, что звук был безобидным, ее лицо коснулось облегчения.


Она села в машину и уехала, камера следовала за ней, пока она не свернула за угол.


«Наш человек снимал фильм из окна отеля через дорогу от ресторана. Девушка работает там официанткой», - сказал Хоук. Это было восемь дней назад. Наш человек не пытался наладить контакт. Это твоя работа. Наладить контакт с Шейлой и, при необходимости, отношения. Нам нужно знать то, что она знает. Все это."


Проектор выключился, и загорелся свет, наполнив комнату яркостью.


"Ну, фильм тебе что-нибудь сказал?" - спросил меня Хоук.


«Вы были правы. Она напугана. В правом кармане пальто она держала оружие. К тому же у нее хорошие ноги».


«Я думал, ты все это заметишь», - сухо сказал Хоук. «Убедитесь, что вы следите за ее правой рукой, а также за ее ногами».


Он протянул мне папку, которую держал на коленях. Он содержал файл AX на Шейлу и краткое изложение моей обложки. У меня был остаток дня, чтобы запомнить их, подготовить поддельное удостоверение личности и ознакомиться со специальным оборудованием, которое я возьму с собой в Айдахо.


Я оставила дело Шейлы Брант в жилом помещении, куда меня направили, затем взял свое фальшивое удостоверение личности. Нед Харпер, изображенный на водительских правах, выглядел в точности как Ник Картер. У него было суровое лицо, но мне оно скорее нравилось. Наряду с удостоверением личности я получил чемодан, набитый личными вещами, соответствующими той роли, которую я буду играть в Айдахо. Одежда не выглядела ни новой, ни сшитой, но идеально подходила мне.


Я провел час в оружейной. Я проверил ящик, в котором, помимо других смертоносных предметов, находилась мощная винтовка с дальним прицелом. Вместе с моим личным оружием это дало мне такую же огневую мощь, как в некоторых отделених полиции.


Еще одной моей остановкой был отдел электроники базы. По приказу Хока наши специалисты собрали для меня комплект. Он выглядел как бритвенный набор, но в нем были чувствительные устройства для прослушивания, камера и крошечный магнитофон. Я сомневался, что мне понадобится это оборудование, но Хоук ничего не упускал из виду.


Мне нужно было сделать еще один визит - в сарай, где механики работали над машиной, на которой я ехал, когда я стал человеком по имени Нед Харпер. Одним из механиков был крепкий невысокий мужчина лет сорока, который сказал, что много слышал о Нике Картере и хотел встретиться со мной. Я решил не говорить ему, что половина из того, что он слышал, вероятно, неправда.


«Мы приказали предоставить вам машину, которая выглядела так, как будто она была куплена из дешевой подержанной партии, но которая действительно никуда не годится», - сказал он с ухмылкой. «Вот что мы сделали. Эта малышка некрасивая, но я думаю, ты влюбишься в нее. Она отвечает, как французская шлюха».


Мы прошли на другую сторону сарая. Механик указал на небольшой участок дороги, усеянной препятствиями. «Вот где мы ее опробуем. Водитель-испытатель собирается испытать ее на себе».


Трехлетний Форд с пятнами краски и вмятинами на одном из крыльев мурлыкал в конце полосы препятствий. Водитель в защитном шлеме махнул нам рукой и резко нажал на педаль газа. Машина взлетела, как ошпаренная кошка.


«Я обещаю, что ты сможешь получить от нее 120 в час в крайнем случае», - гордо сказал маленький механик. «Мы настроили ее как концертную скрипку».


Автомобиль несся с препятствиями. Думал, попадет первым, но в последнюю минуту водитель срезал колесо. Он зигзагами вел машину по курсу, скрипя шинами. В конце дистанции он резко нажал на тормоза и завел машину в умышленное вращение, развернув ее с голливудским талантом каскадера, прежде чем выпрямиться и поехать обратно к нам.


«Этот человек должен ехать в Индианаполис, - сказал я.


Улыбка механика стала шире.


"Тебе нравятся сюрпризы, Картер?"


Я понял, что он имел в виду, когда водитель вышел из машины, снял защитный шлем и встряхнул гриву ярко-рыжих волос. Даже с ее телом, скрытым бесформенным комбинезоном, не было сомнений, что водитель-испытатель была женщиной. .


Ее щеки вспыхнули, она подошла к нам, качая шлемом в руке.


"Что ты думаешь, N3?" - сказала она, используя мой ранг убийцы вместо моего имени. Среди девушек, которые выглядели так же поразительно, как она, я старался поощрять немного больше знакомства, чем это.


"Насчет машины или водителя?" Я спросил.


В ее зеленых глазах вспыхнул огонь. «Машины, конечно. Мне плевать, что ты думаешь о водителе».


Я взглянул на механика, который пожал плечами и дипломатично отступил. Он не хотел быть свидетелем, когда эта великолепная рыжая разрубила знаменитого Ника Картера на мелкие кусочки своим презрением.


"Что я тебе сделал?" - спросил я ее, немного сбитый с толку.


«Вообще ничего. Посмотрим, что так и останется, N3».


И снова - звание вместо имени. Я воспринял это и блеск огня в ее глазах как вызов. «Я думал, что ты немного выпендриваешься, когда сидишь за рулем машины», - сказал я. "Было ли это для меня?"


«Конечно, вы так думаете. Вы, вероятно, были удивлены, увидев, что женщина может управлять машиной лучше, чем вы». Ее гордая губа скривилась, но от этого полный рот стал еще привлекательнее. «Давайте уберем очевидное прямо сейчас, N3. Некоторые девушки здесь могут поклоняться тебе как спальнму спортсмену, но твоя репутация меня не впечатляет».


«Что вас впечатляет - спектакль? Может, устроим показ».


Она засмеялась, как будто это предложение ее развеселило. Она потянула за молнию на ее мешковатом комбинезоне. «Вы знаете, что мне сказали, N3? Мне сказали, что если вы были в самолете, который терпит крушение, вы все равно найдете время, чтобы сделать предложение стюардессе».


Это правда, - сказал я ей. - На самом деле, это я сказал.


Она сбросила комбинезон с плеч и вывернулась из него, сумев сделать процедуру такой же захватывающей, как стриптиз. Под рабочей одеждой на ней были облегающие брюки и свитер, облегавший ее изгибы, как кожа.


«Я уважаю вас как профессионала. Звание N3 кое-что значит», - сказала она. «Но давайте продолжим разговор на профессиональном уровне, не так ли?»


Я не мог придумать ничего, что меня интересовало бы меньше, кроме, возможно, чтения лекции о воздержании в доме старых горничных.


«Автомобиль хорошо управлялся для вас, но я бы хотел испытать его на себе», - сказал я ей.


Я залез под руль, разбудил мотор и дал задний ход. Потом я выстрелил. Я прошел курс так же быстро, как и девушка, и закончил тем, что затормозил машину, сделав резкий двойной поворот. Когда я вышел, бросил ей ключи и сказал: «Сгодится», - подумал я, она плюнет мне в лицо.


"Теперь, кто показывает понты?" - сказала она, но в ее голосе был намек на удивление, смешанный с сарказмом.


«Машина не так уж и хороша, но у нее много под капотом. Ты выглядишь как большая женщина, но, может быть, не так уж и много. Мне достаточно любопытно, чтобы задаться этим вопросом». Я бросил дубликат ключа от своей комнаты ей в руку. «Если вы хотите использовать это, это должно быть сегодня вечером. Я уезжаю с базы утром».


"Что заставляет вас думать, что я бы подумала об её использовании?"


«Может быть, тебе так же любопытно, как и мне», - сказал я.


Вернувшись в свою каюту, я стянул куртку, обнажив урезанный «люгер» в быстрозатяжной оснастке под левой рукой. Вооружение, которое я проверял в AX, варьировалось от задания к заданию, но я никогда не оставался без личного оружия: Люгер, которого я назвал Вильгельмина; стилет, Хьюго, в рукаве; и приклеенная к внутренней стороне бедра крошечная газовая бомба Пьер. Бомба могла убить всех в закрытой комнате за секунды; все, что требовалось, - это крутой поворот, который сломал бы его оболочку.


Открыв ящик стола, я достал папку, которую дал мне Хок. Я откинул обложку и раздраженно нахмурился. Я подумал, что вспомнил, что оставил копию моей обложки поверх файла. Теперь первой страницей был лист с описанием внешности Шейлы и неподвижной фотографией из фильма, который я видел ранее в тот день.


Я сказал себе, что должен ошибаться. Я пролистал содержимое папки, но не было никаких признаков одностраничного рассказа. «Что ж, теперь не о чем беспокоиться», - подумал я. Постороннему было бы сложно проникнуть на базу AX, как контрабанду парохода на футбольный стадион.


Все еще немного обеспокоившись, я принялся перечитывать досье на девушку Брант. Как и сказал Хоук, подробностей о ее прошлом нет. Она могла родиться в те выходные, когда Фрэнк Абруз забрал ее в Лас-Вегасе. Однако после того, как AX обнаружил ее в Айдахо, данные были кропотливо полными - часы, которые она проработала официанткой, когда обычно ложилась спать, и даже карандашный набросок плана дома, который она снимала.


Много раз мне хотелось иметь фотографическую память. Так как у меня его не было, я разработал свои собственные методы закрепления ключевых фактов в своей голове. Я сделал заметки в карманном блокноте, который ношу с собой, и перечитал их, просмотрел план дома Шейлы, затем растянулся на кровати, выбросив все из своих мыслей, кроме материала, который я читал.


Я, должно быть, задремала. Я проснулся в темноте, меня насторожил звук, настолько слабый, что я не мог его определить.


Он раздался снова, просто слабый царапающий звук, металл касался металла. Я вскочил с кровати и приземлился на корточки с «люгером» в руке.


Дверь открылась, и по полу пробежала желтая полоса света. Рыжая сказала: «У тебя быстрые рефлексы, N3».


Я расслабился, осознав, что звук, который я слышал, был ее ключом, повернутым в двери. Я не смутился, что меня поймали с пистолетом в руке. Инстинкт, который заставил меня встать с постели, не раз спасал мне жизнь.


«Включи свет. Кнопка на стене позади тебя», - сказал я девушке.


Она щелкнула выключателем, затем бросила мне ключ. «Если ты уезжаешь завтра, мне это больше не понадобится, правда?»


Я зажал ключ, ухмыляясь. "Итак, вам стало любопытно".


Она пожала плечами. «Думаю, мне просто нужно было узнать, все ли правда о вас, что мне сказали».


"Почему бы тебе не закрыть дверь и не представиться?" Я сказал.


Она закрыла её, не сводя с меня глаз. Вызов все еще сиял в их зеленой глубине.


«Патрисия Стил», - сказала она.


Сняв наплечный ремень, я повесил его на спинку стула и засунул Люгер в кобуру. "Как долго вы работаете в AX?"


«Примерно год. А теперь спроси, как такая милая девушка, как я, попала в этот бизнес».


«Позвольте мне сделать предположение. Вы хотели доказать, что можете сделать все, что может сделать мужчина».


«О, ты хитрый ублюдок», - сказала она без заметной злобы.


«У меня есть бутылка виски, - сказал я. «Подарок от нашего босса. Могу я его открыть?»


«Я пришла сюда не пить», - сказала она. Она стянула свитер через голову и бросила его на стул.


На ней был черный кружевной бюстгальтер. Ну, половина бюстгальтера. Ее чашки были переполнены. «Хорошо обеспечен» - вот одно из неадекватных описаний, которое пришло мне в голову, когда я посмотрел на нее.


Отряхнув ярко-рыжую гриву волос, она улыбнулась мне. Улыбка была отчасти насмешливой, отчасти обещающей.


Я вспомнил ее реплику из того дня. Я повторил это. "Теперь кто хвастается?"


«Я», - признала она. «Но тебе это нравится».


Все еще улыбаясь, она стянула ширинку своих брюк на молнии и вылезла из кучи, которую они сложили у ее ног. Теперь на ней был только черный бюстгальтер и соответствующая полоска черного кружева внизу.


Она спокойно подошла к кровати и села на край. Она расстегнула бюстгальтер и стянула его со своей большой груди. Легким движением руки она накинула одежду на изголовье кровати, а затем легла на мою подушку.


«Я оставлю тебе трусики», - сказала она. «Я думал, ты захочешь сорвать их от меня».


Теперь в ее глазах светилось нечто иное, чем вызов. Волнение, желание.


Когда я сбросил одежду, и она увидела шпильку и газовую бомбу, она воскликнула: «Боже мой, ты ходячий арсенал».


Я непристойно усмехнулся. «Ты сам упаковываешь пару ядер».


Ее смех был хриплым и раскованным. Она могла бы доказать, что она равна любому мужчине, но она определенно не возражала против того, чтобы ее рассматривали как сексуальный объект. «Давай, N3», - призвала она.


«Ник», - сказал я ей. «Кровать - не место для формальностей».


«Ник. Ник, - сказала она, - я готова».


Я сорвал с нее кружевные трусы. Она была права. Мне понравилось это делать.


Пэт была сильной девушкой. Когда мы обнялись, я почувствовал, как мускулы ее спины задрожали. Ее рот был мягким и теплым, а язык быстрым и быстрым. Я уткнулся лицом в ее грудь, а ее пальцы вцепились мне в волосы. Когда я играл с ее твердыми сосками, она корчилась и рычала, как голодный кот.


Мои руки скользнули вниз к ее ягодицам, и я поднял ее, чтобы встретить свой первый толчок. Я глубоко погрузился в нее и услышал ее стон. Ее тело прижалось ко мне. Когда я ускорил свои движения, она вздрогнула и встряхнула кровать. У нее была гибкая сила животного.


«Ник», - выдохнула она. «Давай закончим вместе».


Насколько я понимаю, ее время было идеальным. Собственно говоря, все было идеально.


Ее рука скользнула по моему бедру, исследуя. «Мышцы. Вы настоящий кусок мяса, мистер Картер».


"Так ты."


«Я не был готов к этому. Ты даже лучше, чем мне сказали».


«Я так понимаю. Я заслужил больше, чем ваше профессиональное уважение».


Она смеялась. "Могу я спать здесь сегодня вечером?"


«Ты можешь остаться на ночь, - сказал я, - я не знаю, сколько ты выспишься».


Два


Утром я встал рано и начал собираться, пока рыжая не проснулась и не перевернулась в постели.


«Ник, - сказала она, - это было здорово. Особенно в последний раз».


Я приклеил газовую бомбу к внутренней стороне бедра. Прошлая ночь была прошлой ночью. Сегодня все было как обычно. Я пристегиваюсь


Я привязал стилет к предплечью и проверил пружинный механизм. Я согнул руку, и тонкий нож скользнул мне в руку, готовый к работе. «Выражение вашего лица немного пугает», - сказала Пэт.


Я одарил ее улыбкой, которая не коснулась моих глаз. "Я не совсем мальчик по соседству".


Затем я надел одежду, которая соответствовала роли Неда Харпера, надел «Люгер», накинул на него куртку на молнии и посмотрел на себя в зеркало. Насколько я мог судить, я выглядел как пьяный водитель грузовика. Когда я перебрался в город, где скрывалась Шейла Брант, я рассказывал, что искал работу.


«Я не должен спрашивать об этом, - сказал Пат, - но что случилось с N1 и N2?»


«Их удача закончилась», - сказал я ей. «Как у Дэвида Кирби», - подумал я.


Я захлопнул чемодан, который мне предоставил AX. Я был готов уйти. Все, что мне нужно было сделать, это попрощаться.


Рыжий избавил меня от хлопот. «Я знаю. Корабли, которые проходят в ночи, и все такое. Оставайся удачливым, Ник».


Я поехал в Бонэм, штат Айдахо, в два часа дня. В городе было 4700 жителей, и это выглядело так, как будто 4695 из них решили остаться дома.


Свернув на заправку, где рекламировалось мгновенное обслуживание, я подъехал к цистернам. Мгновенная услуга не была реализована. Я вышел из машины и вошел внутрь, где нашел мужчину, дремавшего за столом, заваленным пылью, дорожными картами, банками с крекерами и упакованными автозапчастями. Я постучал костяшками пальцев по чистому краю стола.


Его глаза потрескались. "Да сэр?" он зевнул.


Я указал на свою машину. «Я хочу немного бензина».


«О, - сказал он, как будто такая возможность ему и в голову не приходила.


Пока он выдергивал шланг и вставлял насадку в почти пустой бак форда, я стоял рядом и глядел на сонную улицу, освещенную бледным солнечным светом поздней весны.


Я не видел ни светофоров, ни неоновых вывесок. Бонэм выглядел как картина Нормана Роквелла с изображением небольшого городка. Я чувствовал себя не на своем месте, когда все мое смертоносное оружие было привязано к моему телу и заперто в багажнике моей машины. Бонэм совсем не походил на то место, которое предпочла бы спрятать бывшая любовница вождя мафии. Вероятно, именно поэтому Шейла Брант выбрала его. «Дай ей должное за мозги, - подумал я.


Я расправил усталые плечи. Я ехал быстро и по много часов каждый день с тех пор, как покинул базу AXE на побережье Каролины. Позже в тот же день я свяжусь с агентом AX, который следил за Шейлой, чтобы убедиться, что она не пропустила нас.


Дежурный на станции техобслуживания начал протирать лобовое стекло машины. «У вас здесь достаточно мертвых насекомых, чтобы наполнить ведро», - пожаловался он. «Вы, должно быть, ехали всю ночь».


«Ага», - сказал я. Он был наблюдательным, если не мгновенным.


"Турист?"


"Нет я сказала.


Его голова повернулась, и его глаза больше не были сонными.


«Я водитель грузовика, - сказал я. «Я надеюсь найти здесь работу».


"Есть ли особая причина, по которой вы выбрали Бонэма?"


«Мне нравятся маленькие города».


«Есть много других маленьких городков».


«Блин, - подумал я. Ему определенно было любопытно. Я сказал: «Мне нравится, как выглядит этот».


Пока он проверял уровень масла, я вошел в мужской туалет и сдвинул засов на внутренней стороне двери. Я плеснул в лицо холодной водой. Я устал от того, что так долго был приклеен к сиденью машины, сказал я себе, иначе бы допрос обслуживающего персонала меня не раздражал.


Он постучал в дверь. «Эй, мистер, мне нужно тебя увидеть».


Я расстегнул молнию на куртке, чтобы быстро добраться до «Люгера», затем открыл дверь. "Что о?"


«О Шейле Брант», - сказал он, затем усмехнулся. «Я агент, которого вы должны встретить, N3».


Я никогда не видел своего контакта и не рисковал. "О чем ты говоришь?"


Захлопнув дверь, он сунул руку в карман и вытащил зажигалку, идентичную моей. Он передал его мне. «Я разговаривал с парой людей, которые работали с вами в прошлом, Картер. Мне показалось, что я узнал вас по их описаниям. искусство. Некоторые из уловок Хоука, сказал я себе. Между прочим, меня зовут Мередит.


Я перевернул зажигалку. То, что выглядело как серийный номер производителя внизу, на самом деле было кодом, который идентифицировал владельца как сотрудника AX. «Хорошо, Мередит. Но на твоем месте я был бы более осторожен. Не забывай, что причиной всего этого бизнеса является потеря чертовски хорошего агента». Я не стал настаивать на этом. Не мне было его пережевывать: «Что нового о нашей девушке Шейле?»


«Она все еще здесь и ведет себя хладнокровно. Я старался не подходить слишком близко, чтобы не вызывать у нее подозрений. Я взялся за эту работу, потому что боялся, что горожане начнут недоумевать, почему я задерживаюсь. остановимся в отеле. Увидимся сегодня вечером и поговорим еще немного ". Он колебался. «Я понимаю, что буду опорой в этом задании, и я с нетерпением жду возможности поработать с вами. Не судите меня по тому, что только что произошло. Я обычно не такой случайный».


«Надеюсь, что нет», - сказал я.


Я медленно ехал по главной улице города


, отметив расположение двухкомнатного полицейского участка, почтового отделения и мэрии эконом-класса. Я подумал, что ты мог бы запаковать весь город в коробку из-под обуви. Между двумя большими зданиями находился бар-закуток с надписью «Холодное пиво» на окне. В четырех витринах ниже я обнаружил отель, пережиток дней, когда Бонэм был железнодорожной станцией, был больше и процветал. Теперь двухэтажное здание нуждалось в покраске, и я увидел, что в некоторых верхних окнах нет экранов.


Выйдя из машины, я внимательно осмотрел ресторан через дорогу от отеля. Шейла Брант дежурила только в 16:00. и если бы дела не пошли в гору, она и тогда не понадобилась бы. В заведении не было посетителей.


Я вошел в полутемный вестибюль отеля, где на мебели было четверть дюйма пыли и следов преклонного возраста. Лифта не было, только лестничный пролет, а растения в горшках, мимо которых я проходил, нуждались в воде так же, как Бонэму нужно было вдохнуть новую жизнь.


Клерк поприветствовал меня, как если бы он был политиком, приветствующим решающее голосование. Он сказал, что они давно закрыли свою столовую, но я могу хорошо поесть в ресторане через улицу. «Попробуйте, вам понравится», - сказал он.


В своей комнате я сняла одежду и снаряжение и приняла душ. Хотя на моих чертах этого не было видно, все мои внутренности свернулись, как пружина. В моей голове вертелась мысль, что я был рядом с девушкой, которая могла дать мне несколько ответов о смерти Дэвида Кирби.


Из окна второго этажа мне открывался хороший вид на ресторан. Застегивая рубашку и надевая брюки, я думал о Шейле Брант. Я задавался вопросом, удалось ли ей сбежать из этого коттеджа в Ключи одной или же убийцы по какой-то причине разрешили ей уйти живой.


Мередит дала мне номер своей комнаты, которая находилась в нескольких дверях от моей. Я пошел к нему по коридору. Мередит оказался подлинной статьей, но я был подозрительным типом, и я собирался проверить его.


Благодаря обучению AX и большому практическому опыту я стал экспертом по взлому замков. Дверь в гостиничный номер не представляла собой никакого затруднения. Двенадцатилетний мальчик мог открыть замок перочинным ножом.


Я повернул ручку и тихо вошел в комнату. В кресле у окна сидел мужчина. Он широко улыбнулся мне. «Было бы так же легко стучать».


Я не мог придумать умного начала. Все, что мне удалось, было: «Кто ты?»


«Мередит, конечно. А ты, должно быть, Ник Картер».


Если он не был Мередит, он был чертовски хорошим лжецом. Он казался совершенно непринужденным. «Я ждал тебя. Думаю, ты только что вошел», - сказал он. "Вы еще не видели девушку?"


"Еще нет."


Если бы он знал, что он второй Мередит, которого я встретила за последние полтора часа, он бы не был так расслаблен, подумал я. Я достал сигарету. "Есть свет?"


"Конечно." Он ощупал карман своего мятого коричневого пальто. Это был круглолицый мужчина, начинал лысеть и толстеть, но внешность ни о чем не говорила. Агенты AX бывают всех размеров, форм и возрастов. «Вот ты где, Картер».


Он вручил мне книгу спичек.


"Разве у вас нет зажигалки?" - небрежно спросила я, закуривая сигарету.


«Никогда не бери с собой. У чертовых вещей всегда заканчивается топливо».


Я ухмыльнулся и бросил ему спички. «Думаю, если бы я мог взломать замок, ты тоже».


Он скрестил ноги и откинулся на спинку стула, положив руки на колено. Его глаза не покидали меня с тех пор, как я вошел в комнату. "Вы имеете в виду, что не верите, что я Мередит?"


Расстегнув куртку, я сказал: «Я чертовски хорошо знаю, что это не так».


Его расслабленная улыбка все еще была на месте. У него было достаточно самообладания. "Что я сделал не так?"


«Важно то, что ты это сделал. Кто ты на самом деле?»


«Я тот человек, у которого есть ваш смертный приговор», - сказал он. Ловким движением он одной рукой задрал штанину. Другим он вытащил револьвер из прикрепленных к голени ножен.


Я упала на одно колено, пока он рисовался. Его револьвер был оснащен глушителем, и я услышал тихий кашель, когда пистолет выстрелил. Пуля попала в стену.


Я согнула руку, и стилет вошел мне в руку. Я бросил его, когда он двинулся, чтобы снова привлечь меня в поле зрения. Нож вонзился ему в горло и задрожал, как дротик. Его глаза застыли, и он наклонился, как будто собирался заглянуть под стул.


Я поймал его, когда он осел на пол. Он был тяжелым. Я растянул его и обыскал. В его бумажнике было пять тысяч долларов и некоторые документы, на которых говорилось, что его зовут Куган и он приехал из Денвера. Это не обязательно что-то значило. Его бумаги, вероятно, были такими же фальшивыми, как и мои. Сунув себе в карман его водительские права. Я встал. Дела начинались плохо. Кто-то знал, почему я был в Бонэме, безопасность AX была явно взломана.


Пришлось что-то делать с телом. Я не мог оставить его в комнате настоящей Мередит. Убедившись, что коридор


был пуст, я наугад выбрал дверь и открыл замок. Очевидно, в комнате никого не было. Я поднял Кугана, отнес его через холл и положил на кровать.


«Ни одна торговая палата не будет заинтересована в том, чтобы меня нанять», - подумал я. Я был в городе меньше двух часов, а уже умер человек.


Я спустился вниз и завязал дружеский разговор с портье, который приветствовал возможность оставить свой кроссворд. Я сказал ему, что встретил в коридоре человека, круглолицого веселого парня.


«Это мистер Хоббс. Продавец. Заселился сегодня. Комната 206.»


"Что продает мистер Хоббс?"


«Я не верю тому, что он сказал».


Через пять минут я вышел из разговора, снова поднялся по лестнице и взломал другой замок. Комната 206 была пуста, за исключением ящика для образцов. Мистер Хоббс едва приземлился, как начал ждать меня. Я шлепнул чемодан на кровать и открыл его. Единственный образец, который он содержал, был урезанной винтовкой с глушителем и прицелом. Мистер Хоббс, также известный как мистер Куган и Мередит, продавал смерть. Хорошо смазанная винтовка была чем-то вроде снаряжения профессионального убийцы.


Я мог догадаться о его плане на игру. Он должен был перехватить меня и убить, как только я приеду, забрать девушку из окна отеля, когда она придет на работу, а затем в спешке покинуть Бонэм. Ложь о том, что он Мередит, была быстрой уловкой, чтобы застать меня врасплох и, возможно, узнать, разговаривал ли я с девушкой. Мистер Хоббс, или мистер Куган, был умным профессионалом, хладнокровным и хорошо разбирался в своем деле. Но даже у лучших бывают плохие дни.


Я тихонько вышел из комнаты 206 и спустился по лестнице. Поскольку телефонные звонки из номеров проходили через коммутатор отеля, я воспользовался телефоном-автоматом в холле, чтобы позвонить Мередит на заправку. «Не ходи по темным переулкам. Оппозиция нанесла удар по городу», - сказал я ему, когда он подошел к линии.


«Черт. У тебя есть поправки на них? Я имею в виду, кто они?»


«Просто они не любители».


«Что ж, нет причин для удивления», - сказал он. «Если бы мы могли найти девушку, они могли бы тоже».


«Боюсь, мы привели их к ней», - сказал я.


Я мог представить себе реакцию Хоука, когда я сказал ему, что кто-то, должно быть, проник в мои апартаменты на базе AX, просмотрел досье Шейлы Брант и использовал нашу информацию, чтобы установить связь с девушкой. Он взорвется, как подорванная ракета.


События дня в корне изменили ситуацию. Я не мог разыгрывать карты медленно и терпеливо, как рекомендовал Хоук. Жизнь Шейлы оказалась под угрозой. Мне пришлось быстро установить контакт и завоевать ее доверие.


Я стоял возле отеля, когда она пришла в ресторан. Я смотрел, как она открывает дверь красного «Вольво», и мельком увидел гладкое бедро, когда она выскользнула из машины. Ноги были такими хорошими, как я запомнил, сексуальная походка еще лучше.


Она обратила на меня внимание, когда двигалась вокруг машины длинными грациозными шагами. Очевидно, вид незнакомца ее напряг. Она остановилась, взглянула на меня, и я ответил на ее взгляд самой обаятельной улыбкой.


После того, как она исчезла в ресторане, я выкурил сигарету. Я хотел дать ей время сбросить пальто и начать ждать у столиков. Когда я остановился, в город с ревом ворвались три мотоцикла. Рокеры были такими же неуместными в Бонэме, как и я. Они проехали мимо отеля, глядя на меня через очки, прикрытые бородатыми лицами. На них были куртки с злобно нарисованными дьяволами на спине. Их целью был бар. Громко разговаривая, они спешились и вошли внутрь. Я знал, что они не живут в Бонэме. В городе не было достаточно ажиотажа для их вида.


«Преступники и бомжи», - с отвращением сказал клерк. Он прислонился ко мне в дверном проеме. «Они - часть банды, которая появляется здесь пару раз в год. Называют себя выводком Сатаны. Они разбили лагерь на старых ярмарочных площадях. Жители города хотели бы выгнать их с территории, но полиция этого не делает. хочу разжечь бунт ".


Я выбросил сигарету. Если байкеры были постоянными посетителями, это значило, что они меня не касались. Я перешел улицу и направился к ресторану, где дела только начинались. Всего я насчитал четырех клиентов. Все были мужчинами, и трое из них не могли отвести глаз от Шейлы. Четвертый, подумал я, должно быть, был полуслепым.


Я взял угловой столик подальше от других посетителей. Еще до того, как Шейла двинулась ко мне, я поймал ее взгляд, скользящий в мою сторону, оценивающий меня.


«Добро пожаловать в Бонэм. Планируете остаться надолго?» - сказала она, когда подошла к моему столику.


«Это зависит от тебя, Шейла».


Выражение ее хрупкого лица застыло. «Меня зовут Сьюзен».


«Это Шейла Брант, и до тех пор, пока Фрэнк Абруз не был убит, ты была его любовницей». Моя рука мелькнула по столу, и я прижал ее запястье. «Не вставай, прямо. Изобрази улыбку на этом прекрасном лице и сделай вид, что мы говорим о том, что в меню»,


«Улыбаться будет нелегко. Ты собираешься сломать мне кости в запястье».


Я ослабил хватку, но не отпустил ее. «Люди, от которых вы бежите, знают, где вы находитесь. Я не могу представить, почему они хотели вас устранить, но, похоже, они имеют в виду именно это. Вам нужна помощь».


"И ты собираешься дать её мне?" Ее красивый рот скривился. Это история моей жизни. Мужчины всегда мне помогут. И чем больше я получаю помощи, тем больше у меня проблем ».


«Я тот человек, который все это изменит».


«Мне было интересно, кто ты. Теперь я знаю. Ты, должно быть, Мандрагора Волшебник».


"Имя - Нед".


«Что ж, Нед Маг, мне понадобится пара чудес, чтобы прояснить трудности в моей жизни». Несмотря на то, что она сказала, в темных глазах пробудился интерес. «Вы, конечно, хотите что-то взамен».


«Мы обсудим условия позже».


«О, я уверена, что будем», - сказала она сардоническим голосом.


Бизнес или не бизнес, я был голоден. Я сказал ей принести мне толстый стейк и черный кофе.


"Вы верите, что я не сбегу за это?"


"Золушка не сбежала от своей крестной феи, не так ли?"


Она смеялась. «Я не Золушка».


Я подумал, что она могла сыграть свою роль. Она была похожа на девушку, которой принц принесет тапочки и унесет, даже если тапочки не подходят. Только ее Прекрасный Принц оказался Фрэнком Абрузом, капо мафии.


Когда она вернулась с моим кофе, она задела меня, поставив чашку рядом с моей рукой. Я интерпретировал это как знак того, что мы собираемся поладить.


«Похоже, ты не пух. И ты не один из друзей Абруза. Так кто ты?» спросила она.


«Я тоже объясню это позже».


Дверь хлопнула, и вошли трое байкеров, принося с собой вонь. Ни один из них неделями не касался куска мыла. Человек за кассой, предположительно владелец ресторана, недовольно посмотрел на троицу. Он мог бы прожить без их бизнеса по крайней мере следующие девяносто лет.


Они решили сесть за столик рядом с моим. Они громко разговаривали, хохоча над шутками друг друга. Чтобы развлечься, я попытался определить, кто из них самый уродливый. Соревнование закончилось ничьей между тем, у кого шрам от ножа вился по щеке, и тем, кто сидел ближе всего ко мне, коренастым мужчиной в бусинке, жирной повязке на голове и кожаными браслетами. Тот, что посередине, с длинными волосами и бородой цвета меди, выглядел наиболее презентабельно.


Пока Шейла выполняла их приказы, Лицо со шрамом провел рукой по ее ноге. Она обиделась с удивительным хладнокровием. Медная Борода отшлепал своего товарища по руке. «Веди себя прилично», - сказал он ровным голосом.


Тот, кто сидел рядом со мной, поймал мой взгляд и показал свои зубы, некоторые из которых отсутствовали. "На что ты смотришь, бастер?"


«На тебя», - сказал я. «Я восхищался твоей стоматологической работой». «Однажды полицейский наступил мне на лицо. Хотите того же?»


«Не особенно», - сказала я, сопротивляясь искушению засунуть свою чашку кофе ему в глотку.


Медная Борода схватила друга за плечо. Он сжал так сильно, что мужчина с отсутствующими зубами поморщился. «Не шути с джентльменом, Джорджи. Он может подумать, что ты серьезно. Меньше всего нам нужно недоразумение. Верно?»


«Правильно», - повторил Джорджи. Он не казался искренним. Он выглядел испуганным человеком, держащим руку на плече.


Я спокойно допил стейк и сказал Шейле, что буду ждать, когда она выйдет с работы в полночь. Вернувшись в свой номер в отеле, я устроился в кресле у окна, чтобы следить за рестораном. Насколько я знал, у мертвого убийцы были сообщники, которые попытались бы помочь девушке.


В мягких сумерках вышли байкеры и блуждали по улице, продолжая хвастаться и смеяться. Только тот, с бородой цвета меди, молчал, шагая между остальными, на голову выше их, плавно двигаясь, как вожак. Они возвращались к бару. Я наблюдал за ними, пока они не скрылись из виду.


Задолго до появления Шейлы я начал беспокоиться о Мередите, который не пришел и не позвонил. Не отрывая глаз от двери ресторана, я положил телефон себе на колени и попросил ночного клерка дать мне внешнюю линию. Я набрал номер заправки и не получил ответа. Я сидел в темноте, прислушиваясь к гудению, и у меня было ощущение, что события снова резко изменились.


Шейла вышла из ресторана быстрым шагом, оглядываясь по сторонам, направляясь к вольво у обочины. Пошел легкий дождь. Я видел, как на оконном стекле образуются капли. На Шейле было длинное пальто, которое она носила в фильме Мередита. Я мог догадаться, что у нее в кармане был пистолет.


«Детка, ты хитрая», - мягко сказала я.


Была не полночь; было только 22:00. Она уходила рано - меня хватало.


Я откинул стул и в три быстрых шага добрался до двери. Я быстро спустился по лестнице, миновал испуганного служащего и вылетел на улицу, когда Шейла уезжала.


Звук запускаемых моторов мотоциклов слился с пульсом мотора Volvo. Байкеры проехали мимо, не заметив меня. Они следовали за машиной. Я видел, как в дальнем углу проносилось красное свечение задних фонарей, когда я мчался к своему потрепанному «форду».


Я догнал их, когда они мчались из города в погоне за Volvo, который двигался очень близко к предельной скорости. Когда город остался позади, я выругался. Шейла настраивалась на то, что байкеры имели в виду.


Я дал «Форду» еще бензина и приблизился к ним, и увидел, что вожак встал рядом с «Вольво» и махнул девушке, чтобы она остановилась. Она проигнорировала его и попыталась ускориться из своей машины.


Когда луч моих фар упал на них, они узнали, что кто-то загорелся на вечеринке. Один из байкеров повернул назад, врезавшись мне в путь так внезапно, что я нажал на тормоза, чтобы избежать столкновения. Я увидел уродливое лицо человека по имени Джорджи, когда катился по мокрому от дождя тротуару. Я стиснул зубы и выехал на штопор, снова заводя «Форд». Я возобновил погоню.


Сначала мои фары поймали Джорджи. Он мотался между мной и остальными, поддерживая более медленный темп, чтобы посмотреть, останусь ли я с ними. Оглянувшись, он обнажил недостающие зубы в грубой пародийной усмешке. Он казался почти довольным, что я не разбил «форд». Теперь у него был еще один шанс на меня.


Он повернул мотоцикл и откуда-то из-за сиденья извлек короткую цепь. С цепью, болтающейся в руке, он вцепился в мотоцикл и бросился на меня.


Я не нажал на тормоз и не сбавил скорость. Я неуклонно несся вперед, луч моих фонарей лизал ночь. Джорджи подошел ближе. Когда он увидел, что я собираюсь придерживаться своего курса, хотя он был на моем пути, он свернул мотоцикл на другую полосу шоссе.


Я мог бы повернуть машину и ударить его, но боялся сделать это на скользком асфальте. Я не хотел снова попадать в занос. Дав Форду больше бензина, я вместо этого прибавил скорость. Джорджи промелькнула мимо моего окна, и я увидел, как шевельнулась его рука. Он щелкнул цепью, как кнутом.


Неожиданный скачок скорости, который я вынудил выйти из машины, заставил Джорджи сбиться с пути. Цепь с усилием врезалась в окно позади меня, а не в то, что было у моего лица. Я невольно вздрогнул, когда услышал треск стекла. Затем я увеличивал расстояние между нами, потому что ему приходилось снижать скорость, чтобы мотоцикл снова развернулся. Я видел, как его фонарь висел позади меня, когда я мчался по повороту и поднимался по холму.


Взойдя на холм, я заметил Шейлу и ее преследователей. Человек на ведущем байке бежал рядом с «Вольво». Он догнал машину и начал сворачивать на пути водителя, заставляя ее свернуть на обочину дороги, чтобы избежать столкновения.


Она была так увлечена поединком с велосипедистом, что не смогла сделать следующий поворот. Съезжая с дороги, Volvo подпрыгивала и уклонялась, как бумажный кораблик в стремительном водосточном течении. Я боялся, что он перевернется, когда он ударится о канаву, но толчок только замедлил его. У Шейлы хватило ума избежать внезапного нажатия на тормоза. Судя по вибрации машины, я догадался, что она переключила ее на более медленную передачу. Потом пилила на тормоз. Вольво вздрогнул и поскользнулся, но не перевернулся.


Когда она наконец остановила машину в открытом поле, байкеры развернулись. Один из них перепрыгнул через канаву, красивое занятие для верховой езды, и помчался через поле к машине, которую преследовал. Его колеса взбивали грязь.


У второго байкера не хватило смелости прыгнуть в канаву. Он остановился на обочине дороги и увидел, как я выхожу из ночи. Он заглушил мотор и сошел с мотоцикла.


Притормозив, я взглянул в зеркало заднего вида, чтобы проверить Джорджию. Он все еще был у меня на хвосте и набирал обороты. Скоро он меня догонит.


Я перевернулся на обочину возле поля и заглушил машину. Когда я вышел, я оставил гореть фары. Ожидавший байкер был тем, у кого шрам катился по щеке. Он залез внутрь куртки и вытащил нож. Когда он подошел ко мне, на лезвии блеснул свет.


«Мистер, вам лучше вернуться в машину и убираться отсюда к черту».


"Если я этого не сделаю?"


«Я нарежу тебя, как бекон, готовый к сковороде».


Согнув одно колено, я полуобернулся. Моя левая нога вылетела. Я почувствовал резкий контакт с его коленной чашечкой. Японский мастер карате научил меня этому движению, и это было хорошее упражнение. Лицо со шрамом упало, как будто землю вырвали у него из-под ног.


Поднявшись на корточки, он сделал пас ножом. Я переместился, и лезвие хлестнуло передо мной, в дюйме от моего живота. Я схватил его обеими руками за руку, опустил ее на колено и сломал. Лицо со шрамом завыл.


Я подобрал его нож и швырнул в темноту на другой стороне шоссе.


Затем прибыла Джорджи. Он поехал прямо на меня, размахивая цепью. Я знал, что если он ударит меня по лицу, я ослеплю или израню на всю жизнь. Я услышал цепной вой, когда пригнулся. Потом Джорджи обогнала меня. Прежде, чем он успел обернуться, я расстегнул молнию


и вытащил Luger.


Я выстрелил в него из седла, и байк продолжил движение, вылетев на середину шоссе, прежде чем упал на бок и соскользнул.


Не бросив на Джорджи ни единого взгляда, я вернулся к машине, включил ее задним ходом и осветил поле фарами.


Медная Борода спешился и стучал кулаком по стеклу машины Шейлы. Он остановился, когда желтые лучи моих фар осветили его.


Я поставил «Форд» на низкую скорость и поехал через канаву. Отскок оторвал меня от задницы. Медная Борода побежал обратно к своему байку. Я пришел первым. Я вывернул колесо в последнюю минуту, так что только мой бампер ударился о байк, но от удара машина закружилась. Медная Борода теперь мчался к своим друзьям, вероятно, надеясь добраться до одного из их мотоциклов. Я повернул «форд» так, чтобы отчетливо его видеть в свете фар. Я вылез из машины, прицелился из люгера и выстрелил убегающему в ногу.


Шейла Брант толкнула дверь своей машины. В руке она держала револьвер 38-го калибра. Медная Борода этого не знал, но я мог бы спасти ему жизнь.


«Мистер, - благоговейно сказала Шейла, - вы что-то другое».


Я направил «Люгер» на левое заднее колесо Volvo и пробил в нем дыру. Я прошел мимо смотрящей на нее Шейлы и выстрелил в левое переднее колесо. Затем я поднял капот и выдернул проводку.


"Вы с ума сошли?" она потребовала.


«Однажды ты сбежал от меня. Я убеждаюсь, что ты больше не будешь этого делать».


«Я не знала, могу ли тебе доверять. Я даже не знаю, кто ты».


«Я же сказал тебе. Имя - Нед».


«Я привыкла бегать. Я думала, что это то, что нужно сделать».


«Вероятно, ты сможешь использовать этот пистолет, - сказал я, - но не мог бы ты справиться со всеми тремя бойскаутами? Используйте свою голову, Шейла. Тебе нужна защита».


Вытащив ключи из собственной машины и положив их в карман, я вернулся к Медной Бороде, который лежал на земле, хватаясь за ногу.


«Ты будешь жить», - сказал я ему. «Если я решу позволить тебе».


Он облизнул губу. "Что это значит?"


Я наклонился и засунул острие люгера между его густыми бровями. «Скажи мне причину ночной активности».


«Мы хотели блондинку. Что еще?»


Я ткнул его стволом пистолета. «Я подумал, ты можешь сказать мне еще кое-что. Что-нибудь более интересное».


"Чувак, я скажу тебе все, что ты хочешь услышать. Но правда в том, что мы хотели бабу. Она нас обворожила в обеденном зале, поэтому мы решили потусоваться и повеселиться с ней, когда она закончила работу . "


"Никто не нанял тебя, чтобы позаботиться о ней?"


"Как кто?" Он выдавил дрожащую ухмылку. "Чувак, во что мы все-таки влезли?"


Я не был уверен, что поверил ему. Я сказал: «Меня не побеспокоит собрать вас, уродов, и отвести в тюрьму. Но держитесь подальше от моих взглядов. Если я снова попаду в них, я убью вас».


«Чувак, я буду избегать тебя, как сквозняк».


Шейла стояла у открытой двери моей машины. "О чем вы двое говорили?" - спросила она, когда я вернулся.


«Я назвал ему имя своего врача», - сказал я. «Садись в машину. Мы возвращаемся в Бонэм».


Она заколебалась, затем послушалась меня. Она проскользнула под руль и подошла к пассажирскому сиденью, ее юбка поднялась по ногам. Я ухмыльнулся ей, спрятал «люгер» в кобуру и сел внутрь. Затем она ударила своим кулаком 38-го калибра мне по ребрам.


«Я знаю, что это плохой способ выразить свою благодарность, - сказала она, - но девушка должна заботиться о себе».


Три


Я нарушил одно из самых давних правил моей собственной книги. Умный агент никогда не клал пистолет в кобуру, пока кто-то другой держал свое. Теперь я оказался в, в лучшем случае, неловком положении. В худшем случае это могло закончиться летальным исходом.


«Я заслуживаю этого за свою неосторожность, - признался я девушке, которая толкала револьвер мне под ребра, - но я бы хотел, чтобы мне это объяснили».


«Ключи, Нед. Мне нужны ключи от твоей машины. Тогда я хочу, чтобы ты ушел. Я не вернусь в Бонэм. Кто-то может ждать меня там».


"Вы собираетесь бросить меня и снова улететь в одиночку?"


«Я рискну. Я выжила до сих пор».


«Вы бы чертовски здорово выжили сегодня вечером, если бы я не появился».


Пока я спорил с ней, я оценивал свою ситуацию. Моя правая рука, ближайшая к ней, слегка покоилась на руле. Я знал, как быстро я смогу развернуть эту руку в ударе карате, который поразит прекрасное белое горло Шейлы Брант, как топор палача. Но я не мог рисковать серьезно поранить девушку, к тому же удар мог заставить ее спустить курок револьвера и вонзить в меня пулю с близкого расстояния. Мне не понравилась ни одна из этих возможностей.


Голос Шейлы повысился. «Я бы предпочел не стрелять в тебя. Но я сделаю это, если придется».


«Стреляй, детка», - сказал я. «Я не даю тебе ключей».


Мы сидели там, никто из нас не двигался, пока она решала, будет ли она нажимать на курок. Я почувствовал, как крошечная капля пота выступила у меня вдоль линии волос.


Я недостаточно хорошо знал Шейлу Брант, чтобы отдать свою жизнь в ее руки. Она могла быть причастна к смерти агента AX Дэвида Кирби; она могла быть достаточно панической, чтобы убить меня из страха;


черт возьми, насколько я знаю, она ненавидела всех мужчин и с удовольствием послала бы пулю в одного. Но я не мог позволить ей снова уйти. В ее голове было кое-что, что я должен был иметь, секрет настолько важный, что кто-то решил убедиться, что Шейла никогда не делится им с AX.


«У тебя много нервов», - наконец сказала она.


Неровно вздохнув, она вытащила пистолет из моего бока и откинулась на сиденье. «Думаю, мне придется повязать тебя веревкой. Кажется, у меня нет того, что нужно, чтобы убить тебя».


"Я рад это слышать." Я вынул ключи и развернул машину.


"Куда ты собираешься меня отвезти?"


«Прямо сейчас, обратно в Бонэм. Как только я смогу все организовать, туда, где твоя жизнь не будет в опасности».


Перепрыгивая через поле, я проехал мимо Медной Бороды, который начал ползти к своим друзьям, волоча раненую ногу. Лицо со шрамом сидел на обочине дороги, прижимая к себе сломанную руку, а человек по имени Джорджи лежал, свернувшись неподвижным клубком. «Замечательная группа всеамериканских парней», - подумал я. Когда машина покатилась через канаву на шоссе, Шейла сказала: «Разве ты не собираешься посмотреть на человека, которого застрелили, чтобы узнать, мертв ли он?»


«Нет», - сказал я ей. "Я знаю, что он мертв"


Я толкнул акселератор, и моя потрепанная машина взлетела как полоса. Я подумал, что маленький механик AX гордился бы тем, как его ребенок вел себя сегодня вечером. Фактически, машина была единственной вещью, которая работала в соответствии с хорошо продуманными планами Хока.


Я хотел отвезти Шейлу в какое-нибудь безопасное место под юрисдикцией AX, но сначала мне пришлось позвонить Хоуку и настроить его. Мне также нужно было выяснить, что случилось с Мередит, почему он не появился в отеле.


«Я никогда не пользовалась этим пистолетом», - сказала Шейла. «Я никогда никого не стрелял. Может, поэтому я не мог стрелять в тебя».


«Я надеялся, что у тебя есть другая причина. Может, ты меня полюбила».


«Еще нет», - сказала она. «Но я полагаю, это могло случиться».


Моя рука коснулась ее теплого бедра. Похоже, она не возражала. «Дайте мне пистолет», - сказал я.


После минутного колебания она бросила оружие мне в ладонь. В знак доверия я думал, что добился некоторого прогресса.


"Зачем тебе это нужно?" она спросила меня.


«Просто мера предосторожности. На случай, если ты запаникуешь достаточно, чтобы снова нацелить на меня».


Я сунул 38-й калибр в левый карман. Стрелка спидометра дрожала на отметке 70, когда мы мчались обратно в город.


«Эти трое мужчин. Их послали убить меня, Нед?»


«Их лидер сказал нет». Я не мог разобрать выражение ее лица в темной машине. «Он сказал, что все, что они имели в виду, это небольшое дружеское изнасилование».


"А что ты задумал для меня?"


"Несколько вещей." Я прошел длинный поворот, не сбавляя скорости. «Изнасилование не входит в их число».


«При определенных обстоятельствах в этом не было бы необходимости».


Я усмехнулся в темноте. "Как вам случилось встретиться с Фрэнком Абрузом?"


«Я провалилась в Лас-Вегасе после того, как не смог стать танцовщицей. Он пришел вместе с ним. Он был достаточно взрослым, чтобы быть моим отцом, но у него были деньги».


"Вы знали, чем он занимался?"


«Я не вчера родилась». Она долго молчала. «В Лас-Вегасе очень много красивых девушек, которые стремятся к прорыву. Я был всего лишь одним из многих. Когда я обнаружила, что мое лицо - мое состояние, я начал использовать свое тело».


Я приглушил свет, когда мимо нас проехал автобус «Грейхаунд».


«Я бы хотела поехать в этом автобусе», - сказала Шейла. «Хорошо, Нед, я рассказал тебе часть своей истории. Ты не думаешь, что тебе следует рассказать мне свою?»


"Какую часть вы хотите в первую очередь?"


«Кто вы такие, почему вы явились из ниоткуда в мою жизнь, и откуда вы узнали о моих отношениях с Фрэнком Абрузом».


«Скажем так, я работаю в организации, которая заинтересована в поиске убийц Фрэнка Абруза».


«Но ты не в мафии». Это была половина вопроса.


«Нет. Может ты помнишь человека по имени Дэвид Кирби. Он был моим другом».


«Я помню имя. Он пришел повидать Абруза. Это все, что я знаю о вашем мистере Кирби. Я не задавала Абрузу вопросов о его бизнесе».


«Четыре человека погибли в том коттедже , но ты ушла живыой, Шейла. Как тебе это удалось?»


Она мне не ответила. Вместо этого она сказала: «Вы хотите, чтобы я указала на убийц. Взамен ваша организация пообещает защитить меня. Это сделка?»


"Это сделка". Я заметил впереди огни Бонэма и притормозил. "Что ты говоришь?"


«Я подумаю».


«Как я вижу, детка, у тебя нет выбора».


Городок рано лег спать. Только ресторан, бар и гостиница оставались открытыми. Я остановился на затемненной заправке. "В какое время эти люди обычно закрываются?"


«Около восьми часов. Почему вы спрашиваете?»


Это означало, что Мередит опоздал как минимум на полтора часа, прежде чем я покинул отель, чтобы погоняться за байкерами. С фонариком в одной руке и «Люгером» в другой я вышел из машины и побродил по станции. Наконец я нашел Мередита лежащим в зарослях сорняков, примерно в пятнадцати шагах от груды заброшенных бочек с маслом.


Он сказал, что будет осторожен,


но он не был достаточно осторожен. Его горло было перерезано.


Шейла подошла ко мне сзади. Она ахнула, когда увидела скрюченное тело, прижатое к лучу моего света. «Я знаю этого человека. Он работал на станции».


Я выключил свет. "Да уж."


«Но он проработал здесь недолго. Кто он был на самом деле, Нед?»


«Другой мой друг. Он наблюдал за тобой».


«А теперь он мертв». Ее голос был высоким, в нем была паника. «Как ты собираешься защитить меня, когда твои люди в опасности?»


Я подумал, что это справедливый вопрос.


Шейла отвернулась от меня и побежала через пустырь, по колено сорняков. Скорее всего, она не знала, куда идет. Она знала только, что хочет уйти.


Я бросился за ней. Когда я бежала, мокрые сорняки хлопали по моим штанинам. Я слышал, как громко стучит девушка, прежде чем догнал ее. Сделав выпад, я схватил ее за руку и притянул к себе.


«Отпусти меня», - тяжело дышала она. «Мне не нужна твоя защита. Мне лучше без нее».


Ее ногти впились мне в лицо, но я поймал ее другое запястье. Ее груди прижимались к моей груди, и ее дыхание было горячим на моем горле, когда она пыталась вырваться. Я обнял ее и заставил стоять неподвижно.


«Мередит совершил ошибку. Я не сделаю ее». Я говорил тихо, надеясь ее успокоить. «Я вытащу тебя из этого города сегодня вечером. Мы поедем к тебе, я все устрою, а потом мы оставим Бонэма позади».


"Нед". Она произнесла мое имя таким же низким и мягким голосом, как и мой. «Я знаю, что нравится мужчине». Больше не сопротивляясь, она стояла грудью ко мне, бедрами к моим. «Я буду к тебе мила. О, так хорошо. Но, пожалуйста, отпусти меня».


Ее предложение меня не оскорбило. Она была в отчаянии и прибегла к своей лучшей подаче, и я не мог винить ее за это.


«Из-за тебя это звучит привлекательно. Но моя работа - узнать, что ты знаешь. Я все равно не могу позволить тебе убежать одному. Это бросит тебя на волю. Кто-то очень серьезно настроен убрать тебя с дороги. Достаточно серьезный, чтобы сбить Мередит и попытаться сделать то же самое со мной. Достаточно серьезный, чтобы послать убийцу за тобой, Шейла. Я столкнулся с ним сегодня в отеле. Он упаковывал винтовку и намеревался сбить тебя с окно отеля, когда вы приехали на работу ".


Она застыла у меня на руках. «Вы думаете, что все это сделали убийцы Абруза?»


«Это факт. Вы единственная, кто мог бы их идентифицировать».


Из нее вырвался горький смех. «Я не имею ни малейшего представления о том, кто послал убийц, но я могу сказать вам одну вещь наверняка. Это не те люди стреляли во Фрэнка Абруза и Кирби. Нет, действительно. Они хотят, чтобы я была жива».


«Детка, ты полон маленького сюрприза». Плотно обвив пальцами ее запястье, я потянул ее к машине и затолкал в нее.


Мне очень не хотелось оставлять тело Мередита там, где оно было, но его убийца все еще мог быть поблизости, разыскивая нас. Мне нужно было как можно быстрее доставить девушку в безопасное место.


«Расскажи мне об этом, Шейла», - сказал я, заводя машину.


"Вы не будете довольны".


«Я, наверное, не буду. Все равно скажи мне».


«Фрэнк Абруз не забрал меня в Лас-Вегасе случайно. Я была представлен ему. Этот человек, которого я знал, пришел навестить меня и сказал, что Абруз был в городе и ему понравился мой типаж. Он сказал, что может организовать для нас встречу Что он и сделал. Только позже, после того, как Фрэнк решил, что он хотел бы меня оставить, этот человек снова связался со мной. Он сказал, что я ему должна, и он был готов забрать деньги ".


«Вы думаете, он подбросил вас к Абрузу, чтобы вы могли шпионить за него?»


«Что-то в этом роде. Он знал, что мафия собиралась доставить Абрузу в коттедж 200 000 долларов. Он потребовал, чтобы я сообщил ему, когда придут деньги. Он сказал, что это будет ограбление, я поверила ему. Я боялось, что он убьет меня, если я не сделаю так, как он сказал. Поэтому я позвонила ему, когда пришли деньги ".


Я переваривал ее историю, когда ехал к ней домой.


"Вы знаете, о чем я говорю, не так ли?" - спросила она диким голосом. «Вы знаете, что это означало, когда я позвонила».


Я отпер дверь ее дома и зажег свет в гостиной. Я огляделась вокруг с «Люгером» в руке и подошел к телефону.


«Я подставила Абруза», - сказала Шейла. «Они пришли и убили его, его телохранителей и человека по имени Кирби. Они застрелили их всех. Это была бойня».


«Вы не знали, что они собирались делать», - сказал я ей.


Я дал оператору дальней связи номер службы экстренной помощи. Независимо от того, куда отправился Хоук, а это охватывало большую территорию, девушка, ответившая на звонок по номеру службы экстренной помощи, знала, как быстро с ним связаться.


Шейла распахнула шкаф и вытащила бутылку бурбона. «Я сказал себе это. Но это чертовски не помогает. Фрэнк Абруз был мафиози, но он относился ко мне прилично. Я убила его». Она подняла бутылку. "Вы хотите снять это?"


Я покачал головой. У меня на линии была девушка Хока. Я произнес кодовые слова, которые убедили ее, что я не самозванец: «Абердинский синий». Я сказал девушке, что хочу поговорить с этим мужчиной.


"Я передам сообщение, N3", - сказала она


четким, эффективным голосом. «Дай мне свой номер и положи трубку. Он перезвонит в течение пятнадцати минут».


«Поторопись. Время жжет мне фалды».


Я повесил трубку. Шейла отнесла бутылку на кухню. Я последовал за ней и обнаружил, что она стоит у раковины и плачет.


Она потерла глаза. Она достала стакан, налила два пальца бурбона и выпила его, как глоток чая. «Этот Кирби. Насколько хорошо ты его знал?»


"Мы были друзьями."


«Он выбрал неподходящий день, чтобы навестить Фрэнка Абруза». Она уронила стакан, и он разбился о пол. Она уткнулась лицом в мою рубашку. «Кто мог послать убийцу, Нед? Мафия?»


«Может быть. Может, они узнали, что вы подставили их уважаемого старшего деятеля».


«Я боялась, что они это сделают. Я убегала от них и от убийц Абруза». Ее пальцы впились мне в рукава. "Вы обвиняете меня в этих четырех смертях, не так ли?"


«Не так сильно, как ты винишь себя».


Она потянула меня, прижалась губами к моему. Ее губы были теплыми. «Нед, отведи меня в спальню».


«Я жду телефонного звонка».


«Ты думала заняться со мной любовью. Сделай это сейчас. Мне это нужно сейчас».


Это правда, что эта мысль приходила мне в голову несколько раз. Примерно с десяток. В первый раз я увидел ее в фильме, снятом Мередит. Но между нами остались без ответа вопросы.


Я погладил мягкие светлые волосы Шейлы. "Позже."


«От этого мне станет легче. Пожалуйста».


«Позже», - снова пообещал я. Чтобы доказать, что я имел в виду это, я наклонился к ее губам. Я почувствовал, как приоткрылись ее влажные губы, почувствовал ее стремительный язык. Моя рука подобралась к ее круглой груди. На ней не было бюстгальтера.


Когда я услышал шум, я отвернулся от нее. Я нажал на выключатель на стене и зажег свет в задней двери. Во дворе было тихо. Я вышел на улицу с «люгером» наготове и прислушался, проверяя воздух, как гончая на охоте. Что-то пошло не так. Я почувствовал это. Шейла сняла дом в тупике. Ближайшие соседи были слишком далеко, чтобы услышать что-либо, кроме взрыва. Их освещенные окна образовывали маленькие оранжевые квадратики в густых тенях далеко внизу. Шейла хотела уединения, но уединение могло быть ловушкой. Я подумал, как легко было бы кого-нибудь загнать нас в угол.


Внутри зазвонил телефон. Я попятился к двери и запер ее на засов, затем быстро прошел через кухню в гостиную. Я снял трубку с подставки.


Четкий и эффективный женский голос сказал: «Держите линию, N3. Мистер Хок идет».


"Что случилось, Ник?" он спросил.


«У меня есть та посылка, которую вы отправили мне забрать. Я готов ее доставить».


«Вы быстро добились результатов».


«Мне помогли. Денвер хорошо?»


«Отвези ее туда. Я позвоню заранее и все устрою для тебя. Каков характер твоего сопротивления, Ник?»


«Я пока не могу дать вам четкого изложения по этому поводу. Но жара очень сильная. Я считаю, что мы можем иметь дело с двумя разными группами», - сказал я. «Мередит бросил учебу».


«Тогда нам не следует тратить время на разговоры. Убирайтесь оттуда». Он бросил трубку.


«Если хочешь взять с собой какие-то вещи, упакуй их», - сказал я Шейле. «Мы уходим. Все будет в порядке».


"Ты действительно в это веришь, Нед?"


«Конечно, знаю. И я чертовски хороший пророк». Я пытался успокоить ее нервы. На самом деле, я бы не стал платить! в безопасности, пока нас не окружили люди, которым я доверял.


«Вы должны были задать мне еще один вопрос. Когда вы собираетесь его задать?»


«Я думал, что позволю тебе сказать мне свой собственный путь», - сказал я.


«Хорошо. Может быть, вам интересно, почему убийцы Абруза хотят меня живым? Ответ - они думают, что у меня есть 200 000 долларов».


Пока она упаковывала вещи, я стоял у окна и смотрел на темную улицу через щель в жалюзи. Я не видел ни машин, ни огней, ни движения. Звук, который я слышал ранее, мог быть звуком бродячей собаки или кошки, моторным кашлем вдалеке, дюжиной вещей. Но мое беспокойство сохранялось.


Шейла слишком долго оставалась в спальне. Я закрыл шторы и подошел к двери спальни. Я повернул ручку и открыл дверь в темноте.


Интересно, почему она выключила свет, я ногой толкнул дверь шире. "Шейла?"


«Я жду тебя, Нед».


Свет из комнаты позади меня падал на кровать, где она лежала. Ее обнаженное тело было белым пятном на синем покрывале кровати.


«Есть еще одна вещь, о которой нужно позаботиться», - сказала она. «Иди сюда и займись со мной любовью, дорогая».


Она была прекрасна, произведение искусства.


«Это не займет много времени, дорогой», - сказала она низким и хриплым голосом. «Мне так жарко, что я горю на коротком предохранителе».


Она была полностью блондинкой, настоящая вещь. Одна гладкая нога подогнулась, она повернулась на бок и протянула руки. Свет, проникающий через открытую дверь, ласкал ее полные груди.


«Ради бога, Нед, опусти пистолет и иди сюда».


Я сделал два шага к ней, шагая по полосе света, как уличный кот, идущий через забор. Я мог различить лишь смутные очертания мебели в затемненных углах комнаты. Дверь в ванную слева от меня была закрыта, окна задернуты. Некоторым женщинам нравилось делать это


в темноте, но я не думал, что Шейла будет одной из них. Когда я подошел к кровати, в глубине души постоянно тикало предупреждение.


«Я сказал вам, что это может подождать», - сказал я.


«Позже может быть слишком поздно».


Ее голос мог немного измениться, но, может, я ошибался. Может быть, я только подумал, что в ее словах было послание.


Я стоял над ней. Я слышал ее дыхание. Суровый, возбужденный. Я провел рукой по ее груди, и на них был пот. Я коснулся ее худого живота кончиками пальцев и почувствовал, как она дрожит. Я понял, как крепко она держалась.


«Да», - сказал я, все еще касаясь ее. «Думаю, мы должны сделать это сейчас».


Я почувствовал, как мышцы ее живота подпрыгнули от напряжения, когда она сделала глубокий испуганный вдох. Это тоже было предупреждением, насколько она могла мне сказать.


Я подумал, что быстрее, чем нужно было развернуться и сделать шаг назад к двери. Шейла играла роль, и она играла ее хорошо, потому что от этого зависела ее жизнь. В темной спальне был злоумышленник.


Интересно, где он, я огляделась. В то же время, для моей скрытой аудитории, я сказал: «Ты очень убедителен, детка. Скажи мне еще раз, как сильно ты хочешь, чтобы я легла с тобой в постель».


«Ты знаешь сколько, Нед». Она попыталась сделать свой голос игривым.


Рядом со мной на прикроватной тумбочке стояла лампа, но если я дерну за шнур, внезапная вспышка света может ослепить меня на достаточно долгое время, чтобы убить. Я исключил это.


«Сбрось одежду, дорогой», - промурлыкала Шейла. «Тогда я расскажу тебе все, что тебе понравится».


«Готов поспорить, - сказал я.


Ей сказали раздеть меня, и это было неплохо со стороны моего скрытого противника. Мужчина редко держится за огнестрельное оружие, снимая с себя ящики.


Протянув руку к Шейле, я просунул руку под ее поясницу и поднял ее с кровати, погрузив свой рот в ямку ее горла. Мои губы коснулись ее уха, и я прошептала: «Где он?»


Он был так близко, что слышал даже шепот. Он встал с другой стороны кровати.


Я отшвырнул обнаженную девушку и вытащил «люгер» из кобуры, но выстрелить не успел. Второй мужчина набросился на меня сзади, прижав мои руки к бокам.


Я не рассчитывал сражаться с командой.


«Держи его», - хмыкнул здоровяк с другой стороны кровати своему другу.


Отведя пятку назад, я поймал человека позади себя за голень, и он выругался, но мне не удалось вырвать его хватку. Он знал что делает.


Здоровяк перелез через кровать и ударил меня по лицу из пистолета «Магнум» 357-го калибра. Он был сильным. Удар разорвал мне губу, расшатал зубы, порезал щеку.


Я поднял ногу, хлестнул здоровяка в пах, но он предвидел этот шаг и умчался. Он был на ногах так же быстр, как боксер.


К моему удивлению, он засмеялся. «Похоже, у нас есть горстка, Джейк».


Джейк кряхтел, пытаясь удержать меня. Я развернулся и швырнул его на тумбочку. Лампа упала на пол, но Джейк держался.


Здоровяк подошел и снова ударил меня. Мне казалось, что я столкнулся со стеной.


«Не убивай его», - услышал я плач Шейлы. «Пожалуйста, не убивайте его».


Дверь в ванную открылась, и в спальню вошел еще один мужчина. Мои колени провисли подо мной, когда здоровяк ударил меня во второй раз. В голове звенело. Я вдохнула воздух и бросилась назад, вбив Джейка в спинку кровати. Он крякнул от боли, и я щелкнул его хваткой и поднял свой «люгер».


Третий мужчина набросился на меня сбоку и ударил дулом пистолета по голове. Я качнулся боком, уронил «люгер» и упал бы, если бы мои руки не наткнулись на пальто здоровяка. Я почувствовал разрыв ткани, когда поймал ее.


«Черт возьми, это предел», - сказал он. Он так сильно ударил меня кулаком, что я оторвался от ног, приземлился на пол на плечи и заскользил по стене.


Я попытался встать, но не смог. Я терял сознание.


Выбираясь из черной ямы, я прищурил глаза. Я не мог догадаться, как долго я был без сна, но я все еще был в спальне, лежа животом на полу.


Злоумышленники стянули мою куртку с моих плеч и спустили по рукам, чтобы связать их, а затем связали мои запястья позади меня полосами простыни. Мои ноги были связаны таким же образом. Я сдвинул руки достаточно, чтобы понять, что они проделали тщательную работу. Я бы не выскользнул из своих уз.


«У тебя здесь крутое печенье, куколка», - сказал здоровяк. Я узнал его грубый голос. Он подошел ко мне и ткнул ногой мне в бок, чтобы проверить, все ли я без сознания. Я позволил ему думать, что я был без сознания.


«Оставь его в покое», - сказала Шейла. «Это не его вина, что он оказался здесь, когда вы пришли».


Здоровяк рассмеялся. У него было странное чувство юмора. Снова щелкнув глазами, я смотрел, как он отвернулся от меня. Не двигая головой и не выдавая себя, я мог видеть только его ступни и ноги. Ноги в темных хлопчатобумажных брюках были размером с шпалы. На ногах были кроссовки.


"Нам было трудно найти тебя, кукла, но теперь, когда мы вернулись


снова вместе, это будет весело. Ты все еще любишь меня? »По шороху ног и звуку Шейлы, плюющейся, как кошка, я догадался, что этот мужчина прикоснулся к ней. Смеясь, он сказал:« Ты станешь дружелюбнее. Еще до того, как ночь закончится, вы станете намного дружелюбнее. "


Это было похоже на угрозу.


«Я помог тебе удивить его. Разве это ничего не значит?» - спросила Шейла.


«Не обманывай меня, куколка. Ты отыграла эту маленькую сексуальную сцену до совершенства, потому что знала, что любой промах оставит твоему парню большую дыру в животе». Его голос стал серьезнее. «Ты повесила трубку? Ты обманываешь гражданина, кукла?»


«Нет. Я просто не хочу, чтобы его убили напрасно».


Она все еще играла роль, играла ради моей жизни.


Я осторожно переместил сузившийся взгляд, пытаясь найти товарищей здоровяка. Я заметил одного из них справа, сидящего на полу на корточках. Как и большой мужчина, он носил темную одежду и кроссовки. На его голову натянули чулок, искажая черты лица. Я вспомнил, что Хоук сказал, что убийцы, которых я искал, были холодными и эффективными профессионалами. Этот человек и великан с гравийным голосом, безусловно, заслуживают описания.


Они подошли к дому, приготовившись войти в него, не испугав жителей. За исключением одного слабого звука, который я услышал, звука, который я не смог уловить, им это удалось. Я предположил, что они вошли через окно ванной, вероятно, через перегородку вытащили. Они схватили Шейлу, когда она вошла в спальню, а затем заставили ее снять одежду и приказали заманить меня в кровать и застать врасплох.


Сидевший рядом мужчина обыскал мои карманы и вывалил их содержимое на пол. Он прочесал их рукой, отодвигая то, что его не интересовало. Он посмотрел на мою зажигалку AX и сунул ее в карман брюк. Открыв мой бумажник, он проверил мои документы. Он присвоил деньги и закинул кошелек через плечо. «Эй, Лось, поймай».


«Нед Харпер», - сказал здоровяк, читая мои водительские права. Он усмехнулся. «Согласно этому, он водитель грузовика. Сколько водителей грузовиков упаковывают люгеры в наплечные кобуры?»


Я проанализировал разговор. Эти люди не знали, что я агент AX, поэтому они не были связаны с убийцей в отеле. По той же причине они, вероятно, не несут ответственности за убийство Мередит. Это подтвердило мою теорию о том, что я имел дело с двумя разными группами врагов.


Шейла сказала: «Я не могу сказать вам, почему у него было оружие. Я встретила его только сегодня. Он разговаривал со мной в ресторане. Мне понравился его стиль, поэтому я позволила ему привести меня домой».


"Тебе нужно было немного секса, не так ли?"


«Я не ела в последнее время», - вызывающе сказала она Мусу. «Я был слишком занята бегством от тебя, чтобы жить нормальной жизнью».


Я украдкой пошевелил рукой, пытаясь высвободить шпильку в рукаве. Без шансов. Они не стянули мою куртку достаточно далеко, чтобы показать тайник ножа, но им случайно удалось заблокировать его использование.


«Эта птица не водитель грузовика», - сказал мужчина, сидевший на корточках рядом со мной. «Все это говорит о том, что он есть, но я уверен, что это не так. Вы видели, как он себя вел».


«Может быть, его прислала мафия. Это будет смех». Большой мужчина подошел ко мне и наклонился. Он перевернул меня и ударил меня по лицу.


Задыхаясь, как будто я только что приходил в сознание, я широко раскрыл глаза. Я увидел лицо, замаскированное чулком, широкие плечи, бычью шею. Рука, схватившая мою рубашку за перед, была как две моих, а моя не была маленькой.


Поначалу бит с чулком озадачил меня. Почему они скрывали свои черты лица, когда Шейла явно их хорошо знала? Тогда я понял, что они не знали, с кем еще встретятся, когда ворвутся в дом. Маски были еще одной мерой предосторожности, которая сделала их экспертами в своем деле.


"Как ты себя чувствуешь, жеребец?" - спросил меня здоровяк.


Мои волосы были влажными от крови, сочащейся из пореза возле уха, и моя голова пульсировала от боли. Когда я заговорил, мой голос звучал так, как будто я носил боксерский мундштук. «Я прекрасно себя чувствую».


Здоровяк залез внутрь своего пальто, вытащил пистолет из-за пояса и ударил им мой кадык, заставив меня задохнуться. «У меня плотный график, и я могу сэкономить вам только минуту. Вы наемный убийца? Мафия отправила вас сюда с контрактом на блондинку?»


Изо всех сил пытаясь перевести дыхание, я взглянул на Шейлу, которая сидела в кресле, все еще обнаженная, но с прижатой к ней остатками разорванной простыни, частично скрывающей ее тело. Ее хрупкое лицо было бледным, темные глаза наполнились испугом. Она беспокоилась не только о себе, но и обо мне.


«Говори, или ты уже слышал», - сказал мне Муз.


«Да», - хрипло сказал я.


Лось кивнул и отпустил мою рубашку, давая мне упасть. «Слышишь, Шейла? У тебя проблемы с мафией».


«Это ты убил Абруза».


«Но они этого не знают. Они знают только, что ты была там, и тебя не убили, так что ты, должно быть, выдада его». Лось громко рассмеялся.


Третий мужчина


появился в дверях спальни. Он был одет, как и все остальные. «Я задернул все жалюзи и быстро осмотрел дом. Денег, похоже, здесь нет».


«Если это так, она это хорошо спрятала. Шейла умная девочка. А ты, кукла?»


«Слишком ярко, чтобы бросить тебе вызов. Я не крала деньги. Я тебе это сказала».


«Я оставил это вам. Вы были ответственны за это».


«Лось, будь они у меня, я бы отдала их тебе. Разве ты не видишь, что я напугана до смерти?»


«Ты боишься, хорошо, но люди за 200 000 долларов пройдут через многое. Кто знает это лучше меня?» Он указал на мужчину в дверном проеме. «Идите по дороге, возьмите нашу машину и пригоните ее к дому. Мы можем провести здесь большую часть ночи, но Шейла даст нам то, что мы хотим».


"Что, если она не разговаривает?"


«Сид, я ненавижу, когда мужчина смотрит на темную сторону вещей. Мы потратили месяцы, выслеживая девушку, и теперь мы ее нашли. Что нужно сделать, чтобы ты понял, что дела пошли по-другому? лучше?"


«Двести тысяч баксов помогут, - сказал Сид.


«Если она нам не скажет, клянусь богом, мы проследим ее через пять штатов. Мы убили четырех человек за эти двести тысяч, и это наше».


Лось схватил простыню у съежившейся девушки. Затем он схватил ее за волосы и выдернул из кресла.


В последний раз я видел ее, они вытаскивали ее из комнаты.


Я услышал крик Шейлы, а затем ее голос оборвался. Она была у них на кухне. Я не знал, что они с ней делают, но мог представить.


Мне нужно было найти что-нибудь, чтобы разорвать свои узы. Я вспомнил разбитую лампу, которая упала на пол, когда я боролся одного из убийц с прикроватной тумбочкой. Перевернувшись, я смог заглянуть под кровать на другую сторону. Разбитая лампа все еще лежала. Я перекатился на кровать и под нее. Когда я выкатился с другой стороны, я оказался в пределах досягаемости лампы.


Один кусок основания лампы выглядел достаточно острым, чтобы разрезать листы, связывающие мои руки. Я встал на спину, поерзал и нащупал зазубренный кусок стекла. Поскольку я не мог видеть, что делаю, я, наверное, тоже порезал бы руки, но тут ничего не поделаешь.


Я сидел там и пилил, когда вернулся один из мужчин.


«Посмотри на себя», - сказал он. Это был Сид, которого Лось послал за машиной. «Ты тупой придурок. Тебе понадобится час, чтобы освободиться таким образом».


Я снова услышал крик Шейлы, в ее голосе звучали боль и ужас. Я стиснул зубы и потрудился над цепью, сжимая кусок стекла в моих кровоточащих пальцах. Пока мужчина в дверном проеме не останавливал меня, я продолжал пытаться освободиться.


«Девушка говорит тебе правду. Нет смысла мучить ее», - сказал я.


«Ты не понимаешь Лося. Ему нравятся такие вещи. Даже если бы он ей поверил, он, вероятно, сделал бы то же самое».


«Он, должно быть, получил много ударов во Флориде, когда вы обстреляли коттедж Абруза».


«Да, все четверо лежали там мертвые, и Лось выхватил у меня дробовик и дал им еще один выстрел. Все время смеялся. Он же сумасшедший ублюдок, этот Лось». Сид сказал это тоном голоса, который использовал бы большинство людей, если бы они сказали, что друг - это жизнь компании.


Я порезал костяшку пальцев и поморщился. «Почему вы вообще дали деньги девушке?»


«Мы должны были спрятать их. Мы не могли появиться богатыми в одночасье, не так ли? В течение шести месяцев после тех убийств о любом странном долларе, упавшем в преступном мире, собирались доложить людям, которые управляют мафией. . "


Я почти забыл ту ложь, которую сказал Мусу, о том, что я профессиональный киллер, которого послали заботиться о Шейле Брант. Я сказал: «Я просто выполнял контракт. Я не в мафии».


«Мы нарушили два закона мафии. Мы украли часть их денег и убили заслуженного капо. Они ищут нас сильнее, чем копы. И девушку тоже. Мы думали, что у нас есть девушка и деньги спрятаны в надежном месте, но она исчезла ".


Разговор давал мне драгоценное время, и я старался его продлить. «Я хотел бы знать, как тебе удалось найти девушку. Я думал, что у меня там есть внутренний след».


Сид подошел ко мне. На самом деле он ударил меня ногой по ребрам. «Хватит стараться. Тебе не сбежать, приятель». Он достал револьвер и установил на него глушитель. «Лось всегда дает мне работу, которая ему не интересна. Он получает девушку, а я - тебя».


Я понял, что он пришел в комнату, чтобы убить меня. Полагая, что я работал на мафию, они не собирались оставлять меня в живых, чтобы рассказать моим боссам то, что я узнал. Я извивалась по полу к человеку с пистолетом, решив выйти, сопротивляясь. Он только попятился, презирая мои тщетные попытки добраться до него. Я видел, как дуло револьвера поднялось и нацелилось на меня, как холодный и смертельный глаз. Падая на бок, я перекатился к стрелявшему, пытаясь вывести его из равновесия. Он снова попятился, револьвер не дрогнул. Потом он застрелил меня.


Я услышал хлопок оружия с глушителем и почувствовал, как пуля вонзилась мне в грудь, как раскаленная заклепка. Он снова выстрелил в меня. Я упал


Укол боли, когда вторая пуля попала мне в шею, но теперь мне показалось, что я был участником сна. Выстрел был похож на укус пчелы, не более.


Лежа на боку, моя рубашка была залита кровью, я смотрела, как Сид двигается в мою сторону, почти беззвучно ступая на своих подкрадывающихся ногах. Мое видение было нечетким. К тому времени, когда он подошел ко мне, он выглядел не более чем нечеткой формой.


Он уперся ногой в меня и толкнул меня на спину. Я беспомощно смотрел на него. Он снова направил револьвер. Я думал, что он совершит последний переворот, пуля между глаз, но он опустил оружие. Он решил дать мне истечь кровью до смерти.


Мои глаза смотрели в потолок. Меня парализовала слабость. Сид наклонился и расстегнул мою куртку, чтобы посмотреть на рану на груди. Он казался довольным. Он ушел.


Теперь я почти не видел потолка. Тьма ползла в уголках моего разума. Я подумал о Хоуке и о том, как он отреагирует, когда узнает, что потерял Killmasterа. Я предполагал, что он положил посмертное похвальное письмо в мое дело, прежде чем закрыл его навсегда - эпитафия для агента, убитого при исполнении служебных обязанностей.


Я подумал о Пэте Стиле, рыжем, пожелавшем мне удачи. Она могла долго узнавать, что я последовал за N1 и N2 и Дэвидом Кирби в ряды тех, кому не повезло. Я подумал о Кирби и Шейле Брант и сказал себе, что подведу их, убив себя ....


Но потом, как пловец, поднимающийся за воздухом, я вырвался из окутавшей меня черноты. Я не мог этого объяснить, но я был еще жив. Мои глаза остановились на потолке и сфокусировались на нем. Я не имел представления о времени, не имел представления, как долго я был без сознания.


В доме царила мрачная тишина. Слабый свет вошел в комнату, как будто за окном наступил рассвет. Убийцы ушли, я думал, что я один.


Я слышал машину. По звуку мотора я понял, что он остановился возле дома. Дверь машины захлопнулась. Я лежал и прислушивался, надеясь. Открылась входная дверь. Я услышал шаги в гостиной. Они двинулись к кухне.


Я поработал ртом, но не издал ни звука. Я был слишком слаб. Когда я попытался пошевелиться, потолок, казалось, провалился, и я чуть не потерял сознание.


Снова шаги, твердые и тяжелые. В дверях появился мужчина и заглянул ко мне. На нем были полосатый костюм и шляпа. Я издал звук, напряженное ворчание.


Он меня слышал. Он вошел в комнату и посмотрел на меня сверху вниз. Я увидел холодные серые глаза на невыразительном, рябом лице. Наконец он встал рядом со мной на колени. Он вынул нож, разрезал мне рубашку спереди и осмотрел рану. Я не мог сказать, был ли он заинтересован в помощи мне или просто интересовался тем, сколько мне осталось жить.


"Кто ты?" - сказал он наконец. У него был слабый сицилийский акцент.


Мой рот сформировал слово. «Харпер».


Он встал, пошел в ванную и вернулся с домашней аптечкой. Он кое-что знал об огнестрельных ранениях. Он быстро остановил мое кровотечение, затем разрезал простыню и начал наматывать полоски вокруг моей груди, как повязку. Он не обратил внимания на мою рану на шее, поэтому я решил, что это всего лишь ссадина и не настолько серьезная, чтобы вызывать беспокойство.


"Кто стрелял в тебя, Харпер?"


Я покачал головой, показывая, что не знаю. Я был не в состоянии говорить о том, что произошло.


Он изучал меня минуту, как будто решая, что со мной делать, затем разрезал полоски ткани, связывающие мои запястья и лодыжки. Это его рябое лицо было смутно знакомо, но я не мог определить его.


Поднявшись, он еще раз оглядел комнату, затем вышел из дома, больше не разговаривая со мной. Я слышал, как его машина завелась и уехала.


Это имя внезапно пришло мне в голову. Валанте. Марко Валанте. Я видел его фотографию в газетах во время расследования организованной преступности Министерством юстиции. По имеющимся данным, он был одним из людей наверху.


Когда я вспомнил, что он провел несколько минут на кухне, прежде чем нашел меня, я поднялся на четвереньки. Ползание потребовало больших усилий. Я медленно шел к двери, когда моя рука коснулась адресной книги. Мои пальцы сомкнулись вокруг него.


Мне все равно пришлось отдыхать. Я лег на бок, борясь с головокружением, и стал изучать книгу. Должно быть, он выпал из кармана одного из злоумышленников, когда мы боролись. Вспомнив, как я порвал пальто Лося, я решил, что книга принадлежит ему. Сунув его в карман, я снова пополз. Мне пришлось сделать паузу и отдохнуть три раза, прежде чем я наконец добрался до кухни.


Растянувшись в дверном проеме, я поднял голову и посмотрел на Шейлу, которая неподвижно лежала возле стула, к которому она была привязана. Полоски ткани, которые связывали ее, все еще болтались на ручках стула и на нижних перекладинах.


Я обрел свой голос. "Шейла?"


То, что она не двигалась и не ответила, меня не удивило. Но я снова прохрипел ее имя голосом, полным боли и ярости. Потом я подполз к ней. Хрупкое лицо было в синяках и крови. Бандиты жестоко избили ее.


Я коснулся протянутого запястья девушки. Было холодно. Я закрыл глаза на минуту, принося


держа эмоции под контролем. Затем я подтянулся к телу.


Я видел, что она была убита таким сильным ударом, что сломала ей шею. Единственным, кто мог нанести такой удар, был Лось. «Сукин сын», - подумал я.


Я чувствовал себя виноватым, потому что вернул ее и не смог защитить. Я был еще жив, а она умерла. Но самой сильной эмоцией, которая охватила меня, наполнила меня решимостью, была ярость. Я выйду из этого и получу Муса и его друзей, я думал, что сделаю это не только для Дэйва Кирби, но и для Шейлы.


Где-то я обнаружил больше силы, чем я думал. Я протянул руку, схватился за край кухонного стола и поднялся на ноги. Покачиваясь, я огляделась и поплелась к окну. Я сорвал шторы и накрыл ими обнаженное тело девушки. Я рухнул на стул, пока не набрался достаточно сил, чтобы пробраться в гостиную и совершить невероятно медленное путешествие к телефону. Я снял трубку с крючка и набрал номер оператора.


В моих каркающих словах не было особого смысла, но мне удалось передать, что мне нужна помощь. Когда один из двух полицейских Бонэма прибыл в дом, я был без сознания на полу, трубка была зажата в моей руке так крепко, что ему было трудно ее высвободить.


* * *


Я был новинкой для персонала больницы в округе недалеко от Бонэма. Они лечили несколько огнестрельных ранений, за исключением сезона охоты, когда переутомленным спортсменам обычно удавалось подстрелить одного или двух других охотников, и меня дополнительно привлекало то, что я был самым счастливым человеком, которого они когда-либо встречали.


«Одна пуля разорвала только еожу на твоей шее. Тебе может стать хуже, играя в сенсорный футбол», - сказал доктор. «Но тебе очень повезло с тем, что попало тебе в грудь». Он поднял наплечную кобуру, которую я носил. "Это замедлило движение пули и отклонило ее от ваших жизненно важных органов. Пуля прошла через кожаную оснастку и отклонилась от траектории. Вы истекли кровью достаточно, чтобы заставить стрелка поверить в то, что он убил вас.Вам повезло, мистер Харпер ".


«Ага», - сказал я. Мне повезло, но Шейла умерла.


«Твой добрый самаритянин тоже помог. Он великолепно перевязал тебя. Интересно, имел ли он какое-то медицинское образование».


Я усмехнулся, когда услышал, что мафиози Марко Валанте называют Добрым самаритянином.


Полтора дня, которые я провел в больнице, вернули меня в норму. Я все еще был слаб, но чувствовал себя близко к номиналу. Доктор сказал, что я могу передвигаться по своей комнате, и, если все пойдет хорошо, я могу выписаться из больницы в течение недели. Он этого не знал, но я планировал неофициально проверить это через тридцать минут.


Я подошел к окну и посмотрел на больничную стоянку. Там и ждал потрепанный «Форд» с форсированным двигателем. Утром я его привез из Бонэма. Лось и его товарищи были от меня почти на два дня. Я не собирался позволять их следу становиться холоднее.


«Прошло много времени с тех пор, как я видел мужчину в вашем физическом состоянии», - сказал доктор. Избиение, которое ты получил, заставило бы меня оставить вас на несколько дней. Но не давите на себя слишком рано. Вы можете обнаружить, что вы не так сильны, как думаете ».


«Я буду осторожен, Док». Я даже не думал о том, что говорю. Я думал о Лосе.


После того, как доктор вышел из палаты, я снял больничный халат и надела уличную одежду. Я пристегнул израненное от пули наплечное приспособление, свой талисман на удачу, и проверил «Люгер».


Мои планы не были согласованы с Хоуком. Пока у нас не было возможности подробно обсудить события в Бонэме. Однажды мы разговаривали по телефону с тех пор, как полиция доставила меня в больницу, что было необходимо, потому что мое присутствие в доме с убитой девушкой потребовало некоторых объяснений.


На самом деле полиция Бонэма угрожала арестовать меня. Они очень расстроились из-за того, что в день моего приезда в их городе произошла волна смертельных случаев. Но Хоук дернул за некоторые ниточки, и внезапно больше не было ни вопросов, ни давления. В газетах тоже не было статей.


Я вышел из больницы по черной лестнице. Я быстро шел по стоянке, когда длинная машина свернула с шоссе и остановилась рядом со мной. Дверь распахнулась, и Хоук сказал: «Ник, я рад, что ты встал».


Надеясь, что я не похож на школьника, пойманного на крючке, я послушался его сигнала и сел в лимузин.


«Я полагаю, вы планировали позвонить мне. Конечно, вы бы не покинули больницу и снова не занялись бы погоней, не сообщив мне об этом».


«Конечно, нет», - сказал я.


«Вы не боялись, что я наложу вето на эту идею и скажу, что вы не в состоянии преследовать стаю убийц?»


«Нет, сэр», - ответил я с уважением в голосе. «Вы знаете, я бы уволился с работы, если бы не чувствовал, что смогу с этим справиться».


«Когда ты станешь слишком стар для этой работы, Ник, я порекомендую тебя на дипломатическую службу», - вздохнул Хоук. "Я был в Денвере


Так как я подозревал, что ты потянешь что-то вроде этого, я подошел. Хотели бы вы, чтобы кто-нибудь был назначен вам в качестве подкрепления? "


«Нет, сэр. Я лучше займусь этим в одиночку».


Хоук задвинул звуконепроницаемую стеклянную панель между нами и двумя мужчинами на переднем сиденье.


«Это уже не просто вопрос мести за Кирби, не так ли, Ник?»


Я покачал головой. «Есть и девушка. Но здесь есть нечто большее, чем личная месть. Человек, который ведет убийц, - садист, который продолжит убивать людей, если его не остановить».


Хоук перевернул панель перед собой и вытащил магнитофон. Он нажал кнопку. Официальным голосом он сказал: «Дайте мне отчет, N3».


Я рассказал о событиях, которые произошли с момента моего прибытия в Бонэм, и тогда Хоук отключил диктофон. «Это позаботится об официальной части. Остальное, что сказано, строго между нами двумя. Я позволю тебе продолжить это на твоих условиях. Убери этих ублюдков, Ник».


«Вы понимаете, что наша безопасность была взломана на базе на побережье Каролины, не так ли?»


«Я позабочусь об этом», - жестко сказал Хоук.


«Я думаю, что на базу проник агент мафии. Они искали информацию, которую мы собрали о девушке, и они искали убийц Фрэнка Абруза. Они не могут допустить, чтобы стая инакомыслящих убила человека, которому они обещали безопасность и пенсию. Это прямой вызов и оскорбление ".


«Согласен», - сказал Хоук. «Я пришел к таким же выводам».


«В головоломке есть некоторые недостающие части. Например, почему убийца, очевидно работающий на мафию, попытался убить меня, но Марко Валанте помог мне. Расспросите своих экспертов по мафии об этом. Может быть, они могут придумать теорию».


«Считай, что это сделано».


«Люди, убившие Абруза и Кирби, сейчас ищут свои кровавые деньги. Я убежден, что Шейла сказала им правду и что она не знала, что случилось с деньгами. Они убили ее без уважительной причины, за исключением того, что убийство совершил Лось. Их, кстати, трое, а не четверо ".


"Какое следствие должно следовать отсюда?" - спросил Хоук.


«Эта адресная книга, которую Лось уронил, когда мы боролись прошлой ночью. В ней семь имен. Я собираюсь нанести визит каждому из этих людей. Может быть, один из них приведет меня к Лосю».


«Если Лось и его сообщники или мафия не поймают вас первыми». Хоук пролистал адресную книгу. «Это женские имена, все они».


«И каждый в своем городе. У Лося есть подруги по всей карте».


«Я проверим файлы ФБР. Может, они расскажут нам что-нибудь о Лося и его друзьях. Судя по вашему описанию, он размером с Веселого Зеленого Гиганта. Это начало».


Я потянулся за адресной книгой, но Хоук не спешил возвращать ее: «Ник, это больше, чем список имен. Если это каталог сексуального характера. Вы читали те комментарии, которые Мус написал о семи девушках?»


«Да», - сказал я. «Довольно пикантная штука».


«Он описывает, что каждый из них делает лучше всего в сексуальной сфере.« Труди в Лос-Анджелесе »звучит сенсационно».


«Лично мне понравились рекомендации, которые он дал Коре в Вегасе. Вот что я вам скажу, я дам вам знать, насколько точны записи Лося».


«Ты - крепкий физический образец, мой мальчик, но я не понимаю, как ты мог бы лично исследовать предмет в глубине, не изматывая себя до костей и костей», - сказал Хоук веселым голосом. «Например, прелести Барбары таковы, что даже Муз не мог их описать. Он просто подчеркнул ее имя и поставил за ним восклицательные знаки».


«Может, он сделал это, потому что она единственная девственница в этой компании».


«Я скорее сомневаюсь, что Лось знает девственниц», - сказал Хоук. «Полагаю, мне не нужно указывать на то, что все эти девушки, вероятно, вовлечены в преступный мир и, скорее всего, будут связаны с бандитами, которые без колебаний убьют вас, если они заподозрят?»


«Это будет веселое путешествие, хорошо».


Хоук закрыл книгу и передал мне. «Что еще, Ник? Тебя что-нибудь сдерживает?»


«Нет», - соврал я. «Вот и все. Я буду на связи».


Он снова произнес мое имя, когда я выходил из машины. «Шейла произвела на тебя сильное впечатление, не так ли? Какой она была?»


«Я не мог сказать. Я не знал ее так хорошо».


Я не упомянул, что одно из имен в книге Муса могло принадлежать девушке, которую мы знали как Шейлу Брант. Экс не смог приписать ей прошлое, но оно должно быть у нее было до того, как она встретила Фрэнка Абруза.


Я преследовал призрак Шейлы, а также ее убийц.


5


Если в моей работе и был один большой недостаток, помимо количества часов и высокой смертности, так это то, что мне приходилось проводить больше времени в чужих странах, чем в своей собственной.


Я не видел El Pueblo Nuestra Senora la Reinda de Los Angeles de Porciuncula, известную большинству из нас как просто Лос-Анджелес, в течение двух лет. Город изменился не совсем к лучшему. Климат, столь похожий на климат средиземноморских стран, был по-прежнему прекрасен, и девочки тоже. Но движение и смог усилились.


Когда я пробирался в телефонную будку аптеки, мне было интересно, как Труди,


которая оценила первую страницу сексуального Who's Who Лося, будет сравниваться с некоторыми из пьяных, сидящих у фонтана содовой, ожидая, чтобы их обнаружили. Великая американская мечта о славе никогда не умирает.


Когда я спросил Труди, в трубку ответил женский голос, прозвучавший разочарованно. «Я позвоню ей». Пока я ждал, я посмотрел на ноги девушек у фонтана с газировкой и распахнул дверь будки, чтобы я мог пользоваться кондиционером. Дни становились все жарче, и я носил много повязки на груди.


Голос Труди казался знойным, но, возможно, на мое мнение повлияло краткое описание Лося ее талантов в спальне. Когда я сказал ей, что друг предложил мне связаться с ней, она пригласила меня зайти. Это было так же просто, как падение с барного стула. «Я без ума от новых знакомств», - сказала она.


Вскоре я обнаружил причину. Знакомство с новыми людьми было делом Труди. Она работала в борделе. Она повела меня вверх по лестнице, цепляясь за руку и говоря синей полосой.


«Тебя очень рекомендуют. Я получил твой номер от Лося», - сказал я.


«Лось? О, конечно». Она затащила меня в комнату и спустила молнию на моих брюках, пока я все еще смотрел по сторонам. «Я должен тебя осмотреть, дорогая, и хорошенько принять ванну. Леди, на которую я работаю, говорит, что чистота - это рядом с процветанием».


Я уклонился от ее ловкой хватки. «Она, должно быть, настоящий философ. Я бы хотел встретиться с ней когда-нибудь».


«Нет, ты бы не стал. Она холодна, как сердце кредитного ростовщика. Большинство мадам холодны. Те фильмы, где у них есть золотые сердца, - это большая голливудская чушь. Что с тобой, дорогая? коснулся? "


«По крайней мере, я нашел собеседника», - подумал я. Если бы я спросил ее, как добраться до стадиона, она, вероятно, добавила бы состав бейсбольного клуба и прошлогодний рекорд.


Труди прижалась ко мне. Она была крупной девочкой, блондинкой из салона красоты, и ее надо было много штукатурить. Ее соски пулями кололи мою грудь.


"Что случилось с твоим лицом, милая?" Она коснулась разреза на краю моей губы, швов, которые доктор наложил мне на голову. «Вы выглядите так, будто упали в бетономешалку».


"Я попал в аварию*


"Мне жаль." Ее рука снова схватила меня. "Ой, ты настоящий мужчина, не так ли?"


Вероятно, она сказала это всем своим клиентам, но звучало так, как будто она имела это в виду. Я поспешно отступил и начал расстегивать молнию, зная, что если бы Хоук увидел меня сейчас, он бы рассмеялся.


«Я хочу спросить вас о Лосе. Когда вы видели его в последний раз?»


«Я действительно не помню. Вы для этого пришли сюда, чтобы узнать, где находится Лось?»


«Ты умная девушка. Ты сразу меня раскусила, не так ли?» Я льстил изо всех сил. «Я ищу большого клоуна. Мы потеряли связь, понимаете, о чем я?»


Она придвинулась ко мне ближе и обняла меня левой рукой за талию. Ее правая рука снова нашла мою молнию. Она была быстрее карманника. «Раз вы здесь, вы можете получить удовольствие от посещения. Что вас возбуждает?»


Я схватил ее за руку и повернул ладонью вверх. Я вложил три двадцатых в ее скрученные пальцы. «Расскажи мне о Лося».


Ее дружелюбие резко угасло. Она аккуратно сложила банкноты и запихнула их мне на пояс: «Я продаю секс, а не информацию».


«Мы с Мусом старые друзья. Но мы потеряли связь, как я уже сказал. Слушай, он дал мне твой номер, не так ли?»


«Ты мог солгать об этом. В любом случае, я не помню, когда видела Лося в последний раз, и я не знаю, где он. Даже если он твой давно потерянный брат, я не хочу говорить о нем».


Я достал еще две двадцатки, сложил все пять и засунул в ее блузку с глубоким вырезом. "Вы уверены?"


«Я абсолютно уверен. Лось любит сбивать с толку людей, и у него это хорошо получается. Никто не говорит о нем с незнакомцами».


«Дайте мне старый адрес, даже номер телефона. Я не скажу, где я его взял».


Труди порылась между своей большой грудью и вытащила купюры. Она разгладила их морщинки. «Я не видел его несколько месяцев, может быть, даже год. Честно. И я никогда не знал адреса. Он время от времени приходил сюда, вот и все».


"У него было имя, не так ли?"


«Я думал, ты его приятель. Друзья знают имена друг друга». Она швырнула в меня купюры, и они упали на пол. «Ты даже не похож на его друга. Ты выглядишь слишком честным. Возьми взятку и отбей ее».


Провалив переговоры, я попробовал более прямой подход. Я откинул куртку, чтобы она могла видеть «Люгер» в кожаных ножнах. «Мне нужно имя, Труди».


Она облизнула нижнюю губу. "Вы коп?"


«Нет, просто мужчина ищет Лося».


«Джонс - его имя». Она нервно засмеялась. «Вы, наверное, не верите мне, но это чистая правда. Его зовут Эдвард Джонс. И это все, что я могу вам сказать».


«Спасибо», - сказал я, подходя к двери. «Вы можете оставить взятку».


Я ждал около дома три часа, рухнула на автокресло и старался выглядеть незаметно. Я был около дома


Я был готов завалить себя анализом персонажей, когда наконец появилась Труди и остановила такси.


Картер, подумал я, хорошо, что ты не доверчивая душа.


Я поехал за такси, которое привело меня через город к дешевому жилому дому. Я последовал за Труди внутрь как раз вовремя, чтобы заметить, как она взбирается вверх по лестнице. В конце длинного коридора грудастая блондинка постучала в дверь. Не получив ответа, она постучала сильнее. Затем она повернулась и увидела меня, и ее глаза расширились от удивления.


«В твоей истории не было правды, - сказал я ей, - но я получил ценность своих денег. Ты привел меня сюда».


"Умно, как черт, не так ли?" она плюнула.


Я попробовал дверь. «Очевидно, Лося нет дома. Что вы предлагаете нам с этим делать?»


Она побежала к следующему лестничному пролету. Я преследовал ее до крыши и загнал в угол. Она боролась и царапала мне лицо, пыталась ударить меня коленом в пах и называла несколько ругательств, которых я не слышал годами. Учитывая мои самые разнообразные путешествия, это много говорило о ее словарном запасе.


Я потянул ее за запястья и прижал к краю крыши. «А теперь давайте послушаем правду о Лося».


«Ты не оттолкнешь меня. Он бы, но ты не будешь».


«Не рассчитывай на это, Труди. Лось убил моего друга и забил девушку до смерти. Я найду его, и мне все равно, что мне делать по пути».


Она тяжело дышала. «Это правда насчет девушки? Ты на уровне?»


«Девушку звали Шейла. Вы когда-нибудь слышали, чтобы Лось упоминал ее?»


«Никогда. И я не видел его в последнее время. Он жил в той квартире, когда я его знала. Я думал, он хотел бы знать, что вы его ищете. Это единственная причина, по которой я пришла. Клянусь, это так».


«Он называет себя Эдвард Джонс, или вы это выдумали?»


«Он использовал это имя, когда я его знал. Он, вероятно, использовал еще десяток. Если вы мне не верите, вернитесь в дом и расспросите других девушек. Они скажут вам то же самое. Он грабитель. Он хвастался, что натворил несколько больших дел ".


Я отпустил ее. "Отлично."


"Я могу идти?"


«улетай», - сказал я.


Труди оглянулась, когда подошла к лестнице.


"Он забил ее до смерти?"


«Ага», - сказал я. Мой голос был хриплым.


Я обнаружил, что дешевый замок на двери квартиры легко вскрывается. Комнаты были пусты, на мебели лежала пыль. Последний обитатель ушел довольно давно. Я огляделась с отвращением. Я надеялся на большее.


Компания ждала меня у подножия лестницы. Я постарался не показывать своего удивления, когда увидел ее.


«То, что вы сказали, заставило меня задуматься, - сказала Труди.


"Сделал это?"


«Я имею в виду о девушке. Она была твоей девушкой?»


"Нет я сказала. «Но она не заслуживала такой смерти».


«Я не могу рассказать вам о Лося больше, чем я уже рассказал. Но я могу назвать вам другое имя. Вы знаете, как действуют грабители? договоренностей, они идут к кому-то из мафии или к парню, который финансирует ограбления за часть добычи. В Лос-Анджелесе есть человек по имени Хаскелл. деньги за ограбления ".


«Спасибо, Труди».


«Забудь об этом. И я имею в виду именно это. Забудь, что я тебе сказала».


Табличка на двери Хаскелла говорила, что он занимается недвижимостью. Толстый ковер в прихожей указывал, что он зарабатывал на этом деньги или на подрабатывании. Его сладострастная секретарша одарила меня улыбкой, полной зубов и без искренности, и сказала, что мистер Хаскелл никого не принимает без предварительной записи.


"Как попасть на прием?"


Она снова показала зубы. Она должна была рекламировать зубную пасту. «Если человек не знает мистера Хаскелла, он редко знает».


«Я знаю Эдварда Джонса», - сказал я. "Будет ли это достаточно?"


Она собрала несколько бумаг и вошла, чтобы сообщить имя своему боссу наедине. Когда она вернулась, она сказала, что мистер Хаскелл сегодня очень занят и, как оказалось, никогда не слышал об Эдварде Джонсе.


«Другими словами, я должен уйти».


Улыбка снова расцвела, на этот раз двадцать четыре карата. "Ты понял, бастер".


Черный кадиллак сидел у обочины, когда я вышел из здания на солнечный свет Калифорнии. За рулем сидел шофер в униформе с лицом, похожим на человека со второго этажа.


Я наклонился, чтобы поговорить с ним, когда проходил мимо «Кэдди». «Не следует носить сшитую форму. Из-за этого выпуклость под рукой выделяется, как неровность на шине».


Он усмехнулся и похлопал по выпуклости. «Вот где я ношу свои рекомендации».


Я припарковался в полквартале и стал ждать. Шофер явно приехал за Хаскеллом. Через десять минут появился полный мужчина, который выглядел так, будто он нес арбуз под пальто, и сел в машину.


Когда Кэдди проехал, я отстал от него. Нашей целью оказался шикарный загородный клуб в пригороде. Толстяк был игроком в гольф. Я провел большую часть дня, наблюдая за ним в бинокль. У него был драйв, как у старухи. К тому времени, как он, наконец, поплелся обратно в клуб, я стал жертвой серьезной скуки.


Пришло время сделать ход. Я поднял бинокль и пошел на стоянку


. Двигаясь позади ряда автомобилей, я подошел сзади к шоферу, который, скрестив руки, прислонился к капоту «Кэдди».


«Привет», - мягко сказал я.


Он резко развернулся, и я резко врезал прямо в его солнечное сплетение. Я задернул его между двумя машинами, чтобы мы не привлекали внимание, и снова ударил его. Его глаза закатились, как мрамор, и его неуклюжая рука безвольно соскользнула с пуговиц пиджака.


«Давайте посмотрим на ваши рекомендации», - сказал я и сильно потянул за куртку. Кнопки посыпались дождем о борт «кадиллака». Я извлек из кобуры у него под мышкой пистолет 38-го калибра.


«Теперь мы будем ждать твоего босса», - сказал я ему.


Когда Хаскелл вышел из клуба, шофер напряженно сидел за рулем. Его осанка была из-за пистолета, который я воткнул ему в шею сзади.


"Макс, что с тобой?" - спросил Хаскелл, подходя ближе.


«У него болит живот», - сказал я. Я ногой толкнул правую дверцу машины. «Садитесь, мистер Хаскелл».


Толстяк посмотрел на меня с заднего сиденья. У него был гладкий загар для гольфа, но сейчас он выглядел немного бледным. «Это не говорит в пользу вашего суждения», - буркнул он. «Я человек с некоторым влиянием».


Я ждал долго, и меня терзало нетерпение. «Садитесь в машину, мистер Хаскелл, или я пролью немного крови вашего шофера на эти дорогие кожаные сиденья».


Он сел в машину и, ворча, откинулся на спинку кресла. Сложив пухлые пальцы вместе, он сказал: «Тебе лучше иметь очень хороший повод для этого действия».


«Успех порождает самоуверенность, мистер Хаскелл, - сказал я. «Я не дешевый бандит, и мне наплевать, насколько ты важен для тебя».


Его маленькие глаза тревожно переместились, но он сохранил самообладание. «Я предполагаю, что вы тот человек, который утверждает, что является другом Эдварда Джонса».


«Я не сказал, что я его друг. Я сказал, что знаю его. Я хочу от вас немного информации о том, где найти мистера Джонса».


«Мы никогда не обменивались адресами».


Я не видел причин обращаться с Хаскеллом в белых перчатках. Несмотря на «Кадиллак» с шофером, его устланный коврами офис и членство в загородном клубе, он был не более чем изощренным бандитом. Я прижал дуло револьвера к его коленной чашечке. Резкий удар вызвал приступ боли.


"Кто ты, черт возьми?" он хотел знать.


«Я тот человек, который задал вам вопрос об Эдварде Джонсе».


«Он не был в Лос-Анджелесе несколько месяцев. Я не имел с ним дела дольше этого».


«Кто работает с Джонсом? У него есть пара друзей, которых он использует на работе. Я хочу знать их имена».


Он поморщился и потер колено. «Если бы вы были знакомы с этим человеком так же хорошо, как я, вам не было бы интересно его искать. . Он любит убивать людей».


«Вот почему я ищу его».


«Я не могу рассказать вам о его друзьях, потому что я имел дело с ним один. Он очень осторожно относился к таким деталям. Он перестал приходить ко мне за финансированием, потому что нашел другого покровителя. Думаю, кого-то в Организации».


Я вышел из машины. Еще один ноль. Потраченный впустую день, если не считать удовольствия поближе познакомиться с мистером Хаскеллом, без которого я мог бы обойтись.


"Разве ты не собираешься сказать мне, кто ты?" - спросил Хаскелл.


«Почему я должен? Ты мне ничего не сказал».


Я бросил его шоферский пистолет в мусорный бак на улице.


Той ночью я позвонил Хоуку из номера в мотеле. «Давай сравним записи, - сказал я, когда он подошел к линии.


«У меня есть кое-какая информация о человеке, который пытался убить вас в отеле в Бонэме. Во-первых, его звали на самом деле Куган. У него было полицейское досье. Он был наемником, одним из лучших. Казалось, ФБР немного удивлен, что вы смогли одолеть его ». В голосе Хоука было заметное удовлетворение.


"Кто отдал ему приказы?"


«Он был независимым подрядчиком. Нанимался любому, кто мог заплатить ему гонорар, который был высок. ФБР утверждает, что он не входил в регулярную зарплату мафии».


"А что насчет Валанте?"


«Он был ближайшим другом Фрэнка Абруза».


«Боюсь, у меня мало. Лося нет в Лос-Анджелесе».


Хоук прочистил горло мисс «А как насчет Труди? Она дожила до выставления счетов?»


В этом не было никаких сомнений. В моем боссе была черта грязного старика.


Шесть


Я рано лег спать и проспал до рассвета. Меня разбудил шипящий звук. Глаза сощурились, я лежал и прислушивался, вцепившись пальцами в рукоятку «люгера». Затем я почувствовал внезапный прилив тепла к моему лицу.


Отбросив простыню, я повернулась и упала на пол, приседая, с Вильгельминой в руке. Оранжевые языки пламени лизнули стену моего номера в мотеле. Шипение, которое я слышал, было связано с тем, что занавески у стеклянных дверей во внутренний дворик загорелись. Они уже сворачивались в черный трут, и огонь разгорался на стене.


Я схватил огнетушитель на стене в холле и, войдя в комнату, вздрогнул от жары. Огнетушитель быстро потушил пламя. Я выиграл, но если бы я проспал на пять минут дольше, все было бы иначе.


Я уронил огнетушитель, снова поднял Люгер и сорвал


обугленные шторы. Кто-то проделал аккуратную дыру в стеклянной двери и протянул руку, чтобы поджечь шторы. Это была прекрасная профессиональная работа. Пока я стоял, любуясь дырой, пуля пробила дверь возле моей головы. Я слышал, как пуля прошла мимо и ударилась в дальнюю стену. Мгновение спустя я лежал на полу.


Бандит спрятался за невысокой кирпичной стеной с другой стороны закрытого патио и бассейна. В тусклом свете я мог видеть дуло его ружья, когда он просовывал его через стену. Поскольку я не слышал выстрела, винтовка должна быть оснащена глушителем. Этот мужчина был профессионалом во всем, за исключением того, что он промазал по моей голове на шесть дюймов. Может, я немного сдвинулся, когда он нажал на спусковой крючок.


Я не ответил ему на огонь, потому что не мог ясно его видеть. Он тоже не мог меня достать. Мы играли в выжидательную игру, каждый из нас надеялся на открытие. Его терпение превзошло мое. Я решил переехать. Обнявшись за пол, я начал отступать.


Когда я был далеко от дверей, я встал. Я натянул брюки. Тихо шагая босиком, я побежал по застеленному ковром коридору и поднялся по лестнице на второй этаж мотеля. «Если повезет, я смогу выстрелить в него сверху», - подумал я. Но когда я подошел к перилам балкона второго этажа, он исчез из своего укрытия.


Глыбы кустарника на территории мотеля обеспечивали хорошее укрытие, но стрелку приходилось метаться между ними. Рано или поздно я его увижу. Я ждал, слегка дрожа на прохладном воздухе. Помимо брюк, на мне была только повязка на груди.


Наконец я заметил скрюченную фигуру, убегающую от меня. Прежде чем я успел выстрелить в него, он прыгнул за дальний угол здания.


Я быстро спустился по ступенькам, пробежал мимо ряда автоматов по продаже напитков с оплатой монетами и вылетел на парковку. Мой мужчина отступал. Он перелез через проволочную ограду и прыгнул в машину, припаркованную на обочине дороги за территорией мотеля. Он завел мотор и умчался.


Я мог бы выстрелить, но это, вероятно, не остановило бы его, и я не хотел привлекать толпу. Я прошел обратно в свою комнату, задав себе очевидный вопрос. Откуда потенциальный убийца узнал, где меня найти?


После завтрака я выехал из мотеля и поехал через город к дому, где встретил Труди.


У дверей меня встретил крепкий китаец. Я не видел его в свой первый визит и не пожалел об этом. Он был построен как трактор и не выглядел дружелюбным.


"Что вы хотите в это время дня?" - сердито спросил он.


"Слишком рано для бизнеса?"


«Если у вас нет встречи. А у вас нет».


Я прислонилась плечом к двери, когда он пытался закрыть ее перед моим лицом. Я улыбнулся ему. «Скажи Труди, что к ней пришел друг».


«Труди сегодня никого не видит».


«Ты ошибаешься в этом», - сказал я ему. «Она меня видит».


«Мистер, не пытайтесь поступить со мной жестко. Я могу бросить вас в следующий блок».


«Может быть, ты мог бы. Но когда я вернусь, мне придется показать ад».


Он запрокинул голову и расхохотался, похожий на рев подвесного мотора. «Раньше я был профессиональным борцом. Могущественный Шан, Террор Востока, хотя я родился прямо здесь, в Лос-Анджелесе. Вы когда-нибудь смотрели рестлинг по телевизору?»


«Я стараюсь не делать этого».


«Послушай, крутой парень, я работаю только здесь. Но я доставлю твое сообщение, если ты хочешь подождать».


"Благодаря."


«Все в порядке. Вы меня развлекаете».


Он впустил меня внутрь и отошел, все еще посмеиваясь. Он вошел в заднюю комнату на первом этаже, закрыв за собой дверь. Я слышал голоса, один женский. Пока я ждал, я задавался вопросом, почему девушку, которая вчера была так доступна, сегодня так трудно увидеть.


На лестнице, по которой меня накануне вела Труди, появилась блондинка. Она была очень похожа на Труди, за исключением того, что была моложе и тяжелее в бедрах. На ней было неглиже, которое едва ли имело значение.


Зевая и потягиваясь, она позвала меня: «Что тебе нужно, сладкий?» Ее тон голоса указывал на то, что что бы это ни было, она знает, где я могу это достать.


Ужас Востока вернулся и прервался. «Заблудись», - прорычал он девушке. Очевидно, его больше не забавляло. Он ткнул в меня большим пальцем. «Давай, крутой парень».


Я вошел в комнату, в которой жалюзи были плотно задернуты от солнца. Дешевые благовония загрязняли воздух, а мебель представляла собой смесь тика и голливудского гротеска. Большой китаец закрыл за мной дверь, и я услышал щелчок замка.


Ждавшая меня женщина была совсем не похожа на Труди. Ей было за тридцать, и, должно быть, где-то в ее предках был восточный человек. Ее глаза были слегка раскосыми, а кожа имела желтоватый оттенок. Ее черные волосы были подстрижены близко к голове. Сверкающая мандариновая мантии облегала ее стройное тело, а длинные ногти были выкрашены в серебро. В темной комнате ее глаза сияли, как глаза сиамской кошки, свернувшейся у нее на коленях.


"Это он, Алида?" - спросил Шан.


"Конечно, это он".


"Ты не


друг Труди, мистер. "Он схватил меня за рукав, собирая пригоршню его толстыми пальцами." Я могу сломать вам шею ".


Кот на коленях у женщины поднял голову, как будто услышал угрозу. Его крошечный язычок скользил по его отбивным.


«Подожди минутку», - сказал я. "В чем причина неприязни?"


Женщина погладила кошку и злобно посмотрела на меня. «Я управляю этим домом. Вы пришли сюда вчера под ложным предлогом. Вы доставили нам неприятности».


"Что за беда?"


«Худший вид. Труди совершила ошибку, когда не рассказала мне о тебе с самого начала. Я не позволю тебе увидеть ее снова. Это дело, в котором ты участвуешь, не ее дело».


китаец тяжело опустил мне руку на плечо. "Он теперь мой?"


«Еще нет», - сказала ему Алида. Она указала на меня длинным ногтем. «Вы добрались до девушки, сказав, что Лось забил женщину до смерти. Может, вы солгали. Может, у вас есть другие причины искать его».


"Что бы они были?"


«Например, двести тысяч долларов».


Это был лишь вопрос времени, когда она выпустит Шанг против меня, и я не собирался уходить, не поговорив с Труди. Итак, яростным движением назад я ударил локтем по твердому животу Шана. Он хмыкнул от боли и удивления.


Повернувшись, я ударил его коленом. Его лицо было каким угодно, только не загадочным. Линии боли пробежали к его глазам, и он согнулся, как косолапый человек, пытающийся зажать грецкий орех между коленями.


Когда он потянулся ко мне, я сделал ложный выпад, а затем ударил его ребром правой руки. Удар, разрубивший доску, попал ему сбоку в толстую шею. Его глаза выпучены, а дыхание свистит сквозь зубы. Поймав его за пальто, я выдернул его из равновесия и швырнул себе на бедро. Он упал на пол, как пианино, упавшее с двух этажей.


Я вытащил Люгер. "А где Труди?"


Алида встала и бросила кота мне в лицо. Я увернулся, и сиамец пролетел мимо, изрыгая ярость. Он приземлился на спину Шана и начал пробираться вверх. Китайцы попытались его оттолкнуть, и кот вонзил когти в голову мужчине.


Бедный Шан кричал достаточно громко, чтобы разбить стекло.


Я легонько стукнул кота по спине Люгером. Он мяукнул и прыгнул к ближайшему столу.


"Ты в порядке?" Я спросил Шана, но он не слушал. Я повернулся к Алиде, и она открыла ящик стола. У меня была идея, что дама не ищет для меня гостевую книгу. Я схватил ее за спину обтягивающего платья, и оно порвалось, когда она корчилась. Когда она повернулась, в руке у нее была «Беретта» 38-го калибра.


Она назвала меня именем, которое не узнала от своих китайских предков. Это был 100-процентный американский мат. Прежде чем она успела спустить курок, я ударил ее по запястью тяжелым «Люгером», и «Беретта» выскочила из ее пальцев и ударилась о стену.


Я вставил наконечник люгера прямо между ее полными ненависти глазами. "Вопрос был в том, где Труди?"


Алида отвела меня наверх. Девушка сидела на кровати и раскладывала пасьянс. Она мрачно взглянула на меня. «Посмотри, кто здесь. Мой талисман».


«Я пыталась держать его подальше от тебя. Послушайся моего совета и ничего ему не говори», - сказала Алида.


У Труди был однодневный фингал. Я подошел к ней и приподнял ее подбородок. "Кто на вас работал?"


«Парень по имени Оскар. Оскар Снодграсс».


«Я не думаю, что это было его имя».


«Ходят слухи, что капо мафии был убит, и часть денег мафии была похищена. Лось достаточно дикий, чтобы устроить такую проделку. И вы пришли искать Лося. Алисия говорит, что это странное совпадение».


«Меня не интересуют деньги. Я сказал вам, почему мне нужен Лось».


Девушка посмотрела на Алиду. «Что я буду делать? Я ему верю».


«Я ходил к Хаскеллу. Он не сказал мне ничего, что мне нужно было знать. Но кто-то пытался убить меня, и теперь я нахожу здесь вас и эту добродушную мадам в напряжении. Что за история, Труди?»


Она сложила карточки в стопку на кровати. «Алида, я скажу ему».


Тогда поторопись. Я хочу, чтобы он ушел отсюда. Я не хочу больше проблем с мафией ".


«Вчера вечером сюда приходили двое мужчин, - сказала Труди. «Я не могу назвать вам их имена, но могу сказать, на кого они работают».


«Мафия».


«Вот кто. Они знали, что ты был, чтобы увидеть меня. Они хотели знать, что тебе было нужно. Короткий уродец ударил меня, и я испугалась. Я сказал ему, что ты ищешь Лося».


Я подумал, что они преследовали меня. Я привел их сюда, как привел в Айдахо. Они были терпеливы и упорны, и теперь они знали то, чего не знали раньше, что Лось был их грабителем.


«Они сожгут тебя», - сказала Алида. «Я надеюсь, они тебя хорошо обожгут».


Я спустился по лестнице. Могущественный Шан держался за подлокотники стула и гримасничал, когда блондин в неглиже наносил йод ему на волосы. Сиамский кот сидел, облизывая лапу, и злобно смотрел на меня, когда я проходил мимо. «Милая кошечка», - сказал я. Он был настоящим ужасом Востока.


Семь


Я выехал из Лос-Анджелеса в десять часов утра на юг. Вторым именем в маленькой черной книжке Лося было Тереза, и Тереза была в Сан-Диего. Я надеялся поговорить с ней до конца дня.


Гонка началась. Мафия знала почти столько же, сколько знал я. Они пошлют солдат, чтобы выследить Лося. Единственным моим преимуществом была маленькая черная книжка с семью именами.


Я смотрел в зеркало заднего вида, пытаясь определить машину, которая будет преследовать меня. Я решил, что это коричневый седан Бьюик. Водитель попытался сбить меня с толку: он позволил другой машине ненадолго встать между нами, а когда я замедлил ход, он на несколько миль промчался вперед.


Пока он был там, я свернул с главной дороги на первую доступную боковую дорогу. Я подъехал к станции техобслуживания и сказал дежурному, чтобы он заправил «форд» и проверил под капотом. Я вошел внутрь и открыл безалкогольный напиток.


Коричневый «бьюик» появился еще до того, как дежурный закончил проверку масла. На переднем сиденье сидели двое мужчин. Один обернулся, чтобы посмотреть на «Форд», но они продолжали идти. Они все еще надеялись, что их не заметили.


Все еще держа в руке бутылку с напитком, я вышел через боковую дверь вокзала и поднялся на холм за ней. Дежурный окликнул меня, но я продолжал идти. Я остановился в группе деревьев и присел на корточки. Я хорошо видел станцию, но меня там никто не видел.


Водитель коричневой машины бездельничал, ожидая, когда я снова появлюсь. Когда я этого не делал, он поворачивался и возвращался.


Я допил и смотрел, как обслуживающий стягивает капот «форда». Мое поведение его озадачило, но моя машина была у него. Он не беспокоился о том, что мои счета закончатся.


«Бьюик» вернулся. Двое головорезов проконсультировались с мужчиной на СТО. Он указал в том направлении, в котором я пошел. Мафиози это обсуждали. Затем они побежали в гору. Они боялись, что я бросил «форд» и пытался уйти от них пешком.


«Пойдемте, мальчики, - подумал я.


Когда они подошли ближе, тяжело дыша и проклиная, я проскользнул за дерево. Более высокий мужчина был в лучшей форме. Он опережал своего товарища на три шага. Он пробежал мимо моего укрытия, бегая по опушке зарослей. Низкорослый мужчина крикнул ему вслед: «Привет, Джо. Притормози. Думаешь, это Олимпийские игры?»


Держа бутылку с бутылкой за маленький конец, я вышла из-за дерева. «Привет, коротышка, - сказал я.


Он остановился, как будто наткнулся на бельевую веревку. "Джо!" он закричал.


Я ударил его по голове пустой бутылкой из-под пива, и он рухнул кучей.


Джо помолчал. Он оглянулся и увидел, что я иду к нему. Его рука промелькнула под пальто и снова появилась с пистолетом 45-го калибра. Затем он заколебался. Он не стрелял.


Я не спрашивал, почему он держал огонь. Я схватился за него.


Бандит обвил меня ногами и ударил меня по голове из .45. Мы катались по дикой траве и кустам, пока боролись. Я схватил его за запястье и дернул. Я сломал его. Звук был похож на треск сухой палки. Бандит застонал. Я ударил его дважды и отполз.


Он встал и выбил «Люгер» у меня из руки. Я сбил его. Он снова встал, свесив сломанное запястье, и ударил меня здоровой рукой. Он был крутым. Он продолжал приходить. В конце концов я бросил его правым кроссом.


Его настойчивость была поразительной. Он снова с трудом поднялся на ноги.


Я устал. Это было самое большое, что я приложил к себе с тех пор, как меня подстрелили, и я чувствовал, что моя энергия истощается. По сравнению с Джо Могущественный Шан был легкой добычей.


«Вечеринка окончена», - сказал я ему. Хьюго соскользнул мне на ладонь. «Я берег тебя для разговоров, но я могу передумать».


Солнечный свет блеснул на лезвии стилета, когда я двинулся к нему. Джо поднял здоровую руку. «Я не собираюсь отнимать у тебя эту штуку. Давай поговорим».


"Кто из вас работал над Труди?"


«Парень, которого ты прибил. Но я бы сделал это. Бизнес есть бизнес».


Я подошел ближе и приставил острие ножа к его кадыку. "Кто твой босс?"


«Валанте. Марко Валанте».


"И что вы должны были сказать ему в последний раз?"


«Что вы ищете грабителя по имени Лось. Мы получили это от девушки. Валанте сказал нам оставаться с вами».


Я собрал оружие, засунул его 45-й калибр себе за пояс, вложил в ножны стилет и повел его обратно к Шорти с «люгером» на спине.


Джо посмотрел на своего партнера. «Завтра у него будет адская головная боль. Валанте предупредил нас, что ты не пустяк».


"Как долго вы преследуете меня?"


«Мы нашли тебя в Лос-Анджелесе, но с тех пор, как ты выписался из больницы, на тебе кто-то был. Валанте продолжал менять войска».


Валанте был умным человеком. Если бы он придерживался одной группы солдат, я бы их заметил.


Я перевернул Коротышку и вытащил пистолет из его наплечной кобуры. Я выпрямился и посмотрел на Джо, гадая, сколько он знает. Это был молодой симпатичный итальянец, одетый аккуратно и дорого. Я не мог поверить, что он был заурядным бандитом. Он был слишком крут, слишком крутым, стоял со сломанным запястьем, свисая, но сдерживал любые признаки боли, кроме морщин вокруг его темных глаз.


"Я польщен, что Валанте положил мне на хвост твой талант. Ты, должно быть, его номер один.


«Я был, пока это не случилось. Может, меня больше не будет».


"Кто убил Мередита?" Я задал вопрос внезапно, надеясь получить реакцию, которая скажет мне, если он солгал.


Я недоуменно нахмурился. Он прижал сломанное запястье к животу, слегка вздрагивая. "Кто такой Мередит?"


«Он работал на станции техобслуживания в Айдахо. Кто-то перерезал ему горло».


«Не я. Я никого не знаю. Валанте был в Айдахо, но он не видел никаких действий. Когда он добрался до места, все было кончено. от кровотечения до смерти ".


«Он был мне полезен. Он хотел знать, что я узнал».


Это тоже сработало. Ему пришлось подождать, пока я выйду из больницы, и дать мне развязать поводья, но его мальчики оставались со мной достаточно долго, чтобы получить имя Лося. При нынешнем положении дел моя поездка в Лос-Анджелес оказалась более выгодной для мафии, чем для меня. Хоуку это не очень обрадует.


«У Валанте могла быть своя причина помочь тебе,чтобы ты был жив», - сказал Джо. «Я бы не стал его убивать».


"Хотели бы вы пользоваться такой же привилегией?"


"Живой, ты имеешь в виду?" Он нервно засмеялся. «Я ответил на все твои вопросы, чувак. Чего еще ты хочешь?»


«Пока что вы не рассказали мне больших секретов. Ничто Валанте не возражал бы, чтобы я знал, учитывая обстоятельства. Возникают сложные вопросы». Я направил «Люгер» ему в сердце. «А теперь подумай хорошенько. Как Валанте вообще узнал обо мне?»


«Он пошел на собрание правления, высшее руководство Организации. Они говорили об убийстве Фрэнка Абруза. Ваше имя было выложено на стол. Правление проголосовало за то, чтобы передать дело Валанте. У него был особый интерес. Он и Абруз были близки ».


«Был еще один мужчина в Бонэме, штат Айдахо. Он пошел туда, чтобы ударить девушку. Он пытался убить меня». Я держал «люгер» неподвижно, все еще целясь ему в сердце. «Что ты знаешь о Кугане?»


«Мафия его не посылала. Они прислали Валанте».


"Что теперь будет делать Валанте?"


«Я не могу читать его мысли, чувак». Джо начал говорить более жестким голосом. «Я могу догадаться, отчасти. Он попросит о собрании правления. Он назовет имя Лося. Это слово достанется каждой семье в стране, и они начнут прочесывать места, где сумасшедшие ублюдок мог скрываться ".


«Я так понимаю, вы слышали о Лося до того, как Труди назвала вам его имя».


«Просто сплетни. Поговорим о профессии. Он психопат. В наши дни Организация старается держаться подальше от его типа. Вот почему он действует самостоятельно. Но слухи о таком парне ходят кругом».


«Это хорошо, Джо. Ты мне очень помог». Мои губы оторвались от зубов в холодной улыбке. «Осталось затронуть еще один момент. Кто из вас пытался убить меня сегодня утром?»


«Я или Коротышка, ты имеешь в виду? Валанте сказал нам оставаться с тобой, но у нас не было приказа убивать. Мы этого не делали».


«Не обманывай меня, Джо. Этот человек был профессионалом, как и ты».


Джо вспотел. «Где-то в этой колоде есть джокер. Мередит, Куган - это не те люди, о которых я ничего не знаю. Совет директоров не хотел, чтобы подружка Абруза умерла, прежде чем она спела им песню. Я сказал вам свои приказы от Валанте. Он сказал, оставайтесь с этим парнем, Картером, он умен, он может помочь нам найти Лося. Он сказал, что я не буду подключать вас, если это не станет абсолютно необходимым. Разве у меня не было шанса совсем недавно? "


«Ага», - сказал я. «Конечно, вы это сделали. И вы правы. В колоде есть джокер».


Он был там еще со времен Бонэма. Человек, который знал то, что знала мафия, и много знал об AX. Человек, нанявший Кугана, перерезал Мередит горло и устроил мне ловушку в мотеле. Я опустил «люгер» и оставил Джо и его спутника без сознания на склоне холма. Я заплатил обслуживающему персоналу с широко открытыми глазами за бензин, который он залил в «форд». Затем я поднял капот «Бьюика» и вырвал проводку.


«Они будут рядом», - сказал я. Но они не успели уйти со станции вовремя, чтобы меня догнать.


Я проехал оставшиеся 110 миль до Сан-Диего, когда стрелка спидометра была на пределе. К полудню я был в пределах видимости бухты. Кружащиеся чайки стильно и грациозно плывут по ветру.


Пока я спешил пообедать, я строил свои планы. Пришлось позвонить Хоуку. Было кое-что, что я хотел, чтобы он проверил источники AX.


Но сначала была Тереза, которая вдохновила второй светящийся отрывок из черной книги Муса. К настоящему времени я знал наизусть все телефонные номера из книги, которую набирал. Терезы и разговаривал с женщиной голосом виски.


"Ты хочешь свидание с Терезой?"


"Да уж." Вопрос меня не удивил. Была большая вероятность, что каждая девушка в книге была проституткой или девушкой по вызову.


"У тебя есть особые вкусы, дорогая?"


«Я бы предпочел не обсуждать их по телефону».


Она засмеялась и дала мне адрес. Он находился в захудалом районе недалеко от набережной, посреди улицы, которая выглядела привлекательной, как тюремный корпус.


Я запер дверь «форда», когда вылез из машины, гадая, обеспечит ли даже эта мера предосторожности машина, когда я вернусь. Этот квартал


не был частью города, где мужчины ходят в церкви.


Здание, к которому я подошел, было бельмом на глазу, которое должно было быть снесено много лет назад, но зуммер, установленный в изношенной дверной коробке, работал. Женщина с желтыми волосами выглянула наружу, затем оглядела улицу, словно желая убедиться, что я не взял с собой автозак.


«Я звонил», - сказал я. «Я пришел к Терезе».


Она была подозрительной. Может, я не был похож на ее обычного покупателя. «Ты не один из постоянных друзей Терезы».


«Я бы хотел быть одним из них. Я много слышал о ней».


Женщина решила улыбнуться. Зубы были не самые лучшие. Ее желтые волосы были покрашены давно, и не очень хорошо, а накрашенные брови напоминали крылья летучей мыши. Она распахнула дверь шире, чтобы я мог протиснуться мимо, затем сдвинула засов.


"Вы ожидаете рейда?"


«В наши дни никогда не знаешь. Нелегко больше зарабатывать на жизнь честно».


Я был уверен, что она вообще ничего не знала о том, чтобы честно зарабатывать на жизнь, или даже о тех, кто это знал. На ней были белые ботинки, обтягивающие брюки и блузка-пуловер с зебровыми полосками, туго натянутыми на ее пышную грудь. Блузку украшали большие соски, как камни.


«Ты хороший мальчик», - сказала она, пробегая по мне взглядом. «Держу пари, ты действительно милый».


Меня называли как угодно, но никогда не сладко. Я выдавил ухмылку, играя роль, продиктованную обстоятельствами. Эта женщина определенно не была из тех, кто был бы заинтересован в том, чтобы раздавать информацию незнакомцу.


«А вот и Рондо», - сказала она, кладя руку мне на плечо. Ее пальцы были размером с сосиску.


Мужчина вышел из двери у подножия лестницы, ведущей на второй этаж дома. Рукава его рубашки были обрезаны и обнажали широкие плечи. На его широком поясе блестели металлические заклепки. Его штаны сидели так же плотно, как и у женщины, обнажая выпуклости на его мощных ногах. У него было лицо луны, в уголках маленьких глаз выступил жир.


«Скажи нам, что ты хочешь, чтобы Тереза сделала для тебя, дорогая», - предложил он, обнажая зубы, которые были в еще худшей форме, чем у женщины.


Я почувствовал покалывание в затылке. Я был не в обычном борделе. Казалось, что в доме никого нет, кроме нас троих и девушки, которую я не видел.


«Я хотел бы сначала увидеть ее».


«Она прекрасная цыпочка. Вы не будете разочарованы».


«Пусть поднимется, Рондо», - сказала женщина. «Это разумная просьба».


Рондо покачал головой. «У меня такое ощущение, что он звонарь. Он не давал вам никаких рекомендаций, не так ли?»


«Лось», - сказал я. «Лось дал мне номер Терезы».


"Хорошее имя". Он протянул руку. «Положи пятьдесят прямо сюда. Это как плата за прикрытие. Работа за пятьдесят долларов - самый дешевый трюк, который может использовать эта цыпочка».


Я скрестила его ладонь, и он поднялся по скрипучей лестнице, чтобы поговорить с Терезой, а затем помахал мне рукой с площадки. «Она говорит, поднимайся».


Первое, что я увидел, открыв дверь спальни, было множество кнутов и ремней, разложенных на деревянном столе. Вторая вещь была девушкой. Она действительно была прекрасна.


"Как тебя зовут, дорогой?" сказала она хриплым голосом.


Тонкая комбинация была ее единственным предметом одежды. Она опиралась на стопку подушек на неубранной кровати. Мебель в полутемной комнате была старой и ветхой. В комоде были только расческа и треснувший умывальник, а выцветшие занавески пахли пылью. Единственным ценным предметом здесь была Тереза. У нее были черные волосы, оливковый цвет лица и высокие скулы, которые подтягивали кожу ее худощавого лица. Ее тело было молодым и гибким, и она выглядела так, как будто она была всем тем, что сказал Муз в своей маленькой черной книжке.


Но он не упомянул кнуты.


«Нед», - сказал я ей. «Меня зовут Нед».


"А в чем твоя игра?"


Я снова посмотрел на стол. Теперь я знал, в каком доме нахожусь, и игры, в которые здесь играли, были действительно очень жесткими. Я подумал. Учитывая склонность Муса, было решено, что он будет носить номер такого места. Только девушка не поняла. Она была слишком хороша, чтобы быть здесь.


«Вы будете удивлены, когда я расскажу вам о своей игре», - сказал я.


«Я люблю сюрпризы». В ее улыбке была извращенность. Она была из тех женщин, для которых Фауст имел душу.


«Я хочу знать, где находится Лось».


«Я удивлен, хорошо. И немного разочарован».


«Я должна найти его, Тереза».


«Ты не сказал об этом Рондо. Если бы ты сказал, он бы не позволил тебе увидеть меня».


«Вот почему я не упомянул об этом».


Тереза сунула в рот скрученную сигарету и чиркнула спичкой о деревянный пол. Комбинезон соскользнул с ее плеча, обнажив небольшую круглую грудь. Она снова дразняще улыбнулась мне. "Лось уехал из города".


Запах, распространившийся по комнате, сказал мне, что ее сигарета была не из тех, которые она могла бы предложить начальнику полиции. Я подошел к кровати. "Если бы вы хотели найти Лося, куда бы вы пошли?"


«В ад. Вот где он должен быть». Она засмеялась, показав зубы. Они были чистыми, ровными и белыми. Все в ней было идеально, все, кроме того, кем она была.


«Были ли у него друзья в Сан-Диего, которых я мог найти?»


«Я смотрю на людей и сразу же, в этот первый раз, я знаю, понравятся они мне или нет. Ты мне нравишься». Она прислонилась головой к моей ноге. Ее голос был мягким. «Если это важно, я помогу тебе. Почему ты пытаешься найти Лося?» «Он убил несколько человек».


Она подняла голову. «Вы не полицейский. Я могу узнать полицейских по их походке». Она погладила мою ногу. «Ты тоже не чувствуешь себя полицейским».


«Он убил моего друга».


Дверь в спальню распахнулась. Вошли Рондо и желтоволосая женщина.


Тереза выпрямилась, ее прекрасный рот скривился. "Тебе следовало подождать, Рондо!" она закричала: «Я могла бы заставить его рассказать мне больше».


«Мы слышали достаточно». Он взял со стола самый большой хлыст. «Мистер, если Лось когда-нибудь узнает, что кто-то из нас посадил вас на хвост, мы все будем сожалеть».


«Не волнуйся. Я ему не скажу».


«Нечего будет рассказывать». Он щелкнул кнутом и двинулся ко мне. «Я видел твой толстый кошелек, когда ты выложил пятьдесят. У тебя неплохой кусок денег».


"Возьми его, Рондо!" - сказала желтоволосая женщина.


Я понял, что они были абсолютно готовы убить меня за наличные, которые я нес, или даже просто в качестве одолжения Лосю.


Рондо отдернул хлыст, и я поднял стул с прямой спинкой возле кровати. Хлыст пронзил воздух и обвился вокруг ножки стула, когда я поднял его, чтобы защитить свое лицо. Рондо выругался и попытался вытащить хлыст.


Я сделал два шага к нему и разбил стул о его голову. Он раскололся, и он упал на колени. Я ударил его кулаком по лицу, и кровь хлестала.


С визгом Тереза запрыгнула на кровать, сунула руку под подушку и вытащила автоматический «Бауэр» 25 калибра. Они были готовы ко всему, эта банда.


Тереза не велела мне останавливаться на месте или поднимать руки. Она направила пистолет и нажала на курок. Пуля попала в стену. Она была слишком взволнована, чтобы стрелять прямо.


Я быстро пересмотрел свое мнение о девушке. Она была прекрасна, но мне бы не хотелось наткнуться на нее в темном переулке.


«Пристрели его, Тереза», - призвала Желтые Волосы. Она была отличным чирлидером. Я дал ей ответный удар и нырнул за девушкой.


Я ударился о кровать животом, и она рухнула под моим весом. Тереза свалилась с одной стороны, топая ногами. Под комбинезоном на ней ничего не было. Сила моего прыжка перенесла меня через кровать, как хоккейную шайбу, скользящую по льду, и я приземлился на нее. Падение меня смягчило, но девочка издала звук, как больная птица.


Пистолет в кармане жилета вылетел из ее руки и полетел по полу. Рондо вытер окровавленный нос, поднялся на ноги и зашатался.


Я потянулся за Люгером, но Желтые Волосы прыгнули мне на спину. Она, должно быть, весила 160. Я развернулся и перекинул ее через плечо, и она рухнула на кровать.


Рондо пытался подобрать маленький автомат. Похоже, ему было трудно это видеть. Я схватил его за шею одной рукой и толкнул вперед, так что его голова ударилась о стену. Он пролился на лицо и лежал неподвижно.


Желтые Волосы встала дыбом на сломанной кровати и закричала. «Рондо. Он причинил тебе боль, Рондо?»


«Нет, дорогая, - сказал я. «Ему нравится биться головой об стену».


«Ублюдок. Если ты причинил боль Рондо ...»


Я вытащил «люгер», и ее голос сорвался на середине предложения. "Что ты сказала, дорогая?" - спросил я саркастическим голосом.


Она присела на кровати и молча посмотрела на меня.


Я схватил ошеломленного Рондо за пояс, потащил его в центр комнаты и перевернул лицом вверх.


"Не стреляйте в Рондо!" женщина закричала.


Я направил «Люгер» прямо на уродливое лицо Рондо. Я сказал: «Почему бы мне не застрелить его, кукла?»


«Я расскажу тебе о Лосе. Это то, что ты хочешь, не так ли? Он уехал из города несколько месяцев назад. Они спрятали добычу с ограбления с какой то девкой, и она убежала с ней. Они охотились на нее».


"Ты же сказал, что они, не так ли, дорогая?"


«Лось, Джек Хойл и третий мужчина. Хойл - невысокий парень, ростом до плеча Рондо. У него прямо здесь татуировка». Она коснулась своего левого предплечья. «Мы никогда не видели третьего человека».


Я покопался в кармане Рондо и получил свои пятьдесят долларов перед отъездом.


8


Я только что прибыл в Сан-Франциско, и Хок разговаривал по телефону.


«Вы были в Сан-Диего? Какое из жарких чисел в маленькой черной книжке там?» - спросил он самым сардоническим голосом.


«Тереза. Милая девушка», - сказал я. «И сладкая, как коралловая змея».


«Я должен когда-нибудь услышать о ней. Но пока что по делу. Вы добились каких-то успехов?»


«У меня есть имя и описание члена банды Лося. Его зовут Джейк Хойл».


«Мы можем проверить его в файлах правоохранительных органов, но этот маршрут не дал нам многого о Лося. Исследователи проверили ФБР и провели компьютерный поиск по имени Эдвард Джонс. Ничего. Краткое изложение на основе отрывочное описание, которое вы нам дали, дало те же результаты ".


"Я не удивлен. Этот человек, по-видимому, очень хорош в своем деле. Настолько хорош, что он, вероятно, никогда не был задержан законом.


не могу сказать, сколько нерешенных ограблений по всей стране было его работой ».


"Ну, N3, что дальше?"


Я рассказал ему о нападении на меня в мотеле и информации, которую я выдавил из лейтенанта Марко Валанте. «Есть кое-что, что может сделать для меня исследовательский отдел. Узнай имена злейших врагов Фрэнка Абруза, особенно его бывших врагов, которые теперь могут сидеть в совете директоров мафии».


"Я могу сказать вам это прямо из головы. Это была часть файла Абруза, накопленного до того, как вы вошли в кадр. Есть человек по имени Лоджия, который был соперником Абруза, когда они были молодыми головорезами на пути вверх. И Росси . Они оба входят в правящий совет мафии "


Одно имя было знакомо. "Лью Росси?"


«Доктор Лью. Азартные игры, проституция и наркотики. У него и Абруза были разные взгляды на азиатскую сделку, и они раньше конфликтовали по проблеме наркотиков», - сказал Хоук. «Ник, скажи мне, о чем ты думаешь».


"Этот туз в колоде, человек, который убил Мередита, послал убийцу к Бонэму, чтобы он убил девушку, и выстрелил в меня в мотеле. Я думаю, что он в высшем эшелоне Организации. Он, должно быть, был на встрече, где Валанте слышал обо мне. Это лучшее объяснение его знаний о мафии и нашей организации ».


"Если ты прав, в чем его цель?"


«Я думаю, он настроил Лося на убийство Фрэнка Абруза. 200 000 долларов были расплатой. Он сказал Лосю:« Я знаю, где вы можете получить двести тысяч, если вы сделаете для меня работу ». Теперь он в безвыходном положении. Он не может позволить Братству найти его. Он не хотел, чтобы Шейла Брант ни с кем разговаривала, и не хочет, чтобы мы поймали Лося ».


«Это объяснило бы некоторые события, которые произошли», - согласился Хоук. «Но пока что лучшим вариантом для нас остается маленькая черная книга».


«Я работаю над этим», - сказал я.


* * *


Телефон у кровати резко зазвонил. Я сел. В гостиничном номере было темно. Я поднес телефонную трубку к уху. Это был оператор, напомнивший мне, что я оставил звонок на 20:00.


«Спасибо», - сказал я. Сидя на краю кровати, я включил лампу и заглянул под повязку на груди. Кожа хорошо заживала на поверхности, но у меня были незаметные раны.


Мне снилась Шейла Брант. Я снова пережил момент, когда нашел ее тело на кухне дома в Бонэме. После ее смерти я думал о ней чаще, чем я хотел бы, чтобы кто-нибудь знал. Хотя я знал ее совсем недолго, что-то пробежало между нами, электричество, которое было в основном сексуальным, но обещало нечто большее.


Из окна гостиничного номера я увидел огни моста Золотые Ворота. Теперь я пришел искать девушку по имени Пенни, надеясь, что она даст мне ключ к местонахождению тех, кто убил Шейлу и Дэвида Кирби.


Имя Пенни было третьим, которое Лось написал в маленькой черной книжке, которая привела меня к Труди и Терез. «Пенни. Отличные сиськи», - написал Лось в верхней части страницы, которую он посвятил девушке. Я не мог себе представить, что она лучше, чем Труди. Под этим комментарием Лось перечислил половые акты, которые Пенни совершила с особым мастерством. Если Лось был квалифицированным судьей, а, очевидно, таковым, Пенни был почти такой же редкостью, как Страдивари.


Я поднял книгу и оделся. Я проспал пять часов и чувствовал себя бодрым, бодрым. Это будет незабываемая ночь. Сегодня вечером я собирался в кафетерий Лиз Бердик.


Особняк, построенный после землетрясения и пожара, разорившего Сан-Франциско в 1906 году, находился на вершине холма. Это был самый известный бордель города, и женщина, которая им управляла, была легендой своего времени. Однажды драматург захотел сделать историю ее жизни основой для бродвейского мюзикла. Сообщается, что Лиз Бердик поблагодарила его, но она не нуждалась в огласке. Дверь открыла горничная и провела меня в старомодную гостиную, где висели пышные красные драпировки. Мебель была антикварной, ковер толщиной в дюйм. Я сомневался, что особняк губернатора в Сакраменто тоже был меблирован.


Лиз Бердик вошла в комнату, горничная закрыла за собой двойные двери и оставила нас одних. Я старался не выглядеть ослепленным. Я ожидал увидеть женщину постарше. Лиз Бердик было всего за тридцать.


Ее длинное платье скользило по ковру, когда она двинулась ко мне, протянула мне прохладную тонкую руку и посмотрела мне прямо в глаза. «Вы немного пораньше, но я позову некоторых девушек. Я уверена, что у меня есть те, которые вам понравятся», - сказала она.


«Было условлено, что я увижу Пенни».


«Да, мы говорили о ней, когда вы звонили, но сегодня ее не будет. Я надеялась, что вы попробуете кого-нибудь еще», - улыбнулась она.


Ее глаза были холодного нефритового цвета и оценивающими, несмотря на улыбку, которую она носила. Я подумал, стоит ли мне предложить ей Кровать. Я сказал, что я бизнесмен, приехавший на конгресс, и друг посоветовал мне навестить ее дом.


«Пенни - одна из наших самых популярных девушек, но у нас есть и другие, столь же привлекательные. Я могла бы сделать выбор за вас, если вы доверяете моему мнению», - предложила она.


"Я уверен, что у вас отличный вкус, мисс Бердик ".


«Миссис Бердик», - поправила она меня. "Я вдова." Ее длинные пепельные светлые волосы переливались на свету, и она двигалась с чувственной грацией, когда она подошла к стулу и села.


«Но меня интересует только Пенни». Я одарил ее, как мне казалось, простодушной улыбкой. «Мой друг проделал с ней большую работу».


«В таком случае вам просто нужно подождать, пока вы в следующий раз не приедете в Сан-Франциско».


"Что случилось с завтрашней ночью?"


«Боюсь, Пенни здесь не будет».


«Миссис Бердик, сделайте одолжение приезжему пожарному. Скажите, как я могу связаться с Пенни. Если она не живет здесь, дайте мне ее адрес. Я мог бы позвонить ей и, может быть, что-нибудь устроить».


«Знаете, у нас здесь есть правила. Мы не разглашаем такую информацию о наших девушках. У них есть право на собственную жизнь, когда они не работают».


По мере того, как я становился настойчивее, она становилась все круче.


Пораженный внезапным подозрением, я сказал: "Вы пытаетесь помешать мне увидеть ее?"


Она улыбнулась и не ответила, но ее поведение было достаточно ответными.


Горничная вошла в комнату, осторожно постучав. Она принесла поднос с парой напитков. Я сидел со стаканом в руке и задавался вопросом, почему мадам оказывала мне VIP-обслуживание, когда она явно не собиралась позволять мне видеться с Пенни.


«Когда я позвонил, я попросил поговорить с Пенни, но я поймал вас. Почему это было, миссис Бердик?»


«Потому что, очевидно, ее здесь не было. В то время я думал, что она вернется позже в тот же день. Я ошибался».


Я тряхнул льдом в стакане, но не стал пить. "Где она?"


«Я не думаю, что это твое дело». Она не повысила голос, но теперь ее глаза стали стальными.


(Нахмурившись, я поставил свой стакан. Я не доверял ей. «Наши девочки берут отпуск, знаете ли. Они навещают родственников. Они болеют. Они такие же, как все, несмотря на то, что вы можете услышать».


Я ненавидел вытаскивать ружье в элегантной обстановке самой классной кафешки Сан-Франциско, но мера казалась необходимой.


Лиз Бердик подняла брови, когда «Люгер» скользнул мне в руку. Однако она выглядела менее чем удивленной.


«Теперь мы переходим к настоящему делу, не так ли, мистер Харпер?»


«Пистолет должен дать вам понять, что я настроен серьезно. Очень серьезно».


«Пенни оставила нас на некоторое время. Я не могу сказать более определенно».


Общаться с ней было все равно, что иметь дело с женщиной, прикрытой ледяной стеной.


Она поставила стакан. Каждое ее движение было похоже на стихи. "Вы хотите рассказать мне, почему вы носите пистолет, мистер Харпер?"


«Люди продолжают пытаться всадить в меня пули».


«Мне жаль это слышать. Но мы живем в жестокие времена. Теперь, когда вы направили на меня оружие, что мне делать?»


«Я надеялся, что это немного встряхнет тебя. Я недооценил тебя». Я встал и убрал Люгер в кобуру. «Я ищу человека, у которого в адресной книге было имя Пенни. Крупного человека по имени Лось, а иногда и Эдвард Джонс. Он крутой персонаж».


«Такого человека никогда не было в этом доме».


«Я хочу спросить о нем Пенни».


«Извините. Это не может быть организовано. Вам лучше уйти, мистер Харпер».


Я не двинулся. Я стоял, глядя на нее, и сказал: «Назовите цену».


«Я не продаю информацию».


Я усмехнулся ей. «Я не говорю об информации».


На этот раз она была удивлена. "Вы имеете в виду, для одной из моих девочек?"


«Нет, миссис Бердик. Ни одна из ваших девочек».


Она поняла. И, черт возьми, она улыбнулась и встретилась со мной глазами. «Это было бы очень дорого. Лучшее всегда дорого».


«Я хочу самого лучшего», - сказал я.


Я растянулся на кровати и смотрел, как Лиз раздевается. Ее конечности блестели золотисто-коричневым светом в свете старинной лампы. Ее талия была тонкой, а плечи маленькими, но грудь была большой и полной. Они покачивались, когда она двигалась ко мне. Как и ее лицо, ее тело было в отличном состоянии.


«Как ты думаешь, что это тебе даст? Я имею в виду, кроме очевидного».


«Вы меня интересуете. Я хочу узнать, что вас движет», - сказал я.


Она хрипло засмеялась. «Вы не узнаете о шлюхе, если уложите ее в постель. Шлюха - это актриса, а кровать - это сцена». Она наклонилась ко мне и прижалась губами к моему. Ее язык скользнул между моими губами, а ее рука скользнула по моему бедру. «Но я не шлюха. Вы это понимаете?»


«Не совсем», - сказал я.


«Я не обслуживаю своих клиентов. Это делают мои девушки. Я не продаюсь».


"Тогда почему вы приняли мое предложение?"


«Это не было предложением», - сказала она. «Это был вызов».


Я повалил ее на кровать. Мои руки скользнули по ее телу. Я чувствовал, как ее пальцы нажимают на пуговицы моей рубашки. Я помог ей, сняв его. Когда она увидела мою перевязанную рану, она не задала вопросов. Когда я занимался с ней любовью, ее сдержанные черты покраснели. Ее язык высунулся для моего, руки, гладящие мою спину, внезапно напряглись, а затем она с диким криком ринулась подо мной ...


"Ну как это было?" спросила она.


«Как ты и сказал, ты лучший».


- Так ты, Нед Харпер. Кроме того, кто ты? Бандит, полицейский, что?


«Ближе к копу».


Она коснулась повязки. "Это же пулевое ранение, не так ли?"


«Комплименты другу человека, которого вы, как вы утверждаете, никогда не видели». «Как ты думаешь, я собираюсь помочь тебе только потому, что ты лег со мной в постель?» «Я найду его с твоей помощью или без нее. Он убил по меньшей мере пять человек. Один оказался моим близким другом. Одна была красивой женщиной. Он сломал ей шею».


«Прекрати», - сказала она резким голосом. «Лось приезжал сюда дважды. Он не был моим типичным клиентом. Он был грубым и жестоким, и я мог сказать, что он был преступником. Но он знал Пенни до того, как она начала здесь. Она сказала, что он друг. Я сказала ей, что в неи ничего хорошего. Я был рад, когда он не появился снова после второго визита ".


Я поцеловал ее в шею. "Где она, Лиз?"


«Я не защищала Лося. Я помогала Пенни. Она сказала, что не хочет тебя видеть, что это поставит под угрозу ее жизнь».


"Откуда она это узнала?"


«Она не стала вдаваться в подробности. Она ушла в спешке, как только я пообещала, что не сдам ее». Лиз скривилась в моих руках. «Может, Лось контактировал с ней. Ты об этом думаешь?»


"Возможно."


«Я знаю, где она остановилась. Не знаю, хочу ли я тебе сказать. Информация может убить тебя, если с ней будет Лось».


«Скажи мне, - сказал я.


Она вздохнула: «Это старый летний коттедж за городом. Я опишу для вас дорогу». Она встала и подошла к старинному письменному столу. Она прекрасно двигалась. У нее была маленькая, жесткая задница, как у молодых девушек.


Я смотрел, как она стояла у стола и писала на изящном клочке синей бумаги. Ее полные груди колыхались, когда она двигалась. Свет играл на ее гладких плечах. Это была настоящая блондинка, золотистая между бедер.


Беззвучно я встал с кровати. Я обнял ее и погладил ее груди. Я взял их в ладони и поиграл ее соски, чувствуя, как они снова становятся твердыми.


Наклонив голову, она стояла неподвижно, наслаждаясь моими ласками. Я чувствовал запах ее волос, запах духов на ее теле.


«Я рад, что приехал в Сан-Франциско», - сказал я.


Медленно она прислонилась ко мне, затем повернулась и уронила голову мне на плечо. "Как много времени у тебя есть, Нед?"


«Достаточно много», - сказал я.


Ее рука нежно коснулась моего лица. Я поднял ее и отнес обратно в кровать ...


Дом, в котором остановилась Пенни, находился высоко на утесе недалеко от Сан-Франциско. Указаниям Лиз было легко следовать. Я припарковался в пятидесяти ярдах от дома на обочине безлюдной дороги, вышел из машины и тихо закрыл дверь. Ночной воздух был прохладным и влажным, земля была влажной от летнего дождя. По обе стороны от меня лес стал густым, заросший кустарником по краям дороги.


Я видел машину возле входной двери дома. Подойдя осторожно, я обогнал машину и присел под одним из освещенных окон дома. Внутри разговаривали два человека. Я слышал их голоса, хотя не мог разобрать их слов. Один из голосов принадлежал мужчине.


Мой «Люгер» в руке, я свернул за угол дома. Я внезапно почувствовал волнение. Мои поиски подходят к концу.


Я шел на ципочках, быстро двигаясь в тени. Когда я подошел к входной двери, я услышал, как голоса становятся все громче. Люди выходили. Обернувшись, я стал искать укрытие. Шаги мужчины, громкие и резкие, разошлись у двери. Я бросился к припаркованной машине и нырнул за нее.


Свет залил ночь, нарисовав желтую полосу по земле. Фигура мужчины прорвалась в дверной проем. Это был не Лось. Он не был размером с гиганта с громовым голосом. Я почувствовал резкое разочарование.


«Запри дверь», - сказал мужчина своей спутнице, девушке, которую я видел только мельком. Он спустился по ступенькам. Его коренастая форма казалась знакомой. То же самое и с его неровными шагами, когда он приближался к машине.


Он даже не взглянул в сторону моего форда, припаркованного на дороге. Он открыл дверь своей машины и сел в нее. Входная дверь дома закрылась, и девушка исчезла.


Мужчина повернул ключ зажигания. Я услышал, как мотор зашевелился, и почувствовал, как машина начала вялое движение, когда мужчина переключил передачу на задний ход. Я схватился за ручку двери на своей стороне и прыгнул в машину, когда мужчина попятился от дома.


Он нажал на тормоза. "Какого черта?"


«У меня есть пистолет, так что расслабься. Включи верхний свет. Я хочу посмотреть, как ты выглядишь».


У него были темные волосы и суровое лицо. На нем была рубашка с короткими рукавами, и я видел татуировку якоря на его предплечье.


"Имя Джейк Хойл, не так ли?"


«Ты должен быть мертв», - сказал он. «Сид всадил в тебя пулю».


«Я помню случай». Я ударил его по лицу Люгером. Достаточно сильно, чтобы убедиться, что я полностью его внимание. "Где Лось?"


«Ты не хочешь его видеть. Ты не в своей лиге. Лось ест таких, как ты, на десерт».


«Я думал, что он предпочитает избивать женщин».


«Послушайте, самым мудрым шагом, который вы могли бы сделать, было бы прямо сейчас выйти из этой машины и уехать куда-нибудь за тысячу миль отсюда».


Та ночь в Айдахо горела в моей голове, снова яркая, наполняя меня яростью. Я вспоминал, как Сид спокойно всадил в меня пулю, пока я лежал связанный и беспомощный.


Я вспоминая Шейлу Брант и Дэвида Кирби.


Я так сильно прижал «люгер» к его горлу, что он ахнул. «Я задал вам вопрос. Если вы не ответите на него, я взорву вам мозги по всему сиденью этой машины».


Он хрипло сказал: «Сейчас я встречаюсь с Лосем».


«Хорошо. Я пойду с тобой».


«Это твои похороны». По крайней мере, он на это надеялся.


Он время от времени поглядывал в мою сторону, когда вел машину. «Лось знает о вас. Он знает, что вы какой-то федеральный агент».


"Как он это узнал?"


«У него есть связи. У него они есть вплоть до верхушки Организации. Вы получите своё, мистер. Вы живете в одолженное время».


Я сунул сигарету в рот. «У тебя есть моя зажигалка. Ты снял ее у меня в Бонэме».


«Вы ведь ничего не забываете? Я подарил девушке зажигалку».


Я врезал в приборную панель. «Езжай быстрее. Я очень хочу снова увидеть Лося».


Выругавшись, Хойл сильнее нажал на педаль газа. «Рондо был прав. Ты сумасшедший».


«Рондо сказал мне, что не знает, где ты был».


«Он этого не сделал, но у нас есть общий друг. Он позвонил. Я подумал, что вы приедете в Сан-Франциско, чтобы увидеть Пенни. Вы нашли эту адресную книгу, потерянную Музом. "


"Только мне не нужно больше смотреть, не так ли?"


«Нет. Это конец твоего пути, мистер».


Не меняя тона голоса, Хойл повернул руль. Когда машина свернула, меня бросило в приборную панель.


Я не видел, как он сунул руку в пальто, но видел вспышку выстрела и слышал звук, когда он нажимал на курок. Он был быстр. Он был очень быстр. Но пуля не попала в цель. Я уже упал на пол машины. У меня не было времени все обдумывать. Я выстрелил в ответ. Люгер громко взорвался внутри закрытой машины. Хойл издал булькающий звук из горла и рухнул на руль.


Автомобиль ехал по открытому тротуару без изгибов. Хойл тщательно выбрал место. Если бы все сложилось так, как он планировал, он убил бы меня одним быстрым выстрелом и смог бы удержать машину от съезда с дороги. Но его план не сработал.


Беспилотный автомобиль повернул налево и пронесся через дорогу. Он врезался в канаву, когда я пытался дотянуться до руля, и меня отбросило на тело Хойла. Выскочив из канавы, машина пробилась сквозь подлесок и, наконец, остановилась. Я был поражен, что он не перевернулся.


Я выпрямился, прижал Хойла к сиденью и пощупал его пульс. Его не было. Он был мертв. У меня не было выбора, кроме как застрелить его. Тем не менее, я был огорчен развитием. Я не хотел его смерти. Я хотел добраться до Лося.


Я отложил «люгер» и вытащил тело Хойла из машины. Я снова завел мотор Машина вылетела из канавы и снова попала на тротуар. Я поехал обратно в дом.


Мне нужно было заставить Пенни сообщить мне местонахождение Муса, иначе я вернулся с того места, откуда начал.


В доме все еще горел свет. Я обошла его и нашла открытое окно спальни. Я не видел Пенни, но слышал ее. Она принимала душ. Я слышал, как течет вода.


Я сел на заднюю ступеньку и снял обувь, затем взломал замок на двери. Я тихонько прошел через кухню и гостиную в спальню.


Пенни пела в душе. Я не узнал мелодию. Пенни не была Барброй Стрейзанд. Моя зажигалка была на груди. Я бросил его в карман и сел ждать, пока она закончит.


Когда она вышла из ванной, на ней были шапочка для душа, пара тапочек и ничего больше. Мы посмотрели друг на друга. Сюрприз был обоюдным. Она не ожидала увидеть в своей спальне незнакомца, а я не ожидал увидеть ее в костюме для дня рождения.


Записка, которую Лось сделал о ее груди, была точной. Они были исключительными. Все в ее теле было исключительным. Она сделала Ракель Уэлч похожей на мальчика-подростка.


"Эй, как ты попал?" она сказала.


«У задней двери. Я взломал замок».


"Вы не грабитель, не так ли?"


«Я Нед Харпер. Человек, которого ты не хотел видеть».


"Тот, кто разговаривал с Лиз по телефону?" Она сняла шапочку для душа и встряхнула волосы. «Вы, должно быть, какой-то оператор, если заставили ее рассказать, как меня найти».


«Мы нашли общий язык».


«Ты знаешь причину, по которой я не хотел тебя видеть. Хойл сказал мне, что ты вмешиваешься в вещи, которые не твоё дело. Он сказал, что если ты появится, я должна избегать тебя и сообщить ему об этом».


«И ты справиллась с этим довольно аккуратно».


«Не достаточно аккуратно. Это очевидно». Она открыла шкаф и достала халат. «Хорошо, если я надену это? Ненавижу говорить о делах, пока я голая. Позже, если хочешь, я снова его сниму».


«Я сомневаюсь, что мы так дружелюбна».


«Никогда не знаешь. Ты случайно не наткнулся на Хойла?»


«Ага», - сказал я.


«Я боялся этого. Что с ним случилось? Ничего хорошего, держу пари».


«Он не вернется».


Она приняла новости не дрогнув


. «Он сказал, что может позаботиться о тебе сам. Я ему не поверила. Однажды они пытались убить тебя, и ты пережил это. Ты справился с Рондо. Я бы сказал, что ты довольно крутой».


Я подумал, должен ли я быть польщен. Я сказал: «Ты довольно много обо мне знаешь».


«Все, что знал Хойл. Он был большим болтуном». Она застегнула халат и стояла перед моим креслом. «Ты и сама довольно разговорчива».


«Я всегда много говорю, когда мне страшно, - призналась она. - Боюсь, ты меня тоже убьешь».


Я сказал: «Я редко убиваю женщин».


«Вы хотите выпить? У меня есть немного спиртного в другой комнате».


"Нет, спасибо."


Она подошла к моему стулу и расстегнула халат. Когда я не двинулся с места, она схватила меня за руку и положила на свое тело. Очевидно, она считала, что лучшая защита - это хорошее нападение.


«Давай торговаться», - мягко сказала она.


"О чем мы торгуем?"


«Моя жизнь и все, что я могу получить».


«Я хочу знать, где находится Лось».


Слегка надувшись, она снова стянула халат. «Хойл приехал в Сан-Франциско один. Лось где-то в пути».


«Это не то, что сказал Хойл. Он сказал, что Лось был здесь».


«Он солгал тебе. Лось не пришел. Он позволил Хойлу прийти одному. Это было ошибкой. Они недооценили тебя».


Хойл, очевидно, придумал историю о том, когда вез меня на встречу с Музом. Он тянул время, ожидая возможности схватить пистолет.


"Кто связан с Лосем в мафии?" - спросил я Пенни.


«Он никогда никому об этом не говорил. Есть человек, конечно, с большим весом, с которым он имел дело. Организация в целом не одобряет Лося, потому что они думают, что он сумасшедший и неконтролируемый. Но был один человек наверху, который финансировал некоторые ограбления для Лося, как частная сделка между ними двумя. Лося сказал, что они оказали друг другу некоторые услуги ".


«Ты что-то знаешь, Пенни? Ты много говоришь, но очень мало говоришь мне».


Она закусила губу. «Я делаю все возможное, чтобы помочь тебе. Я хочу спасти свою шкуру». Она взъерошила волосы. «Дай мне подумать. Они отступили, пытаясь пойти по следу Шейлы Брант. Они пытаются найти деньги, которые она украла. Но клянусь тебе, Хойл не сказал мне, где сейчас Лось и Крэддок».


«Крэддок», - повторил я. «Расскажи мне о Крэддоке».


«Сид Крэддок - третий человек, участвовавший в некоторых ограблениях Лося. Он участвовал в убийстве Абруза. Это стройный мужчина с вьющимися волосами и детским лицом. Это все, что я могу вспомнить о нем».


Она предоставила одну полезную информацию. Я подбодрил ее. «Хойл, должно быть, много тебе доверял».


«Он хвастался - пытался произвести на меня впечатление. Он был привязан ко мне, даже когда я была любимым занятием Лося», - сказала она. «Он показал хороший вкус, Харпер. Я популярна в этой шайке».


"Я верю этому."


"Могу я сделать вам предложение?"


Я усмехнулся ей. «Я думал, ты уже это сделала».


«Где-то есть большая пачка денег. Двести тысяч долларов. Вот сколько они получили, когда убили Абруза». Она поджала губы. "Это вызывает у меня желание думать об этом. Я бы хотела, чтобы все это превратилось в деньги и валяться в них голой. Двести тысяч долларовых купюр. Не могли бы вы положить на меня двухсоттысячную купюру? -долларовый матрас, любовник? "


«У меня нет твоего воображения».


«Они оставили это Шейле. Они расстались после работы во Флориде и доверили ее ей. Хойл сказал мне это».


«Лось и его друзья ошибались насчет Шейлы. Она не сбежала с деньгами».


"Тогда что с этим случилось?"


«У нее никогда не было возможности сказать мне. Я предполагаю, что это было отобрано у нее. Она боялась столкнуться с Лосем, поэтому она убежала».


Очевидно, я узнал от Пенни все, что собирался. Я встал со стула. Она последовала за мной к черным ступеням, где я надел ботинки.


Больше она не задавала мне вопросов о Хойле. Я подумал, что она точно не горюет по нему.


«Эй, послушай, Харпер. Предположим, тебе удастся найти деньги, пока ты пытаешься загнать Лося. Что ты с ними делаешь?»


«Я не думал об этом».


«Двести тысяч. Это поражает воображение».


Я зашнуровал туфли. "Вы собираетесь предложить, чтобы я отдал его вам?"


«Ну, мы все равно могли бы поделиться этим. Это деньги мафии. Слушай, я знаю о той книжке Лося, что у тебя есть. Ты искал девушек, чьи имена были в ней. Я могла бы тебе помочь. Я знаю свой путь. вокруг публичных домов очень хорошо ".


«Ты сказала, что боишься меня».


«За двести тысяч. Я пройду по горящей угольной клумбе, буду танцевать голой на лужайке Белого дома и обслужу первую кавалерийскую дивизию. Возьми меня с собой. Харпер, и давай поищем деньги. Мы могли бы многое с этим сделать. , и я мог бы дать тебе секс, которого ты никогда раньше не делал ».


«Нет, спасибо», - сказал я ей. «Ты слишком легко забыла Хойла».


Девять


Я вернулся к маленькой черной книжке и к списку имен, который теперь сузился до четырех. Это были Дженис, Ева, Барбара и Кора. Я решил поехать в Портленд и сначала найти Дженис. Если бы я нарисовал там пробел, я бы вернулся в Рино, в Денвер и в Лас-Вегас, где должны были быть другие девушки.


Лось знал, что у меня есть его адресная книга. Он знал, что я шел


по списку девушек, надеясь узнать его местонахождение. Когда он узнает, что я убил его приятеля Хойла, он не станет сидеть на месте, подумал я. Где-то по пути, в одном из этих четырех городов, я найду Лося, или он найдет меня.


Бордель в Портленде представлял собой старый дом, расположенный в выцветшем жилом квартале недалеко от района мясопереработки. Я постучал в дверь рано утром и спросил Дженис. Зевающая девушка с взъерошенными волосами помахала мне рукой.


Кафе рано утром не так ароматно, как розарий. Пахнет прошлой ночью, телами и сексом, а иногда и выпивкой, а если горничные уже убираются, запах подобен армейскому отхожему месту.


Девушка с взлохмаченными волосами вплеталась в горничных, ее короткая ночная рубашка раскачивалась в движении бедер. Горничные осмотрели меня, очевидно, недоумевая, почему я не могу отложить свою похоть до ночи.


Постучав в дверь, девушка сказала: «Дженис. Это тот человек, который звонил».


Дженис ответила сонно. "Отлично." Девушка, которая привела меня к двери, улыбнулась, похлопала меня по щеке и двинулась дальше по коридору.


Длинноногая брюнетка в желтой пижаме открыла дверь и потерла скрученный кулак в глаз. Она не потрудилась застегнуть верх пижамы. "Вы говорите, что ищете Лося?"


"Это правильно."


Она открыла дверь шире. "Войдите."


Мое отражение двигалось в зеркалах в полный рост, когда я вошел в комнату. Еще одно зеркало было установлено в потолке над круглой двуспальной кроватью. В постели лежала обнаженная блондинка, которая повернулась на бок, чтобы посмотреть на меня, шелковая простыня скользила по ее белому телу.


«Моя подруга Делия».


Я кивнул, и блондинка кивнула в ответ.


«Лось нанял нас, чтобы мы устроили пару шоу для него и его друзей. Он был не совсем в моеи вкусе», - сказала Дженис.


"Как давно ты получил известие от него?"


«Январь», - сказала блондинка. «Это было еще в январе».


«Он привел с собой человека, на которого хотел произвести впечатление». Дженис улыбнулась. "Я думаю, мы впечатлили его, не так ли, Делия?"


"Вы делаете ставку".


"Кто был этот человек?" Я спросил.


«Мистер Смит, - сказала Дженис. «Знаменитый мистер Смит. Мы устроили шоу для многих его родственников».


Делия хихикнула. «Он не хотел, чтобы использовалось его настоящее имя».


"Как он выглядел?"


«Высокий и худой. Он носил очки. Если бы он не был с Лосем, я бы подумал, что он бухгалтер».


"Поскольку он был с Лосем, что вы думаете?"


Блондинка подперла подбородок рукой. «Давай, сейчас же. Если ты ищешь Лося, ты знаешь, какие у него деловые партнеры».


«Мистер Смит был человеком организации. Важным, - сказала Дженис. Она села на кровать рядом с блондинкой. Из них получились бы отличные подставки для книг.


В отличие от некоторых людей, которых я расспрашивал о Лосе, они были готовы мне помочь, но я обнаружил, что у них не было никакой дополнительной информации. Я поблагодарил их, и они пригласили меня как-нибудь вернуться.


«Спроси меня или Делию», - сказала Дженис. «Нам нравится работать в команде».


Через тридцать минут после того, как я выехал из Портленда, «Линкольн» с ревом пронесся за мной по открытой дороге. Водитель выехал на полосу для обгона и ускорился рядом с моим фордом.


Я увидел лицо, а затем дуло ружья. Я крутанул руль, врезался «фордом» в более тяжелую машину и одновременно пригнулся.


Выстрел из дробовика пробил окно, но промахнулся.


Линкольн был слишком громоздким, чтобы моя легковая машина бросила его в занос. Водитель прижал его к дороге и дернул собственные колеса. Крыло соприкоснулось с крылом, а затем «Форд» выехал с тротуара, его занесло на обочину и он въехал в зону для пикника недалеко от шоссе.


Я нажал на тормоз, сколько осмелился, и резко включил передачу, когда задняя часть машины резко развернулась и ударилась о бочку с мусором. Я стиснул зубы, пытаясь контролировать занос. Автомобиль снова развернулся и ударился о деревянный стол для пикника, а затем перевернулся на бок.


Я, должно быть, жил правильно. Я толкнул дверь и выбрался невредимым.


Линкольн продолжал ехать. Я видел, как он скрылся из виду над холмом. На переднем сиденье сидели два человека, водитель и вооруженный человек. Лицо, которое я увидел перед тем, как выстрелил дробовик, я никогда не видел отчетливо до сегодняшнего дня, но я знал, что оно принадлежит Лосю. Он улыбался, когда нажимал на курок.


«Форд» пострадал. Пришлось оставить в гараже. Я арендовал другую машину и поехал в Рино, останавливаясь по дороге только чтобы поесть и позвонить Хоку.


«Я подхожу к Лосю. Он чувствует, как я дышу на его шее, и ему это не нравится. Он пытался убить меня сегодня».


«Ник, будь осторожен».


«С этого момента я не буду связываться с вами так часто. У меня такое чувство, что я буду очень занят».


"Вам нужна информация, которую мы собрали о Джейке Хойле?"


"Нет сказал я. "Он умер."


Я без труда нашел Еву в Рино. Темный трейлерный лагерь находился на окраине города. Было три девушки и мадам, у каждой был свой трейлер. Ева развлекала клиента, и мне пришлось ждать с мадам, ведя светские разговоры о взаимной незаинтересованности. В офисе было жарко и душно, а мадам была старая женщина.


пыталась сделать вид, что иначе. Ее светлый парик не подходил, а красные ногти были рваными.


Когда я перешел к разговору о Лосе, ее замечания стали более оживленными. Она вспомнила большого головореза; она не могла рекомендовать его как клиента или как порядочного человека. Он избил одну из ее девочек, потому что ему нравилось немного насилия, смешанное с его полом. У мадам были широкие взгляды, но она не могла мириться с таким поведением.


Я развязал галстук. Мадам продолжала говорить, повторяя одно и то же снова и снова. Наконец клиент Евы вышел из трейлера и направился к своей машине. Я оставил мадам все еще болтать о странном сексе.


Ева была рыжеволосой девушкой, которая растолстела и увязла в разочаровании. Она сказала, что в Рино и в любом другом месте, о котором я хотел бы упомянуть, слишком много конкуренции. Слишком много разведенных раздают его. Слишком много любителей по всей стране, слишком много этой новой сексуальной свободы. «Хиппи будут делать это по любой причине или вообще без причины. Я ненавижу хиппи», - сказала она.


Беседа и атмосфера меня удручали. Я уже заплатил мадам, но достал еще двадцать и положил на кровать. Ева собрала их, как пылесос. Она сказала, что конечно помнила Лося. Они познакомились, когда она была в Денвере, в лучшие времена.


«Я часто думаю о том, чтобы вернуться», - сказала она. «Тогда все было лучше, включая меня». Она виновато улыбнулась. Она поняла, что не заботится о себе. Ей нравилось слишком хорошо поесть, и единственное упражнение, которое она делала, было на спине.


Разговор походил на реку, текущую не в том направлении. Я напомнил ей, что меня интересует Лось. «Мне очень жаль», - снова извинилась она. Она встала, открыла две банки пива и передала мне одну. «Лося в последнее время не было».


Было время, когда она была одержима им, и когда он считал ее чем-то особенным. Но отношения длились недолго, и он поддерживал связь в основном ради старых мелодий. В последний раз он заглядывал ранее в этом году.


«Я уехала из Денвера сразу после того, как он познакомился с той другой девушкой и перестал приходить. Она была официанткой. Из небольшого городка недалеко от Денвера. Она была типа нравящегося Лосю. Я помню, что она хотела иметь большие деньги." Ева цинично рассмеялась. «Я полагаю, он не сказал ей, как он собирался это сделать. Позже я слышал, что он поселил ее в доме».


Ее монолог перестал меня утомлять. Я сказал: «Эта девушка была блондинкой? Ты помнишь ее имя?»


«Имя, нет. Она была, что я называю, аристократичной внешности. Высокие скулы, большие темные глаза. Можно было подумать, что она модель».


Она говорила о Шейле Брант.


"Что случилось?" - спросила Ева, уловив на моем лице какое-то выражение, о котором я не знала.


Я встал и прислонился к двери трейлера спиной к ней. «Не думаю, что ты знаешь, что с ней случилось».


«Я никогда не слышала. Может, Лось оставил ее и ушел, так же, как он сделал со мной».


«Позже Лось установил большую связь», - сказал я. «Он должен быть рядом с человеком, наделенным властью. В Организации».


«Это новость для меня, - сказала Ева. «Здесь не так много виноградной лозы».


Ковбой шел среди трейлеров, его шляпа была спущена, чтобы скрыть глаза. Он нес зеленую сумку для покупок. Я смотрел, как он приближается ко мне.


«Вы не сказали, зачем ищете Лося, - сказала Ева. Она стояла возле меня, открывая еще одну банку пива.


Ковбой остановился. Его шляпа была новой и неуклюже гофрированной. Он полез в сумку для покупок и вытащил обрез.


Я сделал выпад в сторону, когда он поднял оружие и направил его на меня. Я ударил Еву плечом и выгнал ее с линии огня, когда выстрелил дробовик. Свинец струился через дверной проем трейлера и ударился о стену, как град.


Подойдя к окну, я отдернул занавеску. Ковбой перезаряжал. Я выбил стекло стволом Люгера и выстрелил в него. Он потерял шляпу, когда бежал в укрытие.


"Боже мой! Что происходит?" - сказала Ева.


Я побежал к двери, пока ковбой прятался за трейлером мадам. Я спустился к земле, как пловец, ныряющий на мелководье. В последнюю минуту я повернулся, ударил себя по плечу и перевернулся. Я произвел выстрел, когда сел, и пуля вылетела из трейлера в дюйме от лица ковбоя, когда он выглянул из-за угла. Он скрылся из виду.


Я вскочила на ноги и зигзагами направилась к его укрытию. Я выстрелил на бегу, пытаясь отговорить его от того, чтобы он выпустил заряд из обреза. Свернув, я прислонился спиной к стене трейлера.


С минуту он не издавал ни звука. Потом я услышал тявканье мадам. Из трейлеров выглядывали девушки. Один закричал во весь голос. Мадам вышла из-за угла трейлера, ее парик соскользнул ей на голову.


Ковбой шел за ней, используя ее как щит.


Он обнял ее с дробовиком в одной руке, готовый выстрелить в меня. Я направил «люгер» вниз и выстрелил между ног мадам, оторвав часть ковбойского сапога. Некоторые пальцы остались с ним. Его крик затмил женский


Мадам выскочила из его рук, когда он упал. Она поспешила под прицеп, который оторвался от земли.


Растянувшись на спине, ковбой повернулся, пытаясь навести на меня дробовик. Моя следующая пуля попала ему в голову.


Девочки выскочили из трейлеров, окружив меня, когда я опустился на колени рядом с мертвым боевиком. Я ничего не мог сказать по тому, что осталось от его лица. Я порылся в его карманах и нашел бумажник с водительскими правами, выданными Сидни Л. Крэндаллу в Калифорнии. Я подумал, что его стройное телосложение было правильным. Он мог быть другим партнером Муса, тем, кто пустил в меня пулю в Айдахо.


Я вернул бумажник ему в карман. Его брюки, рубашка и ботинки тоже были новыми. Он купил одежду для этой работы, чтобы отвлечь подозрения.


«Я видела этого парня раньше. Он торчал здесь последний день или около того», - сказала девушка в черной комбинезоне. «Он водил там пикап».


Я подумал, что они с Мусом расстались. Лось уехал в Портленд, а Сид приехал сюда. Они пришли, чтобы быстро меня прикончить.


Я поспешил к пикапу и быстро обыскал его, надеясь найти какую-нибудь подсказку, которая приведет меня к Лося. Неудачно. Документы в бардачке показали, что грузовик был арендован двумя днями ранее в Рино.


Мадам подошла ко мне, когда я сел в машину. Я услышал вдали полицейскую сирену. Мадам сказала: «Вам лучше остаться и объяснить это полиции».


«Вы позаботитесь об этом для меня», - сказал я ей.


* * *


Я прибыл в Денвер в 20:30. и съел толстый бифштекс, запив двумя чашками черного кофе. С тех пор, как я выписался из больницы в Айдахо, я выспался всего одну ночь, и врач, который посоветовал мне расслабиться, был бы потрясен, узнав, чем я занимался.


Насколько я знал, Лось тоже был в городе. Я сократил ряды его банды на два, но он подобрал еще одного сообщника после Бонэма, человека, который водил «Линкольн», когда Мус пытался застрелить меня за пределами Портленда.


В свободное время я думал об этом человеке. Следователи AX, после проверки места убийства в Ки-Уэст, выдвинули предположение, что четыре убийцы напали на дом, где Дэвид Кирби встречался с Фрэнком Абрузом. Только двое мужчин пришли с Лосем в Бонэм, но, возможно, там все время был еще один член банды.


У меня были и другие факторы, которые нужно было учитывать, пока я пытался оценить возможные шансы против меня. В колоде был таинственный туз, человек, которого я еще не опознал. Я убедил себя, что он был воротилой мафии, указавшим на Фрэнка Абруза, и что это был человек, которого мне описали очаровательная пара Дженис и Делия, важная фигура Организации, на которую хотел произвести впечатление Лось. Девочки сказали, что он высокий, носит очки и похож на бухгалтера.


Наконец, был Марко Валанте, старый друг Фрэнка Абруза. Однажды Валанте протянул мне руку помощи, но я избил двух его мальчиков и сбил их со своего следа. Валанте, возможно, не будет так благосклонен ко мне, если мы снова встретимся.


«Ну, никто не сказал мне, что это будет легкая работа», - подумал я.


Я оплатил свой ужин и остановился у телефонной будки в вестибюле ресторана, чтобы позвонить Барбаре, девушке, за которой я приехал в Денвер.


Барбара была единственной из семи девочек, перечисленных в маленькой черной книжке, которую Лось не описал достаточно подробно. Ее имя было подчеркнуто, а Мус поставил после него строку восклицательных знаков, как будто она не поддалась словесному описанию. Я подумал, что если она была настолько особенной в спальне, что Мус не мог оценить ее выступление, то она должна быть высоко оценена среди природных чудес Северной Америки.


Я должен был признать, что любопытство грызло меня, когда я набирал номер из книги. После одного звонка во время разговора прервалась запись, чтобы сообщить мне, что набранный мной номер больше не используется. Это было большим разочарованием, хотя я почти ожидал, что у меня возникнут трудности с контактом с некоторыми девушками из книги. Все они были девушками по вызову или проститутками, и их профессия была мобильной.


Я стоял у телефонной будки и спрашивал себя, что мне делать дальше. У меня не было возможности узнать, когда Лось записал номер Барбары. Может, девушка уехала из города. Даже если бы она только сменила адреса, я был явно в тупике. Я не знал ни ее фамилии, ни того, как она выглядела. У меня была возможность поехать в Лас-Вегас и попытаться связаться с Корой, последней девушкой в списке, но мне не хотелось сдаваться так быстро.


Решил посоветоваться со специалистом. Я поймал такси. «Я ищу человека, который знает местные бордели», - сказал я долговязому водителю.


«Посмотрим. Бордель - это шикарный публичный дом, верно?»


«Технически это не должно быть фантастическим», - сказал я.


«У вас есть свой человек. Эммет Рипли, как написано в лицензии. Можете называть меня Рэд».


"Хорошо, Рэд. Ты знаешь проститутку?


Барбару Амед? "


Он подумал об этом. «Не навскидку. Но я знаю пару, которая хотела бы, чтобы ты называл их Барбарой, если тебе так нравится».


«Я ищу конкретную девушку». Я сел в кабину. «Отведите меня к тому, кто знает предмет лучше, чем вы».


Он думал об этом. «Ну, есть одна возможность». Он отвез меня в бар Millie's. «Зайдите туда и поговорите с барменом, который выглядит как слон, наступивший ему на лицо. Я буду ждать вас».


Не было никакой ошибки, что имел в виду бармен Рэд. Он был похож на бывшего боксера. Я сказал ему, что его порекомендовала Рипли.


Он дал мне бурбон и воду. «Кого вы предпочитаете: блондинок, брюнеток или рыжих?»


«Я предпочитаю Барбару».


«Если вы имеете в виду Барбару, Девушку-Базум, она уехала из города. Знаете, она была стриптизершей. Хастлинг просто работал с ней на полставки».


Я признался, что не знаю, как выглядела Барбара.


«Ну, кроме Базом, я могу вспомнить еще одну Барбару, которая могла бы быть твоей девушкой». Он подошел к телефону и поговорил, вернулся и написал адрес в спичечной коробке. «Она говорит прийти».


"Какая она?" - спросил я, вставая с барного стула.


«Венера Милосская в тепле», - сказал он.


Рыжий Рипли отвез меня по адресу, который оказался старым зданием в районе с множеством кафе, баров и кафе. Я вышел и заплатил за проезд. «Взлетай, Рэд. Я могу остаться ненадолго».


Я шел по коридору, нуждавшемуся в покраске, и постучал в дверь в конце. Барбаре было чуть больше двадцати. На ней была куртка из оленьей кожи, брюки цвета хаки и сандалии. Стены маленькой квартирки украшали плакаты рок-групп.


«Какое облегчение», - сказала она. «Последний парень, которого послал сюда Чарли, был старше Генри Киссинджера».


"Сколько вы получите за фокус?" Я спросил ее.


«Сотня баксов. Некоторые думают, что это слишком много, но я работаю в университете». Она улыбнулась. «Сделай два, и ты сможешь остаться на всю ночь».


"Какова твоя специальность?"


«Международные отношения», - сказала она с невозмутимым видом.


«Я дам вам сотню для информации, игра не требуется. Я ищу Лося».


«И я подумал, что это будет веселое свидание. Ну что ж. Сотня это сотня. Дай мне деньги, и я дам тебе адрес Лося».


Это было слишком просто. Я сказал: "Он в городе?"


«Он зашел вчера. Давайте посмотрим на наличные», - настаивала она.


Я вытащил деньги, радуясь, что мне не пришлось подавать официальный счет. В канцелярском отделе AX были люди, которые просто не понимали.


Барбара осторожно сложила купюру и сунула ее в карман брюк. Затем она бросила мне телефонную книгу. «Муз позвонил и попросил меня приехать. Я еще не была, но я написала адрес на обложке».


Я вырвал адрес из книги. «Я удивлен, что ты не спросил, зачем я его ищу».


«Мне все равно. Я не представляю, что ты член его отряда Детенышей Скаутов, но это не мое дело. Только не говори ему, что я тебя послал».


Я подумал, что она может быть похожа на Венеру Милосскую, но у нее сердце, как у Chase Manhattan Bank.


Когда я повернулся, чтобы уйти, она взяла с торца тяжелую стеклянную пепельницу и ударила меня ею по голове. Удар был хороший. Я оказался на коленях и качал головой, пытаясь ее прояснить.


Еще она знала карате. Она прыгнула мне на спину и ударила меня по затылку краем руки. Я отключился.


Я проснулся лежа на спине на полу. Мое пальто было снято, и Вильгельмина вынута из кобуры у меня под мышкой. Когда я закончил говорить себе, насколько я был глуп, позволив ей застать меня врасплох, я перекатился на бок.


Барбара разговаривала с кем-то по телефону. «Он здесь», - говорила она. «Все под контролем».


Я понял, что рукава у меня закатаны. Еще она вынула стилет из ножен. Может, я не был дураком, просто она была умной. Многие профессиональные шпионы обыскивали меня и не заметили этот маленький нож. Барбара этого не сделала.


Она взглянула на меня, когда я сел. Она подняла «Люгер», который держала в руке, и направила его мне в голову. Ее глаза предупредили меня, что я не проигнорировал. Я сидел неподвижно.


«Хорошо», - сказала она человеку на другом конце линии и повесила трубку.


"Лось?" Я спросил ее.


«Вы знаете о местонахождении Лося не меньше меня, - сказала она. «Я написал адрес в той телефонной книге шесть месяцев назад».


У меня закружилась голова. Я сказал: «Итак, я ваш пленник. Не могли бы вы мне сказать, почему?»


«Я коллекционирую шпионов».


Мои глаза начали затуманиваться. Я провел по ним рукой. Внезапно с подозрением я проверил обе руки. Метка иглы была справа. Я огляделся и заметил иглу для подкожных инъекций на подлокотнике стула.


«В этом нет ничего фатального», - сказала Барбара. «Я знал, что делаю. На самом деле я не изучаю международные отношения. Я студентка медсестры».


"Что еще ты?"


«Вы будете удивлены», - сказала она с улыбкой. «Я ждал вас несколько дней, мистер Картер. Я начал думать, что вы не собираетесь появляться». Комната то наклонялась, то медленно поворачиваясь то в одну сторону, то в другую. Я соскользнул на бок. «Ты погибаешь», - сказала Барбара. «Просто расслабься и позволь наркотику работать. Ты бегаешь по стране, стреляя в людей и избивая их, тебе все равно нужно немного отдохнуть». «Как ...» Мне было трудно говорить. Мои слова были невнятными. "Как ты ... знаешь?" «Я дочь Марко Валанте», - сказала она


10


Это заняло у меня много времени, но я наконец выбрался из глубокого колодца тьмы и открыл глаза. Утренний солнечный свет струился в окна квартиры девушки. Я прищурился и отвернулся от него. У меня была слабая головная боль, которая могла быть похмельем из-за лекарства, которое Барбара Валанте ввела мне в руку, или из-за удара, нанесенного мне тяжелой пепельницей.


Я подумал, что все имеет свою компенсацию. По крайней мере, теперь я знал, почему Муз поставил восклицательные знаки после ее имени в своей книге. Не каждый день такой дешевый бандит, как Лось, забивает с дочерью вождя мафии.


Я слышал, как в другой комнате по радио играет рок. Громкость была высокой. Это совсем не помогло моей головной боли. Мои руки были привязаны к спинке деревянного стула, на котором я сидел. Мои лодыжки были туго привязаны к перекладинам внизу. Я пытался двигаться, но безуспешно. Эксперт посадил меня в кресло, чтобы я остался.


Я закрыл глаза и попытался привести мысли в порядок. Наркотик меня вырубил всю ночь. Звонок Барбары должен был быть междугородным. Этим объясняется, что она уложила меня спать наболее восьми часов.


Открытие того, что Барбара была дочерью Валанте, шокировало. Мне было интересно, как девочка оказалась в Денвере, когда ее отец, как сообщается, оперировал на Восточном побережье. Мои воспоминания о том, что я читал о подразделениях мафии, были нечеткими, но я знал, что Лью (Доктор) Росси отвечал за территорию Денвера мафии.


Я открыл глаза и позвал девушку. "Барбара!"


Немного уменьшилась громкость радио. Барбара вошла в дверь с чашкой кофе в руке. Этим утром она была гораздо менее похожа на продукт контркультуры Америки. Она была элегантно одета в зеленое платье, а ее черные волосы были собраны в аккуратный пучок на затылке.


«Сегодня ты совсем другая. Тебе следовало стать актрисой», - сказал я.


«Если бы я стала актрисой, люди начали бы западать на меня, давая мне сочные роли, как только узнали, кто я». Она сделала глоток кофе и посмотрела на меня ясными голубыми глазами. «Я прошел через период, когда наслаждался таким вниманием, а потом я выросла. Я приехал сюда, чтобы уйти от влияния моего отца и людей, которые слышали о нем. Я сменила фамилию и начала учиться на медсестру. "


«Значит, вчера вечером ты дала мне часть правды».


Она подарила мне твердую открытую улыбку. Когда она это сделала, она выглядела почти как соседская девочка. Единственная разница заключалась в том, что большинство девушек по соседству не подходили для разворота журнала Playboy.


«Мне жаль, что мне пришлось ударить тебя пепельницей, но я боялся, что не смогу справиться с тобой, если ты не ошеломлен. Мне сказали, что тебя сложно подавить и уйти. Мой инструктор по карате говорит, что я одна из его лучших учеников, но я не особенно сильна и чувствовала, что мне нужно это небольшое преимущество ».


«Ты обращался со мной, как со старой учительницей в школе, - сказал я.


Она подошла ближе и слегка прикоснулась пальцами к шишке на моей затылке. «Этот узел развалится. И похоже, у тебя нет сотрясения мозга».


«Простое сотрясение мозга - наименьшее из моих беспокойств».


"Вы думаете, что кто-то планирует убить вас, мистер Картер?"


«Многие люди пытались».


«Не беспокойся об этом. Вы в надежных руках с Валанте». Она поднесла чашку кофе к моим губам. «Вот. Сделай глоток. На данный момент это лучшее, что я могу для тебя сделать. Мне нужно на занятия».


Я проглотила горячий кофе: «Ты и Лось. Это сочетание не кажется естественным».


«Я тогда не знал, кто такой Лось. Я имею в виду, какой он был внутри. Тот факт, что он был грабителем, не имел для меня никакого значения. Какое это могло иметь значение для дочери Марко Валанте? "


Она снова поднесла чашку к моим губам.


Диктор радио вмешался в музыку и объявил час. Было 8:30 утра.Он начал сообщать новости, в том числе стрельбу в трейлере в Рино. Он не описал, какой это был кемпинг.


«Лось казался мне одним из тех редких людей, которые живут своей жизнью, не полагаясь ни на кого», - сказала Барбара Валанте. «Он был сильным и самоуверенным, он не боялся никого и ничего на зеленой земле Бога. Позже, когда я узнала его достаточно хорошо, я понял, что его сила может стать жестокостью. результат фантастического эго. Он такой смелый, ну, ну, сумасшедший ".


«Кажется, все согласны с этим».


Барбара Валанте была умной и красноречивой девушкой. Тоже сексуально. Но я не забыл, что она устроила мне ловушку. Если бы я мог освободить руки, я не был бы таким дружелюбным. Она вернула чашку кофе на кухню.


. Радио выключилось. Я услышал, как открылась еще одна дверь, которая, очевидно, вела на черную лестницу многоквартирного дома. Шепчут голоса. Барбара налила немного воды в кухонную раковину, очевидно, ополоснув свою чашку, затем вернулась.


«Я должен уйти, мистер Картер. Мой отец скоро будет здесь, чтобы поговорить с вами. А пока на кухне есть кто-то, кто составит вам компанию».


Она позвонила ему. Он вошел в комнату и ухмыльнулся мне. Он снял пальто, и я увидел, что у него на плече револьвер «Смит и Вессон» 38 калибра. У него также была гипсовая повязка на запястье. Я вспомнил, что его зовут Джо. Он работал на Валанте.


«Я знаю, что ты чувствуешь, Картер. Смущен. Вы, агенты AX, должны быть лучшими из лучших, но одна маленькая девочка взяла вас одна».


«Она не маленькая», - сказал я. Есть места, где она совсем не маленькая ".


Барбара Валанте засмеялась. Затем она взяла сумочку и вышла за дверь квартиры, оставив меня наедине с лейтенантом своего отца.


«Я и сам был немного смущен тем, как ты привел меня в Калифорнию. Таким образом можно было разрушить будущее амбициозного молодого человека», - сказал Джо.


«Извини. В то время это казалось правильным».


Джо сел и посмотрел на часы. Очевидно, Валанте должен был прибыть в любое время.


"Как ты сюда попал?" Я спросил его. «Я думал, что потерял тебя».


«Валанте понял это. Он сказал, что у тебя, по-видимому, есть список подружек Лося, старых и новых. Возможно, в списке была Барбара. Так что после того, как ты потряс меня в Калифорнии, он послал меня сюда, чтобы попытаться перехватить тебя. " Он порылся в кармане и вытащил маленькую черную книжку Лося. «Теперь я знаю, откуда у вас имена. Я обыскивал вас вчера вечером».


"Вы были здесь, в квартире, когда я разговаривал с девушкой.


«По соседству. Барбара позвонила мне после того, как уложила тебя спать». Он снова усмехнулся. «Совершенная девушка. Мне нужна такая, как она».


«Мы оба должны».


«Когда у нее что-то было с Лосом, и Валанте узнал об этом, произошел взрыв, который можно было услышать на всем пути до Покипси. Валанте действительно взорвал свой стек. Я думал, он кого-нибудь убьет. было бы лучше, если бы он имел. "


"Я знаю, что Вы имеете ввиду." Я снова украдкой проверял свои узы. Это было бесполезно. Если я выйду на свободу, кто-то должен будет меня освободить.


«Когда Валанте установил для нее порядки, она заставила его съесть его слова», - продолжил Джо. - «Она сказала ему, что он больше не управляет ее жизнью. Но это сработало. Барбара бросила Лося. сама, и Валанте простил ее. Теперь он даже горд, что она осталась с ним ».


Молодой лейтенант Валанте, очевидно, много думал о своем боссе. И гораздо больше он думал о дочери босса.


Он снова посмотрел на часы, встал и посмотрел в окно на улицу внизу. "Там они."


В коридоре послышались шаги. Джо бросился открывать дверь. Он так стремился угодить своему боссу, что это бросалось в глаза. Валанте вошел в комнату и остановился, сердито глядя на меня. Двое мужчин с ним расстались. Один прислонился к двери и скрестил руки на своей толстой груди. Другой подошел и сел возле кухонной двери.


«Картер, ты был для меня испытанием. В ту ночь в Айдахо ты истекал кровью, как застрявшая свинья, и я заткнул дыру от пули. Я позволил тебе жить. Ты отплатил мне, избив моих людей и мешая мне» - сказал Валанте.


«У вас были свои причины играть в« Доброго самаритянина ». Вы думали, что я могу привести вас к убийцам Абруза. В то время вы не знали, что Лось был замешан».


Сидевший человек зажег сигару серебряной зажигалкой. "Умный мальчик, не так ли, Марко?"


«Очень умный. Думаю, пора узнать, чему еще он научился».


«Ваша дочь пообещала, что я не пострадаю», - сказал я Валанте.


«Итак, я говорил что-нибудь о насилии? Мы всего лишь хотим задать несколько вопросов». Валанте подошел и защелкнул жалюзи на окнах. Это было плохим предзнаменованием.


«У меня нет времени на игры, Марко. Давай прикончим его сейчас», - прорычал мужчина в кресле.


Я украдкой наблюдал за человеком в кресле с того момента, как он вошел в квартиру. Я очень хотел узнать, кто он такой. Парень, прислонившийся к двери, был заурядным бандитом из мафии, с флегматичным лицом и тупыми глазами. Но человек в кресле был одет дорого, с серебряными запонками и туфлями из кожи аллигатора. Он казался боссом равного рангу Валанте. Он меня особенно интересовал, потому что он был высокий, худой и носил очки. За исключением опрятной одежды, он выглядел как бухгалтер, а не как гангстер. Он был похож на человека, которого две девушки из Портленда назвали другом Муса.


«Я взял тебя с собой, потому что это твоя территория, Лью. Но я веду это шоу. И я хочу знать, что Картер узнал во время своих путешествий», - отрезал Валанте.


Я уловил имя. Я уловил имя. Человеком в кресле был Лью Росси.


Лью Доктор. Старый враг Фрэнка Абруза.


Вытащив черную книгу, Джо передал ее Валанте. «Я нашла это у Картера. Это принадлежало Мусу. Именно здесь Картер получил имена девочек».


"Как ты это получил, Картер?"


«Лось потерял его во время лома».


Валанте пролистал страницы. Росси наклонился вперед. Его глаза за очками блестели, как яркий черный металл. Если его имя или одно из его псевдонимов будет найдено в книге, игра для него будет окончена. Валанте заподозрил бы то, что я только что понял - Росси нанял Лося, чтобы тот убил Абруза.


«Просто девичьи имена», - сказал Валанте, и Росси, казалось, расслабился. Валанте подошел к странице, на которой было имя Барбары. Он в гневе вырвал ее и скомкал. «Ублюдок». Затем он снова посмотрел на меня. осталось проверить, Картер? "


Я держал рот на замке.


«В последнее время вы были очень заняты - сносили публичные дома, сбивали с толку людей и убивали нескольких ... Но у вас еще нет Лося или денег, я думаю».


«Денег нет. У Лося их нет. Двое из убитых мной мужчин были причастны к убийству Абруза. Они были в Бонэме с Мусом, когда он убил девушку Бранта», - сказал я Валанте.


«Я понял это. Но я не могу позволить тебе заполучить Лося. Я намерен получить удовольствие от взыскания долга крови, который мне причитается. Фрэнк Абруз был моим самым старым другом. Мы вернулись назад. провести здесь некоторое время с Лью, пока я поеду в Вегас после Муса ".


Росси встал, зажав сигару в уголке рта. «И я собираюсь позаботиться о тебе», - ухмыльнулся он.


Валанте, возможно, не хотел моей смерти, но Росси был уверен. Я был уверен, что он собирался пустить мне пулю в глаза, как только Валанте уйдет. Никаких обид. Просто вещь, о которой нужно позаботиться.


«Вы поняли кое-что, но не все», - сказал я Валанте. «Вы пропустили самое важное».


"Что это такое?"


«Он тормозит, Марко. Тебе лучше идти, если хочешь поймать Лося», - сказал Росси.


«Что случилось, Росси, боишься услышать то, что я говорю? У меня есть твой номер».


"О чем ты говоришь?" - потребовал Валанте.


«О том, что Фрэнка Абруза заказали. Это было не просто ограбление, которое Лось устроил во Флориде. Это было ударом по твоему другу. Росси натравил Лося на Абруза, и с тех пор он работает против вас, люди, пытаясь помешать вам узнать. "


Лью Росси отступил на шаг и встал рядом с Валанте позади Джо. Он внезапно ударил Джо кулаком в спину. Молодой парень открыл рот и ахнул. Он сделал шаг к моему стулу и протянул руку с гипсовой повязкой. Затем он упал лицом вниз, и я увидел нож между его лопатками.


Марко Валанте резко обернулся. Я кричал на него. "Нет, Валанте. Другой парень!"


Он понял, что совершил ошибку, но было уже поздно. Мужчина у двери, мальчик Росси, выстрелил в него, и его тело дернулось от попадания пули. Valante упорно отказывался падать. Он сделал полный поворот, вытащив пистолет, и столкнулся с человеком, который воткнул ему пулю в спину.


Мужчина у двери снова нажал на курок. Его ружье, оснащенное глушителем, издало звук слюны. Пуля попала в Валанте, как кулак в плоть. Валанте, наконец, начал падать, но выстрелил сам. Затем он упал на пол возле моего стула.


Бандит Росси прислонился к двери, его ноги были расставлены, как будто он надеялся взять себя в руки и не упасть. Он сделал свою работу. Он спас своего босса. Но он умирал. Выстрел Валанте попал ему в живот. Он медленно выскользнул за дверь, как пьяный, решивший сесть на пол. Его колени свисали. Его ноги внезапно соскользнули вперед, и он рухнул свернувшейся кучей.


Лью Росси плавно вытащил нож из спины Джо и вытер его о пальто молодого мафиози. Он закатил веки Джо, чтобы убедиться, что тот мертв. Затем он перешагнул через Джо и толкнул Марко Валанте ногой. Он снова подтолкнул его, затем взглянул на меня. "Разочарован, Картер?"


«Ага», - сказал я.


Наконец Росси проверил своего человека. Он не выглядел с разбитым сердцем, когда подтвердил, что стрелявший мертв. Вокруг было множество замен. "Как ты узнал?" он спросил меня.


«Множество осколков сложилось вместе. Кто-то из мафии послал Кугана убить меня и девушку в Бонэме. Это был не Валанте - он хотел заставить девушку поговорить, а я - привести его к убийцам Абруза. Когда я обнаружил, что у Лося был друг в мафии. Я сложил два и два вместе. Абруз испортил сделку по продаже наркотиков с китайскими коммунистами. Я полагаю, это была ваша сделка. Но вы хотели смерти Абруза по более важной причине, чем просто злоба. " Теперь я догадывалась. «Он узнал о ваших тайных отношениях с коммунистами и собирался поговорить. Вы боялись, что мы узнаем, о чем идет речь, и поэтому вы избавились от Абруза и Кирби. А после них Мередита и мне пришлось разобраться, прежде чем мы что-то обнаружим. Вы, должно быть, убили Мередита сами - его убийца использовал нож ».


.


«Они не называют меня Доктором, потому что я изучал медицину. В прежние времена я делал много мгновенных операций». Он щелкнул ножом и сунул его в карман: «Я чуть не застал тебя в мотеле. Ты счастливый ублюдок, Картер».


«Это потому, что я чист сердцем».


«Тебе тоже очень любопытно. Поскольку ты не собираешься покидать эту квартиру живым, я мог бы также рассказать тебе обо всем остальном». Он снова сел в кресло и снова зажег сигару. «У меня хорошие отношения с этими Китайцами. Сделка с наркотиками была всего лишь прикрытием - предлогом для меня встретиться с ними. Я использовал своих людей, чтобы проникнуть в AX и передать информацию коммунистам. Один из моих людей на вашей базе в Каролине узнали о местонахождении Шейлы Брант из ваших файлов. Коммунисты платят за мою помощь высококачественными лекарствами. У меня лучший запас в стране. Естественно, мафия не обрадуется узнал о моих личных делах. Абруз стал подозрительным, поэтому ему пришлось уйти ".


«Как вы планируете объяснить эту сцену Организации? Работа, которую вы проделали с Джо, практически носит ваши инициалы».


«Ты сделал это, Картер. Ты хорош в обращении с ножом. Ты также убил Валанте и моего мальчика вон там. Это моя история, и Барбара Валанте собирается ее поддержать».


Он позвонил Барбаре в больницу и сказал ей, что ее отец ранен, и ей лучше поскорее вернуться в квартиру. Он повесил трубку и сел, глядя на меня с кремневой улыбкой на тонких губах.


«Ты дал мне адское время, человек AX. Но теперь ты у меня».


Я вспотел и отчаянно дергал веревки. Каким-то образом мне пришлось сообщить Хоку то, что я только что узнал. Но мне не хотелось находиться в пределах ста миль от старика, когда он узнал, что в AX проникли мафиози, работавшие на красных китайцев.


Росси встал. Он вытащил из кармана платок и засунул мне в рот. «Барбара должна быть здесь минут через десять. Я не хочу, чтобы ты кричал или участвовал в разговоре».


Ровно через двенадцать минут она побежала по коридору и нырнула в квартиру. Она побледнела, когда увидела ужасную сцену: три тела, одно из которых принадлежало ее отцу. Многие женщины упали бы в обморок. Она только издавала сдавленный звук агонии.


Росси захлопнул дверь и зажал ей рот рукой. Они боролись, пока он не приставил нож к ее горлу.


«Я знаю, что тебе тяжело, Барбара, - сказал он своим мягким голосом, - но ты должна сохранять спокойствие и вести себя. От этого зависит твоя жизнь и жизнь Картера».


Она кивнула, и Росси отпустил ее. Она издала рыдания из горла, ее глаза просили меня объяснить, что я не мог ей дать.


«Я хочу, чтобы ты подошла к телефону», - сказал ей Росси.


"Кому я должен позвонить?" - хрипло спросила она.


«Кто угодно, если только он является членом совета директоров. Я предлагаю Сэла Терлицци или Дона Корвоне. Давайте сделаем это Терлицци. Он всегда много думал о вас. Он поверит всему, что вы говорите».


Барбара фыркнула и резко вздохнула. Ее глаза метнулись ко мне, и я попытался заговорить, несмотря на кляп, но обнаружил, что только задыхаюсь.


"Что я собираюсь сказать, Росси?" - спросила она голосом, который внезапно стал жестче.


«Тот Ник Картер убил твоего отца и Джо, и что я пытаюсь его убить. Все будет в порядке, если у тебя возникнут проблемы с разговором. Это сделает его убедительным. Тогда ты кладешь трубку, не сообщая никаких подробностей. "


Росси собрал все оружие в комнате и разложил его на столе. Он взял Браунинг Валанте, который нес. «А теперь, Барбара, если ты не передаешь сообщение в точности так, как я передаю его тебе, я выстрелю Картеру в лицо».


Его план обретал форму. Босс мафии, которого должна была позвонить Барбара, проглотит ее историю. После того, как она повесит трубку, Росси убьет нас обоих. Затем он скажет мафии, что я убил девушку, прежде чем он убьет меня. Он, должно быть, продумал еще несколько деталей, чтобы последняя часть была убедительной, но суть была очевидна.


Я поймал взгляд Барбары и покачал головой. Я надеялся, что она поняла. Когда она завершит звонок, мы оба были мертвы.


Она подошла к телефону. Росси шел за ней. Я перевернулся через стул и упал на пол, отчаянно пытаясь сломать его, чтобы освободить руки. Мне это не удалось, но из-за удара об пол Росси дернулся головой. Когда его взгляд оторвался от Барбары, она схватила иглу для подкожных инъекций, которую использовала накануне вечером, и вонзила ее ему в плечо со всей силой.


Внезапная боль заставила Росси крикнуть. Даже я вздрогнул, увидев устройство, стоящее у него в руке, как игла дикобраза. Росси выругался и выдернул его. Пока он это делал, девушка ударила его телефоном. Он упал на стену, а она побежала на кухню и захлопнула дверь. Несмотря на свое горе, девочка думала быстро. Бегство было для нее лучше, чем пытаться остаться и драться с Росси.


Росси неуверенно покачал головой. Он был так зол, что я подумала, что он собирается выстрелить в меня, просто чтобы выпустить воздух из селезенки


Затем мы оба услышали, как хлопнула дверь на черную лестницу. Он понял, что ему нужно остановить Барбару, иначе весь его план развалится. Он бросился к двери, которую она закрыла, распахнул ее плечом и побежал через кухню. Я слышал, как он спускался по лестнице.


На кухне открылся ящик. Барбара ворвалась в комнату с мясным ножом. Она тяжело дышала. «Я захлопнула заднюю дверь и нырнула в кладовку с метлами. Он пробежал мимо меня», - сказала она, освобождая меня.


Я выхватил у нее нож и перерезал веревки, связывающие мои лодыжки. Я поднял второй пистолет с глушителем и помчался через кухню к лестнице.


Росси вышел на улицу и нырнул обратно внутрь, когда не увидел девушку. Он поднял глаза, когда я появился на площадке второго этажа.


Его пуля сбила осколки со стороны открытой двери позади меня. Моя порвал рукав на его пальто.


Он открыл дверь, которая вела на улицу, и прыгнула в нее. К тому времени, как я спустился на уровень улицы, он исчез за углом дома.


11


Когда я вернулся в квартиру, Барбара стояла на коленях рядом с отцом. Боль отразилась на ее бледном лице.


«Я знаю, что это потребует от вас многого, но мне нужна ваша помощь. Я должен быстро найти Росси», - сказал я.


"Что ты думаешь, черт возьми?"


«Он не собирается отказываться от своей должности и бежать. Он придумает еще одну историю, чтобы рассказать Организации. Например, что вы предали своего отца и объединились со мной».


Она встала. «Тогда мы должны остановить его, прежде чем он сможет связаться с ними».


"Точно."


Она ехала на маленьком фиате. Когда мы уезжали от жилого дома, она сказала: «У Росси есть поместье в пригороде. Думаю, он туда поедет».


Я направил ее на улицу, где вчера вечером оставил арендованную машину. Машина все еще была там, с билетом за незаконную парковку на лобовом стекле.


«Вы ведете машину», - приказал я. Я сел рядом с ней, собирая винтовку, которую проверил на базе AX в Южной Каролине.


Дом Росси стоял на холме. Железные ворота охраняли вход, а территорию окружал высокий забор.


«Если взломать ворота, сработает сигнализация», - сказала Барбара. «Вы должны позвонить в дом и попросить, чтобы вас приняли».


Я проскользнул под руль и занял ее место. Затем я проехал через ворота, открыл замок и выбил их. Автомобиль проехал по мощеной дороге, одна часть ворот все еще висела на капоте. Погнутое крыло царапало шину, звучало как резная пила.


Когда мы проезжали мимо, на нас кричал мужчина в одежде садовника. Второй мужчина пробежал через кусты с пистолетом в руке. Я поднял винтовку одной рукой, скрестил руку на груди и высунул ствол в окно. Я нажал на спусковой крючок, и бегущий человек свернул в сторону пруда.


«Это машина Росси», - крикнула Барбара, указывая на «кадиллак» на подъездной дорожке. «Он здесь, хорошо».


Я выскочил из машины и выстрелил в бензобак «кадиллака». Я накачал еще две пули, затем вытащил зажигалку AX и бросил ее в газ, который начал сочиться из бака.


"Что делаешь?" - недоуменно спросила девушка.


«Убедиться, что он не сможет уйти», - сказал я.


Пламя взорвало кузов кадиллака, а затем взорвался бак. Мужчина в форме шофера появился на лестнице, спускающейся из квартиры над гаражом.


"Ник!" - воскликнула девушка, указывая на него.


Я прислонился к капоту своей машины, поставил винтовку на место и всадил пулю в грудь шофера, пока он все еще пытался достать револьвер из-под куртки.


Рядом со мной в крыле заскулила пуля. Кто-то в доме стрелял в меня. Я присел и побежал к другой стороне машины, где Барбара уже сидела на корточках. Еще один пистолет завелся. В доме было как минимум двое мужчин.


Держа винтовку у колена, я посмотрел на девушку. Она тяжело дышала, и румянец вернулся к ее лицу.


«Барбара, - сказал я, - с тобой все в порядке».


«Так ты, Ник».


«Я хочу, чтобы ты откатилась от машины и спряталась среди кустов роз», - сказал я ей. "Вы можете стрелять из пистолета?"


"Конечно я могу."


Я вложил ей в руку свой «люгер». «Стреляй по дому. Тебе не обязательно иметь цель. Просто стреляй. Я хочу прикрытие».


Затем я пролез через открытую дверь машины и повернул ключ. Я завел мотор, лежа на боку на сиденье, нажимая рукой на педаль акселератора. Я протянул руку и нажал на передачу, и машина покатилась по дорожке к передней части дома.


Я выкатился на лужайку и, пробираясь сквозь кусты, оказался у стены. Я прополз под окнами в угол дома. Сзади был внутренний дворик и застекленная веранда. Лью Росси жил стильно.


Взяв небольшую каменную скамейку, я швырнул ее в стекло. Выбежал мужчина, ища меня. Я ждал, стоя спиной к стене. Наконец он рискнул выйти во двор. Когда он проходил мимо меня,


Я вышел и ударил его прикладом винтовки.


Я вошел в дом через разбитые стеклянные двери и обнаружил женщину в красном платье, сидящую в углу. Ей было за тридцать, и она была так напугана, что дрожала всем телом.


"Кто ты, черт возьми?" - сказала она дрожащим голосом.


«Я Ник Картер. Вы жена Росси или его любовница?»


«Ни один. Я приезжаю из Вегаса. И если я когда-нибудь выберусь отсюда, я не вернусь».


Я вошел в комнату побольше, из коридора выскочил мужчина и выстрелил в меня. Я выстрелил из ружья с бедра, и моя пуля попала в вазу на длинном столе справа от человека. Он отпрыгнул. Перевернув длинный стол, я толкнул его, чтобы заблокировать вход в коридор. Потом я использовал его как щит.


Мужчина пустил две пули мне в плечо. Я лежал на боку и застонал. Я досчитал до десяти, прежде чем он клюнул. Затем я услышал, как он приближается ко мне. Я подождал, пока он подошел к столу, и наклонился над ним, чтобы найти мое тело. Затем я взмахнул винтовкой и выбил револьвер у него из руки.


Он схватил меня за волосы, что было как нельзя лучше. Мой вой был не таким фальшивым, как стон. Я думала, он собирается вырвать мне волосы с корнем. Поднявшись, я ударил его прикладом по подбородку. Затем я перешагнул через него и пошел по коридору, уставленному дверьми.


«Росси», - крикнул я. "Ты слишком труслив, чтобы выйти?"


Нет ответа.


Я распахнул дверь пустой спальни и двинулся дальше.


«Росси», - крикнул я. «Вы должны убить человека сзади, как Джо?»


Тишина.


Я попробовал другую дверь. Ванная. Женщина в униформе горничной съежилась в ванной.


«У тебя здесь прекрасное место, Росси», - крикнул я. «Скажу тебе, что я собираюсь с ней сделать. Я подожгу ее, если ты не выйдешь».


Он вышел. Он выскочил из бельевого туалета, ударил меня дверью и сбил меня с ног, а затем набросился на меня.


Нож сверкнул, когда он воткнул его мне в горло. Я дернулся, схватил его за запястье двумя руками и начал сгибать его руку назад. Он упал и вырвался, вонзив мне кулак в ребра. Затем он снова ударил ножом, порезав длинную дыру в ноге моих брюк, когда я откатился.


Мы встретились в коридоре, тяжело дыша. Он стоял на коленях, а я - на своем, и ружье, которое я уронил, лежало на полу между нами.


«Подними это, Картер», - сказал он. «Попробуй поднять, и я отрежу тебе руку».


Я забрал Хьюго перед тем, как покинуть квартиру Барбары. Я вложил нож в ладонь, и когда Росси увидел это, он поднял руку, чтобы бросить свой нож.


Барбара застрелила его. Она вошла в дом и стояла в конце коридора. Она подняла «люгер», крепко взяла его обеими руками и прострелила ему затылок. Она медленно подошла к нам и остановилась, глядя на мертвеца. Наконец она повернулась ко мне с рассеянным выражением лица и сказала: «Код ... он нарушил код Братства ... ублюдок».


На следующее утро мы попрощались в черном. Ее длинные волосы были собраны в целомудренный пучок на шее, а на ее бледном лице не было макияжа.


«Я полагаю, вы сейчас собираетесь в Лас-Вегас, чтобы попытаться найти след Лося», - сказала она.


«У меня такое чувство, что он будет ждать меня».


«Вы читали газеты? Полиция не может понять, что произошло. Они думают, что идет какая-то война между бандами».


«Мы вышли как раз вовремя», - сказал я.


«Ник, я должен кое-что сказать».


«Ты имеешь в виду что-то вроде, может, мы встретимся снова, когда обстоятельства улучшатся?


«Думаю, мне вообще не нужно это говорить».


Номер, который Лось записал для Коры в Лас-Вегасе, был номером ранчо, законного борделе, которым управляет женщина по имени Арлин Брэдли. Когда она узнала, что я не хочу пробовать таланты ее девочек, женщина Брэдли провела меня в малообставленный кабинет и села на вращающееся кресло.


«Кора ушла отсюда некоторое время назад. Она не предназначена для этого, и она нашла себе другую жизнь».


"Вы помните человека по имени Лось?"


«Он и еще трое пришли сюда, чтобы увидеть Кору. Естественно, я не стала их расспрашивать. Но я подумал, что это были люди, с которыми ей не следовало связываться. Как я уже сказал, она мне нравилась. ее элемента в таком месте ".


Она вынула снимок из ящика стола и передала мне. «Я взял это. Это девушка, о которой вы говорите?»


Это была Шейла Брант.


«Что вам нужно, мистер Харпер? Что является предметом этих вопросов?» - спросила женщина.


«Кора мертва. Как вы сказали, она связалась не с теми людьми. Только я знала ее как Шейлу Брант».


Она моргнула. Новости, казалось, сильно ударили по ней. Когда она снова заговорила, ее голос был хриплым. «Тебе следовало сказать мне раньше. Я сказал, что она мне нравится, и я серьезно. Был ли человек, известный как Лось, ответственен за ее смерть?»


"Да."


«Он в Лас-Вегасе. Вчера вечером я видела его в казино».


«Если Мус появится здесь, ты позвонишь мне в мою гостиницу?»


"Конечно."


Я охотился на Лося той ночью в казино, клубах и отелях


но я его не нашел.


Арлин Брэдли позвонила мне, когда я завтракал. «Он связался со мной. Вы можете выйти?»


Я ехал под палящим солнцем на ранчо. Пульс у меня учащался, адреналин зашкаливал. Мои поиски подошли к концу.


«Они спрашивали о вас, как и вы о них. Я сказала, что вы были здесь и собираетесь возвращаться. Они хотят, чтобы я устроила вам ловушку», - сказала Арлин Брэдли.


"Вы приняли предложение?"


Она впервые улыбнулась. Улыбка была тонкой, жесткой и сдержанной. «Думаю, они думают, что кто-то из моего бизнеса не может возражать против их. Они предложили мне 10 000 долларов, чтобы я оставил тебя одного, чтобы они могли тебя убить».


«Они, должно быть, нашли деньги».


"Деньги?" - сказала она, нахмурившись.


«Неважно. Скажите им, что вы это сделаете. Скажите им, что вы поставите их ловушку».


«И вместо этого вы их поймаете».


«Я попробую», - сказал я.


По дороге на ранчо я проехал мимо старого города-призрака. Мы поехали к нему, и я пробирался сквозь пыль, пока не нашел здание, которое выглядело подходящим для того, что я хотел. Я вынул из машины винтовку и спрятал ее на стропилах возле двери.


"Могу ли я спросить, почему вы это делаете?" - сказала Арлин.


«У меня есть пистолет, которого достаточно для защиты с близкого расстояния. Но они могут попытаться убить меня с расстояния».


Она смотрела на безлюдную улицу. Хотя воздух мерцал от жара, она дрожала. «Идеальное место для перестрелки. Как в кино. Только это не выдумка».


«У тебя на ранчо несколько лошадей. Скажи Лосю, что собираешься взять меня на прогулку сегодня днем. Ты приведешь меня сюда, затем убежишь с лошадьми и оставишь меня пешком».


«Звучит идеально. Для них».


«Я хочу, чтобы они этому поверили. Когда они снова свяжутся с вами?»


«Лось сказал, что приедет в полдень. Расписание ему подойдет. То же самое с тем, что я бросил тебя здесь без лошади».


Вернувшись на ранчо, она налила мне выпить и поднесла свой стакан к моему. "К успеху."


«К преступлению», - сказал я.


Она улыбнулась второй раз с нашей встречи. «Я сохраняю видимость твердости, потому что это лучше для бизнеса. Но я могу сильно сочувствовать людям. Как Кора. Как ты».


Я налил нам еще одну. «Тогда к дружбе».


Мы ехали в город-призрак под таким жарким солнцем, что моя рубашка прилипла к спине. Я спешился.


"Ты видишь их, Нед?"


«Я увидел отблеск солнечного света. Они, вероятно, смотрят через бинокль. Давай, взлетай. Они будут рядом. Они не захотят пропустить встречу».


Она рванулась, оставив мою лошадь. Это не входило в план. Но это не имело значения. Лось все равно придет. Я знал, что могу на это рассчитывать.


Я сел на провисшую веранду одного из давно заброшенных магазинов и выкурил сигарету. Потом я увидел машину - знакомый Линкольн. Он остановился в конце улицы, и из него вышел мужчина. Крупный мужчина. Он стоял и смотрел на меня, и я почувствовал, как мое сердце сжалось.


Моя лошадь издала шум. Я взглянул на животное и увидел другого бандита, приближающегося с противоположной стороны. Он шел, ведя коня. Его ноги поднимали пыль крошечными спиралями.


Они планировали поймать меня под перекрестный огонь.


Я бросил окурок сигареты. Я встал и переместился между двумя зданиями. Стоя у стены одной из хижин, я ждал, пока мои сталкеры сделают шаг. Это не заняло много времени. Лось вышел из-за угла.


"Как тебе понравились мои девочки, Харпер?"


"С парой все было хорошо / *


«Но не так красива, как Шейла? Она была милашка. Мне очень жаль, что я сломал ей шею. Мы несколько раз были вместе. Но большие деньги замутят голову женщины, исказят ее мышление».


«Она не грабила тебя».


Лось подошел ближе. «Тогда кто это сделал? Я получил ей работу в доме Арлин, но я никому больше не рассказывал о деньгах. Так как же они могли исчезнуть, как она сказала?»


Моя рука свисала сбоку, и я повернулся так, что Лось не мог видеть мою руку. Я двинулся, развернул «Люгер», и Лось от удивления отвисла.


«Думаю, она совершила ошибку, сказав Арлин», - сказал я.


"Брось, Харпер!"


Другой мужчина обошел дом и подошел ко мне сзади. Он стоял на корточках, его пистолет был направлен на меня. «Я сказал, брось, сосунок».


«Не стреляйте в него», - крикнул Лось. «Я хочу услышать, что он скажет о деньгах».


Я бросил «Люгер» и попятился к хижине. «Арлин покорила Шейлу и заслужила ее доверие. Она сказала мне, что вы предложили ей 10 000 долларов за эту установку. Это правильно, Лось, или она сказала вам, что это была услуга для старого друга?»


«Она сказала, что это одолжение».


Я повернулся и нырнул в открытое окно хижины. Я ударился плечом о гнилые доски, и они подались, выплевывая пыль. Я слышал, как Лось и другой мужчина кричали друг на друга. Я встал, подбежал к стропилам и потянулся за пойманной там винтовкой. Я должен был знать, что его больше не будет. Арлин вернулась и переместила его. Она подставила меня по-настоящему.


Проблема заключалась в том, что я не осознавал, что она замешана, пока Лось снова не принес деньги. Лось сказал, что получил Шейле работу в доме,


Однажды они сделали Арлин лгуньей, по крайней мере, из-за упущения. Лось сказал, что он все еще не нашел денег, а это означало, что он не мог предложить Арлин 10 тысяч долларов. Это дважды сделало ее лгуньей. И она дала мне эту реплику о том, как сильно она относилась к Шейле и ко мне. Она сказала мне, что будет ждать, если я выйду из этой ловушки живым. Наверное, с пистолетом.


Лось побежал по крыльцу дома. Он походил на буйвола. Он бросился через дверь, не останавливаясь, и провалился через пол. Его вес был больше, чем могли выдержать гнилые доски. Его прикололи в яме. Он выругался и корчился, ища меня.


Я шагнул к нему и ударил его по лицу подобраной доской. Удар был таким сильным, что доска раскололась.


Другой мужчина залез в окно. Я бросил в него стилет, но пошел поспешно и промахнулся. Я увернулся в дверь. Если бы друг Муса не поднял его, мой «Люгер» все еще лежал бы снаружи.


Я рысью свернул за угол. Пистолет все еще был на месте, но я не наклонился ради него. Арлин стояла между зданиями, держа в одной руке поводья нервной лошади, а в другой - маузер среднего веса.


«Иди и забери его. Я вернулась, чтобы помочь тебе», - сказала она.


«Нет, ты вернулась, чтобы проверить с мальчиками и посмотреть, все ли идет по плану. Это не так. Я все еще жив, и они знают правду. Ты украла деньги у Шейлы. Она сбежала, когда обнаружила, что они пропали. , никогда не догадывалась, что это у тебя есть. Она тебе доверяла. "


Она выстрелила из автомата.


Я бросил фиат в пыль. Я поднял голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как спутник Муса высунулся из окна и выстрелил в Арлин. Пуля была 45-го калибра и разорвала ей лицо.


Я вскрикнул и бросилась на мужчину, вытаскивая его из окна. Я ударил его по лицу и схватил его за руку с пистолетом, пока мы катились по пыльной улице. Из-за угла вылез Лось. Он поднял валун, поднял его над головой и шагнул ко мне.


Человек подо мной пытался направить пистолет в нужном направлении, но я держал его за запястье. Я ударил его снова. Я знал, что придет Лось. В последний момент я откатился. Лось выпустил валун. Другой мужчина сидел, и валун ударил его с ужасным звуком, как если бы нож бил мясо. Я не сомневался, что этот человек мертв. Без сомнения.


Лось выглядел сбитым с толку таким поворотом событий. Он недоверчиво покачал своей огромной головой. Затем он подошел к своему другу. Он вырвал 45-й калибр из пальцев мужчины.


Я дополз до «Люгера». Обернувшись, я выстрелил Лося в грудь. Дважды. Я выстрелил в него в третий раз, когда он встал с дикими глазами и шевелящимся ртом, словно хотел что-то сказать.


Наконец он упал и замер в пыли. Я медленно поднялся на ноги. Город-призрак казался почти беззвучным, как кладбище. Я был единственным человеком в нем, кто остался в живых. Долгая охота закончилась, и моя работа была сделана, за исключением того, что я рассказал Хоуку о проникших на базы AX. Но завтра будет другим.


Эпилог


Я нашел Хоука у бассейна его клуба в зеленой сельской местности Вирджинии недалеко от Вашингтона. Он принимал столь необходимые солнечные ванны. Его костлявые локти и колени были похожи на дверные ручки цвета слоновой кости.


"Как прошла уборка?" Я спросил.


«Обо всем позаботились. Нам пришлось закрыть базы в Каролине и Денвере, но мы получили контроль над всеми шпионами мафии. К счастью, операция была на ранней стадии, и они не передали никакой важной информации. "


«В целом мафия ничего не знала о сделке Росси с коммунистами или о том, что он был причастен к шпионажу за AX. Абруз, вероятно, тоже мало что знал. Он был просто подозрительным. Но подозрения могут быть смертельными, когда вы спутались с такими людьми, как Лью Росси ".


Хоук приоткрыл один глаз.


«Это было дорогостоящее и кровавое дело, Ник, но это наша работа, твоя и моя. Грязное дело, за которое не дают медалей».


«Я знаю», - сказал я.


"Вы готовы завтра уехать в Лондон?"


"Да сэр."


«Ник», - позвал он, когда я отошел. Он сел в шезлонге. "Кто та баба, что ждет тебя в машине?"


«Надежный информатор».


"Вы имеете в виду дочь Валанта?" сказал он .


* * *


Барбара с нетерпением ждала. «Пойдем куда-нибудь и ложимся спать, Ник. Завтра наступит очень быстро». Она придвинулась ко мне ближе, когда я уезжал из клуба. "Ваш босс был удивлен?" "О, конечно", - сказал я. «Он почти потерял дар речи».


Картер Ник


Агент - Контрагент


Ник Картер.


Агент - Контрагент


Посвящается служащим секретных служб Соединенных Штатов Америки


Первая глава.


Преследуя опасную дичь, охотник иногда обнаруживает, что он невольно поменял роль со своей добычей и стал жертвой. Многие дикие животные обладают хитростью, необходимой для засад, например, ягуар-убийца из Мату-Гросу, который прятался по собственному следу, чтобы запутать и убить охотничьих собак одним ударом когтей, всегда убивая последнюю собаку в стае первой. И слон-разбойник даби, который развил отвратительную привычку отрывать конечности у преследователей-людей.


Человек, конечно, самый хитрый из всех устроителей засад, и я внимательно обдумал этот факт, когда шел по темной лесной тропе. Это было идеальное место для засады; и я знал, что это было запланировано именно так.


Я шел осторожно, медленно, наблюдая за каждым деревом и кустом на предмет движения, прислушиваясь к малейшему звуку. Мой «Люгер», Вильгельмина, лежал наготове в кобуре, но без снаряжения. Стилет «Хьюго» лежал в замшевых ножнах, привязанных к моему правому предплечью, под курткой, которую я носил. Я только что прошел мимо нависающей ветки, когда услышал звук позади себя. Еще до того, как я повернулся, я понял, что это означает - мужчина упал с дерева на землю позади меня.


Я повернулся как раз вовремя, чтобы увидеть опускающуюся руку с ножом в ней. Тонкое острое лезвие было направлено прямо в мою грудь.


Подняв левое предплечье, чтобы заблокировать его, я схватил мужчину за запястье. В то же время я ткнул указательным и средним пальцами правой руки в глаза мужчине. Но он прижал свободную руку к переносице как раз вовремя, чтобы спасти глаза.


Я схватил его другое запястье обеими руками, поворачиваясь и отворачиваясь от него, и сильно потянул, наклоняясь вперед. Мужчина пролетел через мое плечо и ударился о землю спиной. Нож вылетел из его руки. Я напряг мускул на правом предплечье, и стилет соскользнул мне на ладонь. Прежде чем мужчина успел двинуться с места, я засунул тонкий конец стилета ему под подбородок и держала его там.


«Удачи в следующий раз», - сказал я тихо.


Я не вонзил нож мужчине под подбородок, как обычно. Я держал его там, пока его глаза сузились на меня.


Вдруг он усмехнулся. «Очень хорошо, N3», - сказал он.


"Какие-либо предложения?" - спросила я, убирая стилет с его горла.


Он сел и отряхнулся. "Что ж, я мог бы упомянуть, что вам следует использовать больше бедра в броске. И что ваш стилет не является проблемой и считается хуже, чем German Trapper's Companion, который вы только что забрали у меня. Но я думаю, вы все это знаете, в любом случае. И вы, кажется, справляетесь со своей работой, несмотря ни на что ".


Я положил Хьюго обратно в ножны. «Спасибо», - сказал я.


Я прошел первый тест на курсах повышения квалификации. Моим противником был помощник инструктора по айкидо в академии AX, и я должен был признать, что он сделал чертовски хорошую работу, убедившись, что я помню основы самозащиты. Мы были на территории суперсекретной школы для агентов AX.


«Теперь продолжайте идти по этому пути, пока не дойдете до пересечения с тропой, ведущей обратно в тренировочный центр», - сказал он мне. «Ожидайте чего угодно».


«Я всегда это люблю», - ответил я, улыбаясь.


Я оставил его там и пошел по извилистой дорожке. Луна выскользнула из-за облаков, осветив след жутким серебристым светом. Я двигался осторожно, готовый ко всему. Доехав до перекрестка, я остановился на минуту. Я знал об отсутствии звуков насекомых, а это означало, что есть большая вероятность, что поблизости находится кто-то еще. Я только начал свой путь, ведущий к тренировочному центру, когда мужчина выскочил из темноты на тропу прямо передо мной. Я вытащил свой «люгер» и добил человека до его оружия. Я нацелил «люгер» ему в грудь и нажал на курок. Раздался щелчок по пустой камере.


«Ты мертв», - сказал я. «Пуля 9 мм в сердце».


Фигура в темном костюме засмеялась, и я увидел, что на его лице был надет чулок. Смех и этот чулок заставили меня вертеться в голове. Пока я все еще пытался понять это, я услышал позади себя легкий шум. Этот человек был всего лишь приманкой. Но в этом не было смысла. Инструкторы никогда не работали в командах против вас, ни на ночных упражнениях.


Прежде чем я смог повернуться лицом ко второму мужчине, я почувствовал внезапную резкую боль, взорвавшуюся у основания черепа. Яркие огни вспыхнули на мне в темноте. Мои колени подогнулись, земля ударилась мне о затылок. Я где-то услышал низкий стон, хрипящий звук, и он исходил из моего собственного горла.


Я услышал голос. - "Это он?"


«Да, это он», - ответил другой мужчина с каким-то акцентом.


Я с болью открыл глаза и увидел две темные фигуры, плывущие в темноте. Они оба


носили чулочные маски. Я успел спросить. - "Что это?"


«Реальная жизнь, мистер Картер», - сказал тот с акцентом. «Не школьные игры, как вы думали».


Я прищурился сквозь затуманенные болью глаза, чтобы увидеть очертания лиц за чулками, но было слишком темно, чтобы что-то разглядеть. Во всяком случае, не требовалось никаких блестящих выводов, чтобы выяснить, что это не инструкторы учебной академии. Я просто пытался угадать, как они попали на территорию, когда один из них сильно ударил меня ногой в бок.


Я хмыкнул и выругался себе под нос. Боль была мучительной. Человек с акцентом нацелил мне в лицо «кольт кобра» 38 Special.


«Это было просто, чтобы убедить вас, что это не игра, мистер Картер», - сказал мне тот, у кого был Кольт. Другой мужчина дышал неглубоко и выглядел так, словно хотел бы повторить урок.


Он сунул маленький пистолет обратно в карман и вытащил из пиджака черный конверт. Издав горловой звук, он бросил конверт рядом со мной на землю.


Тот, у кого был акцент, снова заговорил. «Это сообщение для вашего начальства, мистер Картер. Это касается предстоящей конференции в Каракасе. Я предлагаю вашим людям прочитать его внимательно и серьезно».


Мой разум кружился в полной боли тьме. Конференция представляла собой встречу между американским вице-президентом и президентом Венесуэлы, которая должна была пройти в Паласио-де-Мирафлорес, Белом дворце, в течение следующих двух недель. Это было важное политическое событие, которое должно было укрепить экономические и политические связи между США и Венесуэлой.


Я хотел задать вопросы, чтобы они заговорили еще немного. Но они закончили разговор. Тот, кто пнул меня раньше, собирался дать мне последний удар, прежде чем они ушли. Его беда была в том, что он слишком любил свою работу. На этот раз он направил свой тяжелый ботинок мне в голову. Я схватил его за ногу и злобно повернул. Я услышал треск костей, и он заорал, потеряв равновесие и тяжело упав на своего товарища. Другой мужчина отпрянул, и они оба упали.


"Дурак!" - закричал мужчина с кольтом, пытаясь встать на ноги, пытаясь прицелиться.


К тому времени я был на ногах, и каким-то образом он оказался между мной и пистолетом, что меня устраивало. Он ударил меня большим кулаком в лицо, но я пригнулся, и он отлетел от моей челюсти. Мужчина с пистолетом вскочил и убежал в тень. Я ударил другого мужчину, разбив кулаком его висок. Он упал на спину, и я бросился на него сверху, но он уперся ногой мне в живот и толкнул. Я полетел, и к тому времени, когда я снова встал на ноги, он ускользнул в кусты.


Но я не собирался забыть, как ему нравилось пинать меня, и это дало мне энергию, о которой я даже не подозревал. Я позволил стилету упасть мне в руку и швырнул его ему вслед. Он попал ему в спину, когда он входил в густой кустарник. Он закричал, схватился за спину и бросился вперед, исчезнув из поля зрения в кустах.


Когда я подошел к упавшему мужчине, инструктор вышел из тени позади меня. «Эй, - крикнул он, - что здесь происходит?»


Он подошел к тому месту, где я стоял, и увидел стилет, торчащий из спины бандита. Он сказал. - "Иисус!" "Что, черт возьми, случилось?"


Я снял маску чулок с мужчины и увидел, что он мертв. Лицо было незнакомым. «У нас были посетители», - сказал я. «Один ушел».


"Ты убил этого?" Он выглядел немного больным.


Инструкторы AX - специалисты по самообороне, но большинство из них не проводят много времени в полевых условиях. Они приучают нас бездельничать, но никогда не делают грязную работу.


«Похоже, что я это сделал», - сказал я, проходя мимо специалиста по карате с отвисшей челюстью, чтобы поднять конверт, который мои нападавшие оставили со мной. Я открыл его и едва мог прочитать сообщение в тусклом лунном свете.


На предстоящей конференции в Каракасе правительство США и особенно разведывательная сеть AX будут подвергнуты жестокому унижению и затруднению. Это открытый вызов для AX: определить, какую форму примет унижение и как оно будет реализовано, а также предотвратить его, если сможете. Когда вы проиграете, мир увидит неэффективность AX и неэффективность правительства Соединенных Штатов в мировых делах.


Подписано просто «Спойлеры». Все сообщение, включая подпись, было склеено из вырезок из журналов.


Бледнолицый инструктор по карате подошел ко мне косясь на мертвеца. Когда он заговорил, его голос был холодным. "Это оставили эти люди?"


«Верно, - сказал я.


"Могу я увидеть это, пожалуйста?" - спросил он голосом инструктора.


«Боюсь, что нет», - ответил я.


Его лицо наполнилось гневом. «А теперь послушай, Картер. Этот досадный инцидент произошел на территории школы, что ты хочешь делать. "


Я сунул бумагу в карман пиджака. «Дэвид Хок получит полный отчет».


Все в AX подчинялись Хоуку, даже босс этого человека в учебном центре. Я подозревал, что инструктора возмущал тот факт, что я отчитывалась непосредственно перед Хоуком. Когда я прошел мимо него, чтобы забрать свой стилет, мне показалось, что он собирался меня остановить.


«Как ты думаешь, сможешь ли ты взять у меня эту бумагу?» - спросил я с саркастической ухмылкой.


Он колебался минуту. Я знал, что он очень хотел принять вызов, но он знал о моем звании. Этот единственный факт напугал его, несмотря на его черный пояс по карате.


Он отошел в сторону, и я достал стилет. Я очистил лезвие на спине мертвеца и вернул его в ножны. «Вы можете отнести тело в тренировочный центр, - сказал я, - но оставьте его там, пока не услышите распоряжений от Хоука. И ничего не вынимайте из его карманов».


Инструктор просто пристально смотрел на меня, на его лице было написано негодование.


«А пока упражнения закончены», - сказал я. «Сегодня больше не надо прятаться в тени».


Я отвернулся и направился обратно к зданиям. Мне нужно было сразу позвонить Хоуку.


* * *


Пару дней спустя Хоук и я сидели за длинным столом для переговоров из красного дерева в штаб-квартире AX с главой ЦРУ, начальником Агентства национальной безопасности, начальником секретной службы и директором полиции безопасности Венесуэлы. Хоук попросил этих людей встретиться с нами, потому что их агентства собирались обеспечить безопасность Каракасской конференции.


Хоук был во главе стола и говорил сквозь огромную вонючую сигару. «У всех вас есть копии послания, джентльмены», - сказал он. «Если кто-то из вас захочет еще раз изучить оригинал, он у меня здесь». Его худощавое тело казалось наэлектризованным от энергии, а его твердые ледяные глаза смотрели неуместно на веселом лице фермера из Коннектикута. Я заметил, как и много раз раньше, что, когда Ястреб говорил, люди внимательно слушали - даже эти известные люди.


"Нет никаких сведений о том, кто это написал?" - спросил шеф ЦРУ. Это был высокий рыжеволосый мужчина с пронзительными голубыми глазами и манерами пятизвездочного генерала.


«Я позволю N3 ответить на этот вопрос», - сказал Хоук, засовывая сигару во рту.


Я сложил руки перед собой на столе. Я терпеть не могу эти бюрократические собрания, особенно когда мне приходится отвечать на множество вопросов из разведки.


«Невозможно отследить материалы, которые они использовали для самого сообщения, - сказал я. «Мы проверили бумагу, конверт, вырезки и клей, и это все обычные вещи, которые они могли бы купить в любом из тысячи магазинов в этом районе».


"А как насчет самих мужчин?" - нетерпеливо спросил глава секретной службы. Он был коренастым и светловолосым, с серыми полосами на висках. Он выглядел очень нервным.


«Человек, которого я убил, оказался продавцом обуви в большом универмаге здесь, в Вашингтоне. Никаких зацепок. У него нет записей ни в одном из наших отделов или в полиции. И все, что я могу рассказать вам о его друге в том, что он высокий парень с европейским акцентом ".


"Русский?" - спросил агент АНБ. Это был пожилой мужчина с белыми волосами и длинным выступающим подбородком. Он рисовал в блокноте перед собой, но пристально смотрел на мое лицо.


«Я не могу сказать наверняка», - сказал я. «Возможно, это был балканский акцент. И, конечно, это могло быть фальшивым».


Венесуэлец постучал пальцами по столу. Это был крупный мужчина с оливковым лицом и темными густыми бровями. Он был тем человеком, который успешно защитил правительство Венесуэлы во время серии попыток переворота некоторое время назад, и теперь он, очевидно, волновался. «Тогда мы понятия не имеем, кто стоит за этим сообщением», - медленно произнес он с сильным акцентом.


«Боюсь, что такова нынешняя ситуация», - признал Хоук. «Даже подпись для нас ничего не значит».


«Если бы это зависело от меня, я бы не стал беспокоиться об этом», - сказал глава АНБ. «Все это, вероятно, своего рода розыгрыш».


«Или просто некоторые люди, затаившие злобу на AX», - прокомментировал глава секретной службы. «Любители, с которыми легко справиться, если они появятся в Каракасе».


«Я не думаю, чтобы русские или красные китайцы выполняли задание таким образом», - медленно произнес человек из ЦРУ. «Но тогда почти невозможно угадать, как КГБ и L5 поведут себя в той или иной ситуации».


«Твердый и холодный факт остается фактом», - сказал Хоук, - «что существует угроза конференции. В записке говорится об унижении и смущении, а не только о срывах. И она конкретно адресована AX. господа? "


Последовало короткое молчание. Наконец, глава ЦРУ снова заговорил. «Ваши люди часто попадают туда, где ожидается покушение, - сказал он, - чтобы заблокировать их палачей вашими». Он взглянул на меня


«Верно», - сказал Хоук, откинувшись на спинку стула и оглядывая стол. «Так что, если AX должен быть на этой конференции, вполне возможно, что кто-то планирует убить нашего вице-президента или президента Венесуэлы, или обоих».


За столом кипела беседа. Глава секретной службы мрачно посмотрел на Хоука. «Я не понимаю, как мы можем сделать такой вывод из записки, Дэвид», - сказал он. «Я думаю, вы преувеличиваете ее важность».


Сотрудник АНБ встал со стула и стал расхаживать взад и вперед возле длинного стола, сцепив руки за спиной. Он был похож на британского полковника в отставке, шагающего по комнате. «Я думаю, мы все относимся к этому слишком серьезно», - утверждал он. «Проклятая записка могла быть розыгрышем».


До сих пор я намеренно молчал. Хок хотел услышать мнение каждого, прежде чем мы выразим свое. Но теперь я подумал, что пора мне высказаться.


«Это слишком хорошо спланировано для шутки», - сказал я тихо. «Помните, этим людям удалось получить доступ на территорию тренировочного центра AX. И они знали мое имя и сумели найти меня там. Тот с акцентом, который дал мне записку, сказал именно это: Я предлагаю вашим людям прочитать это внимательно и серьезно. "Я огляделся вокруг стола. «Он не выглядел так, как будто шутил».


«Если бы я не убил человека в такой ситуации, я бы тоже хотел интерпретировать все это довольно серьезно», - едко сказал сотрудник Секретной службы.


Я не мог позволить себе выходить из себя. «Один из мужчин держал направленный на меня револьвер, а другой дрался со мной», - холодно сказал я. «Если бы ты был там, ты бы наверняка отнесся к этому серьезно. Я использовал свой нож, потому что мне нужно было остановить человека, а не потому, что я люблю убивать».


Шеф секретной службы только поднял брови и снисходительно улыбнулся мне. «Никакая критика вашего суждения не предназначалась вам, мистер Картер. Я просто пытаюсь указать, что спецслужбы регулярно получают такие записи. Мы просто не можем позволить себе воспринимать их все серьезно».


Венесуэлец прочистил горло. "Это правда. Но этот кажется мне другим. И там, где есть какая-либо возможность покушения на жизнь моего президента, я не могу рисковать. Я намерен удвоить охрану во Дворце Мирафлорес во время конференции. А поскольку вашему вице-президенту тоже может угрожать опасность, я настоятельно рекомендую вам принять дополнительные меры предосторожности ».


«Я только что разговаривал с вице-президентом», - сказал глава ЦРУ. «Его это совершенно не беспокоит. Я сказал ему, что все четыре агентства все равно будут иметь там людей, и он считает, что этого достаточно».


Хоук снова посмотрел на сотрудника секретной службы, который прижал сцепленные руки ко рту. Несмотря на свои циничные замечания, он, очевидно, сознавал, что несет главную ответственность за жизнь и личное благополучие вице-президента.


"Что вы думаете?" - спросил его Хоук.


Он серьезно посмотрел на Хоука. «Что ж, я должен признать, что мы говорим здесь о жизнях руководителей конференции, по крайней мере, потенциально. Я найду дополнительных людей в поездку в Каракас, чтобы соответствовать безопасности в Венесуэле».


«Хорошо», - сказал Хоук, жуя сигару. Он провел рукой по седым волосам, затем вынул сигару изо рта. «Что касается AX, у нас обычно не было бы агента в этой стране на встрече. Но поскольку AX был специально упомянут в записке, я отправляю своего главного человека - Ника Картера - на конференцию». Он махнул мне рукой. «Вице-президент считает, что было бы неплохо, если бы я сопровождал его, поэтому я тоже поеду».


Шеф ЦРУ перевел взгляд с меня на Хоука. «Мы позаботимся о допуске обоим».


Человек из АНБ медленно покачал головой. «Я все еще думаю, что вы отправляетесь в погоню за дикими гусями», - язвительно сказал он.


«Может быть, и так», - признал Хоук. «И, конечно, есть и третья возможность». Он сделал паузу, наслаждаясь ожиданием. «Ловушка», - продолжил он, сунув холодную сигару обратно в рот. «В записке говорится, что унижать будет именно AX. И все это - открытый вызов AX. Может быть, кто-то хочет, чтобы N3 или я был там по каким-то скрытым мотивам».


"Тогда зачем идти?" - возразил агент АНБ. «Я думаю, это то, что ты будешь счастлив пересидеть в другом месте».


Хоук жевал сигару. «За исключением того, что я действую не так, - сказал он. «Мне не нравится идея прятать голову в песок и надеяться, что угроза исчезнет или что кто-то другой позаботится обо всем за нас».


«Мы приветствуем ваше присутствие, сеньор Хоук», - сказал венесуэльский чиновник.


Человек из ЦРУ обратил на меня свой умный и серьезный взгляд. «Я надеюсь, что ваша поездка пройдет без приключений», - сказал он.


Я усмехнулся ему. «Хотите верьте, хотите нет, я тоже на это надеюсь».


Вторая глава.


В Каракасе была Страстная неделя, и весь город собрался на фестиваль. Были бои быков, парады с красочными поплавками и все в ярких региональных костюмах, концерты и выставки


, и танцы на площадях. Каракас развлекался с распущенными волосами. И все же это было не то яркое, сумасшедшее карнавальное настроение, которое оставалось со мной, когда я поселился в своей комнате в отеле El Conde всего за шесть дней до конференции. Это было холодное, пугающее ощущение сильного ветра, свистящего по узким мощеным улочкам старой части города. Я не мог избавиться от жуткого ощущения, что город пытается сказать мне что-то, что торжество скрывает от случайного наблюдателя. Что-то злое.


Хоук вылетел раньше и уже был в городе. Он считал, что нам лучше поехать отдельно и остановиться в разных отелях.


Я должен был связаться с Хоуком в небольшом ресторанчике возле офиса American Express в девять вечера. Это дало мне несколько часов наедине с собой, поэтому я пошел в киоск на углу и купил газету и листок корриды. Я взял бумаги с собой в ближайшее кафе на тротуаре, но из-за ветра я решил сесть внутри. Я заказал Кампари и выпил его, пока читал все рассказы о конференции, гадая, будет ли этот форум делать настоящие заголовки, прежде чем все это закончится.


Закончив с газетой, я изучил новости корриды. Мне всегда нравилась хорошая коррида. Когда вы занимаетесь убийством и пытаетесь не быть убитым, а вы играете со смертью - насильственной смертью - бой быков вызывает у вас особое очарование. Вы идете, платите деньги и садитесь в барреру - в передний ряд. И вы знаете, что на аренее будет смерть, может, даже смерть человека. Но независимо от того, поразит ли смерть быка или человека, вы знаете, что - по крайней мере, на этот раз - вы выйдете живым. Независимо от того, кто умирает, там убьют не вас или врага. Итак, вы сидите на своем оплачиваемом месте и воспринимаете все с чувством отстраненности, от которого, как вы знаете, придется отказаться, как только вы вернетесь в мир за пределами арены. Но во время спектакля вы действительно можете наслаждаться смертью, самодовольно и отчужденно от смерти, преследующей вас на улицах.


Пока я читал газету о корриде, я взглянул и заметил мужчину, наблюдающего за мной.


Я быстро посмотрел на газету. Я не хотел, чтобы мужчина знал, что я его видел. Я задержал взгляд на странице и отпил «Кампари», наблюдая за мужчиной краем глаза. Он сидел за столиком снаружи, глядя на меня через окно. Я никогда раньше не видел его лица, но мне пришло в голову, что его общее телосложение было похоже на человека с пистолетом, который напал на меня в тренировочном центре. Это может быть тот же самый мужчина.


Но в Каракасе, вероятно, есть тысяча человек, подобных этому. Я уловил движение и снова поднял глаза. Мужчина бросал несколько монет на стол, собираясь уйти. Встав, он снова очень быстро посмотрел на меня.


После того, как мужчина ушел, я бросил несколько монет на стол, сунул бумагу под мышку и пошел за ним. К тому времени, как я добрался до улицы, интенсивное движение закрыло ему поле зрения. Когда движение прекратилось, его нигде не было видно.


Позже, в ресторане возле офиса American Express, я рассказал Хоуку об инциденте. Как обычно, он жевал длинную сигару. Ястреб - настоящий патриот, но когда у него есть законный шанс раздобыть хорошую кубинскую сигару, он действительно не может отказаться от нее.


«Очень интересно», - сказал он задумчиво, выпустив в мою сторону кольцо дыма. «Конечно, это может ничего не значить, но я думаю, что нам лучше действовать с особой осторожностью».


"Вы были в Белом дворце, сэр?" Я спросил.


«Я заходил сегодня раньше. Там много людей, Ник, но там очень мало организации. Люди из службы безопасности, кажется, больше взволнованы фестивалем, чем конференцией. У меня плохое предчувствие».


«У меня такое чувство, что я даже не пошел туда», - признался я.


«Я хочу, чтобы ты завтра пошел во дворец и долго, ненавязчиво осмотрелся. У тебя острый нюх на неприятности. Используй его и доложи мне сюда завтра днем».


Я спросил. - «Когда приедет наш вице-президент со своей свитой?»


«Завтра поздно вечером. Наши парни из секретной службы будут с ним. Шеф собирался приехать сам, но он должен был поехать на Гавайи с президентом».


"Что запланировал вице-президент?"


«Будет несколько дней осмотра достопримечательностей Каракаса и его окрестностей с президентом и другими официальными лицами. Также будут организованы банкеты, приемы и частные переговоры с президентом Венесуэлы. Затем на конференции пройдут открытые переговоры с администрацией президента Венесуэлы. Пресса, конечно, будет. Конференция будет иметь утреннюю и дневную сессию. Я бы хотел, чтобы она была короче ».


Хоук провел рукой по своим седым волосам и уставился на чашку густого кофе, которую заказал ранее. Мы сидели в маленькой будке у окна. В маленьком ресторанчике было много людей, и вокруг нас царили разговоры на испанском.


"Когда вице-президент впервые появится здесь на публике? »-


спросил я.


Хоук стряхнул пепел с сигары и посмотрел на темную узкую улицу. «Завтра вечером у него запланирован гала-ужин в его честь во Паласио-де-Мирафлорес. После ужина будут танцы».


«Я бы хотел присутствовать на приеме, сэр», - сказал я.


«У меня уже есть приглашения для нас», - сказал Хоук, жуя сигару. "Фактически, у нас есть разрешение на посещение всех мероприятий, которые запланированы для вице-президента. Я не думаю, что нам нужно посещать все из них, поскольку угроза была для самой конференции и поскольку ребята из Секретной службы будут на них круглосуточно, привязанные к особе вице-президента. Но мы должны быть там на первом мероприятии, если только нужно будет лично встретиться с сотрудниками Секретной службы ».


"Мы пойдем отдельно?"


«Да. Все, кроме сотрудников службы безопасности, подумают, что мы - члены посольства здесь, в Каракасе. Вице-президент знает наше прикрытие и будет подыгрывать ему».


Я видел тревожные морщинки вокруг пронзительных глаз Хоука. «Вы знаете, - сказал я, - вполне возможно, что авторы этого предупреждения не планируют ничего более жестокого, чем демонстрация перед Белым дворцом».


«Или, может быть, это просто большая шутка, когда кто-то сидит и смеется над нами в рукав».


Я пожал плечами. - "Может быть." Но я не поверил бы этому ни на мгновение.


«Ты пытаешься меня утешить, Ник. Я, должно быть, старею».


Я усмехнулся. «Я просто хочу, чтобы вы расслабились, сэр».


Хоук снова вынул сигару изо рта и выбросил ее в маленькую пепельницу. «Я просто хотел бы избавиться от ужасного предчувствия, что произойдет что-то смертельное и застало бы нас врасплох».


Он снова смотрел на стол. Я хотел что-то сказать, чтобы поднять настроение, но ничего не мог придумать. Это чувство коснулось и меня.


На следующий день рано утром я взял такси до Паласио-де-Мирафлорес. Это было огромное здание примерно на тысячу комнат. Конференция должна была проходить в Большой приемной. Прием, ужин и вечеринка будут проходить в банкетном зале и большом бальном зале.


Я показал свои верительные грамоты у главного входа и без труда смог войти. На самом деле, это было слишком просто. Дежурная венесуэльская полиция, казалось, слишком старалась угодить. Дворец был закрыт для публики из-за конференции, но внутри он был переполнен людьми, у которых были специальные пропуска или каким-либо образом были связаны с конференцией.


Внутри был настоящий порядок. Я был впечатлен. Они даже оставили дежурных гидов, чтобы помочь официальным посетителям сориентироваться. Когда я стоял и смотрел на большой масляный холст неизвестного латиноамериканского художника, ко мне подошел гид.


"Perdóneme, сеньор. Siento molstarle.


«Все в порядке», - ответил я по-испански. «Вы мне не мешаете».


«Я просто хочу указать, что дальше по коридору находится Пикассо», - улыбнулся мужчина. На нем была серая форма и кепка, что напомнило мне латинскую версию Ястреба.


«Грасиас», - сказал я. «Я обязательно увижу его перед отъездом. Разве полиция устроила штаб во дворце?»


«Да», - сказал он. «В государственных квартирах. Идите прямо по этому коридору, и ты войдешь в него».


Я поблагодарил его и прошел в большую комнату, которая использовалась как штаб безопасности. Атмосфера была беспокойной, но, если возможно, непринужденной. Звонили телефоны, официальные лица вели серьезные разговоры, но другие мужчины шутили, смеялись и говорили о фестивале или корриде в воскресенье. Казалось, возникла большая путаница. Вскоре ждали вице-президента, и охранники пытались собрать группу, чтобы поехать в аэропорт.


Я поговорил с парой знакомых сотрудников ЦРУ, но, похоже, они не проявили особого интереса к конференции. Один из них пять минут рассказывал мне о танцоре, которого он встретил накануне вечером. Никто не верил в угрозу. Я вышел из комнаты и прошел по дворцу, глядя на лица. Я не знаю, чего я ожидал, так что посмотрите - может быть, человек, который наблюдал за мной в ресторане, я не знаю. Но я также пытался оценить ситуацию, чтобы получить представление о дворце и его безопасности, как это делал Хоук. К сожалению, мои впечатления не были лучше его. Мне казалось, что я сижу на бомбе замедленного действия, которая должна взорваться, когда все меньше всего этого ожидали. Это было неприятное ощущение.


Когда я уходил, один из агентов ЦРУ схватил меня.


«Полиция безопасности Венесуэлы арестовала группу радикалов, и они будут держать их в камерах, пока это не закончится», - сказал он мне. «Нет ничего из Вашингтона, никаких зацепок на ваших нападавших. На всех фронтах все выглядит тихо. Проблема в том, что вице-президент не воспринимает записку серьезно.


Я посмотрел на него. "Ну, что я могу продумать, на это одна причина."


"Да уж?"


«Мы профессионалы», - многозначительно сказал я. Я повернулся и пошел прочь от него, прежде чем он успел сказать еще одно слово. Новые умные мальчики с нечеткими лицами, которых сейчас нанимало ЦРУ, меня не очень впечатляли.


Вице-президент прибыл позже без происшествий. Улицы на пути к гостинице, где остановился он и его свита, кишели встречающими, размахивающими американскими и венесуэльскими флагами. Я был в отеле, чтобы наблюдать за прибытием, и это было шумно. Глава секретной службы сдержал свое обещание насчет дополнительных людей. Его агенты были повсюду. По крайней мере, казалось, что они серьезно относились к своей работе.


Вечером я надел смокинг и поехал на такси обратно во Паласио-де-Мирафлорес. Это было похоже на ночь вручения премии Оскар в Голливуде. Улицы были забиты людьми, движение было невозможным. Я прошел последний длинный квартал до дворца. На этот раз парадный вход блокировали сотрудники службы безопасности. Внутри, в зале для приемов с высокими потолками, вице-президент стоял в окружении нескольких избранных представителей прессы.


Вице-президент - высокий человек, и он возвышался над большинством окружающих его людей. Это был седовласый благородный мужчина, тихий и сдержанный. Его голос слышали только самые близкие люди, когда он отвечал на вопросы журналистов. Рядом с ним стояла его хорошенькая темноволосая жена в струящемся длинном синем платье. Я снова обнаружил, что изучаю лица, но ничего подозрительного не увидел. Я начал задаваться вопросом, не был ли прав руководитель АНБ. Может быть, мы с Хоуком слишком серьезно относились ко всему этому. Может быть, человек в ресторане был просто венесуэльцем, который просто любил пялиться на иностранцев. А может быть, те люди в тренировочном центре просто пытались напугать меня этим пистолетом. Может быть.


Банкет прошел великолепно, но без событий. Президент Венесуэлы появился в полном военном костюме с сундуком, набитым медалями. Вице-президент сидел справа, во главе длинного банкетного стола. Еда была превосходным сочетанием континентальных и венесуэльских блюд, а вино было еще лучше.


За ужином почти напротив меня сидела красивая молодая девушка. Она была самой красивой женщиной за столом: пышная, стройная, с длинными темными волосами и поразительно темно-синими глазами. На ней было черное креповое платье с глубоким вырезом, открывающее начало захватывающей дух фигуры. Она несколько раз ловила мой взгляд во время еды и однажды мне улыбнулась. Позже в бальном зале она подошла ко мне и представилась.


«Я Ильза Хоффманн», - сказала она по-английски с легким акцентом.


Она широко улыбнулась мне, и я невольно подумал, что чем больше вы ее видели, тем лучше она выглядела. Облегающее черное платье подчеркивало выпуклость ее полной груди и эффектный изгиб бедер. Она не могла носить что-либо под платьем, и ее стоячие соски ясно просматривались сквозь прилегающую ткань. Она была выше, чем я представлял, а ноги у нее были длинными и тонкими.


«Я рад познакомиться с тобой, Ильза, - сказал я. «Я Скотт Мэтьюз».


«Я не хотела пялиться на вас во время обеда, но ваше лицо кажется таким знакомым. Я работаю здесь, в посольстве Германии. Могла ли я вас там увидеть?»


«Это возможно», - сказал я. «Я работаю в американском посольстве, недавно переведен из Парижа».


"О, я люблю Париж!" Она снова улыбнулась. Ее глаза были широко раскрыты и невинны, а улыбка притягивала любого мужчины с живой кровью в венах. Она была невероятно красивой девушкой. «Намного больше, чем в моем родном городе Гамбурге».


«Я тоже хорошо провел время в Гамбурге», - сказал я, недоумевая по поводу ее акцента. Это был в основном немецкий, но, похоже, было что-то еще. Однако играла музыка, и я не стал тратить время на размышления об этом. Я спросил ее. - "Хотите потанцевать?"


"Очень," сказала она.


Мы вышли на переполненный танцпол. В одном конце большого зала играла небольшая группа. Люди стояли и разговаривали небольшими группами и слонялись по танцполу. Я держал Ильзу очень близко, и она, похоже, не возражала. Она прижалась своим теплым телом к моему и улыбалась мне в глаза. Эффект был сенсационным.


В середине песни вице-президент и президент Венесуэлы покинули бальный зал для частной беседы. С ними пошла группа мужчин в штатском. Я наблюдал за ними минуту, и Ильза заметила.


«Я встречалась с вашим вице-президентом, - сказала она, - и он мне очень нравится. Он настоящий дипломат, настолько непохожий на образ « карикатурного американца »».


«Держу пари, ты ему тоже понравилась», - улыбнулся я.


«Он кажется очень джентльменом, чувствительным человеком», - серьезно ответила она.


Музыка остановилась. Мы стояли лицом друг к другу. Я начинал желать, чтобы у меня было больше времени для себя в Каракасе. Ильзе могла бы быть очень приятным развлечением. «Ну, - сказал я, - мне это понравилось».


«Ты очень хорошо танцуешь, Скотт, - сказала она. "У тебя много чувства тореро.


Тебе нравятся корриды? "


«Я смотрю их, когда могу», - сказал я.


Она улыбнулась. - "Ах, еще один поклонник коррид!" «Я собираюсь на корриду завтра днем. Карлос Нуньес - мой любимый тореро».


«Мне нравится Эль Кордобес», - сказал я. Я знал, что ее замечание было приглашением, но у меня были дела поважнее, чем смотреть бой быков. Кроме того, у меня было врожденное подозрение к женщинам, которые так быстро проявляли инициативу при первых встречах.


«Эль Кордобес - мой второй фаворит», - с энтузиазмом сказала она. Ее голубые глаза открыли то, о чем я подозревал все это время - я ей нравился не меньше, чем я. «Тебе нужно идти. Это будет прекрасная коррида».


Мои глаза встретились с ее. "Где ты будешь сидеть?"


«В первом ряду на тенистой стороне», - сказала она. «Я буду одна».


«Я пойду, если у меня будет возможность», - сказал я. «Я бы хотел увидеть тебя там».


«Я тоже хотела бы тебя видеть, Скотт».


Я собирался пригласить ее на еще один танец, когда увидел, как мужчина выходит из бального зала. У меня была только четверть обзора его лица, но я был почти уверен, что это был человек, который наблюдал за мной в кафе.


«Простите меня, Ильза», - резко сказал я и двинулся вслед за мужчиной.


Он уже прошел через широкий дверной проем. Некоторые люди встали у меня на пути и остановили меня. К тому времени, как я вошел в коридор, я мог видеть только затылок человека, который быстро шел к главному входу во дворец.


Когда я добрался туда, он уже был снаружи. Я быстро прошел мимо группы гостей у входа, спустился мимо охранников на ступеньках. Я нигде не видел этого человека. Он исчез. Я спустился по ступенькам на уровень земли и посмотрел мимо двух гуляющих пар в конце здания. Темная фигура как раз сворачивала за угол в сторону дворца и садов.


Я поспешил вниз по дорожке, а затем бросился бежать, когда скрылся из виду. Я ненадолго остановился на том месте, где мужчина свернул за угол. Еще одна дорожка проходила по стене здания, но на ней никого не было.


Ругаясь себе под нос, я побежала по дорожке, не сводя глаз с сада. Я прошел около двадцати ярдов, когда двое мужчин вышли из тени передо мной. У одного в руке был пистолет.


"Нет вая тан де приса!" сказал тот, у кого был пистолет. "Espere un minuto, popshot". Он говорил мне держать его прямо здесь.


Очевидно, это была пара сотрудников венесуэльской полиции безопасности. Они не знали меня в лицо. Тот, у кого был пистолет, был чересчур высокомерен.


«Я работаю в американской разведке», - сказал я по-испански. "Вы видели, как сюда идет мужчина?"


"Американская разведка?" - повторил тот, у кого был пистолет. «Возможно. Поднимите руки над головой, пожалуйста».


"Смотри, черт возьми!" Я сказал. «Я пытаюсь поймать человека, который шел по этой дорожке. Он ускользает, пока вы меня держите».


«Тем не менее, - сказал тот, у кого был пистолет, - я должен тебя проверить».


«Хорошо, послушайте, я покажу вам свои бумаги», - сердито сказал я.


Другой молча подошел ко мне с угрюмым выражением лица. Я потянулся за своим удостоверением личности. как только он прибыл. Он тут же ударил меня кулаком в лицо, сбив меня с ног. Я недоверчиво посмотрел на них двоих. Я слышал, что венесуэльская тайная полиция довольно жесткая, но это было нелепо.


"Тебе сказали держать руки вверх!" сказал человек, который меня ударил. «Мы будем искать вас для идентификации».


Тот, у кого был пистолет, держал револьвер возле моего лица. «Теперь ты будешь сидеть вот так, опираясь руками на тротуар, пока мы будем тебя обыскивать».


С меня было достаточно. Я устал работать с армией грубых сотрудников службы безопасности, и мне особенно надоела глупость этих двух полицейских в штатском.


Я ударил стрелка ногой по щиколотке, и кость громко треснула. В то же время я схватил его за руку с пистолетом и сильно потянул. Меня не волновало, выстрелит ли проклятый пистолет и у всех случится сердечный приступ. Но не сработало. Полицейский пролетел надо мной и сильно ударился лицом. Я схватил пистолет, когда он пролетал мимо, и вырвал его у него из рук. Другой мужчина кинулся на меня. Я откатился от него, и он ударился о тротуар. Я приложил рукоять пистолета к его затылку, и он рухнул рядом со мной. Я встал на колени в тот момент, когда первый мужчина пытался встать на ноги. Я воткнул ему в лицо револьвер, и он замер.


Другой рукой я вытащил свой I.D. из кармана и приложил к его лицу, чтобы он мог прочитать. Второй полицейский пытался сесть, пытаясь сосредоточиться на мне.


Я спросил первого. - "Вы читаете по-английски?"


Он смотрел на меня минуту, тяжело дыша, затем взглянул на своего смятого товарища. Когда он снова посмотрел на меня, на его лице появилось новое смирение. «Да», - сказал он. Он быстро изучил мою карточку. "Вы с AX?"


«Это то, что я пытался тебе сказать, - нетерпеливо сказал я сразу.


Он приподнял темные брови. «Похоже, была сделана ошибка».


Я встал, и он с трудом поднялся на ноги. «А теперь давайте посмотрим на вашу карточку», - тихо сказал я. Он достал его и протянул мне. Пока я проверял, он помог своему товарищу подняться. Мужчина не мог поставить на правую ногу никакой тяжести. Когда он понял, что у него сломана лодыжка, на его лице вернулась некоторая враждебность.


I.D. проверено. Да, это была тайная полиция. Я вернул карточку вместе с пистолетом второго человека. Он молча принял это.


«Хорошо», - сказал я. «Теперь мы оба довольны». Я начал уходить.


"Вы сообщите об этом?" - спросил человек с пистолетом.


Я вздохнул. «Нет, если ты перестанешь целить из этой штуки в меня», - сказал я, указывая на револьвер. Я повернулся и направился обратно к передней части дворца. Таинственный человек снова исчез. И участие в этой системе безопасности действительно начинало действовать мне на нервы.


Третья глава.


На следующее утро я попросил Коллинза, агента, ответственного за операцию ЦРУ, связаться с посольством Западной Германии, чтобы узнать, работает ли там девушка по имени Ильзе Хоффманн. Было воскресенье, и офис был закрыт, но Коллинз лично знал немецкого посла и мог позвонить ему домой.


Посол сказал, что там работает девушка по имени Ильзе Хоффманн, и дал описание, которое убедило меня, что это та девушка, которую я встретил накануне вечером. Посол послал своего заместителя на прием и сказал ему, что может взять с собой еще одного сотрудника. Вероятно, Ильза выразила желание поехать, и он взял ее.


Я пытался вспомнить, кто сидел рядом с Ильзой за ужином. Мне показалось, что я вспомнил, что ее окружали мужчины средних лет. Любой из них мог быть из посольства. Тот факт, что позже она подошла ко мне, одна, сам по себе не примечателен. Было естественно, что ей захочется найти более интересную компанию.


Коллинз попытался связаться с этим сотрудником у него дома, но ответа не было. Этот парень, вероятно, развлекался в свой выходной.


Девушка, похоже, была настоящей, но это не сделало меня менее подозрительным. У меня все еще было плохое предчувствие по поводу этого задания. Хоук дал несколько рекомендаций ЦРУ и венесуэльской полиции безопасности. Теперь охрана казалась крепче, но чувство не исчезло. Оно тоже было у Хоука. Предчувствия - это не очень научно, но в моем деле вы учитесь обращать внимание на интуицию. Они могут развиться из серии небольших фактов, которых недостаточно, чтобы потрясти вас на сознательном уровне, но есть предчуствия, которые зажгут красный свет где-то глубоко внутри вас. Я не знаю, что это. Я просто знаю, что много раз спасал себе жизнь, следуя своим догадкам.


Может, это не имело ничего общего с девушкой или даже с мужчиной, которого я видел в кафе, а возможно, и во дворце. Это могло быть что-то не связанное с ними, скрывающееся глубоко в тени моего подсознания. Но девушка и таинственный мужчина были достаточной причиной для моей настороженности, предчувствия или отсутствия предчувствий.


Я пообедал в кафе рядом с площадью Ибарра и недалеко от Авенида Баральт. Пока я ел, прошел парад, и я хорошо его видел. Там были танцоры в костюмах, поплавках, головах из папье-маше на шестах и в повязках. Люди веселились, и я начал немного расслабляться.


Днем я встретил Хока в ресторане, как и было сказано. Он сидел на улице на солнышке, одетый в ярко-синюю спортивную рубашку с расстегнутым воротом и синий шарф со свободным узлом. На голове у него был темно-синий берет, весело склоненный набок. Он выглядел как стареющий персонаж Хеммингуэя. Я подавил улыбку и сел напротив него за маленький столик.


«Устраивайся поудобнее, Ник, и не делай никаких замечаний по поводу наряда. Я пытаюсь раствориться в праздничной толпе».


Под беретом все тот же старый Ястреб. Он вытащил одну из своих длинных кубинских сигар, откусил кусок с одного конца и выплюнул. Затем он сунул сигару в рот и медленно повернул, смачивая. Сигара казалась несовместимой с беретом и рубашкой. Наконец он зажег его и начал втягиваться в сияющую жизнь. Для него это был своего рода ритуал, и он никогда не переставал удивлять меня.


«Вы прекрасны, сэр», - сказал я, несмотря на его увещевания.


Он пристально посмотрел на меня. «Не так красив, как та черноволосая красавица, с которой ты танцевала вчера вечером. Как ты думаешь, что это - оплачиваемый отпуск?»


«Она настояла», - сказал я. «Она казалась мне очень заинтересованной».


«Да, я знаю», - сказал он. «У тебя либо есть это, либо нет». Он криво усмехнулся.


«На самом деле, она меня насторожила», - сказал я, вспомнив. «Я проверил ее сегодня утром, но, похоже, она в порядке».


"Что-нибудь еще интересное на стойке регистрации?" - сказал он, усердно глотая сигару. "Я имею в виду, кроме девушки?"


Я рассказал ему об этом человеке и о своей встрече с полицией безопасности Венесуэлы. "Конечно, я не уверен, что это был тот же человек, - сказал я.


- Или, если это было так, он имеет какое-то отношение к угрозе. Нет ничего плохого в том, что мужчина ходит в то же кафе и на прием, что и я в тот же день. Может, я просто нервничаю ".


Пришел официант, и мы оба заказали Перно. Мы не возобновили наш разговор, пока он не принес напитки и не ушел.


«Девушка практически попросила меня встретиться с ней сегодня днем на корриде», - сказал я, когда он ушел.


Брови Хоука приподнялись. "В самом деле?"


«Она сказала, что она фанатка».


Хоук начал жевать сигару, его худощавое лицо было мрачным, костлявое тело склонилось над столом. "Что ты ей сказал?"


«Я сказал ей, что доберусь туда, если смогу. Но у меня есть другие мысли. Я хочу вернуться во дворец сегодня днем, чтобы посмотреть, что я могу узнать о моем загадочном человеке».


«Это освежающее отношение», - сказал он, стараясь не улыбаться. «У меня иногда создается впечатление, что тебе трудно втиснуть работу в свою бурную половую жизнь».


«Это просто лживые истории, которые распространяли подлые сотрудники КГБ с целью дискредитировать меня», - улыбнулся я.


Он хмыкнул. «На самом деле, когда вы беретесь за дело, вы очень упорны. Но я хочу, чтобы вы были особенно осторожны в этом деле. Это может быть очень опасно для вас».


"Какие-нибудь теории?"


Он сидел в задумчивости минуту, прежде чем заговорить. Теплое полуденное солнце блестело на его седых волосах и окрашивало лицо в солнечный цвет. «Ничего особенного. Но если тот человек, который напал на вас в учебном центре, был из КГБ, и если он оказался тем человеком, которого вы видели здесь дважды, это может означать, что они настраивают вас на что-то».


«Если бы повезло, они могли убить меня в школе».


«Возможно, это не подошло бы для их цели», - медленно сказал он. Он посмотрел на меня. "Во сколько начинается коррида?"


«В четыре. Это должно быть единственное мероприятие в Венесуэле, которое начинается вовремя».


Он взглянул на свои наручные часы. «У вас много времени, чтобы сделать это».


"Вы хотите, чтобы я познакомился с девушкой на корриде?"


«Да, знаю. Я думаю, нам лучше выяснить, в чем состоит ее интерес к тебе. Если это чисто любовный - ну, наслаждайся, но будь осторожен. Если это не так, мы хотим знать об этом».


«Хорошо, - сказал я. «Это коррида».


"Вернись ко мне завтра утром. Я буду смотреть Пикассо в Museo de Bellas Artes в десять утра завтра.


«Я буду там», - сказал я.


Если вы никогда не были в Nuevo Circo в 15:30. в воскресенье во время фестиваля вы никогда не узнаете, как выглядит полный хаос. Вокруг слоняется так много поклонников, что практически невозможно пройти из одной точки в другую, не пробиваясь сквозь них. Повсюду есть спекулянты, продающие билеты в два-три раза дороже обычной. Разные торговцы забивают открытую площадку перед ареной, а сотни карманников усердно работают. Мне было нелегко найти спекулянта с билетом в темную секцию баррера, где, по словам Ильзы, она будет сидеть. Билеты в первые ряды не так просто достать во время фестиваля. Но в конце концов я получил билет и вошел.


Внутри атмосфера была совсем другой. Было по-прежнему шумно, но в толпе царила атмосфера безмолвного ожидания, совсем не похожая на предигровое время на матчах по американскому футболу. Я нашел свое место, которое было прямо у арены, где все было видно с близкого расстояния. В этот момент прозвучал горн, и человек на лошади пересек арену и снял шляпу в сторону президентской ложи. Он был ответственным должностным лицом и получал разрешение от президента арены на продолжение корриды.


Я огляделся в поисках Ильзы и через несколько минут заметил ее, сидящую всего через две секции. Она меня не видела. Мужчина, который арендовал подушки, шел по проходу рядом со мной, и я взял одну. Без подушки эти каменные трибуны могут быть довольно неудобными. Несколько минут два сиденья рядом со мной были пустыми, но затем подошла пара англичан и заняла их. Парад тореро закончился, и оркестр прекратил играть. На арене воцарилась тишина. Я снова взглянул на Ильзу, и она, казалось, искала меня.


Потом ворота открылись, и оттуда с грохотом вылетел большой черный бык. Тореадоры стояли за преградой и мрачно смотрели, как бык атаковал щит бурладеро прямо перед ними, врезался в дерево и громко его расколол. Любимец Ильзы, Нуньес, был одним из мужчин, наблюдающих за происходящим. Он был первым тореро на счету.


У англичанки рядом со мной, казалось, все было в порядке, глядя на начальные вероники и родильясо с большой красной накидкой, потому что все было так красочно и красиво. И ей действительно нравились изящные бандерильеро. Но она начала бледнеть, когда бык сбил лошадь пикадора и чуть не забодал пикадора. Нуньес дрался с быком, и его накидка была приятной.


но немного кричащей. Наконец он пошел на убийство, и кровь потекла. С первой попытки меч попал в кость, и ему пришлось вытащить ее. Но вторая попытка оказалась более удачной - лезвие вошло чисто. Куадрилья Нуньеса гналась за быком по кругу, пока он не упал на колени, и матадор прикончил его кинжалом у основания черепа. Затем вышла упряжка мулов и протащила заляпанную малиновыми брызгами тушу мимо нас, уходя с ринга. К тому времени английской леди уже надоело. Она была действительно зеленой, когда ее увел муж.


Нунес поклонялся по рингу. Он был удостоен награды скорее из уважения к своей репутации, чем за его работу. Он не заслужил этого за этот бой. Его накидка была довольно хороша, но он плохо убил быка. Вместо того, чтобы зайти через рога, что необходимо для хорошего убийства, но требует определенного мужества со стороны тореадора, Нуньес нанес удар животному, как ученик мясника.


Когда крики немного утихли, я позвал Ильзе. Она повернулась на звук моего голоса, и я помахал ей.


«Здесь есть свободные места, если вы хотите присоединиться ко мне», - крикнул я.


Она не стала дожидаться второго приглашения, а сразу направилась ко мне. На Ильзе была короткая замшевая юбка и такой же жилет поверх прозрачной белой блузки. Когда она двигалась, юбка открывала ее длинные загорелые бедра.


«Боюсь, у моего любимого тореро был плохой день», - сказала она, садясь рядом со мной. Я дал ей свою подушку.


Я криво улыбнулся. - "Разве мы не ошибаемся время от времени?"


Она улыбнулась в ответ и ослепила меня. Может быть, он добьется большего успеха на своем втором быке ».


«Я уверен в этом», - сказал я. «Мне жаль, что я ушел так быстро вчера вечером. Но я увидел человека, которого я знал, и он уходил».


Я смотрел на ее лицо, ожидая реакции, но ее не было. Я был уверен, что она тоже видела этого человека, и мне было интересно, знает ли она его. Но если она это сделала, она этого не показывала.


«Я знаю, что бизнес важнее общения», - сказала она. «Если только общение не является бизнесом».


Я улыбнулся. "Хорошо сказано."


Вы можете определить, когда женщина хочет лечь с вами в постель, даже если она пытается скрыть это от вас. В основном это то, как она смотрит на вас, и жесты, которые она делает руками и телом. Иногда она выходит из себя, когда ее разговор совсем не соблазнительный. Она может посоветовать вам заблудиться или объяснить последнюю теорию термодинамики. Но ее тело, ее химия всегда выдает ее. Ильза продолжала говорить о тонкостях корриды, но я мог сказать, что она хотела меня так же сильно, как и я. Даже если у нее были скрытые мотивы для желания увидеть меня, я обнаружил, что с нетерпением жду этого вечера.


Второй тореадор как раз выходил, чтобы потрогать своего быка, большого красивого быка с одного из лучших ранчо. Тореро был никому не известным, но он рисковал, чтобы понравиться толпе.


"Оле! Оле!" - кричали они.


«Он хорош, - сказала Ильзе.


"Да." Я видел, как он исполнял марипосу, заставляя плащ развеваться, как бабочка. "Вы знаете кого-нибудь из тореро?"


«Не лично», - сказала она. «Хотя мне нравится смотреть, как они выступают, они не в моем вкусе, знаете ли. В любом случае, латиноамериканские мужчины обычно мне не нравятся».


«Как долго вы в посольстве?» - спросил я, меняя тему.


«С момента моего приезда в Каракас, почти год назад. Я думала, что хочу увидеть мир».


"А теперь нет?"


Она посмотрела на меня своими голубыми глазами, а затем снова посмотрела на кольцо. «Это может быть ... одиноко для девушки в чужом городе такого размера».


Если бы это не был зеленый свет, я бы никогда его не видел. «Вы ходили на прием вчера вечером с холостяком», - сказал я.


"Ах, Людвиг". Она смеялась. «Он хороший человек, но любит коллекционировать бабочек и читать длинные книги по древней истории. Я даже не уверена, что ему нравятся девушки».


Мы обменялись улыбками. Я спросил. - "Вы работаете на него?" Я знал, что Илзе Хоффманн не работает на него.


Она не смотрела на меня, но продолжала смотреть на тореро. «Нет, не на Людвига. На человека по имени Штайнер».


Ответ был правильным, но я все еще не был удовлетворен. «Я хорошо знаю Гамбург. Где вы там жили?»


«На севере города. На Фридрихштрассе. Рядом с парком».


«О да. Я знаю местность. Вы жили там со своими родителями?»


«Мои родители погибли в автомобильной катастрофе, когда я была очень маленькой, - сказала она.


Это тоже было правдой. Посол упомянул Коллинзу, что Ильзе Хоффманн осталась сиротой.


Мне жаль.


Смотрели корриду. Я купил у продавца два напитка, и Ильзе, похоже, очень понравилось. Нуньес снова появился и выступил лучше, чем с первой попытки. Оставалось только двое быков, и, по слухам, это были незрелые телята с второразрядного ранчо.


«Почему бы нам не уйти сейчас и не выпить где-нибудь вместе?» - предложила она.


Я посмотрел в ее голубые глаза и снова увидел там приглашение. «Звучит здорово, - сказал я.


Мы выпили в соседнем кафе, а затем я пригласил Ильзе поужинать в Эль-Хардин, на Авенида Альмеда. После того, как мы закончили ужин, она пригласила меня вернуться в свою квартиру, чтобы выпить. Поскольку я все еще не понял ее и поскольку «соблазнительное обещание в ее глазах действительно тронуло меня, я пошел.


У нее была большая квартира недалеко от площади Миранда. Он был обставлен в старинном испанском стиле и украшен прекрасными предметами антиквариата. Был небольшой балкончик с видом на узкую улочку.


Когда мы вошли внутрь, Илза повернулась ко мне и, стоя очень близко, сказала: «Ну, вот и мы, Скотт».


Ее губы были мягкими и полными, и их было легко достать. Я сократил небольшое расстояние и поцеловал ее. Она ответила тепло, как будто ждала весь день. Она неохотно отстранилась.


«Сделай нам выпить, пока я переодеваюсь», - сказала она.


Она исчезла в спальне. Я налил нам пару коньяков из хрустального графина, и к тому времени, как я закончил, вернулась Ильза. На ней был длинный облегающий халат, который ничего не оставлял для воображения. Она прикрыла шторы, затем подошла ко мне и выпила коньяка.


Я снял куртку, когда она была в спальне, и не удосужился спрятать люгер и стилет. Я наблюдал за выражением ее лица, когда она их видела. Я надеялся, что это будет сюрприз, и так оно и было. Но я не мог быть уверен, что это было подлинно.


"Что все это такое, Скотт?" она сказала.


«О, только оружие», - небрежно сказал я. «Мы должны принять дополнительные меры предосторожности в посольстве, когда происходит что-то вроде этой конференции».


«Да. Конечно», - сказала она.


Я рассматривал каждую деталь ее тела сквозь плотную ткань ее халата. Я поставил свой стакан. Я даже не пробовала его, но в данный момент это почему-то не казалось важным. Ильза сделала глоток и тоже поставила. Я обнял ее за тонкую талию и притянул к себе. Каким-то образом халат усиливал эффект. От моего прикосновения не было скрыто ни одного изгиба или изгиба плоти. Я поцеловал ее снова, и она настойчиво прижалась ко мне, пока мои руки двигались по ее телу.


«О, Скотт, - сказала она.


Я наклонился и медленно расстегнул халат, позволяя ему упасть на пол. Она стояла неподвижно, глядя мне в глаза. Ее тело было даже более эффектным, чем я мог себе представить. Ее дыхание стало поверхностным, ее полные круглые груди пошевелились. Я снял кобуру и ножны на шпильке и бросил их на столик возле широкой кушетки позади нас. Она помогла мне раздеться, затем подошла к дивану и легла на него.


«Иди сюда, Скотт», - прошептала она.


Я пошел к ней. Мы лежали вместе на диване, и волнующий аромат ее духов наполнил мои ноздри. Ее теплая плоть была в моих руках, а ее сладкий вкус ощущался на моих губах. Она настойчиво двигалась ко мне, когда мои руки и губы покрывали выпуклость ее груди, лаская возбужденные соски. Ее рука была на мне, и она вела меня к ней, а затем меня охватила горячая сладость. Ее бедра качнулись ко мне, а ноги сомкнулись вокруг моей спины. Она издала низкие чувственные звуки в горле, пока наша страсть нарастала. Затем она издала резкий крик, и ее мягкая плоть сильно задрожала, когда я взорвался внутри нее.


Чуть позже Илза встала за коньяками. Я лежал расслабленным и сытым на кушетке, растянувшись во весь рост. Если это было то, что Ильзе предлагала в ответ на мои сомнения, то было бессмысленно продолжать беспокоиться о ней.


Тем не менее, я внимательно следил за ней и в то же время не сводил глаз со своего оружия на ближайшем столе. Я позволил Ильзе выпить ее коньяка перед тем, как выпить свой.


"Вам понравилось?" - спросила она меня после того, как я сделал глоток.


"Выпивка или развлечение?" Я спросил. Именно тогда я почувствовал легкое головокружение.


«Развлечение», - улыбнулась она в ответ.


«Это был первый класс». Когда я сел на край дивана рядом с ней, я почувствовал, что мои руки стали тяжелыми.


«Мне это тоже понравилось».


Я действительно начал напрягаться. Я чувствовал головокружение и слабость, и для этого не было никаких причин. Если только Ильза не накачала меня наркотиками.


«Какого черта…» - сказал я. Слова просто не подходили.


Ильза ничего не сказала. Она немного отошла от меня.


Я посмотрел на нее. Я внезапно очень рассердился - на нее и на себя. Я ослабил бдительность, несмотря на предупреждения Хоука и мои собственные сомнения.


"Сука!" - сказал я громко, и слова странным эхом отозвались у меня в ушах. Я сильно ударил ее по лицу, и она с приглушенным вздохом упала на диван.


Я встал и пьяно пошатнулся. Я схватил свою одежду и стал ее натягивать. "Какое твое настоящее имя?" - спросил я, пытаясь застегнуть молнию на штанах.


Она посмотрела на мое оружие, но у меня не хватило смелости попытаться завладеть одним из них. Она вытерла струйку крови изо рта. «Меня зовут Таня Савич», - сказала она.


Теперь на мне были ботинки. Я сделал шаг к столу Люгер и стилет лежали там и чуть не упали мне в лицо.


Я схватился за стол, но опрокинул его, и он рухнул на пол. Я оперся на подлокотник дивана, стоя над девушкой по имени Таня Савич.


«А вы работаете на КГБ», - сказал я.


«Да. Мне искренне жаль, мистер Картер», - тихо сказала она. "Ты мне нравишься."


Я посмотрел на нее и увидел двух Тань. «Это был коньяк, не так ли? Но ты сама его пила. И я наблюдал за тобой, когда ты ходил за стаканами. Что ты сделала, накололась противоядием раньше?»


«Это был не коньяк», - сказала она почти несчастно. «Это была помада. И у меня гипнотический иммунитет к ее токсическим эффектам».


"Гипнотический…?" Я не смог закончить вопрос. Я почувствовал, как надвигающаяся тьма захлестнула меня, а затем я упал на пол.


Меня больше не волновало оружие. Я просто хотел побороть черноту и выбраться из квартиры. Если бы я смог дойти до коридора, кто-нибудь мог бы мне помочь. Каким-то образом я нашел в себе достаточно сил, чтобы встать на ноги и, спотыкаясь, двинуться к двери.


Как только я подошел к нему, он открылся, и там стояли двое мужчин. У одного невысокого, лысого бандита была дурацкая ухмылка. Другим был человек, которого я видел в кафе и во дворце, вероятно, тот, кто держал при мне пистолет в тренировочной школе в Вашингтоне. Их лица расплылись, когда наркотик начал действовать. Более высокий из двоих, тот, кто мучил меня со времен Вашингтона, шагнул ко мне.


«Похоже, вы немного не в себе, мистер Картер».


Я неуклюже замахнулся на него. Он легко уклонился, и я упал на его коренастого товарища, который схватил меня и на мгновение поддержал, а затем сильно ударил меня по голове.


Я упал обратно в квартиру и снова приземлился на пол. Когда невысокий коренастый мужчина встал надо мной, я схватил его за ноги и вытащил их из-под него. Он упал на пол рядом со мной. Я почти не слышал русских ругательств. Высокий мужчина подошел и ударил меня ногой в бок.


«Не делай ему больно», - услышала я слова девушки. «Нет необходимости причинять ему боль». Голос, казалось, исходил из другого конца длинного туннеля или, может быть, из другого конца света.


Высокий мужчина громко выругался на девушку. Коренастый мужчина вскочил на ноги. Головокружение становилось все хуже и хуже. Я попытался встать на колени, но тяжело упал на бок. Я постоянно думал о том, что они пришли убить меня. Это был заговор с целью убийства главного агента AXE, и он увенчался успехом. Но ни у одного из мужчин не было оружия.


«Вы думаете, что то, что мы собираемся с ним сделать, не повредит ему?» Коренастый русский некрасиво рассмеялся. Он сильно ударил меня ногой по ребрам. Я застонал и упал на спину. Я слышал, как девушка по имени Ильза Хоффманн или Таня Савич произнесли удачно подобранные слова коренастому мужчине. Затем голоса затихли и стали глухо гудеть в ушах.


Через минуту тьма вернулась, и на этот раз уже не удалось оттолкнуть ее. Я внезапно падал, проваливался через бездонное черное пространство, мое тело медленно вращалось, когда я падал.


Четвертая глава.


Когда я очнулся, я лежал на полу в ярко освещенной антисептической комнате площадью около десяти квадратных футов. В комнате было пусто, если не считать белой койки. Когда я смотрел на них, потолочные светильники сильно светили в мою голову. Я изо всех сил пытался сесть и сразу почувствовал боль в боку в том месте, где меня били ногами. Я осмотрел свои ребра. Были ужасные синяки, но ничего не сломалось.


Я понятия не имел, как они меня сюда поместили. Сначала я даже не мог вспомнить события, приведшие к отключению сознания, но затем постепенно вернулась сцена с девушкой. Чертовски умно с их стороны подмешать ей в помаду наркотик. Но что она сказала о своем иммунитете? И почему я сейчас вспомнил, как ее успокаивающий голос говорил со мной в непреодолимой черноте, ее чувственный, неотразимый голос велел мне спать спокойно? Дело в том, что я полностью отключился, настолько полностью, что чувствовал бы себя отдохнувшим, если бы не пульсирующая боль в боку.


С некоторым трудом я встал, подошел к койке и сел на ее край, потер лицо руками, пытаясь прочистить голову. Какое бы лекарство они ни использовали против меня, его действие было временным и явно безвредным. По какой-то причине я не мог понять, они хотели заполучить меня живым и невредимым. Может быть, еще до того, как все закончилось, я бы пожалел, что они не пустили мне пулю в лоб в квартире девушки.


Я вспомнил теплую плоть Тани подо мной на диване. В КГБ всегда были популярны секс как оружие. Но этого было бы недостаточно, чтобы получить меня без нового косметического препарата. Ходили слухи, что русские работают над сотнями лекарств и что они на много лет опередили Запад в этой области. Возможно, я был первым вражеским агентом, против которого они применили этот наркотик. Я не хотел испытывать этого первенства.


Оглядываясь назад, я не понял, нетипичного поведения Тани для обычного агента КГБ.


Была эта попытка уберечь меня от избиения мужчинами и упоминание о… каком-то гипнозе. Гипнотический иммунитет, вот и все. Я никогда раньше не слышал этот термин. Мой разум проносился через всевозможные возможности и вероятности и ни к чему не пришел, и моя голова сильно пульсировала. Мне только удалось полностью запутаться, когда я услышал звук у двери.


Я автоматически напрягся. Дверь открылась, и вошли двое мужчин, которые появились в квартире Тани. У толстого, лысого парня была такая же уродливая ухмылка. Высокий бесстрастно посмотрел на меня.


«Что ж, - сказал высокий, - надеюсь, ты хорошо отдохнул». Это определенно был голос человека, который напал на меня в Вашингтоне.


Я сказал. - «Это был ты в чулке на лице в Вашингтоне».


«Да, это был я», - снисходительно сказал он. «Человек, которого вы убили, был просто американцем, который работал на нас. Он был расходным материалом».


«И вы следили за мной в Каракасе».


«Конечно. Мы не хотели терять контакт, прежде чем у доктора Савич появится шанс заманить тебя в ловушку».


"Доктор Савич?"


«Вы скоро увидите ее», - сказал он. «Теперь вставайте, мистер Картер. У вас назначена встреча в нашей лаборатории».


"Лаборатория?" Я встал и оценил расстояние и положение каждого человека, гадая, смогу ли я пройти мимо них к двери. "Где я?"


Высокий мужчина улыбнулся. «Вы все еще в Каракасе. Мы только что привезли вас в новое учреждение КГБ, Картер, созданное специально для вас».


Коренастый мужчина зарычал. - "Вы говорите слишком много!"


Высокий мужчина даже не взглянул на него. «Это не имеет значения, - холодно сказал он.


Интересно, что это значит. Если они намеревались убить меня, почему они этого еще не сделали? Пока для меня все это не имело смысла.


Я спросил. - "Что ты собираешься со мной делать?"


«Вы скоро узнаете. Пошли. И не доставляйте нам никаких проблем».


Я прошел мимо них к двери, и они последовали за мной. Я осмотрелся по белому коридору, надеясь найти дверь, похожую на выход. Это был короткий коридор с дверями в каждом конце и парой других посередине. Я решил, что конечные двери должны быть выходами. Они были закрыты, но что-то мне подсказывало, что их не откроют. Во-первых, у русских не было при себе ключей.


Возможно, это мой единственный шанс сбежать. Не было никакой гарантии, что я буду в какой-либо форме, чтобы попробовать это через пять минут. Мы повернулись и пошли к двери в дальнем конце коридора. Именно тогда я предпринял попытку.


Внезапно я остановился и снова напал на коренастого человека, который наслаждался физической частью моего захвата. Я тяжело наступил на его левую ногу и услышал хруст и громкий крик боли. Я ударил его локтем по широкому лицу и почувствовал, как его нос расплющился. Он ударился о стену рядом с собой.


Высокий мужчина выругался и схватил пистолет в куртке. Он достал пистолет, и он был похож на тот, который он прицелил мне в голову в Вашингтоне. Знакомство не дало мне чувства комфорта. Я схватился за руку с пистолетом, другой рукой я ударил его по глазам. Он заблокировал удар и быстро ударил коленом мне в пах. Когда он ударил, я почувствовал ужасную боль и сильный приступ тошноты. Я хмыкнул и потерял руку с пистолетом. Мои реакции были медленнее из-за побочного действия препарата, и это дало ему существенное преимущество.


Я замахнулся рукой на его горло, и он частично отразил его. Но я достал его скользящим ударом по адамовому яблоку. Он ахнул и упал на стену. Я повернулся и направился к двери в конце коридора. Мне пришлось перепрыгнуть через сутулую фигуру коренастого человека, который просто пытался встать на ноги. Я надеялся, что этому высокому мужчине понадобится минута, чтобы прийти в себя, но мои ожидания были недолговечными. Я был только на полпути к двери, когда выстрелил револьвер.


«Стой, Картер. Или следующая пуля пронзит твой мозг».


Это была убедительная угроза. Я остановился и прислонился к стене, не глядя на него. Мой шанс на побег упал. Через минуту высокий мужчина подошел ко мне и воткнул револьвер мне в ребра.


«Ты очень противный парень, Картер», - сказал он, затаив дыхание, прижимая руку к горлу.


Другой агент КГБ подошел к нам. «Если бы не они, - быстро сказал он по-русски, указывая большим пальцем на другую часть здания, - я бы убил его прямо здесь и сейчас. Медленно и мучительно».


Коренастый мужчина вытащил свой револьвер и поднял его, чтобы ударить меня по голове и лицу.


"Нет!" - сказал высокий мужчина. «Подумайте о миссии».


Коренастый заколебался с диким взглядом в глазах. Кровь текла из его носа по губам к подбородку. Нос уже опух на его лице. Я посмотрел на него и пожалел, что смог его убить. Это заняло бы всего минуту больше, и это доставило бы мне огромное удовлетворение.


Но мужик опустил пистолет.


«Давай, - сказал высокий. «Они все еще ждут нас в лаборатории».


* * *


Они привязали меня к большому деревянному стулу. Я был в лаборатории. Это была большая комната, которая напомнила мне операционную в большом американском госпитале, за исключением того, что в поле зрения не было операционного стола. Возможно, стул, к которому я был приязан, служил той же цели. В комнате было несколько единиц электронного оборудования, на пультах управления мигали цветные огни. На машинах работали два техника, а в остальном я был один. Агенты вышли из комнаты, привязав меня к стулу.


Этот стул сам по себе был машиной. Это было похоже на электрический стул, но с проводкой было намного сложнее. Был даже головной убор с торчащими из него электродами. Сначала я подумал, что это какая-то система орудий пыток, но это не имело никакого смысла. Даже русские не пошли на такое, чтобы просто замучить человека, даже чтобы получить высшие секреты. Существовали и более примитивные способы, которые могли выполнять эту работу не хуже любой машины. В любом случае агенты не хранят глубокую государственную тайну ни в России, ни на Западе. Я не был исключением. Фактически, у агентов AX было меньше причин, чем у большинства, для хранения секретной информации, поскольку задания AX были больше связаны с конкретными физическими действиями против другой стороны, чем с расследованием и сбором данных.


Пока я все еще пытался во всем разобраться, я услышал, как за моей спиной открылась дверь, и в комнату вошли три человека. Таня была одна из них. На ней был белый халат и очки в роговой оправе. Ее волосы были собраны в пучок, и она выглядела очень мрачной и решительной. Она встретилась с моими глазами и долго смотрела в них, прежде чем заговорить. Думаю, она пыталась сказать мне, что сожалеет обо всем этом, но долг на первом месте.


"Как вы себя чувствуете, мистер Картер?" - безлично спросила она.


«Неплохо, учитывая обстоятельства», - ответил я.


Двое мужчин окружили ее. Один был мне знаком, потому что я только что прочитал его дело перед отъездом из Вашингтона. Это был Олег Димитров, резидент КГБ в Каракасе и человек, ответственный за все, что здесь происходило. Он был среднего роста, с седыми волосами и большой родинкой на правой щеке. Его глаза были жесткими и холодными.


«Итак, вы - печально известный Ник Картер», - сказал Димитров.


«Полагаю, отрицать это бесполезно, - ответил я.


«Да, бесполезно. Я Олег Димитров, как вы, наверное, уже знаете. Эта милая девушка, которая помогла нам поймать вас, - доктор Таня Савич, самый блестящий бихевиорист России. А этот джентльмен - ее коллега, доктор Антон Калинин».


Седовласый мужчина в белом халате по другую сторону от Тани посмотрел на меня поверх очков и кивнул. Его взгляд заставил меня почувствовать себя амебой под микроскопом. Я перевел взгляд с него на Таню.


Я спросил. - "Бихевиорист?"


«Верно, Ник. Надеюсь, ты не против, если я назову тебя Ником».


Я прислушался к ее голосу и теперь понял, почему он звучал не совсем по-немецки. Это был русский голос, пытающийся имитировать английский с немецким акцентом. Это было не идеально, но было достаточно, чтобы заставить меня гадать.


«Можешь звать меня как хочешь», - сказал я. «Я не думаю, что это имеет большое значение. Хотя было бы неплохо узнать, что вы собираетесь делать. Мое любопытство взяло верх надо мной. Вы трое создали шабаш ведьм КГБ или что-то в этом роде?»


Таня улыбнулась, но лица мужчин остались каменными. Димитров заговорил первым напряженным высоким голосом. «Классический американский герой, а, мистер Картер? Дерзкая шутка перед лицом опасности».


Я посмотрел на Димитрова. «Это лучше, чем плакать», - сердито ответил я.


«Мы сейчас займемся этим, Олег, - сказал ему доктор Калинин.


Димитров хмыкнул и ушел. Я услышал, как дверь лаборатории открылась и снова закрылась, когда он уходил. Два техника у станков не обращали на нас никакого внимания. Калинин подошел и воткнул мне в глаза фонарик. Работая, он говорил со мной тихим голосом.


«Доктор Савич специализируется на контроле над поведением», - медленно сказал он, глядя мне в глаза. «Она является одним из ведущих российских специалистов в области наркотического контроля над сознанием, гипнотерапии и общих методов контроля поведения».


Он выключил свет, и я посмотрел на Таню.


«Это правда, Ник, - сказала она. «Мы годами экспериментировали с контролем человеческого поведения. Я провел много исследований в этой области. Доктор Калинин тесно сотрудничал с нашей группой, записывая и анализируя физическое воздействие лечения на наших пациентов, он выдающийся врач нашей страны ».


Я спросил. - «Вы планируете провести надо мной поведенческие эксперименты?»


«Ты будешь первым мужчиной, которого будут контролировать наши усовершенствованные методы», - ответила она, и ее голос показал ее неуверенность. Теперь я был уверен, что Таня не знала, что ей придется применить свои знания и навыки в таких ужасающих делах. Ее голубые глаза скрылись за очками в роговой оправе.


«Ты собираешься… использовать меня как-нибудь?»


Таня быстро посмотрела мне в глаза и снова отвернулась.


Калинин пришел ей на помощь. «Мы собираемся уничтожить Ника Картера», - сказал он. «По крайней мере, на время. Вы больше не будете существовать как Ник Картер».


Я просто смотрел на него. Может быть, я был прав - последняя пуля в квартире Тани могла быть лучше для меня в долгосрочной перспективе.


"Больше не существовать?"


«Мы собираемся провести трансплантацию личности», - продолжил Калинин. «Вы станете совершенно другим человеком. И этот человек будет запрограммирован нами, мистер Картер. Вас как компьютер будет программировать техник. Вы начинаете понимать?»


Я перевел взгляд с него на Таню. «Боже мой, Таня», - прошептал я.


Голубые глаза встретились с моими. Она прижалась ко мне своим красивым лицом и взяла с ближайшего столика пузырек.


«Это намбулин, - сказала она по-деловому, - лекарство, совсем недавно разработанное нашими лабораториями. Это то, что вы бы назвали наркотиком, изменяющим сознание. Он имеет свойства, аналогичные ЛСД, но действие нашего лекарства уже более ограниченное ".


«Мне не терпится услышать», - саркастически сказал я.


Она проигнорировала замечание и продолжила. «Когда вводят намбулин, мыслительные процессы прерываются на базовом уровне, и личность изменяется. Принимающий наркотик становится очень покорным и испытывает повышенную внушаемость».


«Предложение», - подумал я. "Итак, это все."


«Частично», - сказала Таня. «Находясь под воздействием препарата, вы будете чрезвычайно восприимчивы к внушению квалифицированного гипнотерапевта. И к методам контроля поведения, разработанным за годы наших исследований».


Я спросил. - "С какой целью?"


Таня отвернулась.


«Нет смысла вдаваться в подробности», - сказал Калинин, взяв у Тани флакон и наполнив шприц жидкостью. «В любом случае, вы не вспомните ничего из того, что мы говорили в этом разговоре».


Что-то в его самодовольном лице меня очень разозлило. «Черт тебя побери!» - крикнул я ему.


Его глаза вспыхнули, чтобы встретиться с моим взглядом, и мне показалось, что я заметил в них слабую вспышку страха, когда он посмотрел на меня. «Пожалуйста, без драматизма, мистер Картер. Вы только усложните себе задачу».


Таня встала со стула и подошла поговорить с одним из техников. Калинин держал шприц перед лицом, толкая поршень, чтобы очистить аппарат от пузырьков воздуха.


Яростное отчаяние охватило мою грудь. Это было самое близкое к панике, что я когда-либо испытывал. Я никогда не боялся физической боли или смерти, но все было по-другому. Фактически они собирались убить меня, уничтожить мою личность, а затем использовать мое тело в своих нечестивых целях. От одной мысли об этом у меня по спине пробегали мурашки. И теперь я знал, что угроза унизить AX не была пустой. На подготовку этого плана - каким бы он ни был - у них ушли месяцы или даже годы. И с ведущим агентом AX, выполнявшим это, они были почти как дома.


На помощь Калинину подошел техник. Таня повернулась и посмотрела на нас через комнату. Техник привязал резиновую трубку к моему плечу и закатал рукав моей рубашки. Я увидел выступающие вены на предплечье. Намбулин входил прямо в вену.


Мое сердце бешено колотилось. Когда Калинин подошел ко мне с иглой, я стал отчаянно бороться с кожаными ремнями, всеми силами стараясь их порвать. Если бы я мог встать с этого стула, я мог бы легко позаботиться об этих мужчинах. Но узы были слишком крепкими.


Нет нужды бороться, мистер Картер, - мягко сказал Калинин, схватив меня за предплечье. - Бежать в этот момент совершенно невозможно ».


Игла опустилась, и техник держал меня за плечи, чтобы я не мог двигаться. На лице Калинина был легкий намек удовольствия, когда он воткнул иглу в расширенную вену, а затем надавил на поршень шприца.


Пятая глава.


Меня охватило чувство эйфории. Потом мое тело начало неметь. Мое дыхание заметно замедлилось, и я почувствовал, как со лба и верхней губы капает пот. Меня даже не волновало, что меня накачали наркотиками, и ужасное чувство паники исчезло. Я все еще мог вспомнить все, что они сказали мне, и я знал, что они собираются использовать меня в каком-то ужасном эксперименте по террору, но меня это больше не беспокоило. Я знал, что должен быть, но меня это просто не волновало. Несколько минут я боролся с этим чувством, пытаясь разжечь гнев, который я чувствовал внутри себя, но ничего не осталось. Что бы они ни делали, что бы они ни говорили, меня это устраивало. Было глупо бороться с этим, беспокоиться об этом. Я был в их власти, и их сила была огромной. Я подчинюсь этому и, возможно, каким-то образом выживу. В конце концов, это было то, что действительно важно в долгосрочной перспективе.


Их лица искривились передо мной - Тани и Калинина - и они смотрели


на меня, как на морскую свинку в клетке, но я не возражал. У них была своя работа, и я позволил им это сделать.


Калинин потянулся к моему лицу и приподнял мои веки. Он кивнул Тане и ушел. Таня подошла ко мне лицом. Она села очень близко. Я посмотрел в ее блестящие голубые глаза и обнаружил измерение, по которому раньше скучал.


«Теперь ты чувствуешь себя очень расслабленным, очень непринужденным», - сказала она мне мягким чувственным голосом. Голос, интонация усилили мое чувство благополучия.


«Да», - сказал я, глядя в темно-синие бассейны ее глаз.


«Когда ты смотришь мне в глаза, твои глаза устают. Твои веки становятся очень тяжелыми, и ты хочешь их закрыть».


Мои веки задрожали.


«Сейчас трудно держать глаза открытыми. Когда я досчитаю до пяти, вы закроете глаза, потому что захотите. Вы почувствуете огромное облегчение, когда закроете глаза. После того, как вы их закроете, вы медленно погрузитесь в глубокий транс. Один. Вы очень сонный. Два. У вас очень тяжелые веки. Три. Вы глубоко расслаблены и покорны. Четыре. Когда ваши глаза закроются, вы позволите моему голосу направлять вас в ваших ответах и действиях. Пять ».


Казалось, мои глаза закрылись по собственной воле. Я знал, что не смогу удержать их от закрытия, но даже не хотел пытаться.


«Вы сейчас находитесь в гипнотическом трансе и откликнетесь на мой голос».


Она говорила мягким, тихим монотонным голосом, который был почему-то чрезвычайно убедителен. Я обнаружил, что испытываю огромную привязанность к прекрасному звучанию ее голоса - этого чувственного, обольстительного голоса - и мне хотелось делать все, что он меня просил.


"Вы понимаете?" - спросила она.


"Да, я понимаю."


«Хорошо. Теперь мы собираемся надеть это кольцевое устройство на вашу голову и прикрепить электроды». Я почувствовал, как кто-то перемещает оборудование мне на голову. Он походил на повязку на голову, и я вспомнил лабиринт проводов, которые выходили из него.


«Пока я говорю с тобой, Ник, ты будешь получать аудиовизуальные данные с машины. То, что ты видишь и слышишь, будет приятным и поможет тебе достичь глубочайшего состояния транса». Где-то я услышал щелчок кнопки, и затем водоворот красивых цветов атаковал черноту, созданную Таней. Вместе с цветами пришла мягкая музыка, прекрасная музыка, которую я никогда раньше не слышал. И голос Тани сопровождал прекрасные зрелища и звуки.


«Все мышцы вашего тела мягко расслабляются, легко расслабляются, и вас охватывает огромное чувство эйфории. Вы находитесь на эскалаторе, который движется вниз. С каждой ногой вы медленно опускаетесь вниз, и вы становитесь еще более расслабленными. "


Машина создала для меня эскалатор, и в плавном скольжении меня понесло вниз через лабиринт красок в мягкую темноту.


«Вы приближаетесь к нижней части эскалатора и входите в очень, очень глубокий транс. Вы полностью воспринимаете мой голос». Я достиг дна и оказался в великолепной, свободно парящей тьме, от которой никогда не хотел уходить.


«Я попрошу вас сосчитать до пяти, но вы пропустите цифру три. Вы не сможете произнести цифру три. Теперь сосчитайте до пяти».


Мои губы шевелились. «Один, два, четыре, пять». Мой рот и мозг не имеют ничего общего с номером три.


«Очень хорошо», - сказала Таня. «А теперь скажи мне свое имя и кто ты».


Что-то глубоко внутри меня сопротивлялось, но этот всемогущий голос спрашивал меня, поэтому я ответил: «Я Ник Картер. Я работаю в AX, где у меня кодовое имя N…» Я не мог вспомнить номер, и рейтинг Киллмастера ». Далее я дал более подробную информацию об идентификации.


«Хорошо. Теперь послушайте меня внимательно. Вы забудете все, что только что сказали мне, и все остальное, что связано с вашим прошлым. В этот самый момент у вас развивается полная и тотальная амнезия».


Произошла странная вещь. Меня охватила экзотическая дрожь, и когда она прошла, я почувствовал головокружение. Когда физические эффекты прошли, я почувствовал себя иначе. Это была тонкая разница, но казалось, будто весь мир вокруг меня исчез. Во вселенной ничего не осталось, кроме моего парящего тела и голоса Тани.


"Кто ты?"


Я подумал минуту. Ничего не вышло. Я старался изо всех сил, но все еще не мог ответить. У меня не было личности. Я был существом, плавающим в бескрайней тьме, ожидающим, чтобы меня назвали, классифицировали и классифицировали.


«Не знаю», - сказал я.


"Где ты живешь?"


«В этой черноте», - ответил я.


"Откуда вы пришли?"


"Я не знаю."


«Хорошо. Я освежу твою память. Теперь ты увидишь перед собой образ человека». Машина зажужжала, и я увидел человека. Он был высоким, с темными волосами и серыми глазами. «Этот мужчина - это ты», - продолжила она. «Вы - Рафаэль Чавес».


«Рафаэль Чавес», - сказал я.


"Вы венесуэлец, который провел несколько лет в Соединенных Штатах. Вы родились


в Маргарите и получил образование в Каракасе. Вы работали по нескольким направлениям, но теперь вы активный революционер ».


«Да», - сказал я.


«Вы живете в квартире на Авенида Боливар, 36, здесь, в Каракасе».


«Авенида Боливар, 36».


Она продолжила рассказывать мне, что у меня нет семьи или друзей, и что люди, с которыми я общалась, были немногими в этом здании, которые были товарищами по революции.


«Позже ты узнаешь о себе больше», - наконец сказала она. «А пока вы должны отдохнуть. Я буду отсчитывать от пяти назад. Во время счета вы медленно выйдете из транса и снова вернетесь в сознание. Пять. Вы снова поднимаетесь вверх по эскалатору. Четыре. Вы полностью в состоянии покоя. отдохнули, но вы становитесь более осознанными. Три. Когда ваши глаза открываются на счет до одного, вы ничего не вспомните до того, как закроете глаза, совсем ничего. Два. Когда ваши глаза откроются, вы вспомните только то, что я сказал о том, что вы - Рафаэль Чавес. Вы ничего не вспомните до наступления полной амнезии. Один ".


Я открыл глаза. Там сидела девушка, и я знал, что видел это лицо раньше, но понятия не имел, при каких обстоятельствах. Должно быть, это было незадолго до того, как я закрыл глаза. Я сразу заметил, что она не из Венесуэлы, и это уменьшило мой интерес к хорошенькому личику. Я говорил с ней на беглом испанском.


Я спросил. - "Qué pasó?"


«Вы были под легким успокоительным, сеньор Чавес. Вы попали в аварию и получили удар по голове, и мы позаботимся о вас в течение нескольких дней. Вы действительно узнаете своих революционных соратников, дон? "


Я оглядел комнату. Техник расстегнул узы, которые держали меня на стуле, и снял что-то с моей головы. «Почему… да», - сказал я. Дело в том, что я почти ничего не вспомнил.


«Это доктор Калинин, а я Таня Савич, ваши русские друзья в революционном движении. Эти другие товарищи - Менендес и Сальгадо. Они были с вами в движении в течение некоторого времени. Мы привезли вас сюда, в эту частную клинику, лечить вас. В конце концов, конференция не за горами ".


Я спросил. - "Конференция?"


Таня улыбнулась. «Не пытайся вспомнить все сразу. Тебе нужно пойти в свою комнату и отдохнуть».


«Да», - тупо сказал я. «Отдыхать. Я очень устал».


* * *


В комнате, в которую меня отвели, было приятно тихо. Была просто койка, на которой можно было лечь, но в данных обстоятельствах я не мог ожидать больничной койки. В конце концов, я был человеком, разыскиваемым законом, не так ли? Честно говоря, я мало что мог вспомнить. Мне жаль, что я не спросил девушку, как случилось несчастье, потому что я не помнил об этом. Одно было ясно - мне нужны были товарищи, которые вылечили меня. Мне они очень нужны. Они понятия не имели, насколько серьезна моя амнезия. Ну, это прояснится через несколько часов. Хороший сон меня поправит. Но меня беспокоило то, что я не мог вспомнить важную конференцию, о которой говорила девушка. Мой мозг закружился от попыток вспомнить, но в конце концов я заснул.


Я проснулся внезапно посреди ночи. У меня были галлюцинации или это был просто странный сон? Должно быть, это был сон. Я был в какой-то чужой стране, в пустынной стране. Я бежал по темной мощеной улице и гнался за мужчиной. Я держал в руке длинный черный пистолет немецкого производства, вероятно, Люгер. Я стрелял в этого человека и пытался его убить. Он повернулся и выстрелил в меня, и я почувствовал жгучую боль в боку. Пистолет в моей руке внезапно превратился в топор с короткой рукоятью. Потом я проснулся.


Это был странный сон. Я не помнил, чтобы был в какой-либо стране, кроме Венесуэлы и Америки. И я ни разу в жизни не стрелял в мужчину. Или я? Для меня все это не имело смысла.


Когда наступило утро, мне принесли поднос с едой, и я с жадностью поел. Закончив, я рассмотрел свое лицо в зеркале. По крайней мере, это было знакомо. Но, похоже, это лицо не принадлежало Рафаэлю Чавесу. Я взглянул на одежду, которую мне принесли, но не узнал ее. Карманы были пусты, опознания не было. Примерно через час пришел Менендес и отвел меня обратно в комнату со стулом с проволокой и другим оборудованием.


«Доброе утро, сеньор Чавес», - поприветствовала меня девушка, назвавшаяся Таней. "Вы готовы к новому лечению?"


«Да, я так полагаю», - сказал я, глядя на машины. «Но все ли это необходимо? Я хотел бы знать, какое лечение я получаю».


«Пожалуйста, - сказала Таня, показывая мне большой стул. «Вы должны нам доверять, сеньор Чавес. Мы ваши друзья».


Я сел в кресло, но мне стало не по себе. Я хотел выбраться из этого здания, побродить по улицам Каракаса, вернуться в свою квартиру на Авенида Боливар. Я был уверен, что эти знакомые виды вернут мне память и сделают меня здоровым. Я пообещал себе, что, если это занятие не принесет результатов, я сразу пойду домой.


«А теперь расслабься», - сказал мне человек по имени Калинин.


"Я дам вам легкое успокаивающее ». Он воткнул мне в предплечье шприц и сделал подкожную инъекцию.


В моей голове промелькнуло название. Намбулин. Где я слышал это раньше? Прежде чем я смог больше думать об этом, я начал чувствовать, что меня охватывает глубокая эйфория, и я потерял интерес к словам и всему остальному.


Кто-то поправил мне головной убор. Я не возражал. Через минуту я услышал голос Тани.


«Вы хотите закрыть глаза. Вы закроете их на счет до пяти». Она посчитала, и мои глаза закрылись. В темноте внезапно вспыхнул цвет, и я услышал какую-то странную музыку, которая почему-то показалась мне знакомой. Голос умолк, но цвета и музыка продолжали тянуть меня вниз и вниз. Мне казалось, что я на эскалаторе. Затем из моей головы раздался другой голос. Голос рассказывал мне обо мне все. Каждая мелочь, от даты моего рождения до моей недавней деятельности в левом движении за освобождение Венесуэлы от тиранического империализма Соединенных Штатов. Были изображения конкретных сцен. Когда все закончилось, я получил подробную картину своего прошлого. Моя амнезия излечилась.


Я был членом политической группы под названием «Виджиланте», целью которой было свержение правительства Венесуэлы и установление левого режима с помощью русских. Меня завербовали несколько месяцев назад, и пару дней назад я был ранен во время демонстрации у американского посольства.


Таня снова заговорила. "Ваш лидер попросил нас сообщить вам, что ряды дружинников истончаются из-за трусливого дезертирства перед лицом жестокой полицейской тактики. Поэтому действовать необходимо сейчас. Вы были выбраны, чтобы провести это действие.


«Венесуэла стала слишком зависимой от Соединенных Штатов», - продолжила она. «Соединенные Штаты покупают около 40 процентов экспорта нефти Венесуэлы, что дает американцам смертельную экономическую хватку для Венесуэлы. Президент Венесуэлы и его капиталистическое правительство должны быть уничтожены, прежде чем они передадут всю страну американцам. Был разработан план. разработан с учетом предстоящей Каракасской конференции.


«Конференция будет встречей между президентом Венесуэлы и вице-президентом Соединенных Штатов. Она предоставит уникальную возможность нанести удар обоим этим врагам народа. Позже вам сообщат о характере план и детали того, как это должно быть выполнено. Вы понимаете? "


"Да, я понимаю."


«Хорошо. Когда вы проснетесь, вы вспомните в деталях все, что я вам сказал, и все, что вы слышали и видели, находясь в глубоком трансе. Если в вашем уме возникнут вопросы о деталях, ваше подсознание даст ответы и заполнит любые пробелы это может вас беспокоить. Вы не будете подвергать сомнению свою идентичность как Рафаэля Чавеса и не будете сомневаться в обоснованности его политической философии ».


Через несколько минут мои глаза естественным образом открылись, и я вспомнил, как Таня считала в обратном порядке от пяти до одного. Я также вспомнил все о своей прошлой жизни. Что бы они ни сделали со мной, это сработало. Я полностью оправился от амнезии.


Таня улыбнулась. - "Как вы себя чувствуете, товарищ?"


"Очень хорошо", - ответил я. «Наркотик заставил меня вспомнить. Я должен принять участие в миссии против Каракасской конференции, теперь я вспомнил об этом. Я буду готов?»


«Вы будете готовы», - сказала она.


Калинин отвернулся и подошел к технику в дальнем конце комнаты, оставив нас с Таней наедине. «Мы с тобой… мы знаем друг друга лучше, чем я помню?» Я спросил. У меня был мимолетный образ Тани, лежащей обнаженной на диване.


Что-то было в ее глазах, затем ее лицо расплылось в легкой улыбке. «Я надеялся, что ты вспомнишь. У нас был вечер вместе. Разве ты не помнишь?»


«Не совсем», - сказал я. «Но мельком, некое воспоминание я получил, мне хотелось бы вспомнить больше».


Она тихонько рассмеялась. «Возможно, мы снова проведем несколько минут вместе, прежде чем ты покинешь клинику».


«Это то, чего стоит ждать», - сказал я.


Хотя я чувствовал себя полностью хорошо, они настаивали, чтобы я остался в своей комнате и отдохнул. Я немного подумал о Тане. Странно. Моя миссия была самым важным в моей жизни, но я не мог перестать думать об этой необыкновенной девушке.


Когда я не думал о Тане, я пытался восстановить прошлое, которое почти забыл из-за аварии. И как я попытался вспомнить, мне вспомнился небольшой инцидент. Я босиком забежал в глиняный дом на окраине Маргариты. Потом я вспомнил, что этот дом был моим домом, а хорошенькая черноволосая женщина по имени Мария была моей мамой. Она и мой отец умерли, когда мне было девять лет. Вскоре после этого я приехал в Каракас, где жил у родственников и учился на государственного служащего.


Во всем этом все еще было что-то странное. Я мог вспомнить кое-что из своего прошлого, но эти вещи казались нереальными, мысленные образы блеклые и туманные. И когда я перестал думать о них сознательно, они просто исчезали в забвении и не казался настоящей частью меня.


Удивительно, но самыми яркими моими воспоминаниями остались те несколько лет, которые я провел в Америке, работая на погрузочной платформе.


Я провел весь день в своей комнате. В ту ночь ко мне пришла Таня. Она вошла тихо и закрыла за собой дверь. Я встал с края койки, где читал газету о Каракасской конференции. У нее был стетоскоп, а в руке она держала планшет.


"Могу я пощупать твой пульс?" спросила она.


"Конечно."


Она держала мое запястье своей маленькой мягкой рукой. Наши взгляды встретились, и она быстро отвернулась. Она сделала отметку на своей диаграмме, затем приставила стетоскоп мне к груди и с минуту прислушивалась.


"Вы чувствуете тошноту?"


"Нет."


"Есть ли потоотделение во сне?"


«Не то, чтобы я помнил».


Мой взгляд переместился с ее полных губ на чувственные изгибы ее тела. И снова в моей голове промелькнул дразнящий образ - Таня обнаженной на диване. Ее следующий вопрос казался экстрасенсорным.


«Ты сказал, что вспомнил ... близость между нами, Рафаэль».


"Да, я вспомнил это."


"Не могли бы вы рассказать мне, что вы вспомнили?"


Я улыбнулся. "Нет. Это была ты. На диване".


Ее прекрасные голубые глаза избегали моего взгляда. Я взял у нее планшет и стетоскоп и бросил их на пол. Затем я нежно притянул ее к себе. Я поцеловал ее, и она ответила.


"Ты действительно спала со мной, не так ли?" - тихо спросил я.


Она попыталась отодвинуться, но я удержал ее. «Рафаэль, ты не любовник», - возразила она. «Ты революционер. У тебя не было времени на женщин».


«Я, должно быть, нашел время хотя бы раз, - напомнил я ей.


Ее глаза нашли мои. «Да, один раз». Казалось, она вспоминает. «Незадолго до демонстрации у американского посольства. Я принесла записку в вашу квартиру, и вы просили меня остаться».


«И мы поцеловались, и я прижал тебя так близко», - сказал я, медленно проводя руками по всей длине ее тела.


«Рафаэль, пожалуйста…» - слабо запротестовала она.


Я расстегнул ее форму до талии и просунул руку внутрь, прижимая ее к себе. Я ласкал ее груди и чувствовал, как от моего прикосновения ее соски затвердевают.


"Рафаэль ..."


Мы снова целовались. Она перестала сопротивляться и с внезапной огромной страстью ответила на мою ласку, ее тело отчаянно напряглось, когда я исследовал ее рот. Когда поцелуй закончился, мы оба затаили дыхание и жаждали большего.


«О, Боже, Рафаэль», - выдохнула она.


Она скинула форму и уронила ее на пол. Я наблюдал, как она стягивала трусики со своих длинных гладких бедер. Она подошла к койке и потянулась, ее тело дрожало от возбуждения. Я быстро разделся и лег рядом с ней. Мои пальцы и губы перебирали каждый дюйм ее горячей дрожащей плоти.


Внезапно она попыталась отодвинуться, но я крепко прижал ее. "Что я делаю с тобой?" воскликнула она. Я подавил ее слова, глубоко погрузившись в ее рот языком. Она снова начала отвечать.


Я не знал, что она имела в виду, и мне было все равно. Я мог думать только о ее спелом, теплом теле. Она застонала от желания, когда я перевернулся на нее. Ее бедра открылись для меня, и я чувствовал, как ее ногти впиваются в мою спину. Я резко вошел в нее, и она вскрикнула от удовольствия. Тогда все было тьмой, безотлагательностью и нарастающей необузданной страстью.


Шестая глава.


Меня снова привязали к стулу, и в комнате было совершенно темно. Они сделали мне еще одну инъекцию, но на этот раз не было никаких умоляющих голосов. Во мне действовал только наркотик. Тани и Калинина даже в комнате не было.


Они что-то упомянули о «последней фазе». Я слышал, как они говорили это по-русски, и почему-то все понял, хотя я не помнил, чтобы когда-либо учил русский.


Когда я сел в кресло, в темноте передо мной возник образ. Это был президент, и он произносил политическую речь. Он был всего в двадцати футах от меня и жестикулировал во время разговора. Он говорил вещи, которые меня очень расстраивали. Я покрылся холодным потом. Эйфория сменилась сильным гневом, поскольку слова президента становились все более и более оскорбительными, все громче и громче. Его лицо медленно исказилось и стало ужасно искаженным. Через минуту лицо было всем, что осталось от изображения. Он начал расширяться, становясь все больше и уродливее, по мере того как яд хлестал из его скрюченных губ. Лицо было так близко, что я подумал, что могу протянуть руку и атаковать его.


Я услышал крик в комнате и понял, что он исходил из моего собственного горла. Я яростно дотянулся до этого ужасного лица, пытаясь разорвать плоть голыми руками, царапая ее пальцами.


Но я не мог этого достичь. Крик был воплем полного разочарования и жалкого отчаяния из-за невозможности дотянуться до ужасного лица и уничтожить его. Через минуту голос затих, и воцарилась тишина, искаженное лицо продолжало двигаться передо мной.


Вдруг


Голос Тани раздался из темноты. «Это ваш враг. Это человек, который стоит между вашим народом и свободой. Он мерзкое, уродливое животное, и он питается трупами своего народа. Вы всегда его не любили и боялись, но теперь вы поглощены отчаянным, жестоким отвращением. Вы ненавидите его больше, чем когда-либо ненавидели кого-либо или что-либо в своей жизни ».


Я думал, что моя грудь вот-вот взорвется от отвращения и ненависти, которые я испытывал к искаженному лицу. Я все время вспоминал гнусные слова президента и сжимал кулаки до тех пор, пока ногти не разорвали ладони.


Наконец изображение исчезло в темноте и сменилось другим. Сначала это было мне не знакомо, потом я вспомнил об этом из газеты. Это был американский вице-президент. Он говорил по-английски, но я его прекрасно понимал. Он объяснил, что будет тесно сотрудничать с правительством Венесуэлы, что Соединенные Штаты будут предлагать больше экономической и военной помощи, чтобы президент Венесуэлы оставался у власти. Пока он говорил, его лицо изменилось. Его глаза становились все более злыми, а из уст извергались отвратительные, отвратительные слова.


Когда наконец зажегся свет, я был весь в поту. Техник снял меня со стула и отвел обратно в мою комнату. Наркотик и непреодолимые эмоции полностью истощили мою энергию. Мои ноги были настолько слабыми, что я едва могла ходить.


Вернувшись в мою комнату, техник помог мне сесть на койку и посмотрел на меня сверху вниз.


Он спросил. - "С тобой все впорядке?"


"Я думаю так."


Он сказал любезно. - «Это все необходимо для вашей миссии».


Я глубоко вздохнул. - "Где Таня Савич?"


«Она занята проектом».


«Я должен ее увидеть».


«Боюсь, это невозможно».


Я посмотрел на него. Это был молодой венесуэлец по имени Сальгадо. Его лицо выглядело честным. Может быть, из-за откровенности, которую я там увидел, я выпалил то, о чем даже не догадывался, что думал.


«Неужели я тот, кем меня называют? Неужели все это необходимо для народной революции?»


Его глаза сузились на меня. "Ты сомневаешься в этом?" - с тревогой спросил он.


«Я… я не знаю. Думаю, что нет. Иногда мне кажется, что я схожу с ума».


«Вы не сошли с ума. На самом деле, вы сейчас вполне здоровы». Его голос был успокаивающим.


Я спросил. - «Как долго я был здесь в клинике?»


Он заколебался, словно задаваясь вопросом, отвечать ли мне. «Позавчера вечером вас привел товарищ».


"А когда я буду готов уехать?"


"Cегодня."


Я слабо приподнялся на локте. - "В самом деле?"


«Последний этап завершится сегодня позже. У вас будет еще несколько ознакомительных занятий. Следующий будет не очень приятным для вас, но он закончится раньше, чем вы узнаете об этом. Это абсолютно необходимая часть вашей подготовки к работе на конференции ".


"Что это за работа?"


«Они скажут вам позже сегодня».


Вдруг дверь отворилась, и вошел доктор Калинин. Он сердито посмотрел на техника. «Что это? Почему вы все еще с сеньором Чавесом?»


Техник выглядел испуганным. - «Он хотел поговорить немного».


«Возвращайся к работе», - коротко сказал Калинин.


"Да, конечно." Сальгадо повернулся и вышел из комнаты.


Я смотрел, как Калинин подходит ко мне. Мне не нравилась мысль о том, что здесь правят русские и что моим соотечественникам не разрешается говорить со мной. Венесуэлец должен контролировать свою революцию, но Калинин относился к Сальгадо как к низшему.


Калинин натянуто улыбнулся мне. «Мне очень жаль, что так резко отнял у вас Сальгадо, сеньор Чавес, но у него есть обязанности в другом месте. Вы хорошо себя чувствуете?»


«Прекрасно», - ответил я.


Он пощупал мой пульс и какое-то время ничего не говорил.


«Очень хорошо. Тебе следует отдохнуть, а мы придем за тобой после обеда. У тебя впереди серьезное занятие».


"Неужели я действительно могу покинуть это место сегодня поздно вечером?"


Мой вопрос застал его врасплох. Но после короткой паузы он ответил: «Да. Сегодня вечером вы будете готовы».


«Хорошо», - сказал я. «Ненавижу заключение».


«Мы все тоже», - сознательно сказал он. «Но мы должны приносить жертвы во благо революции. Разве это не так?»


Я кивнул. Калинин натянуто улыбнулся и ушел.


Я заснул ненадолго. Вдруг я услышал собственный крик. Я сел на койку прямо, весь в поту и трясясь. Я провел дрожащей рукой по рту, глядя на противоположную стену. На меня было не похоже бояться - столько я знал о себе. Должно быть, они давали мне лекарство. Мне приснился еще один кошмар.


Я видел уродливые лица из темной комнаты и слышал резкие злые голоса. Все это было смешано с моими образами. Я шел по темному переулку с «люгером» в руке. Я повернул за угол, и внезапно передо мной появилось огромное искривленное лицо. Он выглядел как президент, но это было деформированное лицо висящее в темноте.


Я стрелял из люгера снова и снова, но это отвратительное лицо только смеялось надо мной. Рот открылся, угрожая поглотить меня. На меня приближались длинные острые зубы. Тогда я закричал.


После легкого обеда меня отвели обратно в комнату с машинами - они называли это комнатой ориентации. Техник предупредил меня, что этот сеанс будет другим, и он не преувеличивал. Таня встретила меня в комнате, когда техники привязывали меня к креслу.


«Это будет неприятно», - сказала она. «Но все закончится раньше, чем вы это узнаете».


«Я думал о тебе раньше», - сказал я. «Я просил тебя, но они сказали, что ты слишком занята, чтобы меня видеть».


Мужчины закончили связывать меня ремнями и подошли к одной из машин. Раньше они не использовали его. У него была небольшая панель управления, но на его прилавке были десятки мигающих цветных огней.


«То, что они сказали тебе, было правдой», - ответила Таня.


"Увижу ли я тебя снова после того, как уйду отсюда?"


Она отвернулась. «Возможно. Все зависит от исхода миссии».


«Я ничего не знаю о миссии», - напомнил я ей.


"Скоро ты будешь знать".


На этот раз они использовали другие приспособления - проволочную металлическую ленту на груди и новый головной убор. Таня проследила, чтобы все было как следует, и вышла из комнаты.


Они выключили свет, и я увидел еще несколько фотографий в темноте. Изображения были даже более реальными, чем те, что я видел тем утром. На этот раз мне не сделали укол, но я знал, что действие утренней дозы еще не полностью исчезло.


Президент появился в комнате. Он шел сквозь толпу, злобно махая руками и улыбаясь. Как только изображение появилось, повязка начала что-то делать со мной. В голове возникло ужасное давление, боль стала почти невыносимой. Пока я смотрел, как движутся изображения, агония усиливалась. Я изо всех сил пытался освободиться, открывая и закрывая рот и прищурившись от боли. Стало только хуже, пока я не подумал, что моя голова вот-вот взорвется. Крик вырвался у меня из горла. Мужчина отделился от толпы и побежал к президенту, размахивая огромным мачете. Лезвие соединилось, обезглавив президента, и его голова полетела в толпу, проливая кровь повсюду. Люди смеялись и смеялись.


Боль исчезла, и я почувствовал только сладкую пустоту физического комфорта. Президент был мертв, и мир был спасен от его тирании.


Я надеялся, что сеанс закончился, но этого не произошло. Еще одна сцена заполнила комнату, когда президент произносил публичную речь. Боль пришла снова, и я уперся в нее, свернувшись внутри, чтобы сопротивляться ей. Но меня это поразило. На этот раз ужасное давление в голове сопровождалось острой болью в груди, как будто у меня случился сердечный приступ. Я слышал свой крик, но боль не проходила. Мужчина наставил пистолет на президента и оторвал выстрелом ему затылок. Боль сразу утихла.


Но снова комната наполнилась изображениями, на этот раз американского вице-президента. Он ехал на черном «Кадиллаке» на официальном параде, и я знал, что президент Венесуэлы ехал впереди него в машине. Вице-президент был в дорогом костюме в тонкую полоску, империалистически жестикулируя толпе. Давление снова пришло, но на этот раз не было сжатия в груди, только ужасная боль в голове. В результате внезапного взрыва дыма и обломков машина вице-президента была уничтожена невидимой бомбой, и все находившиеся в машине погибли. В комнате прогремел второй сильный взрыв, и машина президента Венесуэлы разрушилась. Боль прошла навсегда.


Я рухнул в кресло, когда меня отстегнули и отключили прибор. Рядом со мной был доктор Калинин, но я не видел Тани.


«Худшее уже позади, - сказал он мне.


Когда он закончил слушать меня своим стетоскопом, он помог мне встать со стула и провел по коридору в обычную проекционную комнату. На дальней стене был встроен экран, а в задней части комнаты была будка для проектора.


Калинин вложил мне в руку заряженный «Люгер». Я тупо смотрел на него, все еще онемев от жестокого сеанса. Это был пистолет, из которого я стрелял в своем кошмаре.


«Наркотик уже закончился, - говорил мне Калинин, - и ваша реакция на различные раздражители во время этой части подготовки будет вполне естественной. Вы будете держать пистолет и делать все, что захотите. . "


Я просто смотрел на большой пистолет. Я знал, что это немецкий пистолет, но почему-то ассоциировал его с Соединенными Штатами. Пока я пытался это понять, в комнате потемнело, и фильм начался. Это были настоящие фотографии, вероятно, сделанные в последние пару дней на предконференционных встречах. В фильме был показан президент, идущий по дорожке перед


Паласио де Мирафлорес, рядом с ним американский вице-президент. Вокруг были операторы, и президент небрежно разговаривал со своим американским гостем.


Когда фигуры на экране, казалось, приближались ко мне, в моей груди поднялось непреодолимое чувство ненависти, и я почувствовал тревожное чувство в голове, чувство сильного дискомфорта. Боль усилилась с чувством полного отвращения. Я больше не видел экрана. Идущие ко мне мужчины стали очень реальными. Я поднял пистолет в правой руке и направил его на две фигуры. Я сначала нацелился на президента. Я дрожал от ненависти и боли, и пот тек по моему лбу. Я нажал на курок. Фигуры спокойно шли ко мне. Я был в ярости. Я стрелял из пистолета снова и снова, и на груди президента плотным узором образовывались черные дыры. Через минуту я спустил курок на пустой патронник. Тем не менее две фигуры продолжали приближаться ко мне. Я метнул в них пистолет, а затем в приступе ярости ринулся к ним. Я сильно ударился и тяжело упал на пол.


Загорелся свет, Калинин помог мне подняться. Я задыхался и был истощен. Теперь, когда фильм закончился, боль и гнев ушли из меня.


«Очень хорошо», - слащаво говорил Калинин. "Отлично, вообще-то".


«Я хочу… убраться отсюда», - сказал я ему.


«Хорошо, - сказал он. «Мы не будем нуждаться в вас до сегодняшнего дня, когда у вас будет последняя сессия. Можете вернуться в свою комнату».


Меня отвели обратно в белую комнату с койкой, и я тяжело лег. Казалось, что прошло несколько мучительных бессонных дней с тех пор, как я проснулась тем утром. Я заснул ненадолго. Но на этот раз кошмара не было. Вместо этого мне приснился очень подробный сон о Тане. Она была обнаженной в моих руках. Теплая мягкость ее тела поглотила меня, поглотила меня желанием. Все чувства были разбужены - я слышал ее прекрасный голос и чувствовал опьяняющий аромат ее духов. И на протяжении всего сна, в пылу страсти, она все время говорила мне: «Прости, Ник. Прости, Ник».


Я не мог понять, почему она использует это иностранное имя, но не стал поправлять ее. Меня не волновало, как она меня называла. Ничто не имело значения, кроме горячей, требовательной плоти, извивающейся подо мной.


Я внезапно сел. Я подумал о Тане и ее использовании иностранного имени. Ник. Что это значит? Я мечтал о Люгере, который Калинин воткнул мне в кулак. Пока я лежал там, ожидая, что они приведут меня на заключительную сессию, я подумал, не было ли за последние пару дней чего-то большего, чем я знал, большего, чем говорили мне эти люди. Но они должны были быть законными. Они знали все обо мне, все о моей философии и моей работе с движением. Мы все работали ради одного дела, и я должен был им доверять.


Когда они пришли за мной, они сказали, что сейчас ранний вечер, и меня отпустят через несколько часов после хорошей еды. Меня отвели в ориентационную, но не пристегивали к большому стулу. Вместо этого они попросили меня сесть на обычный стул рядом с Сальгадо. Через некоторое время он ушел, и вошли Таня и Калинин с третьим человеком, русским по имени Олег Димитров.


«Сеньор Димитров тесно сотрудничает с лидером движения», - объяснил мне Калинин.


Я перевел взгляд с мужчин на Таню. Под мышкой она несла пачку бумаг. Она неуверенно мне улыбнулась.


"Мы начнем?" - безлично спросила она.


«Хорошо, - сказал я. "Давайте начнем."


Они придвинули три стула и сели лицом ко мне, мужчины по обе стороны от Тани. Она положила бумаги себе на колени. Димитров пристально смотрел на меня, как бы пытаясь оценить мои сокровенные мысли и чувства.


«Мы просим вас еще раз пройти курс терапии», - сказала Таня. «Тогда ты будешь готов».


Калинин готовил шприц. Он наклонился вперед со стула и сделал мне укол. «На этот раз вы получите только небольшое количество успокаивающего средства, - сказал он, - потому что мы выпустим вас сразу же после окончания сеанса». Жидкость попала в мою вену, он вытащил иглу и прижал ватный диск к крошечной ране.


«Теперь, - сказала Таня своим ровным, тихим голосом, - вы чувствуете себя очень расслабленным и спокойным». Ее голос гудел, лаская мой мозг, и вскоре я оказался в его власти. Я был полностью покорным.


«На этот раз я попрошу вас открыть глаза, но вы не должны выходить из глубокого транса. На счет пять вы откроете глаза, но останетесь в гипнотическом состоянии».


Она медленно считала. Когда она сказала пять, мои глаза открылись. Я переводил взгляд с одного лица на другое. Я прекрасно осознавал все, что меня окружало, но все еще пребывал в состоянии высшей эйфории. Я был полностью расслаблен и знал, что нахожусь в полной власти этого голоса.


"Вы были выбраны для выполнения наиболее важной миссии"


Эта миссия, которую все же предприняла революция, - серьезно сказала Таня. - Послезавтра состоится Каракасская конференция. Будет утренняя и дневная сессия. Будут присутствовать президент Венесуэлы, вице-президент Соединенных Штатов и другие высокопоставленные лица. Конференция состоится во Паласио де Мирафлорес.


«Вы пойдете на дневное заседание непосредственно перед тем, как конференция собирается снова. Вам дадут графин с водой, который вы можете перенести в комнату. Когда конференция возобновится, устройство, спрятанное в графине, убьет всех в этой комнате».


Меня охватила дрожь удовольствия.


«Вы не будете использовать оружие, чтобы убить наших врагов, как вы пытались сделать раньше. Но вы убьете их. Вы понимаете?»


"Да, я понимаю."


«Ваше лицо будет выглядеть по-другому, когда вы проснетесь от этого транса. Мы сделаем вас похожим на американского шпиона по имени Ник Картер».


«Ник Картер», - повторил я. Ник! Так называла меня во сне Таня. Это было предчувствие, как в сновидении о «Люгере».


"Вы войдете в здание под именем Ника Картера. Член нашей группы даст вам графин со скрытым устройством. Вы отнесете графин в конференц-зал и поставите его на стол. Вы сможете это сделать, потому что это Ник Картер, от которого мы избавились, имеет высший уровень допуска на конференцию ".


«Я понимаю», - сказал я.


«В течение следующих двух дней вы будете изображать из себя Ника Картера. Сейчас я начну читать из файла об этом агенте, и вы должны помнить каждую деталь, чтобы вы могли успешно выдавать себя за Картера. Кроме того, у вас есть определенные знания о этот человек глубоко внутри вас. Вы можете использовать только достаточно этого знания, чтобы выполнить свое олицетворение, и не более того ».


Она читала бумаги на коленях. Информацию запомнить было несложно. Как-то мне это показалось очень знакомым.


«Это я выдала себя за Ильзу Хоффман», - заключила Таня. «После того, как мы освободим вас, вы немедленно сообщите об этом боссу Картерса, Дэвиду Хоуку. Он поинтересуется, почему вы были вне связи в течение двух дней, и он спросит обо мне, которую он знает как Илзе Хоффманн. Вы скажете, что вы съездили со мной на загородную виллу на несколько дней, потому что вы хотели проверить меня, но теперь вы убеждены, что я вне подозрений ".


«Да», - сказал я. «Выше подозрений». Информация неизгладимо записывалась в моем мозгу.


"Вы будете выдавать себя за Ника Картера так же ловко, как и умеете, делая все, что от вас ожидают до полудня в день конференции. Затем вы проигнорируете любые приказы, которые они могут вам дать, и отправитесь во дворец. Вы должны быть в коридоре прямо у входа в конференц-зал ровно в час дня. В это время к вам подойдет наш человек. На нем будет темно-синий костюм и красный галстук с белой гвоздикой на лацкане. Он протянет вам этот графин, который из тех, что будет использоваться на столе для переговоров ". Она взяла у Димитрова большой богато украшенный графин. «Внутри него, под ложным дном, будет это устройство».


Она осторожно удалила электронный гаджет. Это было похоже на причудливое транзисторное радио.


«Устройство управляется с помощью пульта дистанционного управления. Оно излучает звук в широком диапазоне частот, шире, чем все, что было разработано ранее. На определенных частотах и уровнях громкости звук разрушает центральную нервную ткань. Очень короткое воздействие приводит к мучительной смерти».


Она заменила гаджет в графине. "Устройство будет настроено на нужную частоту с помощью пульта дистанционного управления после начала дневного сеанса. В течение нескольких минут оно убьет всех в пределах слышимости, но не затронет никого за пределами комнаты. После того, как оно выполнит свою работу, оно издавать гораздо более низкий звук, который по-прежнему будет звучать очень высоким для ваших ушей. Вы сможете услышать этот звук за пределами конференц-зала, где вы будете находиться ».


«Я услышу звук за пределами конференц-зала», - повторил я.


"После того, как наш человек даст вам графин для воды, вы подойдете к охранникам у двери комнаты и скажете им, что персонал дворца попросил вас доставить графин, чтобы была свежая вода для членов конференции. Поскольку у Ника Картера есть разрешение на вход в конференц-зал, они позволят вам отнести графин внутрь и поставить его на стол. Оставьте его у стены, а другой графин отнесите в ближайшую служебную комнату в коридоре. будете держаться подальше от непосредственной близости, пока не увидите, что все вошли в конференц-зал для дневной сессии.


«Когда вы услышите пронзительный звук из комнаты, вы узнаете, что устройство выполнило свою работу. Теперь слушайте внимательно». Димитров встал и повернул циферблат на маленькой машинке на соседнем столе. Я услышал пронзительный крик, который напомнил мне шум некоторых самолетов.


«Это звук, который вы услышите».


Голос его остановился на мгновение. «Когда вы это услышите, - медленно сказала она, - вы вспомните все, что было похоронено в вашем подсознании. Вы вспомните все, что я говорил вам ранее не помнить. Вы вспомните все, что произошло до вашего обращения в эту клинику. Но вы не запомнит ничего, что здесь произошло. Это откроет вам правду, но приведет к серьезному замешательству. Вы признаетесь первому человеку, который заговорит с вами, что вы подложили устройство смерти в конференц-зал. Все ли это ясно? "


«Все ясно, - сказал я.


«Кроме того, когда наш человек вручает вам графин, он скажет:« Viva la revolución! Эти слова укрепят вашу решимость убить президента Венесуэлы и американца, и вы почувствуете непреодолимое желание отнести графин в комнату, как я. проинструктировал вас ".


«Viva la revolutión», - сказал я.


Калинин встал, подошел к столику и достал подаренный мне «люгер» и стилет в ножнах. Он вручил мне оружие.


«Поставь пистолет», - сказала Таня. «Ножны на стидете должны быть прикреплены к вашему правому предплечью».


Я последовал ее инструкциям. Оружие казалось мне неудобным и громоздким. Калинин принес мне темный пиджак и галстук, и Таня велела надеть их поверх оружия.


«Оружие принадлежало Нику Картеру, - сказала Таня. «Вы будете знать, как ими пользоваться. Одежда тоже была его».


Димитров наклонился и что-то прошептал Тане на ухо. Она кивнула.


«Вы не будете пытаться вернуться в свою квартиру на Авенида Боливар. Вы также не будете связываться с Линчевыми или кем-либо, кто связан с этой миссией, даже с персоналом этой клиники».


«Очень хорошо», - сказал я.


«Теперь, Рафаэль Чавес, вы выйдете из гипноза, когда я отсчитаю от пяти до одного. Вы будете бегло говорить по-английски, и это язык, который вы будете использовать, пока не выполните свою миссию. Вы будете готовы к завершите миссию, и вы будете следовать всем моим инструкциям в точности.


«Я начну счет сейчас. Пять. Вы - Рафаэль Чавес, и вы измените ход современной истории Венесуэлы. Четыре. Ваш президент и вице-президент Соединенных Штатов - ваши смертельные враги. Три. Вы не задумывались. , без цели, но убить этих двух мужчин так, как мы запланировали. Два. Когда вы проснетесь, вы не узнаете, что находились под гипнозом. Вы не вспомните имена тех, кто здесь с вами, но вы узнаете, что мы друзья революции, которые подготовили вас к вашей миссии ".


Когда она достигла номера один, тройка передо мной на минуту, казалось, расплылась, а затем снова стала сфокусированной. Я переводил взгляд с одного лица на другое.


"Ты хорошо себя чувствуешь, Рафаэль?" - спросила милая молодая женщина.


«Я чувствую себя прекрасно», - ответил я ей по-английски. Удивительно, но я сказал это без труда.


"Кем ты будешь в следующие два дня?"


«Ник Картер, американский шпион».


"Что вы будете делать после того, как уедете отсюда?"


«Доложите человеку по имени Дэвид Хок. Я скажу ему, что был с вами - с Илзе Хоффманн - во время отсутствия Картера».


«Хорошо. Иди посмотри на себя».


Я подошел к зеркалу. Когда я увидел свое лицо, оно выглядело иначе. Они изменили мою внешность, так что я выглядел в точности как Ник Картер. Я залез в пиджак и вытащил «люгер». Имя Вильгельмина промелькнуло в моей голове. Я понятия не имел, почему. Во всяком случае, это не казалось важным. Я вытащил затвор и вставил патрон в патронник пистолета. Я был удивлен своей способностью обращаться с оружием.


Я снова повернулся к троим из них. «Я не знаю ваших имен», - сказал я.


Мужчины явно удовлетворенно улыбались. Однако заговорила девушка. «Вы знаете, что мы ваши друзья. И друзья революции».


Я колебался. «Да», - сказал я. Я нацелил пистолет на свет через комнату и прищурился вдоль ствола. Это был прекрасный инструмент. Я сунул его обратно в кобуру.


«Кажется, ты готов», - сказала девушка.


Я задержал ее взгляд на мгновение. Я знал, что между нами что-то было, но не мог вспомнить ее имени. "Да я готов." Я почувствовал внезапное желание уйти оттуда, заняться самым важным делом в моей жизни - миссией, к которой меня подготовили эти люди.


Мужчина в деловом костюме заговорил. Его голос казался довольно авторитарным. «Тогда иди, Рафаэль. Отправляйся на конференцию в Каракас и убей своих врагов».


«Считай, что это сделано», - сказал я.


Седьмая глава.


"Где, черт возьми, ты был?"


Дэвид Хоук в черной ярости топал по номеру отеля. Его седые волосы были взлохмачены, а вокруг холодных голубых глаз образовывались глубокие морщинки. Я не знал, что американцы способны на такие приступы гнева.


«Я был с девушкой», - сказал я.


«Девушка! На два дня? Во время вашего безвременного отпуска произошли важные события. Было бы не плохо, если бы вы пришли сюда на инструктаж».


"Она казалась слишком заинтересованной слишком быстро, - сказал я. - Мне нужно было выяснить, использовалась ли она как-то против нас. Она пригласила меня на пару дней на загородную виллу, и я не мог связаться с вами до того, как мы уехали. После того, как мы добрались до виллы, у меня не было никакой возможности с вами связаться ".


Хоук прищурился, глядя на меня, и я боялся, что он видит меня сквозь мою маскировку. Я был уверен, что он знал, что я не Ник Картер, и он просто играл со мной в игры.


"Это вся история?" - едко спросил он.


Он не верил в это. Мне приходилось импровизировать. «Ну, если ты должен знать, я заболел. Сначала я подумал, что девушка меня отравила, но это был просто тяжелый случай болезни туриста. Я бы не принес тебе ничего хорошего, даже если бы мог установить контакт ".


Когда я говорил, его глаза были прикованы к моему лицу. Наконец они немного смягчились. «Господи. Мы находимся на пороге кульминации нашей самой большой миссии за многие годы, и вы решаете заболеть. Что ж, может, это моя вина. Может, я слишком сильно вас подталкивал».


«Мне очень жаль, сэр», - сказал я. «Но мне нужно было проверить девушку. Теперь я убежден, что она вне подозрений».


«Ну, я думаю, это что-то, даже если это что-то негативное».


«Может, это была охота на диких гусей», - сказал я. «В любом случае, я вернулся к работе. Что нового?»


Хоук вытащил длинную кубинскую сигару. Он откусил конец и закатал его в рот, но не зажег. У меня было сильное ощущение дежа вю - Ястреб в другом месте, делающий то же самое. Все предчувствия и вспышки невозможных полу-воспоминаний заставляли меня нервничать.


«Вице-президент сошел с ума. Он говорит, что мы переусердствовали с вопросами безопасности. Он схватил нескольких сотрудников ЦРУ и отправил дополнительных ребят из Секретной службы домой. Сказал, что для прессы неприятно иметь армию охранников вокруг, как будто мы не доверяем венесуэльской полиции ".


«Это очень плохо», - сказал я. На самом деле все было нормально. Чем меньше вокруг будет американцев, для которых я буду действовать, тем легче будет моя работа, когда я приеду на конференцию.


«Ну, во дворце все еще много людей с пистолетами в карманах. Я вызвал N7, когда подумал, что ты мог бы быть где-то на дне шестифутовой дыры».


Впервые я понял, что одна из причин, по которой Хоук был так зол, заключалась в том, что он действительно беспокоился обо мне. Вернее, о Нике Картере. Каким-то образом это осознание тронуло меня, и я поймал себя на мысли, что судьба Картера постигла от рук линчевателей.


Я спросил. - «N7 - это Клей Винсент?»


«Да. Он поселился в третьем отеле, Лас Америкас. Я велел ему проверять ваше исчезновение». - саркастически сказал он. «Теперь он может перейти к более важным вопросам. Сегодня вечером вице-президент присутствует на внеплановой вечеринке, которая проводится в садах американского посольства. Президент Венесуэлы обязательно явится. Поскольку конференция состоится завтра, я хочу начать принять особые меры предосторожности, особенно в отношении любых событий, не включенных в первоначальный график ". Он жевал сигару.


Упоминание об этих врагах народа заставило меня вспыхнуть. Меня охватила горячая волна ненависти, и мне пришлось изо всех сил сдерживать это. Одно неверное движение с Хоуком могло разрушить миссию.


«Хорошо, я буду там», - сказал я.


"Ты действительно в порядке, Ник?" - внезапно спросил Хоук.


"Конечно, а почему бы и нет?"


«Я не знаю. Просто на мгновение ты выглядел иначе. Твое лицо изменилось. Ты уверен, что все еще не болен?»


Я быстро принял оправдание. «Это могло быть», - сказал я. «Я сегодня не совсем сам». Я думал, что в любой момент он раскроет мою маскировку, и мне придется убить его из люгера в кармане. Я не хотел его убивать. Он казался хорошим человеком, даже если был одним из врагов. Но любого, кто встанет на пути моей миссии, нужно будет устранить - альтернативы не было.


«Ну, ты действительно не сам», - медленно сказал Хоук. "Я собирался отправить вас в посольство, чтобы проверить, есть ли пара помощников, которые будут во дворце завтра, но я не думаю, что вы готовы к этому. Вам лучше отдохнуть до этого вечера. "


«В этом нет необходимости, сэр», - сказал я. «Я буду счастлив пойти в посольство и…»


«Черт побери, N3! Ты лучше знаешь, чем спорить со мной. Просто возвращайся в свою комнату и оставайся там, пока ты не понадобишься. Я позвоню тебе, когда придет время ехать в посольство».


«Да, сэр», - кротко сказал я, благодарный за возможность избежать большего количества контактов с американцами, чем это было абсолютно необходимо.


«И не связывайся с этой проклятой девушкой», - крикнул мне Хоук.


* * *


Сады посольства прекрасны в любое время, но в тот вечер они были особенно великолепны. Повсюду были фонари. Для гостей были установлены пылающие мангалы и столы с едой. В одном конце сада была площадка, где весь вечер играл оркестр.


Ястреб и Винсент были со мной, но мы не разговаривали друг с другом.


Я раньше встретил Винсента в туалете. Мы обменялись приветствиями, и мне было довольно неловко. Я знал, что должен был знать его, но я не был готов к встрече с другим агентами AX. Мне пришлось блефовать в ходе нашего разговора, и я боялся, что меня не убедили. Винсент кратко рассказал о штаб-квартире AX и о предыдущем задании, над которым мы работали вместе. Я позволял ему говорить и просто соглашался со всем, что он говорил.


Вице-президент появился довольно рано вечером. Я старался полностью его избегать. Его лицо и голос вызвали у меня такие сильные эмоции, что я был уверен, что раскрою свое прикрытие, если встречусь с ним лицом к лицу. Я подошел к группе и просто послушал, как они играют. Музыка была прекрасна, и я с нетерпением ждал того дня, когда моя родина освободится от тирании. Впервые за несколько часов я начал расслабляться.


Но удача не удержалась. Я услышал позади себя голос, и это был ужасный голос американского вице-президента.


«Мистер Картер».


Я повернулся, посмотрел ему в лицо и почувствовал ужасное давление в голове, но боролся с отвращением. Между вице-президентом стояли двое сотрудников секретной службы, которые кивнули мне.


«Мистер вице-президент», - сказал я жестко.


«Я думаю, вы не встречались с президентом», - говорил монстр. Он указал на приближающуюся фигуру, и я увидел человека, которого ненавидел больше всего на свете. Это был прямолинейный и солидный мужчина, на вид безобидный старик с широкой улыбкой и грудью, набитой лентами и медалями. Но я знал, что он олицетворяет, и это заставило мой желудок сжаться. Он подошел и встал рядом с нами. Двое полицейских в штатском и медперсонал были позади.


«Господин президент, это один из лучших молодых людей в наших спецслужбах», - сказал вице-президент. «Мистер Картер».


«Мне приятно познакомиться с вами, мистер Картер».


Близость этого лица делала мой гнев почти неконтролируемым. Я боролся с непреодолимым порывом броситься на него и разорвать на куски голыми руками. Пот выступил у меня на лбу, и я почувствовал сильное сжатие в груди, которая продолжала расти и расти. У меня так сильно болела голова, что я думал, что она вот-вот взорвется.


«Я… я…» - выдохнул я и отвернулся от двух этих мужчин. Мне нужно было взять себя в руки, но я не знал, как это сделать. Я оглянулся с мрачным лицом. «С удовольствием, господин президент, - сказал я.


Все смотрели на меня, как будто я сошел с ума. Сотрудники службы безопасности внимательно изучали меня.


"С вами все в порядке, молодой человек?" - спросил президент.


Мои глаза изо всех сил пытались встретиться с его взглядом. «О да, - быстро сказал я. «Я буду в порядке. У меня только что была схватка с туристами».


Вице-президент внимательно следил за моим лицом. «Вам лучше отдохнуть, мистер Картер», - тихо сказал он. Через минуту они перешли к разговору с американским послом.


В внезапном отчаянии я повернулся, чтобы пойти за ними. Моя рука вошла в куртку. Я собирался вытащить «люгеры» и прострелить им головы. Но когда я почувствовал холодный металл пистолета напротив своей руки, я пришел в себя. Это не было планом, и я должен был подчиняться приказам. Я вытащил руку и вытер пот о куртку. Я весь дрожал. Я оглянулся, чтобы увидеть, заметил ли кто-нибудь мои действия, и когда я повернулся к зданию, я увидел, что мой коллега по AX Клей Винсент смотрит на меня. Он все время смотрел.


Борясь с паникой, я поспешил к задней части здания посольства, в мужской туалет. Мне стало плохо, и я боялся, что меня вырвет. Я все еще дрожал, и казалось, что голова вот-вот расколется.


В туалете я полил голову холодной водой и тяжело прислонился к умывальнику. Я выбросил из головы лица, и боль и тошнота начали утихать. Когда я повернулся, чтобы найти полотенце, Винсент был там.


"Что с тобой, Ник?" он спросил.


Я отвернулся от него и вытерся. «Должно быть, я что-то не то съел», - ответил я. «Я думаю, я все еще немного не в себе».


«Ты выглядишь ужасно», - настаивал он.


«Сейчас я чувствую себя хорошо».


«Вам не кажется, что вам следует обратиться к врачу посольства».


«Черт, нет. Я действительно в порядке».


Последовало долгое молчание, пока я грубо расчесывал волосы.


«Я что-то выпил в том кафе в Бейруте, когда мы работали вместе, - сказал он. «Помнишь? Ты помог мне выбраться из этого. Я просто пытался отплатить за услугу».


Что-то глубоко внутри моего мозга отреагировало, когда он упомянул инцидент в Бейруте. У меня было очень краткое видение, как Клей Винсент падает на старую кирпичную стену, и я собираюсь помочь ему встать на ноги. Через долю секунды сцена исчезла, и я подумал, представлял ли я ее вообще.


Это меня потрясло. Я никогда в жизни не встречал Клея Винсента. Как я мог вспомнить, что был с ним в Бейруте? Я никогда не был за пределами Венесуэлы, кроме того времени, когда я был в США. Я ничего не знал о Ливане. Или я все таки был там?


У меня снова появилось ощущение, что в моем прошлом что-то скрывали от меня в клинике. Что-то очень важное. Но, возможно, я ошибался. Возможно, наркотики стимулировали мое воображение, чтобы я мог придумывать сцены, которые помогли бы мне сыграть роль Ника Картера.


«Извини», - сказал я. «Я ценю ваш интерес, Клей».


Он коротко улыбнулся, но потом к нему вернулась озабоченность. «Ник, какого черта ты делал там после того, как с тобой заговорили?»


"Что вы имеете в виду?" - защищаясь, спросил я.


«Ну, на минуту это выглядело так, как будто ты собирался за своим Люгером. Что происходило?»


Я мысленно пробежал через несколько возможных ответов. «О, это. Думаю, я довольно нервничаю. Я видел, как парень сунул руку в свою куртку, и на минуту мне показалось, что он тянется за пистолетом. Я почувствовал себя идиотом, когда он вытащил платок».


Наши глаза встретились и встретились, когда Винсент оценил мой ответ. Если бы он бросил мне вызов, мне пришлось бы убить его прямо здесь, а это означало бы большие проблемы.


«Хорошо, приятель, - сказал он. Его голос стал мягче. «Тебе лучше отдохнуть, так что завтра тебе станет лучше».


Я посмотрел на него. Это был коренастый мужчина с рыжеватыми волосами, наверное, лет тридцати двух. У него было открытое, честное лицо, но я знал, что он может быть крутым.


«Спасибо, Клей», - сказал я.


"Забудь это."


Остаток вечера я старался держаться подальше от основной деятельности. Ястреб появился в какой-то момент, когда все смотрели на группу танцоров, и встал рядом со мной.


"Все кажется нормальным?" - спросил он, не глядя на меня.


«Да, сэр», - ответил я. Интересно, говорил ли ему Винсент обо мне.


«Кажется, тебе не нужно оставаться здесь надолго, Ник, - сказал он. «Я тоже отправляю Винсента обратно в его отель. Но я увижу вас завтра рано утром во дворце. Несмотря на то, что все кажется прекрасным, у меня все еще такое чувство по поводу предупреждения. Вы заметили того человека, который был преследовал тебя? "


Еще одна незнакомая сцена промелькнула у меня в голове - мужчина, стоящий в белой комнате, держит меня с пистолетом. Нет, это был коридор, а не комната. Я коснулся своего лба рукой, а Хоук уставился на меня.


«Нет. Нет, я его не видел». Как я вообще узнал, о каком человеке он говорит? В файле, который мне читали мои товарищи, ничего не было упомянуто. Если только я не забыл.


«Ник, ты уверен, что с тобой все в порядке?» - спросил Хоук. «Когда здесь Винсент, я, наверное, смог бы обойтись без тебя на конференции».


"Я в порядке!" - сказал я несколько резко. Я взглянул на Хоука, и он мрачно посмотрел на меня, жуя незажженную сигару. «Извини. Но я чувствую, что нужен на конференции, и я хочу быть там».


Я старался не слышать в голосе грубую панику. Если Хоук вытащит меня из службы безопасности, я не смогу выполнить свою миссию.


«Хорошо», - наконец сказал он. «Увидимся завтра, сынок».


Я не мог смотреть на него. - "Правильно."


Хоук прошел по саду, а я ушел. Мне не хотелось возвращаться в отель. Мне нужно было выпить. Я взял такси до Эль-Хардин, потому что чувствовал себя одиноким и почему-то ассоциировал это место с девушкой в клинике. Когда я вошел внутрь, я был удивлен, увидев ее сидящей за угловым столиком. Она была одна, потягивая бокал вина. Она сразу меня увидела.


Вы также не будете связываться с Линчевыми или кем-либо, кто связан с этой миссией, даже с персоналом этой клиники.


Я отвернулся от нее и подошел к столу в другом конце комнаты. Я почувствовал ужасное желание пойти к ней, рассказать ей о своих проблемах, взять ее со мной в постель. Но она сама запретила мне вступать в контакт. Пришел официант, я заказал коньяк. Когда он ушел, я поднял глаза и увидел, что она стояла возле моего стола.


«Добрый вечер, Рафаэль». Она села рядом со мной. Она была даже красивее, чем я помнил.


Ее имя внезапно пришло мне в голову из глубины моего подсознания. «Тебя зовут… Таня». Я посмотрел ей в глаза. "Я не должен этого знать, не так ли?"


«Нет, но я думаю, что знаю, почему ты это делаешь. Все в порядке».


"Я не должен быть с тобой, не так ли?"


«Меня попросили связаться с вами. Чтобы узнать, как вы себя чувствуете, и убедиться, что вас приняли как Ника Картера».


«Меня приняли за него», - сказал я. «Но тот, кого зовут Ястреб, слишком озабочен моим благополучием. Сегодня вечером меня представили президенту, и это было довольно грубо на минуту. Но я думаю, что убедил Хоука, что со мной все в порядке. "


Красивое лицо Тани помрачнело. «Ястреб - единственный человек, который может прервать всю эту миссию. Вы должны убедить его всеми возможными способами, что вы - Ник Картер и что вы можете выполнить свое задание на конференции». Ее голос был напряженным и настойчивым. «Крайне важно, чтобы у вас был доступ в конференц-зал во время обеденного перерыва».


«Я понимаю, Таня, - сказал я. Я хотел


обнять ее и поцеловать. «Подойди в мою комнату», - сказал я. «На какое-то время. Это… важно для меня».


«Ястреб, возможно, наблюдает за тобой», - мягко сказала она.


«Нет, это не так. Пожалуйста, подойди, ненадолго».


Она колебалась минуту, затем протянула руку и нежно коснулась моего лица. Я знал, что она хотела меня. «Я буду там через полчаса».


"Я буду ждать."


Через сорок пять минут мы стояли в полумраке моего гостиничного номера, и я грубо обнял Таню. Я поцеловал ее, и ее язык скользнул мне в рот. Она прижалась ко мне бедрами.


«О, Рафаэль», - выдохнула она.


«Снимай одежду», - сказал я.


"Да."


Раздевались в темноте. Через несколько секунд мы оба стояли обнаженные и жадно смотрели друг на друга. Таня была одной из самых красивых женщин, которых я когда-либо видел. Мои глаза поглощали полную круглую грудь, тонкую талию, изогнутые бедра и длинные гладкие бедра. И меня очаровал ее мягкий чувственный голос. Голос, который так мягко и убедительно говорил со мной в клинике. Между нами был дополнительный магнетизм из-за этих особых отношений. Я жаждал тела, которое принадлежало этому убаюкивающему, манящему голосу, голосу, который имел такую власть надо мной.


Мы вместе подошли к кровати, и я поцеловал ее там, притянул к себе и почувствовал, как ее обученные груди прижались ко мне, двигая руками по набухшим изгибам ее бедер.


Мы оба тяжело дышали. Я отпустил ее, и она легла на кровать, ее полные кремовые формы выглядели как кремовые на фоне белизны простыней. Я вспомнил страстные моменты в своей палате в клинике. Внезапно у меня возникло другое воспоминание, из сна, который приснился мне в клинике. Я видел, как Таня растянулась на диване вместо кровати, всем ее телом приглашала меня присоединиться к ней. Это был просто сон? Или это действительно случилось? Я был ужасно сбит с толку.


Я лег в кровать и лег рядом с ней лицом к ней. Я прикоснулся к ее горящим губам своими, затем провел губами по ее шее и плечу.


"У вас есть квартира в Каракасе?" - спросил я между поцелуями.


«Почему ты так думаешь», - ответила она пораженно.


"У вас в квартире есть широкий диван?"


Она посмотрела на меня, и мне показалось, что я увидел страх в ее глазах. "Почему ты спрашиваешь?"


Я сказал. - «Там мы впервые занялись любовью, не так ли?» «До клиники. Как вы мне сказали, этого не было в моей квартире. В моей квартире нет такого дивана». Они показали мне пару фотографий моей квартиры на Авенидо Боливар.


Таня выглядела расстроенной. "Это важно?" спросила она.


«Не совсем», - сказал я, целуя ее. «Это только что пришло мне в голову, когда я увидел тебя здесь».


Ее лицо снова расслабилось. «Ты прав, Рафаэль. Это была моя квартира. Я просто проверяла тебя в клинике, чтобы узнать, помнишь ли ты».


"Из-за миссии?"


«Из-за моего женского тщеславия». Она улыбнулась и настойчиво прижалась ко мне.


Я перестал об этом беспокоиться и забыл обо всем, кроме срочности своего желания и бархатной мягкости ее плоти.


Восьмая глава


На следующее утро Хоук, Винсент и я отправились в Белый дворец. Большая часть регулярных сил безопасности была там всю ночь. К шести часам утра это уже был дурдом. Хоук сказал Винсенту и мне проверить конференц-зал и прилегающие комнаты до девяти тридцати, когда конференция должна была начаться. Я был очень нервным. У меня возникло странное чувство, когда я проводил все эти проверки безопасности, так легко перемещаясь среди людей, которые были там с единственной целью - остановить меня. Если бы я не так нервничал, я бы наслаждался иронией всего этого. Сотрудники службы безопасности кивнули и улыбнулись мне, даже не подозревая, что это я позаботился о том, чтобы никто не покинул конференц-зал живым.


В течение всего утра лица из ориентационной комнаты возвращались ко мне снова и снова, и каждый раз, когда это происходило, я покрывалась холодным потом. Сила моей ненависти раздирала меня на части. Я хотел продолжить, выполнить свою работу и избавить мир от этих двух злых людей.


«Ну, здесь час до начала конференции, - сказал мне Хоук, - и нам больше нечего делать, чем у нас было, когда мы покинули Вашингтон. За исключением того, что мы не можем найти высокого человека, которого никто, кроме тебя, не видел. . "


«Это не моя вина», - резко сказал я.


Хоук внимательно изучил мое лицо, и я понял, что сделал это снова. Я избегал его проницательных глаз.


"Кто, черт возьми, это сказал?" - отрезал он в ответ.


«Я… извините, сэр. Думаю, я немного нервничаю из-за конференции».


«Это совсем не похоже на тебя, Ник», - серьезно сказал он. «Ты всегда сохраняешь хладнокровие. Вот почему я считаю тебя лучшим. Что с тобой вообще? Ты знаешь, что можешь сравняться со мной».


Я посмотрел на него. Он произвел на меня странное воздействие, и я не мог понять почему. Мне нравился этот человек, и я почему-то чувствовал себя очень близко к нему, хотя никогда не видел его до вчерашнего утра. Это было странно.


Со мной все в порядке, сэр, - сказал я. - Вы можете на меня рассчитывать.


"Вы уверены?"


"Да, я уверен."


«Хорошо. Если ты что-нибудь обнаружишь, ты сможешь найти меня в штабе безопасности».


Когда он ушел, мне захотелось ударить кулаком по стене. Я мог бы выглядеть как Ник Картер, но я не вел себя как он. И Хоук заметил. Если бы я не был более осторожен, я бы провалил всю миссию.


Ко времени конференции дворец был невероятно беспокойным. Залы были забиты людьми. Были сотни репортеров со всего мира. Фотовспышки срабатывали каждую минуту, и было много криков и жестов. Когда руководители прибыли в конференц-зал, толпа вокруг них была такой густой, что их едва можно было увидеть.


Увидев их снова с близкого расстояния, я почувствовал к ним такую враждебность, такую открытую ненависть, что мне пришлось отвернуться. Я даже не мог смотреть, как они входят в комнату. Через несколько минут все были внутри, а за ними закрылись большие двойные двери. Конференция началась.


Когда я добрался до дворца и проверил конференц-зал, я обратил внимание на графин с водой на длинном столе из красного дерева. Он был идентичен тому, что мне дали позже, на перемене. Он лежал на подносе вместе с дюжиной сверкающих хрустальных бокалов. К полудню вода, оставшаяся в графине, станет несвежей, и персонал дворца будет естественно принести свежую воду для дневной сессии.


Утро длилось год. Я беспокойно ходил взад и вперед по длинному коридору. Остальные охранники посмотрели на меня. Залы были полны ими. Два венесуэльских охранника, один сотрудник ЦРУ и один агент секретной службы стояли на страже у входа в конференц-зал. Каждый из них знал Ника Картера, и никто даже не взглянул на меня, когда я раньше осматривал комнату.


Около одиннадцати тридцати, за полчаса до перерыва, коридор за пределами конференц-зала снова начал заполняться. Я чувствовал ужасное напряжение в груди, и у меня начинала болеть голова. Но на этот раз боль была почти приятной. Я знал, что он исчезнет сразу после того, как я выполню свою миссию.


Незадолго до перемены ко мне подошел агент ЦРУ. Он, очевидно, знал меня, и я должна была знать его. Я сконцентрировался, и его лицо стало мне знакомо, хотя, конечно, это не так. Это все было обусловлено, и у меня не было времени беспокоиться о том, как это работает. Тем не менее, эти столкновения заставляли меня нервничать. Один промах мог разрушить всю миссию.


"Где ты был, Картер?" - спросил мужчина. «Мы не видели вас здесь пару дней».


«О. Я проверял несколько подозрительных лиц», - сказал я напряженно, изо всех сил стараясь звучать естественно.


"Кого?"


«Накануне вечером я видел на стойке регистрации мужчину подозрительного вида, но это оказалось тупиком».


«О да, я слышал об этом. Я также слышал, что вы какое-то время спали с какой-то немецкой девушкой. Есть ли в этом правда?» - усмехнулся он.


Улыбка внезапно напомнила мне ту, что была на лице американского вице-президента, когда он представил меня президенту. "Почему бы тебе не заблудиться, некомпетентный ублюдок!" - прорычал я.


Внезапно я заметил Хоука и Винсента, стоящих всего в нескольких футах от меня и смотрящих на меня. Я не видел, чтобы они подходили.


«Тебе следует держать этого на поводке», - сердито сказал человек из ЦРУ, когда он быстро прошел мимо Хока и Винсента и пошел дальше по коридору.


Ястреб стоял там, изучая меня с минуту. Когда он заговорил, его голос был спокойным и тихим. «Пойдем с нами, Ник, - сказал он.


«Я хотел бы быть здесь, когда они выйдут», - сказал я. «Могут быть проблемы».


«Черт возьми, я сказал пойти с нами!»


Я потерл рот рукой. У меня были проблемы, оставалось чуть больше часа до встречи с человеком, который подаст мне графин. Но я никак не мог отказаться от Хоука. Он не давал мне выбора.


«Хорошо, - тихо сказал я.


Хоук провел нас в пустую личную комнату возле штаба службы безопасности. Когда мы оказались внутри, Хоук закрыл и запер дверь, затем повернулся ко мне. Винсент стоял в стороне, выглядя очень смущенным.


«А теперь», - сказал Хоук резким низким голосом. «Что, черт возьми, здесь творится? Я взял у тебя все, что мог, Ник. Ты ведешь себя как маньяк».


Я сердито посмотрел на Винсента. «Вы рассказали ему об инциденте на вечеринке».


«Нет, не сказал», - защищаясь, сказал Винсент. «Но я должен был это сделать».


"Какой инцидент?" - спросил Хоук.


«Просто небольшой эмоциональный всплеск», - сказал Винсент.


Я облизнул пересохшие губы. Я был рад, что он не упомянул о моей попытке вытащить Люгер. Ястреб был резким. Я был уверен, что он уже сомневался в моей личности. Может, он заметил какой-то изъян в моей маскировке. Может, они оставили родинку, шрам или что-то еще, что выдало меня. Нет, это должна быть моя вина. Я просто не вел себя как Ник Картер.


"Хорошо, что это?


- нетерпеливо спросил Хоук. - Почему ты все время чертовски нервничаешь? Ты не был тем же человеком с тех пор, как вернулся с той виллы ".


Ответ был прост. Я был другим человеком. Рафаэль Чавес. Но я не мог ему этого сказать. Он был одним из врагов. Оба эти агенты АХ были моими врагами.


«Я просто не знаю, сэр. Может быть, это потому, что все это чертовски расстраивает, с толпами людей, толпящимися вокруг, шумом и неразберихой. И самое худшее - знать, что что-то может случиться в любую минуту, а мы не быть в состоянии что-нибудь с этим сделать. Эта работа по обеспечению безопасности не в моем стиле ".


Оба мужчины молчали минуту. Хоук отвернулся и подошел к окну. «Боюсь, этого недостаточно, Ник». Он повернулся ко мне. Его худощавое тело, казалось, еще больше сжалось в твидовом жакете, а его холодные глаза, казалось, смотрели прямо на меня. "Что же произошло в те два дня, когда тебя не было?"


«Именно то, что я тебе сказал», - сказал я.


«Мне не нравится это говорить, Ник, но я думаю, что ты что-то скрываешь от меня. Это тоже не похоже на тебя. Мы всегда были очень откровенны друг с другом, не так ли?»


Давление в голове и груди росло. До того, как мне пришлось оказаться в этом коридоре, оставалось меньше часа. А Дэвид Хок хотел поговорить и поговорить.


«Да, мы всегда были откровенны».


«Тогда давайте будем откровенны», - сказал Хоук. "Я думаю, что что-то случилось, когда ты исчез, и я не понимаю, почему ты мне об этом не рассказываешь. Я знаю, что у тебя должны быть причины сдерживаться, но для нас обоих было бы намного лучше, если бы Вы выкладываете это. Это касается девушки Гофмана? "


Я бросил на него взгляд. «Нет, это не имеет ничего общего с девушкой. Какого черта это должно быть? Я же сказал вам, что она была ясна. Вы действительно верите, что я вам лгу? Я понял, что кричу, но было уже поздно.


«Успокойся, Ник, - тихо сказал Винсент.


Мгновение Хоук ничего не говорил. Он снова смотрел на меня, пронзая меня своими суровыми холодными глазами. Давление в моей голове и груди опасно возрастало, и я чувствовал себя как бомба, готовящаяся взорваться.


«Ник, - медленно сказал Хоук, - я снимаю тебя с этого дела». Его лицо внезапно стало старым и усталым.


Меня пробил холодок. Я повернулся, чтобы встретиться с ним взглядом. «Ты не можешь этого сделать», - глухо сказал я. «Я тебе нужен здесь».


«Пожалуйста, поверьте мне, когда я говорю, что не хочу. Вы номер один в моем списке, и вы это знаете. Ваш послужной список говорит сам за себя. Но здесь что-то не так. Чувство, которое я испытал, когда прибыл в Каракас - ужасное ощущение, что что-то пошло не так, - все еще со мной. На самом деле, за последние пару дней оно стало намного сильнее ». Он посмотрел на Винсента. "Ты тоже это чувствуешь, не так ли, Клэй?"


«Да, сэр», - сказал Винсент. "Я чуствую это."


«Ты всегда очень ценил интуицию, Ник. Ты сам много раз говорил мне об этом. Что ж, я тоже. И прямо сейчас у меня очень сильное чувство, что тебе не следует участвовать в этом. назначении больше. Для вашего же блага, а также для блага конференции ".


«Сэр, позвольте мне показать вам, что я в порядке», - сказал я. «Просто позволь мне остаться на перерыв».


Его бровь нахмурилась: «Почему в полдень?»


Я не мог смотреть ему в глаза. «Это просто кажется особенно опасным временем. Когда они благополучно вернутся в конференц-зал, маловероятно, что что-то пойдет не так. Я уйду, если вы хотите, чтобы я ушел».


«Я хочу, чтобы ты ушел сейчас же», - холодно сказал Хоук. «Винсент, пойди позови одного из венесуэльских охранников. Я отправляю одного обратно в отель с Ником, просто чтобы убедиться, что он доберется туда в порядке».


"Это не обязательно!" - сердито сказал я.


«Прости меня, Ник, но я думаю, что это так», - сказал Хоук. Его голос был резким, как и глаза.


Винсент направился к двери, и я внезапно запаниковал. Я не мог позволить этим людям помешать мне выполнить мое задание. Что-то щелкнуло внутри, и моя голова прояснилась. Я знал, что мне нужно делать. Пришлось их убить. Меня охватила жесткая, холодная решимость.


Я быстро залез в пиджак и вытащил «люгер». Я нацелил его на Хоука, но поговорил с Винсентом. «Стойте прямо здесь», - резко сказал я.


Они оба смотрели на меня в полном шоке.


"Ты сошел с ума?" - недоверчиво спросил Хоук.


Винсент отвернулся от двери. «Подойди сюда, чтобы я мог тебя видеть», - сказал я. Как только он это сделает, я убью их обоих. Но я должен действовать быстро.


"Что это, Ник?" - спросил Винсент низким напряженным голосом.


Я сказал. - «Меня зовут Рафаэль Чавес». «Я мститель. Теперь это не имеет значения, знаете ли вы. Ник Картер мертв, и я выдаю себя за него. В течение часа я завершу свою миссию, и все участники конференции будут мертвы. Ничто меня не остановит, так что двигайся передо мной, как я сказал ».


Ястреб и Винсент обменялись взглядами.


«Я видел секретную татуировку на твоей правой руке, когда ты мыл посуду этим утром», - медленно сказал Хоук. «Нет, ты не самозванец. Ради бога, Ник, отложи эту штуку и поговори с нами».


Его слова привели меня в ярость. Я нацелил пистолет ему в грудь. Но потом я увидел, как Винсент бросился ко мне.


Я повернулся, чтобы встретить его, но опоздал на долю секунды. Следующее, что я помню, он был сверху меня, и мы рухнули на пол.


Когда мы попали, мясистый кулак Винсента врезался мне в лицо. Это был тяжелый удар, и он ошеломил меня. Затем я почувствовал, как «Люгер» выкручивается из моей руки. Я держался изо всех сил, но Винсент имел преимущество. Пистолет упал на пол. Но я восстанавливал силы. Я зампхнулся на Винсента ногой и сильно ударил его ногой в пах.


Он закричал и упал со мной на спину. Я заметил «Люгер», потом принялся за него.


«Не делай этого, Ник. Мне придется стрелять». Ястреб стоял над нами, держа на мне свою беретту. Я посмотрел сквозь длинный глушитель ему в глаза и понял, что он был очень серьезен. Я медленно встал.


"Ты думаешь, ты сможешь остановить меня этим?" - спросил я угрожающим голосом, который не признал своим.


«Я совершенно уверен, что смогу», - спокойно сказал он. «Но не заставляй меня делать это».


«Я заберу у тебя эту игрушку и убью ею», - прорычал я. Я сделал шаг к нему.


«Я пристрелю, Ник, - сказал Хоук. Но я мог видеть намек на страх в его глазах - он боялся, что не сможет меня убить.


Я как раз собирался назвать его блеф, когда увидел, что Винсент, пошатываясь, снова поднялся на ноги. Когда Хоук осторожно нацелил пистолет мне в грудь, Винсент подошел ко мне. Я схватил его и потащил перед собой, чтобы защитить себя от «Беретты Ястреба». Затем я сильно толкнул Винсента, и он тяжело упал на Хоука. Оба мужчины отшатнулись, и пистолет выстрелил, издав тихий стук. Пуля врезалась в потолок.


Я двинулся быстро, ударив правую руку о шею Винсента, и он отлетел от Ястреба, расчищая мне путь. Когда Хоук снова опускал пистолет, чтобы снова прицелиться, я схватил его руку с пистолетом и потянул, сильно поворачиваясь, когда потащил его к себе. Он перелетел через мое бедро и рухнул на пол, «Беретта» ударилась о стену позади него. Он был оглушен.


Я потянулся за Люгером, но тут Винсент снова меня схватил. Я упал, но тут же пришел в себя и нанес левый хук в широкое лицо Винсента. Его скула треснула, и он покачнулся от удара. Ему было больно, но он не закончил. Я видел, как его рука зашла под куртку. Одним движением я сунул стилет себе в ладонь и отправил его в полет в тот момент, когда Винсент прицелился. Нож вонзился ему под ребра, он ахнул, его глаза расширились, и он упал на бок.


"Господи, Ник!" - крикнул Хоук, недоверчиво глядя на тело Винсента. Хоук пришел в сознание, но все еще был слишком слаб, чтобы двигаться. Я схватил «люгер» и осторожно нацелил ему в голову. Он должен умереть. Другого пути не было. Я сжал палец на спусковом крючке, но что-то меня остановило. Хоук смотрел на меня вызывающе и сердито - и обиженно.


Ненависть и ярость переполнили мою грудь. Этот человек стоял у меня на пути. Я должен был его устранить. Мой палец снова сжал твердый металл спускового крючка. Я посмотрел на это морщинистое лицо и застыл, ошеломленный неожиданным всплеском эмоций. Не знаю почему, но я слишком любил и уважал этого человека, чтобы стрелять. И все же мне пришлось нажать на курок. Я покрылся холодным потом, когда противоречивые эмоции охватили мой воспаленный мозг. Я облизнул пересохшие губы и снова прицелился. Мой долг был ясен. Дэвид Хок должен был умереть.


Но я не мог этого сделать. Я просто не мог нажать на курок. Может, мне все-таки не пришлось его убивать. Я мог бы связать его и держать в стороне, пока не завершу свою миссию.


Хоук смотрел на мое лицо. Он не выглядел очень удивленным, когда я опустил пистолет.


«Я знал, что ты меня не убьешь», - тихо сказал он.


Я закричал. - "Заткнись!" Я был слишком расстроен и сбит с толку, чтобы ясно мыслить.


Я связал Хоуку руки и ноги его галстуком и ремнем. У меня забегали мысли, я сражался как агент AX, а не революционер-любитель. И я связал Хока как профессионал, хотя знал, что никогда раньше не делал ничего подобного. И было то странное чувство, которое я испытывал к старику. В этом не было больше смысла, чем вспышки неизвестных воспоминаний и сумасшедшие сны, которые мне снились последние несколько дней.


У меня снова появилось ощущение, что со всем этим что-то не так - с людьми в клинике, миссией, в которой я был, и со мной. Но не было времени разбираться.


Я затащил Хоука в чулан. Я не заткнул ему рот, потому что знал, что комнаты полностью звуконепроницаемы. Он просто смотрел на меня.


«Ты под наркотиками или что-то в этом роде», - сказал он.


«Молчи, и я не убью тебя», - резко сказал я.


"Ты не хочешь меня убивать. Ты правда веришь, что вы человек по имени Чавес? "


«Я Чавес».


«Это неправда», - решительно сказал он. «Ты Ник Картер. Черт побери, ты Ник Картер!»


От него у меня кружилась голова. Головная боль возвращалась - головная боль, которая пройдет только после того, как я убью своих врагов. Я взглянул на часы и увидел, что у меня осталось около получаса. Я запихнул Хоука в шкаф, захлопнул и запер дверь. Я взглянул на Винсента, когда подошел к двери. Он выглядел мертвым, и по какой-то безумной причине мне было очень жаль.


Я вышел в коридор и с удивлением обнаружил, что он почти пуст. Венесуэльский полицейский входил в комнату охраны в другом конце зала. Он меня не видел. Очевидно, нас никто не слышал. Но я не хотел ни с кем сталкиваться. Сотрудники службы безопасности могут задаться вопросом, откуда я, или кто-то, кто видел, как я иду по коридору с Хоуком и Винсентом, может начать складывать два и два. Я решил выйти из дворца через боковой вход. Я мог пройти через сад и вернуться через главный вход. Хотелось бы надеяться, что толпа разошлась бы во время полуденного перерыва. И любой, кто видел, как я вошел, просто предположил, что я ушел на ранний обед. Я быстро огляделся, спокойно прошел по коридору и вышел через боковую дверь.


Девятая глава.


Я выбросил из головы Хоука и Винсента. Мои часы показывали двенадцать тридцать пять - всего двадцать пять минут до встречи со своим контактом за пределами конференц-зала.


Я быстро прошел через сад к передней части дворца. Даже в это относительно спокойное время везде были люди. Автомобили заполнили улицы, подходящие к территории дворца. Подъездные пути были перекрыты, но охранники пропускали машины повышенной безопасности.


Обходя здание, я увидел сотни людей, слоняющихся по территории в ожидании появления сановников.


Я только начал спускаться к толпе, когда со стороны дороги ко мне подошел мужчина, преграждая мне путь. Я посмотрел на него и понял, что это был человек из ЦРУ, с которым я столкнулся ранее. Я не мог игнорировать его. Это еще больше вызвало бы его подозрения.


"Скажи, Картер, я могу поговорить с тобой?"


Я небрежно повернулся к нему, пытаясь не обращать внимания на возрастающее давление в груди. Моя голова пульсировала от боли. "Да?"


«Я просто хотел сказать, что прошу прощения за сделанное мной замечание. Я не виню тебя в том, что ты рассердился».


«О, все в порядке», - сказал я. «Я слишком остро отреагировал. Я просто немного нервничаю. Моя вина». Я начал уходить от него.


"Тогда никаких обид?" он спросил.


Я повернулся назад. «Нет, без обид. Не беспокойся об этом».


"Хорошо." Он протянул руку. Я взял его и держал за минуту.


Он с облегчением широко улыбался. «Знаешь, я понимаю, как этот вид обязанностей может действительно тебя достать. Думаю, это ожидание и наблюдение. Я не знаю, как сотрудники Секретной службы делают это день за днем, месяц за месяцем».


Я взглянул на часы. Было двадцать к одному. Я старался не показывать свои эмоции. «Да, у них тяжелая работа. Я точно не хочу этого. Что ж, мне нужно встретиться с коллегой. Увидимся позже».


«Конечно, хорошо, - сказал он. «Успокойся, Картер».


Я повернулся и пошел дальше по длинной тропинке. Ощущение миссии было настолько сильным внутри меня, что я не мог думать ни о чем другом. Я не ощущал ничего вокруг себя, кроме своего пути сквозь сгущающуюся толпу. Когда я подошел к входу, группа помощников заблокировала тротуар. Я пробился сквозь них, и они посмотрели на меня, как на сумасшедшего. Но сейчас не было времени на удобства. Я обогнул кучку репортеров возле главных ступеней и прошел мимо них. Толпа становилась все гуще.


Когда я добрался до лестницы и начал подниматься по ней, меня заблокировала толпа. Я протискивалась сквозь них локтями. Я толкнул одного мужчину против другого, и он крикнул мне что-то непристойное. Я врезался в женщину, чуть не сбив ее с ног. Но я даже не стал оглядываться.


Мне нужно было вовремя добраться до коридора.


"Эй, посмотри, парень!" кто-то крикнул мне вслед.


Я медленно поднимался по ступенькам. «Дайте мне пройти», - потребовал я. «Дай мне пройти, черт возьми». В таком случае я никогда не успею туда вовремя.


Я был движим срочностью моей миссии, не обращая внимания ни на что, кроме принуждения добраться туда, куда я шел. Наверху лестницы толпа была еще плотнее, и охранники задерживали всех.


Я споткнулся и толкнулся в них. Сотрудник службы безопасности Венесуэлы пристально посмотрел на меня, когда я прошел мимо него. Но мне нужно было попасть во дворец. Мой связной будет ждать меня там ровно в час дня. И он не мог ждать. Время должно было быть идеальным.


«Простите меня», - сказал я, подходя к ним. "Пожалуйста, дайте мне пройти!" Но никто не двинулся. Все были слишком заняты разговорами о конференции и мировых делах, чтобы даже заметить мое присутствие. Я в них прошел пробираясь через массу тел.


"Эй, расслабься!" - крикнул один мужчина.


Я прошел мимо него, не отвечая. Я почти прошел через людную зону прямо перед дверью. Я посмотрел на часы и увидел, что у меня осталось всего семнадцать минут. Я пробился к двери, где охраняли несколько полицейских.


"Да?" - сказал венесуэлец в военной форме. Ни он, ни сидевший с ним мужчина в штатском не узнали меня.


«Я с AX, - сказал я. "Картер".


«Ваше удостоверение личности, пожалуйста».


Я хотел сбить человека с ног и пробежать мимо него. Пульсация в голове была почти невыносимой. Я пошарил в кармане и нашел бумажник Ника Картера. Я открыл его и нашел удостоверение личности. и специальный пропуск во дворец. Я показал дежурному.


«Хм», - сказал он. Он посмотрел на фотографию на карточках, а затем внимательно изучил мое лицо. Если бы Хоук и Винсент не могли сказать, что я не Ник Картер, этот человек не смог бы увидеть сквозь мою маскировку.


"Не могли бы вы поторопиться, пожалуйста?" - нетерпеливо сказал я.


Во всяком случае, просьба, похоже, его замедлила. Он изучил карту, как будто в ней был какой-то изъян, который только и ждал, чтобы он ее обнаружил. Очевидно, я обидел его своим нетерпением, и он собирался преподать мне урок.


"Где вы размещены, мистер Картер?"


У меня возник почти неконтролируемый импульс ударить кулаком по его самодовольному лицу. Но я знал, что это быстро положит конец миссии.


"Это имеет значение?" - сказал я, сжимая кулаки, пытаясь сдержать себя.


- Не особенно, - кисло сказал он.


«Отель Эль Конде», - сказал я.


«Gracias, muchas gracias», - саркастически сказал он.


Я хотел поговорить с ним на моем родном языке, сказать ему, что он идиот, невольный инструмент злобного тирана. Но я промолчал.


«Ваши карты, мистер Картер». Он вернул их мне. «Вы можете войти во дворец».


«Большое спасибо», - сказал я злобно. Я взял бумажник и поспешил мимо охранников внутрь.


Внутри было намного тише. В вестибюле было несколько человек, но они были разбросаны, и у меня не было проблем пройти. Я направился к Большой приемной, которая использовалась для конференции.


Когда я вошел в эту часть дворца, была еще одна проверка безопасности, но один из охранников знал меня, так что это было быстро. Я прошел по коридору в конференц-зал. Я был почти у цели.


В этот момент начальник полиции безопасности Венесуэлы вышел из дверного проема всего в нескольких ярдах от конференц-зала. Я почувствовал, как в животе бурлит отвращение, а давление в голове и груди росло. Как глава жестокой тайной полиции он был почти так же отвратителен, как и сам президент.


"Ах, мистер Картер!" - сказал он, когда увидел меня.


«Сеньор Сантьяго», - ответил я, стараясь сохранить хладнокровие.


«Все идет хорошо, не так ли? Похоже, что в наших мерах предосторожности в конце концов не было необходимости».


«Так кажется, сэр», - твердо сказал я. В моей голове тикали часы. Должно быть, без восьми минут час. Мне пришлось уйти от него.


«Я уверен, что все будет хорошо», - сказал он. «У меня хорошее предчувствие. Вы видели сеньора Хоука?»


«Не с раннего утра», - солгал я, гадая, выдало ли меня мое лицо.


«Ну, я уверен, что найду его. Увидимся позже, чтобы поздравить вас с таким удачным днем». Он улыбнулся и похлопал меня по плечу.


«Очень хорошо, сэр», - сказал я.


Он вернулся в кабинет, который, казалось, был чем-то вроде пристройки к штабу службы безопасности. Я вздохнул с облегчением и пошел по коридору в конференц-зал. Я посмотрел на часы, и они сказали пять к одному.


Я встал напротив открытых дверей, как меня велели. На другом конце коридора дежурили четыре охранника, те же самые, что были там утром. Они знали меня, так что мне не составило труда пройти мимо них. Осталось еще две минуты. По коридору прошел помощник и показал свои верительные грамоты. Охранники впустили его в комнату. Повсюду были люди из службы безопасности, которые ходили по коридору и стояли внутри конференц-зала.


Я посмотрел вверх и вниз по коридору. Мне было очень больно. Напряжение и давление в моей голове быстро нарастали с течением минут. Я знал, что боль не пройдет, пока я не уничтожу своих врагов. Но у меня было ужасное чувство, что все как-то не так. Это было внутреннее ощущение, смутное, ноющее ощущение, которое, казалось, исходило из скрытого уголка моего мозга. Это не имело смысла - как и все остальное, что произошло за последние несколько дней. Но каким бы ни было чувство, оно начало терзать мою совесть, даже когда меня подавляла срочность моей миссии. Я чувствовал, что в моей голове происходит ужасная борьба, и она могла бы свести меня с ума, если бы не прекратилась в ближайшее время.


Я начал задаваться вопросом, что мой контакт был задержан.


Но потом я увидел его - темноволосого венесуэльца в консервативном темно-синем костюме и красном галстуке, идущего ко мне по коридору. Он был похож на обычного члена дворцового персонала, но с белой гвоздикой на лацкане и графином в руке.


Мое сердце бешено колотилось о ребра. Через минуту он был рядом со мной, протягивая мне графин. «Сеньор Картер, директор конференции, попросил меня принести свежую питьевую воду в конференц-зал во время полуденного перерыва». Он говорил очень громко, чтобы все вокруг нас слышали. «Поскольку у вас есть особый допуск, не могли бы вы принять его для меня?»


«О, хорошо. Я возьму это», - снисходительно сказал я.


«Грасиас», - сказал он. Затем резким шепотом: «Viva la revolución!»


Мужчина быстро пошел обратно по коридору. Я стоял с графином в руках, охваченный ужасными сомнениями и замешательством. Пришлось отнести устройство в комнату. Было слишком поздно думать о других чувствах. Самым важным делом в моей жизни было отнести этот графин в конференц-зал и поставить его на стол.


Я подошел к двери.


«Привет, Картер», - сказал там сотрудник ЦРУ. "Что же у вас там?"


«Похоже, директор конференции хочет свежей воды на столе для переговоров», - сказал я небрежно. «А я мальчик на побегушках».


Агент ЦРУ посмотрел на графин. Сотрудник секретной службы ухмыльнулся мне, затем тоже взглянул на графин. Они казались довольными. Венесуэльские полицейские кивнули мне, чтобы я отнес графин в комнату.


Я отнес графин внутрь. Другой сотрудник секретной службы посмотрел на меня, когда я взял со стола почти пустой графин и заменил его тем, который принес с собой.


Он спросил. - "Что все это значит?"


Я усмехнулся ему. «Вы бы не хотели, чтобы участники конференции пили несвежую воду, не так ли?»


Он посмотрел на графин и на меня, затем улыбнулся в ответ. «Рад видеть, что они конструктивно используют вас, людей AX».


«Очень смешно», - сказал я.


Я взял старый графин и сунул его под мышку, а затем оглянулся на тот, который только что поставил в центре стола для совещаний. И я услышал, как в голове эхом отдавались слова:


После начала дневного сеанса устройство будет настроено на нужную частоту с помощью дистанционного управления. Через несколько минут он убьет всех в пределах слышимости.


Я повернулся и вышел из комнаты.


Снаружи я остановился возле охранников. "Интересно, что мне с этим делать?" - сказал я им, изображая нетерпение.


«Внизу по коридору есть кладовая», - сказал один из венесуэльцев.


«Может быть, ты мог бы подмести пол, Картер, - рассмеялся человек из ЦРУ, стоявший у двери. «Наверное, в кладовке есть метла», - широко усмехнулся он.


«Что это. Час комедии ЦРУ?» - кисло спросила я, как будто их шутки меня надоели. Мне было бы наплевать на то, что они говорили или делали, пока они не подозревали, что самая большая за последние годы брешь в системе безопасности была совершена прямо у них под носом.


Я отнес старый графин по коридору в чулан. Помощники и официальные лица начали возвращаться в конференц-зал. Я посмотрел на часы и обнаружил, что уже была четверть второго. Звезды шоу, президент Венесуэлы и вице-президент США, прибудут через несколько минут. И вскоре начнется дневное заседание. И никто в конференц-зале не заподозрит, что остаток его жизни можно измерить минутами.


Все шло по плану.


Десятая глава.


Выбросив графин, я направился обратно в конференц-зал. Я как раз успел увидеть, как президент Венесуэлы и вице-президент США вместе идут по коридору, положив руку американцев на плечо венесуэльца. Их окружали агенты секретной службы. Когда я увидел, как они исчезают в конференц-зале, меня охватили ненависть и отвращение.


Внутри фотографы делали несколько снимков в последнюю минуту перед возобновлением конференции. Ходили слухи, что в ходе утренней сессии были достигнуты важные экономические договоренности. Несомненно, они были связаны с финансовой помощью венесуэльскому режиму взамен разрешения на размещение американских военных баз. Без моего вмешательства эта чудовищная тирания продолжалась бы вечно.


Я как раз занял свое место напротив все еще открытых дверей, как внезапно рядом со мной появился начальник полиции безопасности Венесуэлы. На этот раз его лицо было мрачным.


«Мистер Картер, один из ваших агентов АНБ только что сообщил мне, что вы провели несколько минут в конференц-зале».


Я почувствовал покалывание в задней части шеи. Давление в голове снова возросло, в висках ужасно запульсировало.


«Да, сэр», - сказал я. Мой разум устремился вперед. Может, они проверили и нашли это директор конференции не заказывал свежую воду.


Или же осторожный агент мог найти устройство, просто осмотрев графин. Возможно, они уже удалили устройство из комнаты.


Он спросил. - "Вам все казалось нормальным?"


Сжатие в груди немного ослабло. «Да. Казалось, все в порядке».


«Хорошо. Не могли бы вы пойти со мной на минутку? Я бы хотел, чтобы вы взглянули на этот обновленный список людей с допуском к секретной информации. Это не займет много времени».


Я чувствовал, что в такой степени можно отклониться от моих инструкций. Двери конференц-зала еще даже не были закрыты. Во всяком случае, я не понимал, как могу отказаться. Когда начальник полиции безопасности Венесуэлы попросил вас что-то сделать, вы это сделали. Я последовал за ним в пристройку службы безопасности недалеко от конференц-зала. Когда мы вошли, там был венесуэльский полицейский, но он сразу же вышел, оставив меня наедине с человеком, которого я ненавидел почти так же сильно, как тех, кого я собирался уничтожить.


«Это список». Достаточно беглого прочтения, чтобы ... "


Телефон на его столе зазвонил. Он подошел к нему, чтобы ответить, пока я изучал список, изо всех сил пытаясь контролировать свои эмоции.


Его лицо просветлело. "Ах, сеньор Хоук!"


Я почувствовал, как стальные тиски сомкнулись на моей груди.


Лицо венесуэльца изменилось. "Какая!"


В этом не было сомнений. Ястреб каким-то образом выбрался на свободу и теперь звонил из другой части дворца, не веря себе, что успею сюда вовремя. Он догадался, что я собираюсь что-то вытащить во время перерыва, который только что заканчивался.


"Я не могу в это поверить!" - говорил венесуэльский. Я потянулся к «Люгеру» и подошел к нему сзади. «Но сеньор Картер здесь с…»


Он повернулся ко мне в тот момент, когда я ударил рукоятью люгера о его голову сбоку. Он тяжело упал на пол и лежал без сознания. Рядом со столом болталась телефонная трубка. Я слышал голос Хоука с другого конца.


«Привет? Что случилось? Ты здесь?»


Я перешагнул через инертное тело и поставил трубку на место. Я подошел к двери и посмотрел вверх и вниз по коридору. Вокруг никого не было. Я вышла в коридор, быстро закрыв за собой дверь. Будем надеяться, что какое-то время никто не будет заходить в пристройку безопасности.


Я вернулся в конференц-зал, когда они закрывали двери. Через несколько минут конференция возобновится, и смертоносное устройство будет активировано. Я стоял в коридоре, напряженный и остро ощущая ужасное давление. Он скоро исчезнет - после того, как устройство сделает свою работу. Агент секретной службы вышел из конференц-зала и кивнул охранникам. Он подошел ко мне.


«Привет, Картер», - сказал он дружелюбным голосом.


Я кивнул.


«Ну, они там в пути. Я буду рад, когда все это закончится».


«Я тоже», - сказал я.


Я хотел, чтобы он ушел, позволил мне просто стоять и ждать в одиночестве. Скоро будет сигнал, и я буду знать, что все кончено. Кто-нибудь может выбраться из комнаты за помощью, может быть, охранник стоит прямо у двери. Но ни президент Венесуэлы, ни вице-президент США не выжили - никто за столом не выжил.


«Все кажется тихим», - сказал мужчина. «Слишком тихо на мой вкус. У меня такое странное чувство. У тебя оно есть?»


«Не сегодня», - сказал я. «Но я действительно волновался, когда впервые сюда попал».


«Ну, оно у меня. Прямо на затылке. Но все в порядке».


«Да, я уверен, что у нас будет день без происшествий», - сказал я.


«Ну, думаю, мне лучше пойти проверить в полиции безопасности. Увидимся позже, Картер».


«Верно, - сказал я.


Он пошел по коридору к пристройке службы безопасности. На моей верхней губе выступили крошечные капельки пота. Если бы он обнаружил, что начальник службы безопасности Венесуэлы лежит там без сознания, он, вероятно, попытается остановить конференцию, и это все испортит. Я подумал, стоит ли мне пойти за ним. Но у меня было сильное чувство, что я должен оставаться там, где я был. Заказы были заказами. Сотрудник АНБ вышел по коридору с противоположной стороны и остановился, чтобы поговорить с агентом Секретной службы. Я получил короткую отсрочку. Я прерывисто вздохнул и посмотрел на двери конференц-зала. Внутри начиналось дневное заседание. В любую минуту устройство будет активировано.


Вдруг над зданием раздался громкий пронзительный звук. Это был пронзительный крик самолетов, пролетавших над дворцом в знак приветствия Каракасской конференции. Звук пронзил мои барабанные перепонки, и что-то странное начало происходить во мне.


Мое сознание врезалось в беспорядок сцен, слов и мысленных картинок. Я видел себя с пистолетом Люгер. Я видел чужие города и квартиру, которая должна была быть в Америке. Все наваливалось на меня, вертелось в моем мозгу, вызывая тошноту и головокружение.


Что-то глубоко внутри


меня показало, что я заставил меня подойти к окну, чтобы я снова мог слышать звук. Но меня сдерживало сильное чувство долга. Они приказали мне оставаться за пределами конференц-зала. Несмотря на эти приказы, мне пришлось подойти к окну и медленно, неловко я пошел по коридору к алькову, где знал, что найду его. Я колебался один раз и почти повернулся к своему посту возле конференц-зала, но затем подошел к окну. Я толкнул его как раз в тот момент, когда самолеты летели назад, чтобы второй раз облететь дворец.


Сначала, когда они подходили к дворцу, я ничего не слышал. Но затем, когда они были почти прямо над головой, я услышал громкий пронзительный звук их двигателей. Он превратился в рев, когда они пролетели над зданием, сверкнув на солнце.


На этот раз звук самолетов меня сильно потряс. Это было похоже на огромную ударную волну, прошедшую через все мое тело. Вдруг я услышал красивый голос Тани:


После того, как оно выполнит свою работу, устройство будет издавать гораздо более низкий звук, который по-прежнему будет звучать очень высоким для ваших ушей.


Звук самолетов все еще вибрировал в моей голове. И я услышал в голове еще один пронзительный звук, почти такой же, как только что издали реактивные самолеты.


Это звук, который вы услышите. Когда вы это услышите, вы вспомните все, что скрыто в вашем подсознании.


Внезапно правда обрушилась на меня со всех сторон. Я огляделся, ошеломленный и ужасно сбитый с толку. Что, черт возьми, происходило? Почему я выдавал себя за революционера по имени Чавес? Я знал, что я Ник Картер, что я работал на AX, и я был здесь, чтобы… Внезапно я вспомнил свою битву с Винсентом и Хоуком, и… Господи!


Самолеты исчезли. Я слабо прислонился к подоконнику. Что, черт возьми, все это было? Почему я принял личность венесуэльца, о котором раньше даже не слышал? Что заставило меня драться с Хоуком и Винсентом, когда они просто пытались ... отстранить меня от задания. Графин! Я принес графин в конференц-зал всего несколько минут назад и знал, что в нем есть устройство, которое убьет всех в комнате.


Все быстро возвращалось. Я не просто позировал - я действительно верил, что я человек по имени Чавес. Все, что я делал в течение последних двух дней, было направлено на убийство президента Венесуэлы и вице-президента Соединенных Штатов - двух человек, которых меня послали в Каракас, чтобы защищать! Раньше я ничего не мог вспомнить, но вчера вечером я снова встретил Илзе Хоффманн и назвал ее Таней - русское имя. И она знала о моей смертельной миссии.


Да, вот и все! Я не мог вспомнить ничего, что случилось со мной между тем, как я ушел в ее квартиру несколько дней назад, и тем временем, когда я вернулся, полагая, что я Рафаэль Чавес. Но что-то вспомнилось о том вечере в ее квартире. Вспомнил чувство головокружения и тошноты. Я пытался убежать, но меня остановили двое мужчин. Я, должно быть, был под наркотиками. И они что-то сделали со мной, чтобы заставить меня вести себя так, как я с тех пор. Это было унижение, о котором они говорили в послании. Каким-то образом они использовали меня для убийства высокопоставленных лиц конференции. И «они» были КГБ. Таня признала это. Я вспомнил, как объяснял свое исчезновение Хоуку, но именно эту историю они сказали мне рассказать ему. Я совершенно не помнил тех двух дней, когда меня не было, и, несомненно, они этого хотели. Должно быть, это было тогда, когда меня заставили принять на себя роль Рафаэля Чавеса.


Я побежал из алькова, за угол, в главный коридор. Мне нужно было попасть в конференц-зал. Устройство, которое я там установил, могло уже работать и убить всех в пределах слышимости.


Когда я подошел к большим дверям, их охраняли трое мужчин, двое венесуэльских полицейских и агент секретной службы. Агент ЦРУ, который был там ранее, уехал, вероятно, на короткий перерыв. Агента секретной службы и сотрудника АНБ, которые разговаривали друг с другом за закрытой дверью пристройки безопасности, сейчас не было, а дверь все еще была закрыта. Человек секретной службы, очевидно, был отвлечен до того, как нашел начальника полиции безопасности.


Я напугал охранников у двери конференц-зала.


«Я должен попасть внутрь», - сказал я. «Там есть оружие, и если я не вытащу его быстро, оно убьет всех в комнате».


Я начал протискиваться мимо них, но один из венесуэльцев преградил мне путь. «Прошу прощения, сеньор Картер, но у нас есть строгий приказ не прерывать конференцию».


Я закричал. - "Уйди с дороги, идиот!"


Я оттолкнул охранника, но его товарищ вытащил пистолет и остановил меня. «Пожалуйста, сеньор Картер», - тихо сказал он.


"Что случилось, Картер?" - обеспокоенно спросил агент Секретной службы.


Я нетерпеливо повернулся к нему. «Помнишь графин для воды, который я взял раньше?»


Он задумался на мгновение. "О да." Его глаза сузились. "Что за черт возьми, это бомба? "


«Нет, но что-то такое же плохое, может даже хуже», - сказал я. «Я должен получить эту чертову штуку сейчас».


Я начал в третий раз, и венесуэльец сильно прижал револьвер к моей спине. "Зачем вы вообще принесли графин в комнату, мистер Картер?"


Было очевидно, что они собираются заставить меня все объяснить, прежде чем меня впустят. А на это не было времени. К настоящему времени проклятый механизм мог уже быть активирован.


Я развернулся, отбросив назад левую руку. Моя рука попала в руку венесуэльца с оружием, и пистолет выпал из его руки и с грохотом упал на пол. Я уперся локтем в его мясистое лицо и прочно соединился. Раздался глухой треск костей, он громко хмыкнул, затем упал на стену и соскользнул на пол, где он сидел ошеломленный и стонал.


"Ник, ради Бога!" Я слышал крик сотрудника секретной службы.


Он бросился на меня, и я повернулся ему навстречу, сильно ударив ему в лицо левой, и он упал.


Другой венесуэльец вытащил свой пистолет и, очевидно, собирался использовать его против меня. Он целился мне в грудь, а я отчаянно хватался за руку с пистолетом. Я толкнул пистолет вверх и вправо, когда он нажал на курок. Отчет прозвучал в коридоре, и пуля врезалась в потолок. Я слышал крики из дальнего конца коридора. Через минуту все охранники будут надо мной.


Я сильно повернул руку венесуэльца с пистолетом и, наконец, сумел отобрать у него револьвер. Я позволил ему упасть и воткнул ему колено в пах. Мужчина согнулся пополам, крича от боли. Пока он все еще сжимал свою промежность, я ударила его рукой по голове и соединила, отправив его в полет к дверям конференц-зала.


Первый венесуэльец начал вставать, но я ударил его ногой в бок, и он тяжело упал на спину. Я начал открывать двери, но они были заперты. Я отступил, чтобы пнуть их.


«Подожди, Картер».


Это был сотрудник Секретной службы. Я повернулся к нему всего на минуту. Он нацелил свой «Смит и Вессон» 38-го калибра мне в грудь. Я посмотрел на пистолет, затем снова на него.


«Я пойду в ту комнату», - спокойно сказал я. «Если я этого не сделаю, все там умрут. Тебе придется выстрелить из этой проклятой штуки, чтобы остановить меня».


Я отвернулся от него, поднял ногу и сильно ударил ногой в дверь. Они с громким грохотом распахнулись, и я ворвался в конференц-зал.


Дверь ударила сотрудника секретной службы и повалила его на пол. Все остальные охранники двинулись ко мне, и участники конференции с тревогой посмотрели на меня.


"Что за чертовщина?" - крикнул мужчина на полу. Он видел охранника на полу в коридоре.


Президент Венесуэлы благородного вида посмотрел на меня со сдержанным интересом. Американский вице-президент смотрел на меня в открытом шоке и страхе.


"Что все это значит?" Это был американский помощник, который встал из-за стола. После первого шока все на конференции возмутились.


«Пожалуйста, сохраняйте спокойствие», - сказал я твердым голосом. «Этот графин на столе содержит смертоносное оружие. Его функция - убить всех в этой комнате».


Одиннадцатая глава.


Все было шумно и беспорядочно. Несколько мужчин поспешно поднялись и вскочили со своих мест. Я прошел мимо них и перегнулся через стол.


«Уберите его», - крикнул венесуэлец из коридора.


Я уже почти добрался до графина, как венесуэльский мужчина в штатском схватил меня сзади. Я не мог добраться до графина. Я повернулся и отчаянно боролся, чтобы освободиться.


Именно тогда устройство было активировано. Все в комнате чувствовали это - я мог сказать по их лицам. Звука не было слышно. Устройство издавало звуки с частотой, на которой вы не могли понять, слышите вы или просто чувствуете. Но одно было ясно - он воздействовал на каждое нервное волокно в нашем теле. Звук проник в самую сердцевину моего мозга, разрывая и царапая мои нервы, беспощадно сотрясая их, вызывая мучительную боль и тошноту. Боль началась в голове и груди, точно так же, как и те ужасные ощущения, которые у меня были в течение последних двух дней, но в считанные секунды это стало чертовски хуже. Пара мужчин за столом неуверенно кладут руки на головы, и один уже упал на стол.


"Отпусти меня, черт возьми!" Я кричал на венесуэльца.


Он выпустил меня из своей хватки ровно настолько, чтобы ударить меня кулаком в лицо. Это сильно ударило меня, и я упал на стол. Но к этому моменту охранник почувствовал воздействие машины смерти. Он схватился за голову. Я сильно ударил его по лицу, и он упал.


Я пытался игнорировать нарастающую мучительную боль в голове и груди, борясь с тошнотой, которая меня одолевала. Я неуверенно залез на стол, схватил графин с водой,


и споткнулся с ним с другой стороны стола.


Я упал, когда упал на пол, и выронил графин. С огромным трудом я подполз к нему и снова поднял его, затем, пошатываясь, снова поднялся на ноги.


На такой близкой дистанции действие устройства было еще более сильным. Я шатался. Я взглянул на президента Венесуэлы и увидел, что он откинулся на спинку стула с остекленевшими глазами. Американский вице-президент отчаянно пытался встать со стула. Все остальные в комнате очень быстро заболевали.


Я споткнулся о окно и разбил свинцовое стекло графином. Я как раз собирался бросить его через разбитое стекло, когда в комнату ворвался Хоук.


«Прекрати, что ты делаешь, или я продю тебе дыру прямо в твоей голове. Я серьезно».


Я посмотрел, а он нацелил на меня свою «Беретту». Я видел, как изменилось выражение его лица, когда он почувствовал вибрацию от машины.


«Это ультразвуковое оружие», - слабо сказал я. «Я избавляюсь от этого».


Не дожидаясь, когда он нажмет на курок, я повернулся к нему спиной и бросил графин через разбитое стекло. Он разбил еще больше стекла, затем упал на тротуар внизу, разбившись на куски.


Измученный, я повернулся к Хоуку. Я был так слаб, что пришлось прислониться к подоконнику. Внезапно я почувствовал, что боль утихла, и мой живот начал успокаиваться. Я оглядел комнату и увидел, что другие тоже почувствовали облегчение. Они начали подавать признаки жизни. Президент Венесуэлы подвинулся в кресле, а вице-президент США приложил руку ко лбу. Я был уверен, что с ними все будет в порядке. Они не подвергались воздействию достаточно долго для получения действительно серьезной травмы. Но я подозревал, что у всех нас будет похмелье до конца дня.


В комнате постепенно возвращалось некоторое подобие нормальной жизни. Участники конференции довольно быстро поправлялись, оглядываясь друг на друга с болезненным, растерянным выражением лиц.


Ко мне шел Хоук, направив свою «беретту» мне в грудь. Пара охранников подошли к нему с флангов. Он стоял прямо передо мной, все еще держа на мне пистолет. Люди с ним выглядели так, будто стреляли бы при малейшей провокации.


«Сначала ты кидаешь ножом в одного из своих коллег, к тому же старого друга, и угрожаешь моей жизни», - сердито крикнул Хоук. «Тогда вы оглушаете главу венесуэльской полиции безопасности. А теперь это!»


Человек, которого я сбил по дороге, подошел к группе, его лицо все еще исказилось от боли, которую он перенес. «Он утверждал, что в графине для воды было оружие», - сказал мужчина. «Потом здесь началось что-то ужасное. Когда он избавился от графина, все это было остановлено».


«Верно», - сказал сидящий за столом американец. «Это прекратилось в ту минуту, когда он вышвырнул графин в окно».


"Так что было в графине, Ник?" - спросил Хоук. «Или вы все еще считаете себя революционером по имени Рафаэль Чавес?»


"Как Винсент, сэр?" - спросил я, игнорируя его вопрос. "Я…?"


"Убил его?" Хоук закончил за меня. «Нет. С ним все будет в порядке. Тебе не хватило до его печени примерно на полдюйма».


«Слава богу», - тупо сказал я. Теперь, когда конференция была спасена вместе с жизнями ее руководителей, я почувствовал, что меня охватывает полное изнеможение. Мне нужно было поспать около недели. И я обнаружил, что мне все равно, что они думают о моих объяснениях. «Нет, сэр, теперь я понимаю, что я не Чавес. Я думаю, что моя память вернулась преждевременно, когда пролетели самолеты. Они хотели, чтобы я запомнил, но не раньше, чем я услышу низкочастотный сигнал от устройства. Затем Я должен был знать, кто я, и понимать, что я сделал *.


"Oни?" - сказал Хоук, изучая мое лицо.


«Люди, которые задержали меня на два дня», - сказал я.


Хоук изучал мои глаза и, очевидно, решил, что я снова веду себя как Ник Картер. Он убрал пистолет в кобуру и отмахнулся от других агентов. К нам подошел вице-президент.


"Что, черт возьми, здесь произошло?" он спросил нас.


Президент Венесуэлы встал со стула. Он ответил вице-президенту сквозь шум в комнате. «Похоже, этот молодой человек только что спас нам жизнь. Вот что случилось, сеньор вице-президент».


Вице-президент перевел взгляд с президента Венесуэлы на меня. «Да», - медленно сказал он. «Я считаю, что это очень хорошо подытоживает. Но что это была за дьявольская штука, которую ты выбросил в окно, Ник?»


«Я не уверен, сэр», - сказал я. «Но если мы сможем уединиться на минутку, я буду счастлив поделиться с вами своими теориями».


«Хорошая идея», - сказал президент Венесуэлы. «Джентльмены, эта конференция будет перерыв на один час, а затем мы снова соберемся здесь, чтобы завершить наши дела».


У нас была очень личная встреча. Президент Венесуэлы, вице-президент США Хоук и я подошли к пристройке службы безопасности, а всех остальных попросили уйти. Начальника полиции безопасности Венесуэлы уже заранее доставили на лечение.


Через несколько минут я остался наедине с двумя сановниками и Ястребом.


«Вы действовали очень быстро, молодой человек», - сказал президент Венесуэлы, сцепив руки за спиной.


«Спасибо, сэр», - сказал я.


«Тем не менее, Картер, - сказал вице-президент, - тебе нужно многое объяснить. Кто-то сказал мне, что это ты принес графин в комнату».


«Боюсь, что это правильно, сэр», - ответил я.


Хоук скривился. «Похоже, что Картера похитили и убедили поверить в то, что он был венесуэльским революционером, намеревавшимся убить вас», - кисло сказал он. Он закурил длинную сигару и начал ходить по комнате, сгорбившись в своем твидовом пиджаке.


«Очень интересно», - сказал президент Венесуэлы. "А теперь ваши нормальные способности вернулись, сеньор Картер?"


"Да сэр."


Американский вице-президент сел на край стола. «Все это очень приятно для нас здесь, в этом зале. Но когда пресса узнает об этом, они будут кричать, что американский агент саботировал конференцию и пытался убить президента и меня».


«Я согласен, - сказал Хоук. «Это непросто объяснить».


«Это тоже пришло мне в голову, сэр, - сказал я вице-президенту. «Но у нас есть пара потенциальных клиентов, которые действительно ответственны за это».


"И кто они?" - спросил президент.


Я вспомнил, что сказала Таня той ночью в своей квартире, как раз перед тем, как наркотик вырубил меня. Я посмотрел на Хоука, ища разрешения сказать им, и он кивнул. «КГБ», - сказал я.


"Qué demonio!" пробормотал президент.


«Задержите прессу на двадцать четыре часа, - сказал я, - я постараюсь их найти. После этого мы увидим, что вся мировая пресса узнает историю. Настоящую историю».


Хоук с минуту изучал мое лицо, затем посмотрел на вице-президента. "Можем ли мы иметь столько времени?"


Вице-президент поднял брови. «С помощью правительства Венесуэлы», - сказал он, обращаясь к президенту.


Президент посмотрел на меня трезво. «Я доверяю этому молодому человеку. Я буду полностью сотрудничать с вами. Пожалуйста, держите меня в курсе. А теперь, сеньор вице-президент, я должен увидеться со своими сотрудниками до возобновления конференции. Увидимся в конференц-зале. Мистер Картер, если вы сможете оправдать себя, вы получите высшие награды моей страны ».


Прежде чем я успел возразить, он ушел. Вице-президент встал из-за стола и подошел ко мне. «Теперь, когда это все в семье, Ник, я чувствую, что должен высказать одну последнюю мысль».


«Думаю, я знаю, что это», - сказал я. «У меня есть двадцать четыре часа на доверии. Потому что я действительно мог быть перебежчиком. Или, может быть, просто сумасшедшим. Когда мое время истекло, я сам по себе».


«Что-то в этом роде, Ник. Теперь ты мне кажется нормальным. Но безопасность - это безопасность. В моей голове должно быть некоторое сомнение. Надеюсь, ты не против, что я говорю так откровенно».


«Я понимаю. Я буду чувствовать то же самое, сэр», - сказал я.


«Я поставлю свою работу на Картера», - внезапно сказал Хоук, не глядя на меня. «Я безоговорочно ему доверяю».


«Конечно», - сказал вице-президент. «Но давай вперед, Дэвид. Пресса не будет ждать вечно».


Вице-президент вышел из комнаты. Я и Хоук были одни. После долгого молчания я наконец заговорил.


«Послушайте, мне очень жаль, - сказал я. «Если бы я был с девушкой поосторожнее…»


«Прекрати, Ник. Ты знаешь, что мы не можем защититься от всех непредвиденных обстоятельств. В любом случае, я просил тебя проверить ее. Она рассчитывала на это. Никто не мог избежать ловушки, в которую ты попал. Это было очень хорошо спланировано, и это было задумано экспертами. Теперь давайте реконструируем то, что произошло ».


«Что ж, я могу предположить, что меня накачали наркотиками, а затем… может быть, гипноз, я не знаю. Я действительно ничего не могу вспомнить с того вечера в квартире девушки. Наркотик был в ее… помаде».


Хоуку удалось ухмыльнуться. «Вот почему ты винишь себя. Не будь глупым, мой мальчик. Но если предположить, что эта девушка была агентом КГБ, и они отвезли тебя в какое-нибудь укромное место, чтобы загипнотизировать тебя - почему они продержали тебя два дня. Гипноз потребовал бы только несколько часов, самое большее. И как они могут заставить вас сделать что-то, что противоречит вашему моральному кодексу? Гипноз так не работает ».


"Ну, я просто догадываюсь, но если бы им удалось изменить всю мою личность, всю мою личность, то мой моральный кодекс изменился бы вместе с этим. Если бы я действительно принял тот факт, что я был революционером, который верил в насильственного свержения его правительства эта идея сработает. И мы знаем, что русские используют методы контроля поведения, которые могут полностью сломить мораль и целостность человека и сделать его рабом условной реакции. Сочетание гипноза и контроля поведения мог убедить меня, что я был Чавесом ".


«Да», - задумчиво сказал Хоук. "И это была чертовски умная идея. Возьмите лучшего американского агента, превратите его в убийцу и отпустите его, чтобы он сделал какую-то грязную работу для вас.


А потом позволить ему и его стране взять на себя вину. Теперь я начинаю понимать угрозу в этом предупреждении ".


«Которое было написано, чтобы доставить нас сюда», - сказал я.


«Совершенно верно. И я попался на это - крючок, леска и грузило. Если кто-то виноват, Ник, то это я».


«Я тоже прочитал записку», - сказал я. «Может быть, нам лучше перестать обвинять и начать думать о завершении этого задания. Мы разрушили их грандиозный план, но теперь мы должны их поймать». Я посмотрел в пол. «У меня есть идея, что они похлопывают себя по спине смеясь над этим и, возможно, получают от этого удовольствие. Что ж, веселье за мой счет закончилось. Когда я найду их, они не будут смеяться».


«Я подозреваю, что вы их уже отрезвили», - сказал Хоук, - «после того, как вы прервали их покушение. Откуда вы знаете, что эта девушка из КГБ?»


«Потому что она сказала мне», - сказал я. «Или, по крайней мере, она призналась, когда я спросил ее. Это было как раз перед тем приемом препарата., когда наркотик меня вырубил. В любом случае, ее настоящее имя - Таня Савич, и в ее немецком акценте есть намек на русский язык. "


"Это все, что вы можете вспомнить о ней?"


«На данный момент. У меня есть квартира, которую нужно проверить, и посольство Германии, и ресторан, где я ее видел. Кроме того, я помню клинику, мужчин в белых халатах и Таню, которая давала мне инструкции обо всем этом». Я не помню их имена или то, что они сделали со мной там. Когда я покидал клинику, мне завязали глаза, поэтому я понятия не имею, где это ».


Хоук скривился. «Ну, по крайней мере, ты избежал трагедии, которую они запланировали, Ник. Ты говоришь, что вышел из транса преждевременно?»


"Пролетая самолеты издали звук, похожий на тот, который я должен был услышать от машины. Этот звук вместе с предупреждающими сообщениями, которые мое подсознание отправляло последние два дня, заставили меня подойти к окну, чтобы услышать звук. КГБ, должно быть, хотел, чтобы я вернулся к своей настоящей личности после того, как убийство было закончено. Если бы я отрицал, что я Ник Картер, это могло бы сбить с толку репортеров. Они бы не узнали, кто на самом деле виноват. Или они могли бы только что сообразил, что сошел с ума. КГБ этого не хотел. Они хотели нас унизить, и им это почти удалось ».


"С тобой все в порядке, Ник?" - спросил Хоук, внимательно наблюдая за мной.


«Я в порядке», - заверил я его. «Но тогда я должен действовать».


Он хмыкнул. "Хорошо. Девушка наша единственная главная героиня?"


«Единственная. Но я кое-что помню об этом загадочном человеке. Что-то новое. Думаю, он был в клинике».


Хоук затянулся своей вонючей сигарой и выпустил кольцо дыма. «Это цифры. Что ж, вам, вероятно, сначала следует провести несколько тестов, но у нас сейчас нет на это времени. Продолжайте, если вы чувствуете, что готовы».


«Я готов к этому», - сказал я. «Но держите полицию и других агентов подальше, пока не истекут мои сутки. Это все, о чем я прошу. Я не хочу спотыкаться о помощников».


«Хорошо, Ник, - сказал Хоук.


«Тогда увидимся в вашем отеле».


* * *


За большим столом из красного дерева меня усадил господин Людвиг Шмидт, заместитель посла Западной Германии, который должен был отвезти Таню на прием в ту ночь, когда я ее встретил. Шмидт полулежал в своем кресле с высокой спинкой, держа в правой руке длинную сигарету.


«О, да. Я отвел фрейлейн Хоффманн на прием. Она хотела присутствовать на дипломатическом мероприятии. Она умная девушка, знаете ли. Она позвонила больной сразу после приема. Очевидно, она съела что-то на корриде, что расстроило ее желудок. ужасно. Она до сих пор не вернулась к работе ».


"Как долго она была с тобой здесь?" Я спросил.


«Недолго. Гамбургская девушка, если я не ошибаюсь. Ее отец был русским беженцем».


"Это то, что она тебе сказала?"


«Да. Она говорит по-немецки с легким акцентом из-за ее семейного положения. В ее семье говорили дома по-русски».


«Да, - сказал я, - понимаю».


Герр Шмидт был очень худым, бесполым мужчиной лет сорока, очевидно очень довольным своей ролью в жизни. Он спросил. - "Милая девушка, ты не согласен?"


Я вспомнил те времена, когда мы сидели с ней на диване, койке и кровати. «Очень милая девушка. Могу я связаться с ней по адресу, указанному в ваших файлах?» Это было то же самое место, куда она привела меня в ту ночь, когда накачала меня наркотиками.


«Я уверен, что сможешь. В конце концов, она больна».


«Да. Если я не найду ее дома, знаете ли вы, где еще я мог бы поискать? Рестораны, кафе или специальные места для отдыха?»


«Но я же сказал тебе, что девочка больна».


«Пожалуйста», - нетерпеливо сказал я.


Он казался раздраженным моей настойчивостью. «Ну, я сам иногда водил ее пообедать в маленькое кафе неподалеку отсюда. Я не помню названия, но ей нравится венесуэльская халлака, и ее там подают. Это блюдо из кукурузной муки».


«Я знаю», - сказал я. Я вспомнил, что Таня заказывала это в Эль-Хардин после корриды.


Шмидт самодовольно уставился на Сейлин..


«На самом деле, я думаю, что я привлекаю девушку, - конфиденциально сказал он. - Быть холостяком в этом городе - восхитительное занятие».


"Я полагаю," сказал я. «Что ж, я постараюсь найти ее дома, герр Шмидт. Добрый день».


Он не встал. «С удовольствием», - сказал он. Он снова уставился в потолок, вероятно, мечтая о своем сексуальном потенциале как неженатого мужчины из Каракаса.


Я действительно не ожидал найти Таню в ее квартире. Должно быть, она договорилась оставить его в ту минуту, когда началась последняя фаза операции - мой захват. Но я надеялся найти там какой-нибудь ключ к разгадке. На первом этаже здания меня встретила толстая венесуэлка, который не говорил по-английски.


«Buenos tardes, сеньор», - громко сказала она, широко улыбаясь.


«Buenos tardes», - ответил я. «Я ищу молодую женщину по имени Илзе Хоффманн».


«Ах, да. Но она здесь больше не живет. Она переехала очень внезапно, несколько дней назад. Необычная иностранка, если вы меня извините за то, что говорю это».


Я улыбнулся. "Она все взяла с собой?"


«Я не проверила внимательно квартиру. Здесь так много квартир, а я занятая женщина».


"Вы не возражаете, если я посмотрю наверху?"


Она пристально посмотрела на меня. «Это против правил. Кто вы, скажите пожалуйста?»


«Просто друг мисс Хоффманн», - сказал я. Я полез в карман и предложил женщине пригоршню боливаров.


Она посмотрела на них, затем снова на меня. Она протянула руку и взяла деньги, глядя через плечо в холл. «Это номер восемь», - сказала она. «Дверь не заперта».


«Спасибо», - сказал я.


Я поднялся по лестнице в ее квартиру. Если повезет, я смогу остановить Таню и ее товарищей до того, как они сядут на самолет в Москву. Но я волновался - они уже наверняка знали, что их заговор провалился.


Наверху я вошел в квартиру. Воспоминания снова нахлынули на меня, одна за другой. Широкий диван стоял посреди комнаты, как и в ту ночь, когда Таня променяла свое тело на поимку американского агента. Я закрыл за собой дверь и огляделся. Теперь все было по-другому. В нем не хватало жизни, живости, которую дала ему Таня. Я порылась в ящиках небольшого письменного стола и не нашел ничего, кроме пары билетов в театр. В следующие двадцать четыре часа они не принесут мне много пользы. Я прошел через остальную часть квартиры. Я пошел в спальню и нашел там в мусорной корзине смятую программу корриды. Я узнал почерк Тани, потому что она делала записи в программе, когда я был с ней на корриде. Просто напоминание о том, что нужно забрать продукты. Для меня это было бесполезно. Я просто бросил его обратно в корзину для мусора, когда услышал звук в гостиной. Дверь в коридор открывалась и закрывалась очень тихо.


Я потянулся к Вильгельмине и прижался к стене рядом с дверью. В другой комнате была тишина. Кто-то преследовал меня. Кто-то, кто наблюдал за многоквартирным домом и боялся, что я подойду слишком близко, чтобы успокоиться. Может, это сама Таня. Я услышал почти неслышный скрип доски под ковром. Я знал точное местонахождение этой доски, так как сам наступил на нее раньше. Казалось, не было никаких причин откладывать конфронтацию. Я вышел в дверной проем.


В центре комнаты стоял мужчина с пистолетом. Он был моим загадочным человеком, и пистолет был тот же, из которого он направил мне в голову в Вашингтоне, и тот, который, как я помню, видел в белом коридоре в лаборатории КГБ. Он обернулся, когда услышал меня.


«Брось это», - сказал я.


Но у него были другие идеи. Он выстрелил. Я понял, что он собирается выстрелить за долю секунды до выстрела, и нырнул на пол. Пистолет громко прозвучал в комнате, и пуля врезалась в стену позади меня, когда я ударился об пол. Пистолет снова взревел и расколол дерево рядом со мной, когда я перевернулся и начал стрелять. Я выстрелил трижды. Первая пуля разбила фонарь позади стрелка. Второй вошел в его грудь и отбросила его назад к стене. Третья пуля попала ему в лицо, прямо под скулой, и пролетел в сторону головы, забрызгав стену малиновым месивом. Он сильно ударился об пол, но даже не почувствовал этого. Человек, который преследовал меня на протяжении всей этой миссии, умер раньше, чем его тело узнало об этом.


"Черт!" Пробормотал я. У меня был живой свидетель, человек, который мог бы мне все рассказать. Но мне пришлось убить его.


Я быстро поднялся на ноги. Люди в здании слышали выстрелы. Я подошел к распростертой фигуре и заглянул в его карманы. Ничего. Нет удостоверений личности, ложных или иных. Но на клочке бумаги было маленькое нацарапанное сообщение.


"Т. Ла Масия. 1930 г."


Я сунул бумагу в карман и подошел к окну. Я слышал шаги и голоса в коридоре.


Я распахнул окно и вышел на пожарную лестницу. Через несколько минут я оказался на земле, оставив здание далеко позади себя.


Когда я вышла на улицу, темнело. Сообщение в записке крутилось в моей голове снова и снова. На Авенида Казанова был ресторан La Masia. Я внезапно остановился, вспомнив. Я слышал об этом месте, потому что он был известен своей халлакой, любимым венесуэльским блюдом Тани, если бы она сказала мне и своему другу Людвигу правду. Могло быть, подумал я, что буква «Т» обозначает Таню, и что таинственный человек, по всей видимости, российский агент, намеревался встретиться с Таней там в 19:30 - или 19:30? Это была единственная зацепка, которая у меня была, так что я мог последовать за ней.


Я пришел в ресторан рано. Тани нигде не было видно. Я сел за столик в задней части дома, где я мог видеть все незаметно, и стал ждать. В 7:32 вошла Таня.


Она была такой же красивой, как я ее запомнил. Это не было иллюзией. Официант подвел ее к столику перед входом. Затем она встала и пошла по маленькому коридору в сторону дамской комнаты. Я встал и пошел за ней.


Она уже исчезла в комнате с пометкой "Дамы", когда я подошел к маленькой нише. Я ждал ее там, радуясь, что мы будем одни и вдали от людей в столовой, когда она выйдет. Через минуту дверь открылась, и мы встретились лицом к лицу.


Прежде чем она успела среагировать, я схватил ее и сильно прижал к стене. Она громко ахнула.


Она сказала. "Вы!" «Что ты делаешь? Отпусти меня, или я закричу».


Я хлопнул ее по лицу тыльной стороной ладони.


Я зарычал на нее. - «Как вы думаете, это какая-то игра в экспериментальной психологии?» «Нам с тобой нужно свести счеты».


«Если ты так говоришь, Ник, - сказала она. Она держала лицо рукой. Ее голос стал мягче.


«Я так говорю, дорогая, - сказал я. Я позволил стилету упасть на ладонь моей правой руки.


«Ты собираешься… убить меня?»


«Нет, если вы не сделаете это абсолютно необходимым», - сказал я. «Мы с тобой выходим из этого места вместе. И ты будешь вести себя так, как будто прекрасно проводишь время. Или ты получишь это под ребра. Поверь мне, когда я скажу, что убью тебя, если ты попытаешься что-нибудь."


"Можете ли вы забыть время, когда мы были вместе?" - спросила она тем чувственным голосом.


«Не обманывай меня, детка. Все, что ты сделала, было только бизнесом. А теперь двигайся. И веди себя счастливой».


Она вздохнула. «Хорошо, Ник».


Мы без проблем вышли из ресторана. Она приехала на машине, поэтому я заставил ее отвезти меня туда. Мы сели в него, и я сел за руль. Машина стояла совершенно одна на темном переулке.


"Теперь. С кем вы встречались в ресторане?"


«Я не могу вам этого сказать».


Я приставил к ней нож. «Черт возьми, ты не можешь».


Она выглядела напуганной. - «Он агент».


"КГБ?"


"Да."


"И ты тоже?"


«Да. Но только благодаря моим специальным знаниям - потому что я ученый. Я соответствовала их целям».


Я завел машину и выехал на Авенида Казанова. Я спросил. - "Куда ехать в клинику?" «И не играй со мной в игры».


«Если я отведу тебя туда, они убьют нас обоих!» - сказала она почти со слезами на глазах.


"Какой путь?" - повторил я.


Она была очень расстроена. «Поверните направо и следуйте по бульвару, пока я не скажу вам, куда повернуть снова».


Я сделал поворот.


"Где Юрий?" спросила она. «Тот, кто должен был меня встретить».


«Он мертв», - сказал я, не глядя на нее.


Она повернулась и с минуту смотрела на меня. Когда она снова посмотрела вперед, ее глаза остекленели. «Я сказала им, что вы слишком опасны», - почти неслышно сказала она. «Теперь вы испортили их грандиозный план».


«Ну, может, это было не так уж и здорово», - едко сказал я. «Это Димитров руководил этой главной схемой?»


Она была потрясена, узнав, что я знаю имя Димитрова. Она была настоящим новичком в своем бизнесе, несмотря на свои фантастические способности. «Ты слишком много знаешь», - сказала она.


«Я найду его в этой так называемой клинике?»


«Я не знаю», - сказала она. «Возможно, он уже ушел. На следующей улице поверните налево».


Она дала мне дальнейшие указания, и я последовал за ними. Когда я резко повернул направо, она повернулась ко мне. «Я хочу знать. Что пошло не так? Когда вы вышли из гипноза и как?»


Я взглянул на нее и усмехнулся. «Я схожу с ума, пытаясь угадать правду последние пару дней. Теперь я позволю тебе на время погадать».


На следующем перекрестке мы сделали последний поворот налево, и Таня сказала мне остановиться перед старым домом. Первый этаж выглядел как неиспользуемый магазин, а верхние этажи казались безлюдными.


«Вот оно, - тихо сказала она.


Я заглушил двигатель. Посмотрев в зеркало заднего вида, я увидел, что позади нас подъехала еще одна машина. На минуту я подумал, что это могут быть друзья Тани, но потом узнал квадратное лицо за рулем. Хоук позаимствовал человека ЦРУ чтобы он следил за мной.


Мой внезапный гнев утих. Я не мог его винить, учитывая то, как я вёл себя в последнее время. Я решил проигнорировать своего сторожевого пса.


«Выходи», - сказал я Тане, махнув ей пистолетом.


Мы вылезли. Таня была напряжена и очень напугана.


«Ник, не заставляй меня идти с тобой. Я показала тебе штаб. Пожалуйста, спаси меня. Вспомни те моменты, которые мы провели вместе. Ты не можешь забыть это сейчас».


«О да, могу», - холодно сказал я. Я подтолкнул ее «Люгером», и она прошла вокруг здания к боковой двери.


Ничего из этого не было знакомо. Когда меня привели, меня сильно накачали, и когда я вышел, мне завязали глаза. Но я вспомнил примерное расстояние от улицы до боковой двери, и оно было таким же. Внутри, когда мы спускались по крутой лестнице на цокольный этаж, я насчитал столько же шагов, сколько пересчитал, когда вышел из клиники. В этом не было сомнений - Таня вела меня в львиный логово.


Двенадцатая глава.


Когда мы вошли в белый коридор, я стал вспоминать все больше и больше отдельных инцидентов. Я раньше стоял в этом коридоре, и человек, которого я только что убил в квартире Тани, держал меня здесь.


«Вы вспоминаете», - сказала Таня.


«Да. Была комната, комната ориентации. Я был привязан к стулу».


«Это только впереди».


Я двинулся дальше по коридору. «Был еще один мужчина», - сказал я. «Вы с ним работали вместе. Я помню имя Калинин».


«Да», - тяжело сказала Таня.


Я открыл дверь, на которую указала Таня, держа мой «Люгер» наготове. Я вошел внутрь с Таней прямо передо мной. На меня нахлынули воспоминания. Подкожная инъекция. Гипноз. Аудиовизуальные сеансы. Да, они чертовски хорошо поработали надо мной.


Стул с ремнями и проводами все еще стоял в центре комнаты. На стене висела техника, но одна часть уже была частично разобрана. Рядом стоял техник. Я узнал его. Мне пришло имя Менендес. Он повернулся и с минуту смотрел на меня непонимающе.


"Мил райос!" - сказал он, мрачно выругавшись, когда понял, что в его подземную крепость проникли.


«Стой прямо здесь», - сказал я, делая пару шагов к нему.


Но он запаниковал. Он начал шарить в ящике шкафа рядом с собой и достал пистолет. Он выглядел как стандартный автомат Beretta. Когда он повернулся ко мне, я выстрелил из люгера и попал ему в сердце. Он рухнул обратно в частично разобранную машину, растянувшись на куче рук и ног, его глаза смотрели в потолок. Один раз дернулась нога, и он был мертв.


Через минуту я услышал позади себя голос Тани. «А теперь твоя очередь, Ник».


Я обернулся и увидел, что она схватила пистолет и целится в меня. Я не наблюдал за ней внимательно, потому что просто не представлял ее как стрелка. Это был второй раз, когда я ошибался насчет нее. На ее лице было печальное, но твердое выражение. Когда я поднял «люгер», ее небольшой пистолет выстрелил в комнате, и пуля попала в меня. Я крутанулся, врезался в большой стул и упал на пол. К счастью, ее выстрел был плохой, и она попала мне в левое плечо, а не в грудь. У меня все еще был Люгер.


Таня снова прицелилась, и я знал, что на этот раз ее прицел будет лучше. Я не мог играть с ней в эти игры. Она решила устроить разборку. Я выстрелил из люгера и опередил ее до второго выстрела. Таня схватилась за живот и, отшатнувшись, рухнула на пол.


Я встал и подошел к ней. Она лежала на спине, держась руками за окровавленное место на животе. Я выругался себе под нос. В ее глазах уже светился блеск глубокого шока. Она безуспешно пыталась дышать ровно.


"Какого черта тебе пришлось это делать?" - грустно спросил я.


«Я… была слишком напугана, Ник. Я не могла вернуться в… Москву, полный провал. Мне действительно… мне очень жаль. Ты мне так нравился». Ее голова повернулась набок, и она уже была мертва.


Я склонился над ней на минуту, вспоминая. Даже после смерти ее лицо было красивым. Какая чертова утрата! Я сунул «люгер» в кобуру, встал и подошел к шкафу, откуда техник достал пистолет. Я открыл несколько ящиков и нашел записи о моем физическом состоянии. Те, вместе с этими машинами, должны рассказать историю. Я бы просил, чтобы сюда прислали фоторепортеров. Само по себе оборудование было бы заголовком. Теперь я был практически оправдан. И был бы унижен Кремль, а не Вашингтон.


Но где был Димитров? Если бы он сбежал сейчас, все это оставило бы неприятный привкус во рту. Моя работа была намного больше, чем просто ставить Кремль в неловкое положение. Я должен был показать КГБ, что они зашли слишком далеко. Это был вопрос профессионального принципа.


Я услышал шаги в коридоре.


Я захлопнул ящик шкафа и снова схватил пистолет. Я слышал звук в коридоре.


Я подошел к двери, когда в холле пробежал мужчина. Это был Калинин, коллега Тани, неуклюже бежавший с тяжелым чемоданом в руке. Он был почти в конце коридора.


Я крикнул. - "Стой!"


Но он продолжал бежать. Крысы быстро покидали тонущий корабль. Я выстрелил из люгера и попал ему в правую ногу. Он растянулся на полу, не доходя до выхода, ведущего к лестнице.


Я услышал позади себя звук. Обернувшись, я увидел другого мужчину, невысокого, коренастого с хрущевским лицом - другого человека из отдела КГБ Мокрые Дела. Он целился в меня из револьвера.


Я прижался к стене, когда он выстрелил, и выстрел попал в стену всего в нескольких дюймах от моей головы. Затем я увидел другого мужчину в коридоре за стрелком, более высокого мужчину с седыми волосами и портфелем под мышкой. Это был Олег Димитров, оператор-резидент, отвечавший за покушение. Он был тем, кого я действительно хотел, с которым мне пришлось договориться, прежде чем КГБ действительно поймет, что они не могут играть в игры с AX. Он очень быстро бежал по коридору к дальнему концу, вероятно, к второму выходу.


Мужчина из КГБ снова выстрелил, и я пригнулся, когда пуля просвистела над моей головой. Я выстрелил в ответ, но промахнулся. Он прицелился в третий раз, но я выстрелил первым и попал ему в пах. Он закричал от боли и упал. Но к тому времени Димитров исчез в другом конце коридора.


Я побежал к упавшему агенту. Он корчился на полу, по его лицу струился пот, из горла доносились хриплые звуки. Он совершенно забыл о пистолете в правой руке. Я выбил его из его руки и побежал по коридору. Он, вероятно, доживет до суда. Но я не думал, что он обрадуется этому.


Я последовал за Димитровым в комнату в конце коридора, но внутри увидел открытое окно, выходящее в переулок. Димитрова не было.


Я с трудом пролез через окно в темный переулок как раз вовремя, чтобы увидеть, как из дальнего конца вылетает черный седан. Я выбежал на улицу и встретил там человека из ЦРУ.


Он сказал. - "Что, черт возьми, происходит, Картер?"


Я посмотрел в том направлении, в котором черный седан ехал по бульвару. Я был уверен, что он направлялся в аэропорт. Через час был рейс в Рим. Вероятно, Димитров собирался им улететь.


«Там есть несколько убитых и раненых русских», - сказал я. «Сходи и проследи, чтобы живые остались на месте. Я собираюсь в аэропорт за их боссом».


Он посмотрел на кровь, текущую в мою руку из рукава куртки. «Боже мой, почему ты не взял меня туда с собой?»


«Твоя работа заключалась в том, чтобы просто наблюдать за мной, а не штурмовать крепость. В любом случае, объяснения заняли бы слишком много времени. Увидимся на допросе».


Я сел в машину Тани и уехал. Если бы я ошибался и Димитрова не было бы в аэропорту, я бы ничего не потерял. Я мог бы объявить ему общую тревогу и привлечь к делу венесуэльскую полицию. Но я был почти уверен, что моя догадка верна.


Через двадцать минут я был в аэропорту. Когда я вошел в здание аэровокзала, я вспомнил, насколько оно велико. Оно было построено на нескольких уровнях. Даже если бы Димитров был там, мне очень легко его было потерять. Если только бы я не догадался о рейсе в Рим. Это был рейс TWA, который должен был вылететь через полчаса. Я подошел к билетной кассе. Димитрова нигде не было видно, поэтому я спросил о нем агента, подробно описав его.


«Да, да. Человек, отвечающий такому описанию, был здесь, за исключением человека, которого я видела с усами. Он был здесь всего несколько минут назад».


"У него был багаж?"


«Он не проверял, сэр».


Это прикинул. Да и усы Димитрову дались бы легко.


«Я думаю, он назвал имя… Джорджио Карлотти», - сказал клерк. «У него был итальянский паспорт».


"И он только что ушел?"


"Да сэр."


Я поблагодарил его. Димитров был здесь, теперь я был в этом уверен. Я мог просто подойти к воротам и подождать, пока он покажется, но это еще немного повезло. Кроме того, у ворот будет толпа путешественников. Если бы Димитров решился на драку, там могло бы получиться очень запутаться.


Я осмотрел ближайший магазинчик с журналами, но Димитрова там не было. Затем я подошел к окну обмена валюты. Я даже спустился в камеру хранения багажа и спросил. Димитров вроде бы исчез.


Я только что свернул за угол, когда заметил его.


Он направлялся в мужской туалет с портфелем под мышкой. Он меня не видел. Седые усики изменили его общий вид. Это была небольшая маскировка, но у него не было времени на лучшую.


Димитров вошел в туалет, и дверь за ним захлопнулась. Остается надеяться, что туалет не был переполнен.


Я вытащил «люгер», когда открыл дверь.


Внутри Димитров как раз собирался вымыть руки в раковине напротив маленькой комнаты. Я огляделся и был рад увидеть, что в комнате больше никого нет.


. Димитров взглянул в зеркало и увидел в нем мое отражение. Его лицо посерело от страха.


Он повернулся ко мне лицом, сунул руку в пиджак и повернулся. Он отчаянно пытался достать пистолет. Я нажал на курок люгера и услышал глухой щелчок.


Я взглянул на пистолет. Я знал, что камера загружена. Он только что дал осечку - неисправный патрон, такое случалось только один раз из миллиона. Я схватился за эжектор окровавленной левой рукой.


Но не было времени. Димитров вытащил большой маузер парабеллум и тщательно прицелился мне в грудь. Он низко присел.


Я нырнул на кафельный пол. Пуля ударилась о плитку возле моей головы и срикошетила по комнате, когда я позволил Хьюго скользнуть мне в руку. Я резко повернулся к Димитрову и запустил стилет. Он врезался в его верхнюю часть бедра.


Я надеялся на туловище, но, наверное, мне повезло, что я что-нибудь задел при данных обстоятельствах. Димитров закричал, когда стилет ударил его, и его маузер упал на пол. Он вытащил длинный нож и полез за потерянным пистолетом.


Тем временем я выбросил плохой патрон из «Люгера», и он с грохотом упал на пол. Я нацелился на Димитрова так же, как он на маузер. Когда он потянулся к нему, он поднял глаза и увидел, что у него нет шансов.


Он поднял руки и попятился от пистолета. Увидев выражение моего лица, он вдруг заговорил. «Хорошо, мистер Картер. Вы выиграли. Я сдаюсь вам».


Я поднялся на ноги, и он тоже встал. Мы стояли через комнату друг от друга, наши глаза смотрели в упор. Моя левая рука начала ужасно болеть.


«Вы сделали большую ошибку, Димитров, - сказал я. «Вы выбрали AX, чтобы нас унизить».


«Я требую передать меня полиции», - сказал он. «Я сдался…» Он медленно опустил руки, затем внезапно полез в карман, и в его руке появился крошечный Дерринджер.


Я нажал на спусковой крючок Люгера, и на этот раз пистолет выстрелил. Пуля зацепила Димитрова чуть выше сердца и отбросила его обратно. Его глаза на мгновение смотрели на меня широко раскрытыми глазами, а затем он судорожно схватился за рейку для полотенец рядом с ним. Когда он упал, тканевое полотенце вылетело из раздаточного устройства длинной простыней, наполовину прикрывавшей его неподвижное тело.


«Ваши кремлевские боссы могут подумать об этом в следующий раз, когда они придумают грандиозный план», - сказал я трупу.


Я засунул люгер обратно в кобуру. Я как раз закидывал Хьюго обратно в ножны, когда двое полицейских ворвались в дверь с обнаженными пистолетами. Они посмотрели на Димитрова, а затем на меня с мрачным видом.


"Qué pasa aquí?" крикнул один.


Я показал ему свое удостоверение личности. «Позвоните начальнику полиции безопасности», - сказал я. «Скажите ему, что все русские заговорщики задержаны».


«Си, сеньор Картер», - сказал мужчина.


Я вышел из комнаты и пробился через толпу любопытных путешественников к ближайшей стойке, где я мог позвонить. Я мысленно запомнил местонахождение подземного штаба КГБ, причудливой лаборатории, где был проведен фантастический эксперимент на человеческой морской свинке - на мне. Хоук захочет перебраться туда, чтобы сменить человека из ЦРУ и рассказать полиции о том, что произошло. Он был бы уверен, что пресса передала историю правильно.


Я получил телефон от билетного агента, но на минуту помолчал, прежде чем набрать номер. Не нравились миссии, которые заканчивались выступлениями на сцене. Будет больше встреч по безопасности, и мне придется рассказать свою историю множеству людей. Мне это сейчас не нужно. Мне нужен был вечер с такой девушкой, как Таня Савич. Меня преследовал вид ее безжизненного тела, все еще прекрасного в смерти. КГБ или нет, но она была особенной.


Я сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. Что ж, может, если мне повезет, появится еще одна брюнетка с глубокими голубыми глазами и чувственным мурлыкающим голосом. И, возможно, она не была бы вражеским агентом, и мне не пришлось бы ее убивать. Это было чем-то, что поддерживало меня в течение следующих нескольких недель бюрократических хлопот.


Я снял трубку и набрал номер Хоука.


Аннотация


"МЫ ПОХОРОНИМ ВАС!"


Коммунистическая угроза никогда не казалась такой реальной! Едва AX поручил Киллмастеру свою новую миссию, как пришло сообщение от них - они угрожали нанести смертельный удар международному влиянию Америки.


Очевидно, это была работа для Ника Картера - самая смертоносная в его карьере. Киллмастеру суждено было сыграть главную роль в дьявольском сюжете, руководителю AX. Что они с ним сделали? Неужели они действительно настроили самого ценного агента AX против тех самых сил, которые он поклялся защищать? Только когда Ник попал под чары чувственного русского оперативника, он начал понимать, как его используют. Но было уже слишком поздно? Его разум уже принадлежал КГБ?


Картер Ник


Кремлевское дело


НИК КАРТЕР


Кремлевское дело


перевод Льва Шкловского


памяти сына Антона


## Глава 1


Угнать американский самолет сейчас невозможно. Вы знаете это, я знаю это, и каждый придурок, который когда-либо читает газету, знает это.


Но почему бортпроводница рейса 709 на остров Гранд-Лаклэр был так близка с темнокожим черноволосым пассажиром, сидящим на одном из передних сидений? Она что, с ним заигрывала?


Короткоствольная штучка, которую она все время хранила под униформой, подогревая между грудей, за которыми я с удовольствием наблюдал с самого начала полета. Казалось, все спят, и сначала мне показалось, что этот мужчина немного ее трогает и позволяет ему делать то, что ему нужно. В хороших авиакомпаниях клиент по-прежнему остается королем. И когда она немного приоткрыла молнию своей обтягивающей туники, я уже с нетерпением ждал игры в подглядывание. Пока она не вытащила блестящий кусок металла, который на мгновение засверкал в луче света.


Она вложила его в его ладонь, повернулась и прошла через дверь в переднюю каюту. Мужчина встал и снова посмотрел в проход, оружие было ясно видно в его правой руке. У меня был Люгер в наплечной кобуре под курткой, но я знал, что немедленно привлеку его внимание, если сделаю шаг к нему. Стилет был в замшевой кожаной оболочке у правого предплечья. Я мог использовать бесшумный пружинный механизм, чтобы незаметно выпустить его мне в руку, но бросить его - совсем другое дело. Мужчина увидит. У него был шанс выстрелить до того, как я бы его ударил.


Пока я все еще раздумывал, какое действие имеет наибольшие шансы на успех в данных обстоятельствах, решение было принято не мной. Все проснулись от грохота выстрела в кабине. Я слышал вокруг себя удивленные звуки от пассажиров, подпрыгивающих на своих местах. Затем громкий голос заглушил всё. «Все сохраняйте спокойствие. Направление полета было изменено. В Гаване вы можете остаться целыми и невредимыми. Нет причин для паники ».


У него был акцент: испанский. Рядом со мной Тара Сойер глубоко вздохнула, а у Рэндольфа Флеминга за ее спиной перехватило дыхание.


'Успокойся..- Я прошептал слова, не шевеля губами,. -Попробуйте заставить женщину замолчать.


'Куба? Но как насчет договора о борьбе с угонами самолетов?


Было не время объяснять. Единственными, кому это могло сойти с рук на Кубе, были агенты Кастро или его большого друга за океаном. Но если она подумает и заткнется, она сможет выяснить это сама. Она не была такой глупой.


Мужчина пробежал темным взглядом пассажиров. Его глаза на мгновение остановились на нас, затем он поднял их, чтобы оценить реакцию позади нас.


Я медленно повернулся в сторону, как будто хотел поговорить с девушкой рядом со мной. Прикрытая искривленным плечом, моя рука скользнула под лацкан в сторону «Люгера». Мужчина не обратил на меня внимания.


Считалось, что пассажиры не были вооружены. Я вложил оружие в левую руку. Я сидел в проходе справа по ходу самолета и мог легко уложить его, не вставая. Я нажал на курок.


Пистолет вылетел из его руки, и я снова выстрелил. Перед его белоснежной рубашки покраснел. Он упал навзничь на дверь и повис там, словно прибитый к ней. Его рот открылся от крика, который так и не раздался. Его колени задрожали, и он упал. Кто-то толкнул дверь с другой стороны, но его тело заблокировало проход. после моих двух Первым выстрелом я прыгнул вперед.


Позади себя я услышал истерический крик женщины. Моральный дух начал выходить из-под контроля. Я оттащил труп за одну ногу, и дверь распахнулась. Револьвер бортпроводницы в дверях выстрелил. Пуля со свистом прошла через мою подмышку, проткнула мое пальто и продолжала двигаться по своей траектории, пока крик в задней части самолета не сообщил мне, что кто-то был ранен. Я нырнул, схватил девушку за запястье и сделал вращательное движение, пока она не уронила револьвер. Она изо всех сил пыталась защититься, пробуя свои длинные острые ногти на моем лице, и мне пришлось уронить свой люгер, чтобы вырубить ее ударом карате по шее. Она безвольно упала в мои объятия, и я бросил ее на мертвое тело ее приятеля. Я взял три револьвера, два положил в карман и держал «Люгер» наготове.


Я не знал, что в кабине. Самолет задрожал, внезапно изменил направление и резко стал падать в океан. Я потерял равновесие, вылетел через дверь кабины, и мне пришлось ухватиться за дверную раму.


Пилот лежал ничком в кресле, провисая за ручке управления. Из пулевого ранения в спине текла кровь. Над ним стоял штурман. Второй пилот прилагал неистовые усилия, чтобы вернуть самолет на прямую трассу. Штурман оторвал пилота от штурвала и попытался остановить кровотечение платком. Он мог бы с таким же успехом попытаться остановить Ниагарский водопад. Второй пилот взял под управление самолет и переключился на автопилот. Он повернулся, вероятно, чтобы помочь штурману, увидел меня и застыл. Конечно, он принял меня за капера номер три.


Я сунул «люгер» в кобуру и подмигнул ему. «Мы можем лететь в Гранд-Лаклер. Они проиграли войну ».


Второй пилот смотрел мимо меня на беспорядок в проходе. Штурман внезапно повернулся, удерживая пилота одной рукой, и уставился на меня. Он был смертельно бледен. "Кто ты, черт возьми?"


«Янтье Параат». Я кивнул пилоту. - "Она умерла?"


Он покачал головой. Второй пилот посмотрел на меня.


"Она застрелила Хауи ... бортпроводница!" Затем его мозг переключился на вторую передачу. 'Ты . .. Привет . .. что ты делаешь с пистолетом?


Я усмехнулся ему. «Разве ты не рад, что он был со мной? Вам лучше связаться с аэропортом Кеннеди и доложить. Тогда вы можете сразу же спросить, есть ли у Ника Картера разрешение на ношение оружия на борту. Скажите им, чтобы они посоветовались с Тимоти Уайтсайдом. На случай, если вы забыли, он президент этой авиакомпании.


Они посмотрели друг на друга. Второй пилот упал на свое место, не сводя с меня глаз, и установил радиосвязь. Ответ пришел через некоторое время. Вероятно, им пришлось вытаскивать Уайтсайда из постели. Его голос звучал взволнованно и яростно. Я знал, что он думает о нарушениях порядка. Он уже был способен на убийство, если один из его самолетов прилетал с опозданием на минуту.


Тем временем двое других бортпроводниц в кабине пришли посмотреть. Они быстро почувствовали, что ситуация снова под контролем, и воспроизвели через звуковую систему успокаивающие сообщения.


Я пощупал пульс пилота. Он был нерегулярен. Я сообщил об этом штурману и предложил посадить его на свободные места сзади.


Я ему все еще не очень нравился, но он понимал, что ему нужна моя помощь. Мы отцепили пилота и понесли его обратно через трупы в проходе. Блондинке в униформе посчастливилось сложить подлокотники между тремя пустыми сиденьями, чтобы мы могли уложить его. Он был не совсем в удобном положении, но у меня было ощущение, что его это не будет беспокоить гораздо дольше.


Одна из бортпроводниц начала оказывать первую помощь, и Тара Сойер встала рядом с ней. Она посмотрела на мгновение, а затем сказала: «Оставь меня. Я могу справиться с этим. У тебя еще много дел ».


Мы с штурманом оставили пилота девушкам. Мы переместили все еще находившуюся без сознания бортпроводницу на свободное место позади пилота.


Я тщательно обыскал ее, но больше не нашел оружия. Я крепко связал ей лодыжки и запястья на тот случай, если она захочет попробовать что-нибудь со своими ядовитыми ногтями, когда очнется. Мы уложили мертвого угонщика в шкаф, чтобы пассажиры не видели его, и направились обратно в кабину. Второй пилот все еще выглядел бледным и обеспокоенным. Он спросил о состоянии пилота, и мой ответ его не обрадовал. Он проклял. - Келере ... Как они могли попасть на борт с этими пушками? А вы?'


«У меня есть на это разрешение, как я вам сказал. Два револьвера прятали под бюстгальтером. Элегантно, тебе не кажется? Насколько мне известно, экипаж не проверяется на наличие оружия.


Двое мужчин издавали фыркающие звуки, признавая брешь в безопасности. Мне было интересно, каково было второму пилоту. Нам предстояло пройти еще долгий путь.


«Как ты думаешь, ты все еще сможешь доставить самолет в Порт-оф-Спейн, или ты хочешь, чтобы я взял управление на себя?»


Его брови изогнулись. Он думал, что я подшучиваю над ним. "Вы говорите, что можете управлять на этим самолетом?"


Я вытащил бумажник и показал лицензию. Он покачал головой. «Спасибо за предложение, но я его сделаю сам».


«Если вы передумаете, я готов вас подменить», - ответил я. «Я буду рядом».


Он усмехнулся, и я надеялась, что он расслабился. Я вышел из кабины. Бортпроводник разносил напитки и старался успокоить пассажиров. Другой давал кислород старику. Вероятно, у него был сердечный приступ. Тара Сойер все еще была занята пилотом. Тихо и эффективно. Я ей нравился все больше и больше. Не многие женщины спокойно относились к подобной ситуации. Она подняла глаза, когда я стоял рядом с ней. «Он не выдержит, Ник».


«Нет, понятно».


Сидя за пилотом, связанная бортпроводница начал приходить в себя. Ее глаза открывались один за другим, и ей хотелось поднять руку, чтобы погладить ноющую шею. Когда она заметила, что ее руки связаны, она попыталась осмотреться. Укол боли, вызванный этим движением, разбудил ее. 'Ой . .. ", - пожаловалась она. 'Моя шея.'


Она подняла на меня глаза.


«Не сломана», - лаконично объявил я. «И тебе нужно брать уроки стрельбы».


Она закрыла глаза и надула губы. Я не хотел, чтобы она снова потеряла сознание, и позвонил одной из других бортпроводников. Я попросил ее принести стакан виски с водой и попросил убедиться, что ее коллега выпила. Она тщательно выполнила мои приказы, перегнувшись через девушку в кресле, приподняв ее голову за подбородок и наливая напиток ей в горло. Девушка сглотнула, заткнула рот и ахнула, а бортпроводница вылила виски в атмосферный воздух. Часть этого виски попала на ее униформу.


Я спросил: «Вы когда-нибудь видели ее раньше, до этого полета?»


Высокая стюардесса с серо-дымчатыми глазами, выпрямила спину и посмотрела на меня. Теперь, когда она закончила помогать пассажирам, в ее голосе прозвучал сдержанный гнев. «Нет, Эдит, девушка, которая обычно летает с нами, позвонила незадолго до вылета, чтобы сказать, что она больна, и послала подругу. Вот эту подругу!


"Это часто случается?"


«Насколько я знаю, это было впервые. Обычно в аэропорту есть резервные стюардессы, но сегодня ни одна из этих девушек не приехала ».


Я усомнился. «Неужели никто не подумал, что это было более, чем совпадение?»


Она насмешливо посмотрела на меня. «Сэр, в авиационном бизнесе вы всегда можете ожидать чего угодно в последнюю минуту. Мы задали девушке несколько вопросов и когда выяснилось, что она понимает профессию, мы взяли ее с собой. И вообще, что ты за полицейский?


«Тот, кому сегодня повезло. Не могли бы вы накинуть на пилота одеяло? Все эти люди подумают, будто видят труп ».


Она горько посмотрела на рыжеволосую бортпроводницу, которая оправлялась в кресле, и отшатнулась.


Она посмотрела на меня, как раненая птица, прыгающая по лесной тропинке к голодному коту. Я сел рядом с ней. Женщинам легче разговаривать со мной, если я их не пугаю. Я старался выглядеть как можно более сочувствующим.


«Когда ты выйдешь из тюрьмы, ты уже не будешь выглядеть так аппетитно, как сейчас, сестра. Обвинение в убийстве капитана плюс все, что они готовы дать вам за угон самолета. Но, с другой стороны, если вы немного поработаете со мной, дадите мне достойный ответ, может быть, я смогу что-то для вас сделать. Как твое имя?'


Она ответила, и мне показалось, что я уловил что-то от надежды и предвкушения в ее тонком напряженном голосе. - «Мэри Остин».


"И твой парень?"


"Хуан ... Кардоза ... Где он?"


Я сказал ей без лишних слов. 'Поздно о нем думать.'


Мне нужно было узнать ее реакцию. Она могла сказать мне, действительно ли она имела к этому какое-то отношение. Ее лицо выглядело так, как будто я вырвал ее сердце из тела. У нее потекли слёзы.


Я продолжил дружелюбным тоном. «Расскажите мне больше о Хуане, Мэри. Кто он был?'


Ее голос казался глухим, она рассказывала между рыданиями. «Кубинский беженец. Он был разорен, и ему пришлось вернуться. Он сказал, что был в родстве с Кастро, и что они не причинят ему вреда за это ».


Я думал, что он больше похож на сотрудника тайной полиции. В этом заключалась сложность приема беженцев; никогда не знаешь, кто на самом деле сбежал и кто работает на врага ».


"Как долго вы знали его?"


'Шесть месяцев.' Он выглядел как ребенок, плачущий над сломанной игрушкой. «Я познакомилась с ним, когда работала в « Истерн Эйрлайнз » во время полета в Майами. Две недели назад он попросил меня уволиться с работы. Ему нужна была моя помощь. Он унаследует много денег на Кубе, и если он их получит, мы сможем пожениться. Теперь . .. ты убил его ».


«Нет, Мэри, это ты убила его, когда передала ему револьвер и застрелила пилота».


Она громко зарыдала. Пассажиры удивленно оглянулись, некоторые все еще были напуганы.


«Я выстрелила ... это был несчастный случай ... штурман набросился на меня ... он ударил меня ... я ... я не хотел нажимать на курок ... я ... я просто хотела, чтобы они изменили курс ... '


Я встал, сложил подлокотники и положил ее на трех сидениях. Я бы попросил Хока сделать что-нибудь для нее. По крайней мере, она не знала первого правила использования оружия: никогда не браться за револьвер, если вы не планируете его использовать. Второе правило: дети не должны играть с револьверами.


## Глава 2


Когда мой босс, Дэвид Хок, называет меня N3, что является моим официальным кодом как первого Killmasterа, я знаю, что он собирается дать мне невыполнимую миссию.


Обычно, когда рядом нет никого, он называет меня Ником. Но когда он кашляет и говорит N3, я первым делом думаю, что мне нужно удвоить свой полис страхования жизни. К сожалению, ни одна компания не была настолько сумасшедшей, чтобы страховать меня, так что это не имеет значения.


Я пришел доложить. У AX самая бедная штаб-квартира из всех разведывательных служб. Ребята из ЦРУ и ФБР отворачиваются от этого, а членам секретной службы угодить еще труднее. Они думают, что они лучший выбор, потому что они должны охранять президента.


Я был уставшим. Я выполнил утомительное задание и с нетерпением ждал нескольких недель рыбалки в северном Мичигане. Хоук пододвинул ко мне газету через стол, закашлялся и сказал: «N3, вы не понимаете, что это значит?»


Я мог бы дать ответ до того, как прочитал кричащий заголовок: «Трудности».


ГЕНЕРАЛ ХАММОНД


УБИТ В ФЛАЙРЕ


Я не думаю, что многие американцы знают Хаммонда. Для этого им нужно знать про остров Гранд-Лаклер. Генерал был там диктатором. У острова была непростая история. После того, как он был завоеван испанцами, он попал в руки французов, а затем был захвачен англичанами. Население было на 90 процентов черным, потомками рабов, привезенных из Африки для работы на сахарных плантациях и в густых лесах. Десять лет назад островитяне решили на референдуме порвать с англичанами и провозгласить независимую республику. Там стал править Рэндольф Флеминг


Флеминг был самым одаренным и самым популярным человеком на острове. Он внес важные изменения и стал для своего народа настоящим отцом. Потом его сбросили. Он не слишком много дал военным, и они возмутились. Флеминг сбежал в Соединенные Штаты, где ему было предоставлено политическое убежище. Хаммонд пришел к власти и поработил людей, как и положено военному диктатору. Теперь Хаммонд был мертв. Случайность? Может быть нет. Это не имело значения. Он оставил вакуум власти. Любой, кто при диктаторе проявлял признаки лидерства, был заключен в тюрьму или иным образом выведен из строя во время правления Хаммонда, и я опасался, что уже знал, на кого дипломаты смотрят, чтобы помочь восстановить порядок на острове.


Хоук проворчал: «У нас есть разведывательные данные, указывающие на то, что русские создают на острове ракетные базы. Конечно, очень тихо, как всегда. Поэтому нам также придется работать тихо и под прикрытием. Чтобы нас отвлечь, Куба шумит о Гранд Лаклере. Они хотят помочь своим нуждающимся соседям. Но мы знаем, что все в руках русских и что цель «помощи» - установить ракеты на острове. Итак, эта операция попадает в кремлевское досье ».


Дэвид Хоук постучал пальцами по краю стола и серьезно посмотрел на меня. «Это операция для одного человека, N3. Наше правительство не хочет второго кубинского ракетного кризиса. Вы обязаны как можно скорее доставить Рэндольфа Флеминга в Гранд-Лаклер ».


Я сомневался, что военные будут сидеть на месте или что-то об этом говорить.


«Ваша работа - убедиться, что они не причинят вреда. Вы должны отвезти Флеминга в президентский дворец. И вам придется действовать так, чтобы никто не узнал, что наша страна имеет к этому какое-то отношение ».


Я ясно выразил свой сарказм. - «Я привык, что в меня стреляют, меня отравляют, всячески угрожают, в этом нет ничего особенного, но я еще не нашел способа сделать себя невидимым. Как ты хочешь, чтобы я стал невидимым? '


Я хорош во многих вещах, но рассмешить Ястреба - не одно из них. Он совершенно нечувствителен. Он даже не улыбнулся.


«Об этом уже позаботились. Лаки Флеминг и Том Сойер - хорошие друзья ».


«Мне больше нравится Гек Финн, но чем книга Марка Твена может мне помочь?»


Хоуку не нравится такое остроумие, поэтому он бросил на меня кислый взгляд. Томас Сойер. Возможно, вы слышали о нем. Он президент Sawyer Hotel Group, крупнейшей в мире. Три года назад генерал Хаммонд дал ему участок земли на пляже, чтобы построить отель и казино, где богатые туристы могли бы развлечься и получить то, на что они потратят свои деньги. Они оба это заслужили. Вы, конечно, понимаете, что Сойеру не выгодно поглощение, которое немедленно национализирует его прибыльную компанию. Надеюсь, теперь вы понимаете, что Сойер обещал всю нашу помощь в обмен на обещание Флеминга, что его бизнес в будущем не подвергнется риску. И Флеминг дал свое слово ».


Я кивнул. Политика делает странных товарищей по постели. Патриот Флеминг и заядлый делец Сойер. И мне придется соединить этих двоих вместе. Я покинул чрезмерно суровый офис Хоука с банальной мыслью, что мир - бардак.


Отель Sawyer в Нью-Йорке выглядел, как и все другие отели того же ценового диапазона: маленькое лобби, окруженное дорогими магазинами. Но одно было другое. Был частный лифт, который вел прямо на верхний этаж. Поднявшись наверх, я ступил на мягкий ковер просторного холла, где меня ждала элегантно одетая блондинка. Дорогие картины висели на всех стенах, но ни одна из них не могла сравниться по качеству с двумя ногами, подмигивающими мне из-под узкой юбки. Мне махнула маленькая стройная рука. "Мистер Картер?" Я кивнул.


«Я Тара Сойер, - сказала она. «Отец, как всегда, разговаривает по телефону и попросил меня увидеться с вами».


Она подала мне руку и повела по коридору к двери на другой стороне. Комната, в которую мы вошли, была одной из самых больших, которые я когда-либо видел. Стеклянные двери открывали доступ к террасе, заполненной растениями и небольшими деревьями. Не было ни стола, ни шкафов, ни папок, только островки удобных кресел и кушеток. И бар. Мистер Сойер знал, как принимать гостей. Девушка отпустила меня и направилась к бару.


"Что я могу вам предложить, мистер Картер?"


«Бренди, пожалуйста».


Она налила мне стакан бренди и взяла себе содовую виски. Мы подошли к стеклянным дверям патио и посмотрели на снег в парке внизу.


«Какой позор, - сказала она. «Так много красивых вещей, и никто не смеет ходить туда ночью.


Я подумал про себя, что могу придумать множество мест, которые были бы небезопасны для некоторых людей даже днем. Например, эта комната не была бы такой безопасной для Тары Сойер, если бы я не осознавал присутствие ее отца на том же этаже. Она была очень соблазнительной, много женственности под тонкой тканью, которая свободно свисала с ее груди и крепко обнимала ее бедра. Я произнес за нее молчаливый тост, чтобы убедиться, что мое восхищение не ускользнет от нее. Потом дверь за нами открылась и все кончилось.


Томас Сойер оказался не тем, кого я ожидал увидеть. Я представил себе высокого энергичного человека, излучающего успех и силу. Вместо этого я увидел человека не шести футов ростом, а на полголовы ниже правда, с быстрыми движениями. Единственной сильной стороной в нем был его неожиданно низкий голос. Он остановился в нескольких футах от меня и осмотрел меня с ног до головы, как будто кто-то смотрит на машину, которую подумывает купить. "Мистер Картер?" Он не был уверен.


Я скромно кивнул.


«Ты не такой, как я себе представлял».


Он не жаловался, и я знал это. Большинство людей думают, что суперагент похож на нечто среднее между Богартом и сэром Огилви Ренни, несчастным парнем, которого британский департамент M.I.6 назвал «C», человеком, чье прикрытие было испорчено статьей в немецком журнале Der Stern. И я совсем не так выгляжу.


«Я хотел бы поговорить с вами подробнее, - продолжил гостиничный магнат. Но это подождет. Вам с Тарой нужно успеть на самолет, а времени мало. Вы уезжаете из аэропорта Кеннеди в пять минут третьего.


Так что блондинка пошла дальше. Дело становилось более интересным. Я коснулся ее локтя. «Если ты уже собрал свои вещи, нам лучше идти. Мои чемоданы уже внизу, но прежде чем мы сможем уйти, мне нужно с кое кем поговорить ».


Она вошла в другую комнату, когда Сойер проводил меня к двери в холл. Через минуту она вернулась в норковой шляпе и подходящей норковой шубе поверх нежно-голубого платья. С ней был чемоданчик, который она демонстративно швырнула в меня с расстояния пяти футов. Значит, она знала, как себя ограничивать. Что-то, что я могу ценить. Я поймал чемодан и смотрел, как она прощается с отцом.


В лимузине, который был достаточно большим, чтобы машина какого нибудь мафиози походила на бедную Тойоту, она закрыла люк, отделявший нас от водителя, и неожиданно занялась делами. «Теперь я могу просветить вас в нескольких вещах. доктор Флеминг должен абсолютно не знать, кто вы на самом деле и какова ваша настоящая работа. Он, должно быть, думает, что тебя нанял мой отец охранником в отеле. У него есть эта странная гордость, назовите это невиновностью, если хотите, и если бы он знал, что другие, помимо его собственного народа, помогут ему взойти на трон, он мог бы отказаться от президентства.


'О?' - Я наблюдал за ее реакцией. «Разве он не знает, что твой отец только что купил армию?»


Она на мгновение дернула уголками рта, и ее губы, казалось, сложили уродливое слово, но она решила не избегать этой темы. «Он понятия не имеет, и лучше он никогда не узнает. Он думает, что военные думают, что он единственный, кто может справиться с нынешней ситуацией. Но мой отец не уверен, что армейское командование сдержит свое слово и вам придется быть готовым к неприятным сюрпризам с этой стороны.


Только тогда я понял. Папа послал свою милую маленькую дочку, чтобы убедиться, что я выполняю свою работу. Он не доверял не только армии Гранд Лаклера. Он не доверял ни Эйксу, ни мне, и он был готов бросить свою сочную дочь в качестве приманки, чтобы убедиться, что все идет своим чередом. Что ж, это была приманка, на которую я с радостью клюнул.


«В таком случае не должно быть похоже, что мы принадлежим друг другу. Конечно, дочь Томаса Сойера не поехала бы с мелким слугой. То же самое и с Флемингом. Но тебе придется это исправить ».


Я предложил каждому взять такси отдельно, чтобы приехать в аэропорт Кеннеди отдельно. Кроме того, ей не нужно было знать, что мне нужно еще что-то делать. Меня высадили в офисе авиакомпании на Манхэттене, я показал мои документы президенту авиакомпании и подождал, пока он проверит записи по телефону в штаб-квартире AX в Вашингтоне. Я хотел подняться на борт вооруженным и не мог позволить себе привлекать к себе внимание при проверке пассажиров.


Реакция Хоука была достаточно впечатляющей, президент немедленно позвонил главному исполнительному директору в аэропорту, и когда я приехал туда, меня лично сопровождали к самолету.


Тара Сойер уже была в самолете, разговаривая с красивым, образованным лицом, темнокожим мужчиной, сидящим у окна в ряду из трех мест. Я подозревал, что это и был Рэндольф Флеминг, новый драгоценный президент Томаса Сойера на острове Гранд-Лаклер. Я взглянул на него, когда сел рядом с девушкой, и заметил, что он излучал лидерство и честность. Он посмотрел на меня на мгновение, а затем больше не обращал на меня внимания.


Вероятно, он считал меня необходимой дорожной необходимостью. Я мог читать его мысли. Добравшись до острова, он почувствует себя в безопасности; но пока он не в президентских аппартаментах, он был легкой мишенью.


Я на мгновение задумался, почему Сойер не задействовал один из своих личных самолетов, чтобы перевезти нас, а затем сразу подумал о гордости, о которой говорила Тара: Флеминг, без сомнения, отказался бы от такой вещи, потому что это могло показаться возвращением труса. Голос Флеминга был мягким, его слова размеренными, и он говорил с Тарой деловым тоном. Пассажирам казалось, что они разговаривают о пустяках. Когда мы были в воздухе, бортпроводник принесла подушки и одеяла. Вскоре большинство пассажиров выключили свет, и разговоры стихли. О сне для меня не могло быть и речи. Прежде всего, конечно, я должен был следить за Флемингом, но, кроме того, соблазнительное присутствие Тары рядом со мной не облегчило мне жизнь. И я чувствовал, что напряжение было взаимным. Все, что мы могли сделать, это попытаться думать о другом. По крайней мере, это помогло мне не заснуть.


Меня познакомили с Флемингом только после того, как я взял под контроль инцидент с угоном самолета. Затем он неохотно признал, что это было счастливое совпадение, что новый офицер службы безопасности в отеле Sawyer на Гранд-Лаклэр летел тем же рейсом. Он надеялся, что его остров и его жители понравятся мне.


Затем, в качестве примера для все еще беспокойных пассажиров, он опустил спинку своего сиденья и позволил себе погрузиться в мирный сон.


## Глава 3


Аэропорт Гранд-Лаклер был не таким большим, как аэропорт О'Хара в Чикаго, но выглядел так, будто последний самолет вывалил всех пассажиров в Гранд-Ла-Клэр. Аэропорт был настолько современным, что я подумал, не заплатил ли Сойер за него из доходов своего отеля и казино. Одетых в яркие цвета островитян сдерживала стая солдат в шортах и рубашках с короткими рукавами. Помимо оружия, они напоминали крупных бойскаутов. Некоторые из них образовали кордон вокруг самолета и ожидающих их черных лимузинов.


Стюардесса объявила, что мы все должны оставаться на своих местах, пока доктор Флеминг не уедет из аэропорта. Лестница приблизилась, и дверь открылась. Я уже видел огромную толпу, теперь я слышал оглушительные возгласы, когда новый президент острова ступил на свою землю.


Рядом со мной Тара Сойер прошептала: «Посмотрите, какое к нему отношение. Я бы хотела, чтобы мы были внизу и могли смотреть, как он спускается ».


- Тебя бы отпихнула охрана. Радуйся, что ты здесь, - ответил я.


Из окна мы увидели, что Флеминг, который сейчас находился у подножия трапа самолета, поднял руку, приветствуя островитян. Толстый мужчина в легкой форме отсалютовал, затем подошел к Флемингу и пожал ему руку. Флеминг улыбнулся.


«Полковник Кариб Джером», - заявила Тара. «Начальник штаба армии. Человек, который организовал возвращение Флеминга.


Это был мой контакт. Я внимательно посмотрел на него. Его черное лицо не было черным. У него были восточные глаза, высокие скулы и оливковая кожа, что указывало на то, что он был потомком бразильских индейцев, завоевавших остров в доисторические времена. Он мог сойти за большого вьетнамца. Джером поднес губы к уху Флеминга, чтобы его услышали в массовой истерии.


По выражению его лица я понял, что он предупреждал Флеминга о возможных опасностях. Он взял Флеминга за руку и повел его прямо к ожидающим лимузинам.


Флеминг улыбнулся, стряхнул руку Джерома и направился к толпе за полицейским кордоном, чтобы пожать руки народу - действия которые я, как любой здравомыслящий полицейский и охранник, ненавижу. Аплодисменты не прекратились, когда он сел в большую машину с официальными флагами на крыльях; некоторым зрителям удалось прорваться через кордон милиции и попытаться движущуюся машину. Нам пришлось ждать в самолете, пока на борт не приедет военная полиция, чтобы арестовать бортпроводницу, пытавшуюся угнать самолет. Она смотрела на меня, когда ее уводили, тревожно и вопросительно. Я улыбнулся и кивнул. Может быть, я мог бы обеспечить ей более легкий приговор; в конце концов, она пала жертвой старого трюка. Когда она спускалась по лестнице в окружении солдат, публика считала ее VIP-персоной и громко приветствовала. Общественность, вероятно, не была проинформирована о попытке угона самолета. Наконец мы получили разрешение выйти. Толпа все еще ликовала. У нас был со знаменитым Dr. Флеминг полетел. Тара засмеялась и помахала рукой, привлекая к себе внимание публики. На меня никто не обращал внимания. Я был этому рад. Одно из худших событий, которое может случиться с тайным агентом, - это быть преданным огласке. Нас отвезли в относительно тихую таможню, где мы ждали, пока наш багаж прибудет на конвейер. Я указал на багаж Тары и свой. Чемоданы сняли с повозки таможенники и поставили перед нами; чтобы мы могли их открыть.


Обследование было необычайно тщательным. На Карибах такие обычаи обычно чрезвычайно распространены. Обычно они имеют дело с состоятельными туристами, которых не хотят обидеть или напугать. И что меня еще больше удивило, так это то, как меня обыскивали. Они нашли мою наплечную кобуру, расстегнули куртку и нахмурились, глядя на «Люгер».


«Объяснение, пожалуйста». Этот человек не выглядел так, будто хотел относиться ко мне как к богатому туристу, которого не следует обижать.


Я сказал им, что я новый офицер службы безопасности в отеле «Сойер». На мужчину это не произвело впечатления. Он щелкнул пальцами, после чего двое полицейских, ненавязчиво стоявшие на видном месте, вышли вперед в углу зала. Он приказал отвезти меня в отделение полиции для допроса. Один из офицеров забрал мой «Люгер». Тара выглядела так, будто хотела вступить в бой прямо на месте. Я наступил ей на цыпочки, чтобы она не натворила глупостей. Здесь не было смысла спорить с властями. Я сказал, что увижу ее позже в отеле, и пошел с офицерами к полицейскому фургону за аэропортом. Мне разрешили взять с собой чемодан. Если бы Дэвид Хок услышал это, то умер бы от возмущения. У него было презрение к обычным полицейским. До столицы было десять километров езды, и дорога была долгой. Толпа по-прежнему выстроилась вдоль дороги, и перед нами процессия Флеминга двигалась со скоростью три мили в час. Мы двигались за последним конвоем мотоциклистов. Люди, которые отвезли меня в участок, были, как и все другие полицейские во всем мире, педантичными и скучными. Джером объявил выходной день и организовал вечеринку, которая должна начаться вечером. Для этих парней, конечно, это просто означало больше работы. Когда мы проезжали мимо гостиницы «Сойер», люди все еще стояли в третьем и четвертом рядах. Большая лужайка перед отелем была заполнена фотографирующими туристами. Архитектура отеля была стерильной, чтобы вызвать трепет и не дать туристам забыть, для чего они здесь: потерять свои доллары за игорными столами с иллюзией, что их приятно развлекают. Огромное здание вытянулось на бульваре вдоль гавани и находилось на окраине делового района. В гавани я увидел три огромные прогулочные яхты и подумал, что казино будет хорошо работать с людьми, которые могут позволить себе такие игрушки.


Полицейский участок разместили в неприметном месте, где он не попадал бы в зоркие глаза туристов. И он был почти таким же новым, как аэропорт. Сойер хорошо заплатил за свою землю и свои права. В зале ожидания висела вывеска, восхваляющая его щедрость. Меня привели через черный ход. Стюардесса, застрелившая пилота, сидела на деревянной скамейке. На нее были надеты наручники, и она тихо плакала с закрытыми глазами. Вероятно, она представляла себе ужасные вещи, которые могут с ней случиться. Я сел рядом с ней и стал массировать ей шею. Я дал ей несколько советов, посоветовал ей просто говорить правду и не пытаться лгать и снова пообещал, что я постараюсь что-то сделать для нее. В конце концов, она была слишком привлекательна, чтобы проводить жизнь в камере. Она попыталась улыбнуться мне, положила голову мне на плечо и всхлипнула. В комнату вошел охранник и увел ее. Они не хотели, чтобы она чувствовала себя комфортно.


Я остался один на час. Уловка, которая заставит вас встревожиться. Я волновался. Я не мог раскрыть свою настоящую личность, и мне не очень хотелось получать помощь Сойера на этом этапе. Я решил сыграть слабоумного и посмотреть, что из этого выйдет.


Наконец двое полицейских подошли к концу ожидания. Она прошла через дверь с надписью «администрация». Один был водителем машины, на которой меня привезли, другой был в штатском.


«Мне жаль, что я заставил тебя ждать», сказал последний. Он говорил слишком взволнованно. «Почему ты прятал пистолет в наплечной кобуре?»


Мне не нужно было ему что то говорить. Я сказал: «Думаю, это самое удобное место для его ношения».


Ему это не понравилось. «Только местные власти имеют право носить оружие, мистер Картер, вы нарушили закон и. .. '


«Как начальник службы безопасности отеля « Сойер », разве я не имею права носить оружие?


'Только на вашем рабочем месте. Как я собирался сказать, вы нарушили наши законы, что является основанием для отправки за границу как нежелательного иностранца.


Я усмехнулся при мысли о реакции Хоука, если я позвоню ему и скажу, что меня выгнали с острова. Я решил применить иглоукалывание к нервной системе воплощенного авторитета. Я задумчиво сказал: «Тогда мне лучше позвонить Тому Сойеру. Ему это не понравится.


Это сработало. Он почесал под рубашкой одним пальцем, как будто его внезапно укусили паразиты. 'Эм-м-м... у нас это иногда бывает… Эм-м-м . ... личные отношения с мистером Сойером?


«Мы сводные братья. Он самый старший.


«Гм… я выясню это с моим… начальством. Он повернулся к другому агенту. «Ховард, отведи его в камеру. А пока посмотрю, что… »Он не закончил фразу и поспешно скрылся за дверью с пометкой« администрация ».


Ни один из них никогда не будет принят на работу в мою полицию. «Люгер» их уже так смутил, что они даже не удосужились смотреть дальше. Стилет, который я ношу на моем предплечье, никто не нашел. Но мне не хотелось вызывать больше волнений, пока это не стало абсолютно необходимым. Новости о моей роли в истории угонов самолетов еще не дошли до этих официальных лиц, но на более высоком уровне это было бы известно. Я последовал за Говардом в большую камеру в подвале здания.


Камера была овальной формы со скамьями напротив друг друга на двух стенах. На одной из скамеек сидел толстый мужчина, вероятно, американский бизнесмен. Он устал, и у него был один синяк под глазом, который становился все более синим. Он старался сохранять дистанцию между ним и другим заключенным, изворотливым негром, насколько это возможно. Когда Ховард ушел, негр встал, хмыкнул и стал пытаться меня обойти. Я повернулся к нему.


«Стой спокойно, - сказал он.


Он пытался обойти меня, но я продолжал следить за тем, чтобы он был впереди меня. Без предупреждения его кулак попал мне в талию.


Я схватил его за запястье и перевернул через себя, повалив его спиной на землю. Он выглядел удовлетворенным, как будто это было то, чего он хотел. Он вскочил на ноги и хотел снова атаковать, но когда он увидел стилет, который я протянул к нему, он отказался от своих планов, пожал плечами и сел. У меня сложилось впечатление, что он не был обычным скандалистом, но ему заплатили, чтобы он напугал сокамерников и заставил их признаться во всем, что хотела полиция во время допроса. Я собирался вздремнуть в камере, но теперь решил, что лучше не спать и присматривать за негром. Однако следующие полчаса он больше ничего не делал.


Затем снова появился Ховард, открыл дверь и жестом пригласил меня выйти. Пьяный американец попытался выбежать, но большой черный схватил его и сбил с ног. Я устал от него и хлопнул своей рукой по его шее. Он рухнул на землю, и я подозревал, что он немного поспит.


«Помести его в другое место», - сказал я Хауи. «Или я поговорю с нашим консулом». В любом случае, я собирался предупредить Флеминга, что этот свинарник надо привести в порядок. Ховард показалось это разумным, что он без колебаний выполнил мой приказ, вытащив человека без сознания в коридор и оставив его там.


Тара Сойер стояла у стойки. Она держала мой «Люгер», и на мгновение я подумал, что она достаточно сумасшедшая, чтобы помочь мне вырваться. Она была достаточно предприимчива. Но потом я увидел нервное выражение на лицах трех полицейских позади нее. Парень, который меня расспрашивал, вспотел.


«Ваш арест был ошибкой, мистер Картер. Прошу прощения за недоразумение ». Он отдал мне мой чемодан.


Тара отдала мне мой Люгер. Я сунул его в наплечную кобуру, и мы вместе вышли через дверь, которую открыли двое офицеров. Сейчас я заметил, что у камеры было одно преимущество: там было не так тепло, как на улице. Даже в феврале тепло поднималось от брусчатки и отражалось от стен домов. Я вопросительно посмотрел на Тару. Она все еще казалась возмущенной.


«Что за нелепое зрелище. Я пошла прямо к Флемингу; его первым официальным действием было приказание о вашем освобождении и разрешение носить оружие где угодно и когда угодно. И сегодня вечером он обращается к парламенту на внеочередном заседании. Он дал нам билеты в публичную галерею, он хочет, чтобы вы слышали его выступление. В 2:30. Так что у нас еще есть время пообедать и выпить ».


'И это все?' - насмешливо спросил я.


Она схватила меня за руку. «До выступления, да. Я не хочу торопиться с тобой, Ник. К тому же я слишком голодна.


Такси найти не удалось. Улицы были заполнены людьми, танцующими, поющими и ликующими. Им не хотелось ждать вечера, чтобы отпраздновать. Пытаясь прорваться сквозь толпу, мы прошли мимо «доморощенных рыночных прилавков», снабжавших туристов сувенирами, привезенными из Сингапура.


Между рынком и отелем тянулся ряд деловых зданий, а также широкая дорога, которая вела к главному входу в отель. Вестибюль был необычайно большой, окружал большие окна магазинов, а справа был вход в казино. Я направился к стойке регистрации, но Тара выудила ключ из своей сумки. Она уже забронировала номер для меня. Мы пробились сквозь толпы туристов к лифту и попали на верхний этаж.


Тара показала мне мой номер, огромную квартиру с видом на залив. Я посмотрел на лужайку пальм, белый пляж и парусные яхты, покрывающие сине-зеленую воду. Деньги. Везде чувствовалось много денег. После ночного перелета и пребывания в камере я даже почувствовал себя слишком грязным, чтобы сидеть на дорогой мебели. Я прошел через спальню в ванную. Душ был достаточно большим для двоих. Я позвонил Таре. «Принесите чистую одежду, чтобы мы могли помыть друг друга».


«О нет, - со смехом ответила она. «Не натощак. Мой номер по соседству, и я собираюсь мыться там».


Ну хоть попробовал. Я услышал, как открылась и закрылась соединяющая дверь, заказал по телефону два напитка, стряхнул одежду и включил душ. Я позволил успокаивающей горячей воде течь по мне, пока все мое тело не покраснело, затем переключился на холодную воду. Таким образом, даже без сна, я всегда чувствую себя новым человеком.


К тому времени, как появилась Тара, одетая в платье с глубоким вырезом, которое соответствовало ее великолепным голубым глазам, я снова был в своей одежде. В тот момент, когда я поприветствовал ее, принесли напитки.


Пунш Мартиники принесли в высоком охлажденном стакане, но когда она закончила, она все еще не передумала, поэтому мы спустились на лифте. Из четырех ресторанов отеля Тара выбрала один на втором этаже. Мы сели за столик под легким зонтиком, и она сказала мне, что здесь знаменит лобстер, подаваемый с маслом и лимонным соком.


Мне было интересно, что ждет впереди, когда русские сделают свой следующий шаг. Я сорвал их попытку убить Флеминга, оставив его гнить в кубинской тюрьме, так что теперь им пришлось бы разработать совершенно новую программу.


Но не было смысла голодать, пока я ждал их ответного хода. Мы смаковали еду, а затем, взявшись за руки, направились к зданию правительства для выступления Флеминга.


## Глава 4


-


Нам не следовало приходить намного позже. Все места уже были заняты, кроме наших зарезервированных мест, и общая галерея дышала жаром переполненного зала. Рэндольф Флеминг сидел на платформе, с одной стороны между главой Законодательного собрания и пустым креслом Кариба Джерома с другой. Полковник встал за микрофон и произнес вступительную речь.


Когда он закончил и Флеминг встал, стены чуть не рухнули от громовых аплодисментов. Я тоже хлопнул, и Тара помахала рукой, ее глаза увлажнились от волнения.


Флеминг подождал пятнадцать минут, пока аплодисменты не утихли достаточно, чтобы полностью утихнуть, подняв обе руки. Когда стало достаточно тихо, из динамиков раздался его теплый голос. Он был рад и счастлив быть дома и благодарен за то, что народ снова призвал его возглавить страну. Он представил программу, которая казалась содержательной, и пообещал публичные выборы в течение года, чтобы он правил военным декретом только один год. Он говорил час, и это была одна из лучших политических речей, которые я когда-либо слышал.


Последовала еще одна минутная овация, и оцепление солдат не позволило Флемингу попасть в обьятия толпы. Затем трое сопровождаемых охраной мужчин покинули здание через боковую дверь. Пока что военные соблюдали договоренности с Сойером. И мне казалось, что иначе они не могли бы поступить, учитывая подавляющую популярность нового президента. Мы с Тарой подождали, пока паника на выходе немного утихнет. В глазах Тары блестели бенгальские огни. «Что ты об этом думаешь, Ник? Вы знаете, что сделал Флеминг? Семья генерала Хаммонда все еще живет во дворце, и Флеминг сказал им не торопиться и искать что-нибудь еще. Он надолго остается в отеле и у него целый этаж ниже нашего ».


Кто-то имел в виду облегчить мне работу. Было бы почти невозможно следить за Флемингом в президентском дворце, где мне в конце концов нечего было делать. И это событие привело его прямо в мою официальную сферу деятельности. Потом меня осенило. "Вы не заставили его сделать это случайно, не так ли?"


Ее улыбка подтвердила мои подозрения. - Какая маленькая заговорщица!


«Хорошо», - поблагодарил я ее. «Благодаря твоей помощи я теперь могу пристально за ним присматривать».


Большинство людей вышло через выход, и мы тоже уходили. Тара свисала с моей руки. «И теперь долг выполнен ...»


«Вы упустили свои шансы, юная леди. Долг далеко не выполнен. Мой день полностью занят. Я отвезу вас в отель, вот и все. Лучший способ ответить хулигану - дать отпор, чтобы теперь Тара могла хоть раз отправиться на Луну. И мне действительно пришлось многое сделать: поговорить с менеджером отеля, навестить Флеминга и немного поспать. Я не мог заснуть последние тридцать шесть часов, и, возможно, впереди у меня была утомительная ночь.


Она подозрительно посмотрела на меня и слегка надула губы, когда я прощался с ней у лифта. «Хорошо, - подумал я. Я поискал менеджера и заметил, что его уже поместили в крыле. Он был недоволен моим присутствием в его штате. Может, он думал, что это из-за сделанных им ошибок. Он познакомил меня со своим начальником службы безопасности Льюисом, а затем вывел нас из его офиса как можно быстрее.


Льюис был высоким негром, который раньше профессионально играл в команде регби в Соединенных Штатах. Он был груб со мной, пока я не назвал его "экспрессом" (прозвище, которое пресса придумала для него в то время) и не напомнил ему о некоторых из его лучших матчей. Это заставило его взбодриться и вести себя более дружелюбно. Он рассказал мне об особых мерах, которые он принял для защиты президента, и провел меня в кабинет Флеминга, чтобы познакомить меня со своей командой.


Их было четверо, все крепкие американские негры, спрятанные в углу холла. Льюис выругался себе под нос и ворчал на высокомерие армейских офицеров. Тем не менее, прорычал он, всегда думая, что они могут отставить всех в сторону. Его раздражало, что лейтенант и двое солдат выстроились в караул у дверей Флеминга после того, как отослали его людей. Кроме того, они также отослали двух других мужчин, которые перешептывались друг с другом на другом конце зала: толстые, невысокие, толстые американцы итальянского происхождения. Таким образом, мафия также защищала Флеминга, а вместе с ним и свои интересы в казино.


Мне были представлены люди из отеля, затем трое солдат, стоявших перед квартирой Флеминга. Я спросил лейтенанта, вернулся ли президент. Он посмотрел на меня так, будто я делал ему неприличное предложение. Льюис рявкнул, что я служил личным охранником Сойера и что они могли бы со мной лучше работать. Лейтенант по-прежнему не замечал меня; он просто повернулся и выбил код в дверь. Его открыл телохранитель с другой стороны. Флеминг увидел меня поверх голов остальных в комнате и подозвал меня к себе.


Комната была заполнена всевозможными правительственными чиновниками, желающими быть как можно ближе к большому человеку. Полковник Джером преуспел лучше всех. Я остался ненадолго, достаточно, чтобы поблагодарить Флеминга и поздравить его с речью. Он был по уши влюблен в организацию своего правительства, но он интересовался моим благополучием. Он надеялся, что я больше не испытаю неприятностей на острове. Я поблагодарил его и ушел.


В холле Льюис спросил меня, могу ли я соблюдать меры безопасности на другом этаже. Мы спустились этажом ниже, и повсюду я видел солдат, частных телохранителей и мафию. Президент Рэндольф Флеминг был хорошо защищен.


Я поблагодарил Льюиса, извинился и пошел в свою комнату. Маленькие ловушки, которые я оставил, не были затронуты. Никто не удосужился обыскать мою комнату. Я задавался вопросом, не исходили ли сведения AX о ненадежности армии Гранд Лаклер из-за мнительности какого-то переутомленного дипломата. Я позвонил в штаб-квартиру и подождал, пока голос Хоука прозвучит в устройстве.


Он спросил высоким тоном, почему я не зарегистрировался раньше, сразу после приземления. Когда я рассказал ему об инциденте с «Люгером», он выплеснул желчь из-за чрезмерного усердия в обслуживании клиентов, а когда он достаточно выплеснул свой гнев, я дал ему краткий отчет о событиях.


«Я уверен, что угон самолета был устроен русскими», - сказал я. «Но это сделано в темную. Стюардесса не знала, что ее использовали. Мне она показалась не очень умной, по крайней мере, она запаниковала. Сделай что-нибудь для нее ». Последовала пауза, когда он сделал пометку, а затем спросил: «Флеминг, разве он не подозревал это, когда был на борту? Он же не дурак.


«Не думаю, что он понимает, зачем я здесь. В любом случае на острове все хорошо. Люди действуют так, будто новый президент - Бог».


'Отлично. Интересно, как наши друзья отреагируют на это. В любом случае держите глаза открытыми ».


Я поцеловал трубку на прощание, положил ее и подошел к стакану виски, который мне принесли в номер. Я произнес тост за своего босса, позвонил на стойку регистрации и сказал, что хочу, чтобы меня разбудили в пять, и плюхнулся на кровать.


Когда в пять часов меня разбудил телефон, на моем лице появилась улыбка. Я широко зевнул и позвонил Таре. Мы встретились в баре в 5:30, а до тех пор я освежился в душе. Это было чертовски похоже на отпуск. Когда я добрался до бара, она уже была там, перед ней два мартини в охлажденных стаканах. Все мужчины в баре деловито раздевали ее глазами. Фантастика! Она была в настроении для соблазнительного тура, а я был в хорошем настроении. Она знала хороший ресторан на другой стороне Бэй-стрит с террасой с видом на гавань. Мы начали с супа из акульих плавников, но я был слишком занят Тарой, чтобы вспомнить, что еще ел.


Огни, вспыхнувшие с наступлением темноты, образовали сверкающее серебряное ожерелье вокруг пляжа. Раздались звуки празднования с улиц. «Давай присоединимся», - предложил я.


На рынке праздник увеличил оркестр. Островитяне были пьяны, туристы наслаждались местными хлопотами и тоже устали. Мы постоянно танцевали на обратном пути в отель. Охранников на верхнем этаже сменили, но мое специальное удостоверение личности позволило быстро пройти. Не говоря ни слова, Тара остановилась у дверей моего номера. Я открыл его, удержал ее, так как обычно поискал какие-либо признаки взлома, но ничего не обнаружил. Тара скинула туфли и поиграла пальцами ног в глубокую кучу от стены к стене, пока я наливал нам теплого виски. Она попробовала, откинула голову назад и медленно вылила стакан себе в горло.


«А теперь, - сказала она хриплым голосом, - я приму твое предложение вместе принять душ».


Вы не получаете много таких предложений на Grand LaClare, поэтому всегда разумно воспользоваться ими. Мы пошли в спальню, чтобы раздеться, и Тара выиграла конкурс, потому что оказалось, что под платьем у нее ничего не было. У нее было длинное, стройное, полное, гладкое тело.


Она шла впереди меня к душевой, открыла кран на полную, чуть теплее, и ступила под душ. Помещение было примерно два на два метра. Мы могли бы там вальсировать. Ей было все равно, если бы ее волосы намокли, она встала передо мной, затем отступила, чтобы я тоже мог намочить свое тело. Я начал намыливать ее. Ее лицо, горло, туловище и ступни.


Когда она вся стала скользкой, я схватил ее и прижал ко мне. Мы развернулись, чтобы смыть мыло, и я прижался губами к ее губам. Мы целовались долго и страстно, и я чувствовал, как она дрожит от желания.


Я взял ее на руки, по дороге в спальню схватил банное полотенце, обернул им Тару и положил на кровать. Я вытер ее, затем сорвал полотенце. Когда я быстро вытерся, все было готово. Я вошел в нее одним быстрым движением, когда она выгнула спину, чтобы принять меня. Она была фантастической, точно понимала, чего я хочу, и плавно двигалась со мной. Не помню, сколько времени это заняло, но я заснул почти сразу, когда мы закончили. Она меня полностью измотала.


## Глава 5


Мы завтракали в постели. Тара взяла тропических фруктов, я два десятка устриц. До того, как я их принес, Тара вскочила с кровати, чтобы принять душ и одеться в собственной квартире. У меня был целый день на отдых. Пока я был в душе, я услышал телефонный звонок поверх журчания воды. Я старался не обращать на это внимания, но человек на другом конце провода был настойчив. Напомнил мне Хока. Я позволил воде течь и побежал за телефоном , оставляя за собой след из капель.


Шепот на другом конце провода казался заговорщицким. «Доброе утро, мистер Картер. Это Кариб Джером. Могу я поговорить с вами несколько минут?


Меня предупредили о Джероме. Чиновники AX подумали, что он мог быть русским агентом на острове. Но, возможно, это был просто звонок вежливости. В любом случае я был бы максимально нейтральным. «Дайте мне десять минут, чтобы одеться», - ответил я.


Я позвонил в обслуживание номеров, заказал горячий кофе и дополнительную чашку, вытерся, надел туфли, переоделся в чистую одежду и куртку, чтобы спрятать наплечную кобуру, когда пришли кофе и полковник. Тем временем я прошел через то, что Хоук рассказал мне о Джероме.


Джером был тридцатишестилетним членом известной семьи, хотя и не с острова. Он получил образование в Оксфорде и прошел специальный курс в военной академии в Сандхерсте. После этого он сделал себе имя как юрист. Когда Рэндольф Флеминг был впервые избран президентом и британские войска покинули остров, парламент почувствовал, что острову нужна собственная армия. Флеминг назначил начальника полиции генералом новой армии. Джером добрался до поста начальника штаба. Хоук сказал: «Полковник нас удивил. По данным ЦРУ, он был политически амбициозным и хотел захватить власть после смерти Хаммонда. Вместо этого он немедленно возвращает Флеминга ».


Мыслительная машина Хоука в значительной степени занялась его возможными мотивами. Почему амбициозный человек, у которого был шанс захватить власть, обратился к политическому оппоненту, которого он ранее помог свергнуть? Наши эксперты считали, что Джером был достаточно умен, чтобы осознавать свою непопулярность. Он знал, что парламент никогда его не поддержит. Но если он назначит Флеминга президентом, он сможет стать сильным лицом, стоящим за троном.


Я спросил Хоука, имел ли Джером хоть какое-то представление о моей истинной личности. Но насколько он мог знать, я был не более чем представителем Томаса Сойера.


Полковник вышел из комнаты перед официантом и стоял прямо, даже не улыбаясь, пока мы не остались одни. Двигались только его темные глаза. Они искали. Они осмотрели большую кровать, одеяла на полу, виски и стаканы на столе. Он долго изучал меня, пока я наливал ему кофе. Черный, без сахара. По-прежнему без улыбки. Я решил играть осторожно. Дверь закрылась за официантом. Джером опустился в глубокий стул и отпил кофе.


«Ты красиво устроился», - хриплый голос прозвучал без всяких эмоций. За вопросом стоял вопрос. Я должен был подумать об этом гораздо раньше. Это был люкс VIP. Что здесь должен был делать охранник? Я смотрел на дорогую мебель с чрезмерным восхищением и ревностью и коротко рассмеялся.


«Здесь вы можете увидеть, насколько сложно быть на лучших позициях. Я чувствую этот запах, потому что отель полон. Меня скоро в подвал переселят. В этот сезон отель должен быть заполнен, и полковник это знает. В таких странах, как Grand LaClare, отели должны передавать свои гостевые книги в полицию.


'Очень плохо для тебя.' Он то и дело смотрел на меня вопросительно. Затем он приподнял брови и бросил тему. «Я хотел воспользоваться этой возможностью, чтобы поблагодарить вас за вашу работу в самолете. Очень повезло президенту Флемингу - и мне - что вы были на борту самолета. И вооружены ». Сделанный хмурый взгляд. «Было ли на самом деле известно, что вы имеете скрытое оружие?»


Я не моргнул. Я улыбнулся ему, как человеку, выдающему очередную тайну. «Мой работодатель знает, что мне нравится работать со своим оружием. Как вы знаете, он имеет какое-то влияние ».


Ну хорошо.' Теперь он впервые улыбнулся при мысли о моей особой привилегии. «И снова очень счастлив. Если бы вы не ответили так должным образом, президент Флеминг был бы уже мертв или в чужих руках. Чтобы среагировать так быстро, нужно быть очень опытным сотрудником службы безопасности ». Еще один вопрос о двойном дне. Чем я был больше, чем просто охранником отеля? Я оставался осторожным.


«Я сопровождал мисс Сойер. Она могла быть ранена или убита, и мои рефлексы срабатывают, когда кто-то направляет на меня пистолет.


'О? Так это действительно было сюрпризом? Вы не знали, что президент стал мишенью? Но тогда, конечно, на вашем месте вы не могли знать, что его хотят похитить и увезти на Кубу ».


Я спросил недоверчиво. - "Это реально?""Эта бортпроводница призналась?"


Его глаза, его хриплый голос ничего не выражали. «Мы получили информацию из другого источника. Девушка сбежала до того, как я успел ее допросить.


Сбежала из тюрьмы, в которой я был? Я снова подумал о её испуганном виде. Неужели она все-таки может быть агентом, достаточно хорошим, чтобы обмануть меня? Джером угадал мои мысли. «Ее мнимая невиновность ввела в заблуждение женщину-охранника. Она использовала прием карате, украла свою одежду и просто ушла ».


"Но куда она могла пойти?"


Беспокойное пожатие плечами. «Эти роскошные круизные лайнеры приходят и уходят сюда. Я так понимаю, что она достаточно умна, чтобы попасть на борт одной из этих лодок.


Мне было трудно в это поверить. Но я также никогда не верил, что бортпроводница может пронести два револьвера на борт самолета. Полковник отмахнулся от обсуждения этого предмета и откинулся на спинку стула. - 'Не важно. Благодаря вам президент благополучно прибыл. Военные убеждены, что им будет лучше, если они окажут ему полную поддержку, поэтому наши проблемы были решены ко всеобщему удовлетворению ». Он допил кофе и встал. «Если я когда-нибудь смогу тебе чем-нибудь помочь, ты найдешь меня во дворце».


Я пожал руку, которую он протянул, и выпустил его. Он знал обо мне больше, чем признавал. Из его заявления было ясно, что армия будет хранить молчание. Простая благодарность за инцидент с угоном самолета не заставила бы Джерома делать политические заявления простому охраннику отеля. Я подозревал, что он хотел дать мне понять, что мне больше не нужно играть с ним свою двойную роль.


Я выждал мгновение, пока не понял, что он покинул отель, а затем вышел из комнаты. На верхнем этаже больше не было солдат. Мужчины Льюиса также исчезли. Только там еще было полно мафии.


Я спустился этажом ниже, в апартаменты Флеминга. Присутствовали только люди синдиката. Мне сказали, что Флеминг еще спит. Этажом ниже я нашел ту же картину. Странно! Я решил, что мне стоит взглянуть в Казино. Я искал ответы и, может быть, смогу их там найти.


Столы для игры в рулетку, азартные игры и покер образовывали прямоугольник вокруг дивана, окаймленный обернутыми бархатом цепями. Сюда никого не пускали, кроме крупье и кассиров. Столы кишели туристами. Не было окон, чтобы смотреть, не было часов, чтобы показывать время. Только звон монет, хруст чипсов, возбужденные крики и проклятия. Это не моя игра. Свою ставку я делаю с собой каждое утро: что ночью я вернусь в постель целым и невредимым. Когда я пытался протиснуться сквозь толпу, меня наполовину затолкала взволнованная толпа, направлявшаяся, как стадо слонов, к победителю джекпота. Помимо звонка машины, я внезапно услышал звонок в моей комнате наверху. Причина была в десяти футах от меня, губы недовольно скривились, брови приподнялись при виде всего волнения.


Она мерцала, как маяк. Длинные рыжие волосы и брючный костюм с выпуклостями во всех нужных местах.


Пока я ждал, когда пройдет стадо слонов, я увидел, как она повернулась и исчезла через скрытую металлическую раздвижную дверь где-то рядом с кассовыми аппаратами. Я направился в то же место. Она сделала мой визит еще более срочным.


Удачливый парень дошел до кассы раньше меня. Я ждал, пока клерк возьмет фишки и заплатит мужчине. Когда счастливый победитель исчез, слуга посмотрел на мои пустые руки и сказал скучающим тоном: «Чем могу помочь, друг?»


Я ненавижу, когда меня кто-то называет другом и этого человека я никогда раньше в жизни не видел. Мне нужен Чип Каппола. Я хочу поговорить с ним ».


Неприятное лицо стало еще неприятнее. 'Никогда об этом не слышал.'


Я кладу свое новое удостоверение личности на стойку. В нем говорилось, что я новый начальник службы безопасности в отеле «Сойер». Мужчина насмешливо посмотрел на меня. "Почему ты не сказал мне этого раньше?"


«Вы не просили об этом. Г-н Сойер ожидает, что его гости будут вежливы к его персоналу. Как твое имя?'


Он этого не ожидал, и ему это не понравилось. Он был из тех, кто мгновенно съеживается, когда больше не может лаять. «Тони Рикко». Это было не более чем бормотание.


«Вы получили одно предупреждение. Не надо рассчитывать ни на секунду! Не позволяй мне слышать жалобы на тебя. А теперь, где Каппола.


«Через эту дверь». Он указал в том направлении, где исчезла рыжая. Он нажал кнопку под стойкой, и толстая металлическая дверь распахнулась. Я шел через слепой проход. Здание здесь напоминало сейф, а также служило сейфом. За столом, наполовину заполненным какой-то панелью управления, сидел высокий негр. Он был одет в форму цвета хаки без знаков различия и мог сойти за сотрудника полиции отеля. Он был таким же дружелюбным, как кассир. Когда я подошел, его холодные глаза недобро смотрели на меня.


«Мне нужен Каппола», - сказал я, показывая свое удостоверение личности.


Он наклонился к встроенному микрофону и сказал глубоким рычанием: «К вам Картер. Новый охранник.


Ответ прозвучал в домофоне. «Пошлите его».


Он нажал кнопку, и снова бесшумно открылась тяжелая металлическая панель. Позади него была большая комната с голыми желтыми стенами, пустой стол, несколько пустых стульев и глубокая кушетка, на которой устроилась рыжая. Сигарета между ее губами выпустила тонкий синий дым струйкой между ее полузакрытыми глазами. Она посмотрела на меня, как на старого знакомого.


Чип Каппола был воплощением человека, который хочет выглядеть на тридцать лет моложе себя. Пиджак его белого шелкового костюма висел на вешалке на стене. Его светло-фиолетовая рубашка с темно-красной монограммой на рукаве была единственным ярким пятном в серой комнате. Его голос был таким же бесцветным. «В этом году гуси улетели на юг».


«Они не останавливались в Майами», - ответил я.


Я не знаю, кто придумал эти идиотские кодовые слова. Вроде бы они должны казаться неприметными, но в то же время не должны быть чем-то, что можно сказать случайно. Каппола пренебрежительно посмотрел на меня.


Ник Картер, а? Киллмастер? Вы не похожи на убийц, которых я знаю. Но не позволяйте мне оскорблять вас перед дамами ». Он указал на рыжую. Митзи Гарднер. Может, вы слышали о ней.


Я слышал. Но она не показалась мне типичной для Митзи. Не достаточно глупа. По моим сведениям, она была любовницей большого числа вожаков мафии, четверо из которых были уже мертвы. Она, вероятно, заботилась бы о контрабанде денег для них. Куклы мафии под замком к швейцарским банкам. Теперь она принадлежала Чипу Капполе, высокопоставленному гангстеру, разыскиваемому в Соединенных Штатах. И такой парень теперь работал на AX.


Каппола не интересовался национальной безопасностью. Его преданность была исключительно нации преступного мира. Но одно он знал наверняка: он не хотел, чтобы коммунисты захватили казино, поэтому ему было выгодно поддержать Рэндольфа Флеминга. С Флемингом в седле дела Капполы в Гранд-Лакларе продолжались беспрепятственно, как и во времена генерала Хаммонда.


Каппола показал на стул, и я принял предложение. «Я чертовски рад, что ты был в том самолете в котором прилетел Флеминг. Если мы потеряем его, мы все рискуем своей шкурой. Тогда мы забудем о нашем казино, и Сойер потеряет отель ».


«Мы еще не потеряли его», - напомнил я мафиози. «Он президент, и полковник Джером говорит, что все в порядке».


Он сразу сел. «Ты разговаривал с Джеромом? Сказал ему, кто ты? Он яростно выплюнул эти слова.


"Почему ты так злишься?"


"Ты рассказал ему?"


'Конечно, нет. Что вы вообще имеете против него?


Он положил руки на стол и наклонился вперед. «Кариб Джером приказал похитить Флеминга».


Я оставался нейтральным. "Откуда к тебе пришла эта идея, Каполла?"


«Идея? Мы знаем. Вы думаете, что только AX знает, что происходит? У нас есть мужчина на Кубе. Он так с Кастро ». Он сжал два пальца вместе. Джером хочет навсегда убрать Флеминга.


Меня это не впечатлило. Какой бы информацией ни располагала Коза Ностра, она никогда не могла перевесить нашу. Кроме того, это не соответствовало поведению полковника. Флеминг был в Соединенных Штатах. Джером перезвонил ему.


Каппола ухмыльнулся. 'Слушай. Пока Флеминг находился на материке, Джером не мог осуществить свой переворот даже с помощью русских. Американцы в нужный момент пошлют Флеминга, чтобы все запутать. И это был бы конец Джерома. Но когда Флеминг находится в кубинской тюрьме, Джером может обмануть общественность, что он освободит Флеминга, когда тот придет к власти. Он добьется успеха, и это будет последнее, что мы когда-либо услышим от Флеминга ».


Я всегда слушаю все, что не сразу кажется чепухой. Но я бы не хотел, чтобы меня ошарашивали крики мафиози. Даже если бы все это было правдой, руки Джерома были связаны прямо сейчас. Послышалось гудение, три коротких гудка. Каппола вскочил, прочел на моем лице сомнения и сказала рыжеволосой: «Давай, расслабься. Он торопился выйти из офиса.


Митзи Гарднер встала и перекинула сумку через плечо. Она никуда не торопилась и посмотрела на меня оценивающе и немного поддразнивающе. «У кого-то случился сердечный приступ в казино», - категорично заявила она. «Время от времени случается крупный победитель или крупный проигравший». У нее был слегка хриплый голос. «Давай прокатимся, дорогой».


«Начальник службы безопасности сбежал с дамой? Если вы думаете, что Джером хочет похитить Флеминга, мне лучше убедиться, что он этого не делает.


Она пожала плечами. «В казино по-прежнему есть люди. Сегодня Флеминг абсолютно в безопасности. Он спит, и сегодня ему не нужно покидать отель. Кроме того, я должен тебе кое-что сказать и кое-что показать ». Она фамильярно сказала черному лакею: «Мы идем вниз, герцог».


Он широко ей улыбнулся. Любил ее в тысячу раз больше меня. Кнопка, которую он теперь нажал, открывала лифт напротив входа в казино, который доставил нас в подвальный гараж, в котором можно было разместить четыре машины. Там были фургон «Фольксваген» и светло-фиолетовый «кадиллак». Удобно для посетителей, которые не хотят, чтобы их видели. Я что-то сказал об этом.


Она криво улыбнулась. «Лифт также идет в квартиру Чипа на крыше. Вот где сейчас Флеминг.


Она села за руль «кадиллака». Я сел рядом с ней. Спрячься на полу, пока мы не выедем из отеля, - сказала она мне. Джером попросил бы вас проследить за вами, если бы вы показались перед гостиницей ».


Я подыграл ей, позволив ей напугать меня, и лег на дно, пока Митзи нажимала кнопку. Поднялся стальной люк. Она завела двигатель, и мы уехали. Глухое эхо снаружи подсказало мне, что мы проезжаем через большой гараж. Шины скрипели, когда мы завернули за угол в гору. Она свернула на бульвар и через километр освободила меня из моего укрытия. Беспорядок от вечеринки прошлой ночью был подметен, и на улице снова стало тихо. Толпы больше не было.


«Джером», - сказал я. «Если Каппола был прав, почему он не убил Флеминга? Почему он хотел отправить его на Кубу? »


Она не смотрела на меня. «Труп никому не нужен. А живого Флеминга еще можно было использовать как объект переговоров с Россией ».


'Возможно. Я также удивляюсь, почему Джером хотел, чтобы я следовал за ним ».


Она удивленно посмотрела на меня. «Он уже однажды споткнулся о вас. Вся эта возня вокруг пистолета была, конечно, не случайностью. Он хочет, чтобы ты ушел отсюда. Сколько раз вам действительно нужно постучать по голове, чтобы включить свой разум? '


Я отложил все это на задний план. Флеминг был в безопасности в пентхаузе Капполы, и теперь у меня было время все обдумать. Я делаю это лучше всего, когда расслабляюсь. Поэтому я решил расслабиться.


Мы проехали мимо рынка и дворца. Дальше, на вершине холма, я увидел полуразрушенную крепость, которая, должно быть, служила тюрьмой в былые дни. В подвале полно политзаключенных. Грязное место. Старый город был построен у подножия холма. Дорога там сузилась. Митзи было трудно маневрировать в машине мимо тележек, играющих детей и женщин, несущих продукты. Здесь вы нашли истинный колорит и очарование острова. Мы не видели туристов.


Мы проезжали старый отель, который находился в запущенном состоянии. Похоже на имбирный пряник. Газоны заросли травой а окна и двери заколочены фанерой. Сто лет назад это был шикарный отель.


- Старая Пуанчиана, - сказал Митзи. «Когда он был построен, это был лучший отель на Карибах. Теперь рай для термитов. Иногда его до сих пор используют жители гор, которые разбивают там лагерь, когда им нужно быть недалеко от города ».


Некоторые вещи в девушке были неправильными. Она не говорила как шлюха. В ее голосе было образование и ум. А для простого денежного курьера ее мнение имело большой вес в мафии. Они даже сказали ей мою настоящую личность. Это вызвало у меня любопытство. Я спросил ее об этом. Она ответила с улыбкой Моны Лизы.


Когда Чип забеспокоился, что он может потерять казино, я позвонила Дэйви и попросил его прислать вас сюда, чтобы спасти положение ».


Дэйви? Дэйви Хок? Ястреб выполнял приказы этой цыпочки? Было такое ощущение, что меня ударили кулаком ниже пояса. Была ли Митзи Гарднер агентом AX? Неужели Хоук снова играл в свою игру и позволял мне снова самому разобраться во всем? «Милая, - сказал я, - я очень люблю шутки, но ты кто, черт возьми?»


Она ответила на мой вопрос вопросом в ответ. "Какую шляпу мне надеть для тебя?"


Я выругался себе под нос. «Я бы предпочел, чтобы ты их всех сбросил».


Она не потеряла уверенности. 'Тебе везет. Время почти пришло ».


Теперь мы ехали по открытой местности с густой растительностью джунглей. Затем появились равнины сахарного тростника и небольшие банановые плантации. Она рассказала мне об изменяющейся экономике этого района. Бананы приносили больше прибыли, чем сахарный тростник. Они назвали это зеленым золотом. Мясо, гвоздика, корица и ароматные бобы тонка также становились все более привлекательными для выращивания. Она сказала, что у нее есть собственная небольшая плантация на другой стороне острова.


Дорога была совсем не прямой. Некоторое время она шла вдоль побережья, затем приблизилась к горам, которые тянулись, как хребет, через центр острова. Когда мы покинули плантации, со стороны моря местность стала заболоченной, а с другой стороны я увидел глубокие каньоны, заросшие деревьями и растениями. Мы были примерно в десяти милях от города, когда Митзи свернула тяжелую машину с шоссе на проселочную дорогу, проехала за ней полмили, а затем остановилась у лагуны.


Она заглушила двигатель, сбросила сандалии и открыла дверь. Я посидел на мгновение, чтобы рассмотреть вид. За темно-синей водой, примерно в миле отсюда, виднелась земля. Местность там круто поднималась, и все еще были видны следы старой крепости.


А вид прямо передо мной был даже лучше. Митзи сняла всю одежду и побежала к воде. Она повернулась и призывно помахала мне рукой. Второй намек мне не понадобился. Я быстро разделся и последовал за ней.


Была только легкая волна, а вода была почти теплой. Девушка плыла быстрым плавным движением, и я догнал ее только вдали от берега. Я терпеть не мог, но мы были воде. Ее кожа казалась мягкой. Я хотел притянуть ее к себе за бедра, но она бросилась назад и нырнула вокруг меня. Ни один из нас не был полностью готов, когда она всплыла, вздохнула и нырнула обратно в меня. В глубокой воде не за что держаться, но нам это оказалось не нужно. Она была великолепна.


Когда все закончилось, она всплыла на поверхность. Я подплыл к ней, и мы отдохнули. Я заснул в спокойной теплой воде. Я не замечал, пока моя голова не опустилась и не окунулась в теплую соленую воду.


Девушка исчезла. Я оглянулся и увидел, что она уже была на пляже. На ее животе, коричневом на фоне белого песка. Я заметил, что вы не видите разделения на ее купальнике. Я доплыл до пляжа, плюхнулся рядом с ней и снова заснул. Пока меня не разбудил ее хриплый голос. «Доброе утро, Картер. Вы собираетесь встретить союзника.


Я открыл глаза и увидел, что солнце уже садится на западе. На пляже никого не было видно. Всего несколько крабов и много песка. Затем она указала на мыс через воду. Что-то приблизилось к нам над водой, но это была не лодка.


Это было похоже на человеческую фигуру. Я моргнул, покачал головой и снова посмотрел. Он все еще был там. В трехстах метрах и на том месте, где я заметил, что здесь стоять категорически нельзя, шел мужчина. Высокая, худощавая, одетая в длинное белое платье, развевающееся веером. Он подошел к нам с величавым, но решительным подходом. Это было невероятно.


Девушка рядом со мной встала и помахала. Она спокойно оделась. Я знал, что это галлюцинация. По общему признанию, вода была соленой, на ощупь она была похожа на сироп, но я чуть не утонул, когда заснул в ней.


Мужчина все приближался. Приблизительно в десяти футах от берега он поднял халат, погрузился в воду по бедра и снова поднялся, приближаясь к берегу. Он казался мне ростом около шести футов. Он был стар, с длинной бородой и белыми волосами. Он был худощавым, но жилистым.


Я сидел обнаженный на песке, глядя в мрачные глаза и широко раскрыв рот, улыбаясь Митзи Гарднер. Она стояла рядом со мной, и он взял ее руку пальцами, которые могли бы тянуться к баскетбольному мячу, нежно, как если бы это было яйцо. Она сказала ему несколько слов на незнакомом мне языке, и они засмеялись. Она посмотрела на меня и сказала: «Это Ной, Ник. Он прожил здесь дольше, чем кто-либо может вспомнить. А еще он противник коммунистических ракет на острове ».


Я встал. Что еще я мог сделать?


Ной внимательно посмотрел на меня, затем пожал мне руку. Моя полностью исчезла в его ладони, но он сжал мою руку ровно настолько, чтобы внушить честность и доверие. Я коснулся плоти, теплой, с кровью внутри, живой.


«Я очень восхищаюсь вами, мистер Картер. У него был отчетливый британский акцент и голос, которым он мог бы рычать, если бы захотел. «Митзи рассказала мне о ваших делах, которые укрепили мою веру в вас».


Я сглотнул. - "Твоя вера в меня?" «По крайней мере, я все еще делаю то, что возможно. Боюсь, ты невероятно преувеличиваешь.


Он посмотрел на Митзи. Между ними должна была быть тесная связь. Очевидно из уважения, дружбы и понимания. Затем он снова обратил внимание на меня.


«Я должен извиниться, мистер Картер. Я попросил Митзи привезти вас сюда, пока вы не слишком увлеклись своей работой. К сожалению, здесь возникла проблема ». Он указал на гору. «Я должен изгнать серьезную болезнь. Я не могу сейчас оставаться, но я подумал, что должен хотя бы встретиться с вами и пообещать вам свою помощь, если она вам понадобится. Надеюсь, вы снова посетите меня ».


Он наклонился, поцеловал девушку в лоб, кивнул мне, вернулся к воде, поднял халат и исчез так же, как и пришел.


Я наблюдал за ним. Митзи хихикнула. «Что осталось от твоего самообладания? Кажется, вы видели привидение.


Я указал на привидение. 'Как ...?'


Она стала серьезной, на мгновение взглянула на меня и сказала: «Не спрашивай слишком многого, Ник. Я видела действительно невероятные вещи с тех пор, как встретила этого человека. Вы тоже это испытаете. А теперь нам лучше вернуться к Флемингу, прежде чем он проснется и не захочет прогуляться ».


Я одеваясь оглянулся на высокую темную фигуру, которая исчезла среди скал у подножия холма на мысе. «Расскажи мне больше о своем друге», - попросил я.


Она пожала коричневым плечом.


«Подумайте о том, что я вам сказала. Будьте готовы к сюрпризам. Ной может предоставить вам множество из них, и я уверена, что я еще не слышала и не видела их все ».


Она побежала впереди меня к машине. Когда я вошел в машину, двигатель ревел. Прежде чем я закрыл дверь, она нажала на педаль акселератора, и мы на полной скорости поехали по колее обратно к дороге.


Я ни на минуту не поверил, что этот Ной обладает особой магией. Мне он просто показался очень умным и хитрым. "Он отшельник?" - спросил я Митзи. Что угодно, только не это. Он - лидер племени, насчитывающего более ста человек. Они живут в той старой крепости. Он говорит, что его люди поселились здесь несколько сотен лет назад после восстания рабов. Вместе это жуткая группа. Они могут быть повсюду в джунглях, и вы не сможете их увидеть, если они этого не захотят ».


"Как вы узнали его?"


Она поджала губы и посмотрела на меня.


«Это тоже было очень странно. Я плавала в лагуне, когда он внезапно спустился, чтобы передать мне сообщение. Помощник Чипа в казино был убит, и Чип хотел, чтобы я передала это в Майами. Этот парень был убит в десять минут четвертого. Ной сказал мне в четверть четвертого.


Так было легче. По крайней мере, теперь у меня под ногами была твердая почва. - Барабан джунглей, - засмеялся я. "Телефон в джунглях".


'Наверное. Но позже я однажды увидел, как он исцелил очень больную женщину с помощью вуду. Он сказал, что он ее голубь. Она встала на месте, и ей стало лучше ».


В голове покалывало. Девушка рядом со мной была достаточно сильной, чтобы выстоять в суровом мире мафии. Для этого нужно иметь практическое отношение ко всему. А теперь она говорила о вуду и черной магии, как будто сама верила в них. Больше я ей вопросов не задавал.


Мы ехали молча пять минут. Вдруг посреди дороги оказался негр. Он жестом показал нам, чтобы мы остановились. Митзи притормозила и открыла окно. Он казался взволнованным; она спросила его что-то на местном диалекте, и он покачал головой. Не говоря ни слова, Митзи включила задний ход, развернулась и дала газ.


«Ной спросил о нас», - сказала она. «Была спешка. Что-то должно было случиться, но он не сказал что.


Я посмотрел на Митзи, а затем снова на посыльного. Дорога была безлюдной. Когда мы свернули на следующий поворот, дорога оказалась очень плохой. Нам понадобится бы джип, чтобы без труда преодолеть все препятствия. Половина пути закончилась перед большой выбоиной на дороге.


«Мы должны идти дальше», - сказал Митзи.


Вы не могли назвать это ходьбой. Мы карабкались по деревьям, как горные козлы, пока наконец не достигли высокой стены, построенной из сланца. Крепость занимала весь мыс и выглядела неприступной. Когда мы проходили через ворота, стены двора тоже были из шифера. На его фоне были построены каменные здания, некоторые ветхие, а другие в отличном состоянии. Их крыши служили платформой для стены. Люди собрались вокруг внушительной фигуры Ноя. У них были темные лица коренных американцев. На мужчинах была только набедренная повязка, на женщинах - короткие разноцветные юбки. Все молчали, настроение было подавленное.


Когда мы вошли, Ной подошел к нам. Его лицо было мрачным, но его поведение оставалось гордым и величавым.


Он сообщил нам эту новость, не моргнув глазом. Доктора Флеминга похитили. Чип Каппола погиб, пытаясь предотвратить это. Джером занял отель. На круизных лайнерах эвакуируют всех американцев и европейцев ».


Я спросил - "Где Тара Сойер?".


Только позже меня осенило, откуда я получал информацию. Но во время нашей бесшумной поездки на Кадиллаке я вообще не слышал барабанной дроби в джунглях.


В сообщении о ней ничего не говорилось », - сказал мне Ной. В любом случае сообщение было. Поэтому он не полагался исключительно на видения. - "Как ты все это узнал?"


Он взглянул на людей вокруг, и я увидел, что его рот нетерпеливо подергивается. «Пожалуйста, не сомневайтесь во мне, мистер Картер. Не хватает времени. доктор Флеминга держат в подземельях под старой крепостью, и его нужно спасти. Вероятно, вашу мисс Сойер отправили домой на одном из кораблей.


«Мне это кажется маловероятным. Не думаю, что Джером отпустил бы ее, если бы мог удержать ее за выкуп ».


«Это аргумент. Но это еще не все. Были распространены описания вас обоих, и за вашу поимку было предложено десять тысяч долларов.


Я выругался вслух. «Как только я собираюсь сделать небольшой крюк, и тут же небо опускается».


«Рад, что вы сделали этот крюк», - прокомментировал Ной. - В противном случае вы бы уже были мертвы. По крайней мере, теперь вы можете дать отпор ».


«Я лучше сделаю что-нибудь», - согласился я. Я посмотрел на девушку. 'Оставайся здесь. Здесь ты в безопасности. Я беру у тебя машину ».


'Ни за что. Вы не знаете местность. Я знаю, и, кроме того, у меня еще есть работа ». В ее голосе была металлическая нотка, намекавшая на черты характера, которые принесли ей место в братстве мафии.


«Она права», - заметил Ной. «Вы не можете вернуться в Порт-оф-Спейн по прибрежной дороге. Несомненно, Джером приказал заблокировать её. Вам придется пройти через горы, и тогда вы сможете воспользоваться любой помощью ». Он указал длинным пальцем на одного толстого смуглого мужчину, потом на другого. «Штаны, рубашка. Торопитесь. Ты пойдешь со мной ».


Мне это не понравилось. Как я мог быть уверен в правдивости рассказа Ноя? И кому может понадобиться этот эскорт в путешествии, которое бог знает, чем закончится? Но у меня не было выбора. Ной и его люди составляли большинство, и даже Митзи встала на сторону Ноя. Так что я согласился, по крайней мере, на данный момент. К тому времени, как мы добрались до «Кадиллака», пара тоже была там, ухмыляясь. Наши гиды теперь были в хлопковых брюках до колен и белых рубашках с засучеными рукавами. У них за поясами прятались мачете.


Они сели сзади.


Развернуться было негде, и Митзи пришлось пять минут толкать машину взад и вперед, пока мы, наконец, не смогли спуститься с холма. Главная дорога уже была плохой, а эта ужасная. Мы ехали на низкой передаче по тому, что больше всего напоминало швейцарский сыр с дырками, и, что еще хуже, мы оказались на скале на другой стороне гребня. Мы повернули и поехали по узкой тропинке, которая вела вниз. Машина с одной стороны задевала склон горы, а с другой я смотрел в бездну непостижимой глубины. Я ничего не сказал, чтобы не отвлекать Митзи. Он мог лучше сосредоточиться на вождении.


После километра этих невзгод мы снова проехали через кусты, и я снова смог вздохнуть свободно. «Так ты знаешь дорогу», - сказал я Митзи. "Как мы попадем в темницы Джерома?"


Она покачала головой. «Мы должны сперва узнать что-нибудь об этом. Сначала нам нужно отправиться в тот старый отель, который я показала вам по дороге на вашу первую встречу с Ноем. Там мы сможем разработать наши планы ».


Уже темнело, когда мы наконец вышли на дорогу, достаточно широкую для «Кадиллака». Мы могли видеть внизу сквозь растительность огни. Итак, мы были недалеко от города. Митзи включила фары, чтобы выехать на дорогу.


Луч света осветил человека в форме. Он нацелил на нас пистолет. Девушка тут же притормозила, включила задний ход и снова ускорилась. Я инстинктивно оглянулся. Фонари заднего хода поймали другого солдата, который только что направил винтовку вверх. Прежде чем его ружье поднялось достаточно высоко, чтобы поразить любого из нас, мой «Люгер» выстрелил. При этом разбилось лобовое стекло. На Митзи было много осколков, но она продолжала вести машину. Я выстрелил в щель, где раньше было лобовое стекло, и солдат перед машиной упал.


Митзи остановила машину, и у меня было время взглянуть на наших гидов. Ни один из них не пострадал. Они свернулись на задних сиденьях и теперь снова осторожно поднялись. Я вышел, чтобы поближе взглянуть на подарки, которые дал нам полковник Джером. Двое солдат погибли. Я взял их форму и оружие и бросил на заднее сиденье. Люди Ноя схватили пистолеты. Я сказал. - "Вы справитесь с этим?"


Они могли. Они служили дворцовой стражей, когда Флеминг был президентом. Возможно, когда-нибудь мы сможем использовать это знание. На данный момент я держал оружие при себе и приказал им двоим затащить трупы в кусты, где они будут лежать тихо, пока не появится какой-нибудь голодный зверь.


В любом случае блокада дороги доказала, что информация Ноя верна. У этого старика в рукаве было больше, чем я хотел бы признать. Итак, Джером был главным, сказал Ной. Пришло время подумать, как освободить Флеминга. Авторитет Ноя также придал мне больше уверенности в его друзьях. В конце концов, они представились, и теперь, когда они доказали, что могут обращаться с оружием, они все еще могут быть полезны.


Мы без труда добрались до отеля, и Митзи припарковала машину в заброшенном сарае за зданием. Оттуда мы пошли в полуразрушенный вестибюль. Запах плесени и гниющего дерева боролись за превосходство. Наши гиды провели нас по скрипящей лестнице на кухню. Это была большая кухня с полками вдоль одной из стен и рабочим столом посередине. Мы были там не одни. На столе горела свеча, и трое мужчин ели игуану, местный деликатес, от чего у меня заурчало в животе.


После приветствия мужчин и двух наших проводников, возбужденно беседующих с тремя туземцами, мы наконец-то смогли поесть. Когда мой зверский голод был удовлетворен, я почувствовал себя немного менее похожим на йо-йо на веревке сюрпризов и трудностей. Моя тарелка была еще наполовину заполнена, когда трое туземцев ушли. Я был счастлив видеть, как они уходят. Нам нужно было выработать свою тактику, и я не чувствовал себя незваной компанией.


Ной назвал мне имена наших гидов, но, поскольку я не знал языка, я забыл их. Я запомнил только то, что они были длинными, с множеством согласных. Однако я не хотел обидеть их, просто назвав их Томом или Гарри, поэтому я объяснил свою проблему и спросил их мнение.


Более высокий из двух рассмеялся и сказал: «Можете называть меня Лэмби». Он произносил это на твердую «четверку».


Митзи сказала мне на ухо: «Лэмби. это большой моллюск. Они едят его мясо, чтобы повысить свою потенцию ».


В нем есть стиль, - усмехнулся я. «Намного лучше, чем, например, моё имя - N3. А вы?' Я посмотрел на номер два.


Она широко улыбнулась. 'Како.'


«Достаточно коротко», - согласился я. 'Что это значит?'


Он снова засмеялся. «Хищная птица. Очень опасная.'


'Отлично.' Я полюбил их. Они могли пошутить над перспективой сразиться со всей армией Гранд-Лаклера. Может, у нас еще был небольшой шанс.


«Вы понимаете, что нам нужен доктор Флеминг. Надо вытащить Флеминга из тюрьмы. Но сначала нам нужно туда попасть. Кто-нибудь из вас знает что-нибудь о путях побега, вроде подкопов, которые заключенные, возможно, вырыли в прошлом?


Ответ был отрицательный. Был один. Слишком узкий, чтобы развернуться, и слишком крутой, чтобы заползти назад в камеру. Там, где выходила дыра, теперь были железные ворота. Напротив неих все еще лежал выцветший череп несчастного, сделавшего последнюю попытку к бегству. Это было давно. Поэтому мы должны работать над своим внутренним чутьем, и оно часто оказывается кровавым. Я сказал то, что думал об этом. "Как вы думаете, с чего вы хотите начать?"


Они равнодушно пожали плечами. Како сказал это за них обоих. «Если Флеминг умрёт, умрем и мы. Джером хочет построить ракетную станцию на нашей горе. Мы будем бороться, но у нас недостаточно людей и оружия, чтобы остановить его ».


Пара стала мне нравиться все больше и больше. Их возраст было трудно угадать, но их кожа была гладкой, и в их координации все было в порядке. Они двигались с грацией тигров. Я указал на униформу. 'Наденьте это. Вы сыграете роль солдат. Вы захватили нас с Митзи и собираетесь доставить нас в крепость. Вы скажете, что Джером приказал запереть нас в камере Флеминга.


Глаза девушки на мгновение сузились. Я не любил рисковать ее жизнью, но наша «уловка» была бы более убедительной, если бы она тоже была там.


Како и Ламби сняли рубашки и брюки, немного поколебались с набедренными повязками, затем застенчиво повернулись и сняли их тоже. Оба они носили оуанг, боевые амулеты на поясе на шее. Конечно, оружие было под рукой, но, возможно, они думали, что не помешает иметь немного дополнительной защиты. Они надели армейские куртки поверх амулетов, одели штаны и дали понять, что мы готовы к работе.


За рулем была Митзи. Я сел рядом с ней, а два наших помощника сидели сзади, приставив пистолеты к нашим шеям. На пути к крепости девушка максимально использовала короткий путь. Улицы были удивительно пусты. Все остались внутри и держали шторы закрытыми. В магазинах было темно и они были заколочены от мародеров. Порт-оф-Спейн внезапно превратился в мрачный город, сильно отличающийся от веселья прошлой ночи.


Крепость стояла на невысоком холме. Зеленая лужайка перед ним делала все возможное, чтобы она выглядела дружелюбно, но этот эффект был испорчен железным забором вокруг него и пушкой, установленной в центре лужайки. Стоянка перед воротами не делала это место уютнее.


Капрал и двое солдат увидели наши огни и заблокировали дорогу с оружием наготове. Митзи притормозила и остановилась в нескольких футах перед ними. Позади меня Лэмби воскликнул: «Капрал, пойдемте, посмотрим, что у нас есть. Жирный улов! Он толкнул меня дулом своего пистолета вперед и щедро рассмеялся.


Капрал осторожно подошел. Хотел сначала взглянуть на это. Парни рассказали историю успеха о том, как они нас заполучили, и о непреодолимых трудностях, которые им пришлось преодолеть. Капрал был впечатлен. Когда они закончили свой рассказ, он медленно поднял винтовку и нацелил ее на меня.


Мой живот сжался. Он не стал бы стрелять в Митзи. Я был уверен в этом. За нее они могли взять залог или выкуп. Но то, что Джером планировал для меня, было совершенно другое. Капрал на мгновение оставил меня в неведении, глядя на меня через козырек. Затем он рявкнул команду. Солдаты расчистили путь. Капрал залез в машину и приказал Митзи ехать в крепость. Это было серое здание. Без окон и только одна дверь посередине, как открытый рот. Из него даже торчал деревянный язычок. Митзи остановилась и поставила машину на выложенной плиткой стоянке, и теперь я увидел, что деревянный язычок был подъемным мостом над глубоким рвом. Сейчас в нем росли сорняки, но давным-давно здесь стояла очередь рабов. заливавшая его водой из моря. Каждому нападающему приходилось рассчитывать на гидрокостюм. Посреди моста стоял солдат, и вся территория освещалась яркими прожекторами. Капрал вышел. «Приведи их, пока я держу того парня под прицелом».


Меня вытолкнули из машины. Митзи выбралась с другой стороны. Како и Ламби держали пистолеты прижатыми к нашим спинам. Капрал еще немного злорадствовал и вошел внутрь. Через несколько минут он снова прибыл в сопровождении лейтенанта. Солдат на мосту сурово отсалютовал, и поведение новичка подсказало мне, что он здесь командует.


Капрал болтал с занятыми жестами, пока офицер жестом не заставил его замолчать. По звездам в его глазах я мог догадаться, кто бы получил награду, если бы это был настоящий захват.


Лэмби заметил: «Приказ от полковника. Эти двое должны быть заперты в той же камере, что и Флеминг. Понимаете, все пойманные птицы вместе.


«Понятно», - коротко ответил лейтенант. «Отведи их в караульную».


Он повернулся, и мы были вынуждены следовать за ним по каменному коридору, который издавал жуткое эхо. Настоящий кошмар для страдающих клаустрофобией. В караульном помещении лейтенант махнул рукой, что нас следует обыскать.


Како быстро сказал: «Мы уже обыскали их, лейтенант. Они чисты на сто процентов ».


Лейтенант усмехнулся: 'Очень хорошо.' «Ник Картер, не так ли? - Очень опасен, - сказал полковник. Но я думаю, тебе сегодня вечером вырвут зубы ».


Я пожал плечами и попытался выглядеть побитой собакой. Теперь он обратил свое внимание на Митзи. Даже со слезами на глазах и съежившейся, как испуганный кот, она все равно стоила того, чтобы ее увидеть. Может, ему нравилось, когда она была немного покорной. На мгновение его бедра покачивались вперед и назад, и он одним пальцем приподнял ее подбородок.


Полковник говорит, что вы многого стоите для синдиката. Что они хотят заплатить, чтобы вернуть тебя. Мы это знаем ». Митзи выглядела еще более напуганной, зажала рот рукой и зарыдала. «Пожалуйста, сэр, не посылайте меня к ним. Они убьют меня ».


Он приподнял брови. «Если вы так цените их, зачем им это делать?»


Она на мгновение прикусила губу, затем, как будто понимая, что лейтенант сможет заставить ее говорить, прошептала: «Мне нужно было куда-то принести немного денег. Но я не доставила его. Теперь в его темных глазах появились знаки доллара. Боже, у него было воображение! Он звучал нетерпеливо. "Где эти доллары сейчас?" Она внезапно выглядела обнадеживающей. «Я могу показать тебе, где ... Если ты отпустишь нас, я ...»


Его смех был неприятным.


«Ты хочешь много, дорогая. Что касается Картера, если бы я его потерял, вместо этого полковник надел бы на меня наручники. Он поднял плечи. «По какой-то причине он действительно думает об этом джентльмене здесь».


Девушка потерла руки, протянула их ему и подошла ближе к нему, с покорностью и возбуждением на каждом шагу.


- Тогда только я? Только ты и я?'


Вожделение было видно на его лице. Не сводя с нее глаз, он заговорил с двумя нашими мужчинами. «Один из вас останется здесь, другой отведет Картера в камеру».


У меня был страшный момент, когда я подумал, что лейтенант хочет остаться с девушкой наедине. Потом я понял, что он хотел отправить меня с одним из парней. Я немного поиграл мускулами, как будто мне понравилась эта идея, и я планировал атаковать человека по пути. Митзи могла справиться с лейтенантом, но могла возникнуть драка, и мне не нужен был инцидент, который мобилизовал бы больше солдат. Лейтенант увидел мои движения, усмехнулся и все равно решил пойти со мной. Он вышел за дверь впереди меня и Лэмби. Митзи крикнула ему вслед сладким тоном: «Лейтенант ... увидимся позже, да ...»


Он прошел по коридору, и я заметил, что его походка была более возбужденной, чем военная. Мысли лейтенанта были не о его долге. В конце коридора он открыл толстую каменную дверь, жестом пригласил нас и захлопнул ее за собой. Я подозревал, что с этим гранитным блоком позади нас никакие звуки не могут проникнуть из подземелий на первый этаж. По каменной винтовой лестнице мы вошли в нижний коридор. Капала вода, пахло плесенью. Не было света, кроме лейтенантского фонаря Он снова пошел впереди нас, миновав двадцать зарешеченных дверей по обе стороны зловонного коридора. В конце коридора он вынул медный ключ длиной около четырех дюймов, отпер дверь и встал у камеры.


Доктор Флеминг сидел у стены, поджав одно колено. Он вытянул перед собой вторую ногу. Он выглядел уродливо опухшим. Он сидел на зеленом мхе, покрывавшем каменный пол, и одна из его рук висела над головой на железной цепи, прикрепленной к стене.


Он поднял голову, моргнул на свет, увидел меня и сел. Потом он увидел моего охранника и, наконец, лейтенанта. Он снова опустил плечи, и его голова в унынии упала вперед. Офицер стоял над ним, улыбаясь. Он отстегнул кобуру, вытащил револьвер и шагнул так, чтобы хорошо видеть Флеминга и меня, медленно нацеливая оружие мне на талию.


"Господин Президент." - Голос казался скользким. «Вы надеялись найти на острове хорошего союзника? Мужчина, который уже спас вас однажды и, возможно, сможет сделать это снова? Представляю его вам. Он может оставаться с тобой ».


Позади меня Ламби явно затаил дыхание. У меня было несколько вариантов. Я мог бы отойти в сторону и позволить моему человеку застрелить лейтенанта. Но, может быть, офицер был быстрее, и я начал понимать Лэмби все больше и больше. Или я мог бы отвлечься и вытащить свой Люгер.


Пока я думал об этом, крыса размером с кошку промчалась через камеру через сапоги лейтенанта. Свет его фонаря, вероятно, напугал животное. Лейтенант отскочил в сторону и застрелил её. Это дало мне достаточно времени, чтобы выхватить свой Люгер. Я выстрелил лейтенанту прямо в голову. Фонарь полетел по воздуху. Я смог поймать его свободной рукой, обжег пальцы о горячую лампу, но смог быстро поставить, не сломав. Лейтенант упал лицом вниз. Зеленый мох на полу медленно стал красным. Лэмби удовлетворенно фыркнул. Я был рад, что мой шаг не застал его врасплох. Наконец, рефлекторно, он мог спустить курок и выстрелить в меня. Я поблагодарил его, похлопав по плечу.


Флеминг моргнул. Он все еще не привык к свету. Он смутился.


«Я ничего больше не понимаю», - пробормотал он. «Полковник Джером просит меня вернуться и управлять страной. Тогда почему меня арестовывают сейчас? Зачем вас сюда привели? Почему ты так добр к этому солдату?


«Позже», - заставил его замолчать я. «Сейчас нет времени». Ни Дэвид Хок, ни Тара Сойер не хотели бы, чтобы Флеминг знал о вмешательстве AX. После предательства Джерома было велико искушение рассказать ему все. Но если Хок и Тара были правы, если Флеминг начал вести себя упрямо и больше не хотел играть, кто бы защитил остров? Так что мне придется солгать. Я указал на его ногу. "Насколько серьезно вы ранены?"


Он все еще выглядел озадаченным, но я пытался отвлечь его внимание от политических тем.


Он вздохнул. «Моя нога сломана».


Я начал обыскивать карманы лейтенанта в поисках ключа от наручников. Его не было с собой. Я мог выстрелить в цепь, но у меня было мало боеприпасов. Мне могут понадобиться пули наверху. Я поставил одну ногу на стену и потянул. Раствор между камнями был многовековым и был ослаблен действием влаги. Я почувствовал, как цепь немного прогнулась, но не соскочила. Я дернулся еще несколько раз, но все было бесполезно. Мы должны выкопать эту вещь. Я сделал быстрое движение рукой, и стилет выпал из замшевых ножен в мои изогнутые пальцы. Острый как бритва металл вонзился в раствор, сшибая кирпич за кирпичиком. Ламби начал помогать. На это ушло больше времени, чем я думал. Несмотря на холод, я вспотел. Если лейтенант не скоро приедет, кому-нибудь может прийти в голову пойти посмотреть, что с ним случилось.


Я сделал глубокую канавку на одной стороне скобы. Затем я изо всех сил потянул цепь вместе с Лэмби. Когда она вырвалась, мы упали на гладкий мох. Флеминга потянуло вперед. Мы с Ламби подняли его. Он мог стоять на своей здоровой ноге, хотя был очень слаб, и у него кружилась голова от шума, который нам приходилось издавать. Я оставил Ламби поддерживать его, пока снимал лейтенантскую куртку. Я также взял его ремень и револьвер и отдал все Ламби.


«Снимите эту куртку и наденьте эту. Вы получили повышение ».


Лэмби подчинился. С Флемингом между нами мы вернулись в караульное помещение.


Изящная грудь Митзи Гарднер выгнулась от рельефа. Она схватила стул для Флеминга, и когда он опустился на него, она спросила: «Где ты был так долго? Мы просто хотели пойти и посмотреть. Боже, что они с ним сделали?


«Ключи. Загляни в ящики.


Како открыл верхний ящик и бросил мне горсть. Я пробовал несколько, прежде чем наконец нашел нужный. Более того, замок оказался настолько ржавым, что мне пришлось бить его пресс-папье, прежде чем он открылся. Только когда наручники были сняты, я увидел гвозди внутри и кровь из ран на запястье Флеминга. Ржавчина от старой цепи была в ранах, но смыть ее было невозможно. В приемной не было лекарств. Следует подождать.


Я рассказал, как собирался покинуть крепость. Ламби стоял спиной к двери в своей новой форме. Како пришлось сказать солдату на мостике, что лейтенант хочет его видеть. Если он приходил, мы его связали и вставили ему в рот кляп. Затем Митзи подбежала к машине и довела ее до подъемного моста. Мы вывели Флеминга на мостик, и я дотащил его до машины. Ламби в своей лейтенантской куртке сидел впереди, между Митзи и Како.


На посту охраны Ламби наставлял револьвер лейтенанта на Митзи, поворачивался к ней, чтобы охранник не видел его лица. Како скажет капралу, что Джером приказал отвести к нему девушку. Если это бы сработало, мы проезжали. Если это не сработает, у меня останется Люгер. Ламби и Како тоже были вооружены. А три к трем - очень выгодное соотношение.


Доехали на Кадиллаке без проблем. Митзи включила фары и поехала вниз с холма. Часовые увидели, что мы едем, и пошли по дороге, ничуть не загораживая ее. Они не ожидали попытки бегства.


Капрал поднял руку, чтобы произвести обычную проверку, и Митзи опустила окно. Како наклонился вперед, чтобы закрыть лицо Лэмби, и попытался изобразить нетерпение. «Полковник передумал. Он хочет, чтобы к нему привели девушку. Сейчас.'


Капрал выглядел обеспокоенным. «Лейтенант, если вы сами приведете ее, кто здесь командует?»


«Ты», - рявкнул Лэмби. «Не позволяйте никому пройти, пока я не вернусь.....'


Капрал отпрыгнул. Голос Лэмби не был похож на голос лейтенанта. "Эй ... подожди ... ты не ... эй ... что это значит?"


Я услышал выстрел и встал на колени. Како застрелил капрала. Солдаты не были настороже, но когда Митзи быстро повела машину, одному из них удалось положить руку на дверную ручку. Я разбил руку прикладом своего люгера, а затем выстрелил в солдата. Другой нацелил винтовку, но не успел спустить курок. Я вовремя закачал ему в желудок свинец.


Это было отлично. Теперь мы на полной скорости мчались по дороге. Мы были у подножия холма, когда я услышал шум машины. Я слишком хорошо знал этот звук. У нас закончился бензин. Митзи остановила машину, посмотрела на меня и пожала плечами. Поскольку по всему острову действовали законы о чрезвычайном положении, шансов заправиться не было. Все заправки были закрыты. А Флеминг был не в состоянии идти двадцать миль по горам.


Возможно, мы сможем отнести его до отеля Ноя, но что дальше? Если бы Джером узнал, что доктор Флеминг сбежал, он не был бы в безопасности где-нибудь рядом с Порт-оф-Спейном. Пришлось искать другую машину. Там, где мы были сейчас, я мог видеть прибрежную дорогу внизу. Возле старого города был припаркован джип. Вокруг него стояли темные фигуры, а на дороге горели фонари. Это был блокпост. Я решился.


«Это наш новый вид транспорта. Я не знаю, сколько солдат придется вывести из строя, но мы не можем рисковать выстрелами.


Может быть, есть и другие люди, которые могут вмешаться. Вы двое подходите к ним и отвлекаете этих ребят. Я позабочусь о них. Попробуйте собрать их вместе. Митзи, у тебя есть револьвер? Она обиделась на меня.- «Я разве выгляжу голой?»


«Останься здесь с Флемингом. Если кто-то придет, стреляйте, если другого выхода нет, но сначала постарайтесь увидеть, не уловка ли это ».


Лэмби и Како исчезли. Я обошел дома, стоявшие на холме. Когда я проходил мимо домов, я изучил обстановку. Теперь я ясно видел фонари блокпоста. Мои шаги заглушали папоротники и другие растения. Я подошел к джипу и внимательно осмотрелся, пока не увидел патруль. Я их не понимал, но что бы ни говорили Лэмби и Како, это, должно быть, было очень весело. Четверо солдат, стоявших группой вокруг двух моих парней, согнулись от смеха. Они повернулись ко мне спиной. Я действовал быстро, боясь, что они повернутся. - Я стоял прямо за ними с готовым «люгером», - резко сказал я. «Вы все находитесь под прицелом. Ни единого движения! '


Смех внезапно прекратился. Они стояли как замороженные. Ламби отступил на несколько шагов и прицелился. Золотая тесьма эполетов его куртки блестела в темноте. Како подбежал к джипу, полез в задний отсек и вернулся с веревкой. Остальное было сделано быстро. Когда Како связал последнего из четырех и заткнул рот, я проверил подачу газа в джипе. К моему облегчению, бак оказался полным. «Положите их в кусты и уберите эти огни с дороги», - сказал я. «Я собираюсь забрать Флеминга».


Я поехал на джипе туда, где мы оставили Кадиллак. Только сейчас я заметил, что фары джипа не работают. Проклятие!


Митзи помогла мне пересадить Флеминга в меньшую машину. Она села рядом со мной, когда я сел за руль и поехал вниз. «Ламби и Како должны сами добраться до отеля. Оттуда они могут благополучно вернуться домой ».


Должно быть, джип был хорош, но это не было идеальным решением. Без фар и без гида мне не приходилось думать о поездке по горам. Мысль о том, чтобы ехать таким образом по извилистым дорогам мимо всевозможных пропастей, вызывала у меня мурашки по коже. Я должен рискнуть проехать по прибрежной дороге.


Ламби и Како не любили отставать, но они видели, что это единственное решение.


Когда они ушли, я снова завел джип. Теперь я, наконец, смог задать Флемингу вопрос, который какое-то время мучил меня. Я крикнул через плечо: «Вы знаете, что случилось с Тарой Сойер? Они ее отпустили?


'Нет. Солдаты, схватившие меня, сказали, что потребуют за нее выкуп в размере миллиона долларов. Куда ты меня вообще везешь?


«К Ною».


В его голосе эхом отозвались боль и страх. «Да, это первое. Потом мне придется ехать в город. Люди меня послушают ».


Я позволил ему обмануть себя. У меня самого было достаточно проблем, чтобы не спорить с ним. Меня беспокоила Тара Сойер. Я не мог допустить, чтобы с ней что-нибудь случилось. Я нажал на газ. Чем раньше я доставлю Флеминга и Митзи, тем скорее смогу вернуться в город. Я повернул за угол и увидел впереди огни на дороге. Еще одно препятствие.


«Ныряй вниз», - прошипел я Митзи. «И приготовься».


Я притормозил. Я хотел, чтобы они подумали, что я собираюсь остановиться, только чтобы прорваться через барьер в последнюю минуту. Я увидел только в десяти метрах: огромный грузовик с маленькой быстрой гаубицей в багажнике. Он заблокировал весь путь. Прохода не было.


С одной стороны от нас маслянистая вода с болота отражала свет от фонарей. Так что я бы там далеко не ушел. С другой стороны были пальмы. Они не растут в воде, поэтому там была бы твердая почва, но деревья были ближе друг к другу, чем мне хотелось бы. Я подумал, смогу ли я проехать на джипе. Но это был наименее плохой вариант. Я повернул руль и съехал с дороги с дроссельной заслонкой на доске. Я услышал, как они крикнули: «Стой», потом выстрел. Пуля просвистела высоко сквозь пальмовые листья.


Предупреждающий выстрел.


Приятные люди! Митзи повернулась на своем стуле и открыла ответный огонь, но не так аккуратно, не в воздух. Я не оглядывался. Мне казалось, что я впервые в жизни езжу на диком жеребце. Я врезался в дерево, прыгнул в другую сторону на двух колесах и чуть не перевернулся. Они стреляли в нас, но нас не задели. Я попытался вернуться на дорогу, но когда мне это удалось, я обнаружил там еще один сюрприз.


На дороге был джип, и к нему побежали четверо солдат. Флеминг издал позади меня крики боли. Для него это было не весело. Митзи выстрелила через голову Флеминга в преследовавший нас джип, когда я выжал из маленькой машины столько скорости, сколько смог. Это было недостаточно быстро. Одна из наших шин была пуста.


«Ник, они нас догоняют». - закричала Митзи.


Ей не нужно было мне говорить. Их пуля врезалась в металл джипа почти в тот же момент, когда я услышал выстрелы. Я дал ей Люгер.


«Попробуйте попасть в группу. Целься и стреляй дальше ». Она использовала обе руки, но очень сложно целиться в движущуюся цель, когда тебя трясут из стороны в сторону. Это был один из тех случаев, когда я задавался вопросом, будет ли мое имя добавлено в список, который Хоук хранит в своем сейфе, и у каждого имени есть звездочка, указывающая на то, что человек, о котором идет речь, мертв.


Митзи закричала. Я думал, что ее ранили, но она сидела прямо. Я видел аварию в зеркале заднего вида. Джип позади нас вырвался из-под контроля и на полной скорости рванулся в болото, где медленно и величественно погрузился на дно. Я видел, как на мгновение вспыхнули фары перед тем, как погаснуть.


Митзи сунула «люгер» мне между ног и обернулась. Мы ехали на одной спущенной шине. Это был не единственный шум в ночи. В джунглях раздавался звук ударов бамбуковых палочек о полые деревянные барабаны. Это был приглушенный зловещий звук. Я подумал, могут ли Како и Ламби передавать в племя беспроводное сообщение. Возможно, это было сообщение о нашем побеге, посланное невидимыми фигурами в тропических лесах.


Ритм ускорился. Это было похоже на катастрофу. Позади меня я услышал слабый голос доктора Х. Флеминг. «За нами следят, и они быстро нас догоняют».


Я выжал из джипа последнюю скорость.


## Глава 6


-


Прямо перед нами на дороге кто-то с фонарем жестом велел нам свернуть на проселочную дорогу. Я не стал задавать вопросы и свернул. Я проехал на машине по песку к другому факелу у воды, включил зажигание и вышел.


Там был Ной, теперь без белого платья и в набедренной повязке. По дороге, по которой мы только что ехали, я услышал звук приближающейся машины. У нас не хватило времени. Мы стояли спиной к морю. А мой Люгер был пуст.


Митзи тоже вышла. Ной вытащил Флеминга из машины сильными руками.


«Пойдем со мной, Картер. Возьми Митзи за руку и не отпускай. Оставайся позади меня ».


Я заправил «люгер» за пояс, взял девушку за руку и последовал за Ноем. Что еще я мог сделать. Скоро мы все равно умрем. И, может быть, мы могли бы даже уплыть так далеко, что преследователи нас не найдут, если бы мы просто держали голову достаточно низко в темных волнах.


Ной спокойно и уверенно ступил в море. Он легко нёс Флеминга. Море поднялось вокруг его ног, до середины его бедер, затем внезапно он начал снова подниматься, шаг за шагом.


На следующем шаге я ударился носком о что-то твердое. Я чуть не споткнулся, потом поднял ногу. Я царапнул ногой камень и чуть выше почувствовал твердую землю. Я положил на это свой вес. протянул колено и почувствовал себя на ступеньку выше первой. Мы поднялись на четыре ступеньки и пошли прямо по неровной каменной поверхности примерно в шести дюймах под водой.


Я тихонько усмехнулся. Я прекрасно разбирался в этой магии. Я впервые увидел Ноя, идущего по этой каменной тропе. Я понял, что это было старое каменное сооружение, вероятно, барьер от наводнения, который давно опустился ниже уровня моря в результате землетрясения. Я не думал, что Ной когда-либо видел его над водой. Он, вероятно, обнаружил его случайно во время плавания, и, несмотря на то, что он не был шоуменом, он использовал его, чтобы напугать своих суеверных последователей.


Позади меня я услышал хихиканье Митзи. «Большая честь для тебя, Ник. Теперь вы знаете то, что является загадкой почти для всех. Остерегайтесь скользких участков и оставайтесь посередине. Ширина стены всего полметра ».


Я сжал ее руку. Достаточно сильно. «Ты знала и пыталась рассказывать мне сказки о Санта-Клаусе, грязная шлюха. Как ты узнала?'


«Во время купания. Я ударилась о него головой и потеряла сознание. Ной спас меня. Он не говорил мне, на что я наткнулась, пока я не стала угрожать ему, что сама разберусь с этим. Он поклялся хранить это в секрете ».


Мы были почти на другой стороне, когда над водой засияла пара прожекторов. Были крики удивления и гнева. Они нашли джип, но людей не было. Мы уже были вне досягаемости света, поэтому они не могли нас видеть. Мы подошли к крутому обрыву, в котором была высечена узкая лестница. Это был долгий и трудный подъем, но Ной, несший Флеминга, не показывал никаких признаков усталости, когда он достиг верхней ступеньки и спрыгнул на пять футов вниз на платформу, которая одновременно служила валом и крышей для домов внизу. Я подумал, что он преуспеет в качестве фитнес-тренера в программе AX. Он передал Флеминга в протянутые руки, и президента быстро провели в комнату.


Когда мы пришли, я заметил, что комната уже была оборудована для его лечения. Горящие факелы свисали с каменных стен. В центре пола была раскладушка, покрытая ароматными листьями. Мы миновали своего рода почетный караул, состоящий из соплеменников, каждый из которых слегка прикоснулся к Флемингу, словно желая отдать ему часть своей силы.


Когда Флеминга уложили на койку, я сказал: «У него сломана нога, и на его запястье есть ржавчина. У него должно быть заражение крови, а у меня не было времени поехать в аптеку за антибиотиками. Ему это нужно немедленно. Есть ли способ получить это здесь? '


Высокий темнокожий мужчина бесстрастно посмотрел на меня. Голос Флеминга казался слабым, но он улыбнулся. «Спасибо за беспокойство, мистер Картер, но я в надежных руках. Я ставлю медицинские знания Ноя выше, чем у самого дорогого специалиста на Парк-авеню ».


Патриарх тихо сказал: «Нам сообщили о характере ваших травм, и мы можем немедленно начать лечение».


Две женщины раздели Флеминга. Ной опустился рядом с ним на колени и обмакнул губку в жидкость, которая стояла в миске рядом с койкой. С этими словами он промыл рану на запястье Флеминга. Затем намазал на нее густое зеленое желе.


«Это теплая комбинация листьев коки и зеленого мыла», - сказал Ной. «Мы наложили на него повязку. Этот материал вытянет грязь из раны, и тогда рука быстро заживет ».


Лечение ноги было немного сложнее. Ной выправил ногу. Затем он окунул палец в миску с темно-красной густой субстанцией. С этими словами он нарисовал круг вокруг раны, а внутри круга он нарисовал «Х».


Он улыбнулся мне. «Петушья кровь», - объяснил он. «Чтобы изгнать дьявола из кости». Теперь несколько слоев приправленных пряностями листьев были привязаны к ноге, поверх которой была паста из теплой муки. Плотная повязка по всей ноге.


Мне было интересно, насколько это проявление было примитивной медициной, доказавшей свою эффективность на протяжении веков, и психологическим влиянием.


Я не знал. Но Флеминг верил в это, и, возможно, эта вера могла его исцелить. Как и многие ведущие политики, втайне он может быть глубоко религиозным человеком.


А если он не признавался в этом публично, может быть, в глубине души он принял запретную мистику вуду. Но у меня не было времени ждать и смотреть, чем это для него обернется.


Я отвел Ноя в сторону и спросил: «Барабаны тоже говорили вам, что Флеминг хочет вернуться в город и выступить перед людьми?»


'Да.' - Старик криво улыбнулся. Флеминг - идеалист и очень упрям в своих убеждениях. Но когда он оправится от шока, я скажу ему правду. Вы, наверное, хотите вернуться и освободить мисс Сойер?


Я не сказал ему ни слова о дочери гостиничного магната. Он очень много знал для человека, который жил так далеко на вершине холма. Возможно, это были барабаны, которые держали его в курсе, в сочетании, конечно, со способностью правильно объяснять эти редкие признаки джунглей.


Мое лицо стало немного жестким, когда я сказал: «Если я не верну ее целой, я не думаю, что выживу в одиночку».


Митзи подслушивала. «Ты сумасшедший, если попробуешь это. Но если ты это сделаешь, я пойду с тобой ».


«Неправильное предположение», - сказал я. «Я не могу тебя использовать. Ной, убедись, что она останется здесь.


К моему удивлению, он кивнул. «Я дам вам проводника ...»


«Нет», - перебил я его. «Я просто возвращусь тем же путем, которым мы пришли».


Он приподнял брови. Знал, что в конце концов он не сможет заставить меня передумать. Он пожал плечами, взял Митзи за руку и вернулся к Флемингу.


Я подошел к лестнице, высеченной в скале. Позади себя я услышал зажигательное пение соплеменников, вероятно, предназначенное для того, чтобы помочь Флемингу выздороветь. Я перешагнул через стену в воду обратно на другую сторону. Я смутно видел джип. Он казался покинутым. Солдат не было и следов.


На полпути моя нога попала на скользкий комок водорослей, растущий между камнями, и я поскользнулся. Я встал, плюясь грязью. выпрямился и пошел более осторожно.


Когда я добрался до пляжа, я промок.


Я снял одежду и попытался отжать ее, как мог. Я высушил люгер как мог и бросил пистолет на переднее сиденье джипа. Я накинул одежду на капот, чтобы она могла высохнуть на тепле от двигателя.


Я не снимал сапог. Они промокли, но они мне нужны для езды.


Я рассчитывал на удачную поездку с той спущенной шиной и не был разочарован. Подойдя к тому месту, где другой джип въехал в болото, я остановился, чтобы зарядить «Люгер». Я видел активность на месте, трое или четверо мужчин на обочине дороги. Возможно, люди, которые были в машине, не утонули, но я не видел, что они делали.


Один из них внезапно вышел на середину дороги и жестом показал мне подъехать поближе. Я чуть не сбил его с ног, но вовремя увидел набедренную повязку. Я все еще держал свой Люгер наготове и подъехал ближе. Я услышал смех, что-то вроде победного звука, и вдруг нос джипа вылетел из болота. Они вытаскивали его. Он был пуст. Никаких трупов.


Помощники Ноя по джунглям вытащили запасное колесо и откатили его мне. Я вышел и увидел, как двое из них подняли переднюю часть моего джипа, поменяли колесо и поставили машину обратно с широкой улыбкой, что означало, что теперь все в порядке. Затем они быстро исчезли среди пальм. Так быстро, я бы не увидел этого, если бы просто моргнул.


Я ехал быстро, гадая, что я найду впереди, где большой грузовик заблокировал дорогу. Люди Ноя там тоже были заняты, но машина была слишком тяжелой, и они не могли ее сдвинуть. Я вышел, сел за руль грузовика и жестом приказал им уйти с дороги. Я включил задний ход и выпрыгнул. Это было прекрасное зрелище - увидеть, как грузовик соскользнул в болото. Лишь ствол пушки все еще был немного выше воды.


Во время моего дальнейшего путешествия в отдаленный отель я никого не встретил. На кухне играла пара мужчин. Игра была для меня новой. У каждого мужчины была отполированная фишка, странно похожая на человеческий палец. Они по очереди катали их по столу. Кто подошел ближе всего к расколу в середине стола, победил, судя по возбуждению, которое это вызвало. Коко покатил последней. Он громко вскрикнул, когда его палец упал в трещину. Проигравшие заплатили ему вдвое. Когда он и Ламби увидели меня, они перестали играть. Когда я сказал им, что хочу, чтобы они отвезли меня в отель Sawyer, они не выглядели очень взволнованными.


Лэмби многозначительно закашлялся. «Было достаточно рискованно обмануть лейтенанта в крепости», - сказал он. «Но обмануть полковника? - Я не знаю.'


Мне нужна была пара помошников. Было важно, чтобы они поверили в успех операции. Нервные и сомневающиеся мне были ни к чему. «Ной знает, куда мы идем», - объявил я. «И он нам поможет».


Это были волшебные слова. Если бы Ной думал, что это может сработать, так оно и было. Мы поднялись на джип в хорошем настроении.


Улицы города все еще были пусты. Всего мы видели не более шести человек. Услышав джип, они в страхе , как мыши. Движение транспорта отсутствовало, все общественные здания были закрыты, окна были темными, кроме первого этажа гостиницы «Сойер».


Како приставил винтовку мне в спину, пока мы ехали к главному входу. Часовой в тени двери следил за нами.


Како выскочил и жестом показал мне следовать за ним. Я подошел к двери в сопровождении Како и «лейтенанта» Ламби. Охранник остановил нас. 'Извините. Полковник сказал, что сегодня вечером никто не приедет.


Лэмби потянулся и впился взглядом в солдата. «Мы идем внутрь. Если вы хотите нас остановить, вы можете в конечном итоге пострадать. Этот заключенный - Ник Картер, человек, за которого Джером предложил тысячу долларов. Двигайся.


«О.» Охранник направил на меня винтовку и облизнул губы. «В таком случае я приведу его туда».


Лэмби зарычал. - «О нет, ты его не поведёешь. Сам доставлю. Ты думаешь, что сможешь забрать у меня эту награду. Отойди, ублюдок! '


Часовой выглядел виноватым и двигался недостаточно быстро. Како прошел мимо меня и ударил его прикладом винтовки по уху. При этом он случайно задел курок. Пуля просвистела у меня между ног, выше, чем я бы хотел. Это начало становиться слишком реалистичным. Лэмби снова показал зубы. «Полковник. Где он?'


Теперь уже достаточно впечатленный охранник почти неразборчиво пробормотал: «В казино, лейтенант. Провести тебя?


«Я думаю, мы сможем найти это сами». В голосе Лэмби прозвучало предупреждение. - «Оставайся на своем посту».


Како втолкнул меня в вестибюль. Томас Сойер был бы потрясен, если бы увидел повреждения. Были разбиты большие скамейки. Стеллажи с газетами и журналами были опрокинуты, ни одна из витрин не осталась нетронутой. Полки магазинов были пусты. Какой бардак!


Полковник Кариб Джером мог быть классным заговорщиком, но никудышным командиром. Если бы он не позволил своим людям заниматься грабежом, он бы выиграл больше, если бы его планы, конечно, увенчались успехом.


Казино было даже хуже вестибюля. Игровые столы стоимостью в тысячи были разрушены и не подлежали ремонту. Картины обнаженной натуры над удлиненной планкой были поцарапаны, фигуры вырезаны. Како и Ламби присвистнули. «Хорошая вечеринка пропущена».


Стеклянная посуда была разбита об пол вокруг бара. Бутылок не было. Како и Ламби неловко осмотрели пустые комнаты. «Куда все подевались? Где полковник?


«Он спит от оцепенения. Как насчет того, что здесь триста комнат с удобными кроватями. Что касается Джерома, я думаю, он в офисе Чипа Капполы считает деньги казино. Пойдем к нему.


Мы прошли мимо кассовых аппаратов. Они остались нетронутыми. Только не было стопок монет за стеклянной перегородкой, никаких купюр в открытых ящиках. Солдат держали отсюда подальше. Я нажал кнопку, которая приводила в действие раздвижную металлическую дверь.


Я прошел между парнями. Недружелюбный черный охранник за столом пульта управления был застигнут врасплох. Он потянулся за револьвером, но затем увидел дуло пистолета Лэмби у моей спине, узнал меня и засмеялся.


«Нет, но, мистер Картер. Где вы его нашли, лейтенант?


Возможно, он перешел на другую сторону, но мне казалось более вероятным, что он все это время был шпионом Джерома.


'Задержан на блокпосту. Скажите полковнику, что мы здесь.


Однако негр еще не собирался нас впускать. «Митзи ушла отсюда с Картером. Где она?'


Лэмби равнодушно пожал плечами. «Ее не было с ним. Может, она ушла ».


«Ну, она не важна». Он нажал на домофон. «Полковник, у вас гости».


Это звучало взволнованно. - "Я же сказал тебе, что я ..."


«Два солдата пришли доставить мистер Картера».


Теперь голос внезапно стал радостнее. - «Это отлично. Впустите их.


Дверь распахнулась. Кариб Джером сидел за столом Капполы. Перед ним лежали груды банкнот и монет. Недавние доходы от казино и от отелей и магазинов в вестибюле: огромные деньги синдиката и Сойера.


Я дружелюбно улыбнулся. "Вы нашли способ разбогатеть, Джером?"


Он улыбнулся в ответ. Только его улыбка была немного холоднее моей. «Вы должны признать, что это хороший способ». Он посмотрел на Лэмби. «Лейтенант, где девушка, которая была с этим мужчиной?»


Я выпалил. 'Мертва. Утонула.


Черные глаза сузились. «Она плавает как дельфин, мистер Картер. Не пытайся меня обмануть. Она многого стоит в Майами ».


Я посмотрел через плечо на дверь, которая все еще была открыта. Негр следил за нашим разговором. Когда он стоял за моими людьми, я не мог использовать свой люгер. Это означало бы смерть Како и Ламби. Я хотел, чтобы дверь закрылась, и выбрал самый быстрый способ уведомить полковника о внимании его охраны.


Я вызывающе сказал Джерому: «Вы можете получить хороший выкуп за Митзи, но держу пари, этот лейтенант никогда не увидит свою тысячу долларов». Этого было достаточно. Дверь захлопнулась. Джером наклонился к стопке денег на столе. Когда он снова поднял глаза, он смотрел прямо в дуло моего люгера.


«Берите то, что вам нужно», - сказал я Ламби и Како, когда их пистолеты отодвинулись от меня, к удивлению Джерома. Его лицо напряглось. «Измена, мистер Картер? Подкупайте солдат! Они будут преданы военному трибуналу, как только я. .. '


Он был быстр. Я подозревал это. Но все еще недостаточно быстр. Он был за столом и его рука быстро переместилась к кобуре. Я был немного быстрее, перебросил люгер из правой руки в левую, выкинул стилет в руку и бросил. Стилет пригвоздил его руку к кобуре и его попытка провалилась.


Я признаю, что он не был трусливым. Для него это был большой риск. Но если бы он мог заставить меня выстрелить или если бы он мог выстрелить сам, это встревожило бы негра снаружи, и мои шансы были бы упущены. Он тихо сел. Я с Люгером и приказал ему встать у стены. Маленькие черные глазки извергали ненависть, но он сделал то, что ему сказали.


Ламби положил оружие на стопку банкнот и тщательно обыскал полковника. Он вытащил мой стилет, револьвер, и нашел в одном из карманов еще один запасной.


«А теперь сядьте на диван, чтобы мы могли поговорить. Где Тара Сойер? Я сказал.


Джером даже не моргнул. Он удобно сел на диван и скрестил ноги. Он саркастически скривил верхнюю губу и задал встречный один вопрос. - "Где Митзи Гарднер?"


У меня не было времени и желания играть в вопросы и ответы. Конечно, он держал Тару в отеле. Но я не мог рассчитывать на то, что вся армия Джерома спит, и не хотел рисковать, что придется обыскивать весь отель. Я встал перед полковником и ударил дулом люгера по его лицу. Получилась уродливая царапина. Я не хотел его убивать; он был единственным человеком, который мог контролировать армию в то время, и я все еще нуждался в нем. Но для начала я беспокоился о безопасности Тары. Я сказал об этом Джерому и добавил: «Я не пожалею, что обезображу твое лицо, если понадобится».


Он был красивым мужчиной. Он это знал, и он был тщеславным. «Хорошо, - сказал он. - Все равно ее не освободишь. Мисс Сойер находится в своем номере на верхнем этаже. Между нижним и верхним этажами шестьсот моих солдат ».


## Глава 7


Пока Лэмби держал полковника под прицелом, мы с Како сняли куртку и рубашку Джерома и разорвали рубашку на полоски, чтобы связать его. Даем ему сесть на диван.


«Оставайся здесь, чтобы присматривать за ним», - приказал я Како. Я показал ему, как работает управление дверью. «Подождите, пока мы с Лэмби подойдем к двери. Вы открываете ее ровно настолько, чтобы позволить нам пройти, а затем снова закрываете.


Ламби снова приставил пистолет к моей спине, и мы пошли. Негр был поглощен детективным романом и не поднимал глаз, пока я не подсунул дуло своего люгера ему под нос. Когда я увидел то, что он читал, мне пришлось усмехнуться. «Не читай, а делай; Я добавил мгновение, прежде чем Ламби сильно ударил его прикладом своей винтовки по черепу. Он скатился со стула на пол. Был ли он мертв или нет, в основном зависело от толщины его черепа. Мы оттащили его к одному из кассовых аппаратов казино и привязали там к стулу. Мы быстро пошли к лифтам. На полпути в вестибюле внезапно открылась дверь лифта. Солдат вышел, увидел нас и попытался нырнуть обратно. Я бросил стилет и на мгновение обнаружил его под его кадыком. Лэмби потащил его за стойку администратора. Ключей от номера Тары на месте не оказалось, поэтому нам нужно проникнуть туда как можно тише.


Мы пошли обратно к лифту, и я поднял два мачете, которые соскользнули с пояса солдата после того, как ударили его. Теперь у нас было всего 599 противников.


Наверху мы побежали к двери квартиры Тары. Я взломал замок стилетом, и мы оказались внутри прежде, чем кто-либо появился в холле.


В комнате царила удушающая атмосфера. Кондиционер был выключен. Тара Сойер лежала на кровати, раскинув руки и ноги. На ней были трусики и бюстгальтер. Ее запястья и лодыжки были привязаны к кровати занавеской, поэтому она едва могла двигаться. Во рту у нее не было кляпа, но в этом, вероятно, не было бы необходимости. Звукоизоляция в отеле Sawyer Grand LaClare была превосходной. Самое большее, что ее можно было услышать в соседней комнате.


Она увидела меня и Лэмби. Ее лицо было искажено отчаянием, и я подумал, что она вот-вот закричит. Я зажал ей рот ладонью. «Люди Джерома здесь. Будь спокойной.'


Ее глаза метнулись к Лэмби. Она думала, что меня тоже поймали. Я объяснил ей, что он на нашей стороне. Ее красивые голубые глаза теперь стали большими и темными . Страх в ее глазах теперь сменился гневом. Я убрал руку из ее рта и поцеловал. Затем я отпустил ее, чтобы развязать шнур. - "Они убили его?"


Я знал, что она имела в виду Флеминга. Я сказал. - «Нет. Мы смогли укрыть его. Он ранен, но в горах с Ноем в безопасности ».


'Кто это?'


Конечно, она никогда не слышала об этом старом черном волшебнике и его племени. - «Ты бы назвала бы меня лжецом, если бы я рассказал тебе больше о Ное, но если мы выберемся из города живыми, я познакомлю тебя с ним. И даже тогда вы не поверите ».


Я быстро ослабил шнур, чтобы уменьшить боль. Ее руки и ноги были побелевшими и опухшими из-за нарушения кровообращения. Ей было больно, и я увидел, что пройдет некоторое время, прежде чем она снова сможет ходить. Тем не менее, я не мог рисковать, неся ее. Если бы кто-нибудь попытался остановить нас по пути, мне отчаянно понадобились бы мои руки, и, вероятно, Ламби тоже.


Я промокнул запястья и лодыжки Тары холодной водой из ванной. Потом достала из туалета тонкое хлопковое платье. В том виде, в каком она была, она выглядела лучше, но трусики и полупрозрачный бюстгальтер просто не идеальны для путешествий во время войны.


Таре потребовались драгоценные минуты, чтобы держаться на ногах. Мы совершили проверку этого по комнате. Я послал Лэмби в холл проверить, свободен ли выход.


Мгновение спустя он просунул голову в край двери и поманил нас. Мы бежали к лифту настолько быстро, насколько позволяло состояние Тары. Как только я нажал кнопку, я увидел, как в коридоре открылась дверь.


Мы добрались до первого этажа, и дверь лифта медленно открылась. Сквозь щель увидел солдат. Хуже того, там был полковник Кариб Джером с пистолетом, направленным в нас.


Я нырнул за металлическую дверь и одновременно нажал кнопку подвала. Пуля отскочила от металлических стен лифта. Это было чудо, что никто из нас не пострадал. Дверь закрылась, и мы вошли внутрь. Казалось, что прошли часы. Если в гараже не было бы машины или выход был заблокирован, Дэвид Хок мог бы списать одного из своих агентов. Том Сойер потерял бы свою дочь, а Ной потерял чертовски хорошего помощника.


Мне было интересно, где был другой помощник Ноя. Наверное, мертв. Если бы Джером убедил его отпустить его за изрядную сумму, он мог бы ожидать пули. У полковника не будет причин сдержать свое слово. Было очевидно, что было ошибкой оставлять бедного простака Како наедине с таким типом.


Лифт ударился о воздушный буфер на цокольном этаже. Мы были в гараже. Было много машин, принадлежащих гостям, и более высокооплачиваемому персоналу, но я не ожидал найти в них ключи, и у меня едва хватило бы времени проверить их все. На выезде стоял военный грузовик. Вероятно, он был готов на случай чрезвычайных ситуаций и быстро заработал. За исключением того, что он казался в миле отсюда.


Я указал на это. «Беги к той машине», - сказал я. «Заведи его , пока я прикрываю отступление».


Они побежали. По крайней мере, Лэмби бежал так быстро, как только мог, как тащил за руку спотыкающуюся Тару. Двери лифта открылись. Когда они открылись до двух дюймов, я выстрелил в щель, следуя примеру Джерома. Я услышал крик и надеялся, что это полковник. Я продолжал стрелять, когда дверь открывалась еще больше, и раздались новые крики. Наконец кому-то пришла в голову блестящая идея отправить лифт обратно наверх. Я продолжал стрелять, пока дверь не закрылась полностью. Теперь у нас было небольшое преимущество. Я бросился к грузовику и прыгнул рядом с Тарой, которая запустила двигатель, а затем устроилась на сиденье рядом с водителем. Счастливая. Если бы это была Митзи Гарднер, мы бы спорили о том, кто будет водить машину, а на это сейчас не было времени.


Я поехал на второй передаче и свернул на съезд. Его не забаррикадировали. Когда я проезжал мимо главного входа в отель и взглянул на дверь, я увидел, как Джером с несколькими своими людьми выбежал наружу. Они остановились на лестнице, чтобы стрелять в нас, но поторопились. Выстрелы прошли низко.


Я сделал зигзаг, чтобы свести к минимуму их дальнейшие шансы на попадание, и услышал, как Ламби стреляет сзади. Я крикнул ему, чтобы он подтянулся. Он меня не слышал. Или, может быть, он был слишком взволнован, чтобы отреагировать.


Тогда было уже поздно. Я услышал короткий крик и в зеркало заднего вида увидел, как Лэмби выпал из машины. он синий лежал неподвижно посреди дороги. Передняя часть его рубашки была пропитана кровью. Его тело сотрясалось от попавших в него пуль. Джером отомстил ему теперь, когда мы были слишком далеко, чтобы нас поймать.


Я сосредоточился на вождении, стараясь не обращать внимания на усталость. За нами больше не свистели пули. Джером со своими солдатами побежал к машинам, припаркованным у входа в отель. Мы были далеко от дома и в безопасности.


На бульваре я свернул и нажал на педаль газа. Грузовик больше подходил для перевозки тяжелых грузов, чем для увеличения скорости. У нас было некоторое время, но этого было недостаточно, чтобы избежать преследования полковника.


Мы были за городом и направились к отелю Ноя. Что-то нужно было решить быстро. Я не мог избежать Джерома на прибрежной дороге. У меня было два варианта. Первый - спрятать грузовик в сарае за старой гостиницей. Другой была плохая дорога, петляющая через горы.


Мне пришло в голову, что полковник, вероятно, знал о существовании гостиницы и что Ной ею пользовался. Ему даже не пришлось бы драться. Все здание было деревянным. Он мог нас сжечь.


Поэтому я выбрал горный маршрут. Наш тяжелый грузовик мог преодолевать выбоины и ухабы, вероятно, лучше, чем более легкие машины позади нас, и они не могли двигаться быстрее нас по этой дороге.


К тому времени, как мы достигли поворота, они нас не заметили. Я выключил свет и повернул руль. Теперь мы были невидимы среди джунглей для двух джипов, проезжающих мимо нас по главной дороге. Отлично. Я остановился, вынул прожектор из держателя и подошел к грузовой платформе, чтобы посмотреть, что у нас с собой. А может, Ламби уронил пистолет. Мои запасы боеприпасов были на исходе.


Я не смог найти пистолет между мотками веревки, лопатой и тремя ящиками. Я уже собирался бежать, когда свет прожектора упал на текст на одном из ящиков: «Динамит». Я вытащил коробку вперед. Несколько стержней выпали, но большинство из них все еще было аккуратно обернуто опилками.


Если полковник Джером узнает, что мы съехали с главной дороги, он, несомненно, развернется. Но мы были готовы его принять. Мы проехали около ста метров в джунгли. Я выскочил из грузового отсека и побежал обратно к перекрестку, приготовляясь по пути. Я сделал это к тому моменту, когда джипы Джерома показались мне в поле зрения. Они ехали быстро, выскочили за угол, а я уклонился от их фонарей. Вдалеке они заметили грузовик и, торжествующе крича, поехали к нему. Когда ко мне приблизился первый джип, я зажег фитиль. Я бросил динамитную шашку на заднее сиденье и нырнул как можно дальше в листву.


Взрыв произошел сразу же и отбросил меня обратно на дорогу. Но мое физическое состояние было намного лучше, чем у пассажиров джипа. Я все еще затаил дыхание, когда услышал зовущий меня голос Тары. Я встал раньше, чем хотелось бы, и жестом приказал ей держаться подальше, глядя на глубокую воронку, образовавшуюся в дороге. Позади меня к повороту подъехал второй джип. Мы с девушкой побежали обратно к грузовику. Мы уже ехали на полной скорости, когда джип с визгом тормозов остановился у кратера воронки. В зеркало заднего вида я увидел высокую фигуру Джерома, склонившегося над огромной выбоиной на дороге. Пули свистели за нами, но мы были уже слишком далеко, и они вряд ли могли нам навредить.


Тара не понимала, что произошло. Я объяснил ей, что нашел в кузове грузовика, наклонился, чтобы быстро поцеловать ее, затем снова сосредоточился на дороге.


«На данный момент мы в безопасности», - сказал я ей. «Они не могут проехать через эту яму, иначе им придется рубить деревья. А на это нужно время. Приготовьтесь к прогулке по бурному морю ».


В темноте я чуть не врезался в дерево, когда повернул за угол, и это напомнило мне, что мне нужен свет. Риск быть обнаруженным сейчас имел меньшее значение, чем риск столкнуться с деревом. Взгляд на часы сказал мне, что ночь уже кончалась. К тому времени, как мы дойдем до самых труднопроходимых мест, будет почти светло. Это сделало это намного проще.


Но пока было все еще темно, и свет фар пробивался сквозь густую листву. Таре пришлось держаться за косяк двери, чтобы не удариться головой о крышу. Она протянула несколько миль, потом горько засмеялась.


«Ник», - сказала она. «Не думаю, что я подхожу для этого. Я был без ума от того, чтобы приехать сюда и встретить Флеминга. Это было так романтично ». Ее смех прозвучал разочарованно. «Теперь я понимаю, что это на самом деле».


Я усмехнулся. - «Сказочный мир разочаровывает?»


Так что она была напугана, говорила, чтобы сдержать себя. Мы забирались все выше и выше, и дальше будет еще жестче. Я подумал, что это хороший повод отпустить поводья. Наконец, тревога - это стимулятор, а секс - отличный транквилизатор. Я остановился и повернул ключ зажигания. Было очень тихо. Я вышел, обошел машину, открыл дверь со стороны Тары и вытащил ее. Я подтащил ее к машине, чтобы можно было проверить местность при свете фар, нет ли змей или дикобразов, которые могут испортить веселье. Ее рот был таким же голодным, как и мой. Ей было так же тяжело, как и мне. Прошло много времени, прежде чем мы, наконец, сели в грузовик полностью измотанными и довольными. Я улыбнулась. 'Ты чувствуешь себя лучше?' Она кивнула, откинулась на спинку стула и закрыла глаза.


К тому времени, как мы достигли отвесной скалы, было уже светло. Я сказал Таре держать глаза закрытыми на некоторое время, и, конечно же, она сразу же открыла их, чтобы с интересом выглянуть наружу. Когда она выглянула в окно и увидела только бездну, она побледнела. Она села прямо, вздернув подбородок.


Когда мы миновали опасную часть пропасти, я подумал о Флеминге. В том месте, где дорога зашла в тупик, мы вышли и продолжили путь пешком. Теперь я обнаружил то, чего раньше не замечал. Тропа уходила в крутое ущелье; за краем, с другой стороны, были пещеры, где жило ранее избыточное население племени. На данный момент вроде бы там никто не жил. Толстые деревянные ворота крепости были закрыты. Я постучал по нему рукояткой пистолета. Через несколько минут я услышал грохот цепей и перекладывание деревянных болтов. Затем ворота распахнулись внутрь, и мужчина в белой мантии поманил нас внутрь. Тара выглядела так, будто увидела привидение.


Ной ласково поприветствовал девушку, сказал, что Флеминг чувствует себя лучше, затем переключился в отдел плохих новостей.


«Нашу линию перерезали прошлой ночью. Мы ничего не слышали изнутри с тех пор, как вы уехали. Вы можете сказать мне, какова ситуация в Порт-оф-Спейн?


Я подозревал, что старый отель на окраине города был чем-то большим, чем просто местом проживания для соплеменников, желающих посетить город. Это должен был быть центр новостей для сообщений, которые приходили из города и передавались с помощью барабана джунглей. Если сообщений больше не было, это означало, что Джером совершил набег на нее.


Я был сильно уставшим. Начали накапливаться часы долгого напряжения. Эта старая крепость была неприступной. Короли, пираты и повстанцы всегда тщетно пытались бросить вызов высоким стенам в древние времена. Но на этот раз единственной защитой были мой «Люгер» и горстка пуль, изящный маленький ларек Митзи Гарднер и несколько ящиков динамита. Немного против современной оснащенной армии. Я прислонился к толстой каменной стене и проинформировал Ноя. Я сказал ему, что собираюсь сделать с динамитом.


«Я должен был сразу взорвать этот обрыв», - признался я.


«Но тогда я об этом не подумал, а сейчас это слишком далеко. Но я превращаю этот маршрут в минное поле. Я ожидаю, что Джером приедет сюда днем на джипах. Его ждет сюрприз. Мне нужны носильщики.


Ной собрал команду, а я представил девушек.


## Глава 8


Люди вытащили динамит из грузовика. Они отнесли открытый ящик в форт, оставив полный ящик для устройства мин по дороге. Перед тем, как покинуть грузовик, я вынул ротор из распределителя, чтобы никто другой не мог завести грузовик. Я превратил путь в минное поле, убедившись, что детонаторы установлены таким образом, чтобы один человек мог взорвать каждый заряд независимо от других. Пока я работал, я слышал барабаны в крепости; это были не сообщения, а церемониальные звуки. Я предположил, что Ной пытался немного поднять боевой дух.


К тому времени, как я закончил, я чувствовал себя совершенно измотанным и голодным. Я с трудом добрался до крепости. Действительно, был ритуал. Священных птиц убивали и варили в кипящей воде. Обнаженные соплеменники с копьями танцевали вокруг котла. У них было отличное оружие для борьбы с базуками и автоматами.


Ной позаботился об этом прежде, чем я успел кое что поесть. Я не успел даже наполовину заснуть. Когда Ной разбудил меня, я лежал в прохладной темной комнате; По теневой линии у двери я мог видеть, что солнце уже достигло полуденной позиции. Я поставил человека на стражу у тропы. С этого места должно быть слышно приближение транспортных средств издалека. Теперь он стоял перед Ноем, и он был взволнован.


«Военные подошли к грузовику», - сказал Ной.


Я сразу проснулся. - 'Сколько их?'


«Он не умеет считать». - Ной заговорил с наблюдателем.


«Он говорит:« много, много ».


Я встал и побежал к воротам. К настоящему времени они должны были идти по тропе, и я хотел убедиться, что они не обнаружили динамит. Танец войны был окончен, и люди, ушедшие в свои пещеры, бежали обратно в крепость.


Я миновал дверь комнаты Флеминга и на мгновение замер. Он стоял у двери между двумя девушками. На его забинтованной руке не было ни уродливых красных полос, ни серого цвета на шоколадно-коричневом лице. У меня не было времени останавливаться на этом, но быстрое выздоровление Флеминга меня удивило. Я выбросил это из головы, продолжая идти. Я пробежал через ворота и побежал по тропинке. Если бы они были быстрыми, я мог бы столкнуться с ними, но я должен был быть уверен.


Когда дошел до перевала, то я еще ничего не видел. Теперь я был на поляне и через вершины деревьев я мог видеть грузовик на дне оврага примерно в полумиле ниже. Группа из примерно тридцати человек, стоявших рядом, не собиралась взбираться наверх. Интересно, почему? Потом я услышал позади себя шум. Это был Митзи. У нее был ответ.


«Есть еще одна атака с другой стороны, Ник. Лодки, в бухте. Много лодок.'


Это объясняло, почему группа все еще ждала внизу. Это было совместное действие, движение клешни, которое начнется одновременно на двух фронтах. Я обнял ее за плечо. "Вы можете взорвать мины?"


«Это всегда было моей целью в жизни. Что я должен делать?'


Я показал ей зажигание, вручил ей зажигалку и сказал, что делать. «Путь между этими двумя точками был заминирован». Я указал ей на два момента. «Зажигание справа зажигает самый низкий заряд через три минуты после зажигания предохранителя. Когда первая группа достигнет поворота, ее нужно зажечь. Надеюсь, этого будет достаточно, хотя некоторые солдаты временами бывают глупы. Не торопитесь. Но остановите их ».


'С удовольствием.' Она поцеловала меня, и у меня создалось впечатление, что она целует меня на прощание. «Удачи с флотом».


Я усмехнулся. 'Это будет работать. Доверься Ною ».


Я уверял лучше, чем чувствовал. У нас не было снаряжения, чтобы долго выдерживать осаду с двух сторон. В рамках имеющихся возможностей я должен был делать то, что было в моих силах, но что-то подсказывало мне, что для того, чтобы пережить этот день, потребуется чудо.


За время моего отсутствия в крепости произошли серьезные изменения. Племя было занято. Лестницы стояли у сплошной крыши, которая также служила защитной стеной, и камни размером с череп приносили в ведрах, которые передавались из рук в руки, как конвейерная лента.


Как ни странно, это было воодушевляющее зрелище. Ритмичное покачивание всех этих черных рук, передающих материал, как живая змея, вселяло уверенность в этих людей, которые, вероятно, никогда в своей жизни не вели настоящих войн.


Ной сохранял вид, но казался менее уверенным, чем его люди. Он разговаривал с Флемингом в тихом уголке у ворот. Флеминг оперся на табурет и, казалось, пытался в чем-то убедить Ноя. Я подошел ближе, чтобы следить за разговором.


«Хорошо, Ной, я хочу верить, что Джером ведет двойную игру. Но я не могу позволить вам и вашим людям рисковать своей жизнью ради моего дела. Если Джером настолько силен, то я должен подчиниться, как я подчинился генералу Хаммонду. Я сдамся и буду сослан в Соединенные Штаты. Джером - способный человек, и этот остров в конце концов пережил военную диктатуру раньше. Может, я даже смогу дать ему совет. Я хочу, чтобы вы передали ему мое сообщение.


Послать Джерому послание мира было все равно что подписать свой смертный приговор. Даже если бы полковник оставил Ноя и его племя в покое, я бы ни на минуту не принадлежал стране живых. Я думал, что это достаточно плохо, чтобы встретить поражение. Я ненавидел это. Но было еще хуже это, чтобы представить, что случилось бы со мной, если бы Джером был так обижен, как я думал. Я ждал ответа Патриарха. Это разразилось утомительной тирадой.


Флеминг, я уважаю ваш идеализм, но он ослепляет вас. Когда генерал Хаммонд избавился от вас, люди все еще верили, что он оставит остров островитянам. Он мог позволить себе изгнать вас. Кариб Джером не может быть таким щедрым. Он настолько же непопулярен, насколько амбициозен. Пока ты жив, ты для него угроза. И на карту поставлена не только ваша жизнь. Если Джером удастся осуществить задуманное, он превратит эту гору в ракетную базу. Он прогонит нас и приведет сюда наших врагов. Он не может оставаться у власти без поддержки России. Эта гора была нашим священным домом на протяжении веков. Наши люди скорее умрут, чем бросят эту гору ».


Старик говорил хорошо. Он убедил Флеминга, который показал, что не нечувствителен к разумным аргументам. «Признаюсь, ты прав, Ной. Я слишком долго жил в мире грез. Надежда иногда принимает соблазнительный облик. Если я тебе понадоблюсь, я могу одной рукой кидать камни ».


Он коснулся руки Ноя в знак уважения, затем захромал здоровой ногой к парапету.


Ной поманил меня. Я забрался на крышу и посмотрел через зубчатую стену на вход в лагуну. Приближающийся флот напомнил мне о том, как англичане эвакуировались из Дюнкерка во время Второй мировой войны. Каждая рыбацкая лодка, каждое прогулочное судно, короче говоря, все, что можно было найти в Порт-оф-Спейне, приближалось к горе.


Я мечтал об американских торпедных катерах и о прикрытии с воздуха быстрыми истребителями. Но это был прекрасный сон наяву.


Первые лодки плыли одну за другой на максимальной скорости по воде в нашем направлении. Лодки, плывущие за ним, уцелеют. Первые столкнутся с сюрпризом. Они приблизились быстро, очевидно, не обращая внимания на подводную плотину, которая остановит их движение. Репутация Ноя отпугнула бы людей от этой маленькой гавани, поэтому они ничего не знали о затопленной плотине.


Я наблюдал, как первые две яхты мчались вместе рядом. Даже без бинокля я мог видеть базуки и пулеметы, которые люди держали на палубе. Они ударились о плотину одновременно со звуком треска металла. Носовые части поднялись на дыбы, корпус затрясся, и сотрясение швырнуло людей с палубы в море. И, чтобы отпраздновать кораблекрушение, в то же время раздался хлопок первого заряда, который взорвала Митзи.


За первыми двумя несчастными яхтами стояли два буксира, которые уже не могли затормозить. Они врезались в каменную стену и повисли под углом. Из мужчин, упавших за борт, некоторые утонули под тяжестью ботинок и другого снаряжения, другим удалось зацепиться за плотину. Следующим лодкам удалось остановиться посреди лагуны. Но три катера, нагруженные солдатами, вооруженными до зубов, ударились о плотину, не получив при этом заметных повреждений. Они нащупали неожиданное препятствие палками. Они лежали на высоте барьера от наводнения на лестнице, ведущей к крепости.


Люди из первого катера начали переходить через плотину к лестнице. Третий катер слегка отступил и дал залп прикрытия в сторону парапета.


Я не заметил, что Ной поднялся по лестнице, но заметил, что он стоит рядом со мной. У него был бамбуковый перископ с дополнительным зеркалом, которое позволяло ему смотреть прямо через парапет. Он поднял руку, готовый подать сигнал. Вдоль парапета стояли коричневые фигуры, каждая с камнем в руках.


Из-за стрельбы лодок все отчетливее слышался звук солдатских сапог. Затем я услышал рычание по ту сторону стены и понял, что солдаты сейчас прямо под нами. Ной опустил руку. Внезапно у стены возникло движение.


Мужчины забыли о пулях, которые свистели у них над головами, наклонились над стеной толщиной в восемь футов, бросили камни и снова укрылись. Трое из них рухнули от ран. Другие унесли их и заняли их места.


Огонь прикрытия внезапно прекратился. Я посмотрел вдоль зубчатых стен до подножия лестницы. Я увидел падающих солдат: цепная реакция тел, катящихся к морю.


Люди Ноя снова принесли камни и приготовились к повторению успеха.


Обстрел прикрытия возобновился, и смертоносный свинец снова свистел над зубчатыми стенами, пробивая дыры в обветренной стене.


## Глава 9


Второй взрыв потряс джунгли. Значит, Митзи пришлось зажечь второй заряд. Сейчас я не нужен Ною. Я все равно не смог попасть в лодки из «Люгера», и пули из их артиллерии пока не слишком сильно повреждали стену. Старый великан хорошо контролировал лестницу. Я побежал к тропинке. Митзи сидела на земле с третьим взрывателем в руке и выглядела встревоженной. «Они поумнели», - сказала она мне. «В первый раз у меня было семь, а во второй раз четыре, все вместе. Но теперь они идут один за другим. С дистанцией восемь метров. Обидно, целая мина для одного человека.


«Нет, они того не стоят», - согласился я. 'Неважно. Я буду уничтожать их индивидуально ».


Пошли вперед солдаты. Они не рвались в бой, но пошли, подгоняемые руганью офицеров позади них. Они смотрели не вперед, а в сторону и на землю в поисках мин-ловушек.


Я побежал через подлесок к подходящему для меня месту. Выступающий кусок камня, закрывающий тропу снизу. Если бы я смог попасть туда раньше, чем солдаты, то смог бы поработать конструктивно со своим «Люгером». Я только что добрался туда, когда первый человек оказался в пределах досягаемости. Он был невысоким, коренастым и очень смуглым. Его лицо было залито потом. Он остановился, чтобы перевести дыхание, затем медленно пошел обратно, не сводя глаз с тропы. Я прицелился из люгера, потом передумал и снова убрал его в кобуру. Был способ получше. В конце концов, он не знал, что я был там.


Мои запасы боеприпасов в любом случае оставляли желать лучшего, и я пока не мог рассчитывать на них. Я вынул стилет из ножен на правом предплечье. Когда солдат прошел подо мной, я прыгнул на него сзади. Я сбил его с ног. Казалось, что немного воздуха, который у него остался в легких, выдувается из него. У меня не принято убивать бессознательных противников. Но на этот раз у меня не было выбора. Теперь я не мог позволить себе роскошь брать пленных. Неохотно закончив работу, я затащил его под куст, взял его винтовку и патронташ и помчался обратно в свое укрытие. Если бы я продолжал в том же духе, я мог бы таким образом уничтожить немало, а также накопить запас оружия. Удобно и разумно!


Следующий высунул нос из-за угла. Он остановился с изумлением в глазах, когда увидел перед собой пятна крови на земле. Он поднял голову еще больше, повернулся и увидел меня. Он нес на ремне перед животом автомат, и этот автомат многообещающе качнулся в мою сторону.Я быстро выдернул пистолет из кобуры и выпустил пулю ему в голову, прежде чем он успел спустить курок. Я молча поблагодарил Хока за тренировки в скорости и ловкости, которые все лучшие агенты AX должны делать на регулярной основе и которые я обычно презираю, потому что они имеют привычку всегда сокращать мои отпуска. Но иногда на долю секунды больше скорости означает разницу между жизнью и смертью. «Оставайся скромным, Ник, - подумал я.


Но все равно сделано красиво.


К сожалению, мужчина откатился от тропы так далеко, чтобы больше не находиться в слепой зоне. Но я не мог отказаться от этого автомата.


С люгером в правой руке я спрыгнул, бросился к трупу и начал быстро работать, не отрывая глаз от следа. Он был заряжен боеприпасами, как вьючный мул. Золотая жила!


Я скатил его по краю дорожки в кусты, собрал оружие и побежал обратно на свое место. Еще никто не вышел из-за угла. Странно. Некоторое время я был занят. Должно быть, они слышали Люгер.


Я подождал еще десять минут, но никто не появился, и я начал чувствовать, что зря трачу время. Я вернулся к Митзи со своей добычей. Отсюда я мог видеть внизу грузовики и джипы. Солдаты собрались вокруг человека с рацией. Вероятно, они ждали новых приказов от кого-то более высокого по должности. Митзи оценивающе посмотрела на наше новое оружие. Я усмехнулся.


«Они не остановят все, что Джером может бросить в нас, но, по крайней мере, у нас есть маленький козырь. Эта маленькая армия внизу будет знать, что мы вооружены


Я указал на группу внизу. «Они меняют свои планы. Путь слишком опасен, и я не думаю, что они пойдут в еще одну лобовую атаку. Но держите их под прицелом и предупреждайте меня, если я ошибаюсь ».


Она облизнула губы. - Оставь здесь винтовку, ладно? Может быть, я смогу сделать с ним что-нибудь полезное ».


Я оставил винтовку и немного боеприпасов. Едва я ушел, я услышал новый звук - грохот мины на прибрежной дороге. Видно пришло время снова взорвать динамит.


Я покончил с заряжанием, когда новые машины остановились в конце дороги. Солдаты вышли, и я увидел человека с рацией. Я понятия не имел, что эти солдаты будут подходить группами. Я не стал ждать, пока они разойдутся, а взорвал первый заряд.


Он взорвался под джипом, а также уничтожил два грузовика. Когда шум взрывов стих, я выпустил очередь из автомата по машинам позади. Машины, которые все еще были целы, переключились на задний ход и осторожно двинулись назад. Похоже, там какое-то время будет тихо, и я решил вернуться в крепость. На крыше было шумно. Все были в укрытиях, так как базуки и дальнобойные винтовки продолжали обстреливать парапет. Ной поманил меня взглянуть в его перископ. Я видел большие группы солдат, идущих через барьер от наводнения к лестнице. Некоторые уже достигли лестницы и начали подниматься по ней. Ной выглядел мрачным.


Все движение шло быстрее, чем мне хотелось бы. Если бы прикрытие продолжалось дольше, они поразили бы своих людей, но мы не могли их достать, пока огонь не прекратится. Я постучал по автомату и велел Ною предупредить меня, когда они будут наверху.


Однако в этом не было необходимости. Через несколько секунд огонь прикрытия внезапно прекратился. Это был знак для меня. Я услышал, как подошвы подошли ближе, когда я шагнул между двумя зубцами. Я чуть не попал в лицо солдату автоматом, но он отклонился, когда солдат сделал последний шаг. Выстрел из автомата бросил его на мужчину позади него. Они оба упали через край. Я продолжал стрелять, пока лестница и большая часть плотины не были расчищены. Последние мужчины бросились обратно к своим лодкам и укрылись, нырнув в воду.


Стрельбы больше не было. Флот отошел к дальнему концу плотины и встал на якорь там, где мы с Митзи обнимали друг друга в соленой воде. Казалось, век назад.


Я вернулся к Ною. Я устроился поудобнее и закурил одну из длинных, тонких и очень вкусных сигарет, сделанных специально для меня в Стамбуле. «Это был первый акт», - сказал я. «Мы, наверное, можем немного отдохнуть».


«Это может быть правдой для тебя, Ник. Я вам очень благодарен за все, что вы сделали. Но осада еще не прорвана, только задержана и ненадолго. Армия Джерома вернется. Я знаю, что мои люди думают, что они выиграли, и поэтому ожидают вечеринки. Если я не устрою им пир, они подумают, что я забываю благодарить богов за победу, и опасаются, что боги больше не будут благоволить нам. Тогда они потеряют желание сражаться ».


Ной оставил меня организовать торжество со священным огнем, барабанами и церемониальными танцами. Я разделил свое время между наблюдением за праздником и наблюдением за вражеским флотом. Некоторые корабли пришвартовались на берегу. Я был действительно удивлен, что солдаты остались рядом с лодками и не пытались добраться до крепости через пляж. Рации будут раскалены от приказов и встречных донесений.


Я стоял и смотрел на воду, как вдруг почувствовал руку в своей. Это была теплая рука, цеплявшаяся за мои пальцы. Я огляделась. Надо мной склонилась девушка. Она была обнажена ниже пояса, и ее кожа светилась от церемониального танца. Ее груди вздулись. мое лицо. Мое дыхание стало учащаться. И это еще не все.


Я должен был следить сейчас, когда все были заняты вечеринками. Но и на меня эти проклятые барабаны не подействовали. Кроме того, на лодках не было заметных действий. Я спустился по лестнице вслед за ней. Мы нашли друг друга на мягкой клумбе из листьев в тихом уголке у ворот.


Потом все было кончено. Звук барабанов стал приглушенным. Это было немного похоже на молитву, и я почувствовал странное спокойствие. Я помог девушке подняться, и мы пошли обратно, взявшись за руки. Я оставил ее, чтобы она вернулась к парапету и посмотрела на стены.


Флот ушел в открытое море! Один катер все еще находился в лагуне и готовился последним покинуть естественную гавань. Что, черт возьми, случилось? Я спустился вниз, чтобы проинформировать Ноя, который только что разговаривал с Флемингом и Тарой. Я рассказал им новости.


«Теперь мы можем забрать отсюда Флеминга и девочек», - сказал я. «Может быть, мы сможем перебраться на другой остров и послать сообщение Соединенным Штатам. Затем они могут забрать нас самолетом. Таким образом, по крайней мере, Флеминг останется в живых, чтобы попытаться снова. А я могу вернуться позже, чтобы ликвидировать полковника ».


Но Флеминг не хотел об этом слышать. Никаких самолетов. Никакой ликвидации Джерома. Я сдался и кисло сказал ему, что это его личное дело. Он просто должен был уладить это с Ноем, пока я осматривал разбитые лодки.


Ной выбрал мне в помощь нескольких человек. «Лучшие пловцы», - сказал он. Пловцы мне не понадобились, только носильщики. Я воспользовался возможностью, чтобы узнать, как дела у Митзи.


Она все еще была там, где я ее оставил, но джипов под ней не было. Только грузовик все еще был там. Она сказала мне, что они уехали все сразу; вероятно, в то же время когда отплыли корабли. Я сказал ей про это, и она скептически посмотрела на меня.


«Вы же не думаете, что Джером сдастся, не так ли? Что он будет делать?


Я не сказал Ною и Флемингу то, что думал на самом деле. Но я мог поговорить с Митзи. «Замечу, что он умолял Кастро о помощи. Я предсказываю, что мы можем ожидать бомбардировщиков, канонерских лодок и всего прочего, что Россия может отправить на нашу голову через Кубу. Надеюсь, нас здесь больше не будет ». Я рассказал ей о лодках, которые потерпели крушение на плотине, и что я намеревался посоветовать Ною отправить его племя на некоторое время подальше в джунгли, когда мы уйдем. Земля под ногами может сильно накалиться.


Она посмотрела на меня с жалостью. «Безнадежная миссия. Удачи с этим ».


## Глава 10


Встречный ветер был достаточно сильным, чтобы поколебать поверхность воды, но почти не замедлил нашу скорость. Буксир был рассчитан не на скорость, а на буксировку барж, перевозящих продукцию из внутренних районов в Порт-оф-Спейн, и хотя мы плыли на максимальной скорости, у меня было ощущение, что мы ползем.


С помощью людей Ноя я освободил эту лодку, которая села на мель во время атаки противника, и после небольшого ремонта она нам пригодилась.


Ной послал своих людей в район по другую сторону гор, где они рассредоточились, чтобы не попасть в руки солдат Джерома. Я мог заставить Ноя осознать, что крепость больше не надежна, и с трудом убедил его пойти с нами. Он предпочел бы остаться со своим племенем, но я указал ему, что он лучше служил своему племени, идя с нами и помогая нам. Кроме того, теперь, когда стало известно, что он взял Флеминга под свое крыло, ему, несомненно, пришлось заплатить эту цену. Флеминг тоже решительно настаивал, чтобы он сопровождал нас, и в конце концов тот неохотно уступил.


Теперь выходим из лагуны на захваченном буксирном катере. На той скорости, которая у нас была, даже до ближайшего острова путешествие превратилось отчасти в ночное путешествие. Однако при ярком солнечном свете мы теперь становились легкой добычей, если вражеские самолеты появлялись до того, как мы покинули лагуну. Затем я хотел попытаться плыть под прикрытием побережья и скрыться незамеченным, а затем пересечь открытое море в том месте, где нас не ждали.


Повсюду, где мы плыли, песчаные отмели были неглубокими, но, по крайней мере, я не видел никаких средств защиты от наводнений ниже уровня моря. Если бы нас обнаружили? . Тогда у нас было бы мало надежды.


Я пошел по изгибу лагуны. Берег до самой воды зарос джунглями. Сланец уходил под воду в подводный каньон. Я держался как можно ближе к берегу. Я надеялся, что буксир у темной листвы не будет виден на расстоянии. Но это оказалось тщетной надеждой.


Мы были почти у цели, когда услышали приближение самолета. Он летел медленно и низко, казалось, не замечал нас, пока не оказался прямо над нами, и полетел, чтобы быстро повернуть. Самолет не будет нести бомбовую нагрузку, но на каким-то образом он был бы вооружен, иначе он не потрудился бы лететь обратно.


Маленькая рабочая лошадка, которую мы угнали, имела хорошую маневренность, и я быстро поворачивал. Ной втолкнул Флеминга в кабину позади меня, вытолкнул туда Тару, растянувшуюся на палубе.


Быстрый град пуль оставил к нам след через воду. Я изменил курс, и пули не попали в цель. Когда самолет прилетел во второй раз, я услышал грохот нашего пулемета. Беглый взгляд на корму показал мне, что Митзи по-прежнему хорошая девочка. Оружие было у нее в руках, и она тоже попала в цель. Бензобак в одном из крыльев взорвался, и самолет рухнул в море. Митзи опустила автомат и подал мне знак победы.


Я еще не осмеливался радоваться. Самолет несомненно имел радиосвязь с базой. Теперь, когда этого не стало, другие летчики, похоже, подвели итоги. Но это могло занять некоторое время, и мы не собирались их ждать.


В устье лагуны глубина была настолько мелкой, что песчаные отмели были хорошо видны невооруженным глазом. Но у буксира была небольшая осадка, и мы прошли без труда. Я свернул с мыса в открытое море. И я сразу их увидел: два острых, как бритва, носа быстроходных патрульных катеров рассекали воду. Стройные борзые мчались к нам на полном ходу, как только увидели нас. И они сразу нас увидели. Наш четырехцилиндровый Dodge не смог бы противостоять мощным двигателям в их машинных отделениях.


Все, что мы могли сделать, это выиграть время. Возможно, вернемся к сомнительной защите крепости? Я подумал, справимся ли мы. Я маневрировал буксиром и спросил. "Кто-нибудь здесь знает, как управлять лодкой?"


Девочки могли делать это. Конечно, они плавали только на яхтах, но работа буксира не сильно отличалась.


«Подмените меня. Возвращаемся в крепость. Придется подождать до темноты, прежде чем пытаться снова.


Тара проскользнула мимо Флеминга и взяла штурвал. Она сказала напряженным тоном. «Они слишком быстрые, Ник. Мы от них не уйдем.


'Моя засада сработает. Доверься дяде Нику.


У меня не было времени объяснять. Я побежал на квартердек, схватил автомат и боеприпасы и прыгнул за борт. Я пробрался вброд к берегу и нырнул в джунгли. Буксир неуклюже грохотал по прямой в сторону форта. Патрульные катера развернулись и навели свои пулеметы. Сразу за буксиром из воды били фонтаны.


Но они слишком торопились. Они продолжали плыть бок о бок. Таким образом они никогда не могли пройти по узкому проходу.


Это тоже не работает. Первый сел на мель на отмели. Быстроходный корабль встал на дыбы, выбросив за борт почти весь экипаж. Из укрытия в джунглях я обстрелял людей, все еще находившихся на корабле.


Второй сторожевой катер тоже постигла та же участь. Но это было вне досягаемости моего автомата. К сожалению, это не сработало, и я изменил свою позицию. Они не могли меня видеть и не знали точно, где я нахожусь, но два пулемета стреляли длинными очередями в сторону деревьев, которые находился между ними. Я ждал за толстым бревном, пока они не устанут или у них не закончатся боеприпасы. В любом случае, это не заставило себя долго ждать. У них была большая проблема, чем автомат на берегу, который все равно не мог поразить их. Грохот их двигателя перерос в пронзительный визг, когда они пытались оторваться от песчаной отмели. Корма широко затряслась. Все, кроме рулевого, прыгнули за борт, чтобы не натолкнуться на острый нос. Лодка двигалась дюйм за дюймом, но двигалась. И через полминуты работы оторвалась. Экипаж вскочил на борт и вернулся в направлении Порт-оф-Спейн. Я подошел к воде и посмотрел через воду от лагуны до скалы. Наш буксир прибыл благополучно, и все только поднимались по лестнице. Я подумал, что приготовил им приятный сюрприз. Если один патруль так легко вытащил лодку из песчаной отмели, мы сможем вывести и другую. Мы бы на нём быстро уплыли из Гранд ЛаКлер. Некоторые из нас смогли бы надеть форму экипажа. Если бы кто-нибудь на побережье увидел нас, нас бы приняли за людей Джерома. И снятие катера с мели не должно было вызвать никаких проблем. я был Я планирую вернуться в крепость, забрать своих людей и направить сюда буксир. Если бы у него было достаточно сил для буксировки баржи, он мог бы без труда вытащить патрульный катер.


Мне вдруг стало очень хорошо. Пока я не услышал голоса. И скрип сапог, поднимающихся на холм позади меня. По крайней мере было четыре человека. Они то и дело говорили друг с другом. Откуда, черт возьми, они вдруг взялись? Может, их сюда подманила стрельба. Мне пора было найти более безопасное место.


Я на мгновение подумал о лодке, которую видел на кормовой палубе патрульного катера. Но это не казалось лучшим решением для выхода на открытую воду. Если бы они увидели меня, я был бы мертв. Я мог бы попытаться доплыть до крепости под прикрытием нависающей листвы.


Но со всей этой кровью в воде я мог быть уверен в компании. Барракуды или акулы. Лучшее, что я мог сделать, это попытаться отстать от солдат в районе, который они уже обыскали.


Я подошел к земле и осторожно высунул голову над кустами. Третий патрульный катер стоял на якоре у берега, и его шлюпка лежала на полосе песка у подножия холма. Эта лодка могла перевезти горстку людей. Их было немного, иначе мне пришлось бы слышать больше голосов.


Что теперь? Мне не хотелось ждать, пока солдаты появятся в моем поле зрения. Я по натуре охотник. Не люблю ждать, когда ко мне придут трудности. Я их ищу. Человек в атаке всегда имеет преимущество. Вдобавок у меня был дополнительный аргумент. Любой, кого я встречу здесь, может быть только врагом. И каждый звук, который они слышали, мог быть звуком одного из них. Им придется ждать, чтобы выстрелить, пока они не будут уверены, что не убьют ни одного из своих людей, а я могу атаковать, как только я что-нибудь увижу или услышу.


Держа автомат, чтобы он не зацепился за большие листья и лианы, я начал медленно продвигаться вперед по земле. Через тридцать метров я увидел, как движется что-то коричневое. Мужчина наклонился, чтобы проползти под виноградной лозой, его внимание было сосредоточено на чем-то впереди, он был спиной ко мне. Одним быстрым движением он внезапно исчез в листве, и я потерял его из виду.


Я пошел за ним. Если бы я мог убить его, это оставило бы дыру в их линии. И эта дыра будет достаточно большой, чтобы пропустить Ника Картера.


Если бы я выстрелил, я бы подманил других к себе, но он мог в любой момент развернуться, увидеть меня и дать мне полный выстрел. Он был не на расстоянии броска для стилета.


Я взял автомат в левую руку, потряс своим стилетом в правой руке и начал подкрадываться к нему. Я был в трех метрах позади него. Затем он повернулся. Он удивленно посмотрел на меня и поднял пистолет-пулемет. Я бросил нож. Он вонзился ему в горло прежде, чем он успел спустить курок. Он рухнул без особого шума. Я подошел к нему за стилетом.


Тут моя голова взорвалась.


Когда я пришел в себя, в моей голове звучало двадцать бит-групп, каждая из которых играла разные песни. Я взглянул на верхушки деревьев и увидел над армейской формой три уродливых счастливых лица. Мои руки были связаны подо мной. Один из троих был сержантом, двое других - рядовыми. Сержант заправил мой стилет за пояс, солдаты несли мой автомат и мой «Люгер». Сержант увидел, как я открыл глаза, подошел ближе и пнул ботинком мне между ребер.


«За Бельмонта», - проворчал он и снова ударил меня ногой. Значит, я прооперировал горло Бельмонта. Следующим будет мое горло. С руками за спиной я ничего не мог сделать против этого форс-мажора. Он потер руки, довольный своей добычей. «Вставайте, мистер тысяча долларов», - сказал он. «И ты тоже получишь повышение по службе».


Я не двинулся с места. Так что я был для них больше ценен живым, чем мертвым. Если они так хотели сдать меня в целости и сохранности, мне казалось разумным, что они тоже должны делать всю работу. Сержант щелкнул пальцами. Солдаты подняли меня на ноги. Один из них прижал «люгер» к моей лопатке и начал толкать. Было две возможности. Или я продолжал идти, иначе сломал бы себе лопатку. Я пошел дальше.


Они столкнули меня с того места, где была лодка на берегу. Сержант рявкнул на остальных своих людей, чтобы они перестали искать. Они поймали меня.


Ответили два голоса, и через некоторое время из джунглей появились сопровождающие их солдаты. Все они были очень довольны собой.


В Сержант приказал новоприбывшим нести мертвого сослуживца, и мы уже в пути. Несущие труп впереди меня, двое других рядом со мной и сержант в тылу. Я не особо заботился о своем будущем. Вероятно, у меня была встреча с сырым подвалом и садистом, ведущим допрос, и потом встреча с петлей.


Даже если Хоук узнает о моей судьбе, он ничего не сможет сделать. На своем посту ему было трудно признать, что во внутренние дела Гранд Лаклер был замешан американский агент.


Когда мы были на полпути к пляжу, из джунглей раздался выстрел. Крик позади нас заставил всех обернуться. Сержант остановился. Он собирался упасть. Передняя часть его форменной куртки стала красной. Солдаты набросились на него, как будто хотели его поймать. Ускользнув от него, они направили свои винтовки на густой подлесок вокруг нас. Опять ружейный выстрел. Солдат слева от меня, подставив мне затылок получив удар головой, упал на землю. Тот, кто справа от меня, запаниковал, наклонился и побежал.


Я пнул ногой лежащего. Он лежал неподвижно. Остальные двое солдат высоко подняли руки. Митзи выбрался из подлеска, наставив на них револьвер. Она застрелила одного прежде, чем я подошел достаточно близко, чтобы сжать ее запястье. Оставшийся солдат поднял руки еще выше.


Она сердито посмотрела на меня. «Ты же не становишься сентиментальным, правда, Картер? У нас нет времени на заключенных ». Она высвободила запястье и повернула стрелковое оружие обратно в солдата, который к этому времени побледнел.


«Стой, - сказал я. «Я хочу взять их живыми. Держите его под дулом пистолета и посмотрите, сможете ли вы развязать мне запястья одной рукой.


Я повернулся, и она начала развязывать веревку на моих запястьях. Массажируя спазмы с пальцев, я подошел к солдатам с веревкой и жестом показал, что не собираюсь задушить их ею. Они поняли, что я имел в виду.


Солдат, которого я сбил с ног, вскочил на ноги, как будто нес на плечах тонну свинца, и двое солдат последовали за мной к берегу, а Митзи за укрытием. Тонкое судно все еще застряло на отмели. Мы вошли в воду, и я повел двух солдат на нос. Я рассказал им, как толкать лодку, отвел Митзи на корму и помог ей подняться на палубу.


Она подошла к кабине и запустила двигатель. Я услышал, как завелся двигатель, и подошел к носу. Послышалось хриплое бормотание. Потом это прекратилось. Еще один хрип, а потом совсем ничего. Мой диагноз был: неисправность. И я мог поблагодарить себя за это.


«Прекрати», - крикнул я Митзи.


Я прыгнул на борт, чтобы убедиться, что я был прав, и отследил дыры, оставленные моими выстрелами. Я был прав. Я попал в топливопровод при выстреле по команде. И что еще хуже, бак был пуст до дна. Ни капли бензина.


Я чувствовал себя бессильным. Ни топлива, ни энергии. Ни энергии, ни патрульного катера, ни возможности покинуть остров. Абсолютно никак.


Митзи закричал из кабины. «Ник, солдаты. Они убегают! '


Я выстрелил в воздух, и они остановились. С опущенными плечами. Вероятно, они теперь ожидали пулю в спину. Я прыгнул на борт и подошел к ним вброд. Больше не было смысла держать их, но я хотел иметь при себе боеприпасы. Я жестом пригласил их на берег и позвал Митзи.


Когда она догнала нас, я позволил ей держать одного под дулом пистолета, а другого освободил от его ботинок и штанов. Я связал штанины вместе, набил штаны патронами, затянул пояс ремнем, закинул ноги себе на шею.


«А теперь отпусти их», - приказал я девушке. «Они нам больше не нужны, и они больше не могут причинить нам вреда. Два больше или меньше особой разницы не имеет ».


Я жестом велел им уходить. Они не нуждались в поддержке. Когда они ушли, мы с Митзи как можно быстрее направились к крепости. Ной жарил рыбу, и небо заставило меня понять, как долго я не ел. И мои кости сказали мне, что мне нужно спать. Хотя у меня была работа до наступления темноты, пройдет некоторое время, прежде чем сойдет темнота, и я подумал, что пора сделать передышку с ромом, горячей рыбой и фруктами.


Я нашел пустую комнату, упал на каменный пол и расслабился. Митзи доложит. Я понятия не имел, насколько высоко она была в списке Хоука, но если мы когда-нибудь выберемся из него живыми по какой-то безумной иронии судьбы, я пойду за ней. Она заслужила особую медаль.


## Глава 11


Пришло время разрушить лестницу. Теперь, когда побег по морю стал невозможен, она больше не могла нам служить.


Уничтожение такого археологического сокровища было шагом, на который я не хотел идти, но это был слишком опасный доступ к крепости. Мы могли слышать, как по прибрежной дороге и по тропе приближаются машины, но Джерому может прийти в голову идея отправить по ночам гребные лодки и отправить своих людей вверх по лестнице незаметно для нас. А нас было слишком мало, чтобы следить за всеми фронтами. Глаза Ноя потемнели, когда я сказал ему, что делать.


Я открыл последний ящик динамита, вынул две шашки и посмотрел на старого патриарха. «Мне тоже больно, Ной. Если мы выберемся отсюда живыми, я обещаю, что AX построит новую лестницу ».


Я поднял пулемет на третью ступеньку снизу, прострелил несколько отверстий в твердом сланце, поместил динамитные шашки в более мягкую, не окисленную часть, и зажег запал. Я снова бежал и был уже внутри стен, когда произошел взрыв. Лавина натурального камня с грохотом обрушилась на воду, и когда звук стих, утес снова превратился в крутой, неприступный склон.


Так что теперь осталось только две подъездные дороги, по которым надо было дежурить по ночам. доктор Флеминг выглядел неплохо, и я не сомневался, что нам удастся перевезти его на другой остров с Ноем. Остальная часть группы смогла присоединиться к людям Ноя в джунглях. Я пойду в город, найду Джерома и прикончу. Если бы военных обезглавили, все, вероятно, успокоилось бы, и Флеминга можно было бы восстановить в должности президента.


Я представил план Ною, и он не возражал. Мы договорились, что в ту ночь он будет охранять прибрежную дорогу, а я буду следить за тропой. Я обучил его, показал как взрывать мины и рассказал все о сроках. Потом я исчез в другом направлении. Пока у нас был динамит, ночью на нас никто не мог напасть.


Тара хотела помочь. «Мой отец послал меня помочь вам. Вы не забыли об этом? И тебе нужен отдых. Думаешь, я не могу взрывать, как Митзи, когда нужно?


Осветительные спички есть, да. Но как она справится с волнением? Но, по крайней мере, ее компания сделала бы мои часы более приятными. Кроме того, я не ожидал нападения ночью. Войска полковника понесли значительные потери, и я подозревал, что после потери его патрульного катера Джерому потребуется некоторое время, чтобы зализать свои раны.


Я сказал девушке, что подежурю первые часы, но она не хотела слышать об этом. Она подумала, что мне нужно расслабиться. Не имея в виду ничего особенного. Так что я потянулся и позволил сну одолеть меня.


Было уже средь бела дня, когда солнце в моих глазах разбудило меня. Я снова почувствовал себя человеком, за исключением шишки на голове, где меня ударил солдат. Тара сидела спиной к стволу дерева, бодрствующая, но сонная. У нее были темные круги под глазами. Я перевернулся к ней.


Ее голос звучал глухо. «Ник, я заболела, у меня болит живот. За последние несколько часов стало еще хуже ».


Мы находились под высокой аркой из деревьев, и сквозь листья просачивались полосы желтого солнечного света. Кожа Тары была зеленовато-желтой и блестела крошечными капельками пота. Перед ее глазами была серая дымка. Я взял ее на руки и побежал на холм к воротам. Я вошел и позвал Ноя. Я боялся, что он все еще будет настороже. В конце концов, он был единственным знахаром, чего бы это ни стоило.


Он вошел в крепость через несколько секунд после меня. Я осторожно положил Тару на пол, и Ной немедленно приступил к работе. Он пощупал железы на ее шее, схватил ее за запястье, открыл ей рот и осмотрел ее ладони. До того, как он их уронил, я увидел волдыри на кончиках пальцев.


Никогда еще старик так не торопился. Он прилетел в одну из комнат. Я побежал за ним, но, не дойдя до двери, он снова вышел с плетеной циновкой и тыквами. Он уронил циновку, ударил ее ногой и жестом попросил меня положить на него девочку. Я понял что он нужен свет и некогда зажечь факелы в одной из темных комнат.


Я положил Тару на циновку и снял с нее платье. Внезапно во дворе оказалась и Митзи, сначала заинтересованная, но затем обеспокоенная, когда она увидела бескровные губы девушки.


Ной держал половину тыквы в одной из своих больших рук. Он встряхнул содержимое, которое напоминало смесь воды и зеленого мыла.


«Назад». Его слова были резкими. Когда мы повиновались, он поднял голову Тары, открыл ей рот и вылил жидкость ей в горло. «Манчин», - сказал он размеренно. «Очень ядовитое дерево. Один укус его плода может вызвать внезапную болезненную смерть. Даже прикосновение к стволу может быть очень опасным. Вы только посмотрите на бедного ребенка ». Вдруг Тара потянулась. Ной снова поднял ее и снова вылил немного жидкости ей в горло. Пока она лежала, задыхаясь, я вспомнил, что уже знал о манцинелле. Это было довольно серьезно, как только что упомянул Ной.


Старику нужна была помощь. Он сказал: «Налейте немного жидкости ей на пальцы. Не трите!


Я это сделал. Он повернул ее, чтобы мы могли видеть ее спину. Она тоже была покрыта листьями. Я вылил жидкость ей на спину, когда ее тело сжалось в болезненных спазмах.


Я слышал, как старик вздохнул с облегчением. «Я думаю, что мы сделали это как раз вовремя», - сказал он. "Она поправится".


Через некоторое время судороги прекратились, и девочка лежала неподвижно. Теперь Ной поставил тыкву с мыльной смесью и взял другие тыквы. Он начал делать густую эмульсию из белого порошка и чего-то похожего на мед. Он перевернул девушку и налил ей. Затем он положил ее на бок.


'Теперь ваша очередь.' Он встал, расстегнул мою рубашку и вывернул ее наизнанку. Ткань была тоже ядовита. Он протер мои руки дезинфицирующим средством, проделал то же самое своими руками и улыбнулся. «Я должен был вас предупредить. Джунгли - обычно друг, иногда - враг. Возьмите другую сторону циновки; мы сейчас понесем ее в тени ».


Тара открыла глаза, когда мы отвели ее в одну из темных комнат и уложили на койку. Она была в сознании, но все еще была очень больна.


Это означало, что исхода из крепости не будет. Мы должны были нести Флеминга и Тару, но это не было возможно. Не по крутым горам. Не со всеми опасностями, которые нам угрожали. Надо подождать. Я сел рядом с блондинкой и внезапно понял, что беспокоился о ней больше, чем хотел признаться. Она мне понравилась, и теперь это стало для меня яснее, чем когда-либо. Если бы Ной не узнал яд сразу, она была бы уже мертва. Старик спас ее в самый последний момент, и за это он снова поднялся в моем уважении. Я почувствовал запах завтрака. Я не обращал внимания, пока Ной не позвал. Затем я подошел к остальным, которые уже обедали.


Меня ждал сюрприз. У нас были гости. Темнокожий молодой человек в набедренной повязке. Он принес новости, и, судя по выражению лица Ноя, это были не очень хорошие новости. - сказал мне Ной голосом, который отозвался эхом усталости, когда Митзи и Флеминг удрученно стояли рядом. В ту ночь племя не бездействовало. Они послали своих разведчиков.


Солдаты Кариба Джерома тоже не сидели сложа руки. Они проложили кордон от берега вдоль лагуны до пляжа, где стоял у причала третий патрульный катер. Нас окружили. С двумя больными мне даже не пришлось думать о пройти кордон. Я спросил парня, сможет ли он меня вывести, и ответ был кратким: нет. Он прибыл сюда до того, как окружение было завершено. Теперь он тоже не мог вернуться.


Значит, Тара не заметила передвижения войск. Если бы я не спал, я мог бы что-нибудь услышать. Или, может быть, они все-таки были слишком далеко. Я посмотрел на безмолвные фигуры вокруг меня, понял, насколько мы слабы, и внезапно я больше не был голоден.


Я поел. По крайней мере, это занимало меня. После обеда мы сидели молча. Мы ждали.


Я услышал звук первым, за долю секунды до того, как Ной повернулся ко мне лицом. Это был темный ленивый гул самолетов. Старик не спеша встал и сказал, словно приглашая нас к чаю: «Предлагаю укрыться в катакомбах. Мистер Картер, не возьмете ли вы с собой мисс Сойер?


Как однажды сказал мне Митзи, старик был полон сюрпризов. Так что под крепостью у него был подвал. Мне было интересно, как глубоко, и если бы он мог выдержать бомбы, и если бы мы не были похоронены там заживо. Митзи побледнела, и я знал, что она сейчас думает точно так же. Но снова у нас не было выбора.


Я пошел за Тарой. Я с облегчением заметил, что она уже могла обнять меня за шею. Когда я вывел ее на улицу, Ной приоткрыл дверь из толстого шифера, которую я раньше не видел.


Митзи и парень уже скрылись из виду. Флеминг просто прошел через отверстие на костылях. Я последовал за ним. Ной закрыл за собой толстую дверь, оставив нас в кромешной тьме.


Через секунду он зажег искру куском кремня и зажег свечу. У нас был свет. Ной протянул свечу парню, взял Флеминга на руки и пошел к темному входу в туннель, спустившись на несколько ступенек, маленькое пламя над головой парнишки манило нас.


Туннель был достаточно широким, чтобы пропустить нас, но высота оставляла желать лучшего. Высокому мужчине пришлось бы наклониться. Мне пришлось согнуть колени, и Митзи склонила голову, чтобы не удариться.


Это была долгая прогулка. В любом случае, над нами было достаточно скал, чтобы выдержать сильный удар. Когда мы достигли дна, мы оказались после крутого поворота в довольно большой комнате.


Мы сели на пол, и Ной погасил свечу. - Чтобы сберечь воздух, - сказал он. Прошло несколько минут. Самолеты могли бы уже давно над нами, но не было взрыва, который нарушил бы тишину. Ни звука. Мне это не понравилось. Чего они ждали?


Потом я подумал о другом. В спешке спасаясь от бомб, мы совершенно забыли, что нам может понадобиться дополнительный выход. В конце концов, вполне возможно, что воздушный налет заблокирует дверь в катакомбы. Было только одно средство, которое всегда гарантировало нам выход: динамит. И мы оставили это на вершине.


Митзи принесла автомат, и я нащупал его в темноте. Я поднялся по лестнице, вернулся наверх и толкнул тяжелую шиферную дверь примерно на три дюйма. Яркий дневной свет ослепил меня, но я уловил какое-то движение. Я оставался на месте, пока мои глаза не привыкли к свету. Появились четверо мужчин в русской форме. Конечно. Полковник хотел, чтобы Флеминг был взят живым, а не убитым бомбой. Тогда он мог быть уверен, что его не исключили навсегда.


У них были автоматы. Спустившись с парашютов, они разошлись. Двое вместе пошли в одну сторону, двое - в другую. Они ходили по комнатам и, очевидно, были удивлены, никого не обнаружив. Постепенно они стали работать быстрее. Никто из них не смотрел в мою сторону. Я толкнул дверь немного шире и прижался к стене, которая находилась в тени. Я совершил глупую ошибку. Если бы я подождал наверху, я бы легко перестрелял. Теперь мне пришлось подождать здесь и попытаться извлечь из этого максимум пользы.


Одному из них потребовалось много времени, чтобы просунуть голову в дверь, за которой я стоял. Все эти пустые комнаты сделали его небрежным, его пистолет был направлен вниз. Я отступил на несколько шагов. Когда он был внутри, я ударил прикладом автомата по его виску. Он упал и не двинулся с места. Я вернулся к двери.


Номер два вышел из комнаты ко мне спиной. Он был достаточно близок для стилета. Я почти никогда не промахиваюсь, но он обернулся. Острая как бритва сталь прошла мимо него, врезавшись в стену и с грохотом упав на землю перед его ногами. Он удивленно оглянулся и повернулся ко мне. Я уже скрылся за дверью. Он что-то крикнул остальным на отрывистом русском языке. Тут же пришел ответ. Они планировали войти с огнем. Это меня устраивало. Я спустился по лестнице в катакомбы. Как я и ожидал, они стреляли не низко, а прямо вперед, устремившись один за другим. Я разрезал их пополам очередью, прежде чем их собственный залп был заглушен, чтобы звук моего собственного оружия не встревожил четвертого десантника.


Я не слышал, как Митзи поднимается по лестнице позади меня из-за шума. Теперь ее голос раздался позади меня. 'Что творится?'


«У нас есть посетители. Четыре. У меня здесь лежат уже трое, один где то снаружи.


Я поднялся к двери, но четвертого человека не увидел. Я громко вскрикнул, но он остался в укрытии. Во дворе была мертвая тишина. Слишком тихо. Я понятия не имел, где он был, и он наверняка в меня бы выстрелил, если бы я высунул голову слишком далеко из дверного проема, Я рисковал быстро его потерять. Я не верил, что он позволит снова заманить себя сюда. Может, он был самым умным среди них.


Я бросил в Митзи русский автомат. «Посмотрите на боеприпасы».


'Достаточно.'


«Держите проход под контролем. Я вернусь и спрошу, есть ли другой выход, это единственный выход ».


После того, как я описал ситуацию, Ной зажег свечу. В тусклом свете пламени я увидел Флеминга, прислонившегося к стене. Тара сидела рядом с ним в нескольких футах от него. Она уже выглядела лучше, хотя все еще казалась ошеломленной. Эта темная дыра в глубине горы, пропахшая грязью и плесенью, тоже не была идеальным домом для выздоравливающих. Но я не мог изменить ее ситуацию, пока не нокаутировал четвертого парня. Ной что-то сказал мальчику, который прорвался через линию армии Иеронима. Мальчик кивнул, взял свечу и поманил меня следовать за ним. Тусклый свет падал на расписанный холст, висевший за своего рода примитивным алтарем. Он приподнял сторону холста. Позади него появился коридор.


Я надеялся, что мальчик знает дорогу, потому что этот обрубок свечи долго не будет гореть. Мы спустились по лестнице и вошли в туннель с нишами в стенах. Кое-где свечи крепились на стене в держателях, обычно это были огарки длиной в несколько сантиметров. Был отвратительный, гнилостный запах. Вскоре я увидел причину. В большинстве ниш лежали человеческие скелеты, позади них на каменных полках лежали полые черепа. Предполагалось, что это могила племени.


Мое чувство направления подсказало мне, что мы идем на другую сторону крепости. Через некоторое время я увидел на каменном полу круг света. Над ним была круглая дыра в стене, шириной едва шире моих плеч. Я не мог до нее добраться. Мальчик тоже это видел. Он взял у меня автомат, поставил его на пол рядом со свечой и помог мне залезть. Я положил руки на верхнюю часть и вылез через нее.


Я огляделась. Я стоял у внешней стены. Нигде не было движения. Я просунул руку в дыру и взял автомат.


Я вскарабкалса край крыши и увидела своего четвертого мужа. Он лежал на животе за парашютами, его оружие было направлено на дверь, за которой стоял Митзи. При самостоятельной работе они обычно не очень впечатляют. Он был молод и стройен, но смертельно опасен из-за смертоносного оружия в его младенческих руках. Я окликнул его по-русски: «Ты уже здесь заглядывал?»


Он обернулся. Я нажал на курок. Прощай, неизвестный солдат. В дверях появилась Митзи, увидела тело и подошла к нему. Я спрыгнул с крыши. В мгновение ока из-за приоткрытой двери вылетел пятый десантник. Он грохнул тяжелым револьвером Митзи в шею. Если бы я хотел убить его, мне пришлось бы прострелить Митзи. Проклятие!


Он посмотрел на меня и крикнул на хорошем английском: «Выбрось свое оружие».


Он что-то сказал девушке. Я уронил автомат.


«Подойди сюда, не слишком близко. Встань против этой стены ».


Его форма была из лучшего материала, чем у его коллег. На нем были погоны офицера, а на поясе болталась рация. Даже издалека я слышал тяжёлое дыхание Митзи. Он обнял ее сильнее, и она замолчала.


Он засмеялся. - «Я даю тебе шанс. Скажите мне, где доктор Флеминг. Если вы этого не сделаете, я сначала пристрелю ее. В потом и ты умрешь ».


Мой стилет был вне досягаемости во дворе. Раздался голос Митзи сквозь зубы. - «Пусть пойдет к черту».


Я медленно повернулся, чтобы он не нажал на курок. Он стал угрожать. - «Я сказал тебе не двигаться».


Я сделал вид, что испугался. - 'Не стреляйте. Я вам скажу. Он прячется. Я пойду за ним.


Митзи прокляла меня. Она тоже могла действовать. Что за девушка-убийца. Если он пропустит меня через дверь, я смогу выхватить оружие у одного из русских. Но уловка не сработала. Русский тоже знал, где его товарищи. Я видел, как он думает.


Он мог использовать нас с Митзи в качестве щитов и вместе с нами спуститься в катакомбы. С нами в качестве заложников он может приказать Флемингу сдаться. Но что, если Флемингу наплевать на нашу жизнь? Что, если он прострелит нас, чтобы поразить врага? Это была возможность, учитывая которую он не мог рисковать. Поэтому он пошел другим путем. Он, вероятно, понял, насколько важна была для меня Митзи, по той скорости, с которой я уронил пистолет, как только он схватил ее.


'Да. Сделай это. Иди за ним. Но если вы что-то попробуете, этот кусок шлюхи умрет ».


Пришлось разыграть это. Он был на голову выше девушки, и я знал, что могу обращаться с «Люгером» достаточно хорошо, чтобы прострелить ему голову, пока он смотрел на меня через дверной проем, в который я вошел.


«Иди медленно», - приказал он. «Держи руки в воздухе. Не наклоняйся. Я слежу за тобой.'


Мы пошли в катакомбы. Незадолго до того, как я добрался до лестницы, он остановил меня. Наверное, чтобы глаза привыкли к свету. Значит, он не был таким глупым.


Мне разрешили продолжить. Он больше не преследовал меня. Когда я спустился вниз, я почувствовал чью-то руку на своей руке. «Я видел и слышал это. Иди со мной.' - прошептал Ной мне на ухо.


Он продолжал держать меня и толкал вперед. Я прошептал ему, что я задумал, и его пальцы сжали мое запястье.


«Это никогда не сработает. Вы не можете видеть позади себя. Риск увидеть тень и спустить курок слишком велик. Мы попробуем по-другому. Слово «тень» дало Ною идею. По крайней мере, так он мне потом сказал. Он зажег свечу, которая тускло освещала коробку, наполненную маленькими деревянными куклами. Ной взял одну из них, воткнул в нее длинную иглу, которую он также вынул из коробки, затем поднял куклу перед собой.


Его губы начали двигаться в безмолвной молитве. Боже мой, Митзи стояла снаружи с револьвером, приставленным к ее шее, и Ной не знал, что делать, кроме как призвать какого-то бога грома.


Флеминг и Тара тоже широко раскрытыми глазами смотрели на старика. Ной направился к лестнице, все еще бормоча себе под нос. Я последовал за ним.


Я должен был это увидеть. Кроме того, я должен был освободить Митзи, если бы уловка не удалась.


Митзи и солдат стояли во мраке за дверью, оба в тени. Мы с Ноем остановились на лестнице достаточно далеко, чтобы скрыться от них. Русский нервно посмотрел с лестницы на открытую дверь. Митзи была напряжёна и готова при необходимости броситься к любому из них. Я беззвучно зарычал про себя. Невозможно! Вы никогда не сможете добиться этого с помощью какого-нибудь безумного трюка.


Старик бросил куклу. С резким щелчком она упала на каменный пол прямо в луч солнечного света. Голова русского резко двинулась к земле. Я ожидал выстрел, который положит конец жизни Митзи. Ничего такого. Я проклял Ноя. «Никаких уловок», - сказал русский. Эта кукла, с воткнутой иглой в её спине, была самым большим супер-трюком, который я когда-либо видел.


В тени возникло внезапное дикое движение. Мужчина задергал обеими руками. Его пальцы раздвинулись, как будто он был поражен электрическим разрядом. Пистолет с грохотом упал на землю. Он пошатнулся, схватившись обеими руками за грудь, вращаясь вокруг своей оси, а затем упал на землю, как безжизненная масса.


У Митзи был его пистолет в руках еще до того, как я до них добрался. Она позволила оружию повиснуть безвольно, когда она переводила ошеломленный взгляд, с солдата на куклу. Я развернул мужчину так, чтобы он лежал на спине. Он умер. Его лицо исказила гримаса боли. Его глаза выпучились. Классический образ обширного инфаркта.


Это был человек, убитый страхом. Я знал это. Потому что это был единственный вариант. Солдат, который видел четырех своих друзей, убитых в старой пиратской крепости, о которой ходили легенды. Мужчина в окружении врагов. Напряженный до максимума. Из ниоткуда к его ногам падает символ смерти. Его сердце остановилось. Невозможно ?


Я посмотрел на Ноя. Старик возился с трупами. Он затащил пятерых убитых солдат с парашютами. Он посадил двоих против стойки, скрестив ноги. Как бы в расслабленном положении. Третьего он прижал к стене, согнув колени и скрестив руки. Четвертый он посадил таким же образом. Он посадил офицера в плетеное кресло, в котором сидел Флеминг. Создал вид группы мужчин, которые выполнили задание и теперь ждут.


На что? Конечно! Как я мог быть таким глупым. Если бы Флеминга схватили, его бы увезли. Мужчин пришлось забрать вместе с пленником. Скоро появится вертолет. Пилот будет один, потому что все доступное пространство должно быть занято пассажирами. Я смог бы выключить его! Все, что мне было нужно, это офицерская рация.


Я пошел за вещью. Ной завершил натюрморт и изучил небо. . Он улыбнулся. - «Мы получаем вертолет. Когда-нибудь это может пригодиться.


Он посмотрел на меня, как будто хотел бросить мне вызов атаковать его искусство вуду. Затем он пошел в катакомбы. Мы с Митзи ждали вертолет.


Через полчаса мы услышали звук лопастей винта. Он низко пролетел, обогнул крепость, и по рации раздался голос. Он хотел знать, есть ли у нас Флеминг. Это было легко, мне даже не пришлось лгать. Я ответил, что у нас есть Флеминг и что он жив. Пилот засмеялся, прервал контакт и начал приземляться.


Затем произошло то, чего мы не предвидели. Парашюты были утянуты внезапным порывом ветра. Трупы русских солдат опрокидывались, как восковые фигуры.


Звук двигателя тут же превратился в пронзительный визг, и вертолет рванул вверх. Когда я вышел из дверного проема с автоматом, самолет был прямо надо мной. Я не видел пилота. Невозможно было заставить его приземлиться. Я выстрелил, вертолет закачался. Он скрылся за парапетом и сгорел в водах лагуны. Пропал наш транспорт. Я мог ударить себя по голове.


Позади меня я услышал, как Митзи произнесла несколько проклятий, которые были новы даже для меня.


Мы спустились. Горела свеча, что отражалось в любопытных глазах. Я покачал головой. 'Невезение. Мы должны были обезопасить ловушку. Ной молчал. Он выглядел серьезным и приподнял брови, так что на его высоком лбу появились морщинки. Он глубоко вздохнул.


«Зимой здесь почти никогда не бывает штормов. Обычно только в июне, июле, особенно в августе. Но попробовать не помешает. Ты оставишь меня в покое? Я буду готовиться к церемонии ». Почему нет? Хорошее шоу убьет время до следующей атаки Джерома.


Я помог Флемингу подняться по лестнице позади девочек и молодого туземца. Ной окликнул нас. - «Убери те трупы. Это оскорбление богов ». Внезапная злоба в его голосе удивила меня.


Я вытащил труп офицера со стула и позволил Флемингу сесть на него. Затем я принес тела к отверстию в парапете. Я изо всех сил пытался перетащить и наконец мне удалось столкнуть их всех в море. Затем я сел рядом с Флемингом. Внезапно появился Ной. Он казался совершенно другим человеком. Он был в тюрбане, увешан амулетами и цепями, а тыквы, свисающие с его пояса, издавали глухую музыку, пока он шел. Его глаза были широко открыты, но он, казалось, ничего не видел. Он, казалось, полностью проигнорировал нас и поднялся по лестнице на крышу.


Там он начал танцевать и петь. Предметы, на которых он висел, издавали звуки в соответствии с ритмом его движений. Он раздвинул свои длинные ноги, запрокинул голову и поднял руки к небу. Ветер, более сильный, чем раньше, дико трепал его волосы и бороду. Голос, который, как я раньше предполагал, мог греметь, теперь действительно загремел.


Теперь он стоял и молча слушал. Что-то ему ответило. Сначала я подумал, что это приближается издалека гроза. Меня пробежала дрожь. Потом я понял, что это другой звук. Теперь меня охватила еще большая дрожь. Ответила не гроза, ответ пришел с самолетов. бомбардировщиков. Очевидно, Джером и его иностранные помощники отказались от попыток схватить Флеминга живым. Теперь Флеминг был лишь препятствием, мешавшим им войти на остров.


Я видел самолеты над парапетом, может быть, в двух милях от меня. Я побежал к двери, которая давала доступ. в катакомбы и поманил остальных. Девочки и мальчик отнесли Флеминга вместе со стулом и всем прочим в туннель. Ной последовал за ними. Я взял где-то свечу с алтаря, зажег ее и спустился вниз.


Когда мы вошли в подземную камеру, раздался глухой взрыв. Сразу последовал еще один. И еще один. Пыль и едкие пары проникали в комнату через щели. Было пять ударов подряд.


У Тары случился приступ клаустрофобии. Она побежала вверх по лестнице. Я пошел за ней, схватил ее и крепко прижал. Потом было тихо. Взрывов больше не было. Первая волна самолетов исчезла. Теперь можно было ожидать прибытия вертолетов и десантников и разведки результатов бомбардировки. Я хотел вовремя расплатиться с ними.


Я начал подниматься и выяснил, что я не единственный. Всем надоело это кладбище внизу. Тара, Митзи и мальчик последовали за ними. Флеминг и Ной, поддерживая друг друга, последовали за ним.


## Глава 12


Жертвенник был засыпан щебнем, и над ним была пробита дыра. Возможно, Ной подвел одного из своих богов в своем танце погоды. Комната наверху была цела. Выход был свободен, только толстая гранитная дверь была полностью снесена.


Двор был усыпан кратерами, а щебень лежал от стены к стене. Башня на парапете получила прямое попадание. Ее просто больше не было. Несколько комнат были снесены, а за одной из них снесена стена.


Старый патриарх положил руку на плечо Флеминга, осматривая повреждения. Гнев был очевиден на его лице. Он повернулся и посмотрел на горные вершины, казалось, на мгновение задумался, затем сказал что-то на родном диалекте Флемингу. Президент Grand LaClare издал странный, задумчивый смех.


Черно-синее небо плыло к нам над верхушками деревьев. Стволы деревьев раскачивались взад и вперед, и сильный ветер свистел сквозь листья. Через отверстие во внешней стене я мог видеть огромные волны в лагуне.


У входа в лагуну появилась высокая серая фигура: корвет. Интересно, чего они хотели от этого легкого корабля. Небольшие пушки на борту этого корабля не могли превзойти результат бомбардировки.


Рядом со мной усмехнулась Митзи Гарднер. «Как вы думаете, что военно-морские силы Джерома собираются попробовать в очередной раз?»


«Этот корабль не принадлежит Джерому. Они плывет под кубинским флагом, но имя капитана может быть больше похоже на Иван, чем на Хуана. Это охотник за подводными лодками, поэтому они несут глубинные бомбы и мины. Может, они думают, что могут взорвать нас, взорвав скалу под водой ».


Если так, им придется подойти поближе или задействовать водолазов, и я смогу справиться с ними. Остальные присоединились к нам, внимательно наблюдая за приближением корабля. Он почти не имел скорости и двигался с величайшей осторожностью между отмелями, прямо к защите от наводнения. Я не думал, что они зайдут так далеко, чтобы напасть , но, я надеялся до последнего момента.


Но этого не произошло. Сразу за пределами досягаемости нашего оружия они бросили якорь и сбросили в воду четырех пловцов. Они скрылись с глубинными бомбами. Я дал им время подобраться ближе к моему пулемету, а затем выпустил в воду очередь, следуя маршруту, который они, вероятно, выбрали. Первая очередь оказалась неудачной. Но следующая поразила их всех.


Фонтан воды взорвался, когда четыре заряда взорвались одновременно. Тонны воды и кусочки черной резины взлетели в воздух. Это вызвало волну, которая сильно ударила по корвету. Корабль начал выходить из лагуны, но у меня было ощущение, что он понес значительные повреждения. И глядя на бурное море за пределами лагуны, я подумал, что он может не добраться до Порт-оф-Спейна. Темные тучи быстро приближались. Ревел ветер, разбрасывая по воде большие пенные головы.


Сначала я вообще не слышал другого звука. Но вдруг я увидел приближающуюся эскадрилью вертолетов. В такую погоду вертолетам летать было невозможно, но в некоторых странах человеческие жизни не в счет.


«Укрывайтесь», - крикнул я как можно громче, перекрикивая ветер. «Они попытаются атаковать нас здесь, а затем приземлиться здесь с одним вертолетом. - Поторопитесь! '


Ной и мальчик отнесли Флеминга в туннель. Тара последовала за ними, а мы с Митзи замкнули очередь. Когда Тара подошла к лестнице, она внезапно обернулась. «Черт, с меня хватит. Покажи мне, как обращаться с таким автоматом. Я хочу вам помочь! '


У нее было мужество, и я почему-то ею гордился. Я дал ей краткие инструкции, подчеркнув, что она не должна стрелять, пока не убедится, что враг находится рядом.


«Оставайся здесь, Тара», - сказал я ей. «Митзи, закрой еще одно отверстие. Я пойду на другую сторону. После посадки не стреляйте по экипажу, пока они не выйдут. Может, мы все-таки сможем отсюда выбраться. Я подождал, пока Митзи исчезнет в одном из зданий. Затем я побежал на другую сторону двора. Я едва спрятался под крышей, как вертолеты пролетели низко, посылая град пуль калибра 50 мм в стены. Когда очереди закончились, я вышел во двор и выстрелил в ближайший. Он полетел, как подвыпившая птица, в сторону джунглей. Я услышал треск автомата Митзи. Она попала в один из вертолетов, но это не было эффективным попаданием. Тара произвела несколько длинных очередей, но никуда не попала.


Из-за шума собственных орудий они, вероятно, даже не слышали, как по ним стреляют. Они вернулись, чтобы снова пролететь над нами, и прикрыли приземление одного из вертолетов, у которого, видимо, возникли проблемы. Пошел сильный дождь.


Вертолет упал на землю, как усталая птица. Дверь открылась с другой стороны, и из пулемета обстреляили стены, за которыми сидели девушки. Затем пилот выбрался из вертолета и обошел его. Заремели пулеметы девочек. Он упал, истекая кровью. Второй человек в вертолете все еще стрелял в нашу сторону. Я не мог видеть его с того места, где стоял, поэтому выскочил из комнаты и бросился к вертолету. Мне пришлось заставить его замолчать. Я выстрелил через стекло и увидел, как голова стрелка превратилась в красную кашицу.


Теперь дождь пошел сильными порывами. Небо приобрело грязно-зеленый цвет. Была молния, и раздался оглушительный раскат грома. Остальные вертолеты больше не выдерживали шторма. Они пытались приземлиться на пляже.


Я уже собирался взять веревку, чтобы привязать приземляющийся вертолет, когда крик Митзи заставил меня остановиться. Она указала на комнату, где должна была быть Тара.


Я знал это еще до того, как добрался туда: Тара Сойер лежала на полу. Ее красивое тело превратилось в кровавую массу, разорванную тяжелыми пулями с вертолета. Бросив беглый взгляд, я быстро исчез из комнаты. Я не мог позволить себе зацикливаться ни на чем. Мне пришлось привязать этот вертолет. Но мне это далось нелегко, я сильно переживал. Бедная Тара! Ей не следовало сражаться.


Митзи мне помогла. Когда мы закончили, нам пришлось ползти низко по земле, чтобы не быть унесенными ветром, который достигал скорости около 150 миль в час. Мы не пошли в туннель. Я не хотел сразу видеть Тару снова.


Я хотел спокойно думать. И я тоже не хотел видеть Ноя. Он просил об урагане и получил его. В феврале! Я задумался о нескольких вещах.


Мы сидели бок о бок, не говоря ни слова, оба полные собственных мрачных мыслей. Шторм продолжал бушевать еще час, прежде чем утих. Вдруг наступила гнетущая тишина. На юге ураганы вращаются по часовой стрелке, на севере - против. Скорость увеличивается от центра к внешнему кольцу. Если Ной может не только вызвать ураган, но и изменить его курс, мы скоро получим полный удар с другого направления.


Я посмотрел через дыру, которую бомбы пробили во внешней стене. Я видел корвет. Корабль сел на мель и раскачивался вверх и вниз. Волны высотой в несколько метров били по нему со страшной силой. Большинство вертолетов зацепились за деревья и разбились, а севший на мель патрульный катер исчез. Поврежденные яхты, плававшие в лагуне, были выброшены на берег и полностью уничтожены.


## Глава 13


Ной с любопытством обошел вертолет и кивнул самому себе. Но когда он подошел к нам, его лицо было темным, а глаза мрачными.


Я сказал как можно более мягким тоном: «Я недооценил вас и признаю, что не понимаю этого, но вы даже наняли нам такси, чтобы вывести нас отсюда».


Он продолжал выглядеть мрачно. «Мисс Сойер - большая потеря для всех нас. Искусство, которым я не владею, - это искусство воскресения. Но мы можем хотя бы дать ей место среди наших героев ».


Похороны Тары по обряду вуду? Я так не думал. Я даже представить себе не мог, что ее отец оценит это. Я собирался забрать ее тело с собой, но решил пока не говорить об этом.


Ной еще не закончил говорить. - «Ветер скоро вернется». Он указал вокруг. «Форт сильно ослаблен бомбардировками. Когда снова разразится буря, стены рухнут. Нам лучше спуститься.


Он не дождался нашего ответа, а пошел по туннелю. Мы с Митзи последовали за ним. Я внезапно подумал о Таре. От мысли о ее смерти меня тошнило. Мне было бы приятно использовать все известные мне техники нашей организации АХ против полковника Кариба Джерома.


Перед алтарем горели две свечи. Наверное, одна чтобы поблагодарить богов и одна умолять их о благе на будущее. И мы могли бы воспользоваться любой помощью. Ной снова был поглощен бормотанием, возможно, намереваясь сгладить путь Тары в загробную жизнь.


Я чувствовал себя ненужным. Я чувствовал себя беспокойным и в ловушке. Я даже не осознавал, что хожу, пока Ной не сказал мне тихим голосом: «Вам не обязательно оставаться здесь, мистер Картер. Это лабиринт; есть и другие комнаты, которые ты тоже можешь захотеть посмотреть ». Он коснулся камня, который, казалось, был частью стены. В результате часть стены распахнулась внутрь. За ним был коридор.


Я слышал легкую нотку упрека в его голосе. Он, вероятно, подумал, что я вмешиваюсь в церемонию, и был рад, что смог уйти. В кармане было несколько свечей, и я зажег одну. Затем я вместе с Митзи прошел через открытую дверь, после чего Ной снова закрыл ее за нами.


Мы оказались в комнате с колодцем посередине. Итак, это было место, где хранилась вода на время длительной осады. Остальные помещения служили погребами для еды. Они были достаточно прохладными, чтобы надолго сохранить в них пищу. А дальше мы наткнулись на целую мясную лавку; комната, до краев заполненная тушами. Мне было интересно, как старик кормил свое племя, если они не могли безопасно охотиться за стенами.


Час мы гуляли по подземным покоям, но везде было много свежего воздуха. Я хотел найти источник этого. Мы шли по извилистому коридору, который выходил на поверхность. В том месте, где я подозревал, что мы находимся на уровне двора, мы натолкнулись на решетчатые ворота, преграждающие проход. Я взламывал замок своим стилетом, пока он не открылся. Мы пошли дальше и нашли лестницу, ведущую в угловую башню. Через амбразуры поступал воздух.


Мы наткнулись на запертую дверь. Я отодвинул засов, и мы пошли по лестнице из красного дерева, которая вела в комнату наверху башни.


Митзи уже сказала это раньше. Никто не знал всех уловок этого старого афериста! Это была радиорубка! Наполненная передающей и приемной аппаратурой: лучшей.


Я сел перед консолью и засмеялся. Митзи отреагировал совсем иначе. Она была в ярости.


«А теперь поговорим, с этим старым лицемером-аферистом!» - закричала она. «Он поставил всех идиотами. Он отсылает всех, чтобы якобы мог спокойно призывать богов, а на самом деле он идет в свою радиорубку, чтобы послушать сводки погоды. Неудивительно, что он знал, что надвигается ураган ».


«Черт возьми, да», - добавил я. «Он заставил меня слышать звуки, которых вообще не было. Барабаны джунглей! Я думаю, что где-то в кустах недалеко от Порт-оф-Спейн спрятана еще одна установка, чтобы можно было здесь сигнализировать о последних новостях. Посмотрим, что происходит в мире ».


Я щелкнул несколькими переключателями, и загорелся свет. Устройство начало гудеть. Но единственный звук, который мы получили, - это потрескивание статического электричества. Буря была слишком сильной, чтобы что-либо принять. Я выключил рацию. Амбразуры в радиорубке были закрыты. Нам некуда было смотреть наружу, но, по крайней мере, по звукам, которые мы слышали, мы могли сказать, что шторм вернулся в полную силу.


Мы вышли из радиорубки, стараясь стереть все следы нашего присутствия. Я не собирался сообщать Ною, что открыл его игру. И через час, когда я проходил мимо старика, чтобы посмотреть, как вертолет перенес шторм, я попытался сделать невинное лицо. Но это было непросто.


Буря закончилась. Но вертолет тоже. Все, что от него осталось, - это груда металлолома у одной из стен. Лопасти гребного винта торчали согнутые, как щупальца.


Радио стало нашим последним контактом с внешним миром. И мы не сможем использовать его в ближайшие несколько часов. Даже если бы я смог связаться с Ястребом, он никогда не смог бы послать вертолет в такой шторм, который продолжал бушевать. Оставалось только подождать до следующего утра.


У меня было представление о том, какой вид будет на острове в этот момент. В любом случае было очевидно, что все дороги заблокированы упавшими деревьями. Дорогу не смогли бы преодолеть даже самые тяжелые танки. Так что мы не ожидали ночного нападения. Я спустился вниз, чтобы сообщить новости о вертолете.


## Глава 14


Мы ели еду, из неиссякающих запасов Ноя, когда старый великан внезапно поднял голову. Я тоже слышал это: звук возбужденных голосов за воротами. Ной был на лестнице в два прыжка. Я побежал за ним к воротам.


Племя вернулось. Ной распахнул ворота, и мужчины ворвались внутрь. Ной перевел мне их слова. Когда разразился ураган, они прятались в пещерах, разбросанных по всему острову. Затем они услышали барабаны со стороны Порт-оф-Спейна: столица была разрушена, армия распущена. И Джером был мертв!


Они были шокированы состоянием форта, но теперь, когда они снова были в безопасности, они надеялись исправить повреждение. Когда они начали готовиться к праздничной ночи, мы с Митзи сделали то же самое, хотя и в несколько меньшем масштабе.


Мне придется подождать до следующего утра, чтобы убедиться, что мое задание выполнено. Пришлось увидеть труп полковника собственными глазами и сделать отпечатки пальцев для AX. По словам представителей племени Ноя, его тело все еще находилось в отеле «Сойер», поэтому мне нужно добраться туда как можно скорее. Если бы грузовик не был уничтожен, я мог бы использовать его, чтобы быстро добраться до столицы. Я бы взял с собой, мужчин с мачете чтобы расчистить путь там, где это необходимо. Будем надеяться, что грузовик не постигла участь вертолетов и лодок в лагуне.


Наконец, к полуночи мы заснули. На следующее утро я решил пока не звать на помощь Хоука. Мне это не нравится, к тому же Хоук сказал, что важно, чтобы я сделал всё это сам, без иностранной помощи. У меня еще был шанс помочь Флемингу занять президентское кресло самостоятельно.


Флеминг выступал за то, чтобы как можно скорее войти в Порт-оф-Спейн. Но Ной казался менее уверенным в себе. Барабаны в джунглях были забавными, но, конечно, он еще ничего не слышал по радио. То, что он, конечно, не хотел говорить вслух. Он послал со мной нескольких молодых людей с мачете расчистить дорогу, и я пошел с ними к грузовику. К счастью, на него не упало ни одно дерево. Вставил ротор, просушил карбюратор и закрыл капот. Митзи Гарднер сидела на переднем сиденье, кладя листья на мокрую обивку. Ее автомат лежал на приборной панели.


Я не протестовал. У нее было право присутствовать на заключительной части. Теперь мы снова остались одни, и только люди Ноя расчищали нам путь. Это могло быть и хуже. Деревья вдоль дороги были в основном небольшими, и их было легко передвинуть. Там, где дорога шла близко к морю, иногда сметало целые участки. При необходимости люди клали бревна в глубокие места, чтобы мы могли без особых проблем проехать по ним.


День был ясный. Небо было невинно-синим, а море спокойным. Но пляжи были похожи на кладбища лодок, а дома на побережье в основном были полностью разрушены. От первого большого здания, которое мы миновали, старого отеля Poinciana, осталось только много обломков. Там мальчики Ноя выпрыгнули из машины, чтобы посмотреть на катастрофу и поискать ценные останки под завалами. Старая деревня впереди представляла собой печальное зрелище. Люди бесцельно ходили по завалам, иногда что-то поднимали, затем роняли и шли дальше.


Старая крепость на холме, выдержавшая столько штормов, выдержала и этот удар.


Правительственная площадь по-прежнему выглядела неплохо, за исключением того, что ни одно окно не было целым, а дорога была завалена мусором. Солдаты в этом районе были безоружны и ходили, как ошеломленные роботы. В деловом районе несколько солдат убирали завалы под руководством младших офицеров. Они наблюдали за нами, пока мы проезжали мимо, но не пытались нас остановить. Теперь, когда полковник был мертв, они, по-видимому, оказались в вакууме власти. В отеле Sawyer Grand LaClare изящные высокие деревья, украшавшие лужайки, были сломаны, как ветки. Они были разбросаны тут и там. В гавани несколько лодок плавали заполненные водой. Вода была грязного цвета. Белый пляж превратился в руины из разрушенных шезлонгов и зонтиков. Рядом с гостиницей не было солдат.


Я подъехал к главному входу. Мы вошли с оружием наготове. Я принял во внимание, что Джерома, могли охранять несколько солдат в качестве почетного караула. Я должен это учесть. Но это было не так. Зал был пуст, как и казино.


"Может быть, в логове Чипа?" - вслух подумала Митзи. Мы пошли туда. За кассой, конечно, не было черного охранника. К моему удивлению, электрический замок все еще работал. Мы пошли дальше. По-прежнему никого не видно. Мы открыли дверь в офис Каполлы кнопкой на панели управления. Джерома там не было, но деньги лежали. Рядом со мной я услышал глубокий вздох облегчения. Митзи провела языком по губам, увидев стопки банкнот.


«Мальчики в Майами будут рады это услышать», - сказала она. «Я думаю, что отель Sawyer скоро откроется».


"Но где тело Джерома?" - нетерпеливо спросил я. Мне нужны были отпечатки пальцев. Митзи предложила мне взглянуть в квартиру на крыше.


«Иди, Ник. Я оставлю деньги здесь. Все еще может случиться, и я бы не хотела, чтобы эти деньги исчезли в самый последний момент ».


«Мне не хочется оставлять тебя здесь одну», - сказал я ей. «В таких ситуациях этот город, должно быть, кишит мародерами».


Она скривила губы. «Дверь можно запереть изнутри, а открыть можно только из холла. Здесь почти так же безопасно, как в хранилище. Вы знаете, как работает пульт управления лифтом?


Я знал это. Я внимательно посмотрел, как она это сделала, когда мы впервые использовали его вместе. Я почти не почувствовал, как остановился лифт, но когда двери открылись, я ступил на толстый ковер верхнего этажа.


Движение было слишком быстрым. Рука с револьвером ударила мне в голову. Я рефлекторно наклонился, но меня ударили. Моя рука на мгновение была парализована. Мой пистолет упал на землю, и я не мог согнуть локоть, чтобы схватить Люгер.


Я отпрыгнул и схватился левой рукой за запястье человека, державшего револьвер: это был Джером.


Значит, он не умер. У него была рана на лбу. Он, вероятно, какое-то время отсутствовал, но теперь его мышцы были полностью целы. И он мог драться почти так же хорошо, как и я. Он знал все эти уловки.


В то время как моя правая рука была все еще бессильна, а я сжимал его запястье левой, он ударил меня кулаком по подбородку, а затем сразу же ударил меня коленом в пах. Я съежился от боли. Но мне нужно было держать этот револьвер подальше от себя. Я сначала напряг мышцы, а затем внезапно упал на пол. В ответ он ослабил хватку. Я встал на колени. Он вырвал запястье и попытался прицелиться из револьвера. Я уткнулся зубами в его ногу и продолжал кусать. Он закричал от боли и согнулся пополам над моей спиной. Револьвер упал на землю. Я снова укусил. Он закричал, и я почувствовал, как по его штанам течет теплая кровь. Потом мои пальцы нашли револьвер. Я вскочил на ноги, вскинул его, упал на одно колено и выстрелил в Джерома.


Я массировал правую руку, пока не почувствовал, что сила возвращается. Затем я затащил труп в лифт. У меня не было времени снимать отпечатки пальцев. Отрезать пальцы с помощью Хьюго, моего стилета, было быстрее. Я связал их носовым платком и положил в карман.


Когда я вошел на первый этаж, я с удивлением обнаружил, что Митзи все еще там. Когда я позвонил ей через домофон, она открыла дверь изнутри. "Вы нашли его?"


'Да я нашел его.'


«Ник, я подумала. Давай возьмем грузовик и доставим деньги Ною, там будет безопасно ».


'Хороший. Подожди здесь, пока я отведу грузовик в гараж ».


Я взял грузовик, мы положили деньги под брезент и поехали обратно в сторону холмов.


Мы были почти у крепости недалеко от столицы, когда с противоположной стороны подъехал джип и заблокировал дорогу прямо перед нами. Полковник в русской форме вылез из машины и вытащил револьвер. Он что-то нам кричал. «Было приказано, чтобы на улицу не допускались никакие транспортные средства. Разве ты не знаешь… »Затем он увидел рыжие волосы Митзи, и что-то начал подозревать. 'Кто ты? Что ты делаешь в этом грузовике?


Я достал автомат и выстрелил в него. После того, как я избавился от офицера и водителя джипа, я поехал на газу по дороге. Вот почему мы нигде на острове не видели старших офицеров. Прямо сейчас они сидели в форте и слушали новые приказы. Порт-оф-Спейн находился под законами войны иностранной державы!


Когда мы были на некотором расстоянии от города, мы столкнулись с Ноем и его людьми. С Ноем впереди и Флемингом в деревянном паланкине они двигались в нашу сторону.


Я зарычал и нажал на педаль тормоза. Как мог Флеминг убедить старика сделать такое? Бог знает, сколько иностранных войск на острове. Я выскочил из машины и подошел к Ною. Я обнаружил, что больше не могу контролировать свой голос с помощью гнева. Я даже начал на него кричать, но он не думал о возвращении. Я описал ситуацию в городе, захват власти. Никакой реакции!


«Теперь, когда Джером мертв, люди восстанут», - сказал он. «Они поддержат президента Флеминга».


Каким образом? С мачете? Мачете против пулеметов? Ной обошел меня и величаво пошел дальше. Племя последовало за ним, проплыв мимо грузовика. Они пели и играли музыку на своих деревянных барабанах. Я прыгнул в машину и начал поворачивать грузовик. Но Митзи ухватилась за руль.


«Мы не вернемся с этим грузом, дорогой. Это надо везти в гору, даже если мне придется делать это одной ».


Женщина. Что ж, ее нанял Хоук только в случае с Флемингом. Если она настаивает на том, чтобы ее убили, и решила, что посетит своих друзей из мафии, чтобы хотя бы получить деньги, я вряд ли мог бы ее винить. По крайней мере, ее жизнь будет сохранена. Я выскочил из грузовика и побежал к Флемингу во главе шествия.


По мере того как мы продолжали идти, я заметил, что улюлюканье позади нас стало громче. Оглянувшись, я понял, почему. Все больше и больше людей, которые, казалось, появлялись из ниоткуда, присоединялись к нам из джунглей.


Жители старой деревни выходили из лесов, как зубы дракона. Человеческие реки текли с холмов. Нас встретили жители столицы.


Затем случилось что-то безумное. Местная армия вышла из форта не для того, чтобы атаковать нас, а чтобы присоединиться к нам. Начали стрелять в сторону крепости.


Тогда я понял. Солдаты Джерома стояли за ним, пока не узнали, что он на самом деле задумал, пока русские не сказали это им. Теперь они совершили революцию. Солдаты с народом выступили за Флеминга. И к солдатам присоединились офицеры, которые в душе были за Флеминга. Люди, которые были за кубинцев, и горстка русских советников теперь были заперты в крепости и окружены массой народа и солдат. И множество людей теперь не знают страха.


Крича, размахивая ножами, туземцы последовали за атакующими вооруженными солдатами. Многие пострадали. Но еще многие начали штурмовать стены крепости. Они сражались до тех пор, пока не прекратилась стрельба из крепости. На это ушло не больше получаса. Люди, которые вошли через окна и через стены, хлынули через ворота. Среди них не было ни кубинцев, ни русских «советников».


Военные сформировали строй и двинулись туда, где Флеминг наблюдал за битвой. Они отсалютовали и вручили винтовку в знак верности. Я знал, что доставил Флеминга туда, где его хотели видеть мое правительство.


## Глава 15


Ни один самолет в аэропорту не смог взлететь. В гавани было только одно судно, готовое к отплытию. Все иностранные пилоты, офицеры и «советники» были доставлены на борт и покинули страну как нежеланные иностранцы.


Флеминг начал эффективную уборку. Племя Ноя снова ушло в крепость. Семья Хаммондов пригласила Флеминга приехать и жить во дворце. Они уедут, как только аэропорт снова откроется для нормального движения.


Митзи отправила курьера с запиской. Если бы я хотел попросить Дэйви рассказать мальчикам в Майами, где она была, и что она останется там, пока не получит дальнейшие приказы.


«Тара Сойер была похоронена на прекрасных церемониальных похоронах»; она написала. «Она покоится в мраморе где-то в катакомбах».


Я остался еще на неделю, чтобы помочь Флемингу, если понадобится. Но больше никаких проблем не было, и моя помощь ему не понадобилась. Это был своего рода отпуск.


Когда я вернулся в Вашингтон, Сойер разглагольствовал перед Хоуком о смерти своей дочери. Он потребовал, чтобы ее похоронили дома. Я еще не сообщил ему о судьбе Тары. Хоук позволил мне разобраться в проблеме.


Я пытался успокоить Сойера и рассказал про подвиги Тары. Я указал ему на огромную благодарность туземцев и увидел, что часть гнева и печали Сойера превратилась в гордость.


Я не рассказал ему о Митзи. Нет смысла начинать войну между ним и мафией. Если девушка хотела снять верхний слой крема, я думала, она это заслужила. Томас Сойер мог легко оплатить реконструкцию за счет прибыли своей компании, и, возможно, теперь Митзи могла бы уйти из бизнеса и жить спокойной жизнью.


Я рассказал им обоим о Ное. Хоук посмотрел на меня, как будто никогда раньше не слышал этого имени, но Сойер, казалось, был очень впечатлен историями, которые я рассказывал о нем.


Когда мы с Хоуком остались одни, я поставил банку с пальцами Джерома стол. Хоук посмотрел на нее, как на банку с арахисовым маслом. Затем широким жестом я положил рядом с ней записку Митзи Гарднер. Он посмотрел на нее, а затем посмотрел на меня. Я не видел, чтобы под пергаментной кожей шевельнулся ни один мускул. Он даже не моргнул.


'Мне нравится твоя работа.'- Это был его обычный деловой тон. «Я жду вашего отчета».


Я начал с мелочей. Стюардесса; - Я был уверен, что Джером убил ее, но мы все еще могли это проверить. Тюрьма, которую Флеминг должен был проинспектировать. Подземелья, которые он хотел превратить в лаборатории для университета. Затем с равнодушным лицом я дал хронологический обзор деятельности Ноя.


«Он знал об урагане всё за два часа до этого», - сказал я Хоуку. «Достаточно времени, чтобы показать, что он не боится, и дать полное представление. Интересно, почему остальная часть острова была застигнута врасплох, так что они не смогли вовремя доставить свои корабли и самолеты в безопасное место. Могу я позвонить по телефону? '


Это было возможно. Я позвонил в бюро погоды, и меня связали с одним из моих друзей, который там работает. «Джим, когда ты получил предупреждение об урагане на прошлой неделе?»


На другом конце было что-то похожее на проклятие. «Черт побери, Ник, слишком поздно, чтобы что-либо спасти. Спутник не видел его, пока он не пролетел над Гранд-Лаклэр. К тому времени, как мы получили предупреждение, все было кончено. Мы никогда не видели так быстро наступающего урагана. И это в феврале! Даже Ной не предупредил нас заранее ».


Я думал, что схожу с ума. "Что вы знаете о Ное?"


«Он наш наблюдатель в этом районе. N.O.A.H. (Ной) это его кодовые буквы. Он чертовски хорош. Обычно он предсказывает погоду так же быстро, как и мы. Как так? Звучит немного странно.


'Ной .. . ничего такого. Спасибо.'


Я повесил трубку. Хоук положил другую. Его голос казался мрачным. «Если бы он сообщил об этом вовремя, он мог бы предотвратить большой ущерб. Было бы спасено много жизней ».


«И остров попал в руки нашего старшего брата на другой стороне океана», - добавил я.


Я молча вышел из офиса и тихонько закрыл за собой дверь. Метеорологический спутник постоянно фотографирует большие участки океана. И этот сумасшедший ураган не сфотографировали, пока он не обрушился на побережье острова. Раньше спутник не видел шторма?


Я закурил сигарету и постарался больше не думать об этом. Я выбросил сигарету. Эта работа начинала делать меня дряхлым?


* * *


О книге:


Есть много способов убить человека ... Китайские ассасины предпочитают нож, другие убивают голыми руками.


Американские мафиози любят револьверы большого калибра, русские убийцы используют динамит.


Однако есть только один человек, который может практиковать все способы убийства. Его зовут Киллмастер !!!


На этот раз Нику Картеру придется использовать все свои умения, чтобы расправиться с мясниками, которых он встречает на пути к «Кремлевскому досье».


Картер Ник


Испанская связь


Ник Картер


Испанская связь


Посвящается сотрудникам секретной службы Соединенных Штатов Америки


Первая глава


Это был Хоук, и он был изворотливым. У него не было большой практики в этом, и он бы не преуспел в этом, даже если бы был в отличной форме.


"Ты катаешься на лыжах, N3?" он спросил меня по телефону.


«Конечно, я катаюсь на лыжах. И очень хорошо, если можно так сказать»


«Собирайте лыжи. Вы собираетесь в Испанию».


«В Испании сложно кататься на лыжах, - сказал я. "Нет снега"


«Поправка. Сьерра-Невада. Перевод. Заснеженные горы».


"Ну, может быть, время от времени идет снег ..."


«У тебя будет компаньон».


"Также лыжник?"


«Совершенно верно. Также эксперт по наркобизнесу. Взят в аренду в Управлении по борьбе с наркотиками Казначейства».


"Снежная птица?"


«Очень забавно. Вы оба будете встречать вечеринку на горнолыжном курорте в Сьерра-Неваде».


"Называется…?"


"Sol y Nieve".


«Перевод:« солнце и снег / Нет, сэр. Я имею в виду, кто вечеринка? »


«Сообщу вам позже. А пока вылетайте из Сан-Диего в Энсенаду».


"Энсенада?"


«Маленький рыбацкий городок в Нижней Калифорнии».


«Я знаю, что это такое, и я знаю, где это. Я даже знаю его особый запах. Какое отношение имеет город в пустыне к лыжным гонкам?»


«Вы встретите там агента Казначейства».


"Ах."


«Будьте с ней вежливы. Нам нужен ее опыт».


"Ее?" В моих нервных центрах зазвенели колокольчики.


"Ее."


«Что это? Я должна быть няней для наркоманов?»


«Вы должны увидеть, что встреча состоится».


"Встреча?"


«Между ней и одним из звеньев цепи Турция-Корсика-Калифорния. Он хочет петь. Я хочу услышать музыку до того, как ему перережут горло».


"Сэр, иногда вы ..."


«Не говори этого! Адрес - Ла Каса Верде. Спроси Хуану Риверу».


"А потом?"


«Привези ее с собой в Вашингтон».


"Когда?"


«На следующем самолете из Энсенады».


"Правильно." Он не видел моего сжатого кулака.


"Николай!" вздохнул Хоук. Он подозревает меня в легкомыслии.


Я повесил трубку. После закрытия дела на Филиппинах, от которого пахло перезрелыми кокосами, я вылетел в Сан-Диего с Гавайев всего два дня назад. Я только начинал избавляться от перегибов в мышцах и от напряжения в психике. Убивать никогда не бывает приятно, я превысил свою квоту в П.И.


Лучше всего выбросить все это из виду, из головы - с помощью стайки красивых звездочек в Сан-Диего для съемок телесериала. Но сейчас…


Я позвонил клерку, сообщив ему о моем самом прискорбном изменении в планах, и попросил, чтобы он подготовил мой счет. Затем я позвонил в аэропорт и узнал, что следующий самолет в Энсенаду вылетит через полтора часа.


Если я прерву свой остроконечный душ, я просто смогу это сделать.


* * *


Нижняя Калифорния - это хвост, свисающий с собственно Калифорнии. Похоже, никто не знал, что с этим делать. В течение многих лет это было предметом споров между США и Мексикой. После многих месяцев торга из-за владения пустынной полосой мексиканцы наконец уступили и согласились ее забрать.


Я откинулся на спинку сиденья и проспал всю дорогу до маленького аэропорта на грязной полосе возле крошечной рыбацкой деревушки под названием Энсенада. Слово на самом деле означает «залив» или «небольшой ручей», если вы увлекаетесь интересными мелочами.


Когда я вышел из самолета на яркий солнечный свет, яркость была настолько сильной, что я надел солнцезащитные очки.


Новое такси «Мустанг» стояло у дверей операционной башни, и я позвал водителя, чтобы он отвез его в город. Пройдя через покрытые колеями дороги, саванны, заросшие полынью и жирным лесом, мы наконец выехали на главную улицу города.


La Casa Verde - который должен был быть зеленого цвета, если мой испанский все еще подходит, но на самом деле был своего рода исчезающим пастельным лаймом - находился в конце провисшего блока, где он лежал, загорая, как ящерица на камне.


Я вылез из такси, взял сумку и прошел в вестибюль. После яркого солнечного света в мотеле было кромешной тьмы, но я видел, как усатый юноша делал вид, будто интересуется моим прибытием. Я махнул ему рукой и снял трубку домашнего телефона.


«Дига». Это была девушка у какого-то миниатюрного коммутатора.


"Не могли бы вы связать меня с сеньоритой Хуаной Риверой?"


"О да." Раздался щелчок и длинное кольцо.


«Дига». Это была другая девушка.


"Хуана Ривера?"


«Си».


"Вы говорите на английском?"


Были колебания. "Джесс?"


Я закрыл глаза. Это должна была быть одна из таких миссий. Я покачал головой и произнес кодовую фразу, стараясь не чувствовать абсурд:


«Октябрь - восьмой месяц в году».


«Прошу прощения? Ах да! Тогда яблоки спелые».


«Хорошая девочка! Это Джордж Пибоди». Это было мое текущее имя прикрытия, и Хоук не просил меня его изменить. Так что я все еще был Джорджем Пибоди.


«О, сеньор Пибоди». Я был рад услышать, что акцент исчез. "Где ты?"


«Я в вестибюле», - сказал я. "Должен ли я подойти?"


"Нет нет!" - быстро сказала она. «Я буду внизу».


«В баре», - вздохнул я, глядя в очень темный конец вестибюля, где мужчина за стойкой вытирал очки.


Я повернулся и направился к затемненному бару. Бармен посмотрел на меня. "Сеньор?"


«Писко сауэр», - сказал я.


Он кивнул


и повернулся, чтобы сделать это.


Я чувствовал, как тяжелый воздух мягко движется позади меня, донося до меня аромат свежих лимонов. Я обернулся и увидел стройную, темноглазую, темноволосую девушку лет двадцати пяти, с почти люминесцентной бледно-белой кожей, которая свойственна кувшинкам.


«Джордж», - сказала она по-испански. Это было похоже на «Хор-хэй».


"Хуана?" - сказал я, правильно произнеся его на полпути между «h» и «w».


Она протянула руку. Я возьму это. Затем я указал на столик у стены.


Мы подошли. Она была изящной, чистой и очень женственной. Ее тело было гибким и красивой формы. Ее ноги тоже. "Старый добрый Ястреб!" Я подумал. Как нехарактерно для него!


Мы сели.


Она заказала чай со льдом, устроилась в кресле и наклонилась вперед, ее глаза сияли. "Теперь. Что все это значит?"


Я покачал головой. «Понятия не имею. Мой начальник в Вашингтоне проинструктирует нас».


"Когда?"


"Сегодня ночью."


Ее лицо было пустым. «Но это означает, что нас сегодня здесь не будет»


"Es verdad".


Ее рот приоткрылся. «Тогда не будет времени для…» Она резко закрыла рот.


"Что, Хуана?"


Ее лицо было розовым. "Мне он olvidado".


«У тебя короткая память», - сказал я и допил свой писко сауэр. «Прекрасный aguardiente», - подумал я. Когда-нибудь мне придется посетить Писко, Перу.


Я встал. «Собирай чемоданы, Хуана. Мы вылетаем следующим рейсом отсюда».


«Но ты должен кое-что знать о миссии…»


«Наркотики», - сказал я.


«Конечно, я о наркотиках»


«И Средиземное море. Мы едем в Испанию».


Ее рот образовал букву «о».


"Кататься на лыжах."


Она пила чай со льдом. "Не могли бы вы повторить это?"


Я так и сделал.


Потом она обманула меня. Ее глаза загорелись. «Ах! Конечно, Сьерра-Невада! Там, недалеко от Гранады, есть первоклассный горнолыжный курорт».


Я смотрел.


"Можешь ли ты кататься на лыжах?" она спросила меня.


Это был день для этого вопроса. "Да ты?"


«Очень хорошо», - безмятежно ответила она.


«И скромно», - подумал я. Я тихо сказал: «Мы будем баловаться».


Бармен наблюдал за мной. Я подмигнул Хуане, и она подмигнула в ответ. Она была красивой, изысканной, достижимой.


* * *


Когда мы вышли наружу, вспышка света, отражавшаяся от ствола винтовки, привлекла мой взгляд к черной дыре на его конце. Этот человек лежал плашмя на крыше из горячего толя через дорогу, и я знал, что он сосредоточил меня в центре прицела его прицела.


На мгновение я замер. Затем я отшвырнул Хуану в сторону и нырнул в противоположном направлении, к укрытию дверного проема. Выстрел прокатился по улице.


"Держись!" Я крикнул ей.


«Но Ник…»


"Тихий!" - прошипел я.


Я быстро встал и побежал к окну вестибюля. Прикрывшись, я выглянул в окно. Я снова поймал блеск ствола винтовки. Мужчина все еще был на крыше галантерейного магазина.


Когда я подошел к своему ружью, он поднял винтовку и снова выстрелил. Пуля вонзилась в деревянную конструкцию прямо над головой Хуаны. Теперь она ползла обратно в дверной проем. "Умница!" Я думал.


Когда я снова поднял глаза, мужчина исчез.


Я слышал бегающие ноги. Я заглянул в пыльное окно и увидел человека в черном костюме, выходящего из магазина на улице и смотрящего вверх на то место, где нас поджидал снайпер.


Я выбежал из отеля, махнув Хуане, чтобы она оставалась внутри, и поднялся по лестнице галантерейного магазина по два на верхний этаж.


Я опоздал. Он ушел.


На крыше ничего не осталось, кроме множества мексиканских окурков и сомбреро, купленного двумя днями ранее в магазине внизу.


«Иностранец», - сказал владелец магазина, мужчина с толстым животом и улыбающимся лицом. Гонсалес.


"Турист?"


"Да".


"Вы можете описать его?"


Гонсалес пожал плечами. «Примерно твоего роста. Каштановые волосы. Карие глаза. Худой мужчина. Нервный».


Это все.


Я отвел Хуану в сторону в вестибюле отеля, пока мы ждали, когда такси заберет нас и отвезет в аэропорт.


«Он был здесь два дня назад», - сказал я ей.


"Так?"


"Как давно ты здесь?"


Тур."


"Думаешь, он понял, кто ты?"


Ее глаза сузились. Она восприняла это как оскорбление. Она была латинкой, красива и полна огня. "Я так не думаю!" - возмущенно сказала она.


Я не считал это оскорблением.


«Над чем вы работали до того, как с вами связались по поводу этого задания?»


«Капля наркотика».


"Разбить это?"


Она кивнула, опустив глаза.


"Все это?"


"Да." Ее подбородок вызывающе вздернулся.


"Один ушел?"


«Может быть, и так», - уклончиво сказала она.


Я повернулся и выглянул в дверной проем наверху галантерейного магазина.


«Да», - согласился я. «Я думаю, может быть так».


Ее лицо скривилось от ярости.


Я схватил ее за локоть. Такси приехало. Счастливчик Ник. Спасено компанией Ensenada Taxicab.


«Пойдем, Хуана. Следующая остановка, Вашингтон, округ Колумбия».


Очень авторитарный. Очень властно.


Она кротко забралась в такси, сверкая красивым кусочком бедра. Но я этого почти не заметил.


Два


Хоук сидел за консолью панели управления кинозалом AXE, нажимая кнопки и настраивая диски. Одна кнопка для звука. Одна пуговица для лент. Одна кнопка для пленки 16 мм. Одна кнопка для прямой трансляции. Одна кнопка для старого черно-белого фильма.


Одна кнопка для слайдов. Или, если вы хотите дать отдых глазам, одну кнопку для мягкого женского голоса, озвучивающего оценки интеллекта.


Разговор до этого момента был обычной болтовней. Я стер все это из головы. Я только помню, что мог воспринимать и действительно воспринимал Хуану Риверу визуально. Однако что-то в ее мыслях казалось заранее обусловленным, предварительно протестированным и бесплодным.


Но она была красива, и мне нравятся красивые женщины. Я подумал: «Если бы я только мог стереть ее голос, как Хоук может стереть запись, которую он не хотел слышать».


Свет полностью погас, и перед нами была картинка на экране, которая волшебным образом появилась на стене.


«Энрико Корелли», - произнес мягкий женский голос поверх картинки, промелькнувшей на экране. Это была неподвижная фотография, сделанная лет пятнадцать назад и взорванная из мельчайшей части какой-то более крупной фотографии. Фоновой сценой была ротонда Ватикана.


«Сфотографировано примерно в 1954 году», - продолжил голос. «Это последняя сохранившаяся фотография Корелли. Остальные его фотографии были куплены за большие деньги. Расследование не может доказать, что деньги поступают из казны мафии. Но это то, во что верят».


Я долго и внимательно посмотрел на фотографию. Лицо почти ничем не отличало от другого. Черты лица были вполне обычными: темные волосы, твердый подбородок, форма лица без различия. Я запомнил его как можно лучше, но поскольку он был взорван так много раз из такого маленького кусочка зернистой пленки, там не было почти ни на чем, на чем я мог бы сосредоточиться.


На экране мелькнула карта. Это была карта Корсики. Город Басрия был очерчен кругом.


«Установлено, что Энрико Корелли живет здесь, в пригороде Басрии, на Корсике, на вилле, построенной в наполеоновскую эпоху. У него есть штат из десятка слуг и двух телохранителей. Он живет с женщиной по имени Тина Бергсон.


«Корелли сейчас сорок пять лет. Он работал на итальянское правительство в Риме, но был уволен через несколько месяцев. Он был недолго женат, но его жена умерла от пневмонии, когда Корелли не работал. С отвращением он начал работать на членов шайки фальсификаторов и воров - изгнанников из Соединенных Штатов, которые родились на Сицилии и были членами мафии в Нью-Йорке и Чикаго. Он стал хорошим силовиком и очень хорошим бизнесмен для них. Когда была создана сеть аптек, он был одним из первых людей, которые открыли точку потока недалеко от Неаполя.


«Сеть наркотиков процветала в 1960-х, и к концу этого времени Корелли стал ключевой фигурой во всей цепочке мафии.


«С тех пор у него были разные любовницы. Одна пыталась убить его, когда он бросил ее ради другой женщины. Позже ее нашли утонувшей в Неаполитанском заливе».


Карта исчезла, и роскошная яхта длиной около 180 футов заполнила экран красивым цветным слайдом.


«Это прогулочная яхта Корелли, Lysistrata. Она плавает под флагом Франции. Корелли считает себя гражданином Корсики, хотя он родился в Милане».


Теперь на экране появилась картинка большой виллы.


«Дом Корелли. Хотя у него всего два телохранителя, которые охраняют его, его поместье постоянно патрулирует полдюжины боевиков».


Вспыхнула новая картинка. В траве лежало тело. В него стреляли несколько раз. Труп был неузнаваем, но по внешнему виду останков я решил, что пули, которые попали в него, были пустышками - обычными пулями, разрезанными на острие буквы X. Пули думдум превращают грибы в разрез, разрушая форму, когда попадают в цель .


«Это был агент Франции по имени Эмиль Ференк. Он пытался проникнуть на виллу Корелли, как называется поместье. По-видимому, он был обнаружен патрулями и убит».


Затем на экране появилась картина безлюдной, похожей на пустыню сельской местности. Объектив приблизился к фигуре, стоящей возле величественного тополя Ломбардии, единственного дерева любого размера в поле зрения. По мере того, как фигура росла, можно было увидеть, что человек неопределенного возраста, но довольно высокий и крепко сложенный. Лицо было в тени.


"Энрико Корелли. Это самое близкое изображение, которое кому-либо удавалось сфотографировать за последние десять лет. Снимок был сделан с помощью телескопического объектива с безопасной точки обзора на противоположном холме. Хотя лицо неотличимо, тело человека можно увидеть четко . По компьютерным оценкам, его вес составлял около 182, рост - 6 футов, стояла прямая, а здоровье - отличное ".


Экран потемнел. Затем запустили кинофильм. Это была сцена на пляже, возможно, на Французской Ривьере. Потрясающая блондинка в миниатюрном бикини шествовала по песку, раскачивая бедрами, и длинные светлые волосы развевались по плечам. На мгновение она остановилась и повернулась, как будто кто-то с ней заговорил. Она посмотрела в камеру и улыбнулась.


"Тина Бергсон. Ей двадцать три года. Родилась в Швеции, она переехала в Рим, где у нее была краткая, но неудачная кинокарьера.


Затем, два года назад, она переехала в Швейцарию, где участвовала в манипуляциях с деньгами, по-видимому, в интересах мафии или какой-то организации вроде мафии. Ее поймали, но до суда так и не привели. Говорят, что большая часть денег перешла из рук в руки, чтобы помочь ей сбежать от швейцарских властей.


Вскоре после этого она оказалась в доме Энрико Корелли. Корелли не женился на ней, но она его постоянная спутница. Она говорит на шведском, французском, итальянском и испанском языках, а также на английском языке. Ее IQ, как говорят, составляет 145 по результатам фактического теста, сделанного, когда она заполнила заявление о приеме на работу в швейцарский банк. Она отличная лыжница ».


В кинокартине она теперь мелькает на лыжах по склону. Я должен был признать, что она была очень хороша. Неудивительно, что ей хотелось провести зимние месяцы у горнолыжного склона; казалось, она любила спорт.


На экране появилась другая карта. Он показал мир на проекции Меркатора с линией, идущей от Ближнего Востока до Турции, от Турции до Сицилии, от Сицилии до Корсики, до Ривьеры, обратно на Корсику, а затем до Португалии, оттуда на Кубу. , затем в Центральную Мексику и затем в Сан-Диего в Калифорнии.


Цепочка лекарств.


"За последние несколько лет в основной цепочке поставок наркотиков произошло много изменений. Как правило, тяжелые наркотики начинаются с Востока и попадают на запад через Средиземное море, где они обрабатываются. Контроль над этой цепочкой закреплен на Корсике, остановка просто перед важнейшей обработкой на Ривьере. Затем наркотики возвращаются на Корсику и далее на Кубу через одну из трех остановок: Португалия, Марокко или Алжир ».


Новая карта. Он снова показал Корсику.


«Из этой области линии распределения простираются обратно на Ближний Восток и далее к конечному пункту назначения на Западе. Деньги с Запада поступают сюда, где они затем распределяются между звеньями в цепи».


Объектив нацелился на карту, показывая поместье Корелли в пригороде Басрии, обведенное кружком.


"Рико Корелли - человек, который контролирует цепь. Он получает приказы с Сицилии, где заместитель мафиози контролирует восточную половину цепи. Дон на западе контролирует остальную часть цепи, плюс распространение."


Изображение погасло, и загорелся свет.


Некоторое время мы сидели молча.


Хоук прочистил горло "Ну?"


«Интересно», - сказал я.


«Академический», - сказала Хуана.


«Я согласен с ней», - продолжил я.


Хоук нахмурился. «Это просто брифинг».


"А что насчет Корелли?" - спросила Хуана.


Хоук закрыл глаза и покачнулся в удобном вращающемся кресле.


«Мафиози стали недовольны прибылью от программы по наркотикам», - наконец сказал Хоук. «Шесть месяцев назад они начали посылать людей изнутри, чтобы проверить систему сети. Корелли взял значительную сумму - слишком много, по словам Дона США. Но сицилийский секундант не мог придумать способа исправить ситуацию. На собрании было решено, что Корелли должен будет уйти. Один человек был отправлен, чтобы ударить его, но он исчез из поля зрения. Вы видели, что случилось с так называемым окопным агентом, который пытался проникнуть в поместье.


«Тогда мафиози капо решили напасть на Корелли через Тину Бергсон. Детектив, утверждающий, что он из Швейцарии, пытался арестовать ее однажды в Басрии по старому швейцарскому обвинению. Но один из телохранителей Корелли вмешался и спас Тину. Затем он доставил детектива к близлежащий пляж, связали его и позволили дождаться прилива, чтобы утонуть. Человек сбежал и покинул Корсику, чтобы никогда не вернуться ».


Я поднял руку.


"Ник?"


"Откуда мы все это знаем?"


«Корелли сказал нам».


"Напрямую?"


Хоук вздохнул. «У нас есть человек, близкий к Корелли, хотя он никогда его не видел. Корелли выдал информацию по собственной инициативе».


"Почему?" - спросила Хуана.


«Он сказал, что хочет уйти навсегда».


"Чтобы спасти себя и девушку?" Я спросил.


"Совершенно верно. И получить убежище в Штатах".


"В свою очередь для…?"


«Вся командная линия, правильная цепочка и то, как она работает».


"Откуда мы знаем, что это не уловка?" Я спросил.


«Мы не делаем». Хоук лениво открыл глаза. «Вот где вы входите». Он повернулся к Хуане.


Она кивнула.


«Обладая своим опытом, вы должны выяснить, говорит ли Корелли нам правду - или ведет нас по садовой дорожке».


Я вздохнул. Иногда дикция Хока безнадежно викторианская.


Хуана не обращала внимания на слова. "Я узнаю."


"Что-нибудь было настроено?" Я спросил.


«Предстоит встреча в Sol y Nieve. На горнолыжном курорте в Испании. Я вам об этом говорил?»


"Кратко"


Хоук откинулся назад. «Каждый год Тина Бергсон ходит на этот горнолыжный курорт, а Корелли ходит с ней. Они проводят там около месяца».


"Он идет туда как Рико Корелли?"


«Нет. Мы не знаем, какое имя он использует. Но мы знаем, что они всегда ходят. И Корелли хочет встретиться там».


«Это может быть подстава», - пробормотала я.


«Конечно, - сказал Хоук. «Вот почему ты здесь, Ник. Вот почему на фото AX».


«В ожидании удара».


Он кивнул. «Предположим, мафиози знали о планах Корелли. Разве они не хотели бы, получить нашего силовика номер один


и нашего эксперта по наркотикам номер один? "


Я потер подбородок. "Как мы установим контакт?"


Хок сказал: «У нас есть мужчина в Малаге. У него есть мальчик в Sol y Nieve. К нему подойдут телохранители Корелли. Вы встретите нашего человека в Малаге, и он назначит встречу с мальчиком на курорте. Затем вы встретитесь с Корелли лицом к лицу ".


Я кивнул. "А потом?"


"Тогда мисс Ривера вступит во владение *


"Вы подготовили наши паспорта?"


«У AX Identification есть документы. Вы все еще будете Джорджем Пибоди, но теперь вы профессиональный фотограф».


«Сэр, я не могу управлять даже Брауни, тем более Hasselblad!»


«Эти камеры сегодня надежны! Кроме того, они хорошо научат вас основам. А вы, мисс Ривера, являетесь образцом фотографа. Все ваши бумаги сделаны. Сожгите их после того, как запомните свое прошлое».


"Я позирую обнаженной?" - спросила Хуана.


Хоук был шокирован. Его голубые глаза расширились. Он был последним из старых пуритан, полностью подавленным человеком в обществе, где сексуальная свобода является правилом. "Моя дорогая девочка!"


"Вы бы позировали в обнаженном виде?" - быстро спросил я.


«Конечно», - ответила она. «В профессиональном смысле. Когда я играю роль, я играю ее до упора».


Лицо Хоука изменило цвет. Он был очень красным. Он смотрел на свои руки в агонии смущения. «Если ты уже закончил», - вмешался он.


Я усмехнулся. "Продолжать."


«Я знаю, что вы не будете возражать, что мы создали ваше прикрытие как команда мужа и жены», - быстро сказал он, его глаза сияли.


"Сэр!" - воскликнул я.


«Мистер и миссис Джордж Пибоди из Миллерс-Фоллс, Миннесота».


"Я люблю это!" - мягко сказала Хуана.


"Я ненавижу это!" - прорычал я. «Это слишком надумано! И это вызывает осложнения!»


«Но это позволяет мисс Ривере действовать легче - если она должна». Лицо Хоука снова покраснело.


"Я не следую логике!" - огрызнулся я.


«Незамужняя женщина, девушка вроде мисс Ривера…»


"Я возмущена этим!" - перебила Хуана.


«… Было бы гораздо труднее быть, ох, преследуемым, скажем так, чем замужней женщиной. Видите?»


Я лежал лицом в песке. Я действительно видел извращенную логику.


Хоук повернулся к Хуане. "Вы одобряете?"


"Полностью." Она очаровательно улыбнулась.


Хоук удовлетворенно кивнул. Затем он взглянул на меня. "Есть недостатки?"


Будь он проклят! «Это выглядит надежным», - признал я. «Мы должны установить какой-то аварийный сигнал», - продолжил я. «Я имею в виду, на случай, если все развалится. Я хочу иметь возможность спасти Хуану и мою кожу, несмотря ни на что».


«У нас есть человек в Гранаде, всего в получасе езды от курорта. Малага проинформирует вас».


«Верно. Это должно покрыть это».


«Вы можете отправить любое закодированное сообщение, которое хотите, через гранаду».


«Хорошо», - сказал я. Я повернулся к Хуане. "У вас есть что обсудить?"


Она посмотрела на меня, а затем на Хока.


«Я думаю, что нет. Я в ваших руках, пока не встречусь с мистером Корелли. Тогда я займусь этим».


* * *


Я только что задремал, когда раздался резкий стук в запертую дверь, отделяющую мою комнату от комнаты Хуаны.


Я встал. "Да?"


"Ник!" прошептала она.


"Какая?"


"Окно."


Я повернулся. "Что насчет этого?"


«Посмотри на улицу».


Я потянулся за плечевой кобурой, свисающей со стойки кровати. Я подошел к окну, держась в тени и прижимаясь к стене. Откинув занавески стволом своего люгера, я вгляделся в темную улицу внизу.


Через дорогу стоял «кадиллак», единственная машина во всем квартале.


В нем сидел мужчина со стороны водителя, которая была ко мне. Затем, пока я смотрел, другой мужчина поспешил через улицу к «кадиллаку», коротко поговорил с водителем и забрался на заднее сиденье.


«Кэдди» завелась и быстро поехала по улице, свернув направо на углу.


Я вернулся к двери, разделяющей наши комнаты.


"Вы узнали его?" Я спросил ее.


«Да. Я видела, как он выходил из машины мгновение назад. Он посмотрел на мою комнату - или на вашу. Я увидел его лицо. А потом он поспешил в вестибюль отеля».


"Кто был он?"


«Я видел его в аэропорту Даллеса сегодня днем. Когда мы прилетели. У него был небольшой кожаный чемоданчик. Из тех, в которые можно положить оружие с оптическим прицелом».


«Хорошая девочка», - сказал я рассеянно.


Наступила пауза. "Что же нам теперь делать?"


«Иди спать», - сказал я. «По крайней мере, мы знаем, что они знают».


"Вы не собираетесь его искать?"


«В Вашингтоне? Это большой город».


"Ник!"


«Иди спать, Хуана». Я отошел от двери. "Сладкие Мечты."


Я слышал, как она ворчит себе под нос, а затем она отошла от двери. Мгновение или две спустя я услышал скрип кровати, когда она забралась внутрь и уселась.


Затем наступила тишина.


Я сидел у окна, смотрел, ждал. Но никто не пришел.


Три


Мы прошли низкие предгорья и приземлились на взлетно-посадочной полосе недалеко от Малаги. Таксист отвез нас в город через водоворот миниатюрных европейских автомобилей всех марок и форм.


Мы остановились в одном из главных отелей города, выходящем окнами на гавань Малаги. Было несколько торговых судов и прогулочных катеров, пришвартованных или стоящих на якоре возле ухоженных гаваней.


Хуана устала. Она заперлась в своей половине номера, вздремнула и приняла душ. Я немедленно отправился в конспиративный дом AXE.


Это был небольшой офис в доме в одном квартале


улицы и за углом.


«СТРОИТЕЛЬСТВО», - гласила табличка на двери. "СРС. РАМИРЕС И КЕЛЛИ"


Я постучал.


"Quién es?"


«Сеньор Пибоди».


«Си».


Дверь открылась. Это был Митч Келли.


"Привет, Келли, - сказал я.


«Привет, сеньор». Он усмехнулся и впустил меня. Затем, бросив взгляд вверх и вниз по темному старинному коридору, он осторожно запер дверь.


Я посмотрел на офис. Он был маленьким, с одним потрепанным столом, кучей старых картотечных шкафов и дверью, ведущей в туалет. За столом окно выходило на гавань и город Малага.


Келли хлопнула меня по спине. «Не видел тебя с тех пор, как узнал о деле "красных апельсинов", Ник».


Это произошло в Греции. "Пять лет назад, верно?"


«Верно. Ястреб сказал, что ты придешь».


Он открыл ящик и вынул прекрасный бинокль Bausch & Lomb 30x, который задумчиво взвесил в руке.


"У меня могут быть новости для вас".


"Ой?"


Он надел очки на глаза и повернулся, чтобы осмотреть гавань. Я понял, что он наблюдал за лодками, когда я постучал.


Келли руководил AXE в Малаге не менее трех лет. Его работа заключалась в том, чтобы знать, что и кто приезжает и уезжает из Малаги.


Я смотрел через его плечо. Он изучал прогулочную пристань в центре гавани. Он казался особенно заинтересованным в большой яхте, стоявшей на якоре где-то посередине.


«Вот и все, - сказал он. «Это« Лисистрата ». Яхта Корелли».


Я вспомнил фотографию, которую видел в штаб-квартире AXE.


Он протянул мне бинокль. Я сфокусировал его. Он был превосходен; Я очень хорошо видел яхту. Несколько членов экипажа суетились на палубе. На борту все было тихо и спокойно. Я мог видеть ряд кают на главной палубе с двумя рядами иллюминаторов, что означало, что каюты располагались на двух палубах ниже.


Это была большая, красивая прогулочная яхта. На корме развевался флаг Франции.


Митч Келли сел за свой стол и зашуршал бумагой. Я знал, что он хотел, чтобы я обратил внимание на то, что он говорил. Собираясь отдать очки, я увидел, как кто-то в свитере и брюках вышел из главной каюты на палубу. Это была женщина с длинными светлыми волосами. Она была очень грудастой и с тонкой талией, а плотно прилегающие брюки, очерчивающие ее бедра и бедра, не оставляли ничего для воображения. Под этими голубыми брюками у нее были хорошие ноги. Ее кожа была светлой и гладкой, а глаза голубыми. Выйдя на солнечный свет, она надела темные очки и рассеянно поставила их на место.


«Тина Бергсон», - сказал я вслух.


Келли вытянул шею и выглянул в окно, щурясь от солнечного света на воде. "Да уж."


«Совершенная девочка», - заметил я.


«Еще одна особенность Ника Картера», - фыркнула Келли. "Как вы справляетесь?"


«Я просто делаю то, что говорит человек в Вашингтоне», - пробормотал я.


«Это пришло вчера», - сказала Келли, снова тряся бумагой.


Я оторвал взгляд от стройных плеч и груди Тины Бергсон, укрытых свитером, и неохотно опустил бинокль. Келли поднял его, повернул стул и сфокусировала их на Тине Бергсон, пока я читал напечатанную информацию.


КЕЛЛИ. РАМИРЕС И КЕЛЛИ. 3 ПАСЕО ЗАФИО. ПРИБЫТИЕ ВО ВТОРНИК НА БОРТУ LYSISTRATA. ПОСЕТИТЕЛЬ ГОТОВ. ТИНА БЕРГСОН ПРИВЕЗИТ ЕГО НА ЯХТУ. ПОЗЖЕ УСТАНАВЛИВАЕТ ЛЫЖНОЕ РАНДЕВУ С ЭКСПЕРТОМ С НАРКОТИКАМИ.


"Римский нос!" - повторил я с усмешкой.


«Это кличка Корелли», - сказала Келли. "Довольно банально, не так ли?"


"Довольно банально, да". Роман Нос был вождем индейцев.


«Корелли сам считает себя изгоем. Вы знаете - от мафиози».


Я снова посмотрел на сообщение. «Судя по формулировке, я думаю, она меня встречает, а?»


«Верно. Она знает ваш отель. Я уже отправил записку».


"Когда она будет там?"


«Она должна забрать тебя в вестибюле в полдень». Келли взглянул на часы. «Это дает вам полчаса».


"А что насчет Хуаны?"


«Она может подождать. Это предварительное расследование».


Я пожал плечами. "К чему вся эта чушь?"


«Роман Нос испугался. Я думаю, он хочет узнать, не за ним ли следят».


«Или, если да, - подумал я.


* * *


Я ждал в холле в полдень.


Когда она вошла, все глаза в вестибюле были обращены на нее, женщины смотрели с негодованием, мужчины смотрели с интересом. Местные жители за столом внезапно превратились в приветливого Лотариоса.


Я встал и подошел к ней. «Мисс Бергсон», - сказал я по-английски.


«Да», - ответила она лишь с легким акцентом. «Я опоздала. Мне очень жаль».


«Тебя стоит ждать», - сказал я.


Она холодно посмотрела на меня. Я подумал об айсбергах во фьордах. "Пойдем, тогда?"


«Да», - сказал я.


Она повернулась и вывела меня из вестибюля на яркий испанский солнечный свет.


«Это только напротив площади», - сказала она. "Мы можем ходить"


Я кивнул и галантно взял ее за руку. В конце концов, я был в Европе. Она дала мне его без комментариев. Каждый испанский глаз обратился, чтобы поприветствовать нас двоих - ее с восхищением, меня с завистью.


«Это прекрасный день», - сказала она, глубоко вдохнув.


"Тебе нравится Малага?" Я приковал взгляд к ее лицу.


«О да, - сказала она. «Здесь лениво и легко. Я люблю солнечный свет. Я люблю тепло».


Она сказала это


, но я не упомянул об этом. "Как прошла твоя прогулка на лодке?"


Она вздохнула. «Мы попали в шквал у побережья Коста Брава. Иначе…»


"А ваш - ваш товарищ?"


Она задумчиво посмотрела на меня. "Мистер Роман?"


«Мистер Роман». Шарада продолжалась.


«Вы увидите его в ближайшее время».


«Я так понимаю, ты катаешься на лыжах», - сказал я, когда мы подошли к пристани для яхт.


"Я люблю это." Она улыбнулась. "А вы?"


«Умеренно», - сказал я. «В основном в Соединенных Штатах. Аспен. Стоу. *


«Я хочу однажды поехать в Америку», - сказала Тина Бергсон, ее голубые глаза были теплыми и пристально смотрели на меня.


«Возможно, мистеру… эээ, Роману - будет что сказать по этому поводу».


Она смеялась. Зубы были идеальными. «Возможно, действительно». Она пристально посмотрела на меня. «Я думаю, что вы и он прекрасно поладите».


Потом мы были на набережной, и молодой человек в конце стоял по стойке смирно, направляя свое отношение к Тине Бергсон. Он был довольно худым, но выглядел жилистым и сильным. У него были вьющиеся черные волосы и тонкие, как карандаш, усы.


«Сеньорита», - сказал он. Он протянул руку, чтобы помочь ей спуститься в небольшую гладкую моторную лодку, привязанную к причалу.


«Спасибо, Бертильо», - ласково сказала она. «Это мистер Пибоди», - сказала она ему, указывая на меня.


«Сеньор, - сказал Бертильо. Его глаза были темными и умными.


Я спрыгнул после того, как Тина Бергсон, а затем Бертилло отошли, завел мотор, и мы сделали дугу к яхте в трехстах ярдах от нас.


Залив сверкал на солнце, чайки собирали отходы с моря, и когда мы рассекали воду, они сердито взлетали в небо, забрызгивая нас морской водой.


Через несколько минут мы были привязаны к яхте. Теперь я мог видеть имя, Лисистрата. Над нами два матроса посмотрели вниз и сбросили лестницу. Мы взобрались на борт.


В каюте на главной палубе, которая оказалась салоном, я увидел мускулистого мужчину, сидящего в удобном кресле для отдыха. Он курил сигару, от которой над его головой образовывались ореолы голубого дыма.


Мы вошли. Он встал, его большая голова поднялась в облако дыма. Тина! »- поприветствовал он ее, и она улыбнулась в ответ.


«Это мистер Пибоди из Америки, - сказала она. «Мистер Пибоди, это мистер ... э ... Роман».


Я огляделась. Окружение было шикарным.


Он засмеялся, пожал руку. Его хватка была твердой. "Мистер Пибоди, я полагаю, вы катаетесь на лыжах?"


Я кивнул. "Я делаю слалом."


«Тина тоже. Я тоже, но ненадолго. Мы проводим некоторое время в Sol y Nieve. Я так понимаю, вы собираетесь там быть?»


"Я."


"С вашим спутником?"


"Да."


«Этот товарищ. Он понимает суть встречи?»


"Он она".


"Простите?"


«Моя спутница - женщина. Она понимает».


Я изучал "Римский нос". По картинке, которую я видел, я понял, что он легко мог быть Рико Корелли. На самом деле, я был уверен, что это Рико Корелли. Он был подходящего возраста, хотя не так сильно показывал свой возраст, как большинство мужчин в своем бизнесе.


«У меня всегда были хорошие отношения с американцами», - сказал Корелли.


Тина улыбнулась. "Всегда."


«Мы с нетерпением ждем вашего присутствия в нашей стране», - сказал я. «По крайней мере, я понимаю, что ты…»


Корелли поднял руку. «Я надеюсь совершить поездку. Если мы сможем заключить сделку».


«Это займет всего одну встречу», - сказал я. «На горнолыжном курорте».


Он кивнул.


"В чем причина этой предварительной встречи?" - резко спросил я.


«Охрана», - рявкнул он, попыхивая сигарой. Густой дым начал блуждать по салону.


«Вы кажетесь достаточно в безопасности». Я наклонился вперед и говорил ровно и многозначительно. «Уверяю вас, пока я буду рядом, с безопасностью не будет проблем».


На его губах мелькнула слабая улыбка. "Возможно нет."


Стюард принес напитки. Я откинулся назад. Встреча была обсуждена и согласована. Было бы просто связаться с ним в курортном отеле и взять с собой Хуану.


Мы пили.


Мы говорили о другом. Прошло пятнадцать минут. Наконец Тина поднялась.


«Я полагаю, мистер Пибоди очень хочет вернуться в свой отель».


Я кивнул. «Спасибо за ваше время, мистер Роман. Я с нетерпением жду более полного обсуждения в снежной стране».


Мы посмотрели друг на друга, и я повернулся, чтобы уйти. Тина подошла ко мне и взяла меня за руку.


«Мне очень жаль, что я не могу вернуться с тобой на берег. Но Бертильо заберет тебя обратно».


Я медленно пожал руку. «Спасибо вам обоим за ваше очаровательное гостеприимство».


Мы были на палубе, и я спустился в катер. Она помахала мне рукой с палубы, когда лодка начала раскручиваться и направилась к пристани.


Мы прошли всего пятьдесят ярдов, когда с яхты раздался внезапный крик. Поразительный звук быстро и непрерывно распространялся по поверхности воды.


Я быстро обернулся. "Стой, Бертильо!"


Я видел, как Тина вышла из салона, куда она только что ушла. Она спотыкалась.


В салоне вспыхнула серия оранжевых вспышек, затем по воде разнесся грохот автоматов.


Я услышал крик.


Раздался еще один выстрел, и я увидел, как Тина Бергсон упала на палубу, ее голос оборвался на середине крика.


Фигура в темном гидрокостюме быстро двигалась по палубе, как


пантера, и прыгнула через перила на дальней стороне в воду. Я вытащил пистолет, но не мог метко в него выстрелить.


"Обойдите яхту!" - рявкнул я Бертилло.


Удивленный, напуганный, но способный, он выстрелил в моторную лодку, и мы пронеслись с правой стороны мимо носовой части яхты.


Только пузыри показывали, куда пропал человек в гидрокостюме. Он оставил там акваланг, это было очевидно. Он ушел навсегда.


Мы кружили целую минуту, но он так и не появился.


Я поднялся по лестнице на палубу, где четверо членов экипажа окружили Тину, которая дышала, но тихо стонала. Плечо ее свитера было залито быстро высыхающей кровью.


Я забежал в салон.


Здоровяк лежал на полу. Его голова была почти полностью разбита выстрелами. Он умер до того, как упал на настил.


Снаружи я смотрел на берег, но человека в гидрокостюме не было.


Я схватил корабль, идущий к берегу, и позвонил Митчу Келли. Он был шокирован, но он был профи. Он сразу позвонил в малагскую гвардию.


Тина открыла глаза.


"Это больно!" она простонала.


Потом она увидела кровь и упала в обморок.


Четыре


Митч Келли выдвинул нижний ящик картотеки. Он видел, что я переживаю. Я наблюдал, как он расстегивает кожаный чехол, в котором хранился радиотелефонный передатчик.


Это был красивый маленький набор: японского производства, с твердотельными транзисторами. Вы могли бы почти направиться на Луну и вернуться с ней.


Он загудел пару мгновений после того, как он включил его, пока не нагрелся. Он вообще не смотрел на меня, но приступил к работе, связался с AX после нескольких предварительных звонков и коротко поболтал с оператором в AX Monitor, используя обычную тарабарщину R / T. Наконец он повернулся ко мне.


«У меня есть Хоук».


Я взял трубку "Сэр?" Я едва сдерживал гнев.


«Ник, это не авторизованный звонок! Я хочу, чтобы ты знал…»


"Мы в чистоте?"


"Да."


"Перестрелка".


"Правильно." Голос Хоука стал осторожным. «Что случилось, Ник? У меня всегда появляются бабочки, когда ты соблюдаешь меры безопасности».


«Кто организовал эту миссию? Казначейство?»


«Вы знаете, что я не уполномочен говорить».


«У него забавный запах».


"Скажи еще раз?"


«Воняет! Корелли мертв».


"Мертв?" Пауза. "О, дорогой я".


"Кто это устроил?" - снова спросил я.


«Я не могу…»


«Это была подстава. И тот, кто ее устраивал, использовал меня, чтобы убить Корелли».


«Нет! О, я понимаю, что вы имеете в виду».


«Проверьте это, сэр, пожалуйста! Если мафия чиста, значит, что-то пошло не так с нашей стороны. Если Корелли играл в какую-то игру, значит, Казначейство было обманом».


"Вы уверены, что он мертв?" - резко спросил Хоук. Его тон голоса означал, что он оправился от своего первоначального шока.


«Полголовы снесли? О да. Он мертв, сэр»


"А его товарищ?"


«Она жива, но ранена».


«Я думаю, что это было правильно», - сказал Хоук. «Римский контроль проверил Корелли».


«Римский контроль может быть оплачен мафией!»


«Николас…» - упрекнул он меня.


«Считайте, сэр, что миссия на этом закончена».


«Успокойся, Ник. Я свяжусь с тобой, как только сделаю несколько звонков».


«Мисс Ривера и я не будем доступны для дальнейших инструкций».


«Оставайся там! Я хочу прояснить это».


«Это уже выяснено, Хоук. Или, возможно, более точный термин нанесен на карту. До свидания».


"Ник!"


Я подписался.


Келли была ошеломлена разговором между Хоуком и мной. Он не участвовал в преднамеренном неповиновении. Вот почему он говорил о несущественных вещах. Он подошел к своему столу и сел. Он внимательно изучал меня и ждал, когда на меня обрушится крыша.


"Вы думаете, что использовался AX?" - наконец спросил он.


«Я так думаю, но не знаю».


"Утечка?"


Я посмотрел на свои руки. "Может быть."


"А что насчет девушки?"


«Хуана? Я действительно не знаю о ней. Если она была в этом замешана, ее уже давно не будет».


"Куда ты направляешься?"


Я повернулся к двери. «Возвращаемся в отель. Интересно, будет ли она там».


Она была. Я мог слышать, как она роется в своей комнате, как только я вошел в свою половину номера. По крайней мере, это было похоже на нее. Просто чтобы убедиться, что я достал свой Люгер и двинулся к смежной двери.


"Хуана?" - тихо сказал я.


"О. Ник?"


«Мистер Пибоди».


"Как прошло?"


Это была Хуана, хорошо. Я мог сказать по голосу. Я поддержал Люгера, решив, что, если бы она была с киллером, она бы уже покинула Малагу, так как ее участие в шараде было бы завершено.


Я открыл дверь и вошел. Она была одета в очень строгий, но круто выглядящий костюм, который намекнул на вкус и деньги, но не был дорогим. Она улыбалась, а это означало, что она ничего не знала о Корелли.


«Ты выглядишь усталым, Ник».


"Я. Свежий из энергии".


"Почему?"


Я сел на край кровати и посмотрел на нее. Я хотел получить полную отдачу от света, когда читал ее лицо. Она повернулась ко мне, сильный солнечный свет Малаги вливался в нее, освещая каждую деталь ее лица.


«Рико Корелли мертв».


Ее лицо побледнело. Если она действовала, у нее был отличный контроль над своей артериальной системой. Любой физиолог


Виды перевода


Перевод текстов


Исходный текст


5000 / 5000


Результаты перевода


Он скажет вам, что артериальная система является непроизвольной.


"Убит? На яхте?"


Я кивнул. «Персонаж в гидрокостюме».


"А как насчет женщины, которая была с ним?"


«Тина Бергсон была ранена, но она все еще жива. Это выглядело как подстава, Хуана».


"Что же нам теперь делать?"


«Мы ждем», - сказал я. «На словах от Хока. Я уже сообщил».


Она смотрела на меня. "Вы могли видеть человека, убившего Корелли?"


«Только его силуэт».


«Он походил на того, кто стрелял в нас в Энсенаде?»


Я пожал плечами. «Я его тоже никогда не видел».


«Возможно, это был человек в машине в Вашингтоне».


«На этот раз он был в гидрокостюме. Он мог быть тем самым. Кроме того, он мог быть сенатором Барри Голдуотером».


Хуана проигнорировала это. «Он забрал нас в Энсенаде и проследовал за нами в Малагу через Вашингтон». Теперь она была настроена позитивно и смотрела прямо на меня.


«Возможно».


"Это должно быть!"


"Если ты так говоришь."


Она двинулась ко мне, пока не остановилась в шести дюймах от меня. «Они сказали, что ты один из лучших. Как ты позволил этому случиться?»


Я внимательно смотрел на нее, не позволяя никакому выражению отразиться на моем лице. Но во мне было столько гнева, что волны эмоций, должно быть, потянулись, чтобы коснуться ее, потому что она отпрянула, как будто ожидала, что я ее ударю.


«Я забуду, что ты когда-либо говорил это».


Она взяла себя в руки и мрачно покачала головой. "Я не буду"


Телефон зазвонил.


«Келли здесь», - сказал голос. «Я поддерживаю контакт с Тиной Бергсон».


"Ой?"


«Гражданская гвардия отвезла ее в частную клинику недалеко от нас, недалеко от Алькасабы. Ее врач получает нашу зарплату».


«Как удобно».


«Она в сознании. Она хочет тебя видеть».


Я быстро подумал. «Хорошо. Дай мне адрес».


«Я должен отвести тебя туда».


«Хорошо. Я свяжусь с тобой через пятнадцать минут. Келли, как Гражданская Гвардия узнала, куда ее отвести?»


Келли усмехнулась. «У нас тоже есть пара из них».


Улыбаясь, я повесил трубку.


"О чем все это было?" - спросила меня Хуана. Она все еще была явно потрясена известием о смерти Корелли. В тот момент я решил, что она невиновна.


«Тина Бергсон. Она выздоравливает. Я пойду поговорить с ней».


"И я?"


Я хотел, чтобы Хуана была всегда на виду. "Вы идете".


Она расслабилась. "О, хорошо." Улыбка. «Мне было интересно, что ты собирался со мной делать».


«Как всегда, я беру тебя с собой. Ты очень красивая девушка, а мне нравятся красивые девушки». Я усмехнулся.


Она действительно покраснела. "Будь ты проклят." Думаю, она снова беспокоилась о своем уме.


* * *


Митч Келли провел большую часть пути до офиса и клиники, хвастаясь перед Хуаной Ривера. Он играл роль очень крутого, изощренного спецагента. На самом деле, он мог очаровывать женщин, даже когда не играл роли. Хуана, казалось, была настроена принять его поступок, очевидно, используя свой интерес к Келли, чтобы подстегнуть меня.


Но я не обращал особого внимания, был слишком занят размышлениями.


Во-первых, я был в ярости на себя за то, что не предвидел постановку. С этим снайпером, действующим в Энсенаде, и странной командой, наблюдающей за нами в Вашингтоне, я должен был быть готов к неприятностям в Малаге. Однако раньше я думал, что киллеры преследовали меня и Хуану, а не Корелли. Как глупо!


Это было то, что я понял в своих мыслях. Гудки снаружи машины наконец вывели меня из оцепенения, и я начал смотреть, как мимо меня проходят узкие улочки Малаги.


Машина подъехала к обочине, и мы вылезли из нее. Клиника располагалась на узкой улочке, затененной от прямых солнечных лучей зданиями вокруг нее. Здания были чистыми и ухоженными. Это определенно не было частью трущоб Малаги.


Келли вошла через главный вход. Мы поднялись по изогнутой мраморной лестнице вслед за женщиной в белой униформе с довольно грозным задом, которая коротко поболтала с Митчем Келли, когда мы вошли. Пока мы шли по коридору второго этажа, худой мужчина в деловом костюме и черном галстуке приветствовал Келли широкой улыбкой.


По словам Келли, это был доктор Эрнандес, лечащий врач Тины Бергсон. По сияющей улыбке Эрнандеса я мог сказать, что деньги AX оплачивают его счета и доводят его до полного кипения, когда он приветствует рабов своих работодателей.


"Как она?" - спросила Келли.


Эрнандес сложил руки перед собой, глубоко вздохнул и долго волновался.


«Это пулевое ранение, вы понимаете. Такая рана иногда действительно вызывает сепсис в кровотоке. Сепсис - это яд», - сказал он мне, как будто я оказался главным болваном в группе. «Я действительно думаю, что она выйдет из этого нормально. С Божьей помощью - она выйдет!»


"Как скоро?" Я спросил.


«Несколько дней», - сказал Эрнандес, подумав минуту.


"Ах," сказал я. «Тогда это совсем не так серьезно».


Его черные глаза на мгновение вспыхнули. Затем он улыбнулся обеспокоенной, озабоченной улыбкой. «Достаточно серьезно, сеньор Пибоди», - произнес он нараспев. Это означало, что он не отпустит ее сразу. Мне пришлось принять тот факт, что его сопротивление могло быть обоснованным с медицинской точки зрения. Пулевое ранение может оказаться неприятным пустяком. "Но хорошо, что она


- немедленно прибыла сюда, - продолжал Эрнандес. - Она была почти в шоке. Когда речь идет о пулевых ранениях, нужно беспокоиться о шоке ".


Я кивнул. "Мы можем войти, чтобы увидеть ее?"


"Конечно, конечно!" - просиял Эрнандес, повернувшись к Келли и махнув им в сторону двери в коридоре. «Пожалуйста, войдите».


Келли открыла дверь и вошла в большую просторную комнату с больничной койкой посередине. Жалюзи были задернуты, и на прикроватной тумбочке у кровати горела лампа.


Тина Бергсон была прекрасна, даже если она была закутана в очень сложную белую льняную ткань и по грудь укрыта больничными одеялами. Ее волосы были распушены над подушкой - ореол из пряденного золота.


Когда мы вошли, у нее были закрытые глаза, но она открыла их, когда мы смотрели на нее сверху вниз.


Ее взгляд искал меня. «Мистер Пибоди», - сказала она.


Я кивнул. "Я рад видеть, что ты так хорошо выглядишь".


Она попыталась улыбнуться. «Это было… это было…» И на глаза навернулись слезы.


Я подошел к ней. «Тина, это было ужасно. Ты хотела мне что-то сказать?»


Ее голос был шепотом. «Мне так стыдно. Я…» Она умоляюще посмотрела на нас.


Я повернулся. «Хорошо. Очисти комнату. Она хочет поговорить со мной наедине».


Хуана выпрямилась. "И я."


Наши взгляды встретились. «Оставайся, Хуана. Остальные - вон!»


Эрнандес и Келли послушно вышли из комнаты с женщиной в белой форме.


Я взял Тину за руку. «Что такое, Тина? Чего тебе стыдно?»


Она отвернулась от меня. «Уловка», - сказала она. «Игра, в которую мы играли».


"Игра?" Я услышал резкий и ровный голос Хуаны.


«Да», - нервно ответила Тина.


«Расскажи нам об игре», - приказал я ей.


«Это была идея Рико. Я имею в виду, он был напуган и знал, что кто-то пытается его убить»


"Как он узнал?"


«Это уже пробовали».


«Хорошо. Он подозревал, что кто-то пытался его убить. Из-за его договоренности с нами?»


«Да», - прошептала она.


«Если он знал, что кто-то собирается его ударить, почему он попал прямо в ловушку?»


«Он этого не сделал», - сказала Тина. «Он не попал в ловушку. В том-то и дело».


Я повернулся и уставился на Хуану. В моей голове зародилась странная мысль. Я крепко сжал руку Тины.


«Продолжай», - убеждал я ее.


«Это был не Рико на яхте», - наконец сказала Тина, умоляюще закатывая глаза.


Так! Неудивительно, что все произошло так быстро!


"Нет?"


Человек, с которым вы говорили, не был Рико Корелли. Это был человек, которого Рико знал много лет. Его звали Базиллио ди Ванесси. Сицилиец.


«А что насчет Рико? Он был на яхте?»


"Нет. Рико находится в Сьерра-Неваде. Как только встреча на яхте закончилась, мы должны были уведомить его - и тогда вы и он встретились бы на горнолыжном курорте. Это предварительное рандеву было испытанием. В тесте Рико использовал Гернини ".


"Гернини?"


«Да. А - как это? - близнец!»


«Двойник», - сказала Хуана.


«Да! Вы знаете, чтобы узнать, пытался ли кто-нибудь убить Рико. Видите?»


«Или убить меня», - подумал я.


"Это верно."


- Значит, мертва Ванесси, а не Корелли?


Она сказала: «Да. Это правда».


Хуана оттолкнула меня и встала у кровати. «Ты лжешь», - огрызнулась она. "Я могу сказать."


Тина наполовину приподнялась в постели с дикими глазами. "Почему ты так со мной говоришь?"


«Вы не говорите правды! Корелли мертв! И вы пытаетесь подставить нас с помощью фальшивки!»


"Это неправда! Клянусь!" Лицо Тины было покрыто потом.


"Я не верю!" Хуана тяжело давила.


«Рико сейчас в Сьерра-Неваде. Мы выпустили его с яхты в Валенсии. Я могу доказать это»


"Как?"


«Я… я…» Тина не выдержала. Она начала всхлипывать.


"Как?" - воскликнула Хуана, наклоняясь и сильно тряся ее.


Тина вздрогнула и застонала от боли. Ее слезы текли. "Это правда!" она всхлипнула. "Корелли жив!" Теперь она открыто плакала. «В Валенсии есть записи о его уходе с яхты!»


Хуана выпрямилась, ее глаза сузились, но остались довольны. «Мы можем это проверить».


Я осторожно оттолкнул Хуану в сторону, бросив на нее многозначительный и понимающий взгляд. Хуана была смелой, и мне это нравилось. Теперь мы знали, что Корелли жив.


"Где он?" Я спросил Тину.


«Я сказал вам. В Сьерра-Неваде». Ее глаза закатились от ужаса.


"Но…"


«Он скажет мне, где он встретит вас».


"Он инкогнито на курорте?"


Тина отчаянно кивнула. «Да, да! О, мистер Пибоди, мне очень жаль, что все пошло не так».


"Ты должен быть!" - огрызнулся я.


"Вы пойдете туда, чтобы встретить его?"


"Ни за что!"


"Нет?" Ее лицо рассыпалось.


"Нет!" Я был категоричен.


"Почему, почему нет?" Она снова расплакалась. «Он… он… убьет меня!»


«Да», - тихо сказал я. «Я верю, что он будет».


Глава пять


Непросто проецировать мысленные волны из своего мозга на чужой. Я пробовал это годами, но безуспешно. Но в этот момент я знал, что должен общаться с Хуаной Риверой только с помощью мозговых волн - настоящего экстрасенсорного восприятия.


Я устремил взгляд на ее лицо и очень задумался. Я подумал: «Приди к ней на помощь, Хуана». Ты хороший парень;


Хуана посмотрела на меня, раскрасневшись, как будто ей было неловко, что мужчина так внимательно ее рассматривает.


Я знал, что моя первоначальная мысль не проникла. Наверное, ты мой заблудший


парень, однако.


«К черту все это», - подумал я наконец. У меня такое чувство, что она поймала это.


Я повернулся к Тине и огрызнулся: «Ни за что!» Я снова сказал. «Все кончено. Вы солгали нам в последний раз. Никакой встречи».


Глаза Хуаны сузились, и я почти мог следить за ее мыслительными процессами, пока она пересекала извилины игры и встречной игры.


«Подожди минутку», - быстро сказала она. «Мы не можем просто покинуть Испанию, не увидев мистера Корелли!»


Тина перестала рыдать и с надеждой посмотрела на меня.


Я уставился на Хуану, как на садового червяка на свежем салате. "О, да, мы можем!" - сердито сказал я. «Они солгали нам, и это конец».


«Но как насчет информации, которую должен дать нам Корелли?»


«Нам это не нужно».


«Тебе это не нужно, - взмолилась Хуана, - но мне это нужно! Я тот, кого послали сюда за ним. Ты всего лишь телохранитель!»


Я взглянул на Тину, чтобы увидеть, как она восприняла нашу маленькую драматическую импровизацию. Она превратилась в зрителя на быстром теннисном матче.


«Я свяжусь с AX», - прорычал я, делая что-то вроде позднего винтажного «Богарта». "Миссия очищена!"


"Позвольте мне поговорить с ними!" - сказала Хуана, уже будучи взволнованной. "Я очень многое поставил на карту!"


«Мы не должны разговаривать при ней», - неохотно сказала я, махая Тине.


«Мне все равно, кто слышит! Это мое задание!»


Я подумал, делая вид, что взвешиваю последствия. Наконец я сказал: «Ты действительно хочешь пойти и встретиться с Корелли?»


Хуана кивнула. «Конечно! Просто потому, что ты испортил первую встречу…»


"А ты?" - перебила я, обращаясь к Тине. «Какую гарантию вы можете дать нам, что встретитесь с настоящим Корелли в Сьерра-Неваде?»


«Я уже сказал вам! Вы узнаете, когда получите правильную информацию».


Я пожал плечами.


- вмешалась Хуана. - Нам нужно встретиться с Корелли, - сказала она. "Для меня это ужасно важно!"


«Хорошая девочка», - подумал я. Сохраняя бесстрастное лицо, я наклонился над Тиной. «Мы сделаем еще одну попытку».


Она с облегчением закрыла глаза и улыбнулась.


«Тебе придется тесно сотрудничать с нами, Тина, - сказал я ей. «Нет причин предполагать, что убийца сейчас пойдет домой. Он тоже захочет убить тебя».


Хуана нахмурилась. «Почему? Если ему заплатили за убийство Рико Корелли, он отработал свой контракт».


«Но он обязательно узнает о своей ошибке. Мафия знает, что Корелли жив - или скоро умрет. Тогда киллер будет преследовать Тину - чтобы привести его к Корелли!»


Тина фыркнула.


«Мы поставим охрану в этой комнате», - объявил я. «Я скажу Митчу Келли».


«Но обученный убийца может проникнуть куда угодно. Как охранник узнает, за кем следить?» - спросила Хуана.


Я нахмурился. «Мы понятия не имеем, кто убийца. Ему просто придется никого не подпускать».


«Но мы знаем», - внезапно сказала Тина, садясь и морщась от боли при внезапном движении.


Мы с Хуаной повернулись к ней с открытыми ртами. "Знаешь что?"


«Кто убийца. Это человек по имени Комар. Должно быть. Он профессиональный убийца. Его настоящее имя - Альфреддо Москато».


"Откуда вы знаете?"


«Потому что наемный убийца пытался проникнуть на виллу Рико на Корсике шесть месяцев назад. Вдоль стен было много ловушек и устройств, поэтому он не мог попасть внутрь. Но когда он попытался, он задел провода, которые делали инфракрасные снимки. фотографии проявились, и он узнал, что это Москато ».


"Рико Корелли знает Москато?"


«Нет. Они никогда не виделись. Один из людей Рико узнал Москато».


«Значит, вы говорите, что Москато не знает Корелли в лицо и думает, что убил его».


Тина кивнула. «Я не думал об этом, но да, я бы так сказал».


«Что еще вы знаете о Москато? Что-нибудь, что может помочь нам идентифицировать его?»


Лицо Тины стало розовым. «Ему очень нравятся девушки», - призналась она.


"Что-нибудь большее, чем это?"


«Ему нравятся пары», - смущенно выпалила Тина.


"В парах?" - весело спросил я.


"Это не смешно!" - резко сказала Хуана.


Я снова повернулся к Тине. "У него привычка к трехэтажному сексу?"


«Да», - сказала Тина. «Это с ним связано. Он делает это каждый раз перед тем, как уйти на работу. Это его расслабляет».


«Может быть, мы сможем использовать это знание, чтобы найти его, прежде чем он найдет нас».


"Находит нас?" - тупо повторила Хуана.


«Он, конечно же, снова попытается найти путь к Корелли. Потому что он не знает его с первого взгляда». Я уставился на окно с ставнями. «И самый простой способ поймать Корелли - это понаблюдать за нами».


Глаза Хуаны загорелись. «Затем мы видим себя в Малаге, и он идет за нами».


«Нет. Сначала мы его найдем». Но мне нужно было кое-что исправить. «Тина, как мне связаться с настоящим Корелли?»


Она отвернулась. «Вам придется подождать, пока он не позвонит мне».


«Но как он узнает, где ты - я имею в виду, спрятан в этой специальной клинике?»


Она пожала плечами. "Он будет. Я могу это гарантировать"


«Я не хочу подниматься на горнолыжный курорт и ждать его там», - сказал я.


«Врач говорит, что через несколько дней со мной все будет в порядке».


Я кивнул. «Тогда мы подождем. А пока мы попробуем прихлопнуть Москита. Я бы хотел, чтобы он исчез, пока мы работаем над этим митингом».


* * *


Я быстро проинформировал Митча Келли


, и через минуту он уже разговаривал по телефону, обманывая коменданта Малаги, чтобы тот поручил члену Гражданской гвардии присматривать за Тиной Бергсон. По дороге в отель я рассказал Келли о направлении операции.


Он сказал, что не слышал, что The Mosquito был в Малаге, но, конечно, он не обнаружил никаких чувств в этом районе. Казалось, он думал, что я его критикую. Я заверил его, что нет.


«Преисподняя», - сказал он. "Почему бы тебе не взглянуть?"


"Какой преступный мир?"


«Рагу из Малаги», - сказал он. «Вот откуда они и узнают о Комаре. Черт, вы с Хуаной выглядите совершенно законно. Вы могли бы быть парочкой развратных эмигрантов, пытающихся нанять телохранителя. У меня есть контракт, который знает тушеное мясо наизнанку. Его зовут Диего Перес. Послушай, я пришлю его к тебе сегодня вечером. Он тебя окружит ».


Я взглянул на Хуану, вся чопорная и напряженная из-за моего мужского шовинизма.


«Хорошо. Давайте попробуем».


Мы молча закончили поездку.


Как только мы вернулись в отель, я услышал звонок телефона.


Это была Келли.


«Один. Я заключил сделку с Диего».


"Хорошо."


«Он ростом пять футов семь дюймов, гладкий на вид, с крошечными усиками и очень умный. Не позволяйте галстукам вводить вас в заблуждение».


"Правильно"


«Два. Я только что расшифровал сигнал Интерпола».


"Интерпол?"


«Я отправил им описание мертвеца вместе с отпечатками. Это не Корелли. Это Ванесси, хорошо»


Я кивнул. «Значит, Тина говорит правду».


«Да. Удачи тебе сегодня вечером, Ник».


* * *


Диего Перес оказался именно тем, кого описал Митч Келли - гладко выглядящим типом эскорта, который носил яркую, но правильную одежду и поддерживал постоянный поток несущественных бесед, чтобы развлечь дам, в данном случае Хуану Риверу.


«Я Диего Перес», - сказал он мне, когда я впустил его.


"Как дела?" Я сказал. «Это моя жена Хуана».


«Прекрасная леди», - сказал он с поклоном. Я украдкой взглянул на Хуану. Она пыталась сохранить лицо неподвижным, но я видел, как внутри вспыхивает гнев. Она подозревала, что я смеюсь над ней.


«Мистер Келли сообщил мне цель нашего вечера, - коротко сказал Диего, многозначительно взглянув на меня.


"С чего начать?" Я спросил.


Он назвал место, и мы вызвали такси и сели в него. Диего сидел с Хуаной, сиял и болтал на испанском, а затем на английском. Я смотрел в окно.


В Малаге вы действительно не знаете, где тушеные блюда начинались и где заканчивались клубы. Мы начали с ресторана с видом на Средиземное море, рядом с гаванью, в районе города под названием Ла Малагета. Солнце зашло над поверхностью Средиземного моря, и мы ели морепродукты и пили вино и коньяк. Официанты зажгли свечи в цветных очках, и наступила ночь.


«У меня есть идея, Диего, - сказал я.


"Идея?" Диего начал улыбаться. Ему нравились интриги.


«Я состоятельный американский турист. Это видно по тому, как я разбрасываюсь деньгами. Я гуляю с женой. Но мне скучно с женой. Я хочу, чтобы уложила спать не только простую крестьянскую девушку. Я хочу два!"


Диего был в восторге. "Но как вы объясняете присутствие вашей жены, сеньор?"


«Она с тобой, Диего».


Его лицо расплылось в сияющей улыбке. "Ах!"


«И когда мы находим двух девушек, которые работают в парах, мы выясняем, просили ли их выступать в течение последних нескольких дней, особенно прошлой ночью».


"Я вижу!" Лицо Диего выражало восхищение: «Тогда поехали».


«Верно. Посмотрим, что будет дальше».


Мы начали посещать дискотеки в Малаге. Европейская дискотека - это по сути темное место с низким потолком и очень небольшим количеством окон. Маленькие столики расставлены вокруг платформы посередине. С потолка свисают самые разные украшения - сушеный мох, ремни, веревки, подвязки, стринги, бюстгальтеры, плети, почти все, что только можно вообразить.


Всегда где-то громко звучит музыка со стереофонической кассеты. Громкоговорители излучают шум во всех направлениях из скрытых ниш. Стробоскопы мигают разноцветной подсветкой во все стороны. На стены проецируются цветные слайды с обнаженными телами и парами в разных позах полового акта. Шум фантастический.


Затем все стробоскопы выключаются, и на сцену выходит группа гитаристов. Появляется танцор фламенко - мужчина или женщина.


До полуночи мы прошли полдюжины мест с отрицательными результатами.


"Хорошо?" Спустя некоторое время я спросил Диего.


«Ничего, сеньор», - сказал он. «Доступно множество женщин - одиночные, парные, даже тройные, но в последнее время никто не выступал тройки».


«Итак, мы попробуем еще раз».


«У нас закончились места». Глаза Диего прищурились. «Я думаю, мы должны попробовать Торремолинос».


"Где это?"


«Немного южнее. На побережье Коста дель Соль».


"Еще дискотеки?"


«Лучшее. Живое. Животное. Развратное».


Я кивнул. «Звучит хорошо. Поехали».


Примерно в час тридцать мы вошли в место на полпути по главной улице Торремолиноса. Это было мрачное место. Животные в клетках ходили взад и вперед в клетках, свешивающихся с потолка возле бара у входа.


Люминесцентные раскрашенные стулья и столы блестели в темноте. Танцовщица фламенко испарилась в обычном шаге


Виды перевода


Перевод текстов


Исходный текст


5000 / 5000


Результаты перевода


s на небольшой сцене в центре комнаты. На стену проецировали слайд двух лесбиянок в экстазе. Усиленная гитарная музыка соревновалась с безумным плачем певицы в явной попытке оглушить всех покровителей.


Мы опустились, заказали сангрию и стали смотреть.


Диего исчез.


Мы с Хуаной уставились друг на друга.


Моя рука схватила меня за плечо. Я резко обернулся, пораженный неожиданным человеческим контактом.


«Они у меня есть», - сказал Диего мне на ухо.


Я прикоснулся к руке Хуаны, предупредил ее, чтобы она оставалась там, и последовал за Диего в темноту. Сбоку от дискотеки был небольшой дверной проем. Диего провел меня через него, и мы прошли по темному коридору в комнату в конце. За столом сидела женщина неопределенного возраста в грязном, рваном костюме фламенко. В стене над ее головой светился слабый электрический свет. У нее были черные волосы, черные глаза и черные мешки под ними.


«Бьянка», - сказал Диего. «Это мужчина».


Бьянка устало улыбнулась. «Ты мне нравишься», - сказала она.


Я улыбнулся. "Ваш товарищ?"


«Она не так хороша, как я, но она будет там».


"Ее имя?"


"Карла". Она пожала плечами.


«Бьянка», - сказал я. «Ты должен быть хорошим. Я не хочу тратить деньги зря».


"Не тратьте деньги зря на Бьянку и Карлу!" женщина фыркнула. «Мы хороши. Очень хорошо».


"Я не хочу любителей!" Я сказал. «Я хочу знать, работали ли вы вместе раньше».


«Конечно, мы работаем вместе», - сказала Бьянка, успокаивающе махнув мне рукой. «Не беспокойтесь об этом. Мы поделим деньги».


"Сколько?"


«По семь тысяч песет за штуку».


"Это много! Я должен знать, хорош ли ты!"


«Слушай, ты кого-нибудь спроси ...»


Диего сказал: «Кто, Бьянка? У тебя есть рекомендации?»


«Конечно, у меня есть рекомендации! Этот француз живет в Марбелье».


Я покачал головой. "Я не верю ни одному французу!"


Она смеялась. "Это хорошо. Я тоже!"


Мы с Диего пожали плечами.


«Эй, - сказала она. «Был один, который мы сделали только вчера! Карла и я. Настоящий ублюдок, он был! Он хотел все! И сразу! О, говорю тебе…»


"Кто был он?"


Она нахмурилась. «Я не знаю. Он не называет нам своего имени. Он темный парень. Знаешь. Выглядит итальянцем или что-то в этом роде. Не говорил по-испански».


Я взглянул на Диего, и он опустил веко на один глаз.


"Где он живет?" Я спросил.


«Мы пошли на виллу прямо здесь, в Торремолиносе».


Я порылся в кошельке и вытащил десять тысяч песет. «Дайте мне адрес, - сказал я, - и оставьте себе десять тысяч».


Ее глаза расширились, и я увидел, как на ее лбу выступил пот. Ее губы были влажными от слюны. Она разрывалась между жадностью и осторожностью. Теперь она подозревала, что я мог быть больше, чем просто покупательница со странными сексуальными желаниями. Но ее больше интересовали деньги, чем сомнения.


Она потянулась за деньгами.


"Адрес?"


«Я не знаю адреса. Я… я отвезу тебя туда».


Я вернул деньги и снял пять тысяч. «Остальное, когда мы доберемся туда, Бьянка».


Диего выглядел озадаченным. «Сеньор. А что насчет другой сеньоры? Твоей…?»


«Вернись туда, Диего, и забери ее домой через полчаса».


Я подумал, что если кто-нибудь наблюдает за Диего, он последует за ним и Хуаной обратно в отель.


Я схватил Бьянку за руку, и мы вышли через заднюю дверь дискотеки.


На улице было очень темно. Неоновые огни освещали фасад здания, но сзади оно было почти черным как смоль.


Бьянка сказала: «Подожди здесь».


Она ушла, и через полминуты к дому подъехало такси, и она помахала мне рукой.


Я сел рядом с ней, чувствуя затхлый запах ее макияжа, ее пота и ее одежды.


Она поговорила с таксистом, вьехо с грустными глазами в берете, и он тронулся с места, петляя по узким улочкам, ведущим к предгорьям на окраине города. Мы вышли из деловой части Торремолиноса и вошли в пригородную жилую часть.


Через десять минут Бьянка наклонилась вперед и хлопнула таксиста по плечу.


«Акви! Вот».


Он остановил такси.


"Вон тот?" - спросил я Бьянку, опознав виллу, на которую она указывала.


Она кивнула.


"Мужчина - он там один живет?" Я спросил.


«Это верно. Больше никого нет».


Я вручил ей пять тысяч песет, вышел из такси, заплатил водителю и помахал им обоим, пока они едут.


Такси исчезло.


Я проверил наплечную кобуру. «Люгер» ждал.


Вилла, которую определила Бьянка, представляла собой небольшой лепной дом, окруженный ухоженным садом. Перед домом были открытые ворота.


Я вошел.


В доме было темно.


Я обошел стороной. Было очевидно, что обитатель дома либо на улице, либо спит в постели.


Я выглянул в окно и увидел кухню и столовую.


Второе окно выходило в спальню, и кто-то спал в одной постели.


Я огляделась, чтобы убедиться, что за мной никто не наблюдает. Затем, сделав как можно меньше шума, я подошел к кухонному окну и попытался его открыть.


К моему удивлению, он был отпущен и вылетел наружу.


Я пролезла.


Пол на вилле был выложен плиткой, и я беззвучно на него опустился. Я обратил


Виды перевода


Перевод текстов


Исходный текст


5000 / 5000


Результаты перевода


вытащил свой «Люгер» и направился к двери в коридор в задней части кухни.


Дверь спальни была приоткрыта. Я быстро прошел через нее в спальню и заметил выключатель возле двери. Я поставил свой кусок на кровать и включил свет.


«Замри», - сказал я, думая, что у него под рукой может быть оружие.


Никакого движения. Ничего. Я смотрел. Свет, заливавший комнату, показал мне, что случилось, и мне стало плохо. Человека, который лежал в постели, больше не было. Подушка и постельное белье были сдвинуты вверх, чтобы походить на спящего.


Чувствуя момент абсолютной паники, я потянулся к свету, чтобы его погасить.


Звук позади меня раздался слишком быстро. Хотя я вращался так быстро, как мог, поворачивая «Люгер», чтобы поймать кого бы то ни было, я так и не завершил движение. Я погрузился в темноту в тот момент, когда твердый металлический предмет попал мне в череп.


Первое, что я понял, придя в сознание, было то, что я не мог дышать. А потом обнаружила, что у меня тоже болит голова. Третье, что я почувствовал, - это положение, в котором мое тело скручено. Я находился в очень тесном пространстве, в котором едва хватало места для моих ноющих костей.


Я задыхался, пытаясь дышать чистым воздухом через туман ядовитых паров, окружавший меня.


Я открыл глаза и сначала ничего не увидел. Мои глаза защипало, затуманились и переориентировались. Внезапно я понял, что не могу пошевелить руками и ногами.


Пытаясь сесть прямо, я увидел в тусклом свете, что я застрял на переднем сиденье очень маленького Volkswagen. Двигатель работал, но машина не двигалась.


Я закашлялся и попытался прочистить горло, но не смог.


Выхлопные газы! Эта мысль мелькнула у меня в голове, и я села, резко выпрямившись, глядя вокруг, впервые заметив, как шланг вонзается в почти закрытое окно.


Выхлоп лился через шланг в фолькс. Я достаточно знал об этих автомобилях, чтобы понять, что они практически воздухо- и водонепроницаемые внутри. А с приходом угарного газа у меня оставалось мало времени.


Мои запястья и лодыжки были связаны тугими веревками, связанными вместе, так что я напоминал быка, преследующего бычью собаку. Я протянул руку, пытаясь схватить ключ в замке зажигания, чтобы вывернуть его, но я не мог маневрировать лодыжками достаточно высоко в пределах машины, чтобы добраться до ключа.


Я лежал и тяжело дышал от отчаяния. Я знал, что у меня не будет возможности вдохнуть свежий воздух в легкие.


Я знал, что на улице Москит ждал, и через пять или десять минут он зашел в гараж, открыл дверцу машины, выключил двигатель и увез меня куда-нибудь на доставку. Он меня полностью перехитрил!


Я мог дотянуться до лодыжек правой рукой, но не мог поднять их достаточно высоко, чтобы коснуться стального лезвия, прикрепленного к тыльной стороне моей лодыжки. Я соскользнул с сиденья и ударился о рычаг переключения передач, почти потеряв его форму.


А потом я коснулся стального лезвия.


Я на мгновение потерял сознание, все мое тело мучил мучительный кашель. У меня совсем не было времени.


Лезвие вышло наружу, и я попытался разрезать веревки, удерживающие мои лодыжки. Через минуту веревка разорвалась. Я больше не мог дышать и затаил дыхание. На меня со всех сторон начала приходить тьма. Теперь я едва мог пошевелить пальцами.


Окись углерода продолжала поступать в машину.


Тогда мои ноги чудесным образом освободились. Я оттолкнул их от запястий и нажал одной ногой на педаль газа. Фольксваген прыгнул, но тормоз держался.


Я повернул рычаг переключения передач в сторону и вниз, на задний ход, и снова нажал ногой на педали газа.


Фольксваген выстрелил в закрытую дверь гаража и врезался в нее.


Но дверь не открылась, хотя я слышал треск дерева.


Я гнал фольксваген вперед.


Мое зрение снова померкло, и я почти ничего не видел. Мои легкие содрогались от ядовитого воздуха.


Опять - назад, разбей.


Двери раздвинулись.


Я видел ночь снаружи. Вперед.


Я снова включил «фольксваген» задним ходом и через распахнутые двери вылетел на подъездную дорожку. Я затормозил на открытой местности и остановился. Через окно вливался свежий воздух.


Справа я увидел внезапный всплеск оранжевого пламени, предшествовавший звуку выстрела.


Я разрезал веревки на запястьях и освободил запястья. Я вырвал дверь и опустил окно, кашляя на свежем воздухе. Через минуту руль оказался у меня в руках. Я повернул «фольксваген», зажег свет и нацелил его в точку, откуда произошел выстрел.


Кто-то закричал. Раздался еще один выстрел. Я проехал через подъездную дорожку к лужайке и направился к кустарнику, который рос возле гаража. Я увидел, как из кустов выскочил человеческий силуэт и побежал по лужайке. Я держал фольксваген нацеленным на него.


Он повернулся один раз, его испуганное лицо осветилось яркими фарами машины. Это был невысокий темноволосый круглолицый мужчина с густыми бровями, длинными бакенбардами и синей бородой челюстью - Комар.


Он выстрелил еще раз, но промахнулся, и я сильно нажал на газ. Фольксваген прыгнул вперед.


Москато зигза


Виды перевода


Перевод текстов


Исходный текст


5000 / 5000


Результаты перевода


gged сейчас, пытаясь найти укрытие в маленьком дворике. Я нажал на педаль газа и заставил Volks ехать изо всех сил. Я видел, как он запрыгнул на кирпичную стену и перепрыгнул через нее.


Я снял ногу с педали газа и резко нажал на тормоза. Фольксваген повернулся боком, раскопал траву и врезался в кирпичную стену, свет сразу же погас.


Колесо у меня в животе, но я ехал недостаточно быстро, чтобы серьезно пораниться.


Я вылез из машины и запрыгнул на стену, глядя в клубок растительности и кустов в соседнем дворе.


Никого не было видно.


Я вернулся в дом и вошел внутрь. В спальне я мог видеть, где я стоял и где прятался Комар до того, как ударил меня. Я нашел свой Люгер на полу, там, где я его уронил.


Я поднял его и начал выходить из спальни, планируя устроить ловушку для Москато. Рано или поздно ему придется вернуться.


Внезапно я понял, что в доме я не один.


В коридоре стоял мужчина, улыбаясь мне.


Первое, что я увидел, был Webley Mark VI, очень смертоносное оружие. Почти сразу я сосредоточился на мужчине, держащем пистолет.


Это был крупный, импозантный мужчина в плаще с поясом. Он сжимал «Уэбли» почти небрежно, словно это было не что иное, как визитная карточка, нацелив его прямо мне в живот.


Шесть


У него было длинное, почти тощее лицо с темными глазами и волнистыми волосами, небрежно спадающими прядью на лоб. И в то же время, хотя черты его лица были неподвижны в невыразительной маске беспристрастности, его губы были скошены в плоской улыбке.


«Он летал», - грустно сказал он на очень британском английском. «Теперь это было самым глупым с вашей стороны, чтобы позволить ему сбежать».


Я помахал ему рукой, стараясь не целить в него свой. "Не могли бы вы убрать эту морду с моего живота?"


"Что? О!" Он улыбнулся. Уэбли скользнул в боковой карман плаща с поясом и исчез. "Вы американец, не так ли?" Он казался опечаленным этой идеей.


«Да. И нет смысла обвинять меня в побеге. Если бы ты не ворвался в этот коридор, как Q E II, я бы его убил!»


Он пожал плечами. «Ну что ж, иногда так бывает, не так ли?» Он широко улыбнулся. «Что ты думаешь? Пойдем за ним? Есть шанс?»


«Он уже далеко отсюда», - сказал я. «Боюсь, мы можем забыть его».


Он внимательно меня изучал. «Я не узнаю вас, дружище. ЦРУ? Военная разведка?»


Я спокойно сказал: «Я американский турист. О чем ты говоришь?»


Он посмеялся. Яблоко его адама подпрыгнуло вверх и вниз, когда его голова запрокинулась. Это был крупный, красивый мужчина в типично британском стиле с твидовым твидом. "Вы не имеете ни малейшего представления, не так ли?"


Он вздохнул. «Черт побери. Я Парсон. Барри Парсон. Британский подданный. На отдыхе в Испании. А ты?»


«Джордж Пибоди. Точно так же, я уверен».


Он раздраженно усмехнулся. "Фигня."


«В самом деле, да», - ответил я, тоже посмеиваясь. «Здесь темно. Вы хотите его застолбить?»


"Извините меня пожалуйста?"


«Выложите его. Вы знаете. Ждите его здесь».


«О. Поддерживать наблюдение? Утвердительно. Я полностью с тобой согласен, старина».


«Зови меня Джордж».


Он фыркнул. «Тогда Джордж».


Я пожал плечами. «Мы подождем». Я подошел к кровати и сел на ее край.


Он прошел мимо меня и рухнул на подушку, прислонившись спиной к изголовью. Я слышал, как он шарит в кармане. Он вытащил пачку испанских сигарет, сунул одну в рот и быстро зажег длинной восковой спичкой. "О. Извини. Дым?"


Я покачал головой. "Бросил".


"Как вы вообще попали на него?" - внезапно спросил он.


"ВОЗ?" Я скривился, потому что знал, как все это звучит глупо. Но всегда была охрана.


«Комар», - сказал Парсон, как будто я был совершенно некомпетентен.


"Ну что ж." Я пытался увидеть свой путь к правильной обложке. «В Малаге живет эта женщина, - сказал я. "Она замужем за моим знакомым бизнесменом. Однако, когда ее муж начал играть в Швейцарии со своей любовницей, женщина решила устроить интрижку с мужчиной, которого вы называете Комаром. Теперь он шантажирует ее, угрожая рассказать об их романе с мужем. Я действую от имени сеньоры, чтобы заставить Москита прекратить и отказаться от его схемы шантажа ".


Сигаретный дым поднялся в воздух. Было темно, но я видел, что Парсон растерянно улыбался. Он снова усмехнулся, очень тихо, очень презрительно.


«Вы умеете использовать клише», - сказал он в разговоре. "Джордж? Джордж, это необходимо?"


«Вы просили правдивую историю. Это правдивая история». Я повернулся к нему. "А ты?"


"Ах. Я." Он глубоко вздохнул. «Что ж, Комар известен мне во многих отношениях, но не как большой любовник».


«Ну», - робко начал я.


"В основном он известен мне как пистолет prezzolata. Это ломаное латинское слово для Tut man / Его настоящее имя - Альфреддо Москато, отсюда Москит. Его послали из Рима, чтобы он работал здесь, в Испании, но я не знаю какая работа. Москит неаполитанского происхождения "


"Но почему ты охотишься за ним?"


"Это


Виды перевода


Перевод текстов


Исходный текст


5000 / 5000


Результаты перевода


Сначала это было невоенным делом, но теперь оно превратилось в военизированное дело. Комар налетел на одного из наших людей в Риме шесть месяцев назад и убил его ».


"Один из ваших людей?"


- Военная разведка, - сухо сказал Парсон. «Нас беспокоит незаконный оборот наркотиков в Средиземном море. Вооруженные силы полны этим. Мы пытаемся остановить его с конца Второй мировой войны. И мы были на настоящем трубопроводе, когда Джастин был убит Москато ". Парсон задумчиво остановился.


Я кивнул. «Понятно. Извини».


"Я был в Испании на прошлой неделе, когда мы получили известие, что Москит был здесь. Я попытался найти его, но потерпел неудачу. Затем, как раз этим вечером, у меня закончилась зацепка и я обнаружил, что вы разговариваете с проституткой, которую я должен был Я просто допросил ее после того, как она вернулась на дискотеку и приехала сюда на дубле.


"Военная разведка?" Я привык. "МИ-6?"


«Фактически, пять». Он улыбнулся. «Вы очень проницательны, когда думаете о МИ-6. Шестая - это, конечно, шпионаж. И пятерка - это контрразведка. Правильно? Теперь я не буду беспокоить вас по поводу вашей конкретной идентификационной метки, потому что я знаю, что вы, янки, ужасно щепетильны в вопросах безопасности и всего такого. Однако это не должно усложнять наши отношения. Я предлагаю работать в тандеме и попытаться заполучить нашего человека Москато ».


"Каковы ваши приказы относительно Москато?" Я спросил.


«Прошу прощения? О. На самом деле, Москито - очень надоедливый игрок. Мне сказали подсчитать его».


"Всего его?"


«Да. Устраните его».


"Как вы думаете, кто стоит за ним?" Я спросил.


«Мафиози, несомненно. Он много раз раньше выполнял работу для отцов».


«Я сожалею о Джастине».


"Джастин?" Он представил мне пустое лицо.


«Человек, который был убит. Твоя…»


«О, Джастин Делани. Да. Бедный Джастин». Парсон вздохнул. «Ну что ж, он знал, во что ввязывается, когда присоединился, не так ли?»


Я смотрел на него в темноте. Я подумал, что это было похоже на британцев. Жесткая верхняя губа и все такое.


"Что вы получаете от своего покровителя?" - сардонически спросил он меня.


"Покровитель?"


"Заблудшая жена?" Он сделал паузу. "Вы заняли место Москита в ее ... любви?"


Ой. Моя история с обложки. «Это чисто рыцарский вопрос», - сказал я с улыбкой.


«Вы, янки, действительно обладаете излишней старомодной галантностью. Молодец!»


Мы замолчали.


Через час мы решили, что Москато не вернется.


Два часа спустя мы пили в моем гостиничном номере. Тогда это были «Барри» и «Джордж». Я все еще был подозрительным, но решил, что он может привести к информации.


* * *


Хуана стояла в дверном проеме в своей мантии, волосы спадали ей на плечи, глаза были полны сна, а красивое лицо хмурилось.


"Что это за видение пульхритюда?" - вскричал Парсон, размахивая бокалом коньяка.


«Это Хуана», - сказал я. «Привет, Хуана».


«Это та сеньора, о которой вы мне говорили?» - спросил Парсон сложными жестами. Он был почти так же пьян, как и я.


«Нет, конечно», - сказал я. "Это - моя жена!" Парсон повернулся ко мне, чтобы посмотреть. Затем он оглянулся и уставился на Хуану.


«Я говорю, теперь! У тебя отличный вкус, старик! Отличный вкус!»


Я встал и поклонился. «Спасибо, Барри. Ох, Хуана. Заходи, пожалуйста. Мне жаль, что я опоздал. Я встретил своего старого приятеля».


Парсон ухмыльнулся. «Да, действительно, моя дорогая. Это имя Барри Парсон».


«Это Хуана Пибоди», - сказал я.


Хуана уже не спала. Она вошла в комнату, сердито глядя на меня. "Что случилось?"


«Я расскажу тебе позже, жена», - сказал я, напоминая ей о ее статусе перед Парсоном. «Достаточно сказать, что я столкнулся со своим старым приятелем Барри Парсоном из Six».


«Пять, - сказал Парсон.


«Пять и один - шесть, как я уже сказал». Я улыбнулся. "Присоединяйтесь к нам, Хуана?"


«Уже поздно, и я устал».


«Ты не выглядишь уставшим», - сказал Парсон, подходя к ней и пристально глядя на нее. «Ты выглядишь очень бодрым». Он наклонился, приподнял ее подбородок и быстро поцеловал в губы. "Видишь ли?"


Я закрыл глаза, ожидая взрыва. Так и не случилось. Когда я снова открыл глаза, я увидел, как она улыбается Парсону и курит сигарету, которая волшебным образом попала ей в рот. Испанский дым поднимался из его светящейся верхушки.


Я ошеломленно откинулся на кушетке. Что случилось с Освобожденной Хуаной?


Хуана теперь смотрела Парсонсу в глаза, ее тело свободно и выгибалось к нему. "Вы британец, не так ли?"


"Лохматый Старый Лев в Парсоне!" - сказал он со смехом. Он обнял ее. «Вы, янки, создаете суперпород самок».


Она не стряхнула его. "5?" - повторила Хуана. "Что значит пять?"


«Военная разведка», - сказал я. "Контрразведка, а, Барри?"


Парсон кивнул. «Совершенно верно, старик. Я говорю, разве вы двое не хотите зайти ко мне на раскопки и выпить?»


Хуана ярко улыбнулась. "Любить."


Я слабо поднял глаза. "Хорошо."


«Ты тоже можешь прийти, Джордж».


«Я говорю», - сказал я так искренне, как только мог. Я начал походить на Дэвида Нивена.


* * *


Мне пришлось передать его Хуане. Она играла его так же искусно, как он играл ее.


В гостиной на вилле Барри Парсона горел свет. Это была красиво обставленная квартира.


Виды перевода


Перевод текстов


Исходный текст


5000 / 5000


Результаты перевода


ce, оформленный в обычном для испанского побережья стиле - коврики, гобелены, толстые деревянные стулья, диваны, столы.


Я все еще играл в пьяном виде, когда мы вошли в комнату. Поскольку это было самое близкое, я подошел к кушетке и опустился на ее край, запрокинув голову и ужасно зевая.


Хуана посмотрела на меня, а затем повернулась и улыбнулась Парсону. Он взглянул в мою сторону, ухмыльнулся и взял Хуану на руки. Они целовались долго и глубоко. Я наблюдал за ними сквозь щелочки глаз и снова подумал, что такое непревзойденный художник Хуана Ривера.


"Que bruto! En nuestra casa! Mil rayos te patten!"


Я поднял голову. В дверном проеме стояла женщина, скрестив руки на груди, и смотрела на Парсона и Хуану. Это была красивая молодая женщина с каштановыми волосами, темно-карими глазами и кремовой кожей.


Парсон удержал Хуану от себя и повернулся к женщине в дверном проеме. «Елена», - сказал он. «Это Джордж, а это Хуана».


"Хм!" фыркнула Елена.


Хуана взглянула на Парсона, а затем снова на женщину. "Кто ты?" - тихо спросила она.


«Это моя…» - повернулся ко мне Парсон и, казалось, подмигнул «… жена».


Я кивнул. "Как поживаете, Елена?"


«Елена Моралес», - сказала она и улыбнулась. Она повернулась к Парсону, приподняла подбородок, посмотрела на него сверху вниз и подошла к кровати рядом со мной, чтобы пухлеть.


Лицо Хуаны на мгновение затуманилось, но затем волшебным образом прояснилось, когда Парсон сжал ее и вывел из комнаты через дверь, через которую вошла Елена. Мгновение спустя я услышал, как он гремит стаканами и бутылками. Еще напитки!


Халат Елены упал с ее плеч. Под халатом на ней была тонкая ночная рубашка, и я ясно видел контур ее груди. У нее было полное телосложение и изысканная форма от головы до щиколоток.


"Вы действительно замужем за Парсоном?" Я спросил.


Она озорно ухмыльнулась. "Почему ты хочешь знать?"


«Потому что мне любопытно».


"Я буду держать вас в курсе".


"Ты не скажешь?"


«Я не думаю, что это имеет большое значение». Она потянулась и щипнула мне нос. «Я подозреваю, что вы это знаете».


Я протянул руку и схватил ее за плечи.


«Эй, твоя жена», - сказала она. «Она красивая. Думаю, она нравится Барри».


«Да ладно, леди, - сказал я, когда она прислонилась ко мне, и халат удобно расстегнулся.


«Я не понимаю, что вы говорите», - засмеялась она.


«В любом случае, всегда слишком много разговоров», - рассудительно заметила она. "Ты так не думаешь, Джордж?" Она произнесла это «Хор-хэй».


"Да уж."


Мы собрались вместе, как в какой-то стране грома, и я вспомнил, как слышал звон бутылок и стаканов в соседней комнате. Но это было все. Что бы там ни смешивал Парсон, это не попало ни в какие стаканы для меня и Елены. После этого я не видел Парсона и Хуану.


Елена также не стала комментировать отсутствие спиртного. Она была слишком занята, показывая мне, как много я скучал за всю свою жизнь без нее.


Она получила большое удовольствие от моей наплечной кобуры и моего 38-го Люгера. Она попыталась отстегнуть его, и все перепуталось. Это было последнее, что на мне было, и даже больше, чем на ней. Каким-то образом она сняла с меня кобуру и бросила ее на кафельный пол.


Я чувствовал себя - беззащитным - без него я чуть не сказал «голый».


Она потянулась к выключателю лампы и выключила свет.


Я заметил, что в соседней комнате прекратился грохот бутылок.


Семь


Чтобы добраться до горнолыжного курорта Соль-и-Ньеве, нужно отправиться из Малаги по извилистой дороге вверх по южным склонам Сьерра-Невады. Отель Sierra Nevada, в котором мы были зарегистрированы, находился внизу Прадо Льяно, и наш с Хуаной костюм выходил на лыжную трассу.


Белый склон Borreguilas разделяет лыжную трассу примерно на полпути между Picacho de Veleta и Prado Llano. Нижняя канатная дорога от Прадо Льяно заканчивается, а верхняя канатная дорога начинается от Боррегилас. Машинное отделение рядом.


Две параллельные барранкасы содержат нижние лыжные трассы от Боррегилас до Прадо Льяно. Они разделены острым гребнем из гранита и слюды, на котором даже после сильнейшего снегопада видны лишь небольшие участки снега.


Канатная дорога, идущая от Prado Llano до Borreguilas, подвешена над главной барранкой, где расположены легкие трассы. Более сложные трассы находятся на востоке в соседнем овраге.


Я сидел на балконе, который бежал вокруг отеля, и смотрел на лыжников, но вскоре решил, что лучше буду кататься на лыжах, чем смотреть. Но просто чтобы обеспечить свое прикрытие, я сделал полдюжины снимков с помощью Rolleiflex 1, который бесплатно предоставил отдел реквизита AXE, чтобы убедиться, что посетители внизу меня видели.


Это была утомительная поездка, и вскоре я вошел внутрь, скинул ботинки и с усталым вздохом лег на кровать. Но я не мог заснуть. Я думал о событиях последних двух дней.


Прошло два дня после убийства комаром близнецов Рико Корелли - его заместителя. Абсолютно ничего не произошло за два дня после моей встречи с Барри Парсоном и Еленой Моралес. Но я поддерживал связь с Митчем Келли, и от Хока пришло несколько сообщений:


ВЕЩЬ


Виды перевода


Перевод текстов


Исходный текст


5000 / 5000


Результаты перевода


: Ни при каких обстоятельствах не пытайтесь напрямую общаться с Рико Корелли. Соглашение AXE с ним остается неизменным. Никаких следов двуличия с его стороны. Подождите, пока вы не получите известие от него через Тину Бергсон.


ПУНКТ: Наша информация показывает, что Москато сейчас нет в Малаге или Торремолиносе. Не повторяйте, не пытайтесь следовать за ним. Внимательно следите за ним.


ПУНКТ: Встреча в Sol y Nieve все еще в стадии разработки.


ПУНКТ: Запрошенная информация о Барри Парсоне отсутствует. МИ-5 не разглашает, есть ли такой человек. Очевидно, имя - псевдоним; МИ-6, вероятно, не раскроет его личность до завершения его текущей миссии. Извините, но нет ни подтверждения, ни опровержения его или его роли в этой схеме.


ПУНКТ: Москато - наемный убийца, который много лет работал на мафию. Он также наносит удары на свободе.


ПУНКТ: Елена Моралес - о ней мало что известно. У нее нет записей о предыдущем участии в шпионаже, контрразведке или тайной работе на территории Испании для правительства. Однако она могла быть совсем не испанкой, а французкой или итальянкой. Никаких зацепок.


ПУНКТ: Подтверждение присутствия Москато в Мексике в то время, когда снайпер атаковал вас в Энсенаде. Кроме того, есть запись о том, что он совершил рейс в Европу одновременно с вами, хотя и не через Иберию.


Это было от Хоука.


На второе утро после убийства дублера Рико Корелли мне позвонили во время завтрака с Хуаной.


«Келли», - сказал голос. «Тина получила известие от Римского Носа. Тебе сегодня нужно пойти в Sol y Nieve».


"Правильно."


«Не ищи его. Подожди до первой ночи. В полночь отправляйся в машинное отделение канатной дороги и встретись там с его контактом. Имя контакта - Артуро. Он назначит встречу между тобой и Романом Носом в в какое время вы должны договориться о встрече с Хуаной. Но на первые две встречи вы должны пойти один ».


"Понял."


«Вот и все, - сказала Келли. "Удачи."


"Подожди. Как Тина?"


"Присоединяться."


"Когда стена она поедет на курорт?"


«Ничего не сказано. Эрнандес еще не освободил ее и не сказал, когда отпустит».


"Что-нибудь о Парсоне?"


«Отрицательный».


"Елена Моралес?"


«Точно так же».


"Вы, ребята, действительно много работаете, не так ли?"


"Ой, Ник!"


* * *


Около четырех часов дня я скатился с кровати и надел лыжные штаны, рубашку и свитер.


Лыжники все еще были на склонах. Я мог видеть мужчин в красных куртках, девушек в зеленых куртках, фигуры обоих полов в куртках, спускавшихся по переулкам самого нижнего этажа. Пройдя мимо машинного отделения на самый нижний склон канатной дороги, я увидел второй склон, поднимающийся за Боррегилас большим разворотом вплоть до вершины самого высокого спуска - Велета.


Канатные дороги все еще работали, поднимаясь и опускаясь одновременно, проезжая друг друга, поднимаясь заполненными, спускающимися пустыми. Я задумчиво взглянул на машинное отделение.


Рико Корелли. Если бы я только знала, как он на самом деле выглядит. Отель был маленьким - я мог занять свое место в вестибюле и встретиться с ним без всей этой нелепой накидки и кинжалов, которые так любил Ястреб и его приспешники.


Все еще. Один человек уже был убит. Рико Корелли был крупным человеком, выполнявшим опасную миссию. Безопасность была важна.


Я постучал в дверь комнаты Хуаны.


"Да?"


«Пойдем вниз, Хуана».


Мы вышли вместе, как муж и жена - старая супружеская пара, в которой давно угасли огни секса и любви. Холостяк муж и девственная жена.


* * *


Воздух был холодным, но бодрящим. Снег оказался идеальным для катания на лыжах, только легкий слой порошка в нужных местах. Никакого шторма не было предсказано. Но я чувствовал, что в эту ночь может быть снег.


Мы сели за один из последних столиков в Прадо и попили горячего шоколада с коньяком. Группа из четырех человек спустилась со склонов, припарковала лыжи и палки у стены закусочной и стала искать стол и стулья.


Они говорили по-немецки. Я немного знаю немецкий, поэтому предложил им половину нашего стола. Они взглянули на Хуану и поспешно согласились. Партия состояла из четырех человек. Одному было за сорок, и он, очевидно, был лидером группы; остальным трем, вероятно, было под тридцать. Лидер говорил по-немецки, но на самом деле был швейцарцем. Остальные трое были смешанными - датчанин и два немца.


Они не могли оторвать глаз от Хуаны, даже после того, как мучачо принес им четыре дымящиеся кружки шоколада.


«Герр Бруно Хауптли, - сказал здоровяк, протягивая руку, чтобы пожать мне руку.


«Джордж Пибоди. Из Штатов».


«Ах, да! Конечно. Я узнал что-то от американского акцента в вашем немецком».


«Прошу прощения», - усмехнулся я. «Это Хуана, моя жена».


"Такой везунчик!" - воскликнул Бруно Хауптли, обращаясь к своим спутникам и объясняя по-немецки, что она замужем за мной.


«Да, да», - сказали двое немцев, глядя на Хуану. Датчанин окунулся в шоколад.


"Вы, народ, завтра катаетесь на лыжах?" - спросил герр Хауптли.


Хуана кивнула. «Мы намерены».


"Ах! Завтра я буду не на склонах, но, может быть, на следующий день - или в ближайшее время


Виды перевода


Перевод текстов


Исходный текст


5000 / 5000


Результаты перевода


t! »Герр Хауптли взволнованно хлопнул себя по бедру.« Почему бы нам не сделать из этого дуэт - я имею в виду трио », - сказал он, вспоминая меня.


Хуана сверкнула. "Мне бы это понравилось!"


"Герр Пибоди?"


"О, люблю это, люблю это!"


Все смеялись, потому что было очевидно, что мне это не понравится.


Разговор продолжился. Хауптли внезапно схватил Хуану за руку, уводил ее от стола и наклонялся вместе с ней над своими лыжами и палками. Они были углублены в некоторые технические дискуссии о замке, который у него был на лыжах. Хуана кипела и шипела.


«Герр Хауптли, - сказал я по-немецки одному из молодых людей. "Он бизнесмен, трепло?"


Немец рядом со мной был классически голубоглазым и светловолосым. «Да! Герр Хауптли - один из самых успешных бизнесменов на Общем рынке», - сказал он. «На нем большая ответственность».


"Он в отпуске?" Я спросил.


«Через неделю в Париже состоится большое собрание. Сейчас герр Гауптли расслабляется, наслаждаясь солнечным светом, снегом и…»


Пауза.


Немцы засмеялись, и не совсем меланхоличный датчанин хлопнул ладонью по столу.


"Девочки!"


Смех.


Это напомнило мне одну из тех старых комических опер, которые я видел в позднем спектакле - старые фильмы 1930-х годов. Что-то в этом мне показалось не совсем правильным. Но я не мог понять это.


* * *


Ресторан был устроен как типичная трапезная на горнолыжном курорте, с одним длинным столом по центру комнаты в стиле эстакады и небольшими столиками вдоль стен комнаты.


Наша группа - Хуана и я присоединились к герру Хауптли и его друзьям - находились прямо в центре всего собрания. Г-н Хауптли продолжал непрерывно трепать тевтонскую болтовню, которая одновременно ошеломляла и ошеломляла всех. Даже те, кто не понимал немецкого или английского, казались полностью загипнотизированными его харизмой.


Я не торопился во время долгой трапезы и внимательно оглядел остальных посетителей отеля.


Я искал Римского Носа, пытался разглядеть настоящего Рико Корелли в море лиц вокруг меня. Казалось, возможностей нет.


Было одиннадцать тридцать, прежде чем я даже узнал время. Пришел бренди, и я села, потягивая его. Когда герр Хауптли сделал паузу, чтобы перевести дух, я повернулся к Хуане и сказал: «Я выхожу подышать свежим воздухом перед сном. Ты идешь, дорогая?»


Она спокойно мне улыбнулась. «Нет, дорогая. Извини. Слишком холодно. Не опаздывай».


Я улыбнулся и допил бренди.


«Герр Хауптли, это было настоящее удовольствие. Увидимся завтра или когда-нибудь - верно?»


«Да», - сказал герр Хауптли, его лицо покраснело от вина, бренди и возбуждения от еды. "Auf weidersehen".


Я отодвинул стул, поклонился двум немцам и датчанину и пошел через переполненный ресторан.


На улице было очень холодно. Воздух был прохладным. Я высунул голову, а затем вернулся наверх в наш номер и купил себе наушники и чулок. Я также надел ветровку, проверив грузы в наплечной кобуре и убедившись, что нож привязан к моей лодыжке.


Я добрался до вершины извилистой тропы без происшествий. Вдали от защиты зданий мне стало холоднее, чем я чувствовал с тех пор, как приехал в Сьерра-Невада. Ветер прорезал мою одежду, пока я не почувствовала себя полуголой.


В машинном отделении не было света. На склоне горы тоже не было ни звука. Я оглянулся через плечо. Желтые лучи света из гостиничных номеров и из окон, выходящих на Прадо, создавали золотые узоры на белом снегу.


Здание, где располагалась машина кресельного подъемника, было окружено снегом. Я мог видеть главный вход, выходящий в долину. Дверь в машинное отделение была закрыта, но не заперта. Я повернул ручку и толкнул ее. Внутри здания было очень темно, хотя отражение звезд на снегу приносило немного света. Удивительно, насколько ярким было небо даже глубокой ночью.


Я мог видеть за колесом до разворота, где канатные дороги полукругом разворачивались в обратном направлении. В середине полукруга стояла канатная дорога, продержавшаяся до тех пор, пока утром не запустилась техника.


Я уже собирался идти вперед, когда увидел, что кто-то проходит мимо канатной дороги. Кто бы это ни был, когда я вошел, либо он был внутри здания, либо вошел через какой-то другой вход. Я думал, что он, должно быть, ждал меня. Тогда он, конечно, будет моим контактным лицом.


Артуро.


Я схватил свой кусок, вытащил его и, напрягшись, двинулся вперед, открыв рот, чтобы прошептать «Артуро».


Я так и не сказал об этом.


Кто-то другой сделал!


"Артуро!"


Звук, казалось, доносился из-за канатной дороги. Я поднял кусок и направил его на силуэт там. Если он звал Артуро, он не был Артуро. И поскольку я должен был вызвать Артуро, я знал, что этот человек будет еще кем-то, кто попытается найти Артуро раньше меня, кто-то не на моей стороне.


"Да?" - спросил голос в другой половине большого машинного отделения.


Мгновенно раздался громкий


Виды перевода


Перевод текстов


Исходный текст


5000 / 5000


Результаты перевода


, эхо выстрела - отчет, который раскачивался взад и вперед в этой маленькой комнате, как стук сотен барабанов. Вспышка оранжевого пламени появилась и мгновенно исчезла. Я услышал крик слева от себя.


Я сразу же присел и выстрелил в фигуру позади канатной дороги.


Кто-то ругался по-испански. Слева от меня послышался звук падающего тела и стон. Я выстрелил еще раз, пытаясь увидеть человека за канатной дорогой. Я не мог разобрать ни одной его части.


Дверь снова открылась, и я узнал фигуру; совершил побег. Я выстрелил еще раз в сторону звука двери, а затем побежал сквозь темноту к месту.


Там никого не было.


Была дверь - второй вход в машинное отделение. Я открыл и выглянул. Никого не было видно. Я быстро вышел на улицу и посмотрел вверх и вниз по снежному склону. Ни один. Никто.


Вернувшись в здание, я услышал, как кто-то задыхается и хрипит, я нашел мальчика и стал на колени над ним на бетонном полу. Я вообще не мог его видеть.


"Артуро?" Я спросил.


"Да". Он вздрогнул.


"Где мне встретиться с человеком, которого я пришел увидеть?"


«Вершина Велеты - Пикачо де Велета. Двенадцать часов. Завтра вечером».


«Хорошо», - прошептала я. Я наклонился. Я слышал его затрудненное, прерывистое дыхание. Затем, прежде чем я успел сказать что-нибудь еще, я услышал знакомый булькающий скрежет, который очень похож на погремушку, но на самом деле это совсем не погремушка.


Что-то другое.


Жизнь покидает тело.


Артуро был мертв.


Я быстро поднялся и вышел из машинного отделения, объезжая обнаженные породы с вытянутой и готовой фигурой, пока я не добрался до Прадо Льано и не побежал в отель.


Я оглянулся только один раз и увидел, что в машинном отделении загорелся свет, а внутри бродили темные фигуры.


Выстрелы были достаточно громкими, чтобы предупредить всю полицию Сол-и-Ньев. Гражданская гвардия была там.


Потрясенный, я поднялся по лестнице и прошел через вестибюль, свернул налево к бару, пытаясь отдышаться крепким глотком коньяка.


Это помогло.


Несколько.


Но не много.


8


Приглушенное возбуждение, которое усилилось до пика сразу после стрельбы в Артуро и последующего расследования убийства, полностью утихло в течение получаса. Гражданская гвардия, дислоцированная на горнолыжном курорте, позаботилась о трупе и начала долгий утомительный процесс допроса посетителей и обслуживающего персонала на курорте.


Я не завидовал работе полиции. Это была изнурительная, неблагодарная и особенно неудобная работа на таких высотах в это время года. Они были хорошими людьми.


Мне повезло. Ничто не привело их ко мне.


Коньяк меня несколько успокоил. Я не сводил глаз с вестибюля отеля, наблюдая за всеми, кто входил и выходил. Я искал кого-нибудь, кто был бы похож на человека, которого я нашел в постели на вилле в Торремолиносе, человека, которого, как я пришел к выводу, был Комар.


Наконец я встал, прошел в холл и посмотрел на Прадо Льяно. Казалось, теперь за границей никого нет.


Я пересек вестибюль и поднялся по лестнице на второй этаж, где находился наш номер. Вставив ключ в дверь, я услышал смех в соседней комнате. Смех Хуаны.


Улыбаясь, я толкнул дверь и включил свет. Итак, она привела герра Гауптли в свою комнату. По крайней мере, он казался забавным, даже в своей хамской тевтонской манере. Утешало одно - у такого экстраверта человека было несколько скрытых морщин.


Я подошел к двери и приложил к ней ухо.


Хихикать. Веселье вылетело из нее, как пузыри из бокала с шампанским. Г-ну Хауптли должно быть лучше в постели, чем в гостиной, подумал я лениво. Я не доверял этому человеку.


«Пожалуйста, - сказала Хуана. "И положи туда лед, пожалуйста, Барри?"


Барри!


Я отошла от двери, нахмурившись.


Барри Парсон?


Тогда я мог слышать его голос, приглушенный, но вполне узнаваемый - безошибочно узнаваемый британский акцент, приглушенное веселье и приглушенное возбуждение.


"Верно, Милая. Один стакан виски, идет!"


Последний раз мы видели Парсона в Малаге. На следующий день после убийства двойника Рико Корелли он и Елена присоединились ко мне и Хуане, чтобы прогуляться по магазинам и пообедать. Мы пошли с ними ужинать накануне отъезда в Сол-и-Ньев. Но мы не сказали никому из них, куда мы идем, потому что не знали раньше раннего утра. Как Парсон узнал, где мы? И почему он пошел за нами? Обнаружил ли он, что Москит тоже преследует нас? Вполне возможно. Комар был здесь - я подозревал, что он убил Артуро. По крайней мере, это была наиболее очевидная возможность.


Но почему Парсон не был там, чтобы остановить Москито, если он последовал за ним? И почему…?


Мысль о Комаре остановила меня. Я быстро мысленно переосмыслил и перетасовал карты в совершенно новую раздачу. Тогда я понял, что вполне возможно, что Барри Парсон мог быть не тем невиновным британским офицером МИ-5, как он утверждал.


Таким образом:


На виллу, где прятался Москит в Торремолиносе, меня привела проститутка.


Виды перевода


Перевод текстов


Исходный текст


5000 / 5000


Результаты перевода


который помог ему обслужить его накануне вечером.


Я нашел мужчину в спальне, попытался схватить его, но меня прервали. Мужчина сбежал. Другой человек, назвавший себя Барри Парсон, вошел в спальню, заявив, что он секретный британский агент после комара.


Предположим, Парсон вообще не был агентом. Предположим, что человек в постели был просто Джоном Доу. Предположим, Комар поместил туда Джона Доу и затем прервал меня, чтобы позволить ложному Москиту исчезнуть. А затем предположим, что ему удалось убедить меня в том, что Комар исчез.


Тогда он был Комаром! Барри Парсон! И он просто последовал за мной в Сол-и-Ньев, последовал за мной в машинное отделение, убил Артуро, вероятно, предполагая, что Артуро был мной, и убежал. Теперь он был в постели с Хуаной, надеясь, что его приведут к настоящему Рико Корелли!


Я покрылся холодным потом.


Я поспешно подошел к телефону. По одному в каждой комнате свита. Я поднял трубку, и стол немедленно ответил - не так уж много звонков глубокой ночью.


«Миссис Пибоди, пожалуйста».


Через мгновение я услышал телефонный звонок в соседней комнате.


"Здравствуйте?" Это была Хуана.


«Не говори ни слова. Это Ник. Я слышу там Парсона. Представьте, что это неправильный номер».


«Мне очень жаль. Я считаю, что у тебя…»


«Держи его там. Я встречусь с Корелли завтра ночью, в полночь. Велета. Контакт мертв. Держи Парсона там всю ночь, если сможешь. Он может быть тем человеком, который убил двойника Корелли».


«Вы мне мешаете, пожалуйста, и мне не нужно с этим мириться».


«Не говори ему ничего. Держи его на связи. Если ты все это понимаешь и можешь подчиниться, скажи:« Я не хочу показаться грубым, но я не могу тебе помочь. Тогда повесь трубку ».


«Я не хочу показаться грубым, но я не могу тебе помочь».


Я повесил трубку. Я слышал голос Парсона из другого конца комнаты.


"Кто это был, Хуана?"


«Не тот номер. Какой-то пьяный англичанин».


Парсон рассмеялся. "Уверен, что он не американец?"


«У него был такой же акцент, как и у тебя», - парировала Хуана.


Хорошая девочка! Она была прохладной, как пудра.


Я проверил свою шпильку, свой люгер, переоделся в свитер с высоким воротом и куртку. Я снова собирался в бар. Я хотел подумать. И я не хотел оставаться в этой комнате до конца ночи. Возможно, я мог бы заплатить бармену, чтобы он позволил мне уйти в холл рядом с баром.


Я выключил свет и тихо вышел.


Бар был точно таким же, каким я его оставил. Я огляделась. Вряд ли все уже спали.


Я попробовал стол. "Где все?"


«Дискотека», - удивился клерк. "В подвале."


«Я не слышу шума».


«Он звуконепроницаем, Сектор».


Я пожал плечами и спустился по лестнице, которая, как я думал, вела на нижний уровень отеля, где располагались помещения для снабжения.


Три двери вели с лестничной площадки внизу, и одна говорила: DISCOTHÈQUE.


Я подошел к бару справа и заказал выпить. Бармен, одетый как танцор фламенко, с длинными бакенбардами, прилегающими к черепу, быстро приготовил напиток.


Теперь я позволяю своим глазам внимательно блуждать по посетителям дискотеки. Я не заметил этого места: возможно, это было то место, где Москит прятался после убийства, если действительно Москит не был Барри Парсоном.


Но я не видел человека, которого впервые увидел в спальне виллы в Торремолиносе.


Я собирался сесть, когда увидел знакомого.


Она сидела в дальнем углу, совсем одна, под нависающей частью конструкции, имитирующей большой плоский камень. В один из этих ярких моментов свет ударил ее прямо в лицо, она моргнула и отвернулась.


Очевидно, это была Елена Моралес.


Какова была ее роль в этой шараде? Знала ли она, зачем Барри Парсон приехал в Sol y Nieve? Была ли она частью этого? Или она была просто невинным свидетелем, частью витрины, которую Парсон устроил, чтобы защитить свою собственную часть?


Или я ошибался насчет Парсона?


Я подошел к ней, внезапно появившись из мрака над ней и широко улыбаясь.


«Привет, Елена».


"Джордж! Какой приятный сюрприз!"


"Когда ты пришел?"


«О, Барри и я приехали сюда около одиннадцати. Мы оба приняли душ, переоделись и пошли прямо в столовую, но, конечно, было время поесть. И мы видели вашу жену. Она сказала, что вы ели ушел ". Ее глаза сверкают. «По делу».


"Но вот ты - одна!"


«Ну, мы спустились сюда, мы втроем. Здесь был еще один очаровательный человек. Немец. Барри пришлось подняться наверх, чтобы кое-что разобрать с багажом. Он вернулся примерно через полчаса. уйти. Потом мы танцевали и ... "


"Как долго немец оставался?"


Елена улыбнулась. "Это то, что вы называете перекрестным допросом, Джордж?"


Я смеялся. "Конечно, нет. Что случилось после того, как Барри вернулся из багажа?"


«Немец ушел, как я уже сказал, а затем около двенадцати тридцати Барри сказал, что отведет Хуану в ее комнату. Хуана устала. Он сказал мне подождать здесь». Она сердито нахмурилась. "Я все еще здесь."


Я заказал напитки.


"Что произойдет, если Барри не позвонит вам?" Я спросил, г


Виды перевода


Перевод текстов


Исходный текст


5000 / 5000


Результаты перевода


вспомнив то, что я проинструктировал Хуану.


Она усмехнулась. «Я ложусь спать одна».


"Может быть нет."


Ее глаза сосредоточились на моем лице. "Вы мне что-то говорите?"


«Возможно».


«Хорошо», - сказала она, поворачиваясь ко мне и кладя руку мне на бедро. «Вот что я тебе скажу. Почему бы тебе не взять бутылку и не подняться в мою комнату? Мы подождем, пока Барри не вернется туда».


Я взял бутылку коньяка, и мы вместе поднялись по лестнице. Елена немного ткала, но хорошо держала спиртное.


Их комната была на третьем этаже. Елена достала из сумки ключ и отдала мне. Я открыл дверь и впустил ее. Она включила свет, и я закрыл за нами дверь.


Она достала несколько бумажных стаканчиков, я открыл бутылку, налил коньяку и начал пить, сидя на краю кровати.


«Ваша жена очень хорошенькая, - сказала Елена.


Я кивнул.


"У вас есть семейные проблемы?"


«Не больше, чем кто-либо другой».


«Но похоже, твоей жене нравятся другие мужчины».


"Как Барри?"


"Да."


"Барри - твой муж?" Я спросил.


Она покачала головой. «Мы притворяемся». Она улыбнулась.


"Как долго ты знаешь его?"


"О. Может быть, месяц".


"Где ты встретил его?"


Она приподняла бровь. «В Малаге».


"Чем Барри зарабатывает на жизнь?"


Она смеялась. «Он занимается любовью».


"Нет. Я имею в виду, что его дело?"


«Я не лезу в дела мужчин».


Я кивнул. Конечно. Она бы не стала. Она была испанкой. Испанка не лезет в «другую» жизнь своего мужа - никогда.


«И ты», - сказала она с улыбкой. "Чем ты занимаешься?"


«Я фотограф», - сказал я, пытаясь вспомнить, что было у меня на обложке после мгновенной полной амнезии. «Я продаю картины».


"Ах." Елена внимательно посмотрела на меня. «Знаешь, я никогда не видел тебя с фотоаппаратом».


«Мы в отпуске», - неубедительно сказал я.


«Ну, это верно и для британцев», - тихо пробормотала она.


"Барри тоже никогда не работает?"


Она покачала головой. «Он говорит, что является представителем компании в Великобритании. Торговым представителем».


Это было новое. Очевидно, это была легенда Парсона. Я решил узнать о нем побольше.


"Что он продает?"


«Я действительно не знаю. Я не спрашиваю».


"Он когда-нибудь переписывается с Великобританией?"


«Я так не думаю. Я никогда не видел, чтобы он писал письма. Но он много звонит по телефону».


"Ах."


«Думаю, у него есть секретарь. Он всегда с ней разговаривает».


"Я вижу." Я нахмурился. "Где она?"


"Я не знаю. Он звонит по телефону, и я не знаю, куда он звонит, потому что меня нет в комнате, когда он начинает. Или когда она звонит ему, я должен дать ему телефон, и он ждет чтобы я покинул комнату ".


Я кивнул. «Вы, испанки, замечательные», - сказал я. «Американка подслушивала у двери. Или прослушивала его». «Но чтобы не подслушивать, нужна особая дисциплина».


Она кивнула. Затем она улыбнулась. "Слишком много для меня."


"Вы слушаете?"


"Я делаю."


Я усмехнулся. "Хорошая девочка".


«Тем не менее, он никогда не говорит о бизнесе. Он всегда говорит о людях. Людях, которых я не понимаю. Он называет их« тот, или он сам, или мужчина, или женщина ».


Для агента это звучало как хорошая болтовня.


"Вы когда-нибудь говорили с его секретарем?"


«Да. Я сделал для нее небольшой акцент, чтобы она думала, что я глупый». Она улыбнулась мне с внезапной вспышкой юмора, похожей на пикси.


Я сжал ее бедро. «Ты совсем не дура, Елена».


«Но она считает меня глупым».


"ВОЗ?"


«Крис. Женщина, с которой разговаривает Барри».


"Вы знаете ее другое имя?"


Елена покачала головой.


"Он говорил с ней столько, сколько вы его знали?" - спросил я, правда, не понимая, куда мы идем, просто продолжая обычный путь сбора информации.


«О да. Он всегда был с ней на связи. Он звонил по междугородним номерам, чтобы уладить некоторые из своих деловых дел».


"В Англии?"


«О нет, не всегда. Иногда во Франции».


"Вы уверены, что это была Франция?"


Она нахмурилась. «Думаю, да. Я не всегда так внимательно слушаю, Джордж. У меня не всегда есть подходящий шанс. Почему ты так заинтересован?»


«Мне нравится Барри». Я улыбнулся. «Мне просто интересно, в какой стране бизнеса он находится».


«Мне тоже нравится Барри».


«Ты знаешь ночь, когда мы с Барри вернулись домой на виллу с Хуаной?»


"Да."


"Где он был в тот день?"


«Он был дома весь день. Я думаю».


Значит, он не стрелял в Корелли - это был Москит или какая-то неизвестная компания. Барри не был Москитом - никаких шансов.


"И он разговаривал с Крисом в тот день?"


"Крис?"


«Девушка. Секретарь».


«О. Нет. Я так не думаю. Он остался на вилле. Мы пошли на пляж».


"Пляж? Зимой?"


«Мы сидели на песке на солнышке». Она хихикнула. "Это было весело."


«Как насчет следующего дня? Звонки в Англию?»


"Нет. Ничего в тот день".


"Позже?"


«Ну, я думаю, она звонит сегодня утром. Знаешь, сегодня рано».


"Девушка Крис?"


«Св. Она милая девушка. Очень эффективная. У меня в голове есть ее фотография. Знаешь? Сидит за столом в этом офисе. Очень официально».


Я кивнул.


«Я вижу ее по телефону. Я вижу, как она разговаривает с Барри. Она думает обо мне, и я ей не нравлюсь». Елена показала зубы.


"Она знает о вас и Барри?"


«О, конечно. Мы с Кристиной…»


я достиг


Виды перевода


Перевод текстов


Исходный текст


5000 / 5000


Результаты перевода


и схватил ее за руку. Я чуть не пролил ей напиток. "Что такое?" Она перешла на акцент.


«Кристина? Вы сказали - Крис».


"Это то же имя. Что-то не так?"


Что-то не так. Что-то было очень правильным. Теперь все стало на свои места. Крис была Кристиной. Кристина была Кристиной. Кристина, отрезанная посередине с отсутствующей передней частью, была Тиной.


Елена вздохнула. "Вы уезжаете?"


Я покачал головой. "Что вообще дало вам такую идею?"


«Ваш разум уже ушел в другое место».


Я протянул руку и взял ее на руки. «Больше нет. Смотри. Коньяка больше нет. Есть идеи?»


«Я думаю об этом», - сказала Елена, высвобождаясь из моих рук. «Я надела что-то более удобное».


Она встала и пошла в ванную.


Когда она вышла, она почти ни в чем не чувствовала себя комфортнее.


И мне было совершенно комфортно.


Девять


Утром я почти позавтракал, когда Хуана вошла в столовую отеля и подошла ко мне. Она только что приняла душ и улыбалась.


«Доброе утро, миссис Пибоди», - сказал я, приподнявшись и притворившись поклоном в талии.


«Доброе утро, мистер Пибоди», - сухо сказала она.


Она села.


«Ты выглядишь раздраженным», - заметил я, намазывая маслом круассан. "Камни в твоей постели?"


Она огляделась, чтобы убедиться, что никто не подслушивает. В данный момент в столовой находились только шесть других посетителей.


"Я продержал его там всю ночь, только для тебя!" она набросилась на меня себе под нос.


«Спасибо», - сказал я. "Я уверен, что вам понравилось".


Она яростно покраснела. "Теперь о чем все это?"


«Я сказал тебе. Я даже еще не уверен, что Барри Парсон - это все, за кого он себя называет».


Она огляделась. Официант навис над нами. С улыбкой она заказала, и официант поспешил прочь. Она повернулась ко мне. «Я тоже», - призналась она.


Я взглянул вверх. "Ой?"


«Вы сказали, что он мог быть тем человеком, который убил двойника Корелли».


«Я беру это обратно. Он не мог этого сделать. У него есть алиби».


«Но он, кажется, много знает о мафии».


Я пожал плечами. «Он утверждает, что он агент. И что британская военная разведка работает, чтобы попытаться ликвидировать наркосеть мафии».


«Я все это знаю. Но он, кажется, неправдоподобен».


«Интересно», - подумал я. У меня всегда была одна и та же мысль.


"Где ты был всю ночь?" - внезапно спросила она.


Официант принес ей поднос с континентальным завтраком и дымящийся кофейник.


«Я останавливался у друга».


Одна бровь приподнялась, когда она открыла рулон и намазала его маслом. "Ой?"


"Миссис Парсон".


«Если есть миссис Парсон», - усмехнулась она. «Я думал, ты можешь наткнуться на нее на дискотеке».


"Так я и сделал."


"Что на самом деле случилось с человеком, который был убит?"


Я огляделась. «Москит последовал за мной в машинное отделение и убил его. Однако я узнал место встречи. Сегодня в полночь я встречаюсь с Корелли».


"Неужели тебе лучше здесь так свободно поговорить?"


"Жук в кофейнике?" Я усмехнулся. «Я сомневаюсь в этом. Но не говорите в своей комнате ничего такого, что вы хотите сохранить в тайне. Я уверен, что эта проклятая штука прослушивается. Думаю, именно так на меня напал потенциальный убийца Корелли. Хуана, Парсон сказал что-нибудь о Корелли? "


"Корелли?" Она покачала головой. "Нет почему?"


«Я думаю, он знает Тину Бергсон».


Хуана замерла. "Вы можете быть уверены в этом?"


"На самом деле, нет." Я откинулся назад. "Почему?"


«Он, знаете ли, говорит по-итальянски. Очень хорошо».


"При чем тут Тина Бергсон?"


«Вообще ничего. Я думал о Корелли».


«Вы думаете, что Парсон итальянец и знает Корелли?»


Хуана покачала головой. «Я ни о чем не думаю. Я просто сказал, что он удивил меня, когда выступил с итальянской фразой».


"Какая фраза?"


Она покраснела. «Я не помню».


"Но вы знаете, что это было итальянское?"


«Он признал это. Он тоже был очень крут».


"И это было случайно?"


"Даже очень." Хуана посмотрела на свою тарелку. Она вдруг стала примой и точной. Я не улыбался, хотя внутренне смеялся. Что-то непреднамеренное посреди занятия любовью, я это знала. И он выступил с хорошей богатой итальянской фразой. Интересно. Очень интересно.


"Он катается на лыжах?" Я спросил.


"Я не знаю. Я имею в виду, я должен знать?"


«Я просто подумал. Мы идем сегодня по склонам, Хуана. Я должен появиться на обложке. И мне лучше сделать несколько снимков». «Хорошо. Я устал от всей этой будуарной работы».


«Кажется, ты очень хорошо переносишь это», - небрежно сказал я, оглядывая ее. «На самом деле, я никогда не видел, чтобы ты выглядел так… о, доволен, если ты уловил, что я имею в виду».


Она злилась. "Я возьму твою ..."


«Теперь, сейчас», - предупредила я, глотая остаток своего кафе con leche.


"Когда ты катаешься на лыжах?"


«Я должен подняться в свою комнату и сначала убраться».


Она кивнула. «Я буду готов в девять тридцать».


«Тогда девять тридцать. Пойдем на вершину. Велета. Ты играешь?»


"Конечно!" Ее подбородок взлетел вверх. Она бросала мне вызов. Я чувствовал лучше. Она все еще боролась за свой разум и свое равенство. Хорошая девочка.


* * *


Мы вытащили наше оборудование на Prado Llano и сели на одну из канатных дорог, чтобы сделать первый рейс до Borreguilas.


Это был бодрящий день, солнце стояло высоко в небе, а ветер приносил немного влаги.


Виды перевода


Перевод текстов


Исходный текст


5000 / 5000


Результаты перевода


ре. «Той ночью пойдет снег», - подумал я. Я вспомнил, что накануне вечером почувствовал запах снега в воздухе. Теперь это произойдет, я был уверен в этом.


Канатная дорога подпрыгивала и дергалась, и мы сидели, взбираясь вверх и вверх на вершины Сьерра-Невады. Оттуда было видно все. Становилось все холоднее и холоднее - быстро. Я обернулся и посмотрел вниз, и это было то же самое, что взглянуть на край света. На огромном расстоянии передо мной раскинулась вся равнина Гранады, хотя там внизу была некоторая дымка, достаточная, чтобы заглушить полный панорамный вид на все.


Мы спрыгнули с канатной дороги, пока дежурный держал ее, и пошли по квартирам на улице. Здесь было очень высоко, воздух был разреженным, холод окутывал нас со всех сторон и проникал в кожу сквозь одежду.


Мы молча подошли к началу лыжной трассы. Это была пустынная страна - сплошь покрытая слюдяным сланцем и снегом - нигде не было ни деревьев, ни зарослей. Только снег, скала и небо. Я молча пристегнулся к своим австрийцам и наблюдал, как Хуана борется со своими канадцами.


Мы постояли там несколько минут, глядя на склон, а затем я снял очки с кепки, натянул кепку на уши и помахал ей.


"Сначала ты!"


Она кивнула, подтолкнула себя вперед, согнув колени, и начала двигаться по крутому участку первого падения.


Я последовал за ней, расслабляясь и наслаждаясь хрустящим снегом на краях лыж. Мы были в самых лучших погодных условиях.


Однажды мы отдохнули, и она принесла пару бутербродов, которые принесла за их удивительную ценность. Мы их съели и не сказали друг другу ни слова. Мы просто нежились на солнышке и в восторге от одиночества и красоты горного склона.


Мы закончили сэндвичи и двинулись дальше.


Это был прекрасный забег.


Замечательный.


Совершив небольшой спуск из Боррегиласа, мы весь день просидели в холле отеля, обмениваясь историями с Барри Парсоном и Еленой Моралес, пока потрескивал огонь, и туристы приходили и уходили. Мы могли видеть нижнюю трассу - от Боррегиласа до Прадо Льяно - за окном и проводили время, комментируя формы различных лыжников.


Наконец я пошел отдохнуть и принять душ. Ужин был скромным, с обычным большим количеством блюд, и в одиннадцать тридцать я начал немного нервничать. В тот момент мы все еще сидели и пили.


Я извинился, поднялся наверх в свою комнату и проверил свой люгер и шпильку. Затем я достал карту местности и проверил маршрут к памятнику Велета, который я видел тем утром с вершины лыжной трассы. Как я тогда сказал, правительственная дорога из Гранады в Мотрил на побережье Коста-дель-Соль пролегала прямо возле бетонной конструкции.


Дорога от Прадо Льяно соединялась с обычным шоссе примерно в трех милях от Прадо. Я обозначил свой маршрут на север до развилки, а затем на юго-восток к Велете на шоссе. Я положил карту в карман, взял ключи от арендованного «Рено» и спустился в холл.


В столовой я увидел, что Хуана все еще сидит с Еленой. Интересно, куда подевался Парсон. Стоя там, я смотрел в окно на фасад отеля, где был припаркован «Рено». Несколько фигур двигались из Прадо, вероятно, из бара Эски. Одним из них был герр Гауптли.


Я шагнул через парадные двери отеля в темноту снаружи, и он увидел меня, машу рукой:


"Не забывай, мы когда-нибудь займемся этим забегом!


«Я бы предпочел это при дневном свете», - сказал я по-немецки.


Он громко рассмеялся и вошел в вестибюль.


Я залез в рено. Со склонов дул холодный ветер. В машине было холодно, но уютно. Тепло двигателя быстро нагреет его.


Пошел легкий снег. Прилипать было рано, но он падал на обледенелые снежные пятна, которые уже были на проезжей части. По краю тротуара начали накапливаться сугробы.


«Рено» гудел, как довольная птица. Я ехал медленно и внимательно следил за яркой белой линией в центре дороги. Двойная полоса дороги была узкой полосой для проезжающих двух машин. Я наблюдал, как автобус и машина с трудом проезжают мимо друг друга во время поездки из Гранады, напомнив мне о спаривании слона с антилопой, отказывающейся сотрудничать.


Я встретил две машины, едущие в сторону Prado Llano, а затем выехал на главную дорогу, где свернул, чтобы проследовать по поворотам и повернуть обратно в сторону Велеты. Снег усиливался. Он пересек лучи света и образовал передо мной занавес. Я едва мог видеть шоссе, и хотя оно было шире, чем подъездная дорога, оно не было предназначено для обгона или трюкового движения по любой земле.


Renault легко ехал по извилистой дороге, но я видел, что снег начал немного цепляться за тротуар. Иногда я вообще не мог разглядеть край шоссе.


По склону поднялся стальной


Виды перевода


Перевод текстов


Исходный текст


5000 / 5000


Результаты перевода


теперь я должен был дать Renault весь свой бензин. Я переключился на низшую передачу и медленно и осторожно двинулся через увеличивающуюся поверхность снега.


Наконец я увидел табличку: ВЕЛЕТА. А за знаком грунтовая дорога сворачивала с главной дороги вверх к знакомому бетонному памятнику на вершине скалы.


Я подтолкнул Renault на грунтовую дорогу и развернулся по камням и льду, пока не добрался до ровной стоянки, очевидно, взорванной из твердых камней. Машины не было видно.


Мои часы показывали пять минут первого. Интересно, что случилось с Рико Корелли. Затем мне пришла в голову еще одна мысль: не решил ли Корелли не проводить рандеву, когда узнал, что Артуро мертв? Неужели Корелли сейчас прячется где-то за скалой, ожидая, когда я выйду на открытое место, чтобы застрелить меня?


Я выключил зажигание, и Renault умер. В замерзшей слякоти повсюду были следы шин, но они ничего не значили. Я вздрогнул. Здесь было одиноко, в самом уединенном месте в горах. Были только Корелли и я - и он так устроил. Убить меня за смерть Артуро? За смерть Базильо ди Ванесси?


Я осторожно выключил фары. Какое-то время я сидел, взвешивая возможности. Затем я залез в ветровку и вытащил «люгер». В отсеке на приборной панели был карманный фонарик, который я обычно ношу с собой, я вынул его и включил.


Затем я открыл дверь «Рено». Ветер врезался в меня с пугающим эффектом. Я придвинул ветровку ближе к себе и встал у «рено», закрывая дверь с глухим стуком. Я направил луч фонарика в ночь и мог видеть только снег, кружащийся ко мне, хлеставший во всех направлениях на вершине пика, куда дул ветер со всех точек компаса.


Памятник громоздился там, темный и тихий, и я обошел его, пока не нашел синюю Симку, вытащенную из вида сзади. Я понятия не имел, как его водитель уговорил его пробиться сквозь лед и ледяную слякоть, но он стоял там. Я коснулся капота. Было еще тепло.


В задней части памятника была груда строительных материалов, оставленная первыми мастерами, завершившими памятник. Я постоял там у «Симки», пытаясь спрятаться от ветра, и именно там я услышал внезапный шум недалеко от себя.


Я крепко держал «Люгер» в руке и повернулся лицом к тому направлению, откуда исходил звук. Когда ветер носился, разрывая звук и разбрасывая его во всех направлениях, я не был уверен, смотрю ли я лицом к лицу с движением или нет.


Затем я услышал шаги.


Я держал люгер в руке, прицелившись и готовый выжать.


«А, Пибоди», - произнес голос, как будто через шарф.


Я не узнал этого.


Но когда он вошел в пятно света фонарика, я сразу его узнал.


Это был Барри Парсон.


Но теперь у него совсем не было британского акцента. Он говорил неопределенным типом речи, что заставило меня поверить в то, что до этого момента он, в конце концов, играл только роль британского секретного агента.


Кто он был?


Он шагнул вперед из-за груды строительных материалов и протянул руку, чтобы пожать мою.


Я замерз.


«Расслабьтесь, - сказал Барри Парсон. «Все в порядке. Я Корелли. Рико Корелли».


10


Снег долго кружился вокруг нас, и никто из нас не пошевелился. Становилось все холоднее и холоднее.


"Хорошо?" - сказал он, наклоняясь ближе, пытаясь увидеть мое лицо.


Я на всякий случай зажал «люгер» под ветровкой. "Как я могу быть уверен?" Я спросил его. «Сначала ты говоришь мне, что ты Барри Парсон, а теперь ты говоришь, что ты Рико Корелли».


Он посмеялся. «Давай. Это должно быть очевидно! Я здесь, и кто мог бы быть здесь, кроме Рико Корелли?»


«Кто угодно мог быть здесь, чтобы ответить на ваш вопрос. Любой, кто знал о встрече».


«Кто, кроме Рико Корелли и убитого ребенка?» он спросил.


«Комар. Он может знать».


"Вы думаете, что я Комар?" - со смехом спросил Парсон.


«Он был бы единственным, кто мог знать, что Корелли встречал меня здесь».


«Будьте разумны! Я не Комар!»


«Вы так говорите, но я не знаю».


«Если бы я был Комаром, что бы я здесь делал?»


«Пытаюсь найти Корелли и убить его».


«Но я Корелли».


Это превращалось в обычную комедию. Я покорно покачал головой. «Допустим, ты Корелли. Мне чертовски холодно. Давай сядем в мою машину и поговорим».


Он улыбнулся. "Хорошо." Я провел его впереди к «Рено».


«Хорошая маленькая работа», - сказал он.


«Отлично, - сказал я. «Когда вы арендуете, вы можете получить самое лучшее».


Я открыл дверь своим ключом и вошел, затем протянул руку и открыл ему пассажирскую дверь. Он забрался внутрь и захлопнул дверь. Машину качнуло. Внутри все еще было тепло.


«Позвольте мне рассказать вам о Базильо ди Ванесси», - сказал он после минуты молчания. «Замена. Они пытались поймать меня в течение нескольких месяцев».


"Oни?"


«Кто-то из высшего звена мафиози», - сказал Парсон. Я ничего не мог с собой поделать; Я все еще думал о нем как о Барри Парсоне,


Виды перевода


Перевод текстов


Исходный текст


5000 / 5000


Результаты перевода


а не как Рико Корелли.


"Но откуда вы это знаете?"


«У меня там тоже есть друзья. На вершине. Капо Капо хотел, чтобы я был исключен из цепочки. Он хотел, чтобы я был полностью».


"Как его зовут?"


Он улыбнулся. «Забудь об этом. Просто поверь мне».


«Хорошо. Значит, Капо Капо хотел, чтобы ты ушел».


«Хотел меня убить. Пытался сказать мне уже дважды. Один раз на Корсике. Один раз в Неаполе. Я был там на доставке».


«Неаполь? Вот откуда взялся Москит».


Он пристально посмотрел на меня. "Вы обойдетесь".


"Мне сказали."


"Кем?"


"Ничего."


«Когда второй удар не удался…»


"Тот, что на вашей вилле на Корсике?"


Он нахмурился. "Да." Он ждал. Затем: «Когда тот потерпел неудачу, я решил уйти из бизнеса. Именно тогда я пришел к вам, люди».


Я кивнул. «Я все об этом знаю». Я не. Но слушать его рассказ было бесполезно. У меня не было возможности узнать, правда это или ложь.


«Хорошо. Когда мы отправились с Корсики на яхте, я взял с собой Ванесси».


"Чтобы занять ваше место?"


«Да. Когда мы добрались до Валенсии, мы простояли в порту на день, а я остался на берегу, когда они ушли».


"Лисистрата плыла без вас?"


«Совершенно верно. Ванесси сыграла Рико Корелли».


«И когда они приземлились в Малаге, Ванесси все еще играла Корелли?»


"Да." Он сделал паузу. «С помощью Тины Бергсон».


"Ванесси была в Малаге?"


«Нет. Он остался на яхте. Мы думали, что так будет лучше. Тогда не будет ошибки. Я имею в виду, на случай, если кто-то узнает его».


"Может ли кто-нибудь в Малаге идентифицировать вас?"


«Ни единого шанса», - засмеялся Парсон.


"Потом?"


«Потом вы связались с Тиной, и она пришла встретиться с вами».


"Правильно."


«Я полагаю, кто-то выбрал ваш след, проследовал за вами до яхты, надел акваланг и попал».


"ВОЗ?"


«Москато, конечно. Кто еще? Он знает обо мне все. И он, должно быть, не спускал глаз с яхты, когда она вошла. Он просто рассчитал время, пока вы были рядом с кораблем, чтобы вовлечь вас».


"Почему Москато не узнал тебя?"


«Он знает о яхте, о Тине, о встрече с вами, люди…»


«Ясно. Но он действительно не узнал тебя».


"Правильно."


«И он нанес удар и ранил Тину».


"Слава богу, ее не убили!"


Я наблюдал за ним. Он полез в карман и достал пачку американских сигарет. Он зажег одну и помахал спичкой. В прошлый раз он достал испанскую сигарету. Но тогда, конечно, он играл британского секретного агента Барри Парсона. Он был непревзойденным актером и знал, насколько эффективен правильный реквизит.


"Как она теперь?" Я спросил.


"Вы имеете в виду, что говорят из клиники?"


"Да." Он знал.


«Она идет».


"Когда она сможет присоединиться к вам?"


Он колебался. "Скоро."


"После встречи с моим партнером?"


"Правильно." Он улыбнулся. «Слушай, Тина - часть сделки. Ты ведь знаешь это, не так ли?»


«Да, - сказал я. «Но сначала мы хотим встретиться, а потом обсудим детали».


Он кивнул. «Это все, что сейчас имеет значение».


«Одно меня озадачивает».


"Какая?" Дым поднялся перед его лицом. В лобовом стекле «Рено» я мог видеть отражение его лица, когда он затягивал сигарету.


"Как вы вообще попали на след Москита в Торремолиносе?"


Он посмеялся. "Аккуратно, да?"


"Очень аккуратный." Я сделал паузу. "Слишком аккуратно."


Его глаза скользнули по моим. "Что ты говоришь?"


«Я говорю, что не могу полностью согласиться с твоей историей, Корелли. Ты вступаешь в сделку, когда у меня остынет Комар, а потом ты играешь Барри Парсона, секретного агента. Что дает?»


«Давайте вернемся», - серьезно сказал Парсон. «Слушай. Я знал, что ты охотился за Москитом. Согласен?»


Я кивнул. «Вы могли догадаться об этом, конечно. Но почему вы вообще были в Малаге? Я имею в виду, Рико Корелли. Вы прятались в Валенсии. Зачем ехать в Малагу, чтобы выставлять себя напрасно?»


«Страхование», - медленно сказал он.


"Страхование?"


«Я был в безопасности с того момента, как покинул яхту в Валенсии. Вы понимаете?»


Я кивнул.


«Хорошо. Жара была на яхте до той минуты, когда был нанесен удар« Москитом ». Опять верно?»


Я считал. «Хорошо. Предположим, что в этот момент вы должны были быть в Sol y Nieve».


«Это то, что я сказал Тине».


«Я так и предполагал. Я имею в виду, почему прибытие в Малагу помогло? Это был мой вопрос».


«Я хотел узнать о тебе больше». Он пожал плечами. «Я имею в виду, что моя жизнь упакована в красивый маленький сверток. Я собираюсь в Штаты. А ты и та девушка, что у тебя там, мои хранители. Так?»


"Правильно."


"Так что я хотел посмотреть, как ты поправишься.


Последовало долгое молчание. Я смотрел на него холодно. Он смотрел на меня так же холодно.


"Где ты меня забрал?" Я спросил.


Он вздохнул. «Хорошо. Смотри. Ты был на охоте. Я знал, что ты собираешься попытаться найти Москато. Верно?»


"Я так полагаю".


«Я просто ждал, пока не найду тебя».


"Вы опознали меня раньше?"


«О, конечно. Я смотрел, куда пошла Тина».


«А потом вы последовали за мной и Хуаной в ту ночь?»


"Конечно конечно."


«На виллу».


«Верно. К тому времени, как ты ударил ту проститутку - ту, которая занималась сексом втроем с Москато, а другая широкая - я знал, что мы в деле. Я просто следил за тобой».


"Но почему


Виды перевода


Перевод текстов


Исходный текст


5000 / 5000


Результаты перевода


ты прорываешься через тот обратный путь, когда у меня Москато был мертв? "


Его глаза встретились с моими. "Мы все делаем ошибки, не так ли?"


Я пожал плечами. «Хорошо. Но почему тогда история с обложки?»


«Джаз Барри Парсона? Я просто стряхнул пыль с полки», - сказал он, впадая в британский акцент Барри Парсона. «И казалось, что это то, что нужно сделать в данный момент. Что я собираюсь сделать, решиться и сказать:« Ну вот и я, старый добрый Рико Корелли! Теперь это не имеет особого смысла, не так ли? »


Я смеялся. «Мне до сих пор не нравится все это раздвоение и утроение. Вы могли бы сразу же установить контакт с Хуаной. Вы переспали с ней там и еще раз здесь. Почему вы просто не дали ей информацию, и попросить ее проверить это? "


Он прикусил сигарету и выглянул через лобовое стекло. Снег падал, но теперь слабее. Я поднял глаза и увидел отражение наших двух лиц в мрачной ночи.


Его глаза смотрели на меня.


«Я никогда не доверяю спальне», - сказал он, нахмурившись. «Я имею в виду, даже не мое собственное. Это место, которое я арендовал в Торремолиносе. Откуда я знаю, что Москато не записал меня на пленку еще до того, как я последовал за тобой к нему? В конце концов, он думал, что убил меня на яхте. Но, может быть, Это была уловка. Верно? Может быть, там не Москато, может быть Москато все время думал обо мне и ждал меня. Откуда я мог знать? "


Я сидел там.


«И этот отель. Я ничему не доверяю. Ничего подобного. Я думаю, что в каждой комнате есть ошибки. Мне пришлось пройти через будущую встречу, потому что это было частью первоначального плана. Я не люблю отклоняться от первоначальных планов, потому что это оставляет слишком много на волю случая. Поскольку мы уже знали друг друга, я просто играл круто и продолжал с этого момента. Мне очень жаль, если это оскорбило ваше чувство порядка ".


Это имело смысл.


"Что теперь?" Я спросил.


«Мы договорились о встрече между мной и девушкой», - сказал Парсон снова по-деловому. «Доставить микрофильм».


"Где?"


«Ну, вы знаете, что я думаю об отеле. Это дает право на любой номер. И я не люблю тусоваться с людьми в Прадо Льяно. Послушайте, а как насчет лыжной трассы?»


Я считал. «Там много пустынно, ладно - временами. На снегу тоже нет насекомых». Я засмеялся, недоумевая, насколько это правда.


«К черту снег. Вы можете выстрелить в человека за милю с помощью телескопического объектива». Он вздрогнул. «Мне это совсем не нравится».


«Но если никто не знает, что ты Корелли…»


«Кто сказал? Кроме того, есть еще один плохой момент. Если Москато все еще существует - а я уверен, что он после того, как Артуро купил его - он будет следить за вами и за вашим широким, верно?»


"О Хуане?"


«Конечно! Так что я должен увидеть ее где-нибудь, что бросается в глаза и в то же время защищено».


Я пожал плечами. «Это непростой счет для заполнения».


«Нет? А что насчет одной из этих канатных дорог? Когда вы находитесь в одной из них, вы изолированы, одиноки и в безопасности!»


Я думал об этом. «Гондола? Я понимаю, что вы имеете в виду. Садитесь на нее с ней и поднимайтесь вместе. Пока вы там, заперты в канатной дороге, вы можете доставить вас в контролируемой среде, и никто не станет мудрее. все на пленке? "


"Правильно."


Я сидел и думал. «Но кто-то все еще может выстрелить в вас со склона».


«Вот где ты входишь, старик, - сказал Парсон, возвращаясь в британский университет. - Ты садишься на лыжи, стоишь на станции Боррегилас и прикрываешь нас, когда мы подъезжаем».


Я думал об этом. Мне нравится. Чем больше я думал об этом, тем больше мне это нравилось.


«Я куплю это», - сказал я.


"Сколько времени?"


Я сказал: "Завтра в десять утра?"


"Верно", сказал Парсон. «Я буду держаться подальше от Хуаны. Я не хочу никаких осложнений, когда мы так близки к заключению сделки».


«Удачи», - сказал я.


Он стоял в снегу, поправляя ветровку. Я чувствовал, как холод хлестает через открытую дверь, хотя снег почти полностью сошел.


«Начни», - сказал Парсон. «Я пойду за тобой вниз».


Я кивнул.


Он захлопнул передо мной дверь и поспешил вокруг памятника, где и исчез из виду.


* * *


Renault завелась без проблем. Я дал ему немного согреться, затем подождал, пока не увидел Симку, появившуюся из-за угла памятника, ее фары косо спускались на импровизированную дорогу. Затем я поехал, пополз по короткой подъездной дороге к шоссе. Я помахал Парсону в зеркало заднего вида.


Я увидел «Симку», которая следовала за мной, ее фары мерцали в падающем снегу.


Повороты и повороты были довольно резкими, требовали постоянного торможения и переключения на пониженную передачу. Я начал получать удовольствие от проезжей части, когда почувствовал первую промокшую тормозную систему.


Я спускался по долине из черной слюды, вздыбленной вверх, где дорога была взорвана в виде V-образной канавки. В конце я увидел, как тротуар делает быстрый резкий поворот направо.


В середине участка я начал тормозить и почувствовал пробуксовку. Я подумал, что случайно наткнулся на замороженное место на дороге, и попытался снова. Но это было вовсе не замерзшее место.


Я снова нажал на тормоз, чтобы получить некоторую тягу при переключении на пониженную передачу, но


Виды перевода


Перевод текстов


Исходный текст


5000 / 5000


Результаты перевода


Тормоз, казалось, не передавал никакой мощности на колеса.


Я отчаянно нажимал на рычаг переключения передач, но теперь я ехал слишком быстро, чтобы включиться, и не мог переключиться на низшую передачу.


Я притормозил до пола, когда выехал на уклон, но скорость была слишком высокой. К счастью, кривая получилась очень хорошей. Я сделал поворот. Но тут же я столкнулся с быстрым поворотом налево, в противоположном направлении, и снова нажал на тормоза, надеясь, что проезжая часть даст мне сцепление здесь. Но я не чувствовал ничего, кроме мокрой неэффективности.


Ничего.


Я сильно повернул колесо и повернул. Дорога выпрямилась, но пошла вниз, когда шоссе перешло в длинный ровный траверс, пересекающий высокий скалистый склон. В конце траверса я увидел крутой поворот назад с большим предупреждающим знаком на шоссе впереди.


Я снова нажал на тормоза, но не получил никакого ответа. Я надавил на рычаг переключения передач, но не смог снизить его до минимума. Я начал крутить колесо взад и вперед, пытаясь получить трение типа снегоочистителя, чтобы уменьшить скорость Renault, чтобы я мог снизить эту чертову штуку на пониженной передаче.


Неудачно.


Я увидел позади себя огни Парсона, и мне стало интересно, наблюдает ли он за мной в S и ломает голову над моим необъяснимо плохим вождением.


Я дважды мигнул светом, как своего рода сигнал о помощи.


Кривая все приближалась и приближалась, и я совершенно не мог контролировать скорость Renault. Я думал о том, чтобы перебраться через внутреннюю дренажную канаву, но решил, что шанс разбить оси и оторвать колеса слишком велик, чтобы рисковать. Кроме того, я мог бы разбиться плашмя о сланцевую отмель, которая поднималась из канавы, когда рулевое колесо вырастало из моей спины.


Шины завизжали, я повернул колесо влево, чтобы слишком быстро повернуть. Я врезался в возвышающийся берег справа от меня. «Рено» съехал с обочины и направился прямо к внешнему краю дороги, на котором было около фута скалы, насыпанной под выкрашенным в белый цвет деревянным ограждением, тянущемся примерно на двадцать футов.


Я врезался боком в ограждение, оторвал что-то от борта «Рено», а затем поскакал обратно к насыпи. Но я сильно потянул и снова выровнял машину.


Впереди меня дорога продолжала быстро спускаться. В ста ярдах от меня я увидел проезжую часть, резко поворачивающую направо, с еще одним деревянным ограждением, защищающим поворот, и очень большим указателем перед поворотом.


Я никогда не смогу сделать этот поворот.


Я услышал возле своего уха грохот двигателя и быстро повернулся.


Это был Парсон.


Он стрелял из «Симки» мимо меня и стрелял по проезжей части впереди.


Мне было интересно, что, черт возьми, он пытается сделать. Я хотел крикнуть ему, но не стал.


Он разрезал меня прямо передо мной, и я чуть не закричала, чтобы он ушел с дороги или меня ударили.


Я снова нажимал на рычаг переключения передач, отчаянно пытаясь перейти на ступеньку ниже, но это было бесполезно.


Парсон был прямо передо мной. Я почти закрыл глаза, ожидая крушения.


Так и не случилось.


Внезапно мой передний бампер стучал по заднему бамперу Парсона. Я видел, как красные стоп-сигналы Simca Парсона мигали, то гасли, то гасли, то гасли снова.


Я замедлялся.


Это был старый трюк - остановить сбежавшую машину, притормозив машину перед ней, чтобы замедлить машину позади.


Я крепко держал руль, потому что знал, что один камень в неправильном месте на проезжей части сбрасывает Renault с бампера Simca, и меня бросает влево или вправо, после чего я соскальзываю с замедляющейся машины и Идите либо на обрыв, либо через край обрыва в воздух.


Тормоза Парсона продолжали мигать и мигать, и к тому времени, когда мы подошли к повороту, он остановил меня. Я включил задний ход и сел в машину, дрожа.


Дверь открылась, и Парсон вышел из симки. Он вернулся к моей стороне машины, и вокруг него валил снег.


Мои огни горели снаружи, освещая заднюю часть Simca и показывая Парсона, стоящего там в ночи.


«Я не буду спрашивать, что случилось», - медленно сказал Парсон. «Кто-то попал в твой Рено».


Я кивнул. «Спасибо за помощь. Это был хороший трюк».


Мы заехали в бар Esqui на Прадо до того, как я отвез машину в гараж. У меня было три люмумбы и чашка кофе, и я все еще чувствовал себя не совсем хорошо.


11


Я вернулся в свою комнату после недолгого пребывания в баре Esquí с Парсоном. Ром и шоколад в лумумбе немного помогли мне успокоиться, но я все еще дрожал, когда вставил ключ в дверь и вошел внутрь.


Включив свет, я услышал шорох на другом конце номера, затем дверь, соединяющая дверь, распахнулась, и Хуана стояла там, широко раскрыв глаза. Казалось, она только что проснулась от глубокого сна.


"Вы встречались с ним?"


«Да», - сказал я. Я быстро подошел к бюро и взял там блокнот. Я быстро нацарапал на нем «жучок» и показал ей.


Она кивнула, что поняла.


"Как это получилось


Виды перевода


Перевод текстов


Исходный текст


5000 / 5000


Результаты перевода


пойти? »- спросила она меня.


«Не о чем сообщать. Мне придется увидеть его снова». Я был занят написанием в блокноте. «Вы встретитесь с ним завтра в десять часов в гондоле. Подробности позже».


Она кивнула.


«Теперь я иду спать и немного отдохну».


«Хорошо», - сказала она.


Я указал на дверь в холл, давая понять, что скоро встречусь с ней снаружи.


«Спокойной ночи, Джордж», - сказала она и вернулась в свою комнату.


Я снял одежду, переоделся в чистую и вышел в коридор. Хуана стояла и курила сигарету.


«Вы уверены, что в комнатах прослушивают?» спросила она.


«Положительно».


"Вы встречались с Корелли?"


«Да. Мы знаем его как Барри Парсон».


Она изучала меня. «Я почти догадался об этом».


"Я сделал также."


"Вы можете быть уверены?"


«Как я могу быть полностью уверенным? Но он встречает вас в канатной дороге, где, черт возьми, вы получите материалы»


"Что это такое?"


«Я с этим справлюсь», - уверенно сказала она.


«Хорошо. Я прикрою тебя с лыжных спусков. Корелли так хочет».


«Но как Комар мог узнать о встрече между ним и вами?»


«Он все время следил за нами».


«Я постараюсь присмотреть за ним».


«Не беспокойтесь. Я позабочусь об этом. Просто познакомьтесь с Корелли и узнайте, шутит он над нами или нет».


Она посмотрела на меня. "Почему он не дал мне информацию раньше?"


«Он сказал, что хочет быть уверенным».


Она пожала плечами. «Я полагаю, это имеет смысл».


«Садись с ним по канатной дороге и спускайся на лыжах от Боррегилас. Я встречу тебя в баре внизу, когда все закончится. Потом мы поспешим вниз и проверим подлинность вещей».


"Малага?"


«Гранада. У AX есть там передатчик».


"Хорошо."


Я вернулся в комнату и лег спать.


* * *


Теперь я мог видеть все вдоль каменистого хребта. Солнечный свет был чисто-белым. Снежный свет слепил глаза, но я использовал фильтр на очках Zeiss 60x.


Канатная дорога двигалась вверх, и я отчетливо разглядел желтый свитер Хуаны. Внутри были только она и Парсон. Гондола обычно везла четверых, и я знал, что Парсону пришлось дать чаевые обслуживающему персоналу за частную поездку, но я не волновался. У него были на это деньги.


Я снова прокатился по полю в очках и тут я увидел его.


* * *


Он лежал на животе на гранитном выступе примерно на полпути между Боррегилас и Прадо Льяно. Он был одет в серую одежду, так что он точно сливался с слюдой и гранитным сланцем. Но я мог видеть, что он все-таки мужчина, и видел, что он держал в руках длинную винтовку вдоль скалы. К винтовке был прикреплен прицел.


Я не мог определить тип винтовки по очкам.


Он лежал очень тихо и ждал. И он смотрел на гондолу с Хуаной и Парсоном. Как он узнал, что они его забирают? Как он мог узнать?


Парсон? Был ли Парсон заменой? Кто-то настраивал Хуану? Как информация снова просочилась? В наших комнатах никто не сказал ни слова. Никто, кроме меня и Парсона, не знал время и место.


И все же убийца лежал в ожидании.


Москато? Вполне возможно.


Я расстегнул ветровку и достал «люгер». Я проверил его и сунул в карман ветровки. Мне пришлось бы пересечь склон и закрепиться на скале, чтобы добраться до него. Тогда мне придется переползти по камням и убить его, прежде чем он сможет нанести удар.


Другого пути не было. Если я оставлю Москато в живых, он снова попытается заполучить Рико Корелли - пытайтесь, пока ему это не удастся!


Судя по скорости канатной дороги и местонахождению человека на скалах, у меня было около полутора минут, чтобы сделать ход.


Я немного проверил спуск, чтобы избежать опасного магната, и проехал чуть ниже его. Когда я ударился о нижнюю часть горки, что-то случилось с остальным снегом наверху, и я внезапно обнаружил, что утопал в горке по колени. Я толкался и бился, и снег слетел с меня. Мне повезло. Большой шар катящегося снега продолжал уходить от меня и ударился о камни поблизости.


Я потерял драгоценные секунды.


Скалы были впереди меня, но я не видел человека, лежащего подо мной. Пришлось достать очки и медленно панорамировать по гребню.


Потом я увидел его.


Меня сбило с курса примерно на сотню футов! Я был слишком высок.


Я быстро начал снова спускаться с холма, возвращаясь в другую сторону, крещаясь с этого курса и возвращаясь к точке, находящейся в пределах досягаемости человека на скалах.


Я отпустил зажимы и уложил лыжи в камни, чтобы они не соскользнули. Затем я вытащил очки и посмотрел через край скал.


Я видел, как канатная дорога медленно поднимается между вторым и третьим стальными опорами. И я мог видеть человека с винтовкой, который крепко сжимал его и осторожно вел гондолу, пока она двигалась вверх по паучьим стальным тросам.


Я нацелил «люгер» в голову мужчине и выстрелил.


Пуля ударилась о камень и куда-то отлетела. Я слышал пение рикошета.


Мужчина быстро обернулся. Я видел размытое пятно на его белом лице. Он быстро выгнул спину, повернулся и нацелил на меня винтовку - прицел и все такое.


Пуля попала в снег позади меня - слишком близко для


Виды перевода


Перевод текстов


Исходный текст


5000 / 5000


Результаты перевода


комфорт.


Я снова выстрелил. Но он скрылся из виду сразу после выстрела. Я не мог его видеть.


Присев там, я тщетно пытался его найти.


Еще один выстрел сломал камень моей рукой.


Я пригнулся.


Гондола медленно двигалась по тросу, и я мог видеть желтый свитер Хуаны, и это все, на что я обращал внимание.


Стрелок встал и отвернулся от меня, целясь в гондолу. Я снова выстрелил.


Он упал, пригнувшись за скалу, совсем не попал. Я видел, как он уперся в утес и целился в гондолу.


Я начал через скалы, но знал, что не смогу добраться до него вовремя.


Щелкнув зажимами для троса, я сел на лыжи и начал спуск, держа в одной руке две палки, в другой - люгер. Это была не самая удобная лыжная позиция, которую я мог себе представить.


По мере продвижения я понял, что не могу стрелять на лыжах, и, таким образом, трачу больше драгоценного времени.


Я спустился на уровень, на котором он присел, вырвался из креплений и, присев, пересек камни.


Вот он!


Я выстрелил.


Он целился в гондолу и выстрелил точно так же, как я выстрелил - или, возможно, через долю секунды позже меня. Что бы ни случилось, мой собственный выстрел, очевидно, привел к тому, что он дал осечку, и его заряд безвредно попал в основание гондолы, а не через окно в сердце Парсона.


Я попал в стрелка.


Он упал лицом в камни, а затем рефлекторным движением развернулся и развернул винтовку, пока она не была направлена прямо на меня.


Я прыгнул назад и на снег, сползая с горы. Пули разлетелись вокруг меня, но ни один не попал. Я снова залез на скалу, цепляясь за нее для покупки.


Камень был скользким, но я переполз по нему, и когда рядом с моим ухом разорвалась еще одна пуля, я поднял голову, ясно увидел его и выстрелил ему в шею.


Он сразу упал. Кровь взорвалась вокруг него красным облаком.


Затем он лежал в луже ледяной покраснения, когда я подошел к нему.


Это был Альфреддо Москато.


Комар.


Сват!


* * *


Винтовка, которая стреляла в меня и которая должна была убить Рико Корелли в гондоле, была винтовкой Winchester Model 70 Super Grade, откалиброванной под патроны 30–06 Springfield и оснащенной оптическим прицелом переменной мощности Bausch & Lomb Balvar Lee dot. Это был красивый буровая установка.


Патрон 30–06 Springfield Hi-Speed с бронзовым острием может обеспечивать начальную скорость 2960 футов в секунду и скорость 2260 футов в секунду на расстоянии 300 ярдов, с поражающей силой 2920 фут-фунтов дульной энергией и 1700 фут-фунтами. фунтов на 300 ярдов. Прицел с регулируемой мощностью Bausch & Lomb регулируется от 2 1/2 до 4 крат, при этом высота и ветер регулируются только двумя движущимися частями.


Если что-нибудь и могло помочь убить человека с удаленного места стрельбы, то эта комбинация могла бы.


Я наклонился над мертвым человеком. У него был бумажник и бумаги, но они были явно подделаны. Имя было сказано Наталио Ди Цезура, а в газетах говорилось, что он приехал из Бари, Италия.


У него была смуглая кожа, темные волосы, бритые голубые подбородок и щеки. Его бакенбарды были ниже обычных, но не казались слишком длинными.


Он был одет в хорошую ветровку и обтягивающие лыжные штаны.


Я обернулся на звук внезапных шагов по камням. Один из Гражданской гвардии спустился к месту, снял лыжи и пошел ко мне с записной книжкой в руке. Я заметил, что кобура его ремня безопасности была расстегнута.


Взглянув на меня, он ничего не сказал, а затем подошел к скале, где лежал мертвец. Он наклонился, взглянул на тело, затем внимательно изучил его и сделал несколько заметок.


Он коснулся шеи трупа и пощупал пульс. Я мог бы сказать ему, что его там не будет. Он достал бумаги, изучил их, а затем осмотрел Винчестер 70 и прицел.


Он встал и повернулся ко мне.


«Простите за вторжение, сеньор», - сказал он по-английски.


Я улыбнулся. "Как вы узнали, что я англичанин?"


«Я знаю, что ты американец», - поправил он меня с улыбкой. "Своими лыжами".


Это были австрийцы, но я купил их в Сан-Вэлли. И это было на них отпечатано.


"Вы были свидетелем этого - беды?" - спросил он деликатно, но явно.


Я пожал плечами.


«Возможно, вы больше, чем свидетель. Возможно, вы были причастны к смерти этого человека?»


Я ничего не сказал. Когда он собирался огласить мне мои права? Но, конечно, в Испании вам вообще не зачитывали ваши права.


Я начал расстегивать ветровку, чтобы достать бумажник.


Оружие «Гардиа», «Кольт американец» 45-го калибра, мгновенно оказалось в его руке и прикрыло мой живот.


«Прошу прощения, сеньор, но, пожалуйста, ничего не вынимайте из карманов».


«Я просто хочу передать свое удостоверение личности», - улыбнулся я. «Я пришел по рекомендации сеньора Митча Келли из Малаги».


На его лице промелькнуло узнавание. «А. Ясно. У тебя здесь его карточка. Также одна из твоих». Он посмотрел на нее и медленно убрал обратно в пластиковую папку. Он вернул бумажник и с умным шлепком захлопнул его.


Я взял и убрал.


"Прошу прощения, сеньор. Я не н


Виды перевода


Перевод текстов


Исходный текст


5000 / 5000


Результаты перевода


Жду вас для любого допроса. Если вы хотите уйти? "


Ах, эта чудесная маленькая эмблема ТОПОР в углу карточки Митча Келли, которую, казалось, все знали и любили.


Я повернулся и указал на мертвого человека. "Он известен вам?"


Guardia покачал головой. «Я так не думаю. Но скоро узнаю».


«Вежливый совет», - сказал я. «Этот человек может быть объявлен в розыск в Малаге за преступление. Убийство».


"Ах."


«И за убийство мальчика прошлой ночью прямо здесь, на Прадо Льяно».


Глаза Guardia сузились. «Вы знаете очень много вещей, сеньор».


«Это мое дело. Знать много вещей. И фотографировать их», - добавил я с улыбкой.


Он отсалютовал. «Примите мои извинения за задержание вас. Думаю, было бы хорошо, если бы вас не было здесь, когда приедет мой коллега. Он немного молод и импульсивен».


Я посмотрел вверх по склону. Еще одна Guardia была на лыжах и бежала вниз.


"Спасибо."


Он поклонился в пояс и отсалютовал. «Я скажу сеньору Келли, что мы встретились».


Я проскользнул в зажимы, поднял свои шесты и быстро спустился до Прадо Льяно.


* * *


Через полчаса я вернулся в отель. Хуана ждала меня в гостиной у большого камина.


Мы были одни.


Ее лицо светилось возбуждением. «У меня есть это», - прошептала она мне.


Я кивнул.


"Что это был за волнение?" - подумала она.


«Я спугнул Москато и убил его».


Ее лицо побледнело. "Как он узнал, что мы встречаемся в канатной дороге?" спросила она. «Никто не знал, кроме тебя и меня - и Парсона».


"Вы думаете, что Парсон действительно Корелли?" Я спросил.


Она пожала плечами. «Он, безусловно, много знает о сети наркотиков. И он готов дать нам это на блюдечке с голубой каемочкой. Я очень воодушевлен».


"Были ли вы когда-нибудь разочарованы?" - весело спросил я.


«Очень солидно. Как только мы начали играть с тем первым замененным Корелли».


«Сегодня днем мы доставим все в Гранаду».


«Я не могу быть уверена, что информация достоверна, Ник», - сказала она, как если бы она думала об этом в течение некоторого времени и, наконец, приняла решение. «Кажется прискорбным, что я зашел так далеко и не могу сказать, что Корелли подлинный или нет».


«Не волнуйтесь. Банк памяти AXE будет знать».


«Но мне интересно, почему меня послали сюда на самом деле». Теперь она надулась.


«Забудьте об этом. Это часть работы».


Механик в гараже Прадо Ллано извинился. «Я получу его к двум часам дня. Это достаточно скоро для вас, сеньор?»


Я пожал плечами. "Это должно быть. Что случилось?"


«Жидкость в тормозе слита, сеньор».


"По какой причине?"


«Обрыв трубопровода». Он не хотел много говорить.


"Перерыв?"


«Очень странно, сеньор», - признал он. «Не часто линия для жидкости изнашивается таким образом. Фактически, это невозможно».


"Тогда что случилось?"


«Линия разорвана».


"Порез?"


«Похоже, сеньор». Теперь ему было не по себе. Такие вещи были ему непонятны.


"Кто-то специально вырезал это?" Я спросил.


«Я не знаю. Я не хотел бы говорить об этом. Это серьезное обвинение».


«Но заряжать некому, так почему бы не сказать это?»


Он видел, как я улыбаюсь. «Хорошо. Я говорю, что кто-то перерезал эту линию, сеньор. Снип! В этом есть смысл?»


«О да, - сказал я. "Это имеет смысл".


Мальчик выглядел серьезным. - Значит, у вас есть враг, сеньор. Может быть, муж какой-нибудь женщины?


Испанцы такие неизлечимые романтики!


«Да», - сказал я. «Я чувствую, что это может быть. Но она того стоит, понимаете?»


Он просиял. "Тогда хорошо. Хорошо!"


«Я буду в два».


«О, есть еще одна мелочь, - сказал он.


"Какая?"


Он снова заколебался, оглядываясь, чтобы посмотреть, не слушает ли кто-нибудь.


"Ты знаешь, что это?" он вынул что-то из кармана и держал в руке.


Я взял его с его ладони. Это была красивая ошибка. Магнитный передатчик в сочетании с пеленгатором. Прекрасная модель! Тщательно профессионально. Наверное, японец или немец.


Я смотрел на это. «Я понятия не имею, что это такое».


«Я тоже, сеньор».


«Где ты нашел это - этот гаджет?»


«Он был прикреплен к нижней части Renault, сеньор».


«Как интересно. Полагаю, это что-то просто взлетело с шоссе, когда я ехал».


«Это магнетизм, вы знаете, сеньор? Я думал, вам будет интересно увидеть это»


«Я… очень заинтересован».


Я положил пеленгатор в карман и вытащил несколько сотен песет. Я передал их мальчику. «Это для тебя», - сказал я. «За ваш интерес и за ваше молчание».


«Я понимаю, сеньор».


Я был уверен, что это так.


Теперь я знал, как Москато узнал о встрече по канатной дороге.


Я сам сказал ему 1


Двенадцать


Когда мы с Хуаной сидели в саду Альгамбры, к нам подошел невысокий темноволосый, черноглазый, кудрявый цыган по имени Гервасио Альбанес. Он вел нашу поездку, которая шла впереди. По замыслу Хуана и я остались позади.


«Это тепло для Андалусии», - сказал он с очень хорошим английским акцентом.


«Но не для Марокко», - сказал я в ответ, снова смущаясь за Хоука и совершенно ребяческую Систему распознавания, созданную AX.


Он кивнул


Виды перевода


Перевод текстов


Исходный текст


5000 / 5000


Результаты перевода


Я огляделся. Под перцовым деревом стояла бетонная скамейка, и он нас туда повел. Мы сидели вместе, глядя на отражающий бассейн и большую мавританскую арку напротив.


«У меня для вас новости», - сказал он шепотом. «Мы должны встретиться сразу после окончания тура».


"Новости?" Я спросил.


Он приложил палец к губам. «Потом. На холме напротив». Он указал пальцем мимо Альгамбры на склон холма на северо-восток. Нам сказали ранее, что на склоне холма было несколько пещер, пещер, в которых все еще жило большое количество цыган. Фактически, это сказал нам сам Жервазио.


Я кивнул. «После экскурсии. У входа в Альгамбру».


Толпа у входа в Альгамбру стала редеть, когда мы вышли, Гервасио проводил нас до парковки.


"У тебя есть машина?"


«Увы, нет», - улыбнулся Жервазио. Он лил чары в направлении Хуаны. "У меня только очень маленькая Ламбретта ...


«Не проливайте кровь на всю дорожку, - сказал я. «Пойдем с нами. Мы отвезем тебя сюда позже, и ты сможешь забрать Ламбретту».


«Ты такая земля».


«Негативно. Мы просто практичны. Мы не можем тратить время на поездку взад и вперед, ожидая, пока вы преодолеете большие холмы. Куда мы идем?»


«Я живу в пещере, сеньор», - трагически сказал он, давая Хуане больше сока глазами.


Она смотрела на него. Он добирался до нее.


«Забудь об этом, Джервазио. Готов поспорить, что у тебя на дне пещеры есть четырнадцатилитровый кувшин, полный твердых золотых монет.


Его глаза заблестели. «Вы юмористический человек, сеньор».


Гервасио и Хуана забрались на заднее сиденье. Он наблюдал за ней настороженно, но я видел, как его глаза иногда смотрят на меня в зеркало.


«Спуститесь сюда, сеньор, а затем направо», - сказал он мне и продолжал бегать, пока, спустя короткое время, мы не остановились перед дырой в горе. Вокруг были припаркованы другие машины, а также груда мотоциклов. В основном были сиденья и пежо. Это была одна большая парковка в грязи.


«Мы сидим здесь».


Я кивнул. Я смотрел на него в зеркало заднего вида. «А теперь новости, Жервазио».


«Сеньор Митч Келли хочет, чтобы вы немедленно позвонили ему в Малагу».


"Он объяснил почему?"


«Конечно, нет, сеньор. Но он был настойчив».


"Где я могу его назвать?"


«У меня есть линия внутри дома».


Он указал на вход в пещеру.


Я взглянул на Хуану. «Ну, пойдем».


Мы вышли и последовали за Жервазио в пещеру. Внутри он был обставлен, как любой дом, с тяжелой испанской мебелью и коврами на утрамбованном земляном полу. Были лампочки и лампы, включенные в электрические розетки. В главной комнате стоял очень сильный запах готовки.


Гервасио подошел к книжному шкафу в конце комнаты и вытащил кожаный футляр, который напомнил мне R / T Митча Келли в конспиративной квартире в Малаге.


Он подключил его и дал прогреться. Я сидел и смотрел на него. Хуана встала и обошла вокруг, с трепетом глядя на драпировки на стенах, искусно сотканные гобелены, кружево, покрывающее столы, картины.


Гервасио дал кодовые буквы и ответил на запрос Келли об идентификации.


"Келли?" - сказал я через мгновение. "Почему горячая линия?"


«Это девушка. Она направляется в Sol y Nieve».


"Верно. Итак?"


"У вас были проблемы?"


Я остановился, глядя на Жервазио. "Беда?"


«Ну, ты еще не поднял римский нос. Верно?»


«На самом деле, у нас есть».


Наступила тишина. «Слушай, - сказала Келли. «Вчера девушке позвонил Римский Нос и сообщил ей о смерти молодого человека, а сегодня утром - о смерти другого мужчины!»


"Это правда."


«Роман Нос отказался встретиться с вами или N.X., верно?» N.X. Эксперт по наркотикам. Очень хорошо. Хуана Ривера.


Я ждал. "Отрицательно. Какая у него причина?"


«Роман Нос говорит, что хочет отменить все это. Он уверен, что это подстроено. Он уверен, что его организация пытается убить его. Вы меня читаете?»


"Громко и ясно."


«Девушка сейчас подъезжает на красном« Ягуаре ». На красном« Ягуаре ». Понятно?»


"Понятно. Вопрос. Почему она идет?"


«Она говорит, что хочет уговорить Римского Носа встретиться с тобой».


«Подожди минутку. Мы оба встречались с Римским Носом. Повторяю. Мы оба встречались с Римским Носом. Вы меня читаете?»


Пауза. "Я читаю тебя".


«Я не понимаю, почему она думает, что мы не встречали Римского Носа?»


"Возможно, вы не сделали".


«Есть такая возможность. Римский Нос не был на самом деле однозначно идентифицирован. Но он дал нам материал».


«Девушка настаивает, что вы не встречались с Римским Носом. Римский Нос хочет вернуться на Корсику, не рискуя быть опознанным его врагами. Так что не встречаться с вами».


«Значит, вы думаете, что наш римский нос - это не римский нос».


«Повторное выступление шоу в бухте Малаги. Да. Вполне возможно».


«Для меня это довольно ясно», - признал я. «Две возможности: римский нос - это римский нос, или римский нос - нет. Келли. Садись в свою машину и присоединяйся к нам в Sol y Nieve».


Пауза. "Почему?"


«Мне нужна твоя помощь. Мы должны убедиться, что Роман Нос такой, каким он себя называет».


"Чем я могу помочь?"


«Это сложная история. Но я знаю, что теперь делать».


"Я хотел бы сказать то же самое!"


"S


Виды перевода


Перевод текстов


Исходный текст


5000 / 5000


Результаты перевода


ol y Nieve. Отель Сьерра Невада. Сегодня ночью. Правильно?"


"Правильно."


"Конец связи."


Я долго сидел и смотрел на съемочную площадку. Затем я обернулся и увидел, что Хуана наблюдает за мной.


"Хорошо?"


Я огляделась. Жервазио тоже смотрел на нас широко раскрытыми глазами. Я поговорил с Хуаной. "У тебя есть этот микрофильм?"


«Да», - сказала она, залезая в сумку.


«Хорошо. Отдай Жервазио».


Она так и сделала. Он посмотрел на небольшую пачку пленки в руке. Потом вопросительно посмотрел на меня.


«Взорвите этот бросок и пошлите его символ за символом в AX».


Цыганка кивнула.


«Хуана, возвращайся на« Рено »в Соль-и-Ньеве».


"Без тебя?" Ее глаза сузились.


«Да. Я собираюсь перехватить Тину Бергсон».


"Но почему?"


«В ту минуту, когда она появляется на курорте и разговаривает с настоящим Корелли, ее сразу же опознают».


"Но…?"


«Я имею в виду, что кто-то пытается его убить».


"ВОЗ?"


«Человек, который называет себя Барри Парсон».


Глаза Хуаны расширились. "Но почему это должен быть Парсон?"


"Это должно быть".


«Значит, было два человека, чтобы убить Корелли?» - спросила Хуана, нахмурившись.


«Вполне вероятно, что мафиози заключили с ним два контракта на случай, если один не сработает».


"Это трудно."


«Вы держите пари, что это ваша жизнь. Послушайте. Давайте проанализируем это. Предположим, Парсон хочет убить Корелли. Верно? И Парсон, как и мы, не знает Корелли в лицо. Но он знает, что я пытаюсь назначить встречу с Корелли. Не только я - но и ты, и я. Так что он становится ближе к нам. Как можно ближе ».


Я имел в виду в постели. Намек не ускользнул от Хуаны. Она покраснела.


«Теперь. Предположим, что Парсон присутствовал вместе с Москато, когда Артуро был убит. Парсон, конечно, следил за мной. Тогда он, должно быть, слышал инструкции, которые я получил от Артуро, когда он умирал. Так далеко?»


"Отлично."


«Затем Парсон идет на собрание, чтобы спрятаться и дождаться появления Корелли. Но кто появится? Я. Не Корелли. Там стоит Парсон, и я подхожу, и все его лицо покрыто яйцом».


«Но почему Корелли не пошел на встречу?»


«Вы слышали, что только что сказала Келли. Он сказал, что Корелли испугался, когда Артуро был застрелен. Я должен предположить, что он просто справился со всем этим и позволил этому случиться без него».


«Почему Москит не пошел туда, чтобы убить Корелли?» - невинно спросила Хуана.


«Я об этом думал, - признался я. «Предположим, он так спешил убежать после убийства Артуро, что не слышал, что Артуро сказал мне».


Она нахмурилась.


«Хорошо», - сказал я, быстро продолжая, - «Там Парсон, а я там. Что Парсон говорит? Единственное, что он может сказать, правда. Он знает, что я не Корелли. И он знает, что встреча состоится. Он говорит: «Я Корелли! И он все разыгрывает, устраивая встречу с вами».


«А как насчет микрофильма? Он дал мне фильм».


«Мы это проверяем. Но заменить информацию такого типа очень просто: имена, места и даты».


"Хорошо…"


«Он подделывает фильм, договаривается о встрече с вами. Он устраивает встречу, играя Корелли. Он передает вам поддельный фильм, а тем временем Москато пытается убить его, а я убиваю Москато».


«Но как Москато узнал о встрече?»


«Ошибка в« Рено », - сказал я ей.


"Чего Парсон ждет сейчас?" - подумала она.


«Он ждет, когда появится Тина. Он знает о ней, даже если может не знать ее лично. Я думаю, он, должно быть, подделывал те« телефонные звонки »Тине, чтобы запутать Елену. Но он знает, что Тина в конце концов появится в Sol y Nieve. Он будет ждать ее и позволить ей вести его на Корелли, и на бинго! Видите? "


"И что хорошего в перехвате Тины?"


«Я хочу предупредить ее, что ее появление в Sol y Nieve повлияет на Корелли».


Она кивнула. "А потом?"


«Дай мне разобраться», - мягко предложил я. «У меня еще нет изюминки».


* * *


Хуана Ривера отвезла нас с Жервазио в пункт проката автомобилей в Гранаде, где я выбрал Seat mini с ручным переключением передач. Затем Хуана отвез Джервазио обратно в Альгамбру, где был припаркован его минибайк.


Я взлетел в Seat на шоссе Малага-Гранада и направился в Малагу. Было уже довольно поздно, но солнце еще не светило. Я не спускал глаз с красного «Ягуара» - машину легко отличить.


Должно быть, прошло не больше двадцати минут, когда я увидел его, когда он тормозил на быстром спуске через долину от меня. Я быстро повернул назад, выехал на выжженное пшеничное поле и сделал быстрый поворот на три угла. Я был впереди «Ягуара» и направился обратно в Малагу, когда увидел, что он подошел ко мне в зеркало заднего вида.


Я протянул руку и несколько раз помахал ей, показывая ей остановиться.


Она увидела руку, потом увидела машину и, наконец, увидела меня. Она была удивлена, но не подавлена. Я указал на обочину шоссе, и мы вместе съехали.


Я вылез из седла и подошел к «Ягуару». Она сидела там, выглядя круто и шикарно в том самом скандинавском стиле, который был у нее, в ярко-зеленом свитере и серой юбке.


«Я разговаривал с Келли», - сказал я, когда смог получить голос.


"Да. Вы знаете, почему я здесь?"


«Конечно. Но планы изменились».


Ее лицо


Виды перевода


Перевод текстов


Исходный текст


5000 / 5000


Результаты перевода


упал. "Рико уже ушел домой?"


«Возможно, да. Возможно, нет. Но есть проблема. Другой мужчина выдает себя за Рико».


"Как ты…?" Она моргнула. «Понятно. Да. Кто-то притворяется Рико».


«Если только Рико не передумал после разговора с тобой».


"Нет. Он был уверен". Ее глаза слегка сместились. «Слушай. Ты мне не веришь? Честное слово…?»


«Я верю тебе», - сказал я. «Проблема в том, что у нас есть еще один Близнец, другой заменитель, еще один Рико Корелли».


«Тогда я должен предупредить настоящего Рико…»


Я покачал головой. «Кто-то пытается убить его. Как только вы подойдете к нему и встретите его, убийца узнает, кто такой Рико. Видите?»


Ее лицо изменилось. "Да, да, я понимаю!" Она серьезно посмотрела на меня. "Что ты хочешь чтобы я сделал?"


«Я хочу, чтобы ты остался в Гранаде».


Она закусила губу. «Это так одиноко».


«Но вы были в клинике одна».


"Это сводило с ума!"


"Как твое плечо?"


«Очень хорошо», - улыбнулась она. "Видишь ли?" Очевидно, была только крошечная повязка. Этого не было даже на эффектных изгибах ее свитера.


"Хорошо, ты сделаешь это, Тина?"


"Что делать?"


"Остаться в Гранаде?"


Она вздохнула. "Хорошо…"


«Я отведу вас на обед», - заговорщицки сказал я.


Ее глаза загорелись. "Вы будете, Джордж?"


Я смеялся. "С удовольствием."


«Тогда я сделаю это».


«Следуй за мной в« Ягуар ». Мы сходим в отель и зарегистрируем тебя».


Она кивнула, ее глаза заблестели от волнения.


«Ты думаешь, Рико рассердится, когда услышит?»


"Что - что я ужинал с тобой?"


"Да." Она пожала плечами. "В любом случае, кого это волнует?"


До сих пор она жила опасно и с большим успехом. Я полагаю, она полагала, что может жить опасно вечно с такой же степенью безопасности.


* * *


Мы поужинали в чудесном маленьком ресторанчике недалеко от торгового района Гранады. Музыканты играли испанскую музыку в одном углу, а официанты нависали над нами и изо всех сил старались нас испортить.


Было около десяти, когда мы вышли из ресторана и направились в отель. Гранада - красивый город ночью. В магазинах горит свет, и люди ходят по улицам круглосуточно. Десять было довольно поздно, но кое-кто еще не вышел. Казалось, что Гражданская гвардия защищает улицы от преступности.


Мы вошли в отель, и Тина подошла к ней за ключом. Все глаза в вестибюле обратились и последовали за ее прогулкой. Я услышал несколько вздохов. Это было повторение ее выступления в Малаге.


Она держала свой ключ и повернулась ко мне со злым взглядом.


«Я так неуклюже с ключами».


Я кивнул. «Хорошо. Я так разбираюсь в них».


«Ага. Тогда подойди и вставь ключ в замок, пожалуйста». Ее глаза светились едой, вином и ожиданием.


«Я всего лишь человек», - сказал я и последовал за ней в лифт. Когда двери закрылись для нас, я увидел, что каждый мужчина в вестибюле смотрит на меня завистливыми глазами.


Мы поднялись в лифте, и меня коснулись шелковые завитки ее волос, пока она тихонько шевелилась рядом со мной. Я повернулся и посмотрел ей в глаза. Она улыбнулась.


Двери лифта открылись, и мы вышли в коридор. На полу лежал длинный красный бархатный коврик. У стены стоял большой старинный диван. Со стен свисали цветы в вазах.


Нашла номер комнаты и сделала попытку вставить ключ в замок.


Тина хихикнула.


Я не осознавал, что был так пьян. Я попробовал еще раз.


Дверь открылась волшебным образом.


Она вошла в комнату передо мной, слегка повернувшись при этом, и прошла мимо меня всем своим телом. Я мог чувствовать контакт с головы до ног в виде тряски переменного и постоянного тока.


Я вошел, и дверь за мной закрылась. Я уверен, что его никто не трогал. Некоторые двери отелей заколдованы.


Я стоял там и смотрел на нее с глупой улыбкой на лице. Я знаю, что это была глупая ухмылка, потому что я случайно увидел свое лицо в маленьком зеркале с позолоченной кромкой, которое висело на одной из стен. И она смотрела на меня с выражением лица, которое можно было описать иначе, как отягощенным примитивной похотью.


Она была у меня на руках. Я крепко прижал ее ко мне. Она вздохнула. Она рассказала мне, что пролежала в клинике так долго и испытывала такую ужасную боль.


Печально, грустно.


Да-да, она мне сказала.


Когда она увидела, что я сочувствую ее боли, она показала мне рану на своем плече. Не было другого способа показать мне это, кроме как снять свитер, и когда она это сделала, я увидел, что под свитером у нее вообще ничего не было, то есть ничего, кроме этой красивой золотой кожи. Она была такой, какой ее создала природа.


Собственно, я даже посмотрел на небольшую повязку на ее плече и восхитился работой доктора Эрнандеса.


- Это не было ужасно? она спросила меня.


Я посочувствовал.


- Однажды у меня был шрам на бедре, - рассказала она мне. На самом деле это произошло потому, что мне не нравилась отметка о вакцинации на руке, продолжила она, и поэтому отметка о вакцинации была сделана на ноге. Он ужасно опух.


Я посочувствовал.


Она мне поверила. Через мгновение она сняла юбку и трусики и показала мне шрам на бедре. На ней это смотрелось очень хорошо. Я ей это сказал.


- Конечно, - сказала она, - у тебя тоже наверняка есть раны.


- Я ветеран многих боевых искусств.


Виды перевода


Перевод текстов


Исходный текст


5000 / 5000


Результаты перевода


ars, заверил я ее, и начал показывать доказательства.


Мы каким-то образом оказались в спальне в этот момент, и Тина осторожно откинула постельное белье и немного похлопала по простыне, перемещая подушки в странное положение.


Когда я спросил ее, почему она так разделяет подушки, она ответила мне, что у шведских женщин очень передовые представления о любви. Чтобы доказать, что шведские женщины хорошо относятся к своим мужьям и любовникам, она привела текущие графики продолжительности жизни, составленные Организацией Объединенных Наций, которые доказали, что ожидаемая продолжительность жизни шведских мужчин составляет 71,85 года по сравнению с ожидаемой продолжительностью жизни американских мужчин, составляющей 66,6 лет.


- Я покажу вам, почему, - сказала она мне. У нас есть определенные методы поддержания потока жизненных соков.


Тринадцать


Завтрак в Гранаде.


«Вы должны пообещать мне остановиться в отеле здесь», - сказал я Тине, оглядываясь на великолепный интерьер столовой.


Тина выглядела грустной. «Но я буду скучать по лыжам!»


«Если вы отправитесь в Sol y Nieve, вы будете ответственны за смерть Рико».


"Я это понимаю." Она надула губы.


"И вы можете поставить себя на место".


"Хорошо. Куда ты идешь?"


«Я возвращаюсь на курорт. У меня есть работа».


* * *


Это была приятная 40-минутная поездка по склону горы в Сол-и-Ньев. Когда я приехал, лыжники уже были на трассе. Был ясный день с хорошей легкой пудрой после короткого падения накануне вечером.


Я прошел в вестибюль и увидел Митча Келли, сидящего в баре рядом с холлом.


Я поставил стул рядом с ним. «Похоже, вы открыли бар сегодня утром».


«Верно. Только что вошел».


"Ты рано, не так ли?"


«Подумал, что приеду сюда, как только смогу. Каков сюжет?»


«Вы знаете, что это такое. Наш человек здесь, но он боится показать свою руку. И у нас есть двойник, который хочет, чтобы я привел его к Римскому Носу».


"Так?"


«Вот что мы делаем».


Мы склонили головы вместе, и я дал ему схему - гайки, болты, молоток, пила и пиломатериалы.


* * *


Я вошла в свою комнату и переодевалась. Я надел лыжные вещи и стал ждать, пока Хуана меня окликнет.


Она сделала это с порога.


«Я вижу, ты вернулся», - сказала она своим высоким серьезным голосом - раненый пуританин.


«Да», - сказал я музыкально. «Это была долгая поездка».


Она фыркнула. "Что в программе на сегодня?"


«Мы катаемся на лыжах».


"Хорошо!"


«Тогда сегодня вечером мы приступим к действиям».


"Действие?" Ее настроение улучшилось.


«Ты будешь заботиться о Елене».


"Как?"


«Оставайся с ней все время. Я кое-что работаю с Парсоном. Келли и я».


Она кивнула. Она казалась разочарованной. «Но Елена кажется совершенно невинной».


«Невиновность или вина - это не вопрос. Мы должны изолировать Парсона. Я это устрою. Но я не хочу, чтобы Елена отвлекала меня».


«Хорошо. Теперь. А что теперь?»


«Похоже, отличный день для склонов».


Она просияла. "Право на!"


* * *


Остаток светового дня мы провели в снегу. Это было строго расслабление и отдых. На несколько часов я совсем забыл о Корелли, Тине, Елене, Хауптли - забыл обо всех этих проблемных людях и о миссии, об этой испанской Связи, которую оказалось так сложно установить. У меня были все планы. Просто нужно было ждать, чтобы Парсон оказался в нужном месте в нужное время. Ближе к вечеру мы столкнулись с Парсоном и Еленой около Боррегилас. Елена казалась замкнутой и подавленной, но Парсон был его прежним кипучим я.


«Сегодня утром у нас была потрясающая пробежка, не так ли, Елена?» Он действительно был таким британцем, что у него почти свернулась кровь.


"Ой?"


«Я думал, что это было великолепно! Прекрасные условия! Действительно отличный пробег!» Он усмехнулся Хуане. "А как ты, милая леди?" В его голосе звучали заглавные буквы.


«Прекрасно», - сказала Хуана.


«Я думаю, мы, должно быть, скучали по тебе вчера вечером. Где ты был?»


«Вокруг», - сказала Хуана.


«Я был в Гранаде», - сказал я.


Парсон пожал плечами. Я отвел его в сторону.


«Есть кое-кто, с кем ты должен встретиться», - сказал я ему тихим голосом.


"Ой?"


«О поездке».


«Поездка? Какая поездка, старина?»


«В Штаты».


«Уже? Вы имеете в виду, что просмотрели тот материал, который я вам дал…?»


«Еще нет. Но кажется разумным составить маршрут. Я уверен, что возникнут проблемы с логистикой».


Парсон прочистил горло. "Хорошо. Где мы это сделаем?"


«Не наши комнаты», - сказал я. «Я убежден, что они прослушиваются».


Его глаза расширились. "Вы действительно так не думаете?"


Проклятый лицемер! Он был тем, кто подбросил ошибки!


«Я действительно так думаю, - сказал я.


"Тогда где? В снегу?" Он ухмылялся.


«Дискотека».


"В подвале отеля?"


"Правильно."


Он кивнул. "Вы на."


"Десять часов?"


"Хорошее шоу."


«Я сказал Хуане встретиться с Еленой. Мы просто не хотим никакого вмешательства. Это важно».


«Конечно, старина».


«Мы вчетвером поужинаем вместе, а затем Хуана сядет с Еленой в гостиной».


«Я признаю, что Елена - довольно неприятная проблема», - нахмурился Парсон. "Прости за это"


«Ничего, с чем нельзя было бы справиться».


Мы вместе поужинали, и все прошло по плану. Хуана и Елена отправились в гостиную, а Парсон и я спустились на дискотеку «поговорить о делах».


Чт


Виды перевода


Перевод текстов


Исходный текст


5000 / 5000


Результаты перевода


Напольное шоу еще не началось. Стереосистема обеспечивала громкую музыку, и танцоры бродили по полу, делая обезьяну, тряпку и все остальное, что было «в» в их конкретной сцене.


У нас с Парсоном столик в углу. Я сидел в V, две стены уходили от меня. Парсон сидел слева от меня. Я поместил его туда специально. Справа от меня был пустой стул.


Мы заказали для начала немного мягкого вина. На самом деле не потребовалось много времени, чтобы музыка стала громче, а действие на танцполе ускорилось. Несколько пьяных уже вывозили на плечах своих товарищей.


Затем появился Митч Келли, заметил нас в углу и, свернув между плотно расставленными столиками, направился к нам.


Он усмехнулся мне. «Джордж», - сказал он.


«Келли», - сказал я. Я повернулся к Парсону. «Барри Парсон, это Митч Келли. Он тот человек, о котором я вам рассказывала».


Келли усмехнулась и села. Он заказал у официанта, и ребенок исчез в толпе. Было темно, и в центре танцпола горели стробоскопы.


«Ты действительно не выглядишь итальянцем», - сказала Келли с его широкой обезоруживающей ухмылкой.


Лицо Парсона застыло. «Ну, ты тоже».


«Я не претендую на это», - ответила Келли.


Глаза Парсонса сузились. Он взглянул на меня, а затем, не видя выражения на моем лице, снова повернулся к Келли. "Что это должно значить?"


«Это должно означать: как вы можете доказать, что вы тот, кем себя считаете?»


Парсон расслабился. «Ну, а теперь. Думаю, я доказал это твоему коллеге. Разве этого не достаточно?»


«Я тот человек, который должен организовать ваш транспорт в Штаты». Лицо Келли напряглось. "Я не хочу пытаться переправить не того человека!"


«Я правильный человек», - сказал Парсон, его акцент заметно уменьшился. Он стал больше походить на роль «Корелли», которую он сыграл со мной в «Велете». Я сел, наслаждаясь компромиссом.


«Я чувствую, что мы говорим о двух разных вещах, мистер Парсон, - вежливо сказала Келли. «У меня есть разрешение организовать транспортировку в Соединенные Штаты человека, который является ключевой фигурой в цепи средиземноморских наркотиков».


«Я мужчина», - отрезал Парсон.


«Этого человека зовут Рико Корелли. Вы Рико Корелли?» У Келли была неопределенная улыбка, которая не касалась его глаз.


«Да. Я Рико Корелли». Губы Парсона были белыми, и он очень сильно сжал их. Напряжение, напряжение.


«Боюсь, вам придется доказать это к моему удовлетворению, синьор Корелли».


Парсон приложил руку ко рту. «Не так громко! Это имя известно везде!»


«Из-за всего этого шума никто не слышит», - улыбнулась Келли. «Я повторяю, тебе придется мне доказать свою личность».


«Но я уже дал Джорджу Пибоди материал, который может доказать это».


Я пожал плечами.


Келли полез в карман рубашки и вытащил конверт. Он был размером с букву. Он открыл ее и вытащил крошечный рулон пленки. Он положил сверток в середину стола.


Официант принес Келли напиток.


Парсон уставился на сверток.


"Мой микрофильм?" - спросил он приглушенным голосом.


"Нет, Рико Корелли", - сказала Келли.


«Но я отдал фильм мистеру Пибоди! Настоящий фильм Рико Корелли!»


«Негативно, Парсон. Это невозможно».


"Как, невозможно?" Парсон неплохо блефовал, но я мог видеть напряжение вокруг его глаз - крошечные гусиные лапки нервов врастают в его тело.


«Я Рико Корелли, Парсон. И я смею вас оспорить этот факт».


Лицо Парсона было как гранит. Мне вспомнился сланец вдоль лыжной трассы. Он уставился на рулон микрофильма. Он поднял ее, чтобы еще раз рассмотреть, даже потрудился развернуть ее.


«Не нужно пытаться это прочитать», - сказала Келли. «Это слишком мало, чтобы разглядеть. И в любом случае это дубликат».


На лбу Парсона выступила тонкая капля пота. "Дубликат?"


«О, да, действительно», - сказала Келли с улыбкой, которой позавидовала бы кобра.


"А оригинал?"


«Мистер Пибоди отправил его в Вашингтон для проверки в Бюро по борьбе с наркотиками своей великой страны».


Парсон долго смотрел на Келли. Наконец он глубоко вздохнул.


«Хорошо, - сказал он. "Так так так."


«В самом деле, да, Барри», - сказал я с улыбкой. "Хорошо?"


Он повернулся ко мне, скривив губы. «Что заставило вас устроить такую шараду? Я вас не понимаю».


Он собирался защищаться. Митч Келли и я достигли нашего основного замысла. Мы определили, что Парсон не был Корелли. Если бы он был Корелли, он бы усмехнулся и поздравил меня с моей маленькой игрой. Но он бы не поддался. Проблема с точки зрения Парсона заключалась в том, что он вообще не знал, кто такой Корелли; он подозревал, что Митч Келли действительно мог быть им. И микрофильм его нервировал. Его было подделкой. Это могло быть правдой. Он просто не знал, что делать дальше.


«На самом деле, - сказал я с улыбкой, - эта встреча была организована по наущению мистера Корелли». Я кивнул в сторону Келли.


Келли улыбнулась. «Да. Я хотел посмотреть, как выглядел человек, которого наняли, чтобы убить меня».


Лицо Парсона было маской старых кожаных изделий.


"Вы очень юмористичны, мистер К.


Виды перевода


Перевод текстов


Исходный текст


5000 / 5000


Результаты перевода


Элли "


«Вы можете называть меня Корелли. Вы слышите сходство, мистер Парсон?»


Какое чертово совпадение! Я думал. В том, что намекал Келли, не было ни капли правды - что он взял имя Келли, чтобы звучать как Корелли. Но сыграло красиво.


«Хорошо. Корелли. Это игра в кошки-мышки». Лоб Парсона теперь блестел от пота. «Я не люблю игры в кошки-мышки».


«Никто не знает», - сказала Келли. «Особенно мышь. Минуту назад ты был котом. Теперь у тебя красные глаза».


Парсон вздохнул. "Давай. Что ты хочешь?"


«Я хочу знать, почему ты пытался выставить меня за лоха!» - огрызнулся я.


Парсон тонко улыбнулся. «Я изображаю тебя как лоха с первой минуты, как встретил тебя, Джордж - как бы тебя ни зовут, мистер Секретный агент из Америки - и я не понимаю, какой именно момент ты имел в виду».


«Это было недобро», - мягко сказал я. «Очень недобрый с вашей стороны, Барри-бэби». Я наклонился к нему. «Я имею в виду, когда ты взял на себя роль Корелли в Велете».


Он пожал плечами, его лицо застыло в застывшей улыбке. «Очень просто. Я прослушивал твою машину. И я был там, когда Артуро был убит. Я отправился в Велету, чтобы найти Корелли и убить его».


Я взглянул на Митча Келли, он наклонил голову и выпил свой ликер.


- Значит, в первую ночь вы были в машинном отделении канатной дороги?


«Конечно. Я последовал за тобой в Сол-и-Ньев, чтобы найти Корелли. Я просто хотел убедиться, что встретил всех, кого ты встретил».


«Значит, ты знал, что я встречаюсь с Корелли…» Я повернулся, чтобы посмотреть на Митча Келли, «… полночь в Велете».


"Правильно."


"И вы ждали меня, когда я приехал?"


"Точно." Парсон слабо улыбнулся. «Я едва ли мог объяснить это совпадение, не так ли? Я должен был сказать, что я был Корелли, когда вы меня нашли. И, кроме того, я знал, что в конечном итоге найду Рико Корелли через вас». Он повернулся к Келли. «Как и я».


"Это было своего рода внезапное вдохновение, не так ли?" Я предложил.


"Это правильно." Парсон приобретал уверенность.


«И вы полагали, что Корелли выйдет на поверхность, чтобы узнать, почему вы выдавали себя за него?»


"Что-то такое"


«И вы надеялись, что к тому времени фальшивый микрофильм не проверит?»


«Я должен был рискнуть».


Я откинулся назад, глядя на него. «Не совсем, Барри. Хорошая попытка. Но недостаточно хороша».


Парсон нахмурился. «Я не понимаю».


«Дело в том, что ты перерезал тормозную магистраль в« Рено »перед тем, как я уехал в Велету. Ты хотел, чтобы я был полностью исключен из поля зрения. Ты хотел, чтобы Корелли был полностью наедине с собой у памятника, чтобы ты мог убить его и уехать на свободу. Правильно?"


Парсон глубоко вздохнул. «Я отрицаю это. Зачем мне было идти на все эти проблемы, чтобы спасти тебя после этого, когда твоя машина вышла из-под контроля?»


Келли посмотрела на меня. Это был убедительный аргумент.


Но я знал ответ на этот вопрос: «Ты нуждался во мне после того, как Корелли не появился на собрании. Я был единственным, кто мог привести тебя к нему. Кроме Хуаны. Но Хуане не разрешили встретиться с Корелли, пока я не Ты должен был получить меня, Барри. Жив. Почему бы не притвориться, что ты Корелли, пока Корелли, наконец, не объявил себя мне. Верно?


Он сидел неподвижно.


На дискотеке внезапно погас свет, а затем снова вспыхнул свет. Стереосистема была выключена, и танцоры покинули пол с почтовыми марками. На малой сцене собирались профессиональные испанские танцоры, одетые в костюмы фламенко. Шесть гитаристов сидели на стульях в задней части сцены.


В последующие моменты певец - мужчина - вышел вперед, бренчал на гитаре и начал рассказывать историю танца.


"Чего ты хочешь со мной?" - спросил Парсон, глядя на Келли.


«Кто-то нанял тебя, чтобы убить меня», - сказала Келли, приоткрыв губы.


«Я это отрицаю, - сказал Парсон.


«Не надо мне такого дерьма», - сказала Келли низким угрожающим голосом. «Кто-то нанял вас. Вы профессиональный убийца. Барри Парсон - это прикрытие. Со времен Второй мировой войны вы работали в десятках стран. Да ладно. Интерпол знает о вас все».


Это мы вытащили из шляпы.


Лицо Парсона превратилось в лед. «Я работаю по найму, это правда. Я работаю на всех, кто мне платит».


Я взглянул на Келли. Он продолжал давление. Парсон сломался. Он признал это. Он был в ярости. Теперь он будет работать на Келли, если Келли поставит лед достаточно высоко.


Но мы этого совсем не хотели.


"Кто нанял тебя убить меня?" - снова спросила Келли.


«Если я скажу тебе, я стану мишенью для сегодняшнего вечера», - сказал Парсон с глухим смехом.


«Если вы этого не сделаете, вы сейчас являетесь мишенью, сидящей на этой дискотеке», - сказала Келли, вкладывая много силы в слова.


«Я в любом случае мертв», - рассуждал Парсон.


«Мы вытащим вас отсюда. Скажите, кто вас нанял, и мы сразу же отправимся к двери. Мы вытащим вас из курорта. У меня есть помощники».


Келли повернулась и взглянула на бар. Один из официантов, стоявших там, посмотрел на Келли и кивнул. Затем Келли взглянула на стол в дальнем углу комнаты. Там сидел человек в черном. Он наклонил свой берет пальцем, когда Келли посмотрела на него.


Небольшая декорация, чтобы все выглядело правильно.


Парсон был бледен, нет


Виды перевода


Перевод текстов


Исходный текст


5000 / 5000


Результаты перевода


ш.


Заиграла музыка фламенко, и солистка вышла танцевать. Он был быстр и устойчив. Его пятки пошли, как пулеметный огонь. Танец увеличился в темпе и объеме.


"Скажи мне, кто тебя нанял!" - прохрипела Келли.


"Не то", - отрезал Парсон. «Что-нибудь еще, но не то».


"Мафиози?" Я спросил.


Он презрительно посмотрел на меня. «Это были боссы Москато! Не я». Его глаза расширились. Он понял, что практически сказал мне, кто его нанял.


Остался только один человек!


"Это была она!" - прошептала я, наклоняясь к Парсону. "Тина!"


Он казался застывшим во времени и пространстве.


Он открыл рот и снова закрыл его. Его голова слегка кивнула. Это все.


Затем он переехал.


Он двигался молниеносно. Я видел, как его рука на коленях тянется к ремню, где он спрятал свой большой Уэбли. Я видел комок на его рубашке. Он надеялся поразить Келли первым выстрелом, но я срезал его руку с пистолетом, как только он вытащил. По этой причине я поместил его слева от себя - чтобы я мог контролировать его руку с пистолетом. Выстрел прозвучал громко и ясно, но, к счастью, упал в пол.


Мгновенно раздался второй выстрел.


Парсон напрягся в спинке сиденья, затем резко упал, как марионетка, когда ее веревки роняют, и позволил своей голове наклониться вперед на столешницу.


Я поставил ногу на револьвер Уэбли, и Келли быстро поднялась и подошла к телу Парсона. Было так много шума от музыки, танцев и развлечений, что, к нашему удивлению, никто не заметил второстепенной игры в темноте дискотеки.


Келли схватила Парсона за плечо и распрямила его на сиденье. Я протянул руку и поднял «Уэбли», засунув его между ремнем и животом. Затем я повернулся, схватил Парсона за правое плечо и помог Келли поднять его на ноги. Поддерживая его между собой, мы пробирались сквозь забитые столы к выходу на дискотеку.


«Муй боррачо». Келли кивнула одному из официантов.


Официант сочувственно улыбнулся.


Второй танец фламенко продолжался, пулеметные выстрелы пяток танцоров делали невозможным отличить звуки настоящего пистолета-пулемета от танцующих каблуков местного Хосе Греко.


«Иногда я ненавижу эту работу», - сказала мне Келли, когда мы вышли в вестибюль по лестнице.


Мы потащили безжизненное тело Барри Парсона через вестибюль - к счастью, в данный момент пустынный - к лестнице, а затем начали медленный подъем.


Он был очень мертв, когда мы наконец уложили его на его собственную кровать в его собственной комнате.


14


Митч Келли несколько лет проработал детективом в полиции Сан-Франциско, прежде чем ушел в отставку, чтобы присоединиться к конюшне AXE. Едва я закрыл дверь в комнату Барри Парсона, как он быстро стал рыться в карманах одежды Парсонса.


Он разложил содержимое на комод и пошел в ванную за полотенцем. На теле и на руках Келли было много крови. Келли выстрелила ему в сердце, и сила удара мгновенно убила Парсона. Келли использовал свой собственный Colt.38 Detective Special, снаряженный этими специальными патронами с высокой начальной скоростью и большой проникающей способностью.


Когда Келли вышел из ванной, он тщательно вытер себя и взглянул на свои наручные часы.


«Кошелек», - сказал я. Я просматривал бумаги. «Барри Парсон, там написано».


«Строго прикрывайся», - пробормотала Келли, подходя ко мне и стоя рядом, наблюдая. «Кто-то хорошо поработал».


«Документы? Вы думаете, это был МИ-5?»


Келли покачал головой. «Сказал вам, что мы связались с британцами. Они не подтвердили его личность».


"Да, но…"


"Когда британцы не подтверждают, британцы отрицают. Видите?"


Я продолжил через кредитные карты и паспорт. Я взглянул на паспорт, но Келли покачал головой. «Забудь об этом. Это тоже прикрытие».


"Похоже на настоящую"


«Вы можете получить хороший набор документов, сделанных в Португалии, если у вас есть деньги, чтобы заплатить за них. В том числе лучшие поддельные паспорта на континенте. По Европе бродят сотни поддельных удостоверений личности - все сделано в Лиссабоне».


Я задумчиво просмотрел бумаги. "Пахнет правительственным?"


Он покачал головой. «Я бы сказал, что он был фрилансером. Наемник по найму. Что-то в этом роде. Я сказал вам, что Интерпол объявил ему запрет на продажу». Но я все равно собираюсь проверить его отпечатки пальцев ».


Я продолжил читать газеты, а затем занялся его багажом. Там не было ничего, что могло бы намекнуть ни на что, кроме богатого британца, проводившего большую часть своего времени, путешествуя по континенту.


Келли достала небольшой набор и начала раскатывать отпечатки Парсона. Закончив все десять, он осторожно стер чернила и положил отпечатки в пергамин. Затем он достал небольшую мини-камеру японского производства с проставленным именем и сделал несколько снимков лица Парсона. В состоянии покоя Барри Парсон выглядел совершенно безобидным, лишенным жизненной силы, которая делала его тем, чем он был в жизни.


В его вещах не было абсолютно ничего, что могло бы привязать Парсона к синдикату какой-либо земли. Мы подумали, что у Парсона нет пчелы


Виды перевода


Перевод текстов


Исходный текст


5000 / 5000


Результаты перевода


Работая с любой группой, Тина выступала фронтменом, но особенно с ней.


И это сделало Тину вопросительным знаком номер один. На кого она работала - если она действительно работала на кого-то?


Келли продолжал смотреть на часы.


"Беспокоитесь о времени?" Я спросил.


«Мне интересно, что мы будем делать с этим телом».


Я сделал глубокий вдох. «Мы мало что можем сделать. Мы просто выходим и оставляем это здесь».


"Но Елена Моралес?"


«Она входит и находит его. И она дает свисток. Ничего, что связывало бы с нами Парсона, ничего конкретного».


«Нас видели с ним на дискотеке».


"Вы можете исправить?"


Келли задумалась. «Уже довольно поздно. Вот почему я проверял время. Одиннадцать тридцать. Не думаю, что мой контакт сейчас дежурит».


«Высокий мужчина с усами фу-маньчжурской породы?»


Келли ухмыльнулась. "Да. Ты его знаешь?"


Я сел и уставился на ковер. «У нас есть еще одна проблема, о которой нужно беспокоиться. Тина не знает, что ее наемный убийца мертв. Она думает, что он будет ждать, когда она прибудет в Соль-и-Ньев, чтобы потрогать Корелли. А это значит, что она придет. здесь. Мы должны остановить ее ".


Келли нахмурилась. "Как?"


Я долго думал. «Смотри. Как насчет этого? Мы звоним Тине в отель в Гранаде. Мы оставляем сообщение от Человека. В нем говорится, что он уезжает из Sol y Nieve и хочет знать, где с ней встретиться. Затем мы просто ждем здесь, пока она не позвонит в отель. Мы выясняем, с кем она хочет поговорить. И этот мужчина - Рико Корелли ".


Я смотрел в окно, ожидая ответа Келли. «Звучит хорошо. Что нам терять?»


«Предположим, она немедленно позвонит Парсону, чтобы сказать ему, в кого стрелять?»


Келли пожала плечами. «Она узнает, что Парсон мертв, а затем связывается с Корелли. В любом случае мы впереди».


«Я иду в зал ожидания, чтобы перехватить Елену Моралес», - сказал я. «Я не хочу, чтобы она забрела сюда и нашла тело. Она могла бы предупредить весь отель».


«Я присоединюсь к вам, как только позабочусь о женщине Бергсон».


Мы оставили дверь незапертой и вышли в коридор. Никто нас не видел.


* * *


И Хуана Ривера, и Елена Моралес посмотрели на меня, когда я вошел в холл несколько минут спустя. Я слышал громкий смех и крики веселья на всем протяжении вестибюля. Хуана и Елена были в центре шумной вечеринки с герром Хауптли, двумя его немцами, его датчанином и группой примерно из двадцати других лыжных пар.


Я подошел и кивнул Хуане и Елене. Между собой они сделали для меня место. Герр Хауптли увидел меня, поприветствовал меня и представил группе.


Я усмехнулся, махнул рукой и откинулся на диване между девушками, глядя в пылающий огонь. Здесь было безопасно и надежно, вдали от звука выстрелов и вида крови.


Г-н Хауптли угощал группу своими более увлекательными спортивными подвигами - он был любителем охоты, экспертом по рыбной ловле, яхтсменом с большим успехом и большим альпинистом - и я набросал несколько строк на чеке за ужином и сдал его. Хуане с предупреждением держать его подальше от глаз.


Она даже не признала этого, но я знал, что она читает это вне поля зрения всех. Острый удар локтем в ребро сказал мне, что она поняла.


ПАРСОН МЕРТВОЙ. МУЖЧИНА ТИНЫ. ХВОСТ ЕЛЕНА.


Я вставил эту последнюю часть, потому что не знал, что делать с Еленой Моралес. Если бы она была серьезно связана с Барри Парсоном, она могла бы знать - или догадываться - что он задумал. В противном случае не было необходимости везти ее для расследования. Ради нее я пока не хотел, чтобы она узнала о смерти Парсона. Я чувствовал, что если Хуана не справится с ней, то смогу.


В дверях гостиной появился Митч Келли, широко улыбаясь и махая знакомым парам. Затем он заметил меня, быстро подошел, наклонился и сказал тихим голосом: «Вестибюль. Быстро». Больше никто не слышал. Он сжал мое плечо, щедро поцеловал Хуану в щеку и покинул гостиную, кивнув герру Гауптли с извинениями.


Я коснулся бедра Хуаны и встал, чтобы уйти. Келли стояла у стеклянного окна от пола до потолка в задней части вестибюля, выходившего на подножие лыжной трассы. Он смотрел на мое отражение в стекле. Вестибюль был совершенно пуст.


Он говорил мне на ухо, не шевеля губами - старый полицейский трюк, заимствованный у сокамерников.


«Она вышла из отеля в Гранаде. Похоже, она направляется в Соль-и-Ньев».


"Когда она ушла?"


«Сегодня вечером. Неизвестно когда».


«Это плохие новости».


Келли кивнула.


В отражении стеклянного окна я увидел, как один из служащих положил телефон и прошел через вестибюль к холлу. Через минуту он снова вышел. За ним быстро и грациозно шла Елена Моралес.


Я подтолкнул Келли. Елена целеустремленно направилась к лестнице. Это означало, что она шла в свою комнату - комнату, которую она делила с Барри Парсоном!


Келли и я обменялись удивленными взглядами. Я видел, как Хуана выходит из гостиной с встревоженным взглядом. Я ударил Келли.


«Держи Хуану в гостиной. Присоединяйся к ней. Я пойду за Еленой».


"Правильно."


Я подождал, пока Елена поднялась на полпути по лестнице, прежде чем начать


Виды перевода


Перевод текстов


Исходный текст


5000 / 5000


Результаты перевода


d после нее. Что-то случилось. Кто-то предупредил ее. Я не мог понять, кто или почему. И все же было очевидно, что она идет в свою комнату.


Третий этаж. По коридору, за поворотом. Она полезла в сумку за ключами. Но когда она достала их и коснулась ручки, дверь открылась. Она повернулась, чтобы осмотреть коридор. Я ожидал такого движения и нырнул обратно за угол, скрылся из виду.


Она меня не видела.


Я слышал, как за ней закрылась дверь.


Я быстро двинулся по коридору и остановился у ее двери. Сначала я ничего не слышал из-за толщины обшивки. Ковер не позволял звукам доноситься сквозь щель между дверью и рамой.


Но потом мне показалось, что я слышу внутри шепот голосов. Я слышал один легкий, высокий голос - женский. Конечно же, голос Елены Моралес. Но с кем она говорила?


Ни один. Никто. Конечно, она пользовалась телефоном!


Затем ропот прекратился, и я больше ничего не слышал. Дождался звука замены ресивера на базе, но пропустил. Затем дверь открылась и со скрипом захлопнулась. Шкаф? Она одевалась, чтобы выйти на улицу?


Я быстро прошел в дальний конец коридора и вышел на балкон, окружавший здание с трех сторон. Я скрылся из виду и присел у внешней стены, ожидая, пока Елена выйдет в коридор.


Но она не появилась.


Я взглянул на часы.


Пятнадцать минут.


Я двинулся обратно по коридору и остановился перед ее дверью, вытянув шею и приложив ухо к обшивке.


Ничего.


Я вытащил «Люгер» и прижал его к груди, когда шагнул вперед и повернул ручку. Защелка все еще была открыта, как и мы с Келли.


Я быстро вошел внутрь, прислонившись спиной к двери и выставив «Люгер» перед собой.


Там никого не было - живого.


Тело Парсонса лежало именно там, где мы его оставили.


Но в комнате больше никого не было.


Где была Елена Моралес?


Я взглянул на дверцы туалета, но шкаф был слишком мал, чтобы кто-нибудь мог там спрятаться. И все еще…


Это был слабый звук, и сначала я даже не был уверен, что слышал его. Но когда я стоял там, едва решаясь дышать, я услышал его снова. Это был безошибочный звук человека, который пытался оставаться неподвижным, но слегка шевелился. Я снова взглянул на шкаф, но звук исходил не с той стороны.


Нет. Он пришел из ванной.


Я крепко схватил «люгер» и подошел к двери ванной. Было закрыто.


«Елена», - сказал я тихо.


Ответа не последовало.


Кто-то был там, и это была не Елена. Куда она делась? Или она была там с кем-то еще?


«Елена», - сказал я, на этот раз громче.


Ничего.


«Я собираюсь открыть эту дверь. У меня есть пистолет. Выходи, руки над головой», - рявкнул я, стоя с одной стороны от двери.


Ничего.


Я схватился за ручку двери, все еще стоя прижатой к обшивке двери, и повернул ее. Дверь открылась и распахнулась внутрь. Я напрягся. Ни звука.


Сквозь открытую щель я мог видеть ванную комнату. Свет горел. И там, бледная и напряженная, стояла Тина Бергсон, до глубины души испуганная.


Я двинулся, прикрывая ее люгером. Потом я увидел на тазу разложенные для использования принадлежности. Подкожный, флакон с жидкостью, ватные тампоны.


Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами.


"Где Елена?" Я спросил ее, хотя вместо этого я мог задать еще сотню вопросов.


Она покачала головой. «Я не видел Елену. Я видел только Барри. И он… он был мертв». Ее голос упал до шепота. Она была на грани обморока.


Я прошел в ванную и грубо схватил ее за локоть. Она прижалась ко мне, тяжело дыша.


"Она убила его?" ее голос прошептал мне на ухо.


Я ничего не сказал. Как я мог сказать ей, что это были Келли и я?


"Почему ты вернулся в Сол-и-Ньев?" - тихо спросил я ее.


Ее глаза повернулись ко мне. Я толкнул ее и усадил на край ванны. Я сел рядом с ней. Я держал Люгер у нее на груди. Она была хитрой женщиной, и я ей совсем не доверял.


«Чтобы увидеть… увидеть…»


«Барри Парсон», - добавил я. «Чтобы показать ему Корелли, чтобы он мог убить его».


Ни звука.


Ее губы задрожали, а глаза оторвались от меня. «Да», - прошептала она.


«Вы наняли Барри Парсона, чтобы убить Корелли», - категорично сказал я. «Вы не можете этого отрицать. Он сказал нам раньше…»


«Я не отрицаю этого», - твердо сказала она. Ее лицо снова приобрело цвет. Мой взгляд скользнул по игле для подкожных инъекций.


"Мотив?" Я спросил. "Ты наркоман? Это все?"


Она пожала плечами. «Я все запутался. Я не знаю, почему я хочу убить его, за исключением того, что я ненавижу его больше, чем кого-либо другого в мире».


«Но он отказывается от этого, сдавая всех, кто вовлечен в наркосеть», - сказал я.


Она повесила голову.


"Почему ты вернулся?" - снова спросил я.


«Чтобы найти Барри», - мягко сказала Тина. «Я поднялся по балкону, заглянул внутрь и увидел его. Мертвый. Я вошел…»


Я смотрел через ее плечо. Конечно! Балкон! Это ва


Виды перевода


Перевод текстов


Исходный текст


5000 / 5000


Результаты перевода


как Елена вышла из комнаты, не увидев ее. Когда Елена нашла Барри мертвым, она была до смерти напугана и сбежала. Она просто открыла французские двери, вышла на балкон и поспешила прочь. Затем, сразу после этого, Тина поднялась по задней дороге, чтобы встретиться с Барри в его комнате - возможно, они оба планировали встретиться - и она нашла Барри мертвым. Ее потребность в наркотиках взяла верх, и она ушла в ванную, чтобы поправиться, как и я.


«Я вошел и обнаружил, что в него стреляли. Сначала я подумал, что Елена могла убить его. Но, возможно, Корелли обнаружил, что Барри преследует его. Возможно, Корелли знал, что я…» Ее глаза наполнились слезами. "Я напуган, Ник!"


Я потряс ее. «Ты должна отвести меня к Корелли, Тина. Это единственный ответ. Слишком много людей пытались помешать нам получить этот список имен. Слишком много. Теперь дело за тобой, Тина».


Она побледнела. «Он узнает, Ник! Он подумает, что я нанял кого-то, чтобы убить его! Ты не можешь заставить меня сделать это. Ты должен меня отпустить!»


"Ни за что, Тина!" - огрызнулся я. «Ты единственный ответ. Ты ведешь меня к нему прямо сейчас. Просто покажи мне его, и…»


"Он не признает этого!" воскликнула она. «Он будет отрицать свою личность».


"Тина…"


Она потянулась за иглой для подкожных инъекций. Я догадался, что она собиралась сделать, как только повернулась к плечу. Я прижал дуло люгера к мягкой части ее шеи. «Нет-нет, Тина! Не игла. Конечно, на несколько минут все будет хорошо, но тебе всегда придется возвращаться к реальности».


"Ник!" - всхлипнула она, все еще держа иглу.


Я сунул Люгер в карман и потянулся за иглой. Ее лицо изменилось почти мгновенно. Из этой безмятежной красивой маски она превратилась в морду адского кота - глаза сверкали, зубы оскалились, губы раздвинулись в зверином рычании.


Игла вошла мне в предплечье прежде, чем я смог защитить себя от безумного рубящего удара.


Она засмеялась тихим невеселым воплем.


Я чувствовал, как все уходит из меня. Я чувствовал себя комком замазки.


Она вела меня в следующую комнату, а потом толкнула в кресло.


«Маленькая смесь наших собственных, Ник», - говорила она со своей сатанинской улыбкой. «Ты останешься там, как хороший маленький мальчик. Я собираюсь уйти отсюда».


Нет, Тина! Я пытался сказать, но ничего не вышло.


Казалось, она двигалась в ускоренном темпе - сотня кадров в секунду, пробегая через французские двери по балкону. Затем наступила тишина.


Через несколько столетий я услышал, как кто-то стучал в дверь. Это была Келли.


«Ник! Ты там? Ник?»


Я открыл рот. По крайней мере, он сдвинулся. Но у меня не было голоса. Паралич прошел?


Дверь распахнулась, и Келли влетела в комнату с пистолетом наготове. Он просто стоял и смотрел на меня в изумлении.


"Эй, Ник!"


Я снова пошевелил губами. Паралич проходил. Я проворчал.


Келли огляделась, проверила ванную и почувствовала запах иглы для подкожных инъекций. Мгновенно он вернулся ко мне, ударил меня по лицу, поднял со стула и потащил в ванную. Он сунул мою голову под душ, и холодная вода ударила мне по шее.


Келли разговаривал со мной, пока работал.


«Это что-то новое. У нас есть запасы этого. Вырубает вас, поэтому вы не можете двигаться, но вы можете видеть все, что происходит. Временный паралич. Происходит от курари, также известного как урари, урари, уурали, вурали. , и woorara. Но это было сокращено с чем-то другим. Не спрашивайте меня, что. Формулы всегда исчезают, как только мы их получаем ".


Вскоре я ожил.


"Быстрый!" Я сказал. «Это Тина. Она приехала из Гранады, чтобы встретиться с Барри Парсоном, и нашла его тело здесь. Она сейчас на пути к выходу. Она думает, что Корелли убил его. Если она сбежит сейчас, она может убить его позже».


"Погоди!" - огрызнулась Келли. «Я пришел сюда, чтобы найти тебя. Тина была внизу, в вестибюле, создавала сцену!»


"ВОЗ?" - нетерпеливо спросил я.


«Тина Бергсон».


"Тина!"


«Совершенно верно. Но теперь она ушла».


«Ушла? Но…?»


«Она была в вестибюле, но ушла», - сказала мне Келли, когда мы выбежали из комнаты и пошли по коридору. Мы начали спускаться по лестнице, и я увидел толпу людей в вестибюле. Все смотрели на парковку.


Я увидел Хуану, которая повернулась и стала ждать нас.


"Что все это значит?" - огрызнулся я.


«Она в красном« Ягуаре », - сказала Хуана, указывая на припаркованные машины. Я видел, как в одном из них загорелись фары. Свет прорезал тьму и осветил заснеженный склон горы, где дорога поворачивала от Прадо Льяно и вела к главному шоссе.


«Она устроила большую сцену», - быстро сказала Хуана. «Это было очень драматично».


"Слишком драматично!" - сухо сказала Келли.


"Вы собираетесь рассказать мне, что она сделала?" - нетерпеливо спросил я.


«Она пришла сюда не больше десяти минут назад, подняла ад и спросила Марио Сперанцу!»


"Кто такой Марио Сперанца?" Я спросил.


Келли покачал головой. «Когда ей сказали, что сеньора Сперанса здесь нет, она не выдержала и чуть не впала в истерику прямо здесь, в вестибюле».


Я мог видеть


Виды перевода


Перевод текстов


Исходный текст


5000 / 5000


Результаты перевода


Ягуар начал двигаться. Светлые волосы Тины развевались позади нее.


«Это заставило всех нас покинуть холл в бегах», - объяснила Хуана.


«А потом она тут же упала, и портье пришлось ее оживить», - заключила Келли. «Я пошел за тобой».


Я нахмурился, быстро подумав. «Это спектакль - сцена здесь внизу. Для чего это, я не знаю. Но я должен ее остановить».


«Верно, - сказала Келли. "Что мы делаем?"


«Посмотри на этого Марио Сперанца», - сказал я Келли. «Его, наверное, не существует. Я пойду за Тиной!»


Я шел сквозь толпу к вращающимся дверям и заметил там господина Гауптли с его командой подхалимов. Он помахал рукой и отвернулся.


В «Рено» было холодно. Завелась неплохо. Я выехал на дорогу и дважды поскользнулся, прежде чем взял это под контроль. На проезжей части были ледяные пятна, такие же, как две ночи назад.


Дорога спустилась и повернула направо. Я вообще не мог видеть красный «Ягуар», но вспомнил, что дорога повернула направо, а затем начала поворачивать влево в длинный, широкий подковообразный поворот, который цеплялся за край барранки.


Я включил двигатель, потому что не хотел упускать из виду Jag.


В моих фарах виднелась край дороги, и я невольно нажал на тормоз, чтобы проверить сопротивление. Я с облегчением почувствовал напряжение в повязках.


Я свернул на Renault на повороте и увидел красный «Ягуар» Тины Бергсон на полпути к широкому подковообразному изгибу. Она ехала медленно, но затем прибавила скорость, когда я заметил ее.


Автомобиль, казалось, прыгнул вперед в темноте, огни отражались вверх на дороге, как будто они взбирались по небу. А затем - как я не мог поверить своим глазам - «Ягуар» врезался в берег, чуть не врезавшись в скальную стену.


Повернись, Тина! - невольно закричал я. "Перемена!"


Сделала она это или нет, я не знаю, но следующее, что я увидел, был «ягуар», направлявшийся не к отмелю, а к внешнему краю дороги. "Тина!"


Это был потерянный крик.


«Ягуар» набрал скорость и перевалил через край, как если бы его научили совершать очень мелкое лебединое ныряние в лужу.


Фары поймали зазубренный слюдяной сланец внизу, пятна снега прижались к сланцу и осветили клубок огней и отражений в снегу, затем машина зарылась в камни, отскочила, перевернулась снова и снова, фары описали вертушкой в ночи и с грохотом врезался в кусок острых камней у подножия барранки.


На мгновение наступила тишина.


Затем в небо выстрелила сильная вспышка пламени, и в воздухе прогремел громкий взрыв. Дым клубился мимо оранжевого пламени, резкий, удушающий черный дым.


Огонь взлетел, а затем снова упал на обломки искореженного «Ягуара» и начал медленно поедать металл. Затем медленно поднялся дым, огонь плясал по краям красной стали, прозрачного стекла и цветного пластика.


Потрясенный, я осторожно ехал по шоссе и добрался до места, где красный «Ягуар» перевалил через край. Я посмотрел вниз. Все, что я мог видеть, это трещина в камнях, врезанная в обочину на краю проезжей части.


Я припарковал «Рено», вытащил ключ и вылез из машины. На трассе было холодно. Я подошел к краю дороги, где «Ягуар» прошел сквозь скалы. Я стоял там, глядя на смещенные камни, и проследовал по обугленной черной линии на сланце внизу к месту, где ярко-красный огонь потрескивал над останками Тины Бергсон и красного «Ягуара».


В считанные секунды первый из гостей отеля подъехал на автомобиле «Фиат», припарковался и присоединился ко мне на краю проезжей части. Оглинг.


А потом пришли другие.


И больше.


Искатели острых ощущений.


Меня тошнило.


Я спустился по каменистому склону, используя карманную вспышку, и миновал обугленную часть скалы, где впервые ударился красный «Зубец», и наконец добрался до участка рядом с самой машиной.


Но пламя пожирало обломки, и невозможно было подойти ближе, чтобы не обжечься.


Положив руку на макушку, я стоял и ждал.


На проезжей части завизжала пожарная машина, и вскоре большой пожарный в лыжной куртке и с переносным огнетушителем рухнул со склона и начал обрызгивать горящие обломки.


Я вздрогнул.


Там стоял пожарный, глядя на обугленные обломки. Гражданская гвардия присоединилась к нему и направила фонарик на сгоревшую машину. Луч света был мощнее моего.


Я подошел ближе.


Тогда я это видел.


На переднем сиденье было обугленное тело. То, что от него осталось, было черным и тлело.


Тина.


Все, что осталось от золотой девушки с золотой кожей.


Я отвернулся, больной.


Должно быть, я упал на камень рядом с обломками и погрузился в страну душевного фанка. Кто-то тряс меня по руке и плечу. Я понял, что какое-то время со мной разговаривал голос.


Я пошевелился.


"Ник."


Это была Келли.


«Она мертва, - сказала Келли. "Проклятая вещь".


«Я думаю, она просто почувствовала, что все кончено, и ей лучше бежать». Я вздохнул. "Она знала, что Рико Корелли будет


Виды перевода


Перевод текстов


Исходный текст


5000 / 5000


Результаты перевода


ее на всю оставшуюся жизнь ".


"Но Корелли даже не знал!"


«Он узнает. Вот почему он ушел», - сказал я. Вот как я это понял.


«Я проверил это имя, Ник».


Я поднял глаза и нахмурился. Я не понимал, что он имел в виду.


«В отеле не зарегистрирован Марио Сперанца».


Я сидел и думал об этом. «Но это имя она дала клерку».


Он кивнул. «Клерк говорит, что он сказал ей это. Клерк говорит, что именно тогда она вышла из черепа».


Я уставился на обломки под нами. «Вы хотите сказать, что Рико Корелли вообще никогда не был в Sol y Nieve?»


«Я говорю, что он определенно не был здесь - или в каком-либо другом отеле в Sol y Nieve - в течение последнего месяца или около того. Если его имя на обложке - Марио Сперанца».


"Но потом…"


«Разве вы этого не видите? Может, он знал о Тине. Может, он знал, что она наняла киллера, чтобы убить его».


Я покачал головой, чтобы прояснить это. «И вся эта болтовня о встрече была просто инсценировкой смерти Тины Бергсон?»


«Вовсе нет. Я говорю, что Рико Корелли, должно быть, знал о Тине Бергсон и Барри Парсоне. И он просто не приезжал на курорт вообще. Все думали, что он здесь - киллер, которого наняли мафиози, Наемного убийцы наняла Тина - и нас, потому что мы хотели встретиться с Корелли. Все были здесь, кроме Корелли! "


"Тогда где сукин сын?"


Келли пожала плечами. «Я думаю, нам лучше дать сигнал Хоуку и начать все сначала».


Мы встали, чтобы подняться на холм, но я не мог оставить его в покое.


Я повернулся и снова посмотрел на обломки.


"Почему она ушла туда?"


Келли покачал головой. «Она была красивой женщиной, Ник. Красивые женщины делают глупости. Должно быть, она любила Корелли. И ненавидела его тоже».


«Или любил эти деньги», - сказал я.


"Ты не так много думаешь о людях, Ник?" Келли вздохнула.


"Должен ли я? Должен ли я, правда?" Я успокоился. «Думаю, она решила, что это лучший способ, чем бегать по всему миру, пытаясь уйти от оплачиваемого оружия Рико Корелли».


«Она никогда не узнает, когда он собирается ее ударить», - бесстрастно заметила Келли.


"Интересно, где сейчас этот ублюдок?" Я задумался наполовину вслух.


Пятнадцать


На следующее утро мы были первыми на завтрак. Несмотря на сияющий вид Хуаны, она находилась в духовной депрессии. Я объяснил это тем, что мы провалили задание.


Мы съели континентальный завтрак и сидели при ярком солнечном свете. Я предложил утром покататься на лыжах перед отъездом из Испании, но она возразила.


«Я просто хочу собрать вещи».


Я кивнул. «Я пойду в Велету и сделаю пару пробежек».


Она кивнула, ее мысли были далеко.


"Пенни?"


Она не ответила.


"Два пенни?"


"Какая?"


"Для ваших мыслей. Что случилось?"


«Думаю, я думал о растрате человеческой жизни. Тина Бергсон. Барри Парсон. Москито. Первый дубль Рико Корелли. И даже Елена Моралес - где бы она ни была».


Я протянул руку и взял ее за руку. «Так устроен мир».


«Это не очень хороший мир».


"Кто-то обещал вам, что это было?"


Она печально покачала головой.


Я оплатил счет и вышел.


Было круто, но на Велете все еще очень спокойно. Солнце ярко светило. Поверхность трассы была хорошо покрыта порошком. Я достал бинокль и осмотрел склон. Как я уже объяснял ранее, с вершины Велеты было два спуска.


На этот раз я решил сделать более длительный пробег, тот, который разветвлялся налево, когда вы спускались вниз. Я как раз клал очки обратно в кожаный футляр, когда кто-то перелез через скалы с разворота канатной дороги и подошел ко мне.


Это был герр Гауптли, и на этот раз он был один.


Я махнул. «Доброе утро, герр Хауптли».


Он улыбнулся. «Доброе утро, герр Пибоди».


«Я скучал по тебе вчера, или когда мы собирались вместе кататься на лыжах».


«Несомненно, давление со стороны бизнеса», - сказал он приятно.


«Да», - сказал я, быстро взглянув на него. Но он отвернулся, чтобы взглянуть на склон.


"А где твоя любимая жена?"


«Упаковка».


"Тогда вы уезжаете?"


Я кивнул.


«Жалко. Погода была такая хорошая».


"Действительно, есть".


Он улыбнулся и сел на выступ скалы в верхней части трассы. Я присоединился к нему, пока он туго зашнуровал свои ботинки и начал натирать лыжи синим воском.


"Где твои друзья?" - спросил я его, садясь рядом с ним. Какого черта, мне в данный момент больше нечего было делать.


«Они в отеле», - улыбнулся он. «Похоже, они не слишком горели желанием присоединиться ко мне сегодня. Поздняя ночь в баре Esqui, у них из ушей вылетали люмумбы».


«Обычно вы неразлучны».


«Так и с деньгами. Они притягивают, как магнит». Он снова улыбнулся, гусиные лапки в уголках его глаз были глубокими и затемненными.


«Вы циник, герр Хауптли».


«Я реалист, герр Пибоди».


Он взял первую лыжу и начал осторожно наносить воск на низ. Он был скрупулезным и методичным работником, чего и следовало ожидать от хорошего немца.


«Фройлен Пибоди напоминает мне кого-то из моих близких, - сказал он через мгновение.


"Конечно?"


«Знаешь, у меня была дочь». Он взглянул вверх. «Конечно, ты не знал. Извини». Он продолжил свой воск


Виды перевода


Перевод текстов


Исходный текст


5000 / 5000


Результаты перевода


ing. «Она была самой красивой девушкой».


"Был, герр Гауптли?"


Он проигнорировал мое вмешательство. «Ей было девятнадцать, и она училась в университете», - продолжил он. «Моя жена - ее мать - умерла, когда она была маленькой пятилетней девочкой. Боюсь, я никогда не смог дать ей надлежащего руководства в взрослении. Вы понимаете?» Его глаза поднялись и встретились с моими.


«Я никогда не был отцом, поэтому я не могу этого знать, герр Гауптли».


«Честный ответ». Он вздохнул. «Что бы это ни было - родительское пренебрежение или необоснованное расточительство материальных ценностей по отношению к ней - когда она ушла в университет, мы потеряли связь».


«Это происходит в наши дни».


«В ее случае произошло самое худшее. Ее товарищи были очень увлечены наркотиками». Он снова взглянул на меня. «И она оказалась вовлеченной в эту группу до такой степени, что я не мог справиться». Он продолжил эпиляцию воском. «Она пристрастилась к героину».


Я уставился на Хауптли.


«Через год после привыкания она умерла от передозировки». Он смотрел вдаль на Вегу Гранады. "Самостоятельное управление".


«Мне очень жаль, - сказал я.


«Нет смысла тратить свое горе в такой поздний срок», - сказал Хауптли резким звуком в сравнении с обычно приятным голосом.


«Я сожалею об этой трате человеческой жизни», - сказал я, думая о том, что Хуана сказала за завтраком.


Он пожал плечами. «В каком-то смысле я виню себя. Я уклонился от ответственности отца. Я сблизился с другими женщинами - не с одной, а со многими - и пренебрегал своей дочерью». Он задумался на мгновение. «И она терпела мое пренебрежение, реагируя так, как могла. Отвергнув себя точно так же, как я отверг ее».


«Психолог может сказать вам другое», - предупредительно сказал я. «Самоанализ - опасная игра».


«Я познакомился не только с женщинами. Я занимался этим бизнесом».


«У каждого мужчины должна быть профессия», - сказал я.


«Но не тот, который у меня был».


Я наблюдал за ним, зная, что он собирался сказать.


«Наркобизнес», - сказал он с горькой улыбкой. «Да. Я вполне вероятно снабдил себя героином, которым покончил с собой мой единственный ребенок. Как это соотносится с вашей моралью, герр Пибоди?»


Я покачал головой.


«Это плохо сочетается с моим. Я начал анализировать бизнес, которым я всегда был. Я начал думать о его влиянии на человечество. Мне не нравилось то, что я видел».


Он выбрал другую лыжи и начал смазывать ее воском.


«Я решил, что пора уйти из бизнеса и начать исправлять свои злодеяния за годы».


Я ничего не мог сказать. Я ждал.


«Они сказали мне, что случится, если я уйду из организации. Меня будут искать до концов света. И убивать». Он безрадостно улыбнулся. "Вы понимаете это?"


«Да, синьор Корелли».


«Энрико Корелли», - сказал он с полуулыбкой. «Рико Корелли, а ты Картер. Мне говорят, что Ник Картер лучший».


Я кивнул. «Обычно. Не всегда. Но обычно».


«Я говорю вам, это была административная проблема с самого начала. Простая встреча, не так ли? Встреча в снегу - разобраться со снегом!» Он засмеялся, показав крепкие зубы. «Шутка, мистер Картер! Шутка».


«Да», - признал я.


«Это казалось достаточно простым. Я покидаю Корсику на Лисистрате и встречаюсь с вами в Сьерра-Неваде».


"Конечно."


«С самого начала были проблемы. Капо узнали о моем замысле. Кто-то из моих близких догадался. Или подслушал. Мафиози заключили со мной контракт».


«Комар».


«Да. Чтобы предотвратить такой удар, я убедил своего старого коллегу Базиллио Ди Ванесси изобразить меня на моей яхте. И очень милая девушка, с которой я спал, пошла с ним, чтобы сделать характеристику настоящей».


"Вы подставили своего собственного человека?" - мягко сказал я.


«Не зная, что хит будет успешным, - сказал Корелли. «По сути, я сделал то, что вы говорите. Но я действительно не думал, что Москит заживет. Я надеялся, что встреча между Базилио и вами пройдет без сучка и задоринки и настоящая встреча между вами и мной может быть организована. "


Я вздохнул.


«Но это еще не все. Незадолго до того, как я покинул яхту в Валенсии, я обнаружил, что мой прекрасный шведский соловей замышляет избавиться от меня!»


"Тина Бергсон?"


«Да. Она хотела, чтобы я умер. Она сама заключила со мной контракт». Корелли сардонически улыбнулся.


"Была ли причина?"


«Мне было так же любопытно, как и вам, мистер Картер. Вы должны понять Тину немного яснее».


Я прекрасно ее понял, но ничего не сказал.


«Она нимфоманка, мистер Картер. Думаю, для вас это не удивительно. Но, возможно, причина, по которой она превратилась в такой фрейдистский символ, столь же интересна, как и факт ее навязчивой идеи».


Я с любопытством посмотрел на него.


"В пятнадцать лет ее изнасиловал шведский батрак. Она забеременела. Аборт прошел успешно, но развился сепсис. В пятнадцать лет ей сделали гистерэктомию. Это бесплодное, красивое, умное существо стало одержимо ее уничтожением. женственности, с ее неспособностью быть матерью. Поскольку она не была ни женщиной, ни мужчиной, она стала тем, чем должна стать - сверхчеловеком! С этой красотой и этим умом - уверяю вас, ее интеллект ограничен


Виды перевода


Перевод текстов


Исходный текст


5000 / 5000


Результаты перевода


Эсс, мистер Картер! - она решила, что возьмет на себя маленькую империю, хозяином которой я был ».


«Сеть наркотиков», - сказал я.


«Совершенно верно. Теперь я говорю о ее амбициях после того, как я решил разрушить эту цепочку и раскрыть ее самые сокровенные секреты Департаменту по борьбе с наркотиками Соединенных Штатов».


Я кивнул. «И это была причина, по которой она наняла Парсона, чтобы убить тебя!»


"Это верно. К счастью, я интерпретировал ее первую шокированную реакцию на мое решение разобрать цепь как подозрительную и держал глаза открытыми. Хотя она пообещала мне, что останется верна мне и будет сопровождать меня в Америку, я предположил, что она Я лежал. Я включил ее телефон - наша вилла на Корсике большая, и каждый из нас имеет большую свободу - и наконец услышал, как она заключает сделку с Барри Парсоном в Малаге.


"Наиболее интересно."


«Следующим моим шагом было направить моего собственного шпиона на Парсона. Я думаю, кстати, что вы найдете Парсона в файлах Интерпола как Даниэль Тюссо, покойный французского подполья. Он был десятилетним ребенком во время мировой войны. Двое, и выросли до шпионажа и убийств ».


«Он мертв сейчас».


«Я так и подозревал». Корелли пожал плечами. «Я слышал о вашем уходе с дискотеки с вашим знакомым из Малаги».


Я улыбнулся. «От вас мало что ускользнет».


«Хватит», - вздохнул Корелли. - Что ж, Елена Моралес внимательно следила за Парсоном, позволив ему забрать ее в баре в Торремолиносе. И именно она предупредила меня, что он пришел в Сол-и-Ньев, чтобы найти меня и убить. По этой причине я не встретил вас в Велете ».


«Я это рассуждал».


Корелли кивнул. Он закончил со своими лыжами. "Я надеялся, что, возможно, Тина может быть убита на яхте Лисистрата, если там что-нибудь случится, но, как вы знаете, она избежала серьезных травм. Хотя Капо хорошо спланировали казнь. Это означало, что я должен следить за погодой, чтобы ничего не случилось. только убийца Капо, но и для наемного убийцы Тины! Комар. И пастор. Так что я просто стал герром Хауптли, наняв нескольких безработных актеров в Валенсии, чтобы они сыграли роль моих предполагаемых подхалимов ».


Я смеялся. «Вы очень находчивый человек, мистер Корелли».


«Я прожил долгую жизнь из-за моей находчивости в очень опасной профессии». Он нахмурился. «Не профессия. Это оскверняет сам смысл профессии. В очень опасном рэкете. Хорошее слово. Суровый. Плоский. Неромантичный. Ракетный».


Я кивнул.


«Я с восхищением наблюдал за вами довольно долго». Корелли улыбнулся. «Я сразу понял, что ты убил Москита. И я предсказал, что ты убьешь и Парсона. Смерть Тины стала для меня неожиданностью. Я не думаю, что она покончила жизнь самоубийством, как говорят в Прадо Льяно. Но Я думаю, она, должно быть, потеряла контроль над этой машиной после того, как вполне возможно обнаружила, что Парсон мертв, и решила, что я знаю о ней все и убью ее ".


Я сказал: «В этом случае она решила сбежать, прежде чем вы узнали, что она здесь».


"Точно."


«Она мертва. Вот и все, что с этим связано».


Корелли кивнул. Он затянул хомуты на лыжах, подогнал к ним ботинки и надел зажимы. Он встал и согнул колени.


Я начал одеваться.


"Не хочешь покататься со мной?"


"Красивый."


Он ухмыльнулся. «Перед этим, Ник, я бы хотел, чтобы ты завладел этим».


Я посмотрел вниз. Он протягивал конверт. На нем была выпуклость. Открыл конверт и увидел знакомый на вид рулон - микрофильм.


«Это просто то, что вы думаете. Имена. Места. Даты. Все. На всем пути от Турции через Сицилию и Ривьеру до Мексики. Вы не можете пропустить ни вещи, ни человека, если будете следовать фактам. Я хочу эта цепь разрушена, поэтому ее уже нельзя будет собрать снова. Ради Беатрис ".


Беатрис. Его дочь. И разве это не образ женственности Данте?


«Хорошо, Корелли», - сказал я.


Он хлопнул меня по спине. "Поехали!"


* * *


Он начал медленный траверс против линии падения, а затем пересек склон и устремился вниз к повороту на бегу. Затем он повернул обратно в красиво оформленной кристи и обошел груду камней.


Я сунул микрофильм во внутренний карман лыжной куртки и побежал за ним. Снег был уложен в самый раз. Я чувствовал, как мои лыжи вгрызаются в порошок с хорошим упругим отскоком.


Подо мной был Корелли, когда я двигался по изгибу скал. Он выполнил несколько поворотов, вошел в ведельн, а затем повернул на очень широкий траверс по пологому углу трассы.


Я спустился за ним, сделав несколько поворотов и стряхнув изгибы своего тела. В конце забега, прямо на траверсе, я увидел третьего лыжника на альтернативном маршруте.


Склоны были такими, что чередующиеся участки через определенные промежутки времени пересекались, что-то напоминало две проволоки, которые в определенных местах были неплотно скручены.


Это был молодой человек в коричневой куртке. Он казался подростком; по крайней мере, у него было то жилистое, стройное телосложение. Независимо от возраста, он был отличным лыжником. Его лыжи впивались в снег, и он был мастером поворотов и дрифта.


Виды перевода


Перевод текстов


Исходный текст


5000 / 5000


Результаты перевода


владеть пробегом.


На участке склона, где сходились две трассы, молодой лыжник врезался в бок и медленно спустился вниз серией плоских траверс. Когда я подошел к Корелли, он скрылся из виду за скалистым хребтом, разделявшим две трассы.


«Прекрасная стая», - сказал я.


Он кивнул.


«Когда ты приедешь в Штаты, я отвезу тебя в Альту и Аспен. Тебе они понравятся!»


Он посмеялся. "Я могу принять вас по этому поводу!"


«Хорошая сделка», - сказал я. «Продолжай. Я пойду за тобой до следующей остановки».


Он усмехнулся и двинулся в путь.


Я пришел через несколько мгновений после него. Моя правая лыжа немного отставала, и я попытался скорректировать стойку для лучшего поклевки.


Я двинулся по более крутому обрыву, замедляясь с помощью снегоочистителя, потому что перемычка между двумя выходами скал была слишком узкой для изящного маневрирования, а затем вышла на широкую поляну из снега и льда, которая выглядела как площадка для пикника для любого лыжника. Я увидел Корелли в дальнем конце.


Я двинулся вниз, следуя за Корелли налево, и именно в этот момент я снова увидел мальчика.


Он спустился быстрее нас двоих в альтернативном забеге и теперь приближался к полосам пересечения двух трасс в нижней части широкого покатого поля.


На мгновение я остановился, врезавшись в снег на хоккейной остановке, и просто стоял там. Порошок был хорош. Снег внизу казался твердым. Но мне не понравился угол поля зрения. Я имею в виду, что он был крутым и почти плоским, но наверху был вогнутый уклон, который мне не совсем понравился.


И все же Корелли без проблем шел по нему на полпути. Он ехал слева направо от меня, и пока я смотрел, он вошел в уклон и вернулся справа налево. Позади него я увидел молодого человека на другом забеге, приближающегося к хребту скалы, отделявшему наш бег от его.


Я как раз собирался выехать, когда краем глаза уловил предупреждающую вспышку. Я снова поднял голову, прищурившись от яркого солнца. Мои глаза сыграли со мной злую шутку? Нет!


Парень что-то держал в правой руке, а левой сжимал обе лыжные палки. Он держал какое-то оружие - Да! Это был ручной пистолет!


Теперь ребенок остановился и присел на снегу. Теперь он был за скалами, и я не мог видеть, что он делал, но я инстинктивно знал, что он целится в Корелли, который летел от него на лыжах, не подозревая, что он был нацелен в прицел.


"Хауптли!" Я закричала, используя его прикрытие, на случай, если меня обманули какой-то оптической иллюзией.


Он быстро повернул голову, глядя на меня вверх по склону. Я махнул рукой в сторону молодого человека. Корелли повернулся и ничего не увидел со своего угла. Я отчаянно замахал предупреждающе. Корелли понял, что что-то не так, и отреагировал. Он попытался сменить линию бега, но потерял равновесие и упал из-за неудачного лобового падения. Но он взял себя в руки и ударил себя по бедру, а затем начал скользить.


Я запрыгнул на лыжи и ударил по палкам, стремясь вниз к скалам, за которыми сидел юноша. Я сунул обе лыжные палки под левую руку и достал люгер.


Магнат появился из ниоткуда. Я смотрел на камни в поисках головы парня, но ничего не видел. Магнат взял меня на полпути между коленом и зажимом для лыж и швырнул меня лицом в снег, полностью оторвав одну лыжу, когда предохранительные ручки ослабли, и отправил ее по рыхлому полю. Я поскользнулся и, наконец, резко остановился. Другая лыжа лежала рядом со мной. Даже не помню, как он отрывался.


Корелли выбрался из снега и теперь повернулся, чтобы посмотреть на камни.


Раздался первый выстрел. Он промахнулся. Теперь я мог видеть, как юноша выходит из скал и движется вперед. Я нацелил «люгер» ему в голову и нажал на спусковой крючок. Слишком далеко вправо.


Он быстро повернулся и увидел меня. Его кепка упала. Золотые волосы струились вокруг его горла.


Это была Тина Бергсон!


Я был так ошеломлен, что не мог думать.


Но потом мой мозг без подсказки повторил всю историю.


Тина!


Это было не ее тело в красном «Ягуаре».


Это должно быть Елены Моралес. Я видел это сейчас. Я видел, как Елена вошла в комнату Парсона и нашла труп Парсона там, где мы его оставили. И я увидел ее в комнате - там уже была Тина Бергсон! Тина пришла в Сол-и-Ньев, чтобы найти Парсона и направить его к Корелли, чтобы тот его убил. И она нашла Парсона мертвым - до того, как Елена вошла в комнату. Поэтому она позвонила в гостиную, чтобы привести Елену. И пришла Елена, направленная сообщением.


Тина заставила Елену выйти на балкон и спуститься к красному «Ягуару», потому что теперь она знала, что Елена - это глаза и уши Корелли. Она посадила ее в «Ягуар» и убила. В повороте подковы, скрываясь из виду, она посадила Елену за руль, завела «Ягуар» в лыжных ботинках или чем-то тяжелом, удерживая педаль газа, и сама отпрыгнула.


И сбежал в темноте, хотя я шел сразу за ней.


И сейчас…


Теперь она пришла убить Корелли и самой захватить наркосеть, как всегда.


Виды перевода


Перевод текстов


Исходный текст


5000 / 5000


Результаты перевода


айс хотел сделать!


Я увидел, как Корелли снова поднялся и уставился на Тину. Тина снова выстрелила в меня. Я ответил ей огнем. Я был слишком далеко, чтобы сделать что-нибудь хорошее.


Она посмотрела на меня, потом на Корелли и пошла пешком по снегу к Корелли. Он отчаянно пытался выбраться из снега и спуститься по склону. Как и многие мужчины, занимающиеся чрезвычайно опасными профессиями, он явно не любил носить оружие при себе.


Она целенаправленно бросилась к нему в своих лыжных ботинках, высоко держа оружие.


Снег вокруг магната сильно замерз. Я мог видеть, как он потрескивает от напряжения наверху склона, который образовывал округлый контур, наклоняющийся к низу поля.


Я отодвинулся, направил «Люгер» в снег и выстрелил один, два, три раза. В воздухе эхом разнеслись выстрелы. Снег разлетелся во все стороны. Произошла раскалывающаяся трещина, и вся плита снега и льда начала таять - разделившись с верхней половиной магната, который меня посадил на землю.


С самого начала он двигался быстро. Горка!


Она предвидела его приближение, но не могла избежать этого. Она выстрелила в Корелли два раза, а затем побежала к нему, уклоняясь от снежной горки, но она поймала ее и унесла вниз. Я видел, как ее желтые волосы исчезли в этом материале.


Затем снег скопился и начал рассыпаться о камни позвоночника, остановившись с грохотом и грохотом.


Я собрал лыжи и медленно спустился к Корелли.


Он лежал на боку, истекая кровью в снегу.


Я подошел к нему. Его лицо побелело от боли, а глаза были расфокусированы. Он был в шоке.


"Разрушьте цепь!" - прошептал он мне.


Я поднял его голову из снега. «Я сделаю это, Рико».


Я впервые назвал его по имени.


Он откинулся назад с легкой улыбкой на губах.


Шестнадцать


Я закрыл его веки.


Я помог Гражданской гвардии позаботиться о теле Корелли, а затем уехал на лыжах, когда несколько человек с лопатами начали копать для Тины Бергсон. Я отвел в сторону человека с фу-маньчжурскими усами и сообщил ему о печальном конце Барри Парсона.


Под душем было приятно снять напряжение и напряжение, связанное с этим делом с Spanish Connection. Я вытерлась полотенцем в своей комнате перед тем, как одеться и постучать для Хуаны Риверы. Пришло время рассказать ей последнюю главу истории и начать с ней дорогу в Малагу.


Я проверил свой «люгер» в наплечной кобуре, висевшей над спинкой кровати, и потянулся за халатом. Поскольку ноги у меня были сухие, я приклеил стилет и накинул плечами на прохладную махровую ткань. Зеркало в ванной было затемнено, но мне удалось причесаться. Я проверил еще раз и обнаружил, что серые пряди больше не появлялись после того, как я вытащил их за неделю до этого.


Я знал, что в будущем увижу их больше, а не меньше.


Мои чемоданы были упакованы - я сделал это перед тем, как залезть в душ, - и я подумал, надеть ли одежду, прежде чем позвонить Хуане, а потом подумал, какого черта, подошел к двери и постучал голыми костяшками пальцев.


«Войдите», - услышал я ее приглушенный голос.


"Вы готовы?"


Ответа не было.


Я открыл дверь и вошел.


Дверь за мной закрылась, и я с удивлением обернулся и обнаружил Хуану в кресле напротив меня. Она была полностью обнажена, ее рот был обвязан платком, а руки были соединены за спиной и привязаны к стулу. Ее ноги были привязаны к ножкам стула. Она смотрела на меня немыми умоляющими глазами.


Я потянулся к дверной ручке.


"Нет, нет, Ник!" - мягко сказал голос.


Шторы у окна замерцали, и из-за них вышла Тина Бергсон, держа в руке пистолет. Это казалось огромным - для нее. Это был Parsons Webley Mark IV. Она была одета в лыжную одежду - такую же, в которой она была на склоне. Она была мокрая и холодная, но в остальном вполне себе. Ее глаза горели страстью безумия.


«Привет, Ник», - сказала она с веселым смехом.


«Тина», - сказал я.


«Да. Я не погиб в той лавине, которую ты устроил».


«Ясно».


Я повернулся и еще раз взглянул на обнаженное тело Хуаны. Именно тогда я увидел ожоги от сигарет на ее обнаженной груди. Я вздрогнул. В Тине Бергсон были садомазохистские наклонности, возможно, лесбийские наклонности, которые привели к нимфомании.


«Ты больна, Тина, - мягко сказал я. "Что хорошего в том, чтобы причинять боль таким людям, как Хуана?"


Тина взорвалась. «Рико был дураком, пытаясь разорвать цепочку наркотиков! У него была лучшая в мире схема заработка - и он хотел от нее избавиться!»


«Но это убило его дочь».


Тина усмехнулась. «Эта дочь стала шлюхой, как и все женщины - каждый мужчина учился в том глупом колледже, в который она ходила».


«Только в твоем воображении, Тина», - сказал я. «Тебе нужен психиатр».


Она запрокинула голову и засмеялась. «Ты пуританин, Ник! Ты это знаешь? Пуританин!»


Я подумал о наплечной кобуре, висящей на спинке кровати в моей комнате, и проклинал себя за то, что был глупым дураком. Я без него никуда не пойду. Все из-за глупой сентиментальной


Виды перевода


Перевод текстов


Исходный текст


5000 / 5000


Результаты перевода


Интерес к Хуане Ривере я подвергнул смерти.


«Дай мне микрофильм, Ник», - сказала Тина, отходя от занавесок, где она ждала меня. «Я видел тебя с Рико. Ты должен получить его. Отдай его мне, или я тебя убью».


«Нет дела, Тина, - сказал я. «Если я отдам пленку, ты убьешь нас двоих и уйдешь».


«Нет», - сказала Тина, ее глаза сияли. «Меня не волнует, что вы с этой сукой делаете. Вы можете уехать и полететь обратно в Штаты, мне все равно. Мне просто нужен микрофильм, и я вас отпущу».


Я покачал головой. «Ни за что, детка».


Ее глаза были яркими и голубыми, как ледяной лед. Я подумал о скандинавских фьордах и о ледяной корке. И я подумал об этом прекрасном теле под лыжной одеждой.


Тина указала на Хуану тяжелым британским «Вебли». Я смотрел на нее с почти тошнотворным очарованием. Глаза Хуаны испуганно закатились. Я видел, как она дрожит. По ее щекам потекли слезы.


«Ты чудовище», - спокойно сказал я. «Ты меня слышишь, Тина? Ты могла бы взять меня на себя, а не мучить Хуану. Что ты за бесчеловечное существо?»


Тина пожала плечами. «Я убью ее на счет до трех, если ты не принесешь мне эти фильмы, Ник».


«У меня нет фильма», - быстро сказал я. Неожиданно у меня появился план. Я хотел, чтобы она подумала, что я слишком много протестую.


Ее глаза сузились. «Я видел тебя с Рико. Ты, должно быть, получил от него фильм. Ему нужна была одна встреча с тобой наедине. Вот и все. И он его получил. Он, должно быть, дал его тебе. Один, Ник».


Я вспотел. «Тина, послушай меня! Он отправил микрофильм по почте. Он отправил его в Вашингтон».


"Рико не стал бы доверять почте!" фыркнула Тина. «Я знаю его лучше, чем это. Придумай получше, Ник. Два».


"Тина, это правда!" Я импульсивно двинулся к ней. «А теперь положи пистолет и вытащи Хуану из стула!»


Тина повернулась ко мне. Дуло тяжелого пистолета было направлено мне в грудь. «Это Webley.455 Ник», - резко сказала она, скривившись. «Он такой же мощный, как Frontier Colt. Не заставляй меня разрывать тебя на куски. На таком коротком расстоянии от твоей груди и сердца не останется ничего. Мне пришлось бы рыться в твоих вещах, чтобы найти фильм. И мне слишком нравится твое большое твердое тело, чтобы его уничтожить. Отдай его мне, Ник. Фильм! "


Хуана плакала.


Я немного пошевелился.


"Нет!" - крикнула Тина, затем направила пистолет к голове Хуаны, дуло всего в нескольких дюймах от ее волос. «Дай мне этот фильм, Ник. Или она умрет!»


Я смотрел на нее в отчаянии.


«Я сказала один и два, Ник! Теперь - вот последний момент…» Она вздохнула.


"Погоди!" Я плакал. "Это в другой комнате!"


«Я не верю в это», - сказала Тина с легкой усмешкой. «Нет. Ты несешь это на себе. Такая ценная вещь».


Мое лицо упало. "Как ты можешь быть так уверен?"


Она улыбнулась. "Я знаю! Вот и все. Я знаю!" Она двинулась ко мне. "Дай это мне!"


Я полез в карман своего махрового халата. "Тина…"


"Медленный!"


Она подняла тяжелую морду и нацелила мне на шею.


Я отошла. «Это - в моем кармане».


Она смотрела на меня, ее глаза были зажаты, ее разум работал быстро.


«Тогда сними свой халат и передай мне. Медленно».


Я развязал пояс, яростно думая. Пленки в кармане, конечно, не было. Еще…


"Выкл!" - огрызнулась она.


Она была слишком далеко, чтобы схватить ее за мантию, как я сначала надеялся. Я скинул его с плеча и снял с тела. Я стоял там голый и незащищенный. Если бы только она была поближе, я бы стряхнул халат, вырвал Уэбли из ее руки и ...


"Брось это на кровать!"


Я вздохнул.


Она двинулась к нему, приставив пистолет к моей груди и сердцу. Левой рукой она порылась в одном кармане. Пусто. А потом другой. Пусто.


"Лжец!" она закричала. «Где это? Где это?»


Я видел, как ее глаза горели синим пламенем, когда она смотрела на меня, бегая взглядом вверх и вниз по моему телу и по моим ногам. Я слегка пошевелил ногой, вздрагивая и стараясь не дать ей увидеть липкую ленту в том месте, где она проходила с тыльной стороны моей лодыжки.


Я невольно перевел взгляд на правую ногу. Она заметила, как пропал мой взгляд, и ее глаза сузились в задумчивости. Она посмотрела более внимательно на мою ступню, затем на мою ногу, и она увидела крошечный кусочек липкой ленты, проходящий с тыльной стороны моей лодыжки.


"Вот оно!" - огрызнулась она. «Прикрепите к лодыжке! Принеси, Ник. Принеси и…»


"Тина, клянусь тебе!"


"Вы хотите, чтобы я убил вас и снял эту пленку с себя?"


Я знал, что она это сделает.


Чувствуя себя обнаженным и уязвимым, я наклонился и потянулся за правую лодыжку. Когда я надевал его, изолента была ослаблена из-за влаги под душем, и я тут же сняла шпильку.


"Быстрый!" Она позвала меня, наклонившись надо мной и протянув левую руку, чтобы взять ее у меня.


Я вытащил стилет и подошел к ней, протягивая левую руку, как будто она держала микрофильм. Ее глаза метнулись на мой сжатый кулак, и она рефлекторно потянулась.


Я толкнул ее кулаком. Она позволила пальцам коснуться его. Я схватил ее за запястье. В с


Виды перевода


Перевод текстов


Исходный текст


1507 / 5000


Результаты перевода


В какой-то момент я направил правую руку к ее телу и воткнул стилет ей в шею прямо под ухом.


Она с булькающим криком выстрелила из «Уэбли».


Пуля пробила стену отеля, пробившись на другую сторону.


Моя грудь горела от огня взрывающегося пороха.


Я отступил.


Она упала, и артериальная кровь хлынула из ее тела на золотистую кожу.


Какая трата.


Какая адская трата.


Вздрогнув, я встал, поднял ее тело и отнес к кровати.


Однажды она открыла глаза.


«Ник», - прошептала она и забавно улыбнулась. "Я никогда не доживу до семидесяти семи, не так ли?"


«Вы выбрали не ту профессию», - сказал я.


Она обмякла.


Я обратился к Хуане, пытаясь ее утешить, отвязав ее от стула, а затем потащил к шкафу, где она переоделась. Затем я пошел в свою комнату и забрался в свою.


Я пошел обратно. Я держал свой Rolleiflex сейчас, выглядя именно так, как я должен был выглядеть в моей обложке. Дорогой старый Ястреб.


На самом деле, я был счастлив одеться. Когда ты одет, всегда легче говорить о повседневных вещах.


"Где этот микрофильм?" - спросила меня Хуана.


Я поднял Rolleiflex. «Здесь», - сказал я. «Хороший оператор всегда носит свой фильм в фотоаппарате».


Она показала мне язык.


Я заснял это на пленку. В конце концов, я был одним из лучших фотографов Среднего Запада, не так ли? И Хуане не нужно было знать, что у меня в кармане брюк лежит микрофильм, как пачка сигарет или брелок, не так ли?


Заговор Головы Смерти


Заговор Головы Смерти


Пролог


Остров Мумура был похож на крошечный зеленый драгоценный камень в темно-синем бархате южной части Тихого океана. Спрятанный в углу архипелага Туамоту, Мумура был одним из немногих полинезийских островов, не подвергшихся влиянию миссионеров и цивилизации. Народ Мумуран по-прежнему оставался свободным в полном смысле этого слова. Никто не надевал им на ноги тесную обувь и не прикрывал прекрасные коричневые груди своих женщин. Всего их около пятисот человек, они не подозревали о рае, которым был их остров, потому что они не знали ничего другого.


Почти все население теперь ждало на золотом пляже, когда моторный катер прорезал пологие буруны к их берегу. В носовой части этого иностранного корабля стоял Ату, высокий и прямой, не боявшийся скорости корабля или рева двигателя, как и положено вождю.


Когда катер остановился в нескольких ярдах от берега, мужчины побежали к своему начальнику, а женщины остались на берегу, возбужденно смеясь между собой и предупреждая детей, чтобы они не мешали.


Выйдя из лодки, Ату взял у члена экипажа большой чемодан и вошел в воду, высоко подняв его, чтобы он оставался сухим. Лодка с ревом ожила и помчалась обратно к белой яхте, которая легко мчалась в полумиле.


Ату зашагал по пляжу, гордо неся перед собой чемодан. Он положил его на камень, который его предки использовали в качестве жертвенного алтаря, но теперь он стал трибуной.


Вокруг столпились мумуранцы. Музыкальный ритм их языка рос от волнения.


Ату поднял руку, призывая к тишине, и сразу же единственным звуком, который можно было услышать, был вздох вечернего бриза в ладонях. Седовласый вождь нежно улыбнулся своим людям и наклонился, чтобы расстегнуть замки чемодана, как ему показали белые люди на большой лодке.


Он провел рукой по глянцевому коричневому материалу чемодана. Он никогда не касался ничего подобного, и Ату с изумлением ласкал это. Затем, видя нетерпение своих людей, он схватился за крышку с двух сторон и поднял ее.


Он выносил сокровища по одному, позволяя людям наслаждаться каждым из них. Кусок ткани, невероятно гибкой и усеянной цветными спиралями, не похожими ни на один цветок в Полинезии. Ожерелья, нанизанные изумительными камнями, отражали солнечный свет и превращали его в радугу. Маленькие продолговатые пакеты с обернутыми бумагой полосками, которые были сладкими на вкус. Ату сунул одну в рот и начал жевать, чтобы продемонстрировать то, что ему показали белые люди. Он раздал остальные полоски, видя, что их достало как можно больше детей. Чудеса продолжали исходить из чемодана. Были вещи, которые подпрыгивали, вещи, которые блестели, вещи, которые издавали звуки. Каждое новое сокровище вызывало в толпе радостный ропот.


Этот день наверняка запомнится на Мумуре.


На борту яхты, теперь уже отходящей от Мумуры, двое мужчин стояли у перил, наблюдая в бинокль за удаляющимся островом. Один был тяжелым, похожим на медведя, с клубком черных волос, которые нужно было мыть. Другой был выше и худой, как кнут, с серебристыми волосами, зачесанными назад с высокого гладкого лба. Хотя мужчины были в штатском, в их манере держаться было что-то военное. Позади более высокого человека сидели огромная немецкая овчарка и мускулистый черный доберман, глядя на мир с ненавистью.


Федор Городин, более тяжелый сказал. «Почему бы нам не покончить с этим, Антон? К настоящему времени мы должны быть достаточно далеко от острова. Его голос был резким рычанием, которое увеличивало его сходство с медведем.


Седовласый Антон Жизов опустил очки и медленно кивнул. Его крошечные темные глаза были скрыты глубокими глазницами под прямыми черными бровями. «Да, я думаю, время пришло».


Жизов повернулся к третьему мужчине, который беспокойно расхаживал по палубе позади них. «Что скажешь, Варнов? Вы готовы?"


Варнов был худощавым мужчиной с сутулыми узкими плечами, из-за которых он казался даже меньше, чем он был на самом деле. У него была бледная нездоровая кожа человека, который редко выходит на улицу.


«Да, да, я готов», - отрезал Варнов. «Я был готов за последние двадцать минут».


«Чрезмерная поспешность может стоить очень дорого, - мягко сказал Жизов. Теперь в лучах заходящего солнца он должен выглядеть довольно красиво ». Он повернулся к молодому человеку в форме моряка. «Борис, скажи капитану, чтобы он держал нас, я хочу сфотографироваться».


Молодой человек насторожился. "Да сэр." Он начал двигаться к мостику, но заколебался. "Сэр?"


«Что такое, Борис?» - нетерпеливо спросил Жизов.


«Люди на острове. Успеют ли они эвакуироваться? »


"Люди? Вы имеете в виду этих коричневокожих дикарей?


«Д-да, сэр. Они казались вполне безобидными.


Городин резко выскочил из-под перил, мышцы его огромных плеч сжались. «О чем ты хныкаешь, мальчик? Вам был отдан приказ! »


Жизов поднял наманикюренную руку. «Борис молод, Федор. Он сохраняет нотку гуманнизма,


что не всегда плохо ».


Он повернулся к молодому моряку. «Если мы хотим достичь наших целей, Борис, необходимо пожертвовать некоторыми жизнями. Как вы знаете, благодаря изменениям, которые мы внесем, условия для всех народов мира будут значительно улучшены, поэтому эти простые туземцы отдали свои жизни на благо человечества. Ты понимаешь, мой мальчик?


«Да, сэр», - ответил Борис, хотя в его глазах еще скрывалось сомнение. Он двинулся вперед к мостику.


«Не знаю, зачем вы этому пытаетесь что-то объяснять, - прорычал Городин. «Приказ нужно выполнять немедленно. Так нас с тобой учили »


«Мы должны признать, что времена меняются», - сказал Жизов. «Когда мы будем у власти, нам понадобятся такие яркие молодые люди, как Борис. Было бы неразумно отталкивать его сейчас ».


Шаг двигателей изменился, и яхта притормозила. При небольшом сдвиге в равновесии две собаки зарычали, сбитые с ног из-за неустойчивой опоры. Жизов выхватил конец их двойного поводка, перевязанный петлей через поручень, и хлестнул обеих собак по морде. Они прижались к переборке каюты, черные губы оторвались от сильных белых зубов в беззвучном рычании.


«Я не знаю, почему эти собаки не разрывают вас, как вы с ними обращаетесь», - сказал Городин.


Жизов коротко лающе рассмеялся. «Страх - единственное, что понимают эти звери. Они убили бы за меня по команде, потому что знали, что у меня есть сила убить их. Тебе стоит больше узнать о психологии, Федор. С таким молодым человеком, как Борис, нужно набраться терпения. С этими милыми дьяволами работает только жестокость ». Он снова протянул кожаный шнур по мордам собак. Они не издавали ни звука.


«Если вы закончите играть со своими домашними животными, - сказал Варнов с сильным сарказмом, - я продолжу демонстрацию».


"Во всех смыслах. Посмотрим, все ли время и деньги, которые мы вложили в вас, принесут дивиденды ».


Варнов сунул руку в карман и вытащил черный кожаный футляр. Из него он взял тонкий металлический цилиндр длиной шесть дюймов, заостренный на одном конце. «Это электронный стилус, - пояснил он. «Этим я управляю спусковым механизмом, запутанным набором настроек, которые знаю только я»


«Нужны ли нам все эти разговоры?» - пожаловался Городин. «Давай посмотрим, что происходит».


«Потерпи, Федор, - сказал Жизов. «Это важный момент мистера Варнова. Мы должны позволить ему насладиться им в полной мере. В конце концов, если его проект потерпит неудачу, то, что останется от его жизни, будет самым неприятным». «Он не потерпит неудачу, - быстро сказал Варнов. «Вы должны помнить, что это одно из моих менее разрушительных устройств. Тем не менее, этого будет более чем достаточно для острова размером с Мумура ». Держа в руке электронный стилус, он начал расстегивать рубашку. «Прелесть в том, что даже компетентные таможенные инспекторы никогда бы не нашли бомбу в этом чемодане, потому что там бомбы нет».


- Мы все это знаем, - нетерпеливо вмешался Городин. Варнов продолжал, как будто его никто не отвлекал. «Среди безделушек нет бомбы, потому что сам чемодан - это бомба. Мягкий, податливый, поддающийся обработке любой формы, окончательное продолжение принципа пластической взрывчатки - расщепляющийся ядерный пластик. Детонирующее устройство миниатюрно выполнено в металлической защелке. А вот и спусковой механизм ». Теперь, когда его грудь была обнажена, Варнов вонзился кончиками пальцев в то, что, казалось, было зажившим вертикальным шрамом на левой стороне груди.


Большой Федор Городин вздрогнул и отвернулся. «Ух, мне не терпится смотреть, как он это делает», - коротко рассмеялся Варнов. «Вы без сожаления наблюдаете, как несколько сотен человек умирают на расстоянии. И все же вы терпеть не можете смотреть на мужчину, открывающего лоскут собственной кожи ". Взявшись за край шрама кончиками пальцев, он осторожно потянул наружу. Со всасывающим звуком плоть отделилась от его груди, обнажив карман, в котором находился круглый металлический предмет размером с серебряный доллар. Сотня крошечных контактных точек размером не больше булавочной головки покрывала его.


Варнов слегка прикоснулся стилусом к краю диска. «Ключ доступа, я называю его Для меня ключом к богатству и мести, для вас ключом к власти».


«А для тех, кто стоит на нашем пути, - добавил Жизов, - ключ к забвению». «Совершенно верно, - сказал Варнов. Он начал касаться кончиком иглы нескольких точек на спусковом диске. «Не нужно запоминать порядок контактов», - сказал он Жизову. «Он автоматически меняется после каждого завершенного сигнала. Мужчине нужно прикрыться ».


Жизов тонко ему улыбнулся. «Я восхищаюсь тщательностью вашей самозащиты. Было приятно подключить пароль к кардиостимулятору ».


«Да, я так и думал», - согласился Варнов. «Если по какой-либо причине мое сердце перестанет биться, ключ доступа запрограммирован так, чтобы сигнализировать о взрыве всех существующих ядерных пластиковых бомб. Как только мы начнем бизнес и все условия нашего соглашения будут выполнены, я, конечно же, отключу пароль от своего сердцебиения ».


"Конечно"


- сказал Жизов.


Варнов завершил манипуляции со стилусом и разгладил кожный лоскут. "Там. Это сделано."


Трое мужчин уставились на остров на горизонте. Городин медленно повернул массивную голову.


«Ничего не произошло, Варноу, - сказал он, - твоя бомба не работает».


«Просто продолжай смотреть», - сказал ему Варнов. «Между вводом ключа доступа и выводом детонатора на бомбе существует автоматическая задержка в тридцать секунд. Это даст мне время, если когда-нибудь понадобится, подать сигнал снятия.


«Мудрая предосторожность». Жизов утвердил. «Но на этот раз такая отсрочка не понадобится».


Варнов наблюдал, как секундная стрелка завершила полукруг на циферблате его наручных часов. Он вслух отсчитал последнюю секунду. «Пять, четыре, три, два, один».


Сначала это было второе солнце, восходящее, как и другое заходящее. Его желто-оранжевый огненный шар рос, как огромный мгновенный рак, пока черный дым и белый пар скрывали остров Мумура. Ударная волна пронеслась по воде к яхте, которую можно было увидеть как десятифутовый бурун, уносящийся прочь от места катастрофы. Волна ударила в корму, захлестнув судно и его пассажиров. В то же время звук ударил их. Продолжительный грохочущий рев, подобный грому, усилился в тысячу раз.


Антон Жизов повернулся к товарищам с тонкогубой торжествующей улыбкой. «Думаю, мы видели достаточно. Пойдем внутрь и вытеремся, пока я приказываю капитану тронуться.


Две собаки съежились, упав животом на палубу, их глаза расширились от ужаса, когда огненный шар, теперь тускло-красный, поднялся в небо на черной дымовой колонне. Жизов дернул поводок, крепко застегнув удушающие ошейники, и наполовину потащил животных за собой, направляясь к каюте.


Издалека яхта клубный столб дыма казался неистовой красотой. На острове Мумура, теперь почерневшем и засохшем, не было больше красоты. Только порыв ветра втянул, чтобы заполнить пустоту, где кипящее пламя поглотило кислород. В остальном была тишина. И смерть.


Один


Ядерный взрыв начал сказываться на моей жизни через две недели после огненной смерти Мумуры и ее людей. Это случилось в самый интимный момент.


Ее звали Иоланда. У нее были прямые иссиня-черные волосы и кремовая кожа. Я встретил ее ранее вечером в небольшом клубе фламенко недалеко от Бродвея. Она танцевала там, в обтягивающем красном бархатном платье, которое подчеркивало ее красивую грудь и тонкую талию и расширялось вокруг длинных ног танцовщицы. Она бросила на меня долгий, вызывающий взгляд, когда остановилась в своем танце перед моим столом. Это было приглашение и вызов. Это был взгляд, который задавал вопрос, который я не мог игнорировать.


Теперь, когда она растянулась на моей кровати, у нее была только гордая улыбка. Она хотела, чтобы я восхищался ее обнаженным телом, и я ее не разочаровал.


«Пойдем, Ник, - сказала она, - избавься от одежды сейчас и пойди со мной».


Я снял рубашку, усмехнулся и сделал еще один глоток своего Реми-Мартина.


Иоланда пробежалась глазами по моей обнаженной груди и по моему телу. «Пойдем, - властно сказала она, - я хочу тебя сейчас».


Я немного расширил ухмылку. «Забавная вещь обо мне. Я плохо реагирую на заказы в собственной спальне. Нам придется договориться о том, кто здесь главный ».


Она села в постели, испанские глаза сверкали, карминные губы приоткрылись, чтобы что-то сказать. Я быстро подошел к кровати и заглушил ее протест своим ртом. Сначала она напряглась и схватила мои обнаженные плечи, как будто хотела оттолкнуть меня. Я скользнул руками по ее бархатистым бокам, размяя податливую плоть там, где начиналась выпуклость ее груди.


Она ахнула под моим ртом, и ее язык метнулся вперед, сначала неуверенно, затем с большим нетерпением. Ее руки переместились к моей спине, и я почувствовал укус ее ногтей, когда ее пальцы скользили по моему телу. Ее пытливые руки скользнули за пояс моих брюк, ища, ища.


Внезапно она оторвала свой рот от моего. Она тяжело дышала, и ее кожа светилась румянцем желания. Она нашла пряжку моего ремня и расстегнула ее слегка дрожащими руками. Я встал и закончил работу за нее, вернувшись лежать голый рядом с ней. Я поцеловал ее открытый рот, просунув язык сквозь ее острые зубы. Она схватила его губами и посасывала, двигая своим ртом назад и вперед по моему языку в чувственном обещании грядущих наслаждений.


Я осторожно отстранилась, поцеловав ее округлый подбородок, а затем двинулась к впадине ее горла. Иоланда резко задержала дыхание, когда мой язык скользнул по щели между ее грудями.


Я поднял свое лицо над ней, и она обхватила свои груди своими длинными пальцами, предлагая их мне. Соски стояли вертикальными, влажными розами на фоне темно-коричневых ореолов. Когда я наклонился, чтобы взять подношение, из маленькой комнаты рядом с моей гостиной, которую я использую как кабинет, раздался настойчивый писк.


«О, Ник, пожалуйста, не останавливайся», - выдохнула Иоланда, когда я заколебалась.


«Дорогая, - сказал я, - есть только одна вещь в мире, которая может заставить меня покинуть тебя за один раз.


Кляни это, и тот звук, который ты слышишь, и есть он.


Я спустил ноги с кровати и зашагал из спальни в свой кабинет. На столе красный телефонный аппарат продолжал свой пронзительный вызов. Помимо меня, только у одного человека был номер этого телефона - Дэвид Хок, директор и начальник оперативного отдела AX, Специальное разведывательное управление США. Электронный скремблирующий сигнал не позволял никому подключиться к линии. Я взял трубку и заговорил в мундштук, в результате чего мой голос в комнате был неслышен.


«У вас талант выбирать наиболее неудобное время для звонка», - сказал я.


Голос Хоука ответил знакомым сухим звучанием Новой Англии. «Леди придется подождать, Ник, кем бы она ни была. Это срочно ».


«Я так и думал», - сказал я, игнорируя его точное предположение о том, чем я был занят.


«В Тихом океане произошел ядерный взрыв. Небольшой остров под названием Мумура в группе Туамоту ».


"Вы имеете в виду, что кто-то снова начал тестирование?" Я спросил.


«Это не было испытанием. Остров был разрушен вместе с несколькими сотнями полинезийцев, которые там жили ».


«Как давно это произошло?»


"Две недели."


"Я ничего об этом не слышал"


"Я знаю. Действует полное отключение новостей. Об этом, конечно, знают все большие страны. У всех нас есть системы обнаружения радиации, которые позволят определить местонахождение ядерного взрыва в любой точке мира. Но ни одна из стран, обладающих ядерным потенциалом, не признается, что ничего об этом знает ».


"Кто-то врет?"


«Трудно сказать наверняка, но я так не думаю. Сегодня утром наше правительство получило требование выкупа от людей, которые утверждали, что взорвали Мумуру ».


"Вы имеете в виду, что они просят денег?"


«Гораздо больше. То, что они просят, равносильно безоговорочной капитуляции всех вооруженных сил США и передаче нашего правительства в их руки ».


"Может ли сообщение исходить от чудака?"


«Мы были уверены, что это подлинное. У них есть факты о взрыве Мумуры, которые могли знать только виновные ».


«Они обязательно просят высокую цену. Что, если мы им откажемся? »


«Согласно сообщению, наши крупнейшие города будут взорваны, как Мумура. Нью-Йорк будет первым, а после этого один из наших городов будет разрушаться каждые две недели, пока мы не сдадимся перед их требованиями или ничего не останется ». "А где я вписываюсь?"


«Президент хочет приложить все усилия для этого, но мы не можем позволить себе хорошо заметную операцию. У нас есть полная поддержка Объединенного разведывательного комитета, но сама работа ложится на AX. А ты мужчина, Ник.


«Когда вы хотите, чтобы я был в Вашингтоне?»


«Как скоро ты сможешь это сделать?»


Впервые я увидел, что Иоланда стоит в дверях и смотрит на меня. Она все еще была обнажена. Одна рука упиралась в дверной косяк, а ее длинные ноги были слегка расставлены. В ее испанских глазах загорелось желание.


Я сказал в телефон: «Я могу сразу уйти, если я тебе понадоблюсь, но разве что завтра утром?»


Вздох Хоука отчетливо прозвучал по проволоке. - В любом случае, я полагаю, мы ничего не сможем сделать сегодня вечером. Продолжайте развлекать вашу даму, но постарайтесь сэкономить немного сил. Я хочу, чтобы ты был здесь и утром первым делом насторожился. Здесь есть фактор времени, и утренний брифинг будет решающим.


«Я буду там», - сказал я и повесил трубку.


Глаза Иоланды скользили по моему телу, задерживаясь, когда они натолкнулись на центр ее интереса.


«Слава богу, - сказала она. «На мгновение мне показалось, что я потеряла ваше внимание».


«Ни единого шанса», - заверила я ее. Я быстро двинулся вперед и взял ее на руки. Это была большая девочка - широкоплечая и высокая, с широкими, твердыми бедрами, и она не привыкла, чтобы мужчина поднимал ее в воздух. Я отнес ее в спальню и уложил на простыни.


«О, Ник, - выдохнула она, - пожалуйста, не оставляй меня снова в таком состоянии».


«Не сегодня вечером, - пообещал я ей. Затем я наклонился вперед и продолжил действие с того места, где мы остановились.


Вторая глава


Когда я вышел из 747-го в международном аэропорту Даллеса, меня встретил молчаливый молодой человек, который затащил меня в ожидавший меня лимузин. Он аккуратно маневрировал в утреннем пробке и наконец остановился перед ничем не примечательным зданием на Du Pont Circle.


Я узнал мужчину, который вышел из двери, когда вошел. Он был главным советником президента по национальной безопасности. Он не улыбался. Люди в вестибюле - продавец журналов, просматривающие посетителей, охранник у лифта - казались вполне обычными, если не смотреть им в глаза. Затем вы увидели жесткий, серьезный анализ, который проявляется в глазах дежурных правительственных агентов. В штаб-квартире AX действовала полная безопасность.


Я представил свои учетные данные три раза, мое лицо было отсканировано с помощью телекомпьютера, а отпечаток ладони подтвержден электронным датчиком. Наконец, электронные и человеческие сторожевые псы убедились, что я действительно был Ником Картером, агентом AX N3, рейтингом Киллмастера, , и мне разрешили увидеться с Дэвидом Хоуком. Он сидел в своем потрепанном кожаном кресле и жевал одну из длинных сигар, которые почти никогда не зажигал.


Его стально-голубые глаза не выдавали никаких эмоций, когда он кивнул мне в кресло напротив себя.


«Я не могу понять, - сказал он, - как ты продолжаешь выглядеть таким чудовищно здоровым, учитывая развратную жизнь, которую ты ведешь между заданиями».


Я ухмыльнулся старику, который сидел прямо, как шомпол, больше походивший на мужчину лет пятидесяти, чем семидесяти. «Секрет в том, чтобы всегда мыслить чисто», - сказал я ему.


«Конечно, - сказал он. Одна сторона его рта слегка изогнулась, что было самым близким к улыбке, которая когда-либо появлялась на его кожаном лице из Новой Англии. Потом он стал серьезно серьезным. «Ник, у нас большие проблемы».


"Ну, это похоже. Вы сказали, что вчера мы получили сообщение ».


"Это правильно. Этот человек утверждает, что он и его люди несут ответственность за взрыв в Мумуре, и они готовы уничтожить наши города один за другим ».


"Кто человек?" Я спросил.


«Антон Жизов. Полагаю, вы знаете это имя ».


"Конечно. Человек номер два в российском военном командовании. Я думал, вы сказали, что ни одна из великих держав не замешана.


«Советы отрицают какую-либо ответственность за Жизова. Как вы знаете, он был лидером воинствующих сторонников жесткой линии в Кремле. Он все больше недоволен растущей разрядкой между нашими странами. Похоже, он выбрался сам. Он взял с собой полковника Красной Армии Городина и некоторых из военно-морских сил, которые не верили в мирное сосуществование. Им также, кажется, сошло с рук похитить большой запас российского золота ».


«И Жизов думает, что с помощью небольшого количества ядерного оружия они могут победить США?»


«По мнению наших экспертов, он рассчитывает, что, как только он подтолкнет нас к переговорам или взорвет несколько наших городов, советское правительство изменит свою политику и поддержит его».


«Как вы думаете, русские так поступят?»


«Я даже не хочу строить догадки, - сказал Хоук. «Наша единственная забота сейчас - остановить Жизова. Президент дал понять, что о сдаче не будет. Если Жизов говорит правду - а мы должны предположить, что это так, - его бомбы уже заложены в ряде американских городов ».


«Вы сказали, что Нью-Йорк - первая цель. Жизов дал нам срок? »


"Десять дней." Глаза Хоука метнулись к открытой странице настольного календаря. «У нас осталось девять дней».


«Тогда чем раньше я начну, тем лучше. У нас есть какие-нибудь зацепки? »


"Только одна. Агент в Лос-Анджелесе, работающий с Комиссией по атомной энергии, увидел секретные данные о взрыве Мумуры и сообщение Жизова и связался с нами всего несколько часов назад. Агент говорит, что у нее есть ценная информация, и просит прислать мужчину, чтобы она могла доставить ее лично ».


«Простите, - перебил я, - вы сказали, что она?»


Хоук крепко прикусил сигару и нахмурился, но я заметил искорку в его глазах. «Я не знаю, как ты попадаешь в такие дела, Ник, но да, агент - женщина. Очень привлекательная, если верить изображению в ее досье ».


Он протянул через стол черно-белую фотографию размером восемь на десять.


Лицо, которое смотрело на меня, было с высокими скулами, большими широко расставленными светлыми глазами и ртом с легким юмором, обрамленным густыми светлыми волосами, которые свободно ниспадали ей на плечи. Я перевернул фотографию, чтобы проверить статистику естественного движения населения. Рона Фольстедт, 26 лет, рост 5 футов 7 дюймов, вес 115 фунтов.


Я вернул фотографию Хоуку.


Он сказал: «Если бы мне повезло, как вам, я бы заработал состояние на ипподроме и ушел на пенсию через две недели».


Я усмехнулся. «Как я уже говорил, я всем обязан чистым мыслям. Вы хотите, чтобы я сразу начал? "


«Вам забронирован на час дня. полет на побережье. Прежде чем уйти, загляните в спецэффекты. Стюарт хочет показать тебе несколько новых игрушек.


Как обычно, Стюарт привередлив и скрупулезно демонстрировал мне свои последние разработки, но, поскольку его «игрушки» не раз спасали мне жизнь, я позволил ему представить их по-своему ».


«Вы увидите небольшой огонь, горящий за стеклянной перегородкой», - сказал Стюарт вместо приветствия.


«На этот раз ты сделал это, Стюарт, - сказал я. "Вы изобрели огонь!"


Он проигнорировал мое замечание и продолжил. «Эти круглые белые таблетки, которые я держу в руке, являются усовершенствованием наших привычных дымовых гранул. Я продемонстрирую ». Он просунул одну руку через резиновый уплотнитель в перегородке, похожий на рот, и бросил одну из гранул в огонь, быстро убрав руку.


Раздался мягкий хлопок, и небольшую запертую комнату наполнила голубая дымка.


"Это оно?" - спросил я немного разочарованно.


«Как видите, - сказал Стюарт, как будто я ничего не сказал, - дым кажется очень тонким, едва окрашивает воздух и, очевидно, не мешает видению или действиям. Однако я бы хотел, чтобы вы понюхали немного.


Отвернув лицо, Стюарт большими пальцами разжал резиновую кромку печати. Выходящий дым был слишком разреженным, чтобы его можно было увидеть, но я пошел дальше и сделал минимальный вдох. Мгновенно я закашлялся и чихал. Слезы застилали мне глаза, а слизистая оболочка носа и трахеи, казалось, горела. Примерно через пятнадцать секунд после того, как Стюарт закрыл крышку, симптомы исчезли, и я


смог дышать и снова видеть.


«Сильный материал», - сказал я, заметив, что Стюарт, похоже, немного самодовольно из-за моего дискомфорта.


«Эффект, как вы понимаете, носит временный характер, - сказал он, - но дым от одной гранулы может обездвижить каждого в комнате среднего размера в течение трех секунд. А теперь я хочу, чтобы вы попробовали это ». Он вручил мне что-то вроде обычного льняного носового платка.


«Вы хотите, чтобы я высморкался?» Я спросил.


«В ткань вплетена сверхтонкая сетка», - сказал он. Углы прикрепятся за вашей головой, чтобы обеспечить маску от воздействия дыма ».


Я натянул платок на нос и рот и прижала два уголка к затылку. Они прилипли друг к другу и держали маску на месте. Я открыл резиновую прокладку на стеклянной перегородке, вдохнул небольшой экспериментальный вдох и глубоко вдохнул. Едкий запах все еще присутствовал, но на этот раз у меня не было никаких неприятных эффектов. Я закрыл пломбу и снял платок-маску.


«Хорошая работа, Стюарт», - сказал я серьезно.


Он старался не выглядеть слишком довольным. «У меня есть еще один маленький предмет, который может вам пригодиться». Из ящика он достал коричневый кожаный ремень и протянул его передо мной, как гордый отец показывает своего новорожденного ребенка.


Взяв ремень из его рук, я сказал: «Стюарт, ты, должно быть, поскользнулся. Это одна из самых очевидных фальшивых пряжек, которые я видел за последние годы. Это не обманет профессионального агента ни на десять секунд. Что внутри, декодер Captain Midnight?


«Почему бы тебе не открыть его и не узнать?»


Что-то в тоне Стюарта подсказало мне, что он опережает меня, но все же я осмотрел специальную пряжку и быстро нашел крошечную пружинную защелку, которая открывала потайной отсек. Я открыла его, и было резкое сообщение, как бумажная крышка оторвалась от пряжки.


Стюарт сказал: «В реальной модели внутри вместо колпачка находится небольшой заряд взрывчатого вещества. Недостаточно мощен, чтобы разрушить, но вполне способен убить или искалечить зоркого вражеского агента, который забрал его у вас.


Я взял с полдюжины дымовых шариков и носовую маску-маску и обменял свой собственный пояс на трюковую модель Стюарта. Я вынул из небольшой сумки, которую привез с собой, инструменты своего дела - Вильгельмину, мой девятимиллиметровый. Люгер и Хьюго, мой обоюдоострый, острый как бритва стилет. Я поместил «Люгер» в поясную кобуру типа ФБР, а стилет - в специально изготовленные ножны из замшевой кожи, которые я привязал к своему правому предплечью. При правильном сгибании мускулов моего предплечья Хьюго падал рукоятью вперед в мою руку. Я снова надел куртку, взял сумку и направился на улицу, чтобы взять такси до Даллеса. Киллмастер вернулся в дело.


Третья глава


Это был один из тех редких дней в Лос-Анджелесе, когда ветер унес смог от бассейна Город раскинулся под струей, как живой организм из бетона и асфальта, с огромными магистралями, открытыми, словно огромным рассекающим ножом.


Поездка на такси из Лос-Анджелеса до адреса Роны Фольштедт у подножия одного из каньонов в горах Санта-Моники была долгой. Я закурил сигарету, пока водитель подробно рассказывал мне, как бы он поступил, если бы управлял «Доджерс».


Он высадил меня перед уютным коттеджем, спрятанным в стороне от дороги среди сосен. Тишину каньона нарушил шум примерно дюжины мотоциклов, проехавших по дороге. Это казалось странным местом для встреч в байк-клубе, но нельзя не учитывать предпочтения мотоциклистов.


Я поднялся по короткой каменной лестнице и поплелся по ковру из сосновых иголок к входной двери. Колокола не было, поэтому я постучал.


Девушка, открывшая дверь, была во всяком случае лучше фотографии, которую я видел в офисе Хока. Ее кожа была чистой и белой, с легким румянцем на скулах. Теперь я мог видеть ее глаза темно-синего цвета северных морей, а мягкие светлые волосы, казалось, были освещены лунным светом.


«Я Ник Картер, - сказал я, - из AX».


Ее глаза на минуту смотрели на мое лицо, затем взяли мои плечи и пробежались по всему моему телу. «Войдите», - сказала она. «Я Рона Фольстедт».


Ее гостиная выглядела как взрыв в музыкальном магазине. Кусочки и кусочки гитар были разбросаны без всякого видимого метода, бутылки с клеем и шеллаком стояли на ковре, а несколько уцелевших инструментов были прислонены к стенам.


Рона видела, как я все это принимаю. Она сказала: «Мое хобби - конструировать и ремонтировать гитары. Я нахожу это очень расслабляющим ».


«Вы должны проводить много времени в одиночестве, работая над ними», - сказал я.


«Я не понимал, сколько до сих пор».


«Может быть, мы сможем внести некоторые изменения в то, как вы проводите досуг», - сказал я. «Но сначала вы собирались дать нам некоторую информацию о взрыве Мумуры».


«Я не уверена, что понимаю, что ты имеешь в виду», - с сомнением сказала она.


Это был правильный ответ. Я сознательно не подал ей опознавательный знак. Я знал, что Хок проинструктирует ее, и я хотел быть уверен, что говорю с правильной женщиной.


«Вы можете сэкономить соответствие?"


Я сказал.


«Извините, я не храню их, так как бросил курить».


«Я сам пытался бросить курить в прошлом году, но продержался всего две недели». Я всегда чувствовал себя немного глупо, проходя одну из этих процедур, но такие маленькие меры предосторожности могут иметь значение, чтобы отличить живого шпионажа от мертвого шпиона.


Рона Фольштедт расслабилась и села на кушетку. На ней были синие штаны, которые держали ее ноги в секрете, но ее свободная блузка зияла настолько, что обнажала упругую, приподнятую грудь, не нуждающуюся в поддержке индустрии нижнего белья. Она была худощавой, но отнюдь не исхудавшей. Я сел рядом с ней, вдыхая легкий цветочный аромат, и она заговорила.


«Как вам, наверное, сказали, я из AEC. Большая часть нашей секретной работы и расследований проводится ФБР, но часть работы мы делаем сами. Это было на одном из тех, с которыми я познакомился с Ноксом Варновым.


«Пять лет назад он занимал очень незначительную должность на одном из наших энергетических проектов. Он начал говорить на коктейльных вечеринках и, по-видимому, высказывал какие-то странные политические взгляды. Мне было поручено подобраться к нему как можно ближе, чтобы выслушать его. Это было несложно. Он очень хотел, чтобы кто-нибудь выслушал его идеи. Он имел в виду процесс изготовления ядерного взрывного устройства из пластика, которому можно было придать практически любую форму. Я спросил его, что это будет за цель, и его глаза действительно загорелись. По его словам, из этого материала можно сделать невинно выглядящие предметы, которые можно легко переправить контрабандой в любую страну мира и поместить в их городах. Можно потребовать, чтобы страна сдалась или города были бы разрушены один за другим ».


«Конечно, похоже на Мумура».


«Это то, что я думал, что ему нужны деньги, чтобы усовершенствовать свой процесс, много денег. Он рассказал о своей схеме чиновникам AEC, и они практически выгнали его из офиса. Мы делаем упор в основном на мирное использование атомной энергии, и никто даже не хочет говорить об оружии.


«Естественно, Варнов был освобожден от работы с поручением. Он очень обиделся. Поклялся, что расквитается со всей гнилой страной за то, что не поддерживает его. Вскоре после этого он скрылся из виду, и мы не слишком старались найти его, поскольку, честно говоря, считали его ненормальным ».


«Вы хорошо поработали над Варновом», - сказал я. Затем, чтобы немного подразнить ее, я добавил: «Насколько близко вам удалось подобраться к нему?»


Она опустила веки и посмотрела на меня своим темно-синим взглядом. «На самом деле, я никогда не подходил так близко. Варноу был настолько увлечен своим пластическим процессом, что не мог интересоваться… другими вещами. Я почувствовал небольшое облегчение. У него был электронный кардиостимулятор, который регулировал его сердцебиение, и было бы довольно неловко, если бы он замкнулся в интимный момент. Скажи мне, Ник, ты не пользуешься такими искусственными средствами, не так ли?


«Нет, - усмехнулся я. «Я до сих пор использую все оригинальные запчасти».


"Я рада это слышать. Хочешь коктейль? »


«Отличная идея, - сказал я. «Тогда я позвоню Хоуку в Вашингтон и передам то, что вы мне сказали. Если нам повезет, мы сможем провести вечер в одиночестве.


Мы вместе прошли в светлую компактную кухню в задней части коттеджа. Я сказал: «У вас здесь довольно изолированное место».


"Да, я знаю. Мне это нравится. Толпа меня никогда особо не привлекала. Эта дорога за пределами тупика заканчивается в паре миль вверх по холму у частного поместья, поэтому здесь не так много машин.


«Если бы на улице не рычали мотоциклы, вы могли бы оказаться далеко за городом. Они часто здесь ходят? «Нет, я впервые их вижу. Кажется, они ждут, чтобы что-то случилось. Немного жутковато, но они не подошли к дому ».


Тревожные звонки зазвонили в моей голове громко и отчетливо.


«Рона, тот звонок, который ты сделала Хоуку сегодня утром - ты пользовалась здесь телефоном?»


"Да, я так сделала. Почему-?" Она ахнула, когда пришло понимание. «Как вы думаете, моя линия прослушивается?»


«Безопаснее всего предположить, что все линии прослушиваются, пока вы не докажете обратное. Я не люблю эту байкерскую банду. У тебя есть машина? "


«Да, он припаркован на улице, ведущей вверх по холму».


«Сложи пару вещей вместе и поехали отсюда».


«Но куда мы пойдем?»


«У AX есть пляжный домик в Малибу, чтобы агенты могли использовать его при необходимости. Там тебе будет намного безопаснее. Я не стал добавлять: «Если мы проедем мимо толпы мотоциклистов», но я думал именно об этом.


Четвертая глава


Мы вышли через черный ход и через кусты выскользнули на крутой склон, где стояла машина Роны.


«Лучше позволь мне водить машину», - сказал я ей. Это может потребовать некоторых сложных маневров ».


Она протянула мне ключи и быстро подошла к пассажирской стороне. Я сел за руль, заметив, что заднее сиденье было забито большим количеством ее гитарного оборудования - панели из розового дерева, катушки со стальными и нейлоновыми струнами и накладки на гриф из черного дерева.


Группа мотоциклистов нас еще не заметила, но они беспокойно слонялись у подножия дороги. Я завел двигатель и услышал позади нас крики. Я хлопнул рычагом переключения передач


в низкий, и машина прыгнула в гору. Мы завизжали по S-образной кривой, на мгновение скрываясь из виду, но я слышал, как их машины с ревом поднимаются по холму вслед за нами.


Мы сразу набрали скорость на коротком подъеме, и я молча поблагодарил за то, что у Роны есть машина с некоторыми мускулами под капотом. Мотоциклы показались в зеркале заднего вида, и я услышал хлопок, который не был частью их выхлопных газов. Пуля отлетела от задней части машины, а за ней последовала другая, низко прицеленная.


Я повернул машину по другому повороту и вытащил Вильгельмину из кобуры. Я снял предохранитель и передал «люгер» Роне. Я сказал: «Я не могу замедлиться, чтобы дать вам хороший выстрел, но продолжайте стрелять, и это даст им повод подумать»


Рона высунулась из окна и стреляла левой по байкерам. Мне было приятно видеть, что она умеет обращаться с оружием. Удерживая машину на дороге, я был слишком занят, чтобы осмотреться, чтобы увидеть, не врезалась ли она во что-нибудь, но изменение высоты звука двигателя позади нас подсказало мне, что она, по крайней мере, замедляет их.


Когда я немного отдышался между нами и байкерами, резкий запах бензина подсказал мне, что они проделали дыру в нашем баке. Стрелка указателя уровня топлива уже покачивалась в точке Е, так что я знал, что мы не пойдем намного дальше. Я нажал педаль акселератора на пол, и мы опасно свернули еще на два поворота.


Мотоциклы все еще грохотали по дороге позади нас, но у меня была пара поворотов между нами, когда двигатель закашлял, и я понял, что дело плохо. В течение последних тридцати секунд я придумал отчаянный план, как вытащить нас оттуда живыми. Рона опустошила «Люгер», и времени на перезарядку не было. Куст по обеим сторонам дороги был слишком густым, чтобы мы могли далеко бежать. До преследователей оставалось всего несколько секунд действовать, так что моя первая попытка была бы единственной, которую мы могли бы получить.


Я резко остановился посреди дороги, схватил катушку со стальной струной для гитары с заднего сиденья и помчался к столбу на обочине дороги. Я обмотал проволоку петлей вокруг шеста, дважды скручивая конец, чтобы закрепить его. Подбежав к машине, я швырнул катушку через заднее стекло, запрыгнул на переднее сиденье и выжал из машины последнюю унцию мощности, чтобы поднять нас на небольшой уклон и скрыться из виду за кучкой чаппараля на дороге. другая сторона дороги.


Грохот мотоциклов был всего в одном повороте вниз от нас, когда я перегнулся через сиденье и в то же время сказал Роне: «Выходи и присядь за машиной».


«Но, Ник, они увидят нас, как только пройдут здесь через кусты».


«Думаю, им будет о чем подумать», - сказал я. «А теперь делай, что я тебе говорю».


Следуя инструкциям Роны, я схватил катушку с гитарным проводом и натянул ее. Я открыл дверь, намотал проволоку на оконную раму и закатал окно, чтобы удерживать его на месте. Затем я захлопнул дверь. Мотоциклы взревели прямо по дороге, когда я упал рядом с Роной, оставив стальную гитарную струну натянутой поперек дороги на высоте примерно четырех футов.


Два лидера мотоциклетной стаи почти одновременно ударились о провод. Выглядело так, будто они кивнули друг другу в чём-то, но в следующее мгновение обе головы застыли в воздухе, а байки вырвались из-под них. Головы в шлемах ударялись об асфальт и безумно прыгали по дороге, как жуткие футбольные мячи. Мотоциклы, рули которых все еще держали в руках безголовые всадники, с ревом взметнулись вверх по холму несколько ярдов, прежде чем один качнулся, чтобы ударить другого, отправив их обоих в клубок из плоти и механизмов.


Остальные байкеры пытались покачиваться, скользить по скользкому асфальту. В результате образовалась куча, клубок изогнутых машин и развалившихся тел. Я схватил Рону за руку, и мы помчались. Мы лежали ничком за кустами, когда можно было слышать, как выжившие из банды мотоциклистов заводили свои байки и исчезали вдали.


По худому телу Роны содрогнулась. «Как ты думаешь, кем они были, Ник?»


«Они должны быть связаны с людьми, которые взорвали Мумуру и угрожают Нью-Йорку. Наверное, к твой телефон давно прослушивали. Этим утром, когда вы позвонили Хоку, они знали, что вы что-то зацепили. Они ждали, кого пришлет AX, а затем планировали избавиться от нас.


«Да, но это всего лишь войска. Кто отдает приказы? »


«Лидером оказался Антон Жизов, настоящий боевой ястреб из Красной Армии. Похоже, что одним из мужчин с ним был Федор Городин. Не такой умный, как Жизов, но столь же опасный. И если твоя догадка верна, есть Нокс Ворнов.


«Так что все, что вам нужно сделать, это найти их и не дать им взорвать большую часть Соединенных Штатов».


"Это все. Но, черт возьми, у меня целых восемь дней.


После безопасного перерыва мы вернулись на дорогу и пошли к магазину с обшитой вагонкой фасадом, которым управляет женщина с яблочноыми щеками, которая выглядела как всеобщая мама. Я купил Роне


пива и получил горсть сдачи для телефона.


Сначала я позвонил контактному лицу Объединенного разведывательного комитета в Лос-Анджелесе. Я рассказал ему о трупах на дороге и о машине Роны в кустах. Я позвонил, чтобы вызвать такси, и мы с Роной устроились ждать


Пятая глава


Малибу. Площадка для кинозвезд, дома выходного дня для богатых и расположение аварийного квартала №12 AX. Некоторые из них были замечены по всей стране для использования агентов AX в особых обстоятельствах. Я чувствовал, что мы с Роной соответствуем требованиям.


Один и тот же ключ, который был у каждого агента AX, открывал дверь любому из них. Они располагались во всевозможных кварталах и зданиях. Тот, что в Малибу, неадекватно описывался термином «Emergency Quarters». Современное здание из стекла и красного дерева было защищено от подъездной дороги к шоссе Тихоокеанского побережья семифутовым забором. Внизу была огромная гостиная с высоким потолком и удобной мебелью, расставленной вокруг висячего камина. Десятифутовая барная стойка из черного дерева отделяла гостиную от маленькой функциональной кухни. Винтовая лестница из кованого железа вела на трехстороннюю площадку, где находились спальни.


Рона заметила ванную комнату с затонувшей римской ванной. «Я бы точно хотела принять ванну», - сказала она. - Как ты думаешь, здесь есть что-нибудь, во что я мог бы спрятаться потом?


«Взгляни через спальни», - сказал я. «Эти места довольно хорошо снабжены».


Она поднялась наверх и рылась в шкафах и ящиках, пока я проверял бар. Вскоре она споткнулась и снова споткнулась в велюровом халате, перекинутом через руку, а ее руки были полны бутылок и банок.


«AX наверняка обустраивает свои укрытия на все случаи жизни, не так ли?»


«Они не такие уж шикарные, - сказал я ей. «Я был в паре, где мне приходилось бороться с крысами за место для сна».


Рона долго смотрела на меня с подножия лестницы. «Это единственная проблема, которой у нас здесь не будет».


«По крайней мере, одна», - согласился я. "Что вы любите пить? Привет, у меня будет пара наготове, когда ты выйдешь.


«Что бы у тебя ни было», - сказала она, входя в ванную.


Секция стены у ванны была из галечного стекла и обращена к бару снаружи. Когда свет в ванной был включен, стекло было довольно полупрозрачным, и все, что происходило внутри, было хорошо видно, по крайней мере, на вид, для всех, кто наблюдал из бара. Я не мог быть уверен, знала ли Рона об этом вуайеристском эффекте или нет, но по изученной грации ее движений я подозревал, что да.


Она поставила бутылки и банки на полку, затем сняла блузку. Даже сквозь искаженное стекло из гальки розовый цвет ее сосков был отличен от более белой плоти ее груди. Она вышла из своих свободных синих штанов и спустила полоску черных трусиков бикини по своим длинным стройным ногам. Она проверила воду одной ногой, в последний раз взглянула на себя в зеркало в полный рост и спустилась в ванну.


Я подошел к телефону в дальнем конце бара, чтобы позвонить Хоуку. По личному номеру я сразу перезвонил. Конечно, была вероятность того, что телефон Малибу прослушивался, но, учитывая скорость движения, я не мог перестать беспокоиться об этом.


Прежде чем я успел сообщить, что узнал от Роны, разговор открыл Хоук.


«Я только что был на связи с очень взволнованным представителем JIC, который сказал, что вы оставили ему довольно грязную работу по уборке, которую он должен утилизировать и объяснить местной полиции».


Я признал точность отчета


«Ник, я понимаю, - продолжил Хоук, - что в ходе нашей работы некоторые тела обязательно останутся позади. Не будет ли слишком многого, если в будущем вы сделаете необходимые выбрасывания более аккуратным образом… скажем, прострелив им сердце? »


«Я постараюсь быть аккуратнее, - пообещал я, - если позволят обстоятельства».


"Хорошо. А теперь скажи мне, есть ли у мисс Фольштедт что-нибудь ценное для нас?


Я подавил улыбку, увидев, как Рона встала в ванне и протянула голую руку за полотенцем. «Да, - сказал я, - я думаю, что да».


Я рассказал Хоуку о расследовании Роны Нокса Варнова пять лет назад и его схеме шантажа нации, угрожая взорвать ее города один за другим. Хока особенно заинтересовал, когда я рассказал ему об идее Варнова сделать пластиковую ядерную взрывчатку.


Он сказал: «Это очень хорошо сочетается с новой разработкой в этой области. Я не хочу обсуждать это по телефону, но я бы хотел, чтобы вы утром вылетели обратно в Вашингтон ».


"Правильно. Я буду там завтра ».


Рона уже вышла из ванны, вытирая себя полотенцем. С небрежной чувственностью она двигала пушистым полотенцем вверх и вниз по гладкой внутренней стороне бедра. Когда я ответил Хоуку, в моем голосе, должно быть, отразилось небольшое разочарование от того, что так скоро закончилось такое многообещающее знакомство. Хоук откашлялся в своей неодобрительной манере. - Вы можете взять с собой мисс Фольштедт. В моем проекте будет работа для вас двоих ».


«Мы будем там», - сказал я с большим энтузиазмом.


Я повесил трубку и приготовил пару мартини из


холодильника алкогольных напитков под баром. Когда я бросил по дольке лимона в каждый стакан, из ванной вышла Рона. На ней был короткий велюровый халат, перевязанный поясом. Этого было достаточно, чтобы дотянуться до складки, где бедро соединяется с ягодицей.


«Боюсь, этот халат не для высокой девушки», - сказала она.


«Я бы так не сказал», - сказал я ей. Ноги Роны, в том виде, в каком они были сейчас, не выглядели даже немного худыми. Вместо этого они выглядели округлыми, гладкими и податливыми. Я вручил ей мартини.


«Спасибо», - сказала она. "Вы звонили в Вашингтон?"


"Да. Хоук хочет, чтобы мы прилетели туда завтра. Сказал, что у него есть работа для нас обоих. С тобой все в порядке?


"Почему бы и нет? Это должно быть лучше, чем слоняться здесь с мотоциклистами и черт знает, кто еще стреляет в меня.


Рона сделала глоток из своего напитка, затем поставила стакан на стойку и начала сильно вздрагивать, как будто ее раздул порыв холодного воздуха.


Я сделал шаг к ней. «Рона, что случилось?»


Она глубоко вздохнула. - Думаю, это запоздалая реакция на все волнения сегодня днем. Кажется, я не такоая крутая и собранная, как думала ».


Я вошел и обнял ее. Ее тело, которое выглядело таким стройным и способным в одежде, таяло по мне с теплой гибкостью, что было удивительно. Ее груди, прижимаясь к моей груди, мягко двигались вместе с ее дыханием.


«Я так чертовски напугана, Ник, - сказала она, - за тебя, за меня и за всех в мире. Как это закончится? »


«Плохо», - сказал я. «Но не для нас. А теперь расслабься и позволь мне волноваться ».


Я массировал гладкие мышцы ее спины через велюровый халат.


Она наклонила голову, чтобы посмотреть мне в глаза. «Надеюсь, ты прав, Ник, - сказала она.


Я наклонился и поцеловал ее в губы. От нее пахло мылом из ванны, с легким цветочным ароматом в волосах. Губы у нее были прохладными и податливыми, а вкус напоминал мятный.


Мои руки скользнули вверх и нащупали открытый край халата, затем опустились к теплым возвышающимся холмам ее груди. С легким криком желания она отстранилась от меня. Достаточно времени, чтобы ослабить пояс и надвинуть халат обратно на плечи, позволяя ему упасть на пол.


Медленно, намеренно она провела мои руки по своей наготе, на мгновение прижалась к своей груди, затем позволила соскам снова подняться, когда она провела руками по своему телу и по плоскому животу с его более мягкой, чем замша, кожей.


Ее глаза были очарованы, когда она наклонила голову, чтобы посмотреть, она направила мои пальцы по своей шелковистой подушке к своему теплому центру, и ее голодные глаза поднялись, чтобы встретиться с моими.


Когда я отступил и поспешно снял одежду, она изучала меня с искренним интересом и восхищением, никогда не отворачивалась, даже когда я был полностью обнажен. Затем она просто открыла руки, чтобы поприветствовать меня.


Я взглянул на лестничную площадку спальни, но она покачала головой - как бы говоря, что ее потребность была слишком срочной, чтобы откладывать ее, - что место здесь, время пришло. Мы растянулись на толстом синем ковре, и я гладил ее тело. Сначала ее стоны были тихими, как вздох ветра, но вскоре переросли в лихорадочные крики требования, когда она перекатилась и затащила меня на себя.


Когда я вошел в нее, она изогнула свое стройное светлое тело, чтобы встретить меня. Затем был извивающийся, извилистый ритм ее мучительного желания, вместе нарастающие на гребневой волне кульминации, за которой последовал долгий, стремительный спуск к пустому берегу сладкого истощения.


Глава Шестая


На следующее утро Рона пошла на работу и приготовила обильный завтрак. Ночная зарядка вызвала у нас обоих большой аппетит, и мы с энтузиазмом отложили еду. По мере того, как кофе в наших чашках остывал, все остальное начало нагреваться. Однако это был рабочий день, и из того, что я узнал о Роне накануне вечером, место для отдыха после завтрака могло занять нас до позднего вечера.


Вместо этого я встал в ванну и принял холодный душ.


Мы уехали из Лос-Анджелеса. Интернационал в девятичасовом рейсе, а в Даллесе нас встретил на лимузине AX еще один молчаливый и эффективный шофер Хока.


Мы прошли через ритуал безопасности и вскоре сели за стол напротив Дэвида Хока. Главный человек AX пробежался глазами по Роне Фольстедт и повернулся ко мне с невысказанным вопросом во взгляде. Я пожал плечами и улыбнулся ему настолько невинно, насколько мог.


Хоук резко прочистил горло и перешел к делу. «В то время, когда вы вчера звонили мне, Ник, мы держали моряка по имени Хуан Эскобар у карибского круизного лайнера Gaviota. Его задержали в Форт-Лодердейле, когда он подозрительно вел себя при прохождении таможни. Никакой контрабанды не было обнаружено ни при нем, ни в его чемодане, но, поскольку в наши дни все наши люди были в двойной тревоге, власти Флориды позвонили в наш офис. К нам привезли Эскобара для допроса, но мы ничего от него не добились. Затем, когда вы передали информацию мисс Фольстедт о Ноксе Варнове и его ядерно-пластической взрывчатке, мы внимательно рассмотрели принесенный им чемодан. Разумеется, наши лаборатории показали, что это расщепляющийся материал.


На защелке мы обнаружили микроэлектронный детонатор, который мог активироваться с помощью дальнего радиосигнала. И, что забавно, на ручке был выгравирован маленький череп - крохотная голова смерти.


«Вы узнали что-нибудь еще от моряка?» Я спросил.


"Немного. Я позволю этому человеку сказать тебе сам.


Хоук нажал кнопку на своем домофоне и сказал: «Пришлите Эскобара». Минутой позже вошла пара мрачных правительственных чиновников, а между ними стоял угрюмый рябой человек. Правительственные чиновники ушли, и Хоук жестом усадил Эскобара на стул.


Я подошел и встал перед мужчиной. «Давайте послушаем вашу историю», - сказал я.


Эскобар неловко поерзал. «Я уже сказал это двадцать раз».


«Скажи это еще раз», - сказал я. "Мне."


Он взглянул на мое лицо и без колебаний начал говорить. «Здоровяк, он дал мне чемодан и пятьсот долларов. Он сказал взять перерыв на пару недель. Потом, когда я догоняю корабль, он дает мне еще пять. Все, что я делаю, это кладу чемодан в шкафчик в Кливленде и оставляю его там. Это все, что я знаю. Я клянусь."


«Кто такой большой человек?» Я спросил.


«Я не знаю его имени. Иногда он заходит на борт в одном порту, иногда в другом. Все, что я знаю, у него новые владельцы, и когда он отдает приказ, все слушаются ».


«Новые владельцы, вы сказали?»


«Да. Пять-шесть месяцев назад они купили Гавиоту. Большую часть старой команды они увольняют, некоторых из нас оставляют. Я работаю на кого угодно. Понимаете, это работа. Новые ребята, которых они наняли в команду, не из Южной Америки, как все мы. Они смешно разговаривают и держатся от нас подальше ».


«Расскажи мне больше о большом человеке».


«Он босс, это все, что я знаю. Он выглядит грубым и говорит низким голосом. Плечи большие, как у быка ».


Я взглянул на Хоука.


«Это описание подходит Федору Городину», - сказал он.


Я сказал Эскобару: «Кто-нибудь еще приказывает?»


«Одного человека я вижу только дважды. Худой, зловещий, седые волосы. Он единственный, кого я когда-либо видел, отдавая приказы здоровяку.


Я снова повернулся к Хоуку. «Жизов?»


Он кивнул.


Я засунул руки в карманы и медленно подошел к дальней стене. Затем я вернулся и снова встал перед моряком. Я смотрела ему в глаза, пока он не отвел взгляд.


«Хуан, - сказал я ему, - ты, наверное, слышал, что Соединенные Штаты справедливо обращаются с преступниками и что тебе не нужно бояться плохого обращения. Но здесь совсем другая ситуация, Хуан. Нет времени на терпение. Если вы лжете нам, я лично позабочусь о том, чтобы, даже если вы живы, вы были бесполезны для сеньорит. Ты меня понимаешь, Хуан?


"Да, сеньор!" - отрезал он. Выпуклые глаза подсказали мне, что он знал, что я не шучу. «От имени моей матери я говорю правду! Было еще шесть человек, которым они также отдали чемоданы. Куда они их берут, я не слышал. Мое дело было за Кливленд. Это все, что я знаю, сеньор, поверьте мне.


Я сделал. Я кивнул Хоуку, и он забрал Эскобара.


«Я полагаю, вы проверили корабль и этих новых владельцев», - сказал я, когда мы втроем снова остались одни.


"Да. Гавиота - это венесуэльский регистр. Бывшим владельцам была выплачена огромная сумма наличными от человека, который сказал, что представляет компанию Halcyon Cruises. Это, конечно, фальшивка.


Заговорила Рона. «Не могли бы вы захватить корабль и допросить команду? Узнай, откуда взялись бомбы? »


«Мы могли бы», - признал Хоук. «Но мы не могли быть уверены, что Городин будет на борту, и, кажется, Жизов почти не появляется. Даже если бы мы узнали, где делаются бомбы и где хранится спусковое устройство, слухи о захвате корабля достигли бы их раньше, чем мы. А потом они могут взорвать бомбы, уже заложенные в бог знает каких городах. Нет, это упражнение должно быть сдержанным, вот почему я хотел, чтобы ты и Ник были здесь.


«Мне было интересно, когда вы дойдете до этого», - сказал я. «Без обид, Рона, но я привык работать одна».


«Не в этот раз», - сказал Хоук. «Наш первый шаг - посадить кого-нибудь на борт круизного лайнера. А одинокий мужчина привлечет слишком много внимания ».


"Почему?" Я спросил.


«Так получилось, что« Гавиота »специализируется на…» - здесь старик счел необходимым снова прочистить горло, - «… круизах для молодоженов».


Рона Фольстедт начала улыбаться, но быстро протрезвела, когда Хоук бросил на нее один из тех суровых взглядов Новой Англии.


Он сказал: «Я договорился с Комиссией по атомной энергии, чтобы мисс Фольстедт была назначена в AX на время этой чрезвычайной ситуации. Я не думаю, что если бы я попросил вас сыграть роль молодоженов, вы слишком сильно расширили бы ваши актерские таланты.


«Думаю, мы справимся», - сказал я с невозмутимым видом.


«Пока он при исполнении служебных обязанностей», - добавила Рона, подмигнув мне, когда Хоук не смотрел.


«Я знал, что могу рассчитывать на ваше сотрудничество, - сухо сказал Хоук. «Вы присоединитесь к круизу завтра на Антигуа. Судно Gaviota будет заходить в несколько портов Карибского моря, проплывет через Панамский канал и поднимется вверх по западному побережью Мексики с остановкой в Лос-Анджелесе. Но если вы не обнаружили оперативную базу и не отключили ее к тому времени, когда корабль прибудет в Панаму, то


будет слишком поздно. Потому что через восемь дней планируется взорвать бомбу в Нью-Йорке ».


«Короткий медовый месяц», - прокомментировал я.


Хоук продолжал, как будто я ничего не говорил. Экскурсионная миссия - выяснить, где кладут чемоданы-бомбы на корабль, и вернуться к источнику. Там вы должны найти Антона Жизова и, скорее всего, Нокса Варнова. Тогда вы сами по себе. Я буду оказывать вам всю возможную поддержку с этой целью, но любая крупномасштабная операция невозможна ».


Мы с Роной вышли из кабинета старика и одним рейсом спустились в Центр управления документами. Там нам предоставили все документы и фотографии, которые нам понадобятся, чтобы выдать себя за мистера и миссис Николас Хантер.


Когда мы покидали штаб-квартиру AX, Рона играла , действуя для всего мира как будущая невеста.


«Не думаете ли вы, - застенчиво сказала она, - что, поскольку наш« брак »официально не начинается до завтра, мы должны остаться сегодня в двух разных комнатах?»


«Хорошая идея», - сказал я, поймав такси. «Я должен выйти сегодня довольно поздно, и я не хотел бы разбудить тебя, когда ты войдешь».


"Да неужели?" - спросила она с тяжелым сарказмом. "Как ее зовут?"


«Давай, дорогая, ты бы не пожалела, что я наслаждаюсь прошлой ночью холостяка».


Мы сели в такси, и Рона отодвинулась от меня настолько далеко, насколько позволяло сиденье. Сложив руки и сжав колени, она сидела, хмурясь, в окно.


Я позволил ей дуться полдюжины кварталов, затем уступил. «Если тебе станет легче, я буду сегодня вечером в штаб-квартире AX и буду делать уроки».


Она повернулась и посмотрела на меня своими нордическими голубыми глазами. "В самом деле?" - спросила она голосом маленькой девочки.


«Право», - сказал я. «Я не против смешивать бизнес и развлечения, когда одно не мешает другому. Но сегодня все должно быть по делам. Я хочу рассказать обо всем, что у нас есть об Антоне Жизове, Федоре Городине и Ноксе Варнове ».


Рона протянула руку и легонько положила руку мне на колено. «Мне очень жаль, Ник. Я не хотел показаться ребячливой.


Я усмехнулся ей. "Не было бы иного пути".


Затем она скользнула рядом со мной, и я наклонился, чтобы нежно поцеловать ее.


Седьмая глава


На следующее утро за пару часов до прибытия «Гавиоты» нас доставил на Антигуа зафрахтованный самолет. Сент-Джонс, столица маленького острова, по-прежнему очень британский в центральных частях города. Но как только вы попадаете в родные кварталы, вы начинаете слышать мягкий музыкальный язык калипсо и видеть красочные костюмы, которые люди носят не для того, чтобы произвести впечатление на туристов, а потому, что им нравятся цвета.


Турагент в отеле Queen’s не спешил продавать нам билеты на круиз по Гавиоте.


«Вы уже пропустили первую часть круиза, - сказал он, - и мне все равно придется взимать с вас полную стоимость».


«Что ты думаешь, дорогой?» - спросила я, как жених.


Рона чувственно провела языком по губам. Я уверен, что мы сможем обойтись всем, что останется от круиза.


Я подмигнул туристическому агенту. «Вы видите, как это бывает».


С некоторой неохотой он выписал пару билетов для мистера и миссис Хантер. С несколько меньшей неохотой он взял мои деньги.


Мы с Роной немного погуляли вокруг, осматривая витрины и держась за руки, играя молодоженов на случай, если кто-нибудь нас оглянет. На самом деле, это было совсем не сложно.


Через некоторое время мы спустились к докам, чтобы посмотреть, как входит «Гавиота». Она была гладкой и белой, с быстрым на вид силуэтом, может быть, длиной менее пятисот футов. Когда она двигалась к глубоководному причалу, счастливые пассажиры медового месяца заметно отсутствовали.


Изолированная пара тут и там с улыбкой смотрела через поручни, но корабль, казалось, плыл с гораздо меньшим количеством пассажиров, чем его вместимость. Очевидно, новые владельцы не очень сильно продвигали свой продукт, что было понятно, учитывая другие предприятия, которые у них были.


Я наблюдал за несколькими пассажирами и членами экипажа, покинувшими корабль, и за минимальной периодической погрузкой, но не увидел ничего подозрительного и знакомых лиц. По словам Хуана Эскобара, большая часть команды выглядела скорее на славянскую, чем на латинскую.


Мы с Роной сели и нашли казначея. Совершенно без энтузиазма он показал нам нашу каюту, внешнюю комнату на одну палубу ниже Променада. Он был скудно обставлен: стул, диван, небольшой стол, комод и две односпальные кровати. Последнее казалось необычным для круиза для молодоженов, но вскоре мы с Роной обнаружили, что они легко передвигаются вместе на роликах. Довольно холодный свет давала люминесцентная лампа над зеркалом комода. Я раздвинула шторы и впустила в иллюминатор теплый карибский солнечный свет.


Рона подошла и встала рядом со мной. Она сказала,


«Ну, что бы ты хотел теперь сделать, дорогой муженек?»


«Мне не нужно говорить вам, что я хочу делать. Однако сначала мы сделаем прогулку по кораблю. Помнишь, делаешь с удовольствием?


«О, хорошо, - сказала она. «Но если этот медовый месяц не оживит очень скоро, я могу пойти домой к маме».


Я ударил ее красиво округлую задницу и вытолкнул ее


на палубу. Пару часов мы гуляли по палубам, осматривая бары, спортзал, столовую, театр, карточную комнату и сувенирный магазин. Нехватка других пассажиров была жуткой. Пары медового месяца, с которыми мы встретились, казались слишком увлеченными друг другом, чтобы заметить, плыл с ними кто-нибудь еще или нет. Немногочисленные члены экипажа, которых мы встретили, были очень заняты своими задачами и, казалось, считали нас невидимыми.


Остаток дня мы просидели в смотровом зале, потягивая пару фруктовых напитков с ромом, тайком наблюдая за тем, кто поднялся на борт, и оценивая их багаж.


С наступлением сумерек на борт не заходил никто, отдаленно похожий на Федора Городина или Антона Жизова, и никаких странных чемоданов в руках возвращающихся пассажиров или членов экипажа не появлялось. Тем временем сладкий ромовый напиток неприятно плескался в моем желудке.


Когда с Атлантического океана навстречу нависла темнота, «Гавиота» дала пару гудков, чтобы вызвать на борт бродячих пассажиров, и мы приготовились к отплытию. Барабанный оркестр из местной стали напевал нам серенаду, когда корабль отходил от причала.


Мы поужинали в почти заброшенной столовой, затем обошли палубу и вернулись в нашу каюту. За дверью Рона повернулась, чтобы посмотреть на меня, я обнял ее и поцеловал. Все началось с простого дружеского поцелуя после ужина. Но потом я почувствовал, как кончик ее языка слегка, почти застенчиво коснулся моих губ, и у меня возникло предчувствие, что «медовый месяц» не будет шарадой. У меня было больше, чем предчувствие, когда ее милая ручонка проскользнула под резинку моих брюк и игриво потянулась вниз, ожидая нежной ласки, обещавшей долгую ночь эротической акробатики.


Она отступила назад и, двигаясь с чувственностью, присущей всем женщинам, но эффективно используемой лишь некоторыми, сняла с себя одежду. Она делала это медленно - от первой пуговицы блузки до последнего пожатия бедер, от которого трусики соскользнули на пол, обнажив загорелую, бархатистую кожу. Две узкие белые полоски очерчивали контур бикини, которое она носила во время принятия солнечных ванн. Белые границы обрамляли пушисто-мягкий треугольник, который был лишь на оттенок темнее ее светлой головы.


Во время наших безумных занятий любовью в доме в Малибу у меня не было реального шанса оценить невероятное тело Ронаса. Худощавая борзая, которой она, казалось, обладала в одежде, обманывала. Хотя нигде на ней не было ни грамма лишней, но и острых углов тоже не было.


Она позировала передо мной, наслаждаясь моим восхищением. "Ты не думаешь, что я слишком худая?" - сказала она, на ее лице не было ни малейшего сомнения.


Я погладил подбородок и попытался критически взглянуть: «Ну, теперь, когда вы упомянули об этом…»


Она легонько коснулась моих губ пальцами. «Я понимаю сообщение. Пора мне бросить рыбалку за комплиментами ".


Я обнял ее за талию и притянул к себе, поцеловал мягкий бугорок ее живота.


Рона прижалась ко мне, издала хнычущие звуки удовольствия, пока я исследовал ее живот своим языком по медленному кругу, постоянно опускающемуся.


Я отпустил ее, и она упала на меня, дико искал во рту. Я поднял ее на руки и отнес к кровати. Там я мягко опустил ее на атласное покрывало.


Рона схватила нижнюю губу зубами и жадными глазами наблюдала, как я выскользнул из одежды.


Это правда, что мы не были теми беззаботными молодоженами, которыми притворялись. Но я сомневаюсь, что у любой законной пары молодоженов когда-либо была более полноценная брачная ночь, чем у нас. Прежде чем мы наконец заснули, первые серые лучи рассвета осветили восточный горизонт.


8


К тому времени, как «Гавиота» вошла в Мартинику, мы были уже встали, оделись и хорошо позавтракали. Рона хотела посетить красочные бутики на набережной Форт-де-Франс, но я сказал ей, что должен оставаться там, где я могу наблюдать, кто и что поднимается на борт. Я отослал ее одну, но она вернулась меньше чем через час, сказав, что ей не весело.


Как выяснилось, я мог бы пойти с ней, несмотря на то, что она любила смотреть на сходни. Мы провели четыре часа на Мартинике, в течение которых несколько молодоженов вышли на берег и вернулись с мохнатыми соломенными шляпами и прочим хламом из сувенирных магазинов. Экипаж по большей части оставался на борту. Никаких подозрительных чемоданов не было. Никаких тяжелых, медвежьих русских. Никаких худых россиян с седыми волосами.


Той ночью мы с Роной снова обошли прогулочную площадку. Активность на борту «Гавиоты», как обычно, была минимальной. Мы рано удалились в собственную каюту, где действие значительно ускорилось.


Следующей нашей остановкой была Ла-Гуайра, морской порт Каракаса. Поскольку Гавиота была зарегистрирована в Венесуэле, я надеялся, что что-то может произойти в блестящей столице этой страны.


Я снова был разочарован.


В ту ночь я начал беспокоиться о нашей миссии, хотя и не признавался в своих сомнениях Роне. В конце концов, у нас не было веских оснований полагать, что Жизов и его команда ранее не заложили все чемоданы-бомбы за роковой час.


Или города Америки могут быть уже заминированы и готовы взорваться в ядерном облаке, как только будет нажата кнопка в каком-то неизвестном месте. Если Хуан Эскобар сказал правду, по крайней мере шесть бомб были отправлены с членами экипажа Гавиоты. Насколько мы знали, могут быть и другие способы их распространения.


И еще через пять дней должна была взорваться первая бомба в Нью-Йорке. Учитывая неуверенное настроение американской общественности в наши дни, разрушение нашего крупнейшего города может быть всем, что нужно, чтобы начать шумные переговоры. Конечно, с такими людьми, как Антон Жизов, переговоры не ведутся.


У нас было только два выбора - капитуляция или драка. Скорее всего, после небольших демократических дебатов правительство решило сражаться. Но это было бы нелепо, ведь видимого врага не было. Скрытые бомбы, срабатывающие по радиосигналам из неизвестного места, не представляют видимой цели. Когда второй и третий города взорвутся, воля людей к борьбе может исчезнуть. Даже если бы этого не произошло, разрушение крупных городов страны лишило бы людей сил сопротивляться.


Так что Гавиота была единственной нашей игрой. Бдительный таможенник, задержавший Хуана Эскобара, предоставил нам крохотную брешь в броне врага. Моя работа заключалась в том, чтобы пройти через эту щель и нанести смертельный удар, прежде чем он успеет нанести удар.


Еще пять дней.


В ту ночь нашим занятиям любовью не хватало прежней спонтанности, по крайней мере, с моей стороны. Конечно, Рона чувствовала, что что-то не так.


«Что случилось, Ник? Вы беспокоитесь о миссии? »


«Мы уже должны были предпринять какие-то действия», - сказал я. «Завтра мы выезжаем на Кюрасао, и если там ничего не развивается, у нас проблемы».


«Вы бы предпочли, чтобы я перебрался на свою половину кровати и позволил вам поспать?» - серьезно спросила она.


Я схватил ее и прижал к себе ее обнаженное тело. «Милая, если у нас будет всего пять дней до того, как мир начнет взрываться, я намерен провести как можно меньше из них во сне».


С легким мурлыканьем удовольствия Рона обхватила мои ноги своими ногами. И какое-то время я не думал о ядерных бомбах в виде чемоданов, я не думал о мертвой голове.


В Кюрасао на борту «Гавиоты» появился Федор Городин. Я был так рад видеть хмурого, широкоплечого русского, что мог поцеловать его. Кюрасао - это международный свободный порт с одними из лучших магазинов на Карибах. Большинство пассажиров покинули корабль утром в поисках выгодных покупок, и, когда они вернулись домой днем, среди них оказался дородный Городин, тщетно пытающийся в костюме Палм-Бич выглядеть типичным круизным пассажиром, что бы это ни было. . Я сразу заметил его и держал его в поле зрения, пока он делал вид, будто бродит по палубе, прежде чем прокрасться в каюту офицеров.


Я был немного разочарован тем, что он не взял с собой на борт один из чемоданов с бомбой. Но поскольку Кюрасао является исторической штаб-квартирой контрабандистов, у меня возникло подозрение, что время пришло. Если бы одна из бомб появилась, я мог бы попытаться ее отследить, это значительно упростило бы мою работу. Но если нет, то я всегда смогу прижать Городина.


Узнав, в какой каюте поселился здоровяк, я присоединился к Роне в баре в смотровой комнате.


«Городин на борту», - сказал я ей.


Ее голубые глаза расширились от волнения. «О, Ник, это значит, что ты сможешь отследить бомбы через него».


«Это или удар мне в череп. Потому что до сих пор это был провал ".


Я увидел краткий обиженный взгляд и взял ее за руку. «Не поймите неправильно. В каком-то смысле это были три лучших дня в моей жизни. Но работа в первую очередь, и можно без особого преувеличения сказать, что весь проклятый мир на моих плечах ».


«Я знаю, дорогой», - сказала она. «Я не хотел быть эгоистом».


«Когда это закончится, мы сможем взять небольшой отпуск», - сказал я. «Было бы неплохо забраться в постель, если бы к нам не присоединились Жизов, Городин и Нокс Вамов».


Рона изумленно посмотрела на нее. "Я должен на это надеяться!" Потом она улыбнулась мне, и все снова стало хорошо.


"Чем ты планируешь заняться?" спросила она.


«Молитесь, чтобы один из чемоданов с бомбами был доставлен на борт, чтобы я мог въехать. В противном случае мне придется ехать за Городиным. Быстро и аккуратно. Потому что где-то Жизов и Варнов ждут с кнопкой, которая может взорвать большую часть США. Если я проявлю небрежность, кто-нибудь может послать им сообщение, чтобы не дожидаться крайнего срока ».


«Что я могу сделать, Ник?»


«Держись подальше от дороги», - отрезал я, затем смягчился. «Рона, с этого момента все может стать безумным и смертельным. Я обучен таким действиям, а вы нет. Я хочу, чтобы вы вернулись в нашу каюту и заперлись там. Не открывайте дверь, пока я не дам вам сигнал.


«Хорошо», - надула она.


Я отправил Рону в путь. Она была хорошей компанией. И полезно. Но не на этом этапе операции.


Я вернулся на палубу, чтобы лучше видеть сходни. С наступлением темноты мы приготовились к отплытию, и ни одного чемодана на борт не подняли. Мы выехали из гавани Виллемстада


проплыв качающийся понтонный мост назвали Королевой Эммой, и я решил, что мне придется противостоять господину Городину. Потом я услышал запуск.


Это был быстрый катер с сдвоенным подвесным двигателем без огней. Когда он подтянулся, кто-то сбросил на него канат. Приземистый лысый мужчина на катере, казалось, отдавал приказы. Его люди подняли темный прямоугольный предмет на палубу. Это был чемодан; и я рассчитывал, что это было точно так же, как у Хуана Эскобара.


Когда строп начал подниматься, я двинулся на корму вдоль поручня, чтобы посмотреть, кто поднимает. Это был мой друг Федор Городин, все еще одетый в костюм-мороженое, и он руководил парочкой нелатинских членов их группы. Сунув руку под хвост рубашки, я вытащил Вильгельмину из кобуры на поясе. Сжимая в руке знакомый «Люгер», я сделал шаг к Городину и его друзьям.


Один шаг - все, что мне удалось. Что-то ударилось мне в затылок, палуба качнулась и ударила меня гигантским кулаком. В моей голове сразу возник прилив звука, который, казалось, рассосался обратно через мой череп, когда все стало тихим и черным.


Глава Девять


Как ни странно, сначала я только осознавал, что чесался нос. Я попытался потянуться и почесать его, но руки не двигались. Я открыл глаза. Тогда я осознал свою голову. Было больно, как от одного большого зуба, когда нерв попал под дуновение холодного воздуха. Я снова закрыл глаза и медленно открыл их. Боль не прошла, но мое окружение стало в фокусе.


Я лежал на спине на узкой койке в маленькой внутренней каюте. Я видел, что мои ноги были связаны несколькими витками липкой ленты. Мои руки были скрещены на запястьях за спиной; они также были склеены вместе. На койке напротив меня сидела Рона Фольстедт в яркой полосатой блузке и широких брюках. Ее руки и ноги также были заклеены скотчем.


«Рад видеть, что вы снова с нами, мистер Картер», - прорычал тяжелый голос откуда-то из передней части хижины. Я с усилием повернул голову в сторону голоса. Федор Городин развалился в виниловом кресле, выдвинутом лицом к двум койкам. «Я не думаю, что есть смысл называть вас мистером Хантером», - продолжил он. «Этот маскарад закончился почти сразу же, как только начался».


Перед дверью каюты на складном металлическом стуле рядом с карточным столиком сидел молодой человек с аккуратно зачесанными каштановыми волосами. Я узнал Люгер, который он держал, направленный на меня - Вильгельмину. Я сдвинул руки на долю дюйма и был недоволен отсутствием давления там, где должно было быть давление. Стилета не было. Я видел, как он лежал за поясом Городина.


- Да, Картер, - прорычал Городин, - твое оружие у нас. И ваша ... "жена". Возможно, вы поговорите с нами сейчас.


«Я не слежу за тобой», - сказал я, как в старом колледже. «Меня зовут Николас Хантер».


Городин повернулся к молодому человеку и рявкнул: «Борис, дай мне карту». Он выхватил из руки Бориса карточку размером пять на семь и стал читать вслух. «Ник Картер, агент AX N3. Рейтинг: Killmaster. Отчитывается перед Дэвидом Хоуком, Вашингтон, округ Колумбия, директором AX. «Не думаете ли вы, что наши люди знают вас по репутации. Картер? Когда ваша подруга мисс Фольстедт позвонила в AX, мы знали, что они послали агента. Возможно, если бы наши товарищи в Лос-Анджелесе знали вас, они были бы более осторожны в своем преследовании.


«Не только твоя репутация, но и твое лицо известно некоторым из нас, кому дали копии твоей фотографии, Картер. Капитан узнал вас, когда вы поднялись на борт с женщиной на Антигуа. Он сообщил мне об этом по радио, и с тех пор за вами наблюдают. Когда я поднялся на борт, мы знали, что вы скоро сделаете свой ход, и были готовы к вам ».


«Хорошо, Городин, - сказал я, выходя из игры, - что тебе нужно?»


«Ты тоже знаешь мое имя, я вижу. Что ж, этого следовало ожидать. Я хочу очень просто. Во-первых, я хочу, чтобы вы рассказали мне все, что вы знаете и подозреваете о наших операциях. Полагаю, вы получили имя Гавиота от Хуана Эскобара. Мы видели, как его забрали в Форт-Лодердейле.


Я быстро подсчитал, что ничто из того, что мы знали, не могло бы стать неожиданностью для Городина, поэтому я изложил ему это, используя другую часть своего разума, чтобы искать выход.


«Мы знаем, что Антон Жизов возглавляет ваше шоу, - сказал я. «Это было очевидно, поскольку он подписал телеграмму о выкупе. Мы знаем, какие бомбы вы используете, как вы доставляете их в наши города. Мы подозреваем, что их для вас делает ученый по имени Нокс Варнов. Это оно."


«Очень хорошо», - сказал Городин. «Это ответ на простую часть. Теперь я хочу, чтобы вы рассказали мне об AX. Конечно, после того, как мы возьмем на себя управление, организация не будет иметь никакого значения, но все же это упростит ситуацию, если мы будем знакомы с ее операциями. Вы можете начать с того, что назовите мне активных агентов ».


Я ничего не сказал. Моя голова пульсировала. Я пытался думать.


«Картер, у меня нет терпения к играм», - рявкнул Городин, и вся видимость любезности исчезла. «Я могу заставить вас говорить - я могу заставить говорить любого мужчину - но, возможно, было бы быстрее получить


их от женщины ».


«Она ничего не знает об AX», - быстро сказал я. «Это разовое задание для нее».


Городин вскочил со стула и шагнул вперед с удивительной для крупного человека скоростью. Тыльной стороной волосатой руки он хлестнул меня по рту. Я почувствовал вкус крови.


«Тишина», - приказал он, «Когда я закончу с женщиной, у тебя будет еще один шанс поговорить».


Когда неповоротливый русский отвернулся от меня и встал над Роной, мой затуманенный болью мозг вспомнил пояс трюков, которым Стюарт так гордился в «Спецэффектах». Тот, который взорвался в руках плохого парня, когда он забрал его у вас, чтобы изучить явно фальшивую пряжку. Почему не нашел Городина? Я посмотрел вниз и увидел ответ. Моя спортивная рубашка закрывала его.


Я попытался поернуться на койке, чтобы обнажить пояс. Молодой Борис, сидевший у двери, жестом показал мне дулом люгера, чтобы я лежал спокойно. Даже если бы я смог обнажить пояс, а Городин на него попался, мы с Роной все равно были бы надежно связаны с ружьем, прикрывающим нас, и кораблем с явно враждебными членами экипажа. Я лежал неподвижно, в мыслях пытаясь найти альтернативу.


Городин посмотрел прямо в лицо Ронасу. Со своего места я мог видеть, что ее голубые глаза были широко раскрыты и испуганы, но она не потеряла контроль.


«Теперь ваша очередь, мисс Фольстедт, - сказал он, - рассказать мне об AX».


«То, что сказал Ник, правда, - спокойно сказала Рона. «Я ничего не знаю об AX».


«Рано или поздно ты скажешь мне то, что я хочу знать», - сказал Городин. «Чем ты умнее, тем быстрее заговоришь». Сказав это, русский протянул руку и схватил блузку Роны, просунув свои толстые пальцы между пуговиц. Он злобно дернул, и блузка сорвалась, оставив ему горсть хрупкого материала.


Перед глазами предстала грудь Роны: верхняя часть слегка загорелая, а округлая нижняя часть - белая, потому что она не была скрыта лифом от бикини.


Городин повернулся к Борису в дверях. «Что ты об этом думаешь, мой мальчик? Не такая большая, как некоторые, но твердая и полная.


Борис коротко кивнул, но в его глазах было видно неодобрение действий Городина.


- И на ощупь приятная, - сказал Городин, проводя большими руками по груди Роны. «Как жаль, что у нас нет времени на какое-то удовольствие до начала допроса. Может быть, позже будет время для этого, а, если дама ответит правильно.


Я мог видеть, как двигались мускулы в руках большого человека, когда он начал сжимать груди девушки.


«Мы начнем снова», - сказал он. «Вы назовете мне имена всех, кого вы знаете, связанных с AX».


Рона ахнула, когда Городин сжал ее груди, как спелые фрукты, своими массивными руками. "Я не знаю других людей AX!" воскликнула она.


Городин выпрямился, оставив красные следы от пальцев в том месте, где он держал Рону. Он печально покачал головой и повернулся ко мне. «Ваша подруга тоже будет упрямой. Похоже, мне придется причинить боль одной из вас, и я думаю, что мне больше всего понравилось бы причинить ей боль ». Он провел руками по обнаженному животу Роны и начал расстегивать пуговицы на ее брюках.


Именно здесь герой фильма сказал бы: «Постой, не трогай даму! Я скажу, что вы хотите знать. Это не так. Конечно, я любил Рону, и то, что Городина собирался сделать с ней, оставило бы шрамы и на мне, но она была профессионалом, и в шпионский бизнес не попадешь, будь то Killmaster для AX или еще два ... немного шпионю в пользу Комиссии по атомной энергии, если вы не готовы рискнуть. И с практической точки зрения, минуты, которые потребуются Городину, чтобы уничтожить Рону Фольштедт только для того, чтобы узнать, что ей не о чем ему сказать, дадут мне гораздо больше времени, чтобы найти выход, чтобы я мог выполнить задание. В конце концов, самым важным соображением должна быть миссия. Поэтому я стиснул зубы и попытался сконцентрироваться на плане побега.


Костяшки пальцев постучали в дверь кабины.


Городин выругался по-русски, когда дверь открылась, и бледный матрос стоял, пристально глядя на него, стараясь не смотреть на полуобнаженную блондинку на койке.


«Радиосообщение для вас, сэр», - пробормотал матрос.


- Не сейчас, идиот, - прорычал Городин. «Убирайся отсюда!»


«Н-но, сэр, это генерал Жизов. Срочно ».


С досадой крякнув, Городин отвернулся от Роны.


"Отлично. Скажи генералу, что я буду там.


Член экипажа ловко отсалютовал и исчез.


Городин остановился у стола, за которым сидел его молодой помощник. «Борис, всегда держи на прицеле этих людей. Берегись Картера.


- Да, сэр, - ответил Борис, не колеблясь указывая на меня Вильнельминой.


Городин вышел и захлопнул за собой дверь. Работая за спиной, я пыталась подтянуть рубашку, чтобы Борис увидел пояс для фокусов. При движении я увидел, как палец Бориса сжимает спусковой крючок.


«Тебе лучше полежать, - сказал он. «Не сомневайтесь, что я пристрелю вас, если придется».


Он имел в виду это. Я перестал двигаться.


Рона сдержала рыдания. Я быстро взглянул на нее. Она не была похожа на крикунью. Борис тоже посмотрел. Когда его взгляд упал на ее обнаженную грудь, он выглядел ужасно.


Рона снова всхлипнула, издала серию жалких хныкающих звуков, судорожно вздохнула. «Борис, - сказала она со слезами на глазах, - ты позволишь ему сделать это со мной?»


Тогда я понял. Рона была большим профессионалом, чем я предполагал. Она уловила прежнюю вспышку сострадания в глазах молодого человека, и теперь она играла с ним с этим.


«Я не могу вам помочь, - сказал Борис. «Вы должны сказать полковнику то, что он хочет знать».


«Я не могу», - сказала Рона. «Я ничего не знаю. Ад творит со мной ужасные вещи. Вы на него не похожи, Борис. Я вижу в тебе человечность. Пожалуйста, помогите мне."


Она была хороша, действительно убедительна, и действовала лишь наполовину.


Борис закусил губу, но покачал головой. «Я ничем не могу вам помочь».


Прошли драгоценные секунды. У меня была определенная физическая свобода, достаточная для отчаянной игры - если Рона сможет отвлечь меня. Я привлек ее внимание, затем многозначительно посмотрел на пачку сигарет, лежащую на карточном столе перед Борисом.


Она слабо улыбнулась ему и тяжело вздохнула. «Я понимаю, Борис, - сказала она. «Вы работаете для того, во что верите, как и мы. Что бы они ни сделали со мной, я знаю, что все было бы по-другому, если бы ты был главным ».


Мальчик посмотрел на нее с чем-то очень близким к благодарности.


«Я не прошу вас предавать свои убеждения», - продолжила Рона. «Но не могли бы вы сделать одно маленькое одолжение?»


«Если смогу», - еле слышно ответил Борис.


«Перед тем, как этот зверь Городин приступит к пыткам, я закуриваю». Ей удалось еще раз слабо улыбнуться.


«Это небольшое удовольствие, но, возможно, последнее. Вы дадите мне одну? "


Борис заколебался, затем кивнул. "Конечно." Он поднял рюкзак перед собой. «Это русские. Вы не против? "


Она покачала головой. «Сигарета - это сигарета, когда твои нервы требуют облегчения».


«Будет неловко», - сказал он. «Я не могу отпустить твои руки».


«Пожалуйста, зажгите его и положите мне в рот», - ответила она.


Это был очень долгий выстрел. У меня была бы всего пара секунд. Я напрягся, свернулся.


Борис закурил, встал и сунул пистолет за пояс. Он пересек каюту и сунул сигарету в губы Роны. Пока он двигался, я спустил ноги с койки на палубу и медленно сел.


Я готовился броситься на него, когда он повернулся. Я надеялся, что он будет над Роной, иногда отрывая сигарету от ее губ. Но, очевидно, он собирался вернуться на свое место.


А теперь он увидел меня краем глаза. Он резко повернулся ко мне лицом и схватился за «люгер». Но тут у меня неожиданный перерыв. Когда Борис повернулся ко мне лицом и отвернулся. Рона, она приподняла колени почти под подбородком, нацелила ступни на цель и мощным толчком ударила ими вперед. Это было сделано с удивительной ловкостью и молниеносной скоростью.


У Бориса был пистолет в руке, но он не успел поднять его, как он был катапультирован ко мне, потеряв равновесие с такой силой, что упал головой вперед у моих ног, и «Люгер» с грохотом рухнул на палубу. Потребовалась всего доля секунды, чтобы поднять мои обмотанные лентой ступни, теперь ставшие дубиной с двойной кожаной подошвой, и разбить ими его череп. Первый удар был, по крайней мере, ошеломляющим, но следующие три в быстрой последовательности, выполненные путем подпрыгивания и ударов вниз с полной мерой моего веса, предали его забвению.


«Бедный Борис, - сказала Рона после того, как она перепрыгнула и смотрела на него сверху вниз с тошнотворным выражением лица, - он мне почти начал нравиться».


Десятая глава.


У меня не было времени выразить благодарность и восхищение удивительной ловкостью и быстротой Роны в момент истины. Я был слишком занят осмотром салона, чтобы острый край чего-то нас отвесил. Но на первый взгляд не было ничего острее, чем тупой угол беззеркального бюро.


Затем я заметил люминесцентный светильник над бюро. Конечно, это было вне досягаемости, но трубка могла бы легко сломаться, если бы я мог ударить ее чем-нибудь. Я мог забыть свой «Люгер», который сейчас отдыхал на палубе поблизости. С руками, заложенными за спину, я не очень хороший стрелок; кроме того, выстрел произвел бы слишком много шума. По той же причине я не мог бросить пистолет в свет.


Я перекинул скрепленные лодыжки через край койки и сел. Работая пятками друг против друга, мне удалось ослабить одну из моих туфель так, что она свисала с пальцев моей правой ноги. У меня хватило времени только на одну попытку. Я несколько раз осторожно скинул ноги с колен, а затем поднялся и выпрямился изо всех сил.


Свободный ботинок покинул мою ногу и по спирали взмыл вверх. Казалось, он медленно движется, пока я смотрел, как он движется к цели. Пятка ботинка ударилась о мертвую точку люминесцентной лампы, что привело к одному из самых красивых маленьких ударов, которые я когда-либо слышал.


Каюта погрузилась в темноту, и я прыгнул по полу туда, где услышал, как падают осколки стекла. Присев на корточки и ощупью за спиной, я нашел тонкие осколки стекла. Они были достаточно острыми,


но большинство было - слишком маленьким. Пробираясь сквозь осколки, я наконец нашел один, достаточно большой, чтобы держать его между большим и указательным пальцами, и увидел ленту на моих запястьях. Когда я работал с изогнутым стеклом, моя рука внезапно стала влажной. Я знал, что порезался, но мои руки были слишком онемели, чтобы чувствовать боль.


Когда на ленте каждой толщины образовалась хотя бы выемка, я развел запястья, и они вырвались наружу. Продолжая работать в темноте, я сорвал клей с лодыжек.


«Готово», - сказал я Роне. «Скажи что-нибудь, чтобы я тебя нашел».


«Я здесь», - раздался голос Роны из темноты.


Я поднялся и двинулся на звук ее голоса, когда услышал, как за дверью каюты кто-то царапает палубу. Затем открылась защелка.


Прыгнув к переборке, я прижался к двери. Дверь открылась, свет залил за Городиным, который на долю секунды поколебался. Это было на долю секунды длиннее. Я ударил его прямо вправо в челюсть, отчего ударные волны достигли моего плеча.


Я схватил его за талию, когда он провисал, и вытащил за дверь. Я сорвал стилет с пояса Городина и сунул Гюго обратно в ножны на предплечье. На палубе было достаточно света, чтобы найти Вильгельмину, и я тоже забрал Люгер.


Теперь я подошел к койке, где терпеливо ждала Рона, и сорвал ленту с ее запястий и лодыжек.


«Пойдем», - прошипела я, подбрасывая ей то, что осталось от ее блузки. «Держись позади меня, я постараюсь перебросить нас через край. Это наш единственный шанс.


Мы вошли в коридор. Я попытался сориентироваться. В каждом конце коридора я видел пролет узкой металлической лестницы. У меня было пятьдесят на пятьдесят шансов угадать, какое направление будет безопасным. Я сделал свой выбор и побежал к лестнице, Рона следовала за мной.


Но я сделал неправильный выбор.


Когда мы достигли подножия лестницы, я услышал приближающийся звук тяжелых ног. Я вытащил «люгер» и выстрелил в спускавшихся мужчин.


Свободной рукой я оттолкнул Рону в сторону, когда мимо нас пролетело какое-то тело и ударило по палубе. Это был один из славянских моряков. Мы услышали топот ног по коридору на верхней палубе.


Я развернулся и, следуя за Роной, помчался к лестнице в другом конце коридора. Я мог видеть, что мы находимся на нижней палубе, и знал, что нам нужно подняться на два уровня выше, прежде чем мы сможем добраться до перил.


Мы с грохотом поднялись по металлическим ступеням и достигли следующей палубы как раз в тот момент, когда из-за угла ринулась группа людей Городина. Я выстрелил в их сторону, что замедлило их ровно настолько, чтобы мы смогли бежать вверх по следующему лестничному пролету. Внизу кто-то о произвел два гремящих выстрела. Пули отлетели от стальной переборки, когда мы прыгнули на следующую палубу вне их досягаемости.


В этом коридоре находились двери, ведущие в зону спасательных шлюпок. Я не думал об освобождении одной из лодок, но там вдоль переборок хранились спасательные жилеты, и если бы мы могли схватить пару из них, мы могли бы выжить в воде.


Когда мы прорвались через двери на улицу, между нами и перилами стояли трое членов экипажа. У одного из них было ружье. Он поднял оружие, чтобы выстрелить, но Вильгельмина уже была у меня в руке. Я послал пулю в его лоб, и он упал на винтовку. Один из других членов команды дернул винтовку, чтобы освободить ее от мертвеца, а третий вытащил из своей одежды ручной пистолет и произвел выстрел в нашу сторону. Ответила Вильгельмина. Бандит схватился за грудь и, пошатываясь, попятился к перилам, перевернувшись через борт, чтобы плескаться внизу в черном Карибском бассейне. Выживший оставил попытки освободить винтовку и рванулся к корме.


Я сорвал крышку с деревянного контейнера с надписью «Спасательные жилеты», но обнаружил внутри только один. Я кинул его Роне, и она пожала плечами, стараясь собрать остатки блузки.


Теперь послышались резкие крики, и люди с двух сторон бежали к нам по палубе. Пора спасаться. Я кивнул Роне рукой, взобрался на поручень, спустился на узкий внешний выступ и нырнул.


В яростной перестрелке с целью побега я забыл о сырой ране на моем разбитом черепе. Я хорошо это вспомнил, когда сильно ударился о соленую воду.


Потом погас свет. Но вскоре я пришел в себя, закашлялся и выплюнул воду, как разбитый радиатор.


«Гавиота» проплыла пару сотен ярдов, но теперь она приближалась, ее прожекторы играли над водой.


Дул резкий ветер, и море было неспокойно. Им будет трудно обнаружить нас в этой бурлящей океанской пустыне. Вода была теплая, но полная недружелюбных тварей с острыми зубами - и было одиноко.


Одиноко! Мне пришло в голову, что я не видел Рону с тех пор, как мы прыгнули за борт. Она действительно ныряла со мной? Я не мог быть уверен. Я плыла по широкому кругу, погружаясь в воду, когда на меня пронеслись прожекторы, но я не мог видеть Рону.


«Гавиота» теперь медленно приближалась ко мне. С моей точки зрения на уровне воды она выглядела огромной и угрожающей. Примерно в пятидесяти ярдах от меня корабль остановился, и огни начали методично метаться взад и вперед по воде.


Что-то белое покачивалось на волнах между мной и кораблем. Я не мог рискнуть окликнуть. Мой голос легко разносился над водой, и двигатели корабля теперь молчали. Я ползком двинулся к объекту в воде, но резко остановился, когда моя рука коснулась ткани и плоти.


Это была не Рона. Со смесью облегчения и разочарования я обнаружил, что это тело члена экипажа, которое упало на борт после того, как я выстрелил в него.


В ослепляющем пламени нас нашел длинный палец прожектора. Я мгновенно нырнул, оставив мертвого моряка на плаву надо мной. Под водой я поглядел в направлении корабля. Я слышал приглушенный грохот выстрелов и стук пуль, вонзающихся в воду.


Когда я всплыл, корпус корабля вырисовывался передо мной белой стальной стеной. Они все еще стреляли на палубе, и я услышал звук спускаемой лодки. Я вернулся по корпусу к корме, где как мог спрятался под свесом. Здесь я был вне зоны досягаемости прожектора, и меня было бы трудно увидеть с лодки, если бы она не наехала меня. К сожалению, зацепиться за поручень было негде, поэтому приходилось плыть по воде, чтобы держаться ближе к корпусу.


Лодка шлепнулась на мидель, и гребцы устремились к серебряному пятну воды, на которрый упал свет прожектора. Они достигли места несколькими мощными ударами и затащили промокшее тело в лодку. Кто-то выругался, затем встал и окликнул Гавиоту через рупор.


«Это не Картер или женщина! Он один из наших! »


После минуты парящей тишины голос Городина прогремел: «Возвращайся на борт. Мы будем искать снова, когда станет светло ».


Лодка послушно вернулась к Гавиоте и была поднята на борт. До дневного света оставалось еще добрых семь часов, и я не ожидал, что окажусь поблизости, когда он придет. По очень приблизительной оценке, я решил, что мы где-то в Гондурасском заливе. Я взял курс по звездам и, как только звуки на палубе стихли, я попдыл без всплесков на восток, который, как я рассчитал, был направлением к ближайшей суше. Вода все еще была теплой, а море успокоилось достаточно, чтобы облегчить плавание. Если повезет, я могу добраться до какой-нибудь земли или быть замеченным дружественной лодкой.


Тихо плывя, двигаясь медленно, чтобы сберечь свою энергию, я снова задавался вопросом, что могло случиться с Роной. Я почувствовал глубокую грусть.


Глава одинадцать


Происходил дневной свет, весь розовый и золотой где-то впереди, пока я гладил, плавал, гладил по Карибскому морю. Тепло моего тела рассеялось несколько часов назад, и некогда теплая вода теперь казалась ледяной. Когда стало достаточно светло, я остановился, чтобы осмотреть горизонт. Сначала я не увидел земли в поле зрения, и мои мускулы закричали, протестуя, что я продолжаю плыть без видимой награды. Затем я заметил коричневое пятно там, где на востоке пересекались голубизны моря и неба. Земля. Я решил, что это либо Гондурас, либо, если течения унесли меня на север, Юкатан. Это не имело большого значения. Приветствуется любой кусок сухой твердой земли.


Я дал себе пару минут, чтобы поплыть, затем перевернулся и начал долгое легкое ползание к дальнему берегу. Через некоторое время у меня появилась компания.


Сначала это была просто рябь на гладкой поверхности справа от меня. Ступая по воде, я наблюдал и увидел новую рябь. Потом еще один. И другой. Я знал, что это такое, еще до того, как на поверхности появился первый серповидный спинной плавник.


Акулы.


Когда я перестал двигаться, они изменили направление, пересекли передо мной, а затем повернули назад, теперь ближе. Я смог различить троих из них, хотя не сомневался, что поблизости есть друзья. Когда я погрузился в воду, я мог ясно видеть их, кружащиеся надо мной на расстоянии около пятидесяти футов. У них была сланцевая спина и белый низ живота синей акулы. Хотя белая акула более живучая людоед, синяя не мой любимый спутник в плавании на длинные дистанции.


Три экземпляра, окружавшие меня, были от восьми до десяти футов в длину. Я был странным вторгшимся в их воды - неуклюжим, медлительным, возможно, опасным, но потенциальным обедом. Время от времени один из троих бросался ко мне, а затем отклонялся, словно проверяя мою реакцию. Я знал, что рано или поздно кто-то из них подойдет и ударит меня своими острыми зубами.


Я продолжил плавание к гребню суши. С усилием я держал свой гребок медленным и расслабленным, как будто меня нисколько не беспокоили трое хищников. Это было больше для моей выгоды, чем для них; вы не лразните акулу.


Мои сопровождающие неуклонно приближались, пока я продолжал мучительно продвигаться к берегу. К счастью, кровь давно смылась с раны на голове и порезе на большом пальце руки.


там, где я порезал его стеклом люминесцентного светильника. Если бы я пролил свежую кровь в воду вокруг себя, акулы без колебаний разорвали бы меня на части.


Когда мое внимание было приковано к акулам, я не заметил коричневого паруса между мной и сушей, немного севернее. Поскольку я не знал размеров лодки, я не мог определить расстояние до нее. Но это приближалось ко мне, и я мысленно пытался протянуть руку и ускорить его. С парусом это вряд ли было бы от «Гавиоты», и даже если бы это было так, я бы предпочел рискнуть с командой Городина, чем с смертоносными торпедами, которые продолжали приближаться ко мне.


Пока я думал об этих мыслях, что-то промчалось прямо подо мной. Меня это не коснулось, но турбулентность закружила меня в воде, как пробку. Мои товарищи по играм готовились к атаке.


Я бросил плавать и отчаянно замахал руками на лодку. Я не мог сказать, видели ли меня, но лодка продолжала плыть в моем направлении, что обнадеживало. Когда другая акула прошла всего в шести футах от меня, я вытащил Хьюго из ножен и наготове ухватился за рукоять под водой. Стилет не сильно изменил шансы против трех убийц весом от трехсот до четырехсот фунтов каждый, но он дал мне шанс.


Я несколько раз нырял, чтобы наблюдать за акулами, не отрывая глаз от приближающейся лодки. Теперь другая акула оторвалась от своих товарищей и напала на меня. Существует популярная теория, согласно которой, поскольку пасть акулы расположена на нижней стороне головы, она должна перевернуться на спину, чтобы укусить. Не верьте. Когда нижняя челюсть опускается на шарнир, зловещий полумесяц открывается в смертоносную пещеру с зубьями. Акула может прогрызть вас практически из любой позиции.


Этот решил напасть на меня в лоб. Я спустился под поверхность, чтобы встретить его таким же образом, представляя как можно меньшую цель. Он был на мне, как сине-черная подводная ракета, прежде чем я смог вывести Хьюго в оборонительную позицию. Маневренность человека под водой в лучшем случае ограничена. И было только время, чтобы броситься вверх и позволить огромной черной форме пройти подо мной. Это было так близко, что зернистая кожа акулы поцарапала мне плечо.


Найдя меня беззащитным, акула мгновенно изменила направление и присоединилась к двум другим. Их возбужденные движения наводили на мысль, что они готовятся к согласованной атаке. Взглянув на лодку, я понял, что это была простая деревянная лодка с одним парусом. В носовой части стояли маленькие смуглолицые люди, указывая на меня. Казалось, они кричат, но я не слышал слов.


Спинной плавник рассек воду поблизости. На этот раз я нырнул глубже, и акула тоже. Она сделал крюк подо мной и направился вверх, широко раскрыв челюсти, его злобные глаза, казалось, бросали мне вызов. Я сделал сальто и на несколько дюймов уклонился от смертельных зубов, но на этот раз Хьюго был готов. Я воткнул лезвие в верхнюю часть живота акулы. Моя рука дернулась, как будто я ударил мчащийся товарный поезд, но я держался, поскольку инерция акулы унесла нас обоих вверх, и лезвие стилета рассекло жесткую белую кожу живота.


Прежде чем мы достигли поверхности, я оттолкнулся от раненой акулы, которая оставила за собой темно-красную кровь, как дым, петля кишки выпирала из щели вдоль живота.


Я поднялся и отошел от убитого убийцы, оглянувшись лишь раз, чтобы увидеть, как один из его недавних приятелей ударил его по животу и яростным рывком оторвал большой кусок плоти и внутренностей. Третья акула не отставала.


Я выбрался на поверхность и вдохнул сладкий свежий воздух в легкие. Через минуту в ушах перестали звенеть, и я услышал голоса. В десяти футах позади меня лодка покачивалась на небольшой зыби, парус поднял рифы. В лодке было четверо мужчин. Они были невысокими и темными, с тонкими чертами лица, симметрично размещенными на маленьких круглых головах. Слова, которые они говорили, были мне непонятны, но я узнал, что это язык майя, древний язык нижней Мексики, на котором сейчас говорят в юго-восточной части Юкатана, Кинтан-а-Ру.


Коричневые руки на мускулистых руках потянулись ко мне и вытащили меня из воды в деревянную лодку. Услышав звук позади меня, я повернулся и посмотрел на окровавленную пену на воде, где две акулы разорвали раненого на куски. Через несколько минут я был бы следующим.


Я протянул руки в знак благодарности своим спасителям, но их закрытые глаза и бесстрастные лица не ответили. Один из них жестом пригласил меня сесть в носовой части. Я так и сделал, и они сбросили парус. Ветер подхватил парусину, и легкая лодка, казалось, поднялась над водой и понеслась к берегу.


Глава Двенадцать


Когда лодка плавно и беззвучно двигалась к берегу, мои усилия последних шестнадцати часов начали меня догонять. Бой и побег из Гавиоты, долгое плавание и битва с акулами утомили меня. Я кивнул и закрыл глаза, чтобы дать им отдых, а через секунду - так


Казалось, дно лодки скребло гравий, и люди сбегали из группы хижин, чтобы вытащить судно на берег.


Всякая деятельность прекратилась, когда я вышел и остановился на пляже. Ни один из майя не стоял выше моей подмышки. И, как и мои товарищи по лодке, они не выказывали ни приветствия, ни враждебности на лицах, хотя смотрели на меня с некоторым любопытством.


Это были потомки жестких и непокорных индейцев майя, которые никогда не подчинялись испанскому правлению в дни колонизации. После того, как восстание 1847 года на западе Юкатана было подавлено испанцами, те, кто мог, бежали в джунгли Кинтана-Роо, где вооруженное сопротивление продолжалось до двадцатого века. Даже сейчас удаленные деревни, подобные той, куда меня привезли, были предоставлены федеральным правительством полностью самим себе, чтобы управлять собой в соответствии со старыми племенными традициями.


Двое мужчин с рыбацкой лодки подошли ко мне с обеих сторон. Каждый положил мне на локоть маленькую коричневую руку и подтолкнул меня вперед. Я не знал, сопровождают меня или берут в плен.


Они провели меня через деревню, состоящую примерно из двадцати домов между рядами молчаливых, бдительных людей майя. Мы остановились перед хижиной меньшего размера, чем остальные по внешнему периметру села. Крыша была соломенная, а в сырцовых стенах не было окон.


Когда один из моих сопровождающих начал проводить меня через дверь, он толкнул металлическую глыбу Вильгельмины, все еще прижатую к моему бедру. Он поднял мою влажную рубашку и вытащил «люгер».


«Пистола!» - отрезал он первым словом по-испански, которое я услышал от кого-либо из них.


«No se funciona», - сказал я ему. Это была правда. Пистолет не работал после ночного погружения в соленую воду. «No tiene balas», - добавил я. Тоже правда. Я израсходовал все свои патроны, отстреливаясь от Гавиоты.


Никакого ответа от майя. По-видимому, они знали только пару слов по-испански. Конфисковав Вильгельмину, индеец затолкал меня в хижину и захлопнул за мной деревянную дверь. Он говорил со своим товарищем на языке майя. По тону я понял, что один из них должен был оставаться там и охранять дверь, а другой ушел по каким-то делам. Я сел на утрамбованный земляной пол и прислонился к стене.


Впервые за много часов я подумал о миссии, которая привела меня на Карибы. Неужели я только вчера был на грани разгрома заговора с чемоданом и бомбой, когда двинулся к Федору Городину с «Люгером» в руке? Тем не менее, как я далек от того, чтобы сделать что-либо, чтобы предотвратить ядерное разрушение Нью-Йорка еще через три дня.


Я попытался вернуть свои мысли к нынешнему затруднительному положению, но в моем мозгу мелькнуло видение Роны Фольштедт, стройной борзой и светловолосой нордической блондинки. Где она сейчас была? Мертв? Лучше утонуть, чем быть вырванным из моря Городиным.


Дверь моей хижины распахнулась, и вошли двое моих охранников. Жестами и ворчанием они дали понять, что я должен сопровождать их. Я встал и пошел с ними обратно в деревню.


Мы подошли к хижине побольше остальных. Когда-то окрашенный в белый цвет, он постепенно становился серым. Двое майя провели меня через дверь, затем остановились перед стариком, сидящим на платформе. У него были лохматые седые волосы и лицо, жесткое и морщинистое, как скорлупа грецкого ореха.


Он поднял искривленную руку, и двое моих охранников отступили, оставив меня с ним наедине.


«Я Чолти», - сказал он сильным низким голосом, который казался несоответствующим его возрасту и крохотной груди. «Вот я эль Джефе, вождь».


«Для меня большая честь, - сказал я, - и приятно найти человека, говорящего по-английски».


«В деревне только я говорю по-английски», - гордо сказал он. «Я учился в школе в Мериде. Я бы учил своих сыновей, но они не хотят знать язык янки ». Затем он замолчал, сложив руки на коленях, ожидая, что я скажу.


«Меня зовут Ник Картер, - сказал я. «Я агент Соединенных Штатов. Если бы вы отвезли меня с телефоном в ближайший город, буду признателен. Я хорошо тебе заплачу.


«Мне сказали, что у вас был пистолет», - сказал Чолти.


"Да. В своей работе я должен иногда защищаться, иногда убивать ».


«Белых людей не очень любят в Кинтана-Роо, Картер. Совершенно не нравятся белые люди с пистолетами. С моими людьми очень плохо обращались белые люди с пистолетами ».


«Я не хочу причинять вреда ни тебе, ни твоим людям, Джефе. Люди, с которыми я сражаюсь, - злые люди, которые хотят разрушить великие города моей страны и убить очень много моего народа ».


«Что это должно значить для нас здесь, в Кинтана Бур?


«Если этим злым людям позволят победить, ни одно место в мире не будет защищено от них, даже ваша деревня. Они только что разрушили остров в Тихом океане, где люди были очень похожи на ваш собственный.


«Расскажи мне, как ты оказался в море, Ник Картер».


Я рассказал ему историю из того времени, когда мы с Роной поднялись на борт круизного лайнера в Антигуа. Чолти слушал, прищурившись, почти закрыв глаза, руки неподвижно лежали на коленях. Когда я закончил, он просидел целую минуту.


в тишине. Затем его глаза открылись, и он изучил мое лицо.


«Я верю тебе, Ник Картер», - сказал он. «Ваш голос не лжет, и ваши глаза говорят правду. Телефон, который вы ищете, можно найти на севере в Вигфа-Чико. Я бы взял тебя туда, но ...


"Но что?" Я подсказал.


«Вы белый человек. Вы принесли в нашу деревню пистолет. По этим причинам мои люди хотят, чтобы вы умерли. Они будут слушать меня как el jefe, и, возможно, я смогу заставить их поверить, как и я, что вы не хотите причинить нам вреда. Но есть тот, кого нельзя поколебать ».


"Это кто?" Я спросил.


«Его зовут Тихок. Он мой сын. Когда я умру, он будет здесь главным. Боюсь, что это произойдет очень скоро. Тихок никогда не согласится отпустить тебя, пока ты не встретишься с ним ».


«Столкнулись с ним? Я думал, ты сказал, что здесь никто не говорит по-английски.


«Есть и другие языки», - сказал старик. «Мой сын ждет тебя сейчас возле моего дома. То, как вы с ним будете вести себя, определит вашу судьбу. Так должно быть ».


«Я понимаю, - сказал я старику. Чолти кивнул в сторону двери своей хижины. Я повернулся и вышел.


Прежде, чем я сделал два шага на поляну перед хижиной вождей, что-то с грохотом пролетело в воздухе и ударилось в землю у моих ног. Это было шестифутовое копье, его узкое обоюдоострое острие зарывалось в землю.


На противоположной стороне поляны стоял молодой майя, обнаженный по пояс, его коричневая кожа подтянулась и блестела над напряженными мускулами. Он прижал близнеца к копью у моих ног, держа его под углом, в традиционной позе вызова. Вокруг нас были жители деревни, их лица были бесстрастными, но глаза настороженными.


Значит, это Тихок, сын вождя. Это был человек, с которым мне пришлось бы столкнуться в бою, если бы я покинул деревню живым. Но если я убью его, сможет ли его отец пропустить меня к Вигии Чико? Даже если старик согласится, оставят ли меня его люди в живых? Каким-то образом мне пришлось победить Тихока, но не лишить его чести.


Прежде чем дотронуться до копья, я намеренно вынул Хьюго из ножен предплечья. Я поднял стилет, чтобы жители увидели его, затем послал его по спирали к двери хижины вождей, где он застрял, ручка дрожала. Хотя от наблюдателей не было слышимого ответа, я чувствовал скрытое одобрение.


Тогда я вытащил копье из земли и, удерживая его в том же положении, что и Тихок, продвинулся к центру поляны. Там мы коснулись наконечников копий в приветствии, странно напоминающем то, что используется в боевом посохе. Смертельная разница заключалась в том, что наши копья пронзали двенадцать дюймов стального лезвия, лезвие, способное пронзить человека или отрезать конечность от его тела.


Я отступил на шаг в стойке готовности, и Тихо сразу же атаковал, взмахнув рукоятью копья вверх. Я уронил копье, чтобы заблокировать удар, затем быстро поднял его, чтобы отразить удар лезвия, который рассек бы мне череп.


Мой ответ был моим собственным ответом, который майя предвидел и блокировал. Затем он двинулся, чтобы противостоять ожидаемому удару, но я просто сделал ложный выпад с клинком и вбок повернул прикладом к его грудной клетке. Тихок застонал от боли, но ловко скрестил копье, готовый заблокировать смертельный удар.


Мы отступили, вернулись в исходное положение, и бой снова начался.


Искусство боевого посоха во многом так же формализовано, как фехтование или даже танцы. У каждого удара есть блок, каждый блок перемещается на счетчик. Единственными звуками на поляне Юкатана были лязг древков и лязг клинков, перемежающийся тяжелым дыханием Тихока и меня. Не раз я видел отверстие, чтобы загнать острие копья, но замедлял свой выпад ровно настолько, чтобы позволить юному майя сделать блок. Мне пока удавалось держать его собственный клинок подальше от меня, за исключением складки на боку, которая оставила малиновое пятно на моей рубашке.


Прорыв наступил, когда я выбил копье из одной из его рук двойным ударом вверх, тогда как он ожидал обычной атаки ударом вверх и рубящим ударом. С его копьем, бесполезно болтающимся в одной руке, горло Тихока было обнажено для моего клинка. Я отодвинул толчок на долю дюйма в сторону, едва порезав кожу. В глазах майя я увидел, что он знает, что я сделал.


Восстановив контроль над своим копьем, Тихок бросился в атаку со смертельной свирепостью. Я уступил место его атаке и начал опасаться, что поединок может закончиться только смертью Тихока или моей.


Конец наступил с поразительной внезапностью. Тихо сделал мне выпад высоко, затем присел и замахнулся прикладом, как бейсбольной битой, поймав меня чуть выше лодыжек и выбив мне ноги из-под меня. Я рухнул на землю и перекатился на спину как раз вовремя, чтобы увидеть, как лезвие копья Тихока вонзилось мне в лицо. В последнюю секунду он вонзился в землю так близко от моего уха, что я почувствовал его жар.


Я вскочил на ноги, снова наготове копье, и столкнулся с противником. В его глазах было новое послание - боевое товарищество. Мы были даже сейчас. Я пощадил его жизнь, чего он не мог простить, пока не


пощадил мою.


Я играл в азартные игры. Сделав шаг вперед, я склонил клинок в сторону Тихока в знак приветствия. Он опустил собственное копье навстречу моему, и битва была окончена. Мы бросили оружие и взялись за запястье в стиле майя. Жители деревни одобрительно болтали, и я впервые увидел улыбки на темных лицах индейцев.


Старый вождь подошел к нам и заговорил с Тихоком на языке майя. Затем он повернулся ко мне и сказал: «Я сказал своему сыну, что он сражался храбро и с честью. Я говорю то же самое и тебе, Ник Картер. До города Вигия-Чико можно добраться за час. Двое из моих сильнейших мужчин доставят вас туда на каноэ.


Он протянул мне пакет, завернутый в водонепроницаемую ткань. «Вы должны очистить и смазать свой пистолет до того, как высохнет соленая вода, иначе он будет бесполезен против злых людей, которых вы ищете».


Я поблагодарил его и вытащил Хьюго из двери хижины. Затем я последовал за двумя мускулистыми мужчинами, которые уже ждали, чтобы отвезти меня на каноэ.


Тринадцать


Путешествие на каноэ по побережью было быстрым и тихим. Двое майя встретили нас прямо у кромки прибоя. Ни один из них не говорил.


Мы сошли на берег в Вигла-Чико, поселении в три раза больше деревни, которую мы покинули. Жилища казались более постоянными, а железнодорожные пути с востока заканчивались на внешней границе города. Мои гребцы отвели меня к тому месту, где мне показалось, что это дом местного старосты, коротко поговорили с ним на языке майя и внезапно оставили меня, не глядя.


Я попросил телефон, и меня отвели в универсальное здание, которое, по всей видимости, служило школой, универсальным магазином, залом для собраний, складом и прочим. Телефон был ранней моделью в изрезанном деревянном корпусе с рукояткой сбоку.


Следующие два часа были потрачены на то, чтобы добраться до Мериды, столицы Юкатана, а оттуда через лабиринт ретрансляторов и промежуточных операторов, пока знакомый голос Дэвида Хока Анали не раздался по линии.


Я сказал ему, где я был, и дал ему сжатую версию того, как я туда попал, быстро говорил, опасаясь, что мы можем потерять связь в любой момент.


«Мне нужен быстрый выход отсюда», - сказал я ему. «Есть железная дорога, но, судя по всему, поезд должен идти один раз при каждом полном солнечном затмении».


«Я подведу к вам вертолет. Каков статус миссии? "


«Чемоданы прибывают на борт« Гавиоты »с Кюрасао. Федор Городин, по-видимому, является руководителем операции с Жизовым, по всей видимости, находясь в их штабе и лишь изредка появляясь на улице. Нет подтверждения того, что Нокс Ворнов является ключевым человеком, но доказательства достаточно веские, чтобы мы могли считать это несомненным ». Я заколебался, затем добавил: «Мы потеряли Рону Фольштедт».


«Мне жаль это слышать, Ник, - сказал Дэвид Хок. Я знал, что он имел в виду именно это. Как директор AX, он был знаком со смертью, но потеря агента причинила ему более глубокую боль, чем многие думают. "Ты можешь работать здесь один?" добавил он.


«Я могу, но было бы неплохо, если бы был кто-то знаком с этой территорией. Здесь уже темнеет, и мне не нужно напоминать вам, что мы соблюдаем дедлайн ».


- Конечно, нет, - сухо сказал Хоук. "Подожди минутку."


В течение нескольких секунд телефон беззвучно потрескивал у меня в ухе, и я знал, что Хоук вводит информацию в свой настольный компьютер. Затем он вернулся с ответом:


«У ЦРУ есть агент по имени Пилар, в Веракрусе. Она свяжется с вами там, в отеле Bahia Bonito ».


"Она?"


«Да, Ник, кажется, тебе повезло. Мне сказали, что это рыжая, хорошо оснащенная… эээ… всем дополнительным оборудованием ». Хоук прочистил горло, затем продолжил другим тоном. «Можете ли вы организовать посадку вертолета в Вигия Чиу?»


«Сразу за этим зданием есть поляна. Как скоро ты сможешь отправить вертолет? »


«Мне придется работать через Государственный департамент. Если они будут на высоте, у тебя будет птица через три-четыре часа ».


«Хорошо. Я позабочусь о том, чтобы осветить зону приземления осветительными ракетами или кострами. Когда мы обсуждали эти детали, мне пришло в голову, что в нормальных условиях такая информация никогда не будет передаваться в незашифрованном виде по телефонным линиям общего пользования. Обстоятельства, однако, были совсем не обычными, условия были примитивными.


«Вам понадобятся деньги, - сказал Хоук. «Я буду ждать в вашем отеле в различных валютах Центральной Америки. Что-нибудь еще?"


"Да. Мой Люгер принял ванну с соленой водой, так что я хочу иметь под рукой набор для чистки оружия. Тоже 9мм. боеприпасы ».


«Это будет вас ждать». На линии была пауза, как будто Хоук хотел добавить что-то еще. Но потом он просто сказал: «Тебе больше, чем удачи, Ник».


У меня была работа, когда я уговаривал местного старосту направить сигнальные огни для вертолета. Он не хотел мне помогать. Уроженцы Вигиа-Чико были немного менее враждебны к внешнему миру, чем майя в деревне на побережье, но их связи со старыми традициями оставались сильными. Белые люди редко приезжали на Юкатан с мирными миссиями, и люди не горели желанием встречать


одну из их летающих машин.


Я, наконец, добился их неохотного сотрудничества старинным методом. Пообещав им деньги. В частном порядке я надеялся, что пилот ЦРУ Госдепартамента принесет немного денег. Было бы немного неприятно выбраться из Вигии Чико, если бы жители подумали, что их обманули.


В течение следующих нескольких часов подобные заботы были скрыты в глубине души, когда я руководил размещением сигнальных огней. Вокруг было много сухого валежника, и я поставил шесть костров по кругу, чтобы очертить зону приземления.


Как только костры разгорелись и поляна осветилась, я сел и стал ждать. И ждать. И ждать.


Я должен был знать, что с участием Государственного департамента все пойдет не так гладко. К тому времени, как я услышал звук ротора вертолета, рассветал, и моя бригада пожарных определенно была недовольна задержкой. Пилот заметил нашу небольшую группу и ввел свой корабль, подняв огромное облако густой красно-коричневой пыли.


Пилота звали Мартин. Это был худощавый молодой человек с острым носом. Мы обменялись удостоверениями, пока сельские жители столпились вокруг, с большим подозрением глядя на вертолет.


«Надеюсь, они прислали с вами немного денег», - сказал я.


"Деньги? Зачем?"


«Чтобы помочь с сигнальными пожарами, мне пришлось пообещать этим людям некоторую плату».


Мартин сощурился, глядя на светлеющее небо. «Я не знаю, для чего вам понадобились сигнальные огни; почти полный день.


«Когда я попросил вертолет, - холодно сказал я, - было темно. Я надеялся, что Госдепартамент ответит достаточно быстро и вытащит меня отсюда до рассвета. У меня довольно плотный график, старый приятель.


«Никто ничего не говорил о том, чтобы приносить деньги», - проворчал он.


Люди, стоявшие вокруг нас, что-то бормотали, и я боялся, что они уловили суть нашего разговора.


"Вы принесли свои деньги?" Я спросил.


«Ну… некоторые», - осторожно сказал он.


Я терял самообладание. «Так что убирайся, черт возьми! Я обещал этим людям деньги и подозреваю, что они сломают вам кости, если не получат их ».


С обиженным видом Мартин вытащил из заднего кармана потрепанный бумажник и начал листать счета. В раздражении я отобрал у него бумажник и вытащил бумажник. Сумма векселей составила чуть более пятидесяти долларов. Я передал его старшему, который торжественно пересчитал его, а затем кивнул, не улыбаясь. Он поговорил с сельскими жителями, которые отошли, расчищая нам дорогу.


Когда мы сели в вертолет, Мартин сказал: «Вы должны были отдать им все? Те индейцы, наверное, удовлетворились бы половиной.


«Может быть», - сказал я. «И, может быть, они были бы недовольны - пока они не проткнули тебе горло копьем. Для вас это будет стоить двадцать пять долларов?


Он без комментариев запустил двигатель к жизни


«Не волнуйся, - сказал я ему. «Я сделаю полный отчет о вашем взносе, и вам будут возмещены расходы по обычным каналам государственного департамента. Если вам повезет, вы вернете свои деньги к Рождеству. Может, не в это Рождество… »


Впервые Мартин немного расслабился и даже сумел ухмыльнуться. «Хорошо, - сказал он. «Должен признать, это дешевле, чем копье в глотке. Куда?"


«Веракрус», - сказал я ему, и мы подпрыгнули.


Глава четырнадцать.


Эрнандо Кортес сошел на берег в Веракрусе в 1519 году, став первым испанцем, ступившим на мексиканскую землю. С тех пор город был захвачен в различных войнах американцами и дважды французами.


Когда мы скользили по заливу Кампече, и я, прищурившись, смотрел на залитый солнцем город, было ясно, что теперь Веракрус стал, по крайней мере, призом, достойным всей этой крови и грома.


Мы расположились на площадке за американским консульством, где я отклонил приглашение остаться на обед. Я чувствовал себя окоченевшим и липким от напряжений, измученным бессонницей, и мне не хотелось вести светскую беседу за мартини с некоторыми из наших сотрудников дипломатической службы. Я пожал руку Мартину, снова заверил его, что он вернет свои деньги, и по внешнему телефону вызвал такси.


Поездка на такси до отеля Bahia Bonito пролегала по некоторым из старинных мощеных улиц города с причудливыми старыми домами, а также по широким современным улицам рядом со стальными и стеклянными небоскребами.


Моя гостиница была устаревшей, но удобной, с большим внутренним двором, открытым в небо, и тремя рядами комнат вокруг него. Я сказал водителю подождать и вошел внутрь. Когда я назвал свое имя, человек за столом вручил мне ключ от номера, толстый запечатанный конверт и сверток размером с футляр для кларнета. Я разрезал конверт и нашел в разных размерах и цветах: доллары, песо, кетсали, кордобы, колоны, лемпиры, бальбоа, боливары, гурды, фунты, франки и гульдены. Я вытащил песо, заплатил водителю и с пакетом под мышкой поднялся в свою комнату на третьем этаже. Ни от Пилар, ни от кого-либо еще не было сообщений.


Я принял долгую парную ванну, а затем прохладный душ, затем развернул упаковку приспособления для чистки десен.


и приступил к работе над Люгером. Я мог бы попросить Хока принести мне новый пистолет, но Вильгельмина была старым и надежным другом.


Я разобрал Люгер и осмотрел все детали. Поскольку он был хорошо смазан и защищен водонепроницаемым покрытием, соленая вода еще не повредила металл. Я использовал растворитель на каждой детали, даже на крошечных винтах, и проделал пятна через отверстие, пока они не стали чисто белыми. Я высушил разобранный пистолет безворсовой ватной салфеткой, прикоснулся к критическим частям смазочным маслом с низкой вязкостью и снова собрал Люгер. Я заправил обойму с восемью патронами из коробки снарядов, которую предоставил Хоук, и засунул Вильгельмину в кобуру на поясе.


Моему телу нужен сон, но мой разум не сдавался. Были планы сделать, лазейки закрыть. И всякий раз, когда я давал своему мозгу отдохнуть, в поле зрения появлялась фотография Роны. Блондинку, стройное гибкое тело которой столько ночей было в моих объятиях, нельзя было считать просто потерянным еще одним партнером по работе.


«Они не допускают ни времени, ни истощения для печали», - с горечью подумала я и вылетел из комнаты. За столом я спросил, есть ли поблизости магазин, где я могу купить одежду.


«Да, сеньор. В Агиларсе, расположенном через дорогу, отличный выбор », - сказал клерк.


«Грасиас. Жду посетителя. Если она приедет, скажи ей, где меня найти ».


Я перешел улицу и потратил пригоршню денег Хоука на одежду. Одевшись в новый костюм со всеми подходящими аксессуарами, я еще раз посоветовался со своим портье и неторопливо направился вверх по улице к уличному кафе. Я сел за столик, с которого можно было наблюдать за входом, и заказал бутылку местного бренди, который горел, как огонь, но не имел неприятного вкуса. Потягивая бренди, я задавался вопросом, сколько мне ждать, прежде чем я решу, что мой собеседник, Пилар, не появится.


В этот момент смуглая девушка в блузке с глубоким вырезом, едва сдерживающей ее великолепную грудь, качнулась между столиками и остановилась у меня. Ее волосы были черными и густыми, слегка взлохмаченными, только что с постели. У нее были глаза цвета черного кофе, обещавшие экзотические удовольствия.


«Можете ли вы сэкономить на спичке?» - спросила она с легким акцентом.


«Извините, я не храню их, так как бросил курить». Я подсказал ей.


«В прошлом году я пыталась бросить курить сама, но продержалась всего две недели», - правильно ответила она.


«Вы, должно быть, Пилар».


"Да. А ты Ник Картер… которого зовут Киллмастер. Твоя репутация опередила тебя ». «Я не знаю, следует ли мне вести себя скромно или извиняться».


Ее полные губы изогнулись в улыбке. «Никогда не следует извиняться. Могу я сесть? »


"Конечно. Мои манеры сегодня немного изношены, как и все остальное.


Пилар опустилась на стул напротив меня. «Ты выглядишь так, будто тебе нужно немного поспать», - сказала она.


«Бизнес прежде всего», - сказал я с вкрадчивой улыбкой. «Мы можем поговорить здесь?»


Ее прекрасные глаза скользили по бездельникам в кафе и прохожим по тротуару. «Это такое же хорошее место, как и любое другое», - сказала она мне, пожав плечами.


Я сделал знак официанту, чтобы он попросил еще стакан, и налил Пилар бренди. Затем я резко спросил: «Что ты сделала со своими волосами?»


Инстинктивно ее рука в мгновенном замешательстве потянулась к голове, затем она улыбнулась. «Вам, должно быть, сказали, что я рыжая. Как вы знаете, в нашем бизнесе часто возникает необходимость изменить внешний вид. Тебе нравится черный? "


"Любить это. Держу пари, ты тоже был ерасоткой как рыжая.


«Почему, спасибо», - сказала она и озорно посмотрела на меня из-под своих длинных ресниц.


На мгновение черты лица Пиларс, казалось, исчезли и перешли в тонкое лицо Роны Фольштедт. Я сделал глоток крепкого бренди, и изображение исчезло.


«Единственное, что у нас есть, - сказал я, - это катер, который доставил чемодан на борт« Гавиоты ». Я не мог разглядеть ни имени, ни опознавательных цифр в темноте. Он ехал слишком низко в воде и приводился в движение двумя подвесными двигателями ».


Пилар прикусила губу и покачала головой.


«Ничего подобного. Вы видели кого-нибудь из людей на катере?


«Главный человек был невысокого роста, плотного телосложения и совершенно лысый».


Она подняла руку, чтобы остановить меня. «Коренастый, лысый мужчина?»


"Это правильно. Ты его знаешь?"


"Я думаю так. Есть такой человек, который возглавляет банду контрабандистов на Кюрасао. Его зовут Торио.


«Вы можете сказать мне, где его найти?»


"Я могу отвезти тебя туда. Я знаю Кюрасао, и мы сможем действовать быстро ».


На минуту я собирался возразить. Я не хотел, чтобы она стала такой же, как Рона. Но Пилар была права, я мог тратить драгоценное время на Кюрасао без проводника, а время было решающим фактором.


«Как скоро мы сможем уехать?» Я сказал.


«Мы можем успеть на ранний рейс завтра утром. Я все устрою.


"Можем ли мы начать раньше?"


«Нет. И важно, чтобы вы сегодня вечером отдохнули. Завтра тебе нужно будет быть сильным и бдительным ».


Мои ноющие мышцы согласились. Мы выпили еще стакан бренди, и она проводила меня до моего отеля.


«Я приду за тобой утром, - сказала Пилар, - а мы поедем в аэропорт».


Я оставил ее во дворе и устало поднялся


в мою комнату.


Глава Пятнадцать


Я принял второй душ за день и задернул жалюзи против вечернего солнца. Я снял новую одежду и положил ее на стул. Затем я растянулся голый на кровати, накинул на себя простыню и уставился в потолок.


Просто заставить себя уснуть обычно невозможно. Каждый нерв в моем теле требовал отдыха, и мои глаза были похожи на мешки с песком, но я не могла спать.


Где-то бывший американский ученый и бывший русский генерал готовились стереть мою страну, город за городом. Послезавтра первым отправится Нью-Йорк. Я должен куда-нибудь помчаться, чтобы остановить их, а не слетать с кровати на кровати в отеле в Веракрусе.


Но спешить в бой без подготовки было бы глупо и опасно. И если Пилар сможет найти контрабандиста Торио, у него еще может быть достаточно времени для выполнения миссии. Я закрыл глаза. Видение Роны проплыло передо мной, исчезло, затем вернулось.


Солнечный свет, проникающий сквозь оранжевые жалюзи, постепенно потускнел сквозь все оттенки серого, и, наконец, стало темно. Тем не менее мой разум не мог успокоиться.


Казалось, каждый звук с улицы внизу доносится прямо до моих ушей. Смыв унитаза в соседней комнате, фонтанный Ниагарский водопад.


Потом кто-то слегка постучал в мою дверь.


"Да?"


«Это Пилар», - последовал мягкий ответ.


Я вылез из постели, схватил полотенце и открыл дверь. На Пилар было черное платье с крошечными цветочками, которые, казалось, счастливо росли в холмах и долинах ее богатой местности.


«Войдите», - сказал я.


«Я действительно не верила, что ты сможешь заснуть», - сказала она и вошла внутрь.


«Ваша красота превосходит только вашу мудрость», - ответил я.


«Я принес тебе кое-что, чтобы помочь». Она легонько опустилась на край кровати.


«Таблетки?» Я спросил. «Я никогда их не принимаю».


Она лениво улыбнулась мне. «Нет, не таблетки. Меня."


«Что ж, - ответил я, оправляясь от своего изумления, - вы определенно восхитительная таблетка, и ее совсем не трудно проглотить».


Ее красивое лицо посерьезнело, стало почти суровым. «Не шутите, - сказала она. «Обе наши жизни могут зависеть от твоего физического состояния завтра, и…» Здесь она заколебалась, ее глаза скользнули по моей одетой в полотенце фигуре. «И, может быть, я тоже буду сегодня беспокойно отдыхать в одиночестве».


«Возможно», - сказал я.


«Ты оставишь все мне?»


«Пилар, я в твоих руках».


«Бьен. Сначала я хочу, чтобы ты лежал здесь, на кровати ».


Я послушно подошел к кровати и уже собирался опуститься, когда ее сильные коричневые пальцы проскользнули под полотенце, которое я носил, и смахнули его.


«Для этого нам не понадобится полотенце», - решительно сказала она. «Ложись на живот, пожалуйста».


Я распласталась на кровати, сложила руки в подушку. Что-то прохладное коснулось моей шеи у основания черепа и медленно потекло по спине. Я почувствовал легкий запах корицы. Через плечо я увидел, что Пилар вынула крошечный флакон из сумки, которую несла, и вылила содержимое по моему позвоночнику.


«Масло корицы», - объяснила она. «Теперь я хочу, чтобы ты снова опустил голову и позволил мне помочь тебе расслабиться».


«Да, мэм», - усмехнулся я. Раздался шепчущий шелковистый звук. Краем глаза я уловил вспышку смуглого бедра и понял, что Пилар сняла с себя всю одежду.


Словно чувствуя мои мысли, она закрыла мои глаза легким прикосновением своих прохладных, мягких пальцев. «Расслабься», - пробормотала она. «Теперь тебе нужно только расслабиться».


Затем ее руки легли на мою спину плавными маленькими кругами, ее пальцы нажимали твердо и нежно. Она намазала маслом мои плечи и грудную клетку, издавая себе одобрительные звуки. Она нашла складку на моей стороне, где копье майя задевало меня, и ее пальцы погладили боль.


Она нанесла масло на мою талию, ее руки восхитительно скользили по моей коже с ароматной смазкой. Вниз и вниз, по ягодицам и задней поверхности бедер. Еще немного прикоснитесь к впадине на коленях, затем к икроножным мышцам, вдоль ахиллова сухожилия, чтобы мои пятки легли на ее ладони.


Пилар нежно нанесла масло на подошвы моих ног, скользнув пальцем между каждым из моих пальцев.


Моя кожа была живой и сверхчувствительной к ее прикосновениям. Казалось, я чувствую через свои поры близость ее обнаженного тела.


Я сказал: «Пилар, я не знаю, взволнован я или хочу спать. Пожалуйста, прими решение! »


«Успокойся», - мягко отругала она. «Мы только начали».


Затем она взяла мои пальцы ног по одному, лаская их, перекатывая между пальцами. Большим и указательным пальцами она сделала промасленные ножны, скользящие вверх и вниз с каждого пальца ноги.


Затем Пилар взяла каждую ступню в руки и стала месить ее, пока я не почувствовал, как трещат кости. Затем она снова подняла руки вверх по моим ногам, ее опытные пальцы впились в напряженные мышцы, сжимая, манипулируя, вытягивая ноющую боль.


Особое внимание уделялось моему крупу. Держа одну руку на каждой ягодице, она наклонялась и сжимала с удивительной для женщины силой, ее руки ритмично перекатывались от пяток к кончикам пальцев.


Кровать слегка провисла, когда Пилар


очутилась на моих ногах. Из этого положения она наклонилась вперед и провела своими гибкими пальцами по моей спине, волшебным образом расслабляя напряженные мышцы.


Когда она потянулась вперед, чтобы помассировать мои плечи и шею, я почувствовал, как соски ее покачивающейся груди коснулись меня. Теперь ее руки скользнули по моей обнаженной спине от плеч к ступням.


«Теперь перевернись, - сказала она, - а я сделаю другую сторону».


«Я не знаю, выдержу ли я».


«Не волнуйся, я уверен, ты стойко выдержишь».


Я перевернулся на спину.


Пилар вздохнула. «Почему, Ник, я думал, ты расслабился!»


"Черт побери!" Я усмехнулся, воспользовавшись возможностью, чтобы взглянуть на мою обнаженную массажистку. Ее кожа была как полированная медь - гладкая и безупречная. Ее груди были полными и спелыми. Они опустились, затем резко поднялись. Ее узкая талия и круглые твердые бедра блестели легким блеском пота.


Она изящно наклонилась, чтобы взять с прикроватной тумбочки пузырек с маслом, и брызнула его на меня, разводя руками.


«Не волнуйся, - сказала она, словно снова читая мои мысли, - ничего не останется незавершенным!»


Итак, теперь я сдался ее рукам. Глаза закрылись - в голове не возникало тревожных картинок. У меня было ощущение невесомости, как будто мое тело, направляемое этими знающими пальцами, дрейфовало в пространстве. Я казался сделанным из ириски… натянутой, растянутой, восхитительно натянутой с точностью до доли предела прочности.


Я резко открыл глаза и схватил Пиларс за руку. «Этого достаточно, - сказал я. «Мы только что достигли пределов массажа. У тебя есть другие таланты? »


Пилар лениво дразняще улыбнулась мне. Меня охватил шок изысканного удовольствия, когда ее рот сомкнулся надо мной.


И на какое-то время мне показалось, будто меня тянут через маленькую бархатную дырочку в мир невообразимых наслаждений. Затем меня охватила дрожь освобождения. И впервые за много часов я был пуст ни от мыслей, ни от чувств, плыл в пустоте, плывя к глубокому колодцу забвения.


Я потянул теплое, пылающее тело рядом со мной и накрыл нас обоих простыней.


Менее чем через минуту сон, который я так долго искал, заключил меня в теплые, пахнущие корицей объятия.


Глава Шестнадцать


Я проснулся на рассвете с ощущением, как будто все старые детали были заменены новыми, покрытыми тефлоном компонентами перманентного прессования. Из ванной доносились плеск воды и женский голос, поющий на испанском. Я выскочил из постели, подошел к двери и толкнул ее.


В комнату ворвались потоки пара. За полупрозрачной занавеской для душа я мог видеть силуэт прекрасного тела Пилар, когда она намыливалась и пела что-то из времен Панчо Вилья. Время от времени занавеска прилипала к ее коже, обнажая блестящую поверхность, как целлофановое окно в коробке с конфетами.


Я постоял там минуту, наслаждаясь зрелищем, затем схватил занавеску и отодвинул ее в сторону.


Пилар ахнула от удивления и инстинктивным женским жестом закрылась руками. Затем она опустила руки и стояла, улыбаясь под струями душа, в то время как вода, стекающая по холмам и впадинам ее тела, заставляла ее блестеть, как тюлень.


«Доброе утро, керидо», - сказала она. «Надеюсь, я не разбудил тебя». Ее глаза скользили по моему телу. «Вы всегда просыпаетесь в таком состоянии?»


«Все зависит от того, кто принимает душ в соседней комнате».


«Надеюсь, ты хорошо спал».


"Как бревно. Если мир когда-либо узнает об этом твоем лекарстве от снотворного, мы увидим последний из барбитуратов.


«Льстец. Садись, я намылю тебе спину.


Я вошел в душ, и Пилар повернула меня. Она намылила руки, но область моей анатомии, которую она намылила, определенно не была моей спиной. Я повернулся и встал лицом к ней, на нас обоих брызнула вода. Впервые я поняла, какая она высокая девушка.


«Мне приходит в голову, - сказал я, - что я получаю от вас очень много заказов. Пора мне взять на себя.


«Что ты имел в виду, керидо?» - выдохнула она, наклоняясь вперед, и эти великолепные груди качались ко мне.


Взяв ее под руки, я поднял Пилар и подвел ее к себе. Затем я опустил ее, по доле дюйма за раз.


Она издала легкий звук восторга, когда ее руки обняли мою грудь, и она притянула нас вместе, прижавшись своей грудью ко мне. Мы начали медленный, волнообразный, неподвижный танец там, в душе, постепенно увеличивая ритм, пока Пилар не крутилась и не тряслась, как одержимая женщина. Внезапно она вскрикнула, ее голос пронзил монотонный гул воды.


После этого мы стояли вместе, позволяя воде омывать наши тела.


Мы быстро оделись, а затем пошли в соседнее кафе, чтобы позавтракать восхитительными хуэво-ранчеро. Мы запили его мексиканским пивом, которое даже во время завтрака лучше, чем горький мексиканский кофе-фи.


Такси отвезло нас в Aeropuerto Nacional, где мы сели в небольшой самолет. Мы вылетели в шесть тридцать. С двухчасовой разницей во времени мы приземлились бы на Кюрасао около полудня.


Когда мы летели


над мирной зеленью Юкатана и темно-синем Карибском море я невольно вспомнил, что не так много часов назад я боролся за свою жизнь там.


Как будто по обоюдному согласию мы с Пилар не разговаривали во время поездки. Раньше этим утром мы были просто мужчиной и женщиной, которые наслаждались жизнью и друг другом, как будто нашей самой большой проблемой было решить, что есть на завтрак. Но теперь мы были двумя профессионалами, идущими навстречу неизвестным опасностям, зная, что мы никогда не вернемся. Было не время для светских бесед. Мы сидели тихо, погруженные в свои личные мысли.


Голос пилота нарушил тишину. «Те из вас, кто находится по правому борту, теперь могут видеть впереди остров Аруба. Аруба - самый маленький из трех островов, входящих в состав Нидерландских Антильских островов. Кюрасао еще в пятидесяти милях к востоку. Мы начинаем спуск и будем приземляться примерно через пятнадцать минут ».


Когда пилот продолжал рассказывать нам о погодных условиях на Кюрасао (идеальных, как всегда), я наблюдал, как Аруба скользила мимо нас. Проливы между Арубой и Кюрасао были испещрены белыми парусниками и множеством крошечных коричневых островков без постоянного населения, хотя они иногда использовались рыбаками.


Наш самолет приземлился в аэропорту Плесман, и мы нашли такси для пятимильной поездки в столицу Виллемстад. Кабина была старой «Гудзон», со снятой крышей, чтобы она могла использоваться под открытым небом.


Водитель был разговорчивым человечком, который, казалось, решил рассказать нам обо всех местных сплетнях во время нашей короткой поездки. Я не обращал особого внимания на то, что говорил мужчина, пока одна фраза не пронзила мое сознание, как ледоруб.


«Подожди минутку», - рявкнул я водителю. «Что вы сказали о блондинке, вытащенной из моря?»


Он повернулся на своем месте с широкой улыбкой, довольный тем, что пробудил мой интерес. «О да, сеньор. Два дня назад в рыбацких доках было много волнений. Одна из лодок вернулась с желтоволосой дамой. На ней был спасательный жилет, который держал ее на плаву, хотя она не была в сознании, когда ее привезли. Очень странно, поскольку ни одна лодка не попала в аварию ».


"Где она сейчас?" Я вмешался,


«Когда стало известно из рыбацких доков, вскоре приехал муж женщины и увез ее с собой».


"Ее муж?" - повторил я.


"О да. Это крупный мужчина, похожий на медведя, который иногда плавает вместе с Говиотой ».


Городин! Должно быть, он вернулся на Кюрасао, когда не смог найти меня или Рону в воде. Несомненно, он ждал там, когда из доков пришло известие, что ее привезли рыбаки. Это было два дня назад. Я подсчитал шансы, что Рона еще жива. Это был длинный выстрел: «Вы не знаете, куда мужчина… ее муж… забрал женщину?» Я спросил.


- Нет, сеньор, но, может быть, мой друг, рыбак Саба, расскажет вам. Это он вытащил даму из моря ».


«Вы можете отвезти меня на Сабу?»


«Теперь, сеньор?»


"В настоящее время." Я вытащил из набухшего бумажника купюру в десять гульденов и протянул ее водителю. «И сделай это быстро».


«Пять минут», - сказал он, кладя деньги в карман.


За пять минут, почти с точностью до секунды, мы прошли через лабиринт узких улочек к рыбацким докам за пределами Виллемстада, расчищая путь с помощью гудка, на который водитель постоянно опирался. Мы резко остановились на набережной перед каркасным домом с одним большим окном в пятнах дыма и вывеской с выветренной краской, на которой написано «Убежище Ванвоорта».


Выйдя из машины, я почувствовал, как меня дернули за рукав, и понял, что почти забыл о Пилар.


«Ник, блондинка… это твоя Рона?»


"Это должно быть."


"А что ты будешь делать?"


«Найди ее, если смогу».


«Но у нас есть миссия».


Если бы не Рона, не было бы никакой миссии. Именно она дала нам ключ к разгадке, и теперь она может привести нас к Городину. Кроме того, она не была обучена опасной работе, как мы. Если она сейчас в руках Городина, ей придется заплатить ужасную цену. Я должен попытаться найти ее. Я ей многим обязан ».


«Вы ей ничего не должны, - сказала Пилар. «Ты не заставлял ее выполнять задание. А время ... знаешь, какой сегодня день?


"Да, я знаю. Завтра крайний срок ».


«Забудь о ней, Ник. Пойдем со мной, и я отведу тебя в Торио. Мы найдем его на набережной недалеко отсюда ».


Я остановился перед дверью убежища Ванвоорта и посмотрел в лицо Пиларс. Когда я заговорил, мой голос был холодным. «Решение мое, и я его принял. Ты пойдешь со мной? »


На мгновение она встретилась со мной взглядом, затем отвернулась. Она протянула руку и коснулась моей руки. «Мне очень жаль, Ник. Вы должны действовать согласно своей совести. Я помогу тебе, чем ты попросишь. "


Я сжал ее руку и вошел в дверь.


Глава Семнадцать


Vanvoort’s Hideaway не был туристическим баром. Свет был тусклым, воздух был затхлым. Стены были увешаны плакатами с рекламой пива и политиков. Линолеум на полу протерся до голого дерева в полосе вдоль передней части нелакированной планки.


Клиентурой были рыбаки и моряки.


многих народов. И все мужчины. Гул разговоров и звон стаканов внезапно прекратились, когда посетители заметили Пилар, которая выглядела эффектно в коротком лимонно-желтом платье.


За стойкой сидел косолапый голландец с бицепсами, похожими на дыни, торчащими из-под коротких рукавов его рубашки.


«Я ищу рыбака по имени Саба», - сказал я.


Крошечные глазки голландца пробежались по мне, как насекомые. "Кто сказал, что он здесь?"


«Его друг таксист. Тот, что в Гудзоне.


Он покачал своей массивной головой из стороны в сторону. "Не значит для меня ничего".


Положив обе руки на стержень, я прижался лицом к нему. «Мистер, у меня нет времени играть в игры, и у меня нет времени объяснять. Но я хочу, чтобы вы знали следующее: если вы не укажете мне Сабу через пять секунд или не скажешь, где я могу его найти, я перейду через этот бар и сломаю вам кости, пока не получу ответ ».


Голландец знал, что я серьезно. Его румянец побледнел. «Вон там», - прохрипел он. «Один в будке у стены».


Когда я отвернулся от бара, тут снова начался лепет, и все стали заняты, глядя на Пилар.


Одинокий мужчина в будке был чернокожим жителем Виргинских островов.


"Саба?" Я спросил.


«Верно, дружище. Садись. И леди тоже. В его речи музыкальная часть была британской, а часть - калипсо-мелодичной, которую вы слышите в некоторых частях Вест-Индии. «Ты должен вселить в Ганса страх перед Богом, заставить его отступить, как это».


«Я хочу спросить о женщине, которую вы привели два дня назад. Тот, который ты нашел в море ».


- Ах, леди с желтыми волосами. Очень хорошенькая. Она не просыпается, чтобы сказать ни слова. Очень-очень устал. Море истощает твои силы. Но я не думаю, что ей было больно. Ничего не сломано ».


«И мужчина увел ее? Тот, кто сказал, что он ее муж?


«Ой-хо, может, он не ее муж», а? Я не удивлен. Он не похож на ту даму с желтыми волосами, которую принимают за мужа. Слишком грубо, слишком некрасиво. Ты мужик, дружище?


«Нет, но я ее друг, а мужчина, который ее увез, определенно не был. Вы знаете, куда он ее забрал?


"Да, я знаю. Я рассказываю ему дорогу в госпиталь Королевы. Он говорит, что никогда не мин ', он ведет даму туда, где у него есть друзья. Он сказал, что они заботятся о ней. Поэтому я смотрю, куда он идет. Он берет девушку в моторную лодку с двумя другими мужчинами. Они едут на Маленький Пёс, маленький остров в двенадцати милях от берега. Ничего, кроме больших камней на Little Dog. Большие камни и рыбацкая хижина. Рыбаки больше не используют это место. Мужики с ружьями теперь всех пугают.


«Вы можете показать мне, как добраться до Маленькой Собаки?» Я спросил.


"Конечно. Спуститесь к докам, вы можете увидеть это место. Давай, я тебе покажу.


Черный мужчина встал и вышел из будки. Пилар последовала за нами на улицу и спустилась через пару крутых кварталов к набережной, где Саба указал через сверкающую воду на то, что казалось зазубренным выступом из коричневых скал.


«Маленькая собачка», - сказал он. «Может быть, 500 метров в длину, 200 в ширину. Единственное безопасное место для посадки лодки - с другой стороны. Отсюда не видно.


«Мне нужна скоростная лодка, - сказал я. «Вы знаете кого-нибудь, кто сдает мне один?»


"Конечно. У меня есть друг с самой быстрой лодкой в гавани, если не считать контрабандистов и полиции. Он берет с вас много денег, но вы получаете свои деньги ».


"Хорошо." Я повернулся к Пилар. «Теперь я попрошу тебя сделать то, что будет для тебя очень трудным».


«Что случилось, Ник?»


"Подожди меня. Подожди, если я не вернусь к темноте, извести Дэвида Хока в Вашингтоне и расскажи ему все, что знаешь ».


«Можно я пойду с тобой? Я могу управлять лодкой. Я могу помочь разными способами ».


«Нет», - твердо сказал я. «Это моя работа, и я хочу, чтобы вы остались здесь».


«Да, Ник», - сказала она с непохожей на нее покорностью.


Я сжал ее руку и последовал за Сабой к докам, где мы найдем его друга на катере. Оказалось, что это старая быстрая лодка, которую ее гордый владелец бережно содержал в хорошем состоянии. Этот человек не слишком беспокоился о том, чтобы позволить незнакомцу взлететь в своей гордости и радости, но достаточно гульденов перешло из рук в руки, чтобы уменьшить его сопротивление. Мотором был гигантский «Эвинруд», который мгновенно ожил, и вскоре я уже несся по легкому проливу к Маленькой Собаке. Прежде чем я подошел слишком близко, я сделал широкий круг вокруг скалистого острова. У входа на дальнем берегу к некрашеной пристани был привязан катер с каютами. За пирсом стояла деревянная хижина. Бледно-серый дым клубился из трубы.


Я задушил «Эвинруд», затем осмотрел хижину и окружающие скалы на предмет каких-либо признаков жизни. Не было. Так что я включил мотор и вернулся вокруг острова.


Я бродил по каменистому берегу на дальней стороне в поисках возможного места для приземления. Зазубренные вершины возвышаются на пятнадцать или двадцать футов, как будто какое-то огромное возмущение в центре земли выбросило их со дна океана. Наконец я наткнулся на узкий клин воды между парой выступающих валунов, и мне удалось протиснуть лодку. Я обезопасил ее, поднялся по скалам и направился к хижине на противоположной стороне острова.


Движение шло в лучшем случае медленно, и я передвигался осторожно, на случай, если Городин выставил наблюдение. Через двадцать минут я достиг удобной точки, откуда мог лечь на живот и смотреть на хижину. Здесь он казался больше, чем со стороны океана, и казалось, что он разделен на две комнаты. Единственное окно, которое я мог видеть, было забито досками с одними лишь щелевыми отверстиями. По-прежнему никаких следов человеческой жизни, только клубящийся дым, растекающийся по воздуху. Теперь, когда я был с подветренной стороны от дыма, я заметил неприятный запах. Возможно, в глубине души я знал, что это было, но я отверг эту мысль и пополз к лачуге, стараясь не попадаться на глаза щели в окне на случай, если кто-то будет смотреть за ним.


Я без проблем добрался до хижины и присел под окном, заколоченным досками.


Зловоние здесь было безошибочным. Это был запах опаленной плоти и человеческих волос. Я стиснул зубы и попытался стереть мысленную картину того, что могло случиться с Роной Фольштедт. Внутри хижины раздался резкий, едва сдерживаемый голос гнева. Это было тяжелое рычание Федора Городина.


«Ты доставил мне много хлопот, ты и Картер», - говорил он. «Но ты все еще можешь заслужить мое прощение. У вас есть информация; Мне нужна эта информация. Простой обмен. И в самом деле, как ты можешь отказать такому человеку, как я, который так талантлив к убеждению? »


Я медленно поднял голову, чтобы прищуриться через пространство между досками, и голос Городина продолжился.


«Мы знаем, что Картер не утонул. Есть сведения, что его доставили на берег в рыбацкой деревне майя на Юкатане. Более того, нам не удалось его отследить. Там был бы контактный пункт, по которому вы могли бы связаться с ним в случае крайней необходимости. Я хочу, чтобы ты сказал мне, где это ».


Теперь я мог видеть комнату через подоконники. В деревянном стуле, рядом с Городином сидела Рона Фольштедт. Единственная веревка была привязана вокруг ее талии, связывая ее руки по бокам и удерживая ее на спинке стула. На ней был только обрывок штанов, которые она носила, когда ныряла с круизного лайнера. Выше талии она была обнажена, обнажая маленькие, хорошо сформированные груди. Ее глаза покраснели, волосы спутаны. Когда она заговорила, это было отстраненным, усталым голосом.


«Не было никакого контактного лица», - сказала она.


«Ты врунья и дура», - сказал Городин. «Вы должны знать, что я могу заставить вас сказать. Мирно сейчас или позже в кричащей агонии. Так или иначе, я найду Картера. Он уже убил некоторых из моих лучших людей, и каждую минуту, пока он остается жив, он представляет угрозу для нашего плана. Теперь - еще раз - где мы можем найти Ника Картера?


«Я понятия не имею, где он», - устало монотонно сказала Рона.


«У меня нет больше терпения», - прорычал Городин. «А теперь я покажу вам, что происходит с людьми, с которыми я потерял терпение».


Большой русский отошел в сторону, и источник дыма из трубы был обнаружен. В большой железной жаровне тлела раскаленная куча из древесного угля. Покрытые резиной рукоятки какого-то длинного инструмента торчали из углей. Городин осторожно взялся за рукоять и вытащил инструмент. Это были длинные остроносые плоскогубцы. Клещи засветились тускло-оранжевым светом, когда он показал их Роне.


«Возможно, вы слышали об этой технике», - сказал он.


«Плоть отрывается от тела по щепотке за раз. Особое внимание уделяется нежной груди женщины. Вы будете жить довольно долго, но в каждый момент этого времени вы будете умолять умереть ».


Взгляд Роны гипнотически остановился на блестящих кончиках плоскогубцев. «Но я ничего не знаю, - сказала она со слезами на глазах, - совсем ничего».


Городин проигнорировал ее. «Я дам вам еще один шанс ответить на мои вопросы», - холодно сказал он. «Тогда мы начнем».


Я обдумал свой план действий. Я мог убить Городина, прострелив оконные планки, но по их теням в темной комнате я видел, что еще двое мужчин стояли у ближайшей стены. Они наверняка будут вооружены и, вполне вероятно, убьют Рону, прежде чем я смогу пройти за угол хижины к внешней двери. Другая дверь, прямо напротив окна, по-видимому, вела во вторую комнату. Это не помогло. Если бы в комнате было окно, его бы ее закололи.


Пока я пытался придумать осуществимый план, Городин вставил клещи в угли и повернул в мою сторону. Я скрылся из виду, когда он сказал одному из невидимых людей: «Приведи его сюда. Покажи мисс Вольстедт, на что она может рассчитывать, если не будет сотрудничать с нами.


Перед моим окном перекрестился славянский парень с короткой стрижкой, и когда я снова поднял голову, он открыл дверь на противоположной стороне. Запах горелой плоти разлился, как отравленный газ. Славянин вернулся через минуту, волоча за собой что-то на полу, что отложил в нескольких футах от Роны.


Существо на полу было в форме человека с головой, туловищем, двумя руками и двумя ногами. Мало что еще об этом подсказал мужчина. Плоть и мускулы были разорваны, обожжены, разорваны и оторваны от каждой части головы и тела. Казалось, нигде не было органа, который


не был изуродован. Во многих местах кости просвечивали сквозь отверстия в плоти, в то время как тварь истекала кровью и другими биологическими жидкостями.


Губы были полностью оторваны, оставив гримасу обнаженных зубов, напоминающую череп. Там, где был один глаз, теперь была только влажная почерневшая дыра.


Хуже всего то, что этот остаток человека был жив.


Рона заткнула рот и отвернулась, когда это привидение жалобно скреблось по половицам судорожной рукой.


«Нельзя так отворачиваться от старого друга, - сказал Городин. «Или, может быть, ты не узнаешь красивого молодого Бориса».


Рона издала дрожащий рыдание.


«Мы нашли его без сознания, но все еще живым», - продолжил Городин. «Мы оживили его. Мы ухаживали за ним и кормили его перед испытаниями. Потом он поплатился, не слишком храбро, я признаю, за тот небрежный момент, когда он уклонился от своего долга и позволил вам и Картеру бежать. Резко поднявшись, его голос стал жестче. «А теперь настало ваше время. Мне нужен Ник Картер, и ты скажешь мне, где его найти.


«Я… я не знаю», - всхлипнула Рона.


Городин выругался по-русски и потянулся к резиновым рукояткам плоскогубцев.


Водонепроницаемая трубка с шестью дымовыми шариками, которые дал мне Стюарт, была у меня в руке. Каким-то образом мне пришлось бросить одну из гранул в светящийся уголь. Это было легкое расстояние - проблема заключалась в том, чтобы отправить гранулу через решетчатое окно. Мне нужен был духовой пистолет, и когда в голове возникло изображение, я быстро вытащил шариковую ручку из кармана рубашки и отвинтил колпачок, выбросив его вместе с картриджем внутри. В результате у меня осталась трубка диаметром три с половиной дюйма, узкая на одном конце и достаточно широкая на другом, чтобы принять одну из дымовых гранул. Я бросил пулю в ствол ручки, воткнул ее между досками окна и начал осторожно регулировать, чтобы траектория полета ракеты была точной.


Теперь Городин подошел к Роне. Держа плоскогубцы в каждой руке, он прижал раскаленные клещи к ее левому соску. Я направил дуло самодельного духового пистолета на светящийся уголь. Моя первая попытка должна быть безупречной, потому что у меня вряд ли получится вторая.


Я сделал глубокий вдох, прижался губами к концу трубки и выдохнул с взрывным пуфом.


Шарик влетел в уголь и осел на раскаленных углях с восхитительным шипением и дымом грибов, распространив свой бледный, удушающий дым во все уголки комнаты.


Благословляя изобретательность Стюарта, я вытащил платок-маску и накрыл ею нос и рот. Я свернул за угол хижины и открыл дверь плечом. Он содрогнулся, а затем раскололся, когда я сильно пнул его.


Когда я ворвался в хижину с Люгером в руке, я увидел, как Городин, спотыкаясь, вылетел через дверь в соседнюю комнату, в то время как один из его людей вслепую искал цель для своего пистолета-пулемета.


Я выстрелил, и он упал. Он все еще пытался поднять с пола пистолет-пулемет, поэтому я выстрелил в него еще раз, и он перестал двигаться.


Второй человек в комнате атаковал меня раскаленными плоскогубцами после того, как поднял их с пола, где их уронил Городин. Я пустил пулю ему в голову, затем бросился к Роне и быстро освободил ее. Между кашлем ей удавалось выдыхать мое имя.


"Ник?"


«Верно, - сказал я. «Успокойся, я вытащу тебя отсюда через минуту».


Маска платка соскользнула с моего рта, когда я вынес Рону на улицу и опустил ее на землю. Я подождал, пока у меня прояснятся глаза, потом вернулся за Городиным.


Я перешагнул через трепещущие останки Бориса во вторую комнату лачуги. Пусто. Было окно, обшитое доской, но оно было выбито. Я посмотрел на окружающие скалы, но Городина не увидел.


Далекий крик Роны отбросил меня от окна. Я бросился обратно через хижину и выскочил через парадную дверь. Городин бежал по короткой дорожке между валунами к причалу, где стоял катер. Когда я вошел в дверь, он развернулся и выстрелил в меня из длинноствольного пистолета «Эрма». Его пуля попала мне в рукав, ровно настолько, чтобы испортить мне цель, когда я сделал два ответных выстрела. Один из них попал в топливный бак крейсера, и лодка с громким взрывом взмыла вверх, когда Городин бросился с тропы за скалы.


Я опустился на колени рядом с Роной. "Ты можешь идти?"


«Я… я так думаю».


- Тогда стой прямо за мной. У меня пришвартована лодка на другой стороне острова. Идти будет нелегко, а Городин где-то там с ружьем.


«Ты ведешь, Ник, - сказала она. "Я сделаю это"


Я сняла рубашку и отдала ее Роне не из скромности, а потому, что она была почти цвета скалы. Моя собственная шкура была достаточно загорелой, чтобы не быть такой очевидной целью. С Роной позади меня я пробирался обратно по зубчатым камням в направлении своей лодки, болезненно опасаясь малейшего звука или движения.


Когда я увидел его, между нами и лодкой был только один узкий гребень скалы - отблеск металла на солнце.


я тяжело швырнул Рону на землю и рухнул рядом с ней в тот момент, когда плоский треск пистолета «Эрма» разрушил тишину, и гравий брызнул на два фута перед нами.


«Оставайся на месте», - прошипел я Роне и прицелился из «Люгера» в то место, где я видел вспышку дула пистолета. Я выстрелил один раз, два раза.


Рука и плечо Городина обвились вокруг валуна и он произвел дикий выстрел, который отскочил от камней над нашими головами. Я выстрелил в ответ и услышал, как русский крикнул от боли, когда моя пуля разорвала ему предплечье.


Теперь неосторожно, Городин переменился, чтобы осмотреть свою рану, и отбросил идеальную тень на стоящий перед ним валун. Очевидно, он не был серьезно ранен, потому что я видел, как тень сжимала и разжимала свою правую руку, затем снова взяла пистолет и подползла выше по камням для выстрела.


Когда появилась голова Городина, я был готов с наведенным люгером. Я нажал на курок. Молоток ударил по пустой камере. Я использовал две обоймы с боеприпасами, а другой у меня не было.


Россиянин выстрелил, но из-за пулевого ранения его меткость была плохой, и он нырнул обратно из виду.


Я осмотрел неровные скалы вокруг нас в поисках места, которое могло бы лучше укрыться. В десяти ярдах от того пути, по которому мы пришли, была полость в форме гроба.


Я подошел к уху Роны, и я прошептал: «Когда я тебе скажу, вставай и беги к той дыре, что там. Двигайся быстро и держись.


Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но Городин снова поднялся и прицелился. "Идти!" - мягко сказал я. Рона выскочила, пригнулась, споткнулась и нырнула в нишу, когда пуля откусила кусок валуна в дюймах от отверстия.


Я вскочил на ноги и последовал за ней. Когда я нырнул в неглубокий карман, пуля обожгла мне плечо и ударилась о землю. Я вылетел в защищенное место и почувствовал липкую влажность крови в том месте.


"В вас попали!" - сказала Рона.


"Едва."


Из-за пределов доносился голос Городина, который мог теперь догадаться, почему я не отвечал на его огонь. «Картер, ты меня слышишь? Еще одно подобное прикончит вас! Выходи с поднятыми руками! »


После нескольких секунд тишины прозвучало еще два выстрела. Одна из пуль попала в наше узкое отверстие и, рикошетируя взад и вперед, забрызгала нас осколками камня.


Приблизившись к Роне, я прошептал: «В следующий раз, когда он выстрелит, кричи».


Она понимающе кивнула и при следующем выстреле издала мучительный вопль. Я подал ей знак «хорошо» и стал ждать.


- Хорошо, Картер, - проревел Городин. «Выходи, или женщина умрет!»


"Я не могу!" - крикнул я в ответ, голос звучал напряженно от боли. «Я ранен, а женщина тяжело ранена. Отпусти ее, и я заключу с тобой сделку.


- Думаю, у тебя тоже нет патронов, а. Выбрось пистолет; тогда мы поговорим ».


Я размазал кровь из своей раны по линии волос Роны и по ее лицу, положил ее на спину и сказал ей, что делать. Потом позвал Городина и выбросил пистолет.


Когда я услышал приближение Городина, я перевернулся на живот и лежал сгорбившись и неподвижно. Тяжелые шаги Городина затихли над нами. После паузы Городин сказал: «Вон, Картер, вон!»


Затем Рона слабо сказала: «Он… он без сознания».


«Возможно, нет», - прорычал Городин. «Дай мне посмотреть, не притворяется ли он».


Его пистолет взорвался прямо над мной, и пуля разлетела землю и щебень в дюйме от моей головы. Его слова сигнализировали о трюке, и я не пошевелился.


Тень упала на скалы. Я видел это краем глаза, когда он наклонился надо мной. Я знал, что у него в кулаке держал пистолет, осторожно прицелив его, и ждал в тревожном ожидании. Рона, молила я, не подведи меня сейчас же!


Потом я услышал толчок ее ноги, мягкий удар ее ступни, когда она соединилась с телом Городина, и он споткнулся.


Сжав стилет в руке, я мгновенно повернулся и воткнул лезвие в его массивную грудь. С долгим вздохом и булькающим стоном он отказался от пистолета - и от своей жизни.


Я вывел Рону на тусклый полдень и сказал: «Лодка только что миновала гребень. Жди меня там - мне нужно сделать последнее ».


Она вопросительно посмотрела на меня, но повернулась и пошла к лодке. Я потянулся за пистолетом Эрма, который уронил Городин, и вышиб все снаряды, кроме одного. Потом я вернулся через камни к рыбацкой хижине. Дверь распахнулась, и дым рассеялся.


Я прошел через комнату к разорванным останкам Бориса. Из разрушенного горла доносились еле слышные хныканья, а работающая рука царапала пол.


Казалось, мне нужно сказать что-то важное, но я не мог найти слов. Я просто положил пистолет на пол за движущуюся руку и вышел за дверь.


Я прошел совсем немного назад к Роне и лодке, когда услышал выстрел


Глава восемнадцать


Когда я присоединился к Роне в лодке, она сидела, сгорбившись, на носу, обнимая себя, как маленький брошенный ребенок. По ее щекам текли слезы, и она жалко дрожала.


«Теперь все в порядке, - сказал я. «Никто не пойдет за нами».


Она потянулась ко мне и скрестила руки на груди.


ко мне, цепляясь за меня, как если бы я был плотом спасения. После того, как она сохранила хладнокровие через кошмар насилия и долгое пребывание в океане, она была на пределе выносливости - на грани краха. И я знал, что ей нужен отдых и медицинская помощь.


Одной рукой придерживая Рону рядом со мной, а другой управляя лодкой, я пересек воду и направился к докам Кюрасао. Когда мы приблизились к эстакаде, где был пришвартован катер, я увидел фигуру, стоящую там и ожидающую. Это была Пилар. Очевидно, наблюдая за лодкой, она заметила, как мы приближаемся.


Я сбавил обороты, дрейфовал к причалу и бросил канат Пилар. Она закрепила его на шипе, когда я выпрыгнул и закрепил корму. Затем я взял Рону на руки и поднял ее на скамью подсудимых, где в трансовой кататонии шока она села, как зомби.


«Это должно быть Рона, - сказала Пилар.


"Да. Она в плохой форме. Возьмем такси и отвезем ее в больницу.


«Я могу сделать лучше, чем это. Пока тебя не было, я арендовала джип. Он припаркован прямо там. Вы берете Рону обратно; Я поеду. Я знаю дорогу в больницу. Затем она добавила нелепо: «Твоя Рона очень хорошенькая».


«Пилар, - сказал я, - я рад тебя видеть. Вы - удобный напарник. Поехали."


Когда мы с Пилар ехали в джипе по улицам Виллемстада, она сказала: «Что случилось на острове».


«Городин был там с парочкой своих головорезов», - сказал я ей. «Он собирался истязать Рону, чтобы заставить ее говорить. Чего он не знал, так это того, что она не могла ему ответить. Она была просто любителем игры для заядлых профессионалов ».


«Но она действительно была волонтером, - заметила Пилар.


«Верно, но никто из нас не нашел времени, чтобы рассказать ей о возможных рисках».


Черные глаза Пиларс встретились с моими в зеркале заднего вида. - Тебе она небезразлична, Ник?


Я остановился на мгновение, прежде чем ответить. «Если ты имеешь в виду, что я люблю ее скрипки и свечи, то ответ - нет. Я так долго занимаюсь этим грязным делом, что не знаю, смогу ли я действительно любить кого-нибудь в классическом смысле этого слова. Но если ты имеешь в виду, меня волнует, что с ней будет, конечно. Иначе я бы не отправился на остров Маленькой Собаки, чтобы помочь ей. Я знаю, что это кажется мне слишком человечным, но я еще не превратился в глыбу льда ».


Пилар говорила тихо, глядя прямо перед собой. «Ник, скажи мне что-нибудь».


"Конечно."


«Тебе не все равно, что со мной будет?»


Я протянул руку и положил руку на теплую плоть ее плеча. «Очень много», - сказал я.


Пилар вздохнула, затем любопытным тоном сказала: «Надеюсь, ты никогда не пожалеешь».


В этот момент мы повернули и выехали на подъезд к больнице Королевы, сверкающее новое здание пастельно-синего цвета. Я оставил пачку счетов кассиру, и один из врачей заверил меня, что Рона окажет самое лучшее медицинское обслуживание. Я сказал доктору, что любые дополнительные расходы будут оплачены американским консулом, а затем позвонил в консульство, чтобы договориться.


Я вернулся к Пилар в джипе. Было темно, и небо сверкало бесконечностью звезд. Я сказал: «Пойдем, ограбим контрабандистов».


Я сел за руль джипа; Пилар дала указания. Мы вернулись к набережной, а затем повернули на юг.


«Должны быть другие новости, которые вы мне не сказали», - сказала Пилар. «Как вы уехали от Городина?»


"Мертв."


«А те двое, которые были с ним?»


«Тоже мертв. И парень по имени Борис, который умер, потому что был слишком добр и слишком беспечен для игры ».


«Так ты оставил четыре тела?»


"Правильно. Но где-то Антон Жизов и Нокс Варнов готовятся завтра взорвать Нью-Йорк. Если мы сначала не доберемся до них, не беда, найдут ли на острове Маленькой Собаки четыре тела или четыре тысячи ».


Пилар выглядела задумчивой. И молчал.


Мы поехали в самую захудалую часть набережной, где беднейшие из местных рыбаков пришвартовали свои жалкие на вид лодки в воде, густой нефти и мусора. Через пару миль Пилар указала на шершавое серое каркасное здание, освещенное спереди единственной бледной лампочкой. По сравнению с этим Убежище Варнова походило на хижину Торговца Вика.


«Это то, с чего мы должны начать», - сказала Пилар. «Если тебе нужен Торио, иди к Маленькой Лизе».


Звуковые волны ударили в нас, когда мы были еще в пятидесяти футах от двери. Полномасштабный бунт не мог быть громче. Внутри мы присоединились к сотне или около того веселых людей, которые хоть и не бунтовали, но, по крайней мере, были в истерике. Казалось, что все были в постоянном движении. Заглушить шум было невозможно, поэтому все кричали. Время от времени сквозь какофонию прорезал резкий женский смех. Где-то играл музыкальный автомат, но были слышны только реверберации самых глубоких басовых нот.


Мы с Пилар пробились среди обезумевших тел к простой доске, установленной в задней части здания. В стороне от этого, разливая напитки из немаркированных бутылок, стояла женщина размером с Годзиллу. И почти так же привлекательно.


«Маленькая Лиза?» - крикнул я Пиларс на ухо. Вряд ли это была дикая догадка.


«Маленькая Лиза!» - подтвердила она с усмешкой.


Лиза носила каскад тугих локонов в шортах.


красный цвет, который не мог быть человеческими волосами. Где-то от шести до семи футов ростом, Лиза была вся в мешочках, карманах и кусках плоти странной формы. Словно скульптор-любитель поспешно прихлопнул глину по каркасу. Намереваясь закончить работу позже, он по праву потерял веру в свои творческие способности и сдался.


Когда я наконец привлек ее внимание, Лиза неуклюже двинулась ко мне с другой стороны планки, плоть ее различных частей танцевала в разных ритмах.


"Что это будет?" - прогрохотала она голосом, словно пустая бочка, катящаяся по булыжнику.


«Я хочу Торио», - крикнул я.


«Никогда о нем не слышала», - прогудела в ответ Маленькая Лиза.


«Городин меня прислал».


«Никогда о нем тоже не слышал».


Я вытащил свой бумажник. У меня заканчивался гульдены, поэтому я разложил несколько американских банкнот на доске перед огромной женщиной.


«Я слышала об Эндрю Джексоне», - сказала она. «Торио спит в задней комнате». Она показала пальцем размером с маринованный огурец.


С Пилар на буксире я направился к узкой двери в дальнем конце бара. В маленькой комнате за ней стояли один стул, один стол и одна детская кроватка. запуск.


Я закрыл дверь, и шум за ней утих. Я проверил другую дверь в противоположной стене. Это вело на открытый воздух за зданием. Я подошел к ничего не подозревающему контрабандисту, обыскал его и нашел автоматический кольт 38-го калибра. Передав это Пилар, я сунул дуло своего люгера ему под нос и ударил по лицу.


Я крикнул "Торио!" .


Он повернул голову, жалобно хмыкнул и медленно открыл глаза. Когда он увидел пистолет у себя под носом, его глаза расширились.


«Эй, что это, ограбление?»


- Вставай, Торио, - прорычал я. «Мы собираемся прокатиться».


Это его поразило. Он сел. «Подождите, - умолял он. «Я даже не знаю тебя».


«Это не такая уж игра», - сказал я ему. «Играй прямо со мной, и тебя ждет поездка туда и обратно. Теперь переместите его! »


Я слегка ткнул его стволом пистолета, чтобы подчеркнуть, и Торио вскочил с койки с удивительной ловкостью для человека с тяжелым похмельем. Я вытолкнул его через заднюю дверь, и он послушно зашагал к тому месту, где мы припарковали джип.


Пилар вел машину, а я сидел сзади с Торио с нацеленным люгером.


«Проехать по дороге около ста ярдов, а затем съехать, когда найдешь темное пятно», - сказал я ей.


«А теперь, Торио, - сказал я, когда мы проехали по полутемной дороге и припарковались, - я хочу знать о чемоданах».


«Чемоданы?» - повторил он.


«У меня мало времени, Торио, - сказал я, - и мой характер тоже. Всего через минуту или две вы услышите треск костей и увидите много крови. Эти кости и эта кровь будут твоими, Торио, поэтому, пожалуйста, воспользуйтесь этой возможностью, чтобы поделиться информацией ».


В лунном свете я мог видеть, как капли пота поднимаются на его кожу головы и стекают по гладким сторонам его головы.


Он быстро кивнул: «Хорошо, хорошо. Я не собираюсь быть героем для кучки иностранцев. Вы имеете в виду чемоданы, которые я вывозил в Гавиоту, верно?


- Умный вывод, Торио. Я хочу знать, кто их вам дал и где вы их забрали ».


«Это был хриплый парень с иностранным звучанием, с которым я заключил сделку шесть месяцев назад. Большая волосатая обезьяна. Он никогда не называл мне своего имени, и это был не тот парень, которому можно было задавать вопросы. Он всегда платил мне заранее, потом говорил мне, когда нужно было забрать чемодан. Я направлялся к югу отсюда, немного вглубь холмов, и прилетал вертолет с чемоданом, и я отнес его на корабль. Поверь мне, это все, что я знаю, друг. Я даже заглянул в один из чемоданов, и он был пуст. Чертовски странный бизнес, но мне не платят за любопытство.


«Сколько чемоданов вы положили на корабль?» Я спросил.


«Дай-ка, последний раз мы забрали три ночи назад. Всего будет восемь.


«Вы можете отвезти нас туда, где приземляется вертолет?»


«Конечно, но там всегда есть пара охранников с оружием. Они и пилот, парень по имени Инграм, который торчит там, когда его вертолетчик находится внутри.


«Это ваше дело, - сказал я, - проследить, чтобы мы миновали охрану. А теперь у нас есть указания.


Пилар поехала на юг и свернула на узкую грунтовую дорогу, обозначенную Торио. А потом мы выехали в открытую местность. К счастью, Пилар арендовала полноприводный джип: ехать было тяжело: дорога превратилась в тропу, земля каменистая, а местность переходила в холмы.


Теперь передо мной сидел контрабандист, чтобы, когда на нас попал прожектор, он мог вскочить и махнуть руками, чтобы его узнали, прежде чем кто-нибудь начнет стрелять.


«Это я, Торио», - позвал он.


Мужчина с ружьем медленно двинулся вперед и остановился в шести футах от него. "Что ты здесь делаешь? Сегодня не будет пикапа »


«На Гавиоте есть проблемы, - сказал Торио. Здоровяк сказал, что я должен прийти и рассказать Инграму.


«Кто эти двое других?»


- подозрительно спросил охранник.


- Они… они… - неуклюже начал Торио.


«Мы с Городиным, - вмешался я. - У нас есть информация, которая должна немедленно поступить к Жизову».


Имена были важны для охраны. Ствол его винтовки опустился, и он подошел к джипу. «Покажите мне удостоверение личности, пожалуйста, сэр», - сказал он уважительно.


«Конечно», - сказал я и полез в карман за клочком бумаги. Я держал его так, чтобы охранник дотянулся до него. Когда он это сделал, я схватил его за запястье и толкнул вперед. Пилар быстро ударила мужчину за ухо, заставив его замереть, прежде чем он успел вскрикнуть.


Я вставил кляп в рот охраннику и связал его куском нейлоновой веревки, которую я нашел в лодке и применил для такой опасности. Повернув его прожектор, я осветил небольшое деревянное здание в пятидесяти ярдах от меня. Сразу за ним стоял небольшой крепкий вертолет. Я выключил свет и жестом попросил Пилар выключить двигатель джипа. Толкая Торио впереди меня, с Люгером в руке, я пешком выбрался к зданию с мотком веревки и поспешил прочь, Пилар последовала за мной. Когда мы подошли к двери, я распахнул ее и ворвался внутрь, нажимая кнопку на прожекторе. Двое мужчин, спавших на койках у дальней стены, резко сели. Один был тяжелым славянским типом, который мог быть братом инвалиду-охраннику у входа, другой - бледным тощим мужчиной с большим носом и слабым подбородком. Я решил, что он будет Ингрэмом, пилотом.


Охранник протягивал руку к своей винтовке, прислоненной к стене возле изголовья своей койки.


«Ты умрешь, пытаясь», - сказал я ему, и мужчина замер. Инграм оцепенел, потер глаза и моргая.


Пилар нашла выключатель света, и его сверкающее пламя залило единственную комнату здания. Слева от нас была сложная коротковолновая радиостанция.


«Торио! Вы нас продали », - обвинил охранник.


«Конечно, - сказал контрабандист, - с пистолетом у меня к голове я быстро распродаюсь - как и ты, приятель».


«Ингрэм, одевайся, - приказал я. «Вертолет заправлен бензином?»


«Да, в полную», - нервно ответил он.


Мужчина дрожал от страха. Я не хотел, чтобы он так боялся, что он не может летать, - сказал я. «Просто следуй приказам, и ты не пострадаешь». Это его успокоило, и он начал натягивать одежду.


«Торио, сядь в этот стул», - сказал я, и контрабандист поспешил подчиниться. Я бросил моток веревки охраннику и сказал: «Свяжите его. Мне не нужно предупреждать тебя, чтобы ты хорошо поработал.


Я целил в стража и Торио своим люгером, следя за тем, чтобы Торио был закреплен хорошими тугими узлами. Пилар держала в руке пистолет 38-го калибра контрабандиста и следила за Инграмом, но он не собирался причинять нам никаких неприятностей.


Когда Торио был крепко связан, я сказал охраннику: «А теперь садись в кресло в другом конце комнаты». Когда он угрюмо повиновался, я сказал Пилар: «Возьми веревку и свяжи ее тоже».


Пилар передала мне кольт и подошла к охраннику. Это была серьезная ошибка. Она встала между мной и нашим пленником. Одним быстрым движением мужчина вытащил нож откуда-то из-под одежды и схватил Пилар, повернув ее перед собой, склонив голову назад и приставив лезвие ножа к ее горлу.


«Брось пистолет, или женщина умрет», - скрежетал он.


Присев на корточки, когда он стоял за телом Пилар, этот человек не предлагал никакой цели, я не мог быть абсолютно уверен, что промахнусь по ней и попаду в смертельную точку. Если я поверну пистолет, чтобы лучше прицелиться, он перерезал бы ей горло. Поэтому я заколебался.


«Черт побери, я же сказал, брось пистолет». - отрезал он. «Ты думаешь, я блефую?»


Когда я не двинулся с места, охранник дернул ножом, и по шее Пиларс пополз красный червь крови. Я все еще держал «Люгер» наготове.


«Ингрэм, забери у этого идиота пистолет», - рявкнул охранник.


«Я… я не могу этого сделать», - сказал пилот дрожащим голосом.


Охранник зарычал на него: «Будь мужчиной хоть раз, ты, хныкающий трус, или я…»


Мы так и не узнали, что охранник мог сделать с Ингрэмом, потому что в своем гневе на пилота он повернул голову ровно настолько, чтобы я смог поставить «Люгер» на позицию и прострелить ему незащищенный левый висок. Он отвернулся от Пилар, отскочил от стены и рухнул на пол. Нож безвредно ударился прочь.


Пилар уставилась на меня с оскорбленным выражением лица. «Ты бы позволил ему перерезать мне горло, прежде чем отдал свой пистолет, не так ли?» она сказала.


«Конечно», - признал я. «Если бы у него был мой пистолет, мы с тобой оба были бы мертвые».


Она медленно кивнула. «Да, я полагаю, ты прав. Но все равно…» Она покачала головой. «Ты классный. От тебя у меня мурашки по коже ».


«Мы согреем тебя позже», - сказал я быстро и повернулся к пилоту. «Теперь, Ингрэм, ты собираешься отвезти меня туда, где ты заберешь чемоданы, которые доставишь в Торио».


- Вы имеете в виду убежище Жизова?


"Это правильно. Где это находится?"


«В горах на границе Венесуэлы и Британской Гвианы. Но я никогда не смог бы приземлиться там в темноте. Днем это достаточно сложно.


Я посмотрел на часы. «Если мы взлетим сейчас, должно быть светло


когда мы туда доберемся. И Ингрэм, если ты случайно направишь меня в неправильном направлении, тебя навсегда посадят на Шесть футов под землю. ."


«Я не храбрый и не глупый», - ответил он. «Я сделаю именно то, что ты мне скажешь».


«Это хорошо, Ингрэм. Ты еще можешь дожить до того, чтобы написать маме все неприятные подробности ».


Пилар, которая до этого тихо стояла в стороне, заговорила. «Ник, ты говоришь так, как будто идёшь отсюда один».


«Я», - сказал я. «Это конец очереди, и, вероятно, будет фейерверк. Женщина может быть помехой ».


«Нет», - сказала она, решительно расставив ноги. «Мы зашли так далеко вместе, и теперь я не останусь позади. Я очень помог тебе, не так ли? "


"Это правда, но ..."


«Возьми меня с собой, Ник», - вмешалась она. «Я умею стрелять не хуже тебя, а два пистолета удвоят наши шансы на успех. Это очень много значит для меня, querido »


На мгновение я не мог определиться.


Но то, что сказала Пилар, имело смысл. Она была опытным профессионалом, более жестким, чем большинство мужчин. И она знала, что она расходный материал, что в случае необходимости ради миссии я пожертвую ею.


«Тогда пойдемте», - сказал я. «Поскольку вы не собираетесь использовать Jeep, чтобы вернуться в город, пойдите и потяните крышку распеределителя, чтобы он не был бесполезен для тех, кто сочтет его полезным». Я не мог не добавить: «Вы знаете, что такое крышка дистрибьютора?»


Ее полные губы изогнулись в слегка насмешливой улыбке. «Да, querido, я знаю о крышках дистрибьюторов и многих других вещах, в которые вы не поверите».


Я усмехнулся в ответ. "Хорошо. И ты можешь дать нашему другу еще раз постучать, чтобы он ненадолго уснул.


«Я потороплюсь», - сказала она и, забрав у меня 38-й калибр, поспешила прочь.


Я подошел к рации, разбил ее об пол, пока корпус не открылся, а затем разрушил кишки прикладом винтовки охранника. Во время этой грубой разборки я следил за Ингрэмом, хотя он был очень хорошим мальчиком и представлял не большую угрозу, чем беззубая старая гончая на веревке.


Я сказал Торио: «Ты немного поработаешь, а потом сможешь вернуться в Виллемстад. Это долгий путь, но у вас будет время подумать о том, как лучше зарабатывать на жизнь. Бери водопровод, - посоветовал я.


Он почти не улыбнулся. У него не было особого чувства юмора.


Пилар вернулась с крышкой распределителя, которую она протянула мне, сделав имитационный реверанс. «Тот, кто там, не должен просыпаться раньше полудня», - сказала она. «И тогда у него будет головная боль, которую не вылечит никакой аспирин».


«Хорошо, Ингрэм, - сказал я, - давай поднимем твой вертолет в воздух». Затем мы втроем поплелись по изрезанной колеями и камнями к ожидающему вертолету.


Глава девятнадцать


Ингрэм, казалось, взял на себя ответственность, когда он оказался за штурвалом вертолета, и мы взлетели в ночное небо. Мы направились на восток и немного на юг, вскоре оставив позади себя огни Кюрасао. Небольшой остров Бонэйр тоже ускользнул, и какое-то время под нами оставалось только черное Карибское море и звездное небо вверху.


Вскоре мы уловили огни Каракаса и какое-то время шли вдоль побережья Венесуэлы.


«Вы говорите, что это горное убежище Жизова трудно обнаружить», - сказал я.


«Почти невозможно», - ответил Ингрэм. «Никакие авиалинии не летают над этим местом. Но если бы они были, они бы никогда этого не увидели. Здания построены из той же оранжево-коричневой скалы гор. Его почти не видно с воздуха. К нему нет дорог. Все припасы должны быть доставлены самолетом. Жизов заключил сделку с одним из южноамериканских правительств, я не знаю с каким, на перевозку грузов. Моя работа заключалась в перевозке VIP-персон и этих чемоданов. И если бы я не знал ориентиры, которыми руководствовался, я бы никогда не нашел это место сам ».


Мы миновали Тринидад слева от нас и повернули на юг, чтобы направиться вглубь суши по болотистой местности в дельте Ориноко. Небо на востоке начало светлеть, и детали земли стали видны, когда мы с грохотом ворвались в гористую местность, известную как Гвианское нагорье.


Тогда нам пришлось набирать высоту, и Ингрэм отрегулировал шаг несущих винтов, чтобы глубже глотать более разреженный воздух. День стал ярче, но высокая облачность не показала признаков рассеивания.


Мысль, которую я сознательно избегал, ворвалась в мою голову. Это был день, когда Нью-Йорк умрет, если я не смогу это остановить.


Инграм толкнул меня в плечо, прерывая мои мысли. Он указал вперед на скалистое образование примерно в форме поднятого кулака, отдавая непристойный салют.


"Видишь это впереди?" - крикнул пилот, перекрывая стук нашего двигателя. «Это ориентир, который должны пройти пилоты. Мы называем это Finger Mountain. Сразу за ним есть небольшая каменистая долина, где Жизов разбил свой дом.


«Каковы шансы, что они начнут стрелять, как только увидят, что мы входим».


- Думаю, маловероятно. Ингрэм, казалось, набрался храбрости в воздухе, которого ему не хватало на земле. «Они довольно уверены в своей безопасности здесь, а вертолеты приходят и уходят довольно часто. Если они каким-то образом не узнают о том, что произошло


на Кюрасао у нас не должно возникнуть проблем с посадкой ».


«Хорошо», - сказал я.


«Но это только сначала. Как только они заметят тебя или даму, начнется ад.


«Можете ли вы дать мне представление о физическом плане этого места?» Я спросил. «Где штаб Жизова? Где ученый Варнов выполняет свою работу?


«Нет», - сказал Ингрэм, а затем быстро посмотрел на меня, как бы уверяя в своей искренности. «Поверьте, сейчас я бы сказал вам, если бы знал. Все, что я делаю, это остаюсь у вертолетной площадки, пока кто-то выходит или садится, или пока они загружают то, что хотят, чтобы я нес ».


"Что, если вы хотите доставить сообщение?"


«Я отдаю его охраннику на площадке для вертолета. Он выйдет и встретит нас. И он будет первым, с кем тебе придется иметь дело ».


Мы обогнули выступающий палец скалы и начали спускаться в узкий каньон с отвесными скалами со всех сторон. Даже тогда, если бы я не искал их, я бы не увидел все здания, грубо построенные из камней. Я насчитал четыре довольно больших строения, одно маленькое возле участка ровной земли, к которому мы спускались. Невысокие скалистые гряды и валуны загромождали всю местность, и были лишь слабые следы тропинок, соединяющих здания.


Пока я смотрел, из небольшого строения возле вертолетной площадки вышел мужчина и посмотрел на нас. Через плечо он нес винтовку.


«Это охранник, - сказал Ингрэм.


"Он единственный?"


«Он единственный, кого я когда-либо видела. Могут быть и другие ».


Я сказал Пилар: «Пригнись, чтобы тебя не было видно». После того, как она заняла позицию, я тоже стал невидимым.


«Когда мы приземлимся, - сказал я Ингрэму, - дай охраннику подойти поближе, прямо к двери».


«Что, если я не смогу доставить его сюда?» - нервно спросил пилот, его храбрость в воздухе начала улетучиваться.


Очень постарайся, - ответил я. «Как будто от этого зависела твоя жизнь. Потому что, Ингрэм, старый приятель, это так.


Мы осторожно приземлились на небольшой поляне, и Инграм заглушил двигатель. Когда большой ротор остановился, человек с винтовкой что-то крикнул с того места, где он стоял, в двадцати футах от него.


Инграм толкнул дверь и крикнул: «У меня кое-что есть для генерала».


«Ты хромой?» - перезвонил охранник. «Принеси это».


«Мне… мне понадобится помощь», - сказал Ингрэм. "Это слишком тяжело для меня".


Воцарилась тишина. Но затем по гравийной поверхности к нам послышались шаги. «Знаешь, я не должен быть носильщиком», - пожаловался охранник. "Вы должны-"


Он резко остановился, как будто мог нас видеть. Я понял, что у нас проблемы, когда услышал безошибочный звук охранника, снимающего винтовку и включающего затвор. Я держал «Люгер» наготове, но рискнуть выстрелить сейчас и встревожить всю команду было бы смертельным исходом. Вместо этого я надавил на свое предплечье, и Хьюго упал мне на ладонь. Я перевернул стилет; зажимая лезвие большим и указательным пальцами, он быстро поднялся в дверной проем. Охранник поднимал винтовку, а я направил лезвие в его сторону.


Стилет перевернулся в воздухе, прежде чем лезвие вошло в шею человека. Он издал звук, похожий на хриплый шепот, отступил на два шага и упал на землю, кровь хлынула из его горла.


Пилар выпрыгнула из коптера. Ингрэм уставился на мертвого человека с кресла пилота.


"Что теперь?" - спросила Пилар.


«Теперь я собираюсь прокрасться и исследовать эту каменную деревню. Вы останетесь здесь, чтобы посмотреть на Инграма. Когда я вернусь, я могу быть в бегах, и мне понадобится кто-нибудь, чтобы меня прикрыть.


«Хорошо, Ник», - сказала она с кротким согласием, которое меня удивило.


Я слегка поцеловал ее, затем наклонился над мертвым стражником, выдернул стилет из его горла и вытер лезвие начисто. Я вернул его в ножны предплечья, затем полез через скалы, избегая тропы, ведущей от караульного поста.


Вспомнив, как я видел это место с высоты птичьего полета, я устремился в сторону самого большого здания. Казалось логичным предположить, что это будет штаб операции. Я лежу на небольшом гребне, выходящем на тропинку, которая ведет к длинному невысокому строению - баракам. Пока я смотрел, с выхода двинулись люди в грубой синей одежде и рабочих фуражках. Они оказались безоружными. У других был пистолеты в кобуре и коричневая форма Советской армии с красной отделкой. За казармами я заметил большое квадратное здание, которое я сделал своей первой целью.


Я покинул свою точку обзора и, обогнув бараки, осторожно подошел к точке над ней. Как и другие, он был всего около шести футов в высоту, и я догадывался, что внутреннее пространство спускается ниже уровня земли. Я услышал голоса и встал на колени, чтобы прислушаться к узкой вентиляционной щели.


«Вы послали за мной, генерал Жизов?» Это был молодой голос - энергичный, военный.


Жизов ответил маслянисто-гладкой покровительственной интонацией. «Я послал за вами, майор Рашки, потому что я не получил сообщения в назначенное время от полковника Городина. Таким образом, мы должны предположить, что он будет недоступен для нас на завершающих этапах операции. Мне нужен второй в команде,


и я выбрал тебя ».


«Для меня большая честь, генерал».


Скажите, майор, вы полностью знакомы с планом?


"Да сэр. Мы заложили ядерные взрывные устройства в семи американских городах, и самое последнее устройство было размещено на Панамском канале. Названия городов и точное местонахождение бомб известны только вам и американскому ученому ».


«Очень хорошо, Рашки. А вы знаете, когда по расписанию взорвется первая бомба? »


«Сегодня, сэр». Смущенно откашливается. «Слухи ходят по всему лагерю, сэр».


«Да, это вряд ли секрет; приготовления очевидны. Я скажу вам, что первым из американских городов будет разрушен Нью-Йорк. Поскольку их правительство не приняло наши условия, доктор Варнов взорвет первую бомбу ровно через четыре часа ».


С огромным облегчением я взглянул на часы. Был ледяной страх, что, пока я кружил по венесуэльскому небу на рассвете, Нью-Йорк, возможно, даже тогда был сровнен с землей адским пламенем ядерного взрыва.


Пока я считал, что шансы против меня, из аппарата ИВЛ послышалось эхо леденящего рычания.


«А, я вижу, мои собачьи друзья проснулись», - промурлыкал Жизов. «Не бойтесь, майор, пока я все контролирую, они не причинят вам вреда. Но одно мое слово, и они убьют тебя в считанные секунды ». Восторженный смех Жизова изображал неубежденному Рашке. «Этими зверями правят две самые могущественные силы в мире, майор», - продолжил Жизов. «Страх и ненависть. Помни это »


«Да, сэр», - неуверенно ответил майор сквозь рычание зверей.


Я отодвинулся от аппарата ИВЛ и сел на живот, глядя на дорожки между зданиями. Прежде всего, мне нужен был ключ к разгадке местонахождения Нокса Ворнова, который был ключом ко всему смертоносному делу.


Рабочие проходили поодиночке и парами. Вооруженные солдаты с их дерзкой осанкой казались довольными до безразличия. Возможно, как намекал Ингрэм, они стали небрежно полагать, что их безопасность в таком месте неуязвима.


Было ясно, что у меня должна быть свобода передвижения. Поэтому я подождал, пока следующий рабочий не пройдет под ним и не упадет за ним. Я ударил его «Люгером», и он обмяк в моих руках. Я быстро оттащил его к скалам и навсегда заставил его замолчать.


Я снял синий комбинезон, который он носил, и натянул его поверх одежды. Штаны были коротковаты, но в остальном подходили. Я надел шляпу и прижал козырек ко лбу. С разумного расстояния я мог пройти незамеченным. Спрятав тело рабочего между двумя гигантскими валунами, я направился обратно к тропе и пошел по ней. Позади меня послышались шаги. Я нырнул в низкий дверной проем, похоже, кладовую. Я встал на колени, спиной к тропинке, и возился с ручкой двери, как будто проверял неисправный замок.


Теплый запах еды достиг моих ноздрей, когда два рабочих остановились, чтобы задержаться на тропинке позади меня.


«Мне не нужно гадать, кому достанется завтрак, который вы несете», - сказал один из них. «Американецу, да? Ученому."


«Конечно», - сказал другой. «Он наш почетный гость».


«Что у него сегодня утром, когда мы жрем наш обычный мусор?»


«Свежие яйца, ветчина, тосты и спелые помидоры».


Первый рабочий; выразительно простонал. «Я молюсь, чтобы не было обледенения, пока мы все не сможем покинуть это горное чистилище и снова жить как люди. Как я завидую хорошей еде и женщинам, которыми наслаждаются американцы ».


«Это время близко, товарищ. Сегодня мы должны нанести удар по американцам ».


«Если так, то сегодня мы празднуем. Но теперь я должен идти ».


Пока я незаметно смотрел, один из двух мужчин пошел по соседней тропе, разветвляясь влево, а другой, неся поднос с едой, продолжил движение прямо. Я позволил ему пройти по тропинке, а затем последовал за ним, прикрыв кепкой лицо.


Мужчина не обернулся, и я последовал за ним к одному из больших строений, стоящему отдельно от группы зданий. Он спустился на несколько ступенек, открыл дверь и исчез за ней, я дал ему несколько секунд, затем вошел в ту же дверь.


Я обнаружил, что эти здания были выкопаны намного глубже и закончены гораздо более тщательно, чем я предполагал. Их продуманный дизайн указывает на длительный период подготовки.


Был один длинный коридор со стенами из гладкого камня, плавно изгибающимися по дуге. Хотя я не мог видеть рабочего, я слышал его шаги впереди. Коридор через определенные промежутки времени освещался электрическими лампочками, и, без сомнения, там была электростанция.


Тогда я вспомнил, что несколько лет назад ходили слухи о том, что где-то в Южной Америке готовится российская база. Это было примерно во время кубинского ракетного кризиса, и в последовавшей за этим разрядке такие слухи умерли. Теперь выяснилось, что база - это факт. Он, вероятно, был оставлен официальным российским режимом, но снова активирован Жизовым и его фракцией в качестве скрытого центра их операций.


По всему коридору я


прошел только одну дверь. По-видимому, комнат было немного, так как они должны были быть вырезаны из твердой породы. Услышав впереди голоса, я резко остановился.


«Я принес королевский завтрак для его высочества». Это был голос разносчика еды, полный сарказма.


«Просто доставьте еду и оставьте идиотские замечания». Ответный голос был грубым, деловым ».


«Что там делает американец?» - спросил рабочий. «Готов ли он к большому дню?»


Теперь я медленно двинулся вдоль изогнутой стены, чтобы взглянуть на динамики, и дошел до точки, где мог видеть конец коридора. Там стоял солдат с внушительными черными усами, охраняя массивную дверь. Он взял поднос с едой у рабочего и поджал губы, прежде чем сказать: «Он не отличается от обычного, за исключением того, что сегодня утром он встал на рассвете. Но я не могу знать, что творится у него в голове ».


«Нет, я полагаю, что нет. Что ж, самое лучшее для него, самое худшее для меня. Я иду на завтрак из надоевшей кашицы.


Я поспешил обратно по коридору тем же путем, которым пришел. Теперь, когда я знал, где найти Варнва, мне нужно было найти способ добраться до него. Размышляя над этой проблемой, я свернул за поворот и слишком поздно увидел приближающуюся фигуру вдалеке. По форме я понял, что это был один из солдат.


Случайно, как будто я что-то забыл, я повернул назад. Он позвал меня, но я играл в глухонемых. За поворотом, вне поля зрения солдат, я помчался обратно к святилищу Варнова. Но «шаги приближались с той стороны. Я сделал паузу. Вернется рабочий, разносящий еду, и еще один солдат за ним у дверей Варнов.


Я быстро принял решение и бросился к единственной двери, ведущей из коридора.


Дверь была заперта, так что я залез под комбинезон рабочего в свой карман и нашел тонкую упругую полоску стали. Это устройство, более прочное и гибкое, чем традиционный кусок пластика, быстро срабатывает с помощью простого замка.


Поскольку рабочий все еще приближался с одной стороны, а солдат с другой, я толкнул дверь и бросился внутрь.


Глава двадцать.


Через несколько секунд роскошный интерьер этой комнаты соединился. Не было ни грубых поверхностей, ни тусклых цветов. Мягкие текстуры - подушки, диваны, кровати, шезлонги - все в карнавале радужных оттенков.


«Ты мог бы хотя бы постучать», - раздался явно женский голос откуда-то слева от меня.


«Великий ученый должен сегодня встать рано», - сказал другой голос с другой стороны.


Когда мои глаза привыкли к тусклому свету, я обнаружил, что голоса исходят из области атласных кроватей и пушистых подушек в углубленных овалах с каждой стороны комнаты. Пока я смотрел, слева и справа появлялись взлохмаченные светловолосые головы, а за ними следовали тела, похожие на тела чирлидеров из колледжа. На блондинке номер один была достаточно короткая розовая ночная рубашка, чтобы не оставлять сомнений в том, что она родилась блондинкой. Номер два была в гаремной пижаме, достаточно прозрачной, чтобы подтвердить, что она тоже настоящая блондинка.


«Надеюсь, я не вторгаюсь», - сказал я.


«Я Терри», - сказала блондинка номер один в розовой коротышке.


«А я Джерри», - сказал номер два в гаремной пижаме.


«Оба написаны с« i »». Терри объяснила


«Важная информация», - сказал я.


«Мы близнецы», - предложил Джерри.


«Еще одно поразительное открытие», - сказал я.


Девочки встали со своих кроватей и подошли ко мне посмотреть.


«Я никогда не видела тебя раньше», - сказала Терри.


"Тебе здесь не место, не так ли?" - добавил Джерри.


«Ты налетел, как шторм», - сказала Терри. «Я думаю, что за вами гонятся, и вы хотите, чтобы мы вас спрятали. Как здорово!"


«Вы ведь не полицейский?» - сказал Джерри. «Мы не скрываем полицейских».


«Я не полицейский», - заверила я их. «Кто я и чем занимаюсь - это слишком много, чтобы объяснить менее чем за час, а у меня нет тридцати секунд. Но вы можете сказать, что я один из хороших парней - и вообще не шучу - мне нужна ваша помощь ».


В этот момент мы услышали голоса и пошли слушать в дверь.


«Почему ты повернулся и вернулся, когда я звал тебя?» Это был голос солдата, который кричал на меня в коридоре.


«Я не понимаю, о чем вы говорите. Я только что отвез профессора завтрак. Я тебя только что не видел, - ответил рабочий.


«Вы шли сюда минуту назад, затем развернулись и пошли обратно».


"Не я."


«С вами никто не заходил?»


«Нет. Спросите Юрия в дверях профессора. "Я буду. Я собираюсь его сменить. А если врешь - не беда. В путь, товарищ! »


Звуки шагов рабочего, идущего по коридору. Звонок ключей за дверью.


Я прижался к стене с петлевой стороны двери, держа «Люгер» в руке. Близнецы уставились на пистолет широко раскрытыми васильковыми глазами, затем посмотрели друг на друга, подавленно хихикая. То, что проходило через их крошечные мозги в этот момент, могло означать жизнь или смерть для множества людей.


Охранник отпер дверь и приоткрыл ее.


«Ну-ну, вы, девочки, рано встаете, - сказал он.


"Что из этого?" - сказала Терри.


«Мы можем встать в любое время, когда захотим», - добавил Джерри.


«Вверх и вниз, вверх и вперед.


Ну, это вся твоя жизнь, - фыркнул охранник.


«Кого из нас хочет профессор сегодня утром?» - спросила Терри.


«Или это снова мы оба?» - вставил Джерри.


«Ни то, ни другое. Он только что позавтракал, и для него работа на первом месте. Потом еда - и женщины на десерт ».


«Тогда что ты здесь делаешь, Маркус?» - сказала Терри. «Вы не должны входить в нашу комнату, если профессор не пришлет вас за нами».


«Я ищу мужчину», - сказал он с извиняющимся видом.


Ему ответил хихиканье девушек.


- Мне показалось, что я увидел в коридоре рабочего, - сурово продолжил Маркус. «Тот, кто не принадлежал к команде. Я думал, он мог зайти сюда ».


«Мы не видели ни одного человека», - невинно сказала Терри.


«Это такое разочарование», - с отвращением добавил Джерри.


«Я не из тех, кто видит фантомов, - сказал Маркус. Я слышал, как он сделал неуверенный шаг вперед. «Пройдет некоторое время, прежде чем профессор закончит свой завтрак и пришлет за одной из вас. Поскольку я уже здесь, возможно, мы могли бы немного развлечь друг друга ...


"Точно нет!" Терри вмешалась. «В нашем контракте сказано, что мы здесь исключительно для доктора Варнова. Нас предупредили, чтобы мы не играли в игры с другими ".


«Но хорошо подумай», - озорно сказал Джерри.


«Тизеры», - сказал охранник. Он отступил, и девушки закрыли дверь. Замок закрылся.


«Теперь у нас действительно проблемы», - хихикнула Терри.


«Но как весело», - сказала ее сестра.


«Большое спасибо», - сказал я и сунул «Люгер» обратно в кобуру. Я усмехнулся. «Может, я найду время, чтобы отплатить тебе. Это правда, что вы здесь только для того, чтобы… эээ… обслуживать «Варноу»?


«Вы слышали, что мы сказали Маркусу, мы всего лишь заводные игрушки для американского ученого», - ответила Терри.


«А учитывая, какой он человек, это не отнимает у нас много времени», - сказал Джерри и подошла ко мне.


«Как вы попали в это?» Я спросил.


«Ты имеешь в виду, что хорошие девушки вроде нас делают в таком месте?»


"Что-то такое."


«Мы ответили на объявление в подпольной газете Сан-Франциско, - сказал Джерри. «Родственные девушки хотят путешествий, азарта, приключений».


«И, очевидно, ты получил работу».


"Конечно. Должно быть, было пятьдесят других девочек, но у нас было то преимущество, что мы близнецы ».


«Это не все, что у вас было», - сказал я, отмечая их щедрые формы.


«Ты мне нравишься, - сказала Терри.


«Бьюсь об заклад, ты тоже намного больше мужчина, чем профессор», - добавил Джерри.


«Его сексуальные таланты или их отсутствие меня не интересуют, - сказал я серьезно. «Но он оказался самым опасным человеком на свете, угрозой для США и всего мира. Я избавлю вас от ужасных подробностей, но поверьте мне, в данный момент нет ничего более важного для будущего человечества, чем для меня попасть в лабораторию Варнова. И я хочу, чтобы вы, девочки, мне помогли »,


«Вы имеете в виду, что эта глупая старая лаборатория для вас важнее, чем это?» - сказала Терри, поднимая свою короткую ночную рубашку еще выше.


"И это?" - вмешался Джерри, щелкая поясом ее пижамных штанов и сползая их до середины ее округлых бедер.


«Я сказал, что важнее, девочки, а не веселее».


«Почему мы должны вам помочь?» - спросил Джерри. «Ты даже не будешь любезен с нами».


Было ясно, что патриотизм и гуманизм - слова, которые не заметны в их хорошеньких светлых головах. Но без их помощи мои шансы были равны нулю.


«Как гласит старая поговорка, - сказал я им с покерным лицом, - вы поцарапаете мою, я почешу вашу».


Пара сияющих улыбок озарила комнату. "Вы имеете в виду, что будете?" - хором хором возразили близнецы.


"Если вы поможете мне попасть в лабораторию Варнова".


Радостно кивнув, они взяли меня за руку и повели к стопке разноцветных подушек, где быстро сняли тонкие покрывала. В мгновение ока они обнажились, приняв различные соблазнительные позы среди подушек. Я обнаружил, что у Терри была крошечная родинка чуть ниже левой груди, и только по ней я смог отличить близнецов.


Это был единственный раз в моей жизни, когда я торопился завершить то, что, возможно, является самым захватывающим из всех человеческих операций. И поэтому я установил новый мировой рекорд по снятию как можно большего количества одежды за минимальное время.


«Ммм, вкусно», - прокомментировала Терри.


«Я знал, что у него будет больше, чем у этого старого профессора», - одобрил Джерри.


«Иди сюда, - приказала Терри, - прямо между нами».


Я быстро встал на колени и устроился в классическом положении над нетерпеливым маленьким телом Терри.


«Я имела в виду не между мной, а между нами», - сказала она со вздохом, тихим стоном, который выглядел совсем не как жалоба.


"Вы возражаете?" - спросил я ее, войдя в ворота рая.


"Ооооооооо", - простонала она.


«В дальнейшем я буду называть пьесы», - сказал я ей и погрузился в туннель любви.


Так все и началось, хотя за очень короткое время мы приняли бесконечное количество гимнастических поз, большинство из которых не описано в руководствах по браку.


Через некоторое время мы так увлеклись друг другом, что Джерри сказал тихим печальным голосом: «Я не очень люблю играть семьдесят».


Меня поставили в неудобное положение для разговора, но, повернув голову с огромным усилием, я спросил


невинно: «Что это значит, Джерри? - играть семьдесят ».


«Господи, это все знают», - сварливо ответила она. «Семьдесят шестьдесят девять с одним смотрит».


Я обратился к ней, и, немного уговаривая, она стала третьим партнером в одном из самых сложных, экзотических и утомительных представлений, которые я могу вспомнить. И я помню довольно много.


После этого, когда я стал быстро одеваться, близнецы посмотрели на меня со счастливыми лицами, перемежающимися небольшими улыбками и подмигиваниями благодарности. Это Джерри сказал с долгим счастливым вздохом: «Знаешь, я думаю, что мы трое составим фантастическую пару».


Но мои мысли уже были поглощены проблемой Варноу и компании. «Хорошо, - сказал я, - веселье и игры окончены. А теперь посмотрим, не сможем ли мы найти путь в святилище Нокса Варнов.


Они кивнули почти в унисон. Но на их лицах не было реального интереса.


«Вы помните нашу маленькую сделку?» Я их спросил.


«Да», - нахмурилась Терри. «Но помогать тебе может быть опасно».


«Кроме того, - добавил Джерри. «Нам есть что терять. Они платят нам больше денег, чем мы когда-либо видели в своей жизни. Когда мы уедем отсюда, мы собираемся использовать его, чтобы открыть небольшой магазинчик одежды ».


В тот момент у меня сложилось решительное впечатление, что близнецы вовсе не такие тупые, как притворяются.


«Значит, ты собираешься открыть магазин одежды, когда уедешь отсюда», - сказал я. «И что заставляет вас думать, что вы когда-нибудь уедете отсюда? Вы заключенные, разве вы не знаете? "


Терри покачала головой: «Мы вовсе не заключенные. Мы приходим и уходим, как хотим. Когда мы устаем сидеть взаперти, мы гуляем по всему дому. место. И нас никто не останавливает ».


«Конечно, - сказал я. «Вы можете идти куда хотите, потому что из этой каменной крепости нет выхода, кроме как по воздуху. Но скажите этим людям, что вы хотите бросить курить, и попросите их вывезти вас отсюда. Вот тогда вы узнаете то, о чем давно уже должны были догадаться - что с таким же успехом вы могли бы быть рабами в цепях ».


Теперь я привлек их безраздельное внимание. Их милые светящиеся лица стали серьезными, и они обменялись испуганными взглядами.


«Я не рисковал жизнью, чтобы приехать сюда ради смеха», - поспешно продолжил я. Эти люди намерены захватить Америку и весь мир с помощью атомной силы. Их бомбы уже размещены в ключевых городах США и готовы взорваться одна за другой, если наша страна не выполнит их требования ».


Я посмотрел на часы. «Если я не смогу добраться до Варнов, который единственный может активировать устройства, первая атомная бомба уничтожит Нью-Йорк и всех его жителей всего за два часа».


Я кивнул, когда они изумленно разинули рот. «Да, это факты. И чтобы вы, девчонки, перестали навязывать мне эту тупую блондинку, и продолжали. Потому что, не считая Варнова, осудившего свою страну, мы - единственные трое американцев в центре вражеского лагеря.


«И без меня ты никогда не выберешься отсюда живым».


«О, Боже мой, - сказала Терри. «Чем мы можем помочь?»


«Я хочу, чтобы эта процедура использовалась, чтобы доставить вас двоих в лабораторию, жилые помещения и все остальное Уорнов и обратно. Я хочу, чтобы вы рассказали мне все, что вы там видели, что могло бы дать мне ключ к разгадке его операции. И сделай это быстро; время двигаться сейчас! »


Они оба сразу заговорили. «Постой, - сказал я, - Терри, начинай».


«Есть охранник», - сказала она. «Но Маркус большую часть времени на дежурстве. Он спит в маленькой комнатке за дверью профессора, которая, кажется, сделана из прочной стали. И он один нас провожает туда и обратно. Он нажимает сигнальную кнопку, и Варнов подходит к другой стороне двери, открывает створку и говорит через своего рода железную решетку. От этой двери нет ключа; он открывается изнутри - и профессор никогда не уходит ни по какой причине ».


"Хорошо. Что-то еще?" - огрызнулся я. "Что внутри?"


«Когда вы войдете, - сказал Джерри, - вы увидите кабинет со столом и телефоном. Место голое, другой мебели нет. Но есть шкафы для документов. И большая карта США в рамке, висящая на стене возле стола. Еще одна дверь ведет из офиса в ...


"Подожди минуту!" - перебила Терри. «За этой картой есть стенной сейф. Ну, не совсем сейф. Но квадратный закуток.


«Откуда вы это знаете?» Я спросил ее.


«Потому что однажды, когда я входил, я увидел это. Карта была снята с крючка и лежала на полу под этой дырой в стене примерно на квадратный фут. У Варноу были разложены бумаги на столе, которые он, должно быть, читал, пока ждал меня. Полагаю, он забыл убрать бумаги и накрыть место картой.


Она усмехнулась. «Или он думает, что я слишком тупой, чтобы отличить дыру в стене от сами-знаете-чего. Во всяком случае, я сделал вид, что ничего не заметил, и в то время мне не было особенно любопытно. В следующий раз, когда он послал за мной, карта была на месте, никаких бумаг ».


«Как он вас отличит?» - спросил я, просто чтобы подтвердить свое обоснованное предположение.


«У меня родинка прямо здесь», - сказала Терри с легким намеком на улыбку, указывая на область под левой грудью. «И, как вы видите, мы носим разные костюмы, чтобы отличить нас».


«Хорошо, Джерри, продолжай. Что в комнате рядом с офисом? " «Ну, это действительно одна большая комната, разделенная занавеской.


С одной стороны кровать, пара предметов мебели и ванная, которая соединяется с офисом. С другой - не спрашивайте меня. Никогда не видела, думаю, там какое-то оборудование. Ах да, а рядом с кроватью есть еще один из этих внутренних телефонов.


«Вы когда-нибудь слышали, как он разговаривает по этим телефонам?»


"Только один раз. Но это был своего рода двоякий разговор, и я этого не понимал »


«Дважды, когда я была там, ему звонили», - сказала ее сестра. «Я тоже не поняла, о чем он говорил. Но я думаю, что теперь знаю ».


«Расскажи мне об этом, Терри».


«Ну, он выглядел очень рассерженным. И он сказал что-то вроде: слушай, не дави на меня, генерал, И не угрожай. Помните, если я уйду, все уйдет со мной. В том числе и в Москву, генерал, я приехал на конференцию с двумя чемоданами. Но почему-то один заблудился ». А затем он сделал паузу и сказал: «Это вам что-нибудь говорит, генерал?»


«Я не знаю, что он говорит генералу», - прокомментировал я. «Но это говорит мне о многом. У Варнова есть такая система, что, если он умрет, все города, включая Москву, умрут вместе с ним. Он не только злой ублюдок, он чертовски умен.


На минуту мой разум закружился, пока я разбирался в различных аспектах работоспособного плана. Тогда я сказал: «С одной стороны, время - самый важный фактор. Но я не вижу возможности торопиться. Я могу заставить Маркуса отвести одного из вас к той двери. Но я не могу заставить Варноу открыть ее, если он не проявит инициативу. То есть, если он еще не послал за тобой Маркуса.


«Кроме того, я не могу прорваться за тобой, не убив Маркуса, который будет стоять прямо у двери, откуда Варнов может его видеть. И прежде чем я успел позаботиться о Маркусе, он хлопнул дверью перед моим носом. Так что все зависит от вас, девочки. Тот, кто сегодня является к нему, должен что-то воткнуть в эту дверь, чтобы она не закрылась полностью, и сделать это так, чтобы Варнов не заметил его. А для этого нужно чудо времени ».


«У меня есть идея получше, - сказала Терри. «Тот, кто получил одобрение профессора, идет с ним в спальню, накачивает его и укладывает в постель. Затем она умоляет ее пойти в туалет. Он не может с этим поспорить, поэтому закрывается в ванной, смывает воду, затем бежит в кабинет и открывает вам стальную дверь. Затем она возвращается через соединительную дверь и забирается в кровать с Варнову.


«Чистый гений», - сказал я.


«А пока тебе придется избавиться от Маркуса, - бросилась Терри, - и ждать у двери».


«Дайте мне минут пять», - сказал я. «И я хочу, чтобы Маркуса заманила сюда оставшаяся девушка, чтобы я могла позаботиться о нем быстро и бесшумно».


«Обычно он не хочет, чтобы мы оба были на утренней вечеринке», - сказал Джерри. "Но предположим, что он знает?"


«Не волнуйся, я буду готова почти ко всему», - сказал я ей.


Последовало еще одно задумчивое молчание, а затем я сказал: «Теперь все, что нам нужно сделать, это подождать. Но как долго?


«Он как часы», - сказала Терри. «Это должно быть в любую минуту».


«Конечно», - сказал Джерри. «Но если это его великий день, чтобы стереть с лица земли Нью-Йорк, возможно, он будет нервничать и, черт возьми, не захочет спать».


- Господи, - простонала Терри.


И я ничего не сказал, потому что масштабность этого вопроса и потенциальная катастрофа, связанная с ответом, ошеломили мой мозг.


Двадцать один


В темном углу комнаты был что-то вроде туалетного столика, и я присел за ним, полностью отгороженный от двери. Минуты текли бесконечно, а мои спазмы мускулистые мускулы умоляли об облегчении. Наконец я встал. Было глупо оставаться в таком неудобном положении, когда наверняка слышен предупреждающий звук ключа в двери.


Прошло полчаса, когда я рассудил, что ответ на огромный вопрос получен, Варнов собирался отказаться от легкомысленных развлечений и сосредоточиться на мрачных делах дня, его рука была готова послать сигнал, который взорвет город Нью-Йорк. в небо. И если в последний час президент не решил рискнуть национальной паникой и эвакуировать Манхэттен, судьба всех этих людей была в моих руках.


Ожидая, я боролся с нарастающим чувством страха, вычисляя осуществимость полдюжины альтернативных планов. Все они были практичны и достаточно умны. Но каждый заходил в тупик - у неприступной стальной двери между мной и Варновом.


Время от времени из коридора туннеля доносились нечеткие приглушенные звуки. Невнятные голоса, глухой топот тяжелых ног, лязг металла. Девочки прислушивались ко мне, прижав уши к двери, но сообщили, что не слышали ничего важного, просто бесполезную болтовню, когда несколько мужчин, очевидно спешащих, прошли мимо.


Затем, после долгого периода молчания, когда я собирался рискнуть на любую отчаянную уловку, независимо от того, насколько безумный риск, раздался нетерпеливый стук в дверь, за которым сразу же последовал скрежет ключа в замке.


Я уже была хорошо спрятана, когда Маркус ворвался в комнату наложниц профессора и заорал: «Вы там - Маленькая мисс-Крот, - требует американец.


Ваши услуги на двоих! Профессора задержали из-за визита высшего начальства, и он говорит, что если вы не придете сразу, скормит вас на ужин собакам генерала.


«О, Господи, эти собаки сожрут бедную маленькую меня за три укуса», - сказала Терри своим нежным голосом. "Давай поторопимся, пока профессор не потерял свою горячность".


«Я думаю, ты имеешь в виду его крутость, а не его горячность, дорогая Терри», - поправил Джерри.


«Я зову их так, как вижу их, дорогой», - ответила она и побежала к двери.


«О, Маркус!» - воскликнул Джерри, - не могли бы вы вернуться на крошечную минуту после того, как доставите мою сестру?


"Вернись?" - раздраженно отрезал Маркус. "Зачем?"


Мне одиноко и ... и мне нужен настоящий мужчина, а не этот усталый старый мешок с костями.


"Да уж? Так ли это сейчас? " - сказал Маркус, его голос дрожал от возбуждения. «А что ты мог сделать с настоящим мужчиной всего за крошечную минуту?»


«Не могли бы вы уделить две крошечные минуты?»


«Я мог бы сэкономить много, но у меня могли бы возникнуть проблемы».


«Я не скажу. И тебе не кажется, что мне стоит рискнуть?


А затем, после ужасной, неуверенной паузы: «Да, я вернусь. Менее чем за минуту. Будь готов!"


Как будто это был восклицательный знак согласия, дверь хлопнула с глухим стуком. А затем возник огромный вакуум тишины.


«Не теряй ни секунды», - сказал я Джерри низким голосом, - «И пусть он будет занят!»


«Черт, никогда не узнает, что его поразило», - пробормотала она, и я снова пригнулся.


Через несколько секунд вернулся Маркус.


«Как видите, я готова, любовник», - сказал Джерри.


«Я готов больше, чем ты когда-либо будешь», - сказал он ей с нервным смешком. «Но я должен охранять дверь Варноу, и у меня нет времени раздеваться».


«Забудь об этой дурацкой двери», - ответил Джерри. «Дикая стая слонов двадцати футов высотой не смогла бы сломать ее, если бы внутренняя комната была от пола до потолка покрыта арахисом».


Очевидно, Маркус был слишком далек от желания ответить. Но через минуту он испустил пару чисто деловых ворчаний, когда Джерри сказал: «О, боже, ты слишком!» и я крался из-за туалетного столика.


Я легко, но быстро шагнул вперед со стилетом. Я парил над ними на мгновение, когда поднял оружие над его широкой спиной. Открытые глаза Джерри расширились при виде меня.


Вдруг, возможно, подталкиваемый каким-то животным инстинктом или выражением испуганных глаз Джерри, Маркус поднял голову и повернулся ко мне наполовину.


Поэтому вместо этого я воткнул лезвие ему в грудь.


Его рот был разинут, а глаза смотрели прямо недоверчиво. Но затем, только тихонько вскрикнув и ужасно скривившись, я быстро вытащил нож, он послушно рухнул на Джерри и замер.


Я вытер лезвие о его форменную куртку и восстановил оружие, в то время как Джерри с самым испуганным выражением лица тщетно пытался оттолкнуть тело от нее. Я схватил его за плечо и дернул, и он скатился на пол. Он смотрел в бесконечность космоса.


Джерри села и вытерла пятно крови со своего обнаженного тела уголком простыни, пока она смотрела на меня с выражением, которое я не мог точно определить. За исключением того, что, возможно, это была смесь восхищения, неверия в близкую реальность дикой смерти и оттенка отвращения. Ненавидел меня, кровь или труп, я не мог сказать.


«Да, - сказал я, как бы отвечая на невысказанный вопрос, - вот как это бывает. И если я не потороплюсь, погибнут миллионы других, гораздо более невинных ».


Затем я оставил ее и, бросив взгляд вверх и вниз по коридору, рванул к той огромной стальной двери, за которой Варнов и устройство дистанционного управления ждали своего часа.


Прошла пара тревожных, потных минут. А потом я услышал щелчок защелки, и дверь чуть-чуть приоткрылась. Он начал качаться ко мне, но я поймал его и втиснулся внутрь, как раз вовремя, чтобы мельком увидеть обнаженную спину Тери, которая скрывалась из виду за закрывающейся дверью.


Я тихонько закрыл дверь и залпом огляделл всю комнату. По описанию Джерри, в нем находился стол с телефоном, картотеки, большая карта США в рамке и часть Центральной Америки, которую она не упомянула. Я прошелся по ящикам стола, но они были заперты. Я сделал еще один проход в картотеке, результат тот же.


Я изучил карту. Кольца, нарисованные красной ручкой с фломастером, обошли семь городов США и Панамский канал. Мишени для разрушения. Одним из городов был Кливленд, но мы могли не обращать на него внимания, поскольку бомба, предназначенная для его уничтожения, была перехвачена таможней. На карте города были пронумерованы, и, за исключением Кливленда, они были в порядке исключения: Нью-Йорк, Чикаго, Хьюстон, Лос-Анджелес, Сан-Франциско и Вашингтон, округ Колумбия.


Я заметил, что столица была сохранена до последнего, несомненно, чтобы дать нашему правительству возможность вести переговоры вплоть до последнего часа.


Карта была подвешена на проволоке к прочному медному крюку. Я снял его с крючка с уверенностью, что, как сказала Терри, я найду зияющую дыру или тайник, в котором были спрятаны секретные документы. Но такого дыры не было


стена под картой была гладкой.


Мне пришло в голову, что простая дыра в стене за картой не слишком изобретательна для ученого уровня Варнов. И вот теперь я начал экспериментировать с медным крючком, крутя его в разные стороны, но обнаруживая, что он прочно закреплен и неподвижен. Но не совсем неподвижный. Потому что, когда я потянул крючок на себя, он слегка щелкнул. И тут же квадратная часть стены беззвучно отодвинулась, обнажив сосуд, содержащий небольшую, обтянутую кожей записную книжку и серию пронумерованных чертежей, на каждом из которых был изображен красный обведенный череп, который, по крайней мере, для меня, очевидно, указывал на расположение подбросил чемоданы-бомбы.


Они указали места, то есть, если у вас было соответствующее объяснение, какое здание в каком городе находится. Без текста или другого руководства отпечатки не имели смысла.


Хотя это казалось возрастом в этих напряженных, нервных обстоятельствах, взгляд на мои часы сказал мне, что прошло всего две минуты. И так как я полагал, что Вамоу сможет прожить еще десять минут или больше, когда Терри будет предупреждена о моей потребности во времени, я сел за стол и начал быстрое изучение карманной книги в кожаном переплете.


Сначала содержащиеся в нем буквы и цифры были для большинства людей столь же понятными, как китайский кроссворд. Но я привык к всевозможным головоломкам, а в мире мало агентов, которые так хорошо разбираются в искусстве разгадывания кодов. Вскоре я узнал в нем американский код, используемый учеными эпохи Варнов. И хотя код был в основном достаточно простым, если бы кому-то дали изумительно хитрую математическую формулу для его расшифровки, насколько мне известно, он никогда не был взломан врагом внутри или за пределами США.


Я пролистал свою память, и принцип кода всплыл мне в голову почти сразу. Я нашел ручку в держателе на столе рядом с блокнотом и сделал быстрые стенографические записи, расшифровывая и сокращая лишь основные основы текста и цифр, изложение заговора о смерти головы. Он включал в себя секреты устройства взрыва бомбы Варнов, активируемого стилусом с автономным питанием. Микроэлектроника была сконструирована в диск размером с доллар размером с кожный лоскут, чтобы сделать его способным передавать мощный высокочастотный сигнал на огромные расстояния - приспособление, чем-то напоминающее кардиостимулятор, но гораздо более сложное, взорвало все бомбы в унисон через секунды после последний удар сердца Варнов.


Это замысловатое, невероятно маленькое устройство дистанционного управления было помечено на первой странице как «Ключ доступа». А на заключительной странице под заголовком: DISARM была серия из пяти чисел, которые, как объясняется в тексте, были ключом к отключению бомб даже после того, как они получили сигнал о взрыве. Эта экстренная мера предосторожности позволит избежать привязки кардиостимулятора к сердцу Варноу.


Но была загвоздка. После того, как был отправлен сигнал замедленного действия, запускающий бомбы, оставалось всего тридцать секунд, чтобы отменить взрывы.


Я быстро мысленно сфотографировал числа и спроецировал их изображение на переднюю стену своего разума. У меня почти безошибочная память, и вспомнить дюжину чисел не составило бы реальной проблемы. Тем не менее, я написал числа на клочке бумаги, который сложил и положил в карман.


Еще минуту я изучал схемы стилуса и диска, а затем записал расположение чемоданов-бомб в разных городах.


Сделав это, я положил книжку и заметки с расшифровкой ее сути в другой карман. Я потратил около пяти минут на то, чтобы записать расшифрованные факты, потому что мне нужно было иметь непосредственное рабочее знание устройства, если я собирался прервать смертоносный план Варноу. И я обнаружил, что могу вспомнить почти все, если сначала изложу детали в письменной форме. В любом случае, если вы разобрались с устройством, управлять им было так же просто, как прикоснуться карандашом к различным точкам компаса.


Теперь я сунул чертежи, слишком громоздкие, чтобы их нести, в стенную емкость, щелкнул медным крючком, чтобы закрыть отверстие, и повесил карту на место.


Я тихонько вошел в ванную комнату и подошел к другой двери. Прижавшись к нему, я услышал то, что, как я понял, было голосом Варнова и ответным голосом Терри. Я не обратил внимания на разговор, когда вытащил «люгер» из кобуры и взял дверную ручку. Но суть этого заключалась в том, что Варнов извинился за поспешность из-за «срочных экспериментов, которые должны быть подготовлены немедленно», а Терри умоляла дать ей еще несколько минут с очаровательным профессором, который был таким большим мужчиной, что заставил ее задыхаться. больше того же самого.


Когда я медленно открыла дверь и заглянула в комнату, Нокс Уорноу в белом лабораторном жакете поверх брюк стоял в профиль ко мне, положив руки на плечо Терн, когда она, одетая в будуарный наряд, смотрела ему в глаза с притворным видом. обожания.


Волосы Варнов были черными, сильно приправленными сединой. У него был небольшой нос


стройные черты лица и стройное тело, которое казалось почти хрупким. До тех пор, пока я не взглянул в его яркие зеленые глаза, в которых не было никаких эмоций, хотя они были жесткими и блестящими, как изумруды, он представлял собой маловероятную угрозу выживанию самой могущественной нации в мире. И вряд ли мужчина, который мог бы пройти хоть один раунд с Терри или ее близнецом.


«Сегодня вечером я пришлю за тобой и твоей сестрой», - говорил он сейчас. «Будет что отметить марочным шампанским и особенным ужином. А потом проведем вместе долгую экзотическую ночь удовольствий ».


«Я очень в этом сомневаюсь, Варнов», - сказал я ему, войдя в комнату позади «Люгера». «Я ожидаю, что сегодня вечером вы будете возвращаться в Соединенные Штаты в качестве моего пленника».


Его лицо упало от удивления, когда он повернулся ко мне. Пока он нащупывал слова, я сказал: «Терри, возвращайся в свою комнату. Я хочу, чтобы вы и ваша сестра были одеты и ждали, когда я приду за вами ».


Она открыла рот, чтобы что-то сказать, потом поспешила


«Я знаю, кто вы», - спокойно сказал Варнов, его лицо выражало самообладание. "Вас это удивляет?"


Было, но я ничего не сказал.


Варнов опустился в массивное кожаное кресло рядом с кроватью, скрестил ноги и скрестил руки на груди. «Ты думаешь, Картер, - продолжил он с шепотом улыбки, - что я не готов к такой возможности, как эта? Конечно, нет. Я никогда не выйду из этой комнаты с тобой живым. И если я умру, почти в тот же момент полмира превратится в пепел ».


«Я все это знаю, - сказал я. «Я расшифровал ваши секретные документы, и ваши приготовления напрасны. Цифры 5-21-80-54-7 что-нибудь значат для вас? »


Его маниакальное выражение лица вспыхнуло, как свеча на ветру, и погасло. Какое-то время я почти мог видеть, как шестерни его разума переключаются вниз, резко сталкиваются, а затем перебирают альтернативы.


Он пожал плечами и изобразил бледную смиренную улыбку. «Ну, - сказал он, - в конце концов, ничего не имеет значения. Всем людям, всем глупым созданиям смертных должен прийти конец ».


«Благородная философия», - ответил я.


«Мы двое, - продолжал он, - мы одни в этой темнице комнаты, контролируем плотность мира. Подумай об этом. Подумайте только об этом! Невыразимая сила, которую мы держим в руках ». Он сделал паузу. «Мы можем объединить силы и вместе править миром. Или мы можем уничтожить друг друга в следующие несколько минут. Что это будет? "


«Ни то, ни другое», - сказал я. «Даже плохой проигравший знает, когда игра окончена. И принимает свои потери. А теперь - даю вам тридцать секунд на то, чтобы решить. Пойдем со мной и предстанем перед судом, или умрете в этом кресле. Лично я надеюсь, что вы выберете смерть. Потому что для того, чтобы вытащить тебя отсюда, потребуется больше, чем немного, рискуя моей шеей.


Спазмированные пальцы одной руки, напряженно месившие толстую мягкую ручку кресла, Варнов медленно кивнул. «Хорошо, я пойду с тобой», - сказал он. Он разжал ноги и, казалось, собирался встать.


Но внезапно он толкнул стул подлокотник. Верхняя мягкая часть руки мгновенно складывается на скрытых петлях, открывая небольшую освещенную консоль. На нем была большая красная кнопка, тумблер и пронумерованный циферблат.


Когда он резко ударил по кнопке ладонью, я прострелил ему грудь. Тем не менее, его другая рука уже тянулась к циферблату. Поэтому я снова выстрелил в него. Рука содрогнулась и снова вернулась к переключателю. Я не знаю, был ли это рефлексивный спазм смерти или последнее сверхчеловеческое усилие человека, который был всего в секунде от вечности; но, к моему удивлению, рука продолжала опускаться и при этом дернула тумблер.


За тонким щелчком последовали далекие приглушенные звуки колокольчиков и завывание сирен. Если такие звуки могли проникать сквозь огромные каменные стены и около полутонны стальных дверей, я знал, что снаружи, в этой коммуне солдат и рабочих, это был кричащий, лязгающий, разрывающий уши призыв о помощи.


Я намеревался заставить Варноу сказать мне, где он хранил важнейший стилус, без которого нельзя было бы отменить детонирующие сигналы кардиостимулятора. Но теперь он был мертв, стилуса у меня не было, и последние тридцать секунд тикали в сторону. самые разрушительные множественные взрывы в истории человечества.


Глаза Вамова закатились, слепя смерть, когда, бросив взгляд на стрелку моих часов, я наклонился, разорвал его пиджак и почти таким же движением сорвал с него рубашку. И еще был стилус; подвешен к его шее на длинной серебряной цепочке!


Его грудь была обнажена, но залита кровью. Я безумно стер кровь с четырехдюймового квадрата кожи, окаймленного с трех сторон пластиковым швом. Я просунул пальцы под край и отодвинул лоскут кожи, чтобы открыть ключ доступа с его спиралью из крошечных пронумерованных точек контакта.


Держа иглу так осторожно, как нейрохирург делает скальпель, я прикоснулся кончиком к точкам соприкосновения, запуская электронную комбинацию для сигнала РАЗОГРЕВА: Пять… двадцать один… восемьдесят… пятьдесят четыре… семь!


Теперь мой взгляд упал на часы. Четыре - три-два - один и - бух


! Время для взрыва и разрушения городов, которое так и не наступило, у меня было четыре секунды до запаса. И свершилось!


Или это было?


Я посмотрел на подлокотник кресла. Над красной кнопкой была надпись: DESTRUCT. Над переключателем надпись: ALARM. Теперь я изучил пронумерованный циферблат. Оно было помечено «ЗАДЕРЖКА РАЗРУШЕНИЯ» и обведено градациями от нуля до шестидесяти минут. Стрелка указателя, которую Варнов, очевидно, пытался снизить до нуля, держалась на шестидесяти.


Шестьдесят минут до чего? Над красной кнопкой DESTRUCT загорелся зеленый свет. Другой кнопки для отмены временной блокировки не было, поэтому я, надеюсь, снова нажал ту же кнопку. Ничего. Зеленый свет продолжал гореть.


Я слушал. Вдалеке тревожные колокола и сирены продолжали громко гудеть. Я накинул цепь и стилус на голову Варноу, сунул устройство в карман и бросился к двери с пистолетом в руке. Я рывком распахнул дверь, и меня поразил оглушительный звук колокольчиков и сирен. Я проверил, закрылась ли стальная дверь, чтобы никто не мог войти и обнаружить тело Варноу, и бросился через комнату охраны в туннель. Сначала я никого не увидела и поспешила к двери спальни близнецов.


Когда я добрался до него, из-за поворота показались двое солдат с винтовками и прицелились. Я прижался к двери камеры, когда они стреляли, но промахнулись. Я осторожно выстрелил из прямой руки в ведущего. Когда он кувыркался и падал, другой быстро отступил за поворот.


Я стучал в дверь и крикнул свое имя. Терри выглянула огромными глазами, затем открылась, чтобы впустить меня, и захлопнула дверь.


Обе девушки были одеты в неприметные, почти строгие серые костюмы. У двери стояла пара маленьких одинаковых чемоданов.


«Забудьте об этом», - сказал я. «Мы в затруднительном положении, и вы будете двигаться слишком быстро, чтобы нести их. Вы готовы?


Оба серьезно кивнули.


«Кто-нибудь из вас когда-нибудь стрелял из пистолета?»


«Мой отец научил меня стрелять по мишеням из своего пистолета», - предложила Терри.


"Джерри?"


Она покачала головой. «Я всегда ненавидел оружие. Но если придется, я могу прицелиться и спустить курок ».


Я подошел к распростертому телу Маркуса и выхватил его пистолет из кобуры. Я отдал его Терри. «Стреляй на поражение», - сказал я ей. "Давай, поехали!"


Я осторожно повел их в туннель. Сигнализация прекратилась, тишина была нарушена. Мы поползли боком к первому повороту туннеля, прижимаясь к стене. Там я спустился вниз и пополз вперед, пока не смог заглянуть за поворот.


В трех футах оттуда отступивший солдат стоял у ближайшей стены с винтовкой наготове. Он увидел меня на долю секунды позже, и я выстрелил ему в грудь. Моя цель была высоко в этом неудобном положении, и я резко поймал его в рот, пуля пробила пару передних зубов, прежде чем прошла через его мозг.


Когда мы проходили мимо его тела, девушки останавливались и смотрели вниз с выражением отвращения. У солдата было при себе пистолет. Я наклонился, чтобы забрать его, и передал оружие Джерри. На мгновение она посмотрела на пистолет, как будто это была смертельная змея. Но потом, пожав плечами, она спросила меня, как им пользоваться, и я показал ей.


Теперь мы устремились к выходу из туннеля, где я проверял, нет ли прячущихся солдат. Не найдя ничего, мы вышли на дневной свет. Мы поспешили по тропинке на несколько ярдов и столкнулись с парой солдат. к нам быстрыми шагами идут мужчины в рабочей одежде. Они были безоружны, поэтому я не пытался их застрелить. Они даже не взглянули на меня. но с любопытством посмотрел на девушек мимоходом.


А потом я вспомнил, что тоже был в рабочей одежде, мужчины были так отвлечены при виде девушек, что не смогли взглянуть на меня внимательно. Возможно, рабочих типов было так много, что не все они были хорошо известны друг другу.


Я свернул с тропы и повел девушек на холм, усыпанный большими валунами, которые служили укрытием и укрытием. Когда я остановился у большой скалы и снова посмотрел вниз, чтобы убедиться, что за нами следят, двое мужчин в форме, на одном из которых были офицерские знаки различия, вышли из-за скалы с винтовками, направленными прямо на нас с расстояния шести футов.


Я не слышал ни звука, и меня поймали с «люгером», не было времени поднимать его.


«Встань прямо здесь и скажи мне, кто ты?» - сказал мне офицер по-русски.


К счастью, меня научили говорить на этом языке с безупречной речью, и я быстро сказал по-русски: «Я Борис Иванов, и майор Рашки поручил мне проводить этих девочек на возвышенность среди скал, где они будут будь в безопасности, пока опасность не миновала ».


Офицер ухмыльнулся, посмотрел мне прямо в глаза и сказал: «Майор не стал бы посылать рабочего на солдатскую работу. Во всяком случае, назначение рабочих - это моя личная задача, и такого имени, как Борис Иванов, в моем списке не было. Я не помню и твоего лица с иностранным оттенком, без сомнения, американским. Итак, вы были бы Ником Картером, за которым мы охотимся. С большим трудом, раз ты одет как один из нас ». Когда офицер огласил это довольно длинное обвинительное заключение, я украдкой взглянул на девушек.


Когда офицер огласил длинное обвинительное заключение, я украдкой взглянул на девушек. У них были озадаченные хмурые взгляды людей, которые не понимают языка, на котором они говорят, но в то же время они казались напуганными и глупыми, поскольку Терри смотрела на безжалостную позицию русских с взведенной винтовкой с чем-то близким к панике.


«Вы откроете правую руку, - сказал товарищ офицера, - и просто уроните пистолет на землю. И тогда ты поедешь с нами ».


После мгновенного колебания, когда оба мужчины не мигая смотрели на пистолет, который я безвольно держал рядом, я расслабил пальцы, и «люгер» упал на землю. Тихий стук, который он сделал при приземлении, никогда не был слышен. Звук был прерван двумя грохотами, сделанными близко друг к другу, словно гигантские руки хлопали мне по ушам.


Пока я с чувством полной нереальности наблюдал, как офицер, проткнув голову одним глазом, медленно отшатнулся, рухнул на скалу, бросил винтовку и повалился боком на землю.


Его товарищ, получивший огнестрельное ранение в шею, излился красным, когда он упал на колени и упал вперед, все еще сжимая винтовку в руках.


А позади меня, все еще указывая на тяжелый дымящийся пистолет Маркуса, стояла Терри, ее красивый рот образовывал большой круглый, безмолвный ооооо ...


Джерри тоже держала пистолет, хотя и был. без энтузиазма поднял и безрезультатно прицелился.


Внезапно Терри опустила пистолет, упала на землю и заорала. «Ты - ты должен был - стрелять одновременно», - всхлипнула она, обвиняя Джерри, который, глядя на мертвых солдат, тоже заплакал.


Похлопав взлохмаченную белокурую голову Терна, я мягко сказал: «Я в долгу перед тобой, детка. Боже мой, как я тебе должен! »


Я забрал свой заземленный Люгер, а затем взял их обоих в свои объятия, обнял и сказал: «Давай, маленькие солдатики, пошли!»


Двадцать два


Когда мы быстро поднялись на вершину холма, низко пригнувшись, перебегая с камня на камень, мы начали кружить к вертолетной площадке. Прямо перед нами местность над зданиями была заполнена солдатами, ищущими нас. Некоторым рабочим передали ружья, и они тоже охотились за нами. Пробраться было невозможно, поэтому мы спрятались в небольшом кармане между двумя огромными валунами в форме сидящих на корточках доисторических монстров.


Девушки сидели с ошеломленными лицами, положив оружие на колени.


«Я не понимаю, как тебе это сошло с рук, - сказал я. «Почему солдаты не видели твоего оружия?»


«Потому что, - сказала Терри, - когда мы спустились внизу и увидели приближающегося рабочего, я засунул пистолет под пояс юбки и накинул на него пиджак. Я сделал знак Джерри, и она сделала то же самое. Эти комья не могли повредить нам, но я подумал, что если они увидят пушки, они поднимут тревогу. Поэтому, когда офицер и его слуга выскочили со своими винтовками и начали говорить по-русски, я шепнул Джерри и сказал: «Вытащи пистолет и стреляй, когда я тебя ткну» ».


Терри вздохнула: «Но она не выдержала этого. Она струсила, не так ли, сестренка? "


«Я, наверное, не смог бы выстрелить в змею, если бы она была свернута, чтобы ударить меня», - ответил Джерри.


«В любом случае, - сказал я, - это была смелая игра и чертовски умная игра. Вы оба очень умные коты. Так почему ты притворяешься тупыми блондинками? "


Джерри ответил с кривой улыбкой. «Что ж, - сказала она, - мы давно узнали, что мужчинам нравится чувствовать свое превосходство. А если вы сексуальная маленькая блондинка, вы можете получить от парня гораздо больше, если дадите ему милую, но глупую рутину ».


«Это еще не половина дела», - сказала Терри. «Если вы прячетесь за такой дымовой завесой, вы можете смотреть, слушать, думать и каждый раз выходить на первое место. Потому что, когда вы кажетесь пустоголовым, вы уходите на второй план. Ты выглядишь опасным, как мебель. И поэтому большие колеса, которые попытаются обмануть вас разными способами, позволят раскрыть все свои секреты »


«Вы когда-нибудь думали стать шпионами?» - спросил я со смешком.


Их головы кивнули почти в унисон.


«По-своему, - сказал Джерри, - мы немного шпионим. Для руководителей корпораций. Деловые вещи. Но это сложная, безжалостная игра, и мы хотим ее закончить. Мы думали, что эта шарада будет обычным отпуском ». Она взглянула на крутой выступ камня. «Некоторый отпуск. Мы могли бы присоединиться к WACS, больше отдыхать и быть в большей безопасности ».


Кивнув, я загрузил новую обойму в «Люгер». «Если мы когда-нибудь выберемся отсюда живыми, я запомню вас, девчонки», - сказал я. «У вас много талантов», - добавил я с усмешкой.


"Ты плохо думаешь, выбраться живым?" - сказала Терри, закусив губу.


«Я буду с вами честен. Прямо сейчас это выглядит не очень хорошо. Я изучил свои часы. «У меня такое чувство, что если мы не будем смотреть вниз на эту крепость каменного века с этого вертолета ровно через двадцать пять минут, мы будем смотреть вниз с небес. Или вверх - из ада ».


"Что это значит?" - сказал Джерри, ее брови взлетели вверх. «Послушайте, я далеко не счастлив в этом мире. Но я не готов умереть ».


«Думаю, тебе лучше не знать, что это значит», - ответил я. - В любом случае, это только обоснованное предположение. И если я прав, то заранее предупредить тебя ничуть не пойдет хорошо. ".


«Ты умеешь управлять вертолетом?» - сказала Терри.


"Да. Я могу летать практически на чем угодно. И моя память о топографии перенесла бы нас в ближайший город. Но если все пойдет хорошо, у нас будет пилот, который знает каждый дюйм этой страны ».


Я искоса взглянул вниз через пространство между камнями. Слева от меня вертолет сидел подальше от центра своей площадки. Его перенесли на небольшое расстояние, близко к резервуару. И я надеялся, что это означало, что Ингрэм задушил птицу. Где он был? Где была Пилар? Площадка и прилегающая территория были пустынны. Тело убитого охранника было удалено.


Пилар, должно быть, скрывается. Или ее схватили? И, наконец, я спросил себя, как солдаты узнали, что охотятся за Ником Картером? Когда Варнов мертв, кто мог передать слово?


Логичный выбор объяснений, казалось, заключался в том, что либо Пилар была схвачена, и из нее пытали правду, либо Ингрэм сбежал и проговорился.


«Я собираюсь проверить обстановку на площадке для вертолета», - сказал я. «И я хочу, чтобы вы, девочки, остались здесь. У нас троих может никогда не получиться вместе. С другой стороны, если тебя поймали одного, ты можешь притвориться глупым и сказать, что просто испугался и прятался, пока стрельба не закончится ».


Я усмехнулся. «Тебе не составит труда притвориться тупицей?»


Они слабо усмехнулись и послали мне пару разбавленных улыбок.


«Теперь, - продолжил я, - из этой маленькой шпионской дыры между камнями вы можете ясно видеть подушечку. И я хочу, чтобы один из вас постоянно следил за этим. Когда я спущусь туда, если все будет ясно, я сниму комбинезон и стану ждать в костюме, который на мне. Это будет вашим сигналом к тому, чтобы сдать дубль. И я имею в виду дубль ».


Оба серьезно кивнули.


«Если вы видите, что у меня там проблемы, оставайтесь на месте, пока я не дам сигнал, что все кончено. Я тоже мог быть совсем мертвым. Если для вас это очевидно, выйдите и начните свой невинный поступок. И не попадитесь с оружием. Избавься от них."


Я двинулся уходить, остановился. Я подмигнул и отдал им небольшой салют.


«До свидания, Ник, - сказал Джерри.


«До свидания, и удачи тебе, Ник, - сказала Терри.


Я повернулся и нырнул


Глава Двадцать три


Было много солдат и несколько рабочих, которые шарили по склонам над группой зданий позади меня. Но когда я прокрался к набережной прямо через площадку для вертолета, я никого не встретил.


Окрестности казались теперь безлюдными и тихими. Отсутствие войск не показалось мне особенно угрожающим. Вполне возможно, что, прочесав окрестности вертолета, солдаты сосредоточили свои усилия на возвышенностях над центром комплекса, где было гораздо больше укрытий.


С другой стороны.


Выскочив из укрытия, я помчался по насыпи к вертолетной площадке. Я посмотрел на вертолет. Он присел на корточки пустой и незащищенный, готовый взлететь в небо. Мои электрические часы сказали мне, что осталось четырнадцать минут - все еще много времени. За Вильгельминой я подошел к точке возле двери бетонного поста охраны. Дверь была закрыта, и я подошел к одному из узких окон с металлическими решетками, чтобы заглянуть внутрь.


В этот момент дверь распахнулась. Я упал ничком и поднял «люгер», чтобы выстрелить в упор. Но у моей цели были длинные черные волосы и приветливая зубастая улыбка.


Это была Пилар! Если бы не пистолет, который я ей оставил, который был привязан к ее талии, она выглядела совершенно женственной и желанной.


Я расслабил палец на спусковом крючке и встал с усмешкой, затем полез внутрь комбинезона и поднес Люгер к кобуре.


Пилар подошла ко мне с распростертыми объятиями. Она обняла и поцеловала меня. "Ник!" она сказала. «Я не был уверен, я слышал выстрелы и думал, что ты, возможно, ...»


Я смеялся. «Я только наполовину мертва», - сказал я ей. «От истощения. Где Ингрэм?


«Они забрали его. Чтобы наказать его за то, что он привел вас сюда ».


«Вы можете умереть от их« дисциплины », - сказал я.


Она отступила назад и еще раз восхитилась мной. - Ты выглядишь измученным, Ник. Она вздохнула. «Ты большой мужчина, и я буду ненавидеть тебя терять». Она выдернула пистолет из кобуры и нацелила его на мою грудь рукой, такой устойчивой, что это мог быть кусок стали, заключенный в тиски. «Но, - продолжила она, - вот как, как говорится, печенье крошится, а?»


«Значит, вы все время были в другой команде», - сказал я, по-настоящему запинаясь, потому что подозревал, что в любую секунду она собиралась убить меня.


«Нет, - ответила она, - не совсем. Я двойной агент, монета с двумя лицами. Я тайно служу России, а также притворяюсь агентом вашей Америки. Оба мне хорошо платят - ну, ну очень хорошо. А моя любовь к деньгам больше, чем любовь к любой стране, понимаете? Она насмешливо улыбнулась.


Я покачал головой. «Нет, не понимаю. Не слишком ясно.


«Россия, - пояснила она, - истинное и официальное правительство СССР поручило мне раскрыть эту базу операций, чтобы Варнова, генералу Жизова и его независимую фракцию можно было сдержать, прежде чем они приведут в действие ядерную бомбу.


Это явная война с Америкой. Итак, какое-то время я была вашим союзником. Но затем, когда я увидела, что хороший генерал не может проиграть с помощью Варнова, чтобы победить могущественные США, меня убедили объединить силы. Это великая стратегия для России, и находящееся у власти правительство подчинится, как только переворот будет совершен ».


Она остановилась, и теперь ее палец крепче сжал спусковой крючок.


«Кроме того, - добавила она, - генерал заплатил мне фантастическую сумму. Мой денежный пояс превратился в толстый пояс валюты. И действительно, деньги - единственная сила, которой я поклоняюсь ».


Я собирался сказать ей, что Варнов мертв, но знал, что она мне не поверит. И дверь в эту комнату должна быть взорвана мощной взрывчаткой, прежде чем этот факт будет доказан. К тому же взгляд на часы сказал мне, что осталось всего десять минут.


Как бы то ни было, эти бурные мысли были грубо прерваны, когда Пилар оскалилась в гримасе и издала громкий пронзительный свист.


Мгновенно из-за заднего угла поста охраны бросились трое солдат с автоматами. За ними внимательно следил генерал Жизов, великолепный в своей обшитой мундиром форме. Доберман и немецкая овчарка борются с цепью; перед ним скакали поводки.


Когда эта нечестивая группа окружила меня, Жизов приказал Пилар избавить меня от оружия. И рука, которая так нежно ласкала меня, проникла в мою одежду, нашла и люгер, и стилет, и забрала их.


«Я восхищаюсь таким грозным врагом, Картер, - сказал генерал. «Но мое восхищение не включает милосердие. Поэтому считаю, что наказание должно соответствовать преступлению. И что могло быть настолько уместным, чтобы кормить одно животное другим себе подобных. Хотя, конечно, это более высокий вид ». Он многозначительно посмотрел вниз на собак, которые, глядя на меня злобными глазами, зарычали и показали мне свои блестящие, измученные до мяса зубы.


Когда он это сказал, я начал играть с абсурдно непропорционально большой пряжкой для ремня, подаренной мне Стюартом в Вашингтоне. Думая на случай непредвиденных ситуаций в будущем, я застегнул пояс, поддерживающий его, вокруг комбинезона. Это придавало моей одежде смешной вид, но также привлекло особое внимание к пряжке.


Вспомнив, что ремень давно погружали в соленую воду, я мысленно похвалил Стюарта за то, что он сделал пряжку полностью водонепроницаемой.


Когда я сделал явно хитрый шаг, чтобы расстегнуть пряжку, генерал уловил этот жест.


«Убери руку с пряжки!» - проревел он. Я повиновался с таким видом, как будто меня застукали рукой в смертоносной банке с печеньем.


«Возьми у него пояс и принеси мне!» - скомандовал он Пилар.


С пренебрежительным «пойманным» - «вы - не - мы»? Улыбаясь, Пилар расстегнула ремень и передала его Жизову. Когда один из солдат завладел собаками, он начал исследовать их, время от времени поднимая взгляд, чтобы послать мне узкоглазый взгляд самодовольства.


«Американский метод сокрытия миниатюрного оружия, - сказал он, - недостаточно умен, чтобы обмануть любого пятилетнего русского мальчика. Что у вас здесь внутри, а? Однозарядный пистолет? Переключатель ножа? Или традиционные цианистые таблетки? "


Работая над поиском плохо спрятанной пружинной защелки, он сказал: «Как до идиотски просто. В этом завитке спрятан улов и…


Он прищурился, глядя на пряжку-манекен, когда мина-ловушка взорвалась с поразительным звуком, звук отразился от холмов и кратко эхом разнесся по каньону внизу.


Руки, державшие пряжку, исчезли, и генерал медленно двинул кровоточащую культю к лицу, которое было открыто, как если бы это был гниющий арбуз. Он повалился на землю.


Тогда я бросился и порезал шею солдату, который в одной руке держал поводки, а в другой - пистолет-пулемет. Прежде чем он упал, я схватил пистолет и скосил его приятелей короткой очередью, которая свалила их вниз, как игрушечных уток в тире. Пилар нацелила пистолет мне в живот, поэтому я поцеловал ее на прощание свинцовым поцелуем без сожаления.


Солдат, которого я порезал по карате, снова оживал, начинал подниматься. Я откинул его назад и прижал к земле еще одним быстрым рывком.


Я ожидал, что собаки немедленно бросятся на меня. Но, напротив, они обратились против своего беспомощного хозяина, который так жестоко оскорбил их и жестоко жевали этот окровавленный остаток мужчины.


Теперь я снял комбинезон и, убедившись, что стилус и маленькая кожаная кодовая книжка с расшифровочными записями все еще находятся в кармане моего пиджака, повернулся к монструобразным валунам. Щедро подняв и раскинув руки, я послал девушкам широкий сигнал победы и приветствия.


На мгновение я наблюдал, как они карабкаются со скал и мчатся к набережной, их светловолосые головы покачиваются на солнце. Затем я поднял Люгер и стилет с земли возле Пилар. Я стоял над ней и думал: как зло красиво. Какая утрата!


Я повернулся, чтобы уйти, затем, запоздалой мыслью, целью которой была не жадность, открыл


ее блузку и снял то, что она описала как толстый пояс валюты, а именно пояс с деньгами.


Взяв его с собой, я побежал к вертолету. Я проверил указатель уровня топлива, чуть не заплакал от радости, когда обнаружил, что бак полон, и грел мотор, большая лопасть вертелась, когда девушки нырнули и взобрались на борт.


Я набрал обороты, отрегулировал шаг, и мы отлетели от земли, как огромная бескрылая птица, испуганная выстрелом охотничьего ружья. Под комплексом зданий, в которых состоялся роковой заговор Нокса Варнова и Антона Жизова, казалось, растворялся в земле, когда мы поднимались и ускользали.


Проезжая через выемку между горами, проезжая мимо гигантского вытянутого пальца скалы, мы почти потеряли территорию из виду.


Но через минуту это стало для нас потрясающе определенным, поскольку оно было взорвано, сожжено, измельчено атомным взрывом, которого я ожидал в любую секунду, пока смотрел на часы. Когда звук достиг нас, ударные волны достигли нас. Вертолет поднимали, подпрыгивали и крутили, как будто его дразнила гигантская рука.


Ослепляющий белый свет был настолько ярким, что мы были вынуждены отвести взгляд. Но когда вертолет прекратился, мы снова посмотрели на место взрыва и увидели бледно-дымчатый гриб поднимающегося, расширяющегося облака.


Я кивнул измученным, лицам близнецов и сказал: «Да, верно. Это был большой, дедушка взрывов. И я знал, что это приближается. Вам интересно, что я не видел смысла предупреждать вас? Вы бы впали в истерику в панике ».


«А почему вы не испугались?» - разумно спросила Терри.


«Потому что угроза смерти для меня почти обычное дело», - ответил я. «В каждом задании он ходит у меня за локтем».


«Назначение?» - сказал Джерри. «Какое задание? Расскажи нам, что ты делаешь. Расскажи нам, в чем весь этот ужасный бизнес ».


«Кто были эти люди?» - спросила Терри. «А что было в тех зданиях?»


«Какие здания?» Я сказал. "Какие люди? Людей не было. Зданий не было. Их никогда не существовало ».


«Новости о взрыве попадут в газеты в заголовках, и тогда мы сможем рассказать всем нашим друзьям, что произошло», - сказал Джерри.


«Это никогда не дойдет до газет», - сказал я. «И если меня спросят, я откажусь от малейшего знания о взрыве и событиях вокруг него. Тема закрыта. Период! »


«Как ты можешь быть таким загадочным перед лицом…» - начала Терри.


«Моя работа - загадка, - сказал я. Затем с улыбкой: «А я фантом, не существующий на самом деле - просто образ твоей мечты».


Я протянул Терри пояс с деньгами и сказал: «Я должен тебе, дорогая, и есть небольшой первоначальный взнос. Я в долгу перед вами обоими. И я подозреваю, что в этом грязно-богатом поясе достаточно, чтобы открыть магазин одежды.


Глава Двадцать четыре


Два дня спустя меня растянули между атласными простынями кровати размером с теннисный корт в самом дорогом и роскошном номере отеля Royal Curasao на заливе Пескадера. В одной руке был стакан сухого апельсинового ликера, названного в честь острова, а в другой - нежно-голубой телефон. В моем ухе раздался голос Дэвида Хока, который как раз в это время необычайно весело подал мне знак со своего трона в Вашингтоне, округ Колумбия.


«И не забудьте отправить деньги!» Я сказал ему.


"Солнечно?" крикнул он . «Ну, здесь не солнечно. Весь день шел дождь! » Затем он мягко усмехнулся.


«Отправьте деньги по телеграфу!» - крикнул я ему в ответ. «Я человек безграничного терпения. Поэтому в любое время следующего часа подойдет. А если там действительно идет дождь, обязательно наденьте плащ! »


Я кладу трубку.


Я перевернулся и подмигнул Роне Фольстедт, которая лежала рядом со мной, опираясь на подушки и выпивая стакан той же местной смеси.


«Хок хотела знать, не хотим ли мы получить дополнительный отпуск от правительства», - сказал я ей. «Он предложил неспешный круиз по Карибскому морю».


Рона скривила кисло-лимонное лицо. Потом она усмехнулась. «Я не знал, что у этого старика есть чувство юмора».


«Он хорошо это скрывает, - ответил я. «И затягивает его только тогда, когда есть особый случай, достойный небольшой улыбки. Например, когда весь народ был спасен от атомного разрушения города за городом ».


Рона отпила свой напиток. "А что еще он сказал?"


«Только то, что, следуя моим указаниям, его ребята обнаружили все чемоданы с бомбами. Он проинформировал российское правительство о том, что заговор с целью убийства был разгромлен; файл закрыт ».


«Боже мой», - простонала она. «И это все, что касается всего каперса? Небольшой круиз, несколько выстрелов, купание в океане, камера пыток, еще выстрелы и небольшой взрыв? »


Она ухмыльнулась. «Так что же нам делать, чтобы развлечься?»


Я не сказал ни слова.


Но все равно следующие две недели я потратил, отвечая на этот вопрос.


Конец.


Картер Ник


Убийца: Кодовое имя Стервятник


Ник Картер


Убийца: Кодовое имя Стервятник


Посвящается людям секретных служб Соединенных Штатов Америки


Первая глава.


Я облизнул пересохшие губы толстым языком и прищурилcя, глядя на солнце над головой. Во рту был привкус старой бумаги, а в ушах тупое, но настойчивое жужжание.


Невозможно было точно узнать, сколько времени я пролежал без сознания на краю маленького тощего тернового куста. Когда я впервые пришел в себя, я не мог вспомнить, где я был и как я туда попал. Затем я увидел искривленную, блестящую громаду обломков, маленький самолет Муни, который упал, как раненый ястреб, с безоблачного неба. Полусломанные полосы металла - остатки сильного удара - поднимались всего в тридцати ярдах над коричневой травой вельда, и тонкие струйки дыма все еще тянулись к небу. Теперь я вспомнил, как меня выбросило из самолета, когда он ударился о землю, а затем я уполз подальше от бушующего пламени. По положению солнца я понял, что с утреннего крушения прошло несколько часов.


С трудом и с большой болью я сел в сидячую позу, чувствуя горячую белую глину на моих бедрах сквозь порванные брюки цвета хаки. Рубашка из кустарника, которую я носила, прилипала ко мне на спине, и запах моего собственного тела заполнял мои ноздри. Подняв руку, чтобы прикрыть глаза от солнечного света, я посмотрел на высокую львиную траву, которая, казалось, бесконечно тянулась во все стороны, прерываемая лишь редкой зеленью одинокой акации-зонтика. Не было никаких признаков цивилизации, только бескрайнее море травы и деревьев.


Над головой бесшумно двигался стервятник, кружась и делая пируэт. Отбрасывая тень на землю передо мной, птица навязчиво висела, наблюдая. Жужжание в ушах стало теперь более отчетливым, и мне пришло в голову, что это было вовсе не в моей голове. Звук исходил от места аварии. Это был звук мух.


Я сосредоточился на обломках. Затем стервятник и рой мух напомнили мне, что Алексис Саломос был со мной в этом самолете - он пилотировал его, когда возникла проблема. Я прищурился, но не увидел его поблизости от места крушения.


Слабо вставая, я обнаружил, что мои ноги затекли. Все тело болело, но сломанных костей вроде не было. Длинный порез на левом предплечье уже заживал, кровь засохла. Я мрачно посмотрел на тлеющие обломки. Мне нужно было найти Алексиса, чтобы узнать, выжил ли он.


Жужжание мух стало громче, когда я приблизился к корпусу самолета. Я наклонился и заглянул в кабину, но своего друга не заметил. У меня тошнота в животе. Затем, когда я шел вокруг передней части обломка, мимо обугленного пропеллера и смятого куска фюзеляжа, я внезапно остановился.


Тело Алексис лежало гротескной кровавой грудой ярдов в десяти от них. Его тоже выбросило, но не раньше, чем его разбил самолет. Передняя часть его головы и лицо были выдавлены от удара о лобовое стекло самолета, и казалось, что его шея была сломана. Его одежда была разорвана в клочья, и он был залит засохшей кровью. Большие коричневые мухи покрывали его тело, заползая во все багровые щели. Я начал отворачиваться, меня немного тошнило, когда я увидел движение в высокой траве позади трупа. Пятнистая гиена медленно приближалась, осознавая мое присутствие, но слишком голодная, чтобы заботиться о ней. В то время как его появление все еще фиксировалось в моем мозгу, гиена преодолела небольшое расстояние между собой и телом и схватила обнаженную плоть на боку Алексиса Саломоса, оторвав кусок.


"Отойди, черт тебя побери!" - крикнул я зверю. Я поднял палку обгоревшего дерева и швырнул ее в гиену. Животное поползло по траве, неся кусок окровавленной пасти. Через мгновение его уже не было.


Я снова посмотрел на искореженное тело. У меня даже не было лопаты, чтобы закопать его, поэтому мне пришлось оставить его на уничтожение животными в течение суток.


Что ж, я ничего не мог поделать. Алексис Саломос был так же мертв с погребением или без него. В конце концов они его догнали и убили, и меня тоже почти достали. По крайней мере, до этого момента я как-то выжил. Но самое большое испытание моей удачи могло быть впереди, потому что я полагал, что нахожусь примерно на полпути между Солсбери и Булавайо, в самой глубокой части страны родезийских кустов.


Я обошел обломки, пока они снова не скрыли труп. Незадолго до того, как неисправный самолет начал чихать и кашлять на высоте пяти тысяч футов, Саломос упомянул, что скоро мы будем пролетать мимо крошечной деревни. Из того, что он сказал, я подсчитал, что деревня все еще находится в пятидесяти-семидесяти пяти милях к юго-западу. Без воды и оружия мои шансы попасть туда были очень малы. Люгер и нож в ножнах, которые я обычно носил с собой, остались в моем отеле в Солсбери. Ни один из них не мог быть спрятан под моей майкой, и, в любом случае, я не предвидел необходимости в них во время этой конкретной поездки на самолете в Булавайо. Я был в отпуске и отдыхал.


Улар работал с AX - сверхсекретным разведывательным агентством Америки - и просто сопровождал старого друга из Афин, которого я случайно встретил в Солсбери. Теперь этот друг был мертв, и дикая история, которую он мне рассказал, стала правдоподобной.


Я подошел к соседнему кургану термитов, куче твердой белой глины высотой с мою голову со множеством дымоходов, служивших входами. Я тяжело прислонился к нему, уставился на дальнюю линию лихорадочных деревьев и попытался не обращать внимания на жужжание мух по другую сторону обломков. Всего три дня назад я встретил Алексис Саломос в небольшом ресторане недалеко от Мемориального парка пионеров в Солсбери. Я сидел на террасе и смотрел на город, когда Саломос внезапно оказался возле моего стола.


«Ник? Ник Картер?» - сказал он, и на его красивом смуглом лице появилась медленная улыбка. Это был кудрявый мужчина с квадратной челюстью и кудрявым волосами лет сорока, чьи глаза пристально смотрели на вас с яркой яркостью, как будто он мог видеть секреты в вашей голове. Он был редактором газеты в Афинах.


«Алексис», - сказал я, поднимаясь, чтобы протянуть руку. Он взял его обеими руками и энергично встряхнул, улыбка стала еще шире, чем я. "Что, черт возьми, ты делаешь в Африке?"


Улыбка исчезла, и я впервые понял, что он выглядел не так, как я его запомнила. Он помог мне разыскать человека из КГБ, который несколько лет назад в Афинах украл документы, важные для Запада. Похоже, с тех пор он значительно постарел. Его лицо потеряло здоровый вид, особенно вокруг глаз.


Он спросил. - "Вы не возражаете, если я присоединюсь к вам?"


«Я обижусь, если ты этого не сделаешь», - ответил я. "Пожалуйста, присаживайтесь. Официант!" К столу подошел молодой человек в белом фартуке, и мы оба заказали британский эль. Мы болтали, пока не подали напитки и не ушел официант, а затем Саломос задумался.


"С тобой все в порядке, Алексис?" - наконец спросил я.


Он улыбнулся мне, но улыбка была тонкой и натянутой. «У меня были проблемы, Ник».


"Что-нибудь я могу сделать?"


Он пожал квадратными плечами. «Я сомневаюсь, что можно что-нибудь сделать». Он хорошо говорил по-английски, но с заметным акцентом. Он сделал большой глоток эля.


Я спросил. - "Вы хотите рассказать мне об этом?""Или это слишком личное?"


Он горько рассмеялся.- «О, это личное, друг мой. Можно сказать, это очень личное». Его глаза встретились с моими. «Кто-то пытается меня убить».


Я смотрел на его лицо. "Вы уверены?"


Кривая улыбка. «Насколько я должен быть уверен? В Афинах выстрел из винтовки разбивает окно и проходит мимо моей головы на несколько дюймов. Так что я понимаю намек. Я беру отпуск, чтобы навестить своего кузена здесь, в Солсбери. Он торговец-импортер, который эмигрировал сюда десять лет назад. Я думал, что буду здесь в безопасности какое-то время. Затем, два дня назад черный «мерседес» чуть не сбил меня на главном бульваре. Водитель, который подъехал к обочине, выглядел в точности как человек, которого я видел раньше в Афинах. "


"Вы знаете, кто этот мужчина?"


«Нет», - сказал Саломос, медленно покачивая головой. «Я недавно видел, как он идет из Аполлон-билдинг, когда немного шпионил там». Он остановился и посмотрел на свой эль. "Вы когда-нибудь слышали о линиях Аполлона?"


"Нефтяная танкерная компания, не так ли?"


«Это верно, мой друг. Самая большая в мире линия танкеров, принадлежащая моему соотечественнику Никкору Минуркосу».


«О да. Я знаю Минуркоса. Бывшего моряка-миллиардера. Отшельника; в наши дни его никто не видит».


«Верно снова», - сказал Саломос. "Минуркос ушел из общественной жизни почти десять лет назад, будучи еще относительно молодым человеком. Считается, что он почти все время проводит в своем пентхаусе в здании Аполлона недалеко от площади Конституции, где он ведет свой бизнес. Личные контакты устанавливаются в основном близкими партнерами Минуркосу. Почти никто никогда не получает с ним личной аудиенции ".


«Очень богатые люди, кажется, очень дорожат своей конфиденциальностью», - сказал я, потягивая эль. «Но какое отношение Минурк имеет к покушениям на вашу жизнь?»


Саломос глубоко вздохнул и медленно выдохнул. «Около шести месяцев назад поведение Монурко стало меняться. Это было особенно интересно мне и, конечно же, другим редакторам газет, потому что любая информация о Минуркосе волнует и важна для читателей Афинской Олимпиады. обратите внимание, когда Минурк, который всегда оставался вне политики, начал делать публичные заявления против правящей хунты в Афинах. Внезапно он объявил, что лидеры среди полковников были слабыми и социалистическими. Он заявил, что они предали «революцию» 21 апреля 1967 года. и подразумевал, что Греции будет лучше с восстановлением Константина II или какой-либо другой монархии. Он сослался на опасность левых, таких как Папандреу, и предположил, что в греческом правительстве должна произойти еще одна «встряска».


«Что ж, - сказал я, - этот человек имеет право внезапно заинтересоваться политикой после стольких лет. Может, ему надоело тратить свои деньги».


"Похоже, дело идет еще дальше. Такой человек, как Минуркос, может купить много друзей. Генералы и полковники заходят


в пентхаус и обратно, но они не будут говорить о визитах к прессе. Ходят слухи, что Минурк финансирует частную армию в специально построенном лагере на севере Греции и в одном лагере на Миконосе, острове в Эгейском море.


Наконец, есть недавнее исчезновение полковника Деметриуса Расиона. Газета, в которой доминируют Минуркос, приходит к выводу, что он утонул во время плавания на лодке в Пирее, но его тело так и не было найдено. Никкор Минуркос сейчас начинает большую кампанию по замене Расиона человеком своего по собственному выбору, фашистом по имени Деспо Адельфия. Хунта не хочет Адельфию, но ее новые и благородные лидеры боятся Минурка и его друзей в штабе генералов ».


«Интересная ситуация, - признал я, - но вы думаете, что Минуркос начинает кампанию террора с идеями кровавого переворота?»


«Возможно. Но есть и другие возможности. Есть новые лица, которых никто из журналистов не видел перед тем, как приходить и уходить из пентхауса на вершине Аполлона; сам Минуркос все еще скрывается. Однако я заметил, что одно из новых лиц принадлежит американцу греческого происхождения по имени Адриан Ставрос ".


Мои глаза слегка прищурились, глядя на Саломоса. "Ставрос в Афинах?" - медленно пробормотал я. "Составляет компанию Минуркосу?"


"Похоже так. Если только ..."


"Если только что?"


«Что ж. Поскольку недавние высказывания Минуркоса были настолько несвойственны, возможно, он сам не был их источником».


"Захват Ставросом империи Минуркоса?"


«Возможно, против воли Минуркоса», - предположил Саломос. "Возможно, уже произошел небольшой переворот, скрытый. Поскольку Минуркос очень скрытный и всегда ведет дела через подчиненных, его можно было бы убить или захватить и действовать под его именем, и потратить его огромные суммы денег, чтобы никто не заметил Заметьте. Сразу после того, как я высказал такую теорию в своей редакционной статье, первое покушение было совершено на мою жизнь в Афинах ».


В его глазах вернулось тревожное выражение. Я вспомнил файл AX об Адриане Ставросе и понял, что он способен на такой маневр. Ставрос в студенческие годы провел демонстрации с плакатами в Йельском университете. Затем он стал участником радикального взрыва офиса ЦРУ, а позже совершил покушение на жизнь сенатора. Он избежал тисков ФБР и ЦРУ и похоронил себя где-то в Бразилии, где дошел до серьезного преступления, такого как контрабанда и убийства. Поскольку улик против него в Штатах было немного, США не пытались вернуть его. Но в Бразилии за ним следили.


"А человек, который пытался сбить вас здесь, в Солсбери?" Я спросил. "Вы видели, как он выходил из пентхауса в Аполлон-билдинг?"


«Да, Ник, - сказал Саломос. Он отхлебнул остаток эля и посмотрел через увитую гибискусом балюстраду вниз по холму в сторону города. «Я в отчаянии. Друг моего двоюродного брата, который живет за городом за пределами Булавайо, попросил меня ненадолго навестить его, пока это не пройдет. Я принял его приглашение. В аэропорту меня ждет арендованный самолет. Я буду летать на нем, так как я лицензированный пилот, и буду наслаждаться поездкой. То есть, если я смогу забыть о… »Повисло короткое молчание, затем он посмотрел на меня. «Ник, я был бы очень признателен, если бы ты сопровождал меня в Булавайо».


Я знал, что Алексис Саломос не спросит, не отчаялся ли он от страха. И у меня все еще оставалось несколько дней отпуска, прежде чем я получил еще одно задание от Дэвида Хока, загадочного директора AX.


«Я всегда хотел увидеть Булавайо, - сказал я.


На лице Алексис появилось облегчение. «Спасибо, Ник».


Два дня спустя мы поднялись в воздух. Саломос был опытным пилотом, и казалось, что полет над дикой Родезией пройдет без приключений и будет приятно. Саломос летел низко, чтобы мы могли замечать редких диких животных и интересные топографические особенности зарослей. Полет, казалось, поднял настроение Саломосу, и он был очень похож на себя прежнего. Но в середине утра, примерно на полпути к Булавайо, безмятежность утра превратилась в кошмар.


Маленький двухместный самолет Муни закашлял. Сначала Саломоса не волновало, но потом стало еще хуже. Он заглушил маленький мотор, но это только усложнило дело. Мы потеряли высоту и начали широкий круговой поворот.


Саломос выругался по-гречески, затем его лицо побледнело. Он изучил панель и взглянул на меня. «Указатель уровня топлива показывает полный», - крикнул он, перекрикивая рвущийся двигатель. «Сегодня утром он не сдвинулся с исходного положения». Он стукнул по стеклу, прикрывавшему датчик, но ничего не произошло. Игла осталась на букве F.


«У нас закончился бензин», - недоверчиво сказал я. Это плохие новости для любого самолета, особенно маленького.


«Не совсем, но мы быстро падаем», - сказал Саломос, переводя «Муни» на временное крутое планирование и борясь с управлением. «Этот самолет был испорчен, Ник. Датчик застыл на месте, но баки были почти пустыми, когда мы взлетали.


Это должно было быть сделано специально ".


«Господи, - пробормотал я. "Сможете ли вы посадить его?"


«Здесь нет аэродрома», - сказал он, стараясь не дать самолету врезаться в штопор. «Но нам придется попытаться приземлиться на открытом вельде - если я смогу сохранить его в соответствии с планом планирования».


"Что-нибудь я могу сделать?"


«Да. Молитесь». Алексис взглянула на меня. «Мне очень жаль, Ник».


«Неважно, - сказал я. «Просто посади эту штуку». Я даже не спрашивал о неполадках. Времени не было. Мы плыли по крутому спуску к травянистому вельду.


Двигатель снова закашлялся и зашипел, а затем заглох навсегда, когда мы увидели, как земля устремилась к нам. Я решил, что все кончено. Казалось, не было никакого разумного ожидания пережить это.


Пятьсот футов Мы устремились вниз, как птица со сломанным крылом. Три сотни. Деревья акации скользнули под ними. Сто. Лицо Саломоса застыло от напряжения, и его руки были скованы от попыток управления. Потом было движение травы и терновника с головокружительной скоростью, крыло было разорвано веткой искореженного дерева, и самолет в последний момент слегка задрал нос и скользнул вбок. Удар отбросил нас к передней части самолета. Раздалось скрежетание и скрип металла и громкий треск стекла, и наши тела бились в маленькой каюте. Затем наступила финальная аварийная остановка: моя дверь распахнулась, и мое тело пролетело с ног до головы по траве до хрустящего удара о твердую землю.


Больше ничего не помню, кроме. мучительно ползания по траве, инстинктивно удаляясь от самолета, а потом взрыв со звуком потрескивающего пламени где-то позади меня.


Вторая глава.


Я попытался выбросить из головы воспоминания о катастрофе, тяжело опираясь на твердую глину высокого термитника. Но было труднее избавиться от выражения лица Алексиса Саломоса, как оно выглядело в Солсбери, когда я сказал, что полетит с ним в Булавайо.


За сверкающим металлическим корпусом разбитого самолета все еще доносилось настойчивое жужжание мух, но я старался не слушать. Я снова сфокусировался на далекой линии лихорадочных деревьев на травянистом горизонте. Где-то я узнал, что деревья лихорадки иногда сообщают о присутствии воды. Но эти деревья были не в том направлении, в котором я должен был идти, чтобы добраться до деревни.


В каком-то смысле я чувствовал ответственность за трагическую смерть Саломоса. Он доверил мне свою защиту, а я был неспособен сделать это, когда он нуждался во мне. Он ожидал от меня совета, а я не предвидел опасности маленького самолета. Кроме того, я чувствовал себя виноватым, потому что не поверил полностью его невероятной истории. Однако его окровавленный труп был явным доказательством того, что по крайней мере часть его теории была верной. Кто-то хотел его смерти. Был ли этот человек кем-то, кто жил в пентхаусе над офисами Apollo в Афинах, все еще оставалось под вопросом.


Краем глаза я уловил движение и повернулся к одному из выходов из термитника. Маленькая ярко-зеленая змея выскользнула из щели недалеко от моей левой руки и, казалось, пристально посмотрела на меня. Я отпрыгнул. Я не знал, что змеи поселились в термитниках. Это была зеленая мамба, одна из трех опаснейших змей в мире. В случае укуса жертва сможет пройти около трех шагов между собой и рептилией, прежде чем ее яд убьет его. Мамба, которая на данный момент находилась вне пределов досягаемости, проскользнула в соседнюю дыру.


Я споткнулся о обломки, когда мой пульс замедлился. Я на мгновение огляделся и обнаружил на земле острый кусок металла длиной около фута. Один конец был очень острым. Отодрав кусок деревянного каркаса, частично обугленный, от секции фюзеляжа, я разбил его на два куска равной длины и расщепил широкий конец осколка, привязав палки своим носовым платком, чтобы получилась ручка для моего самодельного ножа. . Я засунул грубое оружие за пояс и, не оглядываясь на обломки, направился к деревьям.


Было сложно просто идти по сельской местности. Высокая трава и колючие кусты тянули мою одежду и терзали мою плоть, хватая меня и сдерживая. Птица-носорог завизжала на меня из ближайшей акации. Я обнаружил, что подсчитываю шансы на выживание. Есть сотня способов умереть, и ни один из них не является приятным. В этой траве человек может наткнуться на льва, прежде чем он его увидит. Но обычно больше всего неприятностей вызывают маленькие существа: змеи размером не больше человеческого пальца, скорпионы и клещи, зарывающиеся глубоко под кожу. Если вы найдете воду и выпьете ее, вы можете заразиться печеночными двуустками и другими паразитами, которые поедают человека изнутри. И если вы избежите этого, вы все равно можете подвергнуться нападению комаров, переносчиков желтой лихорадки и малярии.


Когда я наконец добрался до деревьев, я нашел только остатки водопоя. Место высохло. В центре была густая черная грязь, и отпечатки копыт и лап многих животных по периметру участка.


Я прислонился к зеленому стволу ближайшего дерева и отдыхал в тени. Я зря потратил свое время и силы, приехав сюда. Направление к ближайшей деревне, которую Саломос упомянул в самолете, было под девяносто градусов к курсу, который привел меня сюда. Прогулка под палящим солнцем еще больше ослабила меня. Мой рот был как дубленая кожа. Я вспомнил термос с холодной водой, который Саломос принес в самолет. Я видел его раздавленный цилиндр среди обломков; его содержимое высохло в огне. Я постарался не думать о тропическом солнце над головой или о жажде в горле и пошел.


Должно быть, пару часов спустя я осознал, что без отдыха не смогу идти дальше. Мои ноги дрожали от слабости, и я втягивал воздух в легкие длинными хриплыми вдохами. Я увидел мертвый пень, часть его в редкой тени соседнего тернового куста, всего в нескольких ярдах впереди. Я тяжело рухнул на землю и прислонился к пню. Уже сам процесс сидения, облегчение от физических нагрузок при ходьбе приносил удовлетворение.


Мои веки закрылись, и я проигнорировал боль в теле. Я пытался забыть о мелких мышцах бедер и об укусах насекомых на лице и руках. Мне нужен был отдых, и я собирался его получить. К черту все остальное.


Из куста раздался звук.


Мои веки приоткрылись. Я ошибся? Я вгляделся в высокую траву, но ничего не увидел. Должно быть, это было мое воображение. Я снова закрыл глаза, но звук повторился.


На этот раз мои глаза открылись быстрее. В этом не было никаких сомнений; это был звук человеческого голоса. Я напряг уши и услышал, как сломалась веточка.


"Это было что-то!" - пробормотал я.


Затем звук стал более постоянным и отчетливым. Двое мужчин разговаривали на каком-то диалекте, которого я никогда не слышал.


"Здравствуйте!" Я кричал из последних сил. "Здесь!"


В другой момент я увидел, как их головы двигались ко мне над травой. Черные головы и рубашки цвета хаки. Когда они увидели меня, их голоса стали громче, и один из них указал.


Я немного расслабился. Я был ближе к цивилизации, чем думал. Где-то поблизости должна быть деревня или хотя бы дорога. Мужчины выходили из травы и смотрели на меня. Они были высокими, стройными и мрачными.


«Привет, - сказал я. "У вас есть вода?"


Мужчины посмотрели друг на друга, затем снова на меня. Они подошли и встали надо мной. Я не пытался встать. «Вода», - сказал я.


Они оба были одеты в очень убогую западную одежду и носили самодельные сандалии. Более высокий из двоих указал на мои ноги, и через мгновение он наклонился и развязал мой ботинок. Прежде чем я успел спросить, что он делает, он снял это и показал своему товарищу. У того, кто держал мой ботинок для осмотра, был большой широкий шрам, пересекающий лицо по диагонали. Другой носил маленькое зеркало в растянутой мочке правого уха. У обоих на поясах были ножи-мачете - панги.


Высокий заговорил с другим, и я понял, что он говорит на суахили. «Mzuri sana», - сказал он, улыбаясь, имея в виду мои туфли. Он продолжил на суахили. «Это мой счастливый день».


«Послушай меня», - слабо начал я.


Они проигнорировали меня. Высокий мужчина согнул и развязал мой второй ботинок. Я попытался отдернуть ногу, но он злобно посмотрел на меня и выдернул из-под нее вторую туфлю. Он скинул свои потрепанные сандалии и натянул мои туфли на ноги, не утруждая себя завязать шнурки. "Савасава!" - сказал он своему товарищу, полностью игнорируя меня.


Я внезапно понял, что эти люди не собирались быть моими спасителями. И мне пришло в голову, что я мог бы быть хуже, чем до их прибытия, если бы я рассчитывал на выживание.


«Обувь подошла хорошо». Это был самый высокий.


Другой не наслаждался ситуацией. «Как вы думаете, что это ваши туфли? Разве мы не пришли к нему вместе?»


«Это я первый увидел его», - сказал высокий. «Вы можете получить его брюки. Если у него есть сумка, мы поделимся ее содержимым».


«Неправильно, что ты забираешь туфли себе», - пробормотал украшенный зеркалом.


Высокий мужчина повернулся ко мне. «Снимите штаны», - приказал он, все еще на суахили. Его глаза были желтыми с красными прожилками, и на каждой щеке были тонкие шрамы, которые сначала не были заметны из-за большого шрама.


Моя рука лежала на рукоятке импровизированного ножа, скрывая его от их взгляда. Казалось, что придется использовать. Тот с растянутой мочкой уха снимал с пояса пангу. В их намерениях не было сомнений. Они не могли лишить белого человека всего, что у него было, а затем оставить его в живых.


«Хорошо, я сниму штаны», - сказал я. Я набрался сил, но не хотел этого показывать. «Но я должен встать на ноги». Я протянул левую руку к высокому.


Некоторое время он презрительно смотрел на нее, а затем схватил


грубо поднял предплечье и рывком поднял меня на ноги. В тот момент, когда я оторвался от земли, я вытащил свой металлический нож с пояса и с силой вонзил его в середину африканца.


В его глазах появилось удивление, когда острый как бритва металл скользнул сквозь плоть и мускулы. Его правая рука автоматически взялась за ручку панги, но это было его последнее добровольное действие. Он проворчал уродливый звук и скользнул в пыль у моих ног.


Другой на мгновение широко раскрытыми глазами смотрел на своего упавшего товарища. Затем он издал дикий горловой звук и взмахнул только что выхваченной пангой.


Я нырнул назад. Большое лезвие с шипением пронеслось мимо моего лица, рассекло воздух и едва не попало в мою голову и плечо. Если бы я не двинулся с места, меня бы обезглавили. Однако, когда я избежал панги, я упал. Африканец подошел ко мне и снова взмахнул ножом, и блестящее изогнутое лезвие просвистело в воздухе к моей шее. Я быстро перекатился вправо, и лезвие ударило по твердой глине. Пока мой нападающий восстанавливал равновесие, я развернулся и жестоко ударил его ногой. Я услышал хруст его костей. Он с громким криком упал на землю рядом со мной.


Если бы я был силен как обычно, это был бы его конец. Но я не спешил использовать созданные мной преимущества. Когда я встал на колени, африканец уже стоял, и на его лице промелькнуло отчаяние. Он снова замахнулся на меня, и на этот раз дуга была широкой. Лезвие рассекло рукав моей рубашки, разрезая ее вниз. Я ударил его своим осколком и сделал неглубокую рану на его груди. Он еще раз крякнул и ударил меня пангой по голове, когда я упал на пень. Сила качания заставила его потерять равновесие и упасть на мою правую руку. Я схватился левой рукой за его рваный воротник, откинул его голову назад и провел металлическим осколком по его горлу.


Кровь залила мое лицо и грудь, когда африканец громко ахнул и судорожно потянулся к перерезанному горлу. Он упал лицом вниз, все еще цепляясь за горло, а затем скатился на твердую землю, неподвижный.


Тяжело дыша, я откинулась на один локоть. Я был зол на то, что потратил на этот бой важную энергию, необходимую для выживания, но был благодарен за то, что остался жив. Когда я мысленно отметил опасность куста на месте крушения, я забыл об одном: человеке. Казалось, что мужчина всегда был первым в списке. Если вы проигнорируете этот фактор, вы можете умереть раньше, чем кусты убьют вас.


По крайней мере, в этой ситуации у меня был один факт. Эти люди пришли с западного направления, а не с юго-западного, которое я взял. Возможно, они проехали через деревню или где-то оставили дорогу. То же самое можно сказать и о направлении, в котором они направлялись. Я слабо поднялся и выбрал западное направление.


Горячее африканское солнце наклонилось к небу, когда я снова сдался. Я рухнул на высокую траву, гадая, есть ли еще хоть какой-нибудь шанс выжить. Мне очень нужна была вода. На языке и во рту больше не было никаких чувств. Я лежал и смотрел, как скорпион медленно ползет мимо меня по траве. Я не знал, смогу ли я двинуться с места, если он нападет, но, похоже, он меня не заметил. Через мгновение он ушел. Я скривилась и завидовала ему, потому что у него не было проблем с выживанием, по крайней мере, в данный момент. Казалось немного ироничным, что этот вид ползет по поверхности планеты более четырехсот миллионов лет, задолго до появления динозавров, и что он, вероятно, появится на Земле задолго до исчезновения человека. Как-то это казалось несправедливым, но тогда я был предвзято.


Пока я лежал там, еще один звук ударил в мои уши. Это было отдаленное жужжание, мало чем отличавшееся от прежнего гудения мух. Но этот звук быстро стал громче и стал узнаваемым, как у автомобильного двигателя.


Я приподнялся и склонил голову, чтобы услышать. Да, это была какая-то машина. Я неуверенно поднялся и направился к звуку. Я не видел ничего, кроме травы и редких деревьев. Но шум приближался с каждой секундой.


"Привет!" Я крикнул через траву. "Эй, сюда!"


Я споткнулся и упал. Снова неуверенно поднявшись на ноги, я снова пошатнулся вперед. Через мгновение я увидел это - лендровер, пыльный и поцарапанный, натыкаясь на второстепенную дорогу, которая была не чем иным, как следом в траве. Ровер, открытый автомобиль, был занят двумя мужчинами, которые меня не видели, так как он подошел к ближайшей точке дороги и продолжил свой путь.


Я крикнул. - "Привет!"


Я неуклюже пробирался по траве и наконец добрался до дороги. Я снова закричал, когда добрался до места. Я качаясь, как пьяный побежал за машиной, но упал лицом вниз.


Я лежал и ругался вслух, чувствуя, как в груди поднимается отчаяние. Эта машина может быть моим последним шансом на выживание.


Затем я услышал, как «ровер» замедлился и остановился. Я попытался встать, чтобы посмотреть, что случилось, но сил у меня не было. я


услышал, как двигатель работает на холостом ходу, затем «ровер» снова включил первую передачу, развернулся на дороге и направился ко мне. Они либо слышали меня, либо все-таки видели.


Через несколько секунд машина остановилась возле меня, двигатель заглох, и я услышал, как двое мужчин говорят с британским акцентом.


«Господи, это европеец».


"Что он делает здесь, в кустах, один?"


"Может, нам стоит спросить его".


Вскоре холодная вода потекла мне в рот, пролилась на мою грязную рубашку спереди, и я снова почувствовал свой язык.


"Боже мой, мужик, что случилось?"


Я сосредоточился на двух мясистых лицах, склонившихся надо мной. Это были белые родезийцы средних лет, вероятно, джентльмены-фермеры, проведшие день в пустыне.


«Авиакатастрофа», - ответил я. «Я ушел от этого».


Когда они посадили меня в вездеход, я знал, что добрался. Но я не мог забыть, что тело Алексиса Саломоса пожирают гиены из-за кого-то в Афинах. Я надеялся, что Дэвид Хок позволит мне вникнуть в то, что происходило в Аполлон-билдинг, чтобы выяснить, действительно ли Адриан Ставрос находится в Бразилии, как все думали. давно не видел.


Третья глава.


«Ты не очень хорошо выглядишь, Ник».


Дэвид Хок, директор суперсекретного американского агентства AX, держал в пальцах правой руки короткую сигару, наклонившись вперед на своем широком столе из красного дерева. Мы сидели в его офисе в штаб-квартире AX, которая была искусно спрятана в арендованном помещении Amalgamated Press & Wire Services на DuPont Circle в Вашингтоне.


Я посмотрел на него с кривой усмешкой. «Они хотели, чтобы я еще ненадолго задержался в больнице в Солсбери. Но ты же знаешь, как быстро мне становится скучно. Если я бледный, это потому, что мне нужно солнце и хороший стейк из вырезки. Что ты думаешь об истории Саломоса? "


Хоук затянулся сигарой и выпустил в мою сторону кольцо дыма. Сидя за большим столом, он выглядел маленьким и худым, с его взъерошенными седыми волосами и лицом фермера из Коннектикута. Но я знал, что этот хрупкий взгляд обманчив. Он был настоящей динамо-машиной.


«Это меня немного пугает», - сказал он. «Еще меня пугает то, что ты чуть не погиб между заданиями. Я никогда не видел человека, который так легко находил проблемы».


Я пожал плечами. «Саломос был другом. Моим и AX. Он изо всех сил старался помочь нам найти Борисова, помнишь?»


«Да, я помню», - трезво сказал Хоук. «Что ж, ваша родезийская выходка окончена, поэтому мы ее отбросим. Что касается возможности того, что Адриан Ставрос может планировать заговор против греческого правительства, я бы не стал упускать его».


"Он все еще владеет плантацией в Бразилии?"


«Согласно нашим источникам, это все еще его штаб. У нас нет недавнего отчета». Хоук откинулся на спинку своего большого кожаного кресла. «Если это действительно был Ставрос, которого ваш друг видел выходящим из пентхауса Минуркос, мы определенно столкнулись с интересной ситуацией. Мечты о управлении целой страной очень хорошо сочетаются с тем, что мы узнали о нем».


Хоук изучал свои костлявые суставы. Адриан Ставрос всегда был невротиком, возможно, психопатом. Помимо того, что он руководил в Бразилии успешной группой контрабандистов, которую правительство не смогло ликвидировать, он также совершал политические убийства, последним из которых, как полагают, было убийство израильского чиновника Моше Бен Ханаана ".


«Тогда я так понимаю, что AX интересуется историей Алексиса Саломоса», - сказал я.


«Боюсь, что так и должно быть. И я полагаю, что, поскольку вы считали Саломоса своим другом, вы хотели бы получить это задание».


"Да, сэр, я бы хотел этого".


Хоук погасил сигару в ближайшей пепельнице. «Мой первый импульс - сказать« нет »и передать дело другому человеку. Вы знаете, как я стараюсь избегать личного участия агента в задании».


«Для меня важно, чтобы убийца Алексиса не вышел на свободу», - тихо сказал я.


«Хорошо. С этим ты справишься. Но будь особенно осторожен, Ник. Думаю, лучше всего поехать в Рио и поговорить с тамошним сотрудником ЦРУ. Узнайте, находится ли Ставрос за пределами страны и где он проводил свое время. Тогда, если ваши зацепки приведут вас в Афины, иди туда. Просто держи меня в курсе ".


Я усмехнулся. - "Разве я не всегда это делаю?"


«Что ж, иногда вы забываете, что здесь есть люди, сидящие на своих унылых рабочих местах, и в их обязанности входит управление шоу». Его голос приобрел тот резкий тон, который иногда случался, когда он говорил о протоколе и порядке подчинения. «Если вам понадобится помощь в любой момент, попросите об этом. Мы здесь для этого».


"Конечно."


Он открыл ящик стола и достал конверт. Его глаза избегали моих. «Предвидя вашу просьбу и мою возможную уступку вам, я предусмотрительно, если не мудро, купил ваш билет».


Я улыбнулся. "Благодаря." Я потянулся через стол и взял конверт.


«Тебе лучше подождать, чтобы увидеть, как все это закончится, прежде чем ты решишь, оказал ли я тебе какую-нибудь услугу», - ответил Хоук.


На следующий вечер я сел на рейс Pan Am в Рио-де-Жанейро. Я отдыхал весь


день и снова чувствовал себя как прежнее. Полет прошел без происшествий, но я все время думал о том другом в маленьком самолете Муни, когда Саломос показал мне вельд, о неприятностях и аварийной посадке, и о том, как труп Саломоса выглядел на жарком солнце.


На следующее утро я прибыл в Рио и поселился в отеле «Флориано» недалеко от дворца Копакабана. Это было всего в квартале от пляжа, и в нем царил аромат колониальной Бразилии. В комнате был потолочный вентилятор и двери с жалюзи, а с узкого балкона открывался небольшой вид на море.


В Рио было жарко. Все бразильцы, которые смогли туда добраться, были на пляже, и большинство из них, должно быть, были в районе Копакабана рядом с отелем. Предвидя жару, я захватил с собой камвольный костюм из тропической шерсти. В полдень я принял душ, надел легкий костюм поверх Вильгельмины, моего Люгера и Хьюго, стилет в ножнах на правую руку, и пошел пообедать в один из моих любимых маленьких ресторанчиков, Chale на Rua da Matriz 54. В этот ресторан раньше был колониальным домом и до сих пор обставлен ценными предметами старины и картинами. Слуги-негры обслуживали столики и ухаживали за баром. Я заказал миксто чураско, которое состояло из кусков говядины и свинины с овощами, и отказался от обычного отбивного, отличного местного разливного пива, за их очень хорошее вино Grande Uniao Cabernet. Но я только начал есть, когда увидел, что девушка вошла и села за соседний столик. Она была высокой и стройной, а грива огненно-рыжих волос делала ее молочно-белую кожу еще бледнее. Ее ослепительное зеленое мини-платье резко контрастировало с ее волосами и открывало большую часть длинных идеальных бедер и захватывающую декольте выше талии. На ней были зеленые туфли, подходящие к платью, и зеленые браслеты на левой руке.


Рыжие волосы на мгновение сбили меня с толку, но потом я понял, что когда видел ее в последний раз, волосы были короткими и коричневыми. Это было в Израиле больше года назад. Девочку звали Эрика Нистром. Она была членом израильской разведывательной сети «Шин Бет». Ее кодовое имя было Пламя, когда мы с ней работали вместе, чтобы помешать российскому заговору против израильского правительства, но это имя менялось с каждым заданием.


Я встал и подошел к ее столу. Когда она подняла свои длинные ресницы, чтобы встретиться со мной взглядом, на ее лице расплылась улыбка. "Ой!" воскликнула она. «Это ты. Какой приятный сюрприз». Она говорила по-английски без малейшего акцента.


Родители Эрики были скандинавскими евреями. Ее семья сначала жила в Осло, а затем в Копенгагене до того, как эмигрировала в Израиль, когда ей было всего восемь лет.


«Я собирался сказать то же самое», - сказал я. Мы с Эрикой провели интимный вечер в Тель-Авиве, ожидая прибытия курьера; это был вечер, который нам обоим очень понравился. Теперь ее глаза говорили мне, что она вспомнила это с нежностью. "Вы присоединитесь ко мне за моим столом?"


«Ну, кто-то присоединится ко мне позже, Ник. Не возражаешь?»


«Не то чтобы не разговаривать с тобой», - сказал я.


Она присоединилась ко мне за моим столиком и заказала легкий ланч для себя, а третий человек, который, как она объяснила, был агентом: «Ты выглядишь очень хорошо, Ник».


«Ты должна была увидеть меня неделю назад», - сказал я. «Мне нравятся рыжие волосы, Эрика».


Она ослепила меня улыбкой. Длинный орлиный нос подчеркивал широкий чувственный рот. Глаза у нее были темно-зеленые, а платье сверкало. «Спасибо», - сказала она. «Они мои, за исключением цвета. Это было недолго, когда мы работали вместе в Израиле».


«Я помню», - сказал я. "Вы здесь по делу?"


«Да», - ответила она. "А вы?"


«Да», - усмехнулся я. "Это всегда бизнес, не так ли?"


"Почти всегда."


Я вспомнил, как недавно читал в газетах, что Израиль был возмущен убийством Моше Бен Ханаана и что их президент поклялся докопаться до сути. Именно в этом убийстве американская разведка полагала, что причастен Адриан Ставрос. Я не мог не задаться вопросом, была ли Эрика в Рио, чтобы либо похитить Адриана Ставроса и увезти в Израиль, что было в израильском стиле, либо убить его.


Я спросил. - «Ты собираешься пробыть в Рио достаточно долго, чтобы мы вместе выпили и поговорили?»


«Возможно», - сказала она. Ее руки сдвинули декольте, когда она положила их на стол, и мое кровяное давление поднялось на десять пунктов. Ее зеленые глаза посмотрели мне в глаза и сказали, что она знает, что я говорю не о вине и разговоре.


Я взял свой стакан. Она заказала и ей подали то же самое Grande Uniao Cabernet. «За эту возможность», - сказал я.


Она взяла свой стакан и чокнулась с моим. «К этой возможности».


Мы как раз закончили тост, когда появился молодой человек. Я даже не видел его, пока он не встал рядом с нами. Он был массивным, мускулистым парнем с очень короткими светлыми волосами и твердым квадратным лицом. Часть его левого уха отсутствовала, но этот дефект не повредил его мужской внешности. На нем был бежевый летний костюм, который не полностью скрывал выпуклость под левой рукой.


«Я сначала не видел тебя, Эрика», - сказал он довольно жестко.


глядя на меня. «Я не ожидал, что ты будешь с кем-то».


Эти слова были задуманы как мягкий упрек. Они говорили с явным акцентом. Я вспомнил фотографию этого человека в досье израильской разведки AXE. Это был Захария Гариб, палач Шин Бет. Моя теория относительно его и Эрики присутствия в Рио, казалось, укрепилась.


«Это старый друг, Зак, - сказала Эрика. «Он работал со мной в Израиле».


Гареб занял третье место. «Я знаю, - сказал он. «Картер, я полагаю».


"Это правильно."


«Ваша репутация опережает вас».


Его манеры были резкими, почти враждебными. Я почувствовал его ревность по поводу того, что я знаю Эрику. Прежде чем я успел ответить ему, он повернулся к ней. "Вы заказали вишисуаз, как я предлагал?"


«Да, Зак», - сказала Эрика, немного смущенная его недостатком дружелюбия. «Это будет здесь в ближайшее время».


«Вишисуаз - единственное, что стоит есть в этом ресторане», - слишком громко пожаловался Зак.


«Мне жаль, что тебе не повезло», - спокойно ответил я. «Я считаю, что большинство блюд здесь хорошо приготовлено. Возможно, после вашего последнего визита они сменили поваров».


Зак повернулся и натянуто улыбнулся мне. «Возможно».


Я решил, что с этого момента разговор будет менее чем приятным. Я закончил с едой, поэтому позвонил официанту, чтобы принести чек. Я предложил оплатить всю вечеринку, но Зак быстро отказался.


"Где вы остановились?" - спросил я Эрику.


«В Корумбе на Авенида Рио Бранко», - сказала она.


Зак уставился на нее.


"Под каким именем?"


Она заколебалась. "Варгас".


"Могу я позвонить вам туда?"


«У вас будет мало времени для общения»,


- быстро сказал ей Зак.


Она проигнорировала его и мило улыбнулась мне.


«Да, ты можешь позвонить мне. Надеюсь, мы снова встретимся, Ник».


Я встал. "Чувство взаимно." Я прикоснулся своей рукой к ее руке, и наши глаза на мгновение встретились. Я знал, что Зак ревнует, и, поскольку он мне не нравился, я разыгрывал это в его пользу. Он сидел и смотрел на меня. «Вы услышите звонок от меня».


«Хорошо», - сказала Эрика.


Я отвернулся от них и вышел из ресторана. Когда я выходил, я почти чувствовал жар от враждебности Зака на своей спине.


В тот же день я поднялся по канатной дороге на впечатляющую гору Корковадо, на вершине которой стояла огромная статуя Христа-Искупителя. Добравшись до места, я подошел к смотровому брустверу, остановился в назначенном месте и стал ждать. Минут через пятнадцать ко мне у перил присоединился мужчина. Он был примерно моего роста, но стройнее. Хотя он был еще не среднего возраста, его длинное лицо было покрыто глубокими морщинами. Это был Карл Томпсон, и он работал на ЦРУ.


"Прекрасный вид, не так ли?" - сказал он в качестве вступления, махнув рукой в сторону города, внизу, который сиял белым на солнце и был окружен зелеными холмами и кобальтовым морем.


«Захватывающий дух», - сказал я. "Как дела, Томпсон?"


«Примерно то же самое», - сказал он. «Здесь было довольно тихо с момента последней смены администрации в Бразилиа. Как дела в AX в эти дни? Какое-то время вы, ребята, расстреляли больше боеприпасов, чем армия в Азии».


Я усмехнулся. «Иногда так кажется. Я был занят, уверен, что и ты».


«А теперь они посадили вас на Адриана Ставроса».


"Это правильно." Я наблюдал, как круизный лайнер, курсирующий по голубой воде своим гладким носом, медленно входит в гавань. Там внизу она была похожа на игрушечную лодку. "Когда вы в последний раз видели его?"


Он задумался на мгновение. «У нас есть точечное наблюдение за плантацией. Пять или шесть недель назад видели, как он покидал это место. Мы думаем, что он сел в самолет, направляющийся в Мадрид».


«Этот полет можно было продолжить в Афины».


"Наверное, так. Его там видели?"


«Мы так думаем. Что происходит на плантации?»


«Плантация - его настоящая штаб-квартира. Здесь, в Рио, у него есть подразделение Apex Imports, и мы думаем, что контрабанда осуществляется через эту компанию. Но он не очень часто посещает ее офисы, хотя его имя открыто ассоциируется с ней. Президент компании совершает регулярные поездки в Паракату ".


"А вот где находится плантация?"


Томпсон кивнул. «Он находится рядом с деревней, в глуши. Его охраняет небольшая армия Ставроса, состоящая из бывших заключенных, политических фанатиков и бывших нацистов. Но сейчас там всего лишь некоторая сила».


Я спросил. - «Вы не заметили там ничего необычного?»


«Что ж, если вы имеете в виду скопление людей или оружия, ответ будет отрицательным. Но был посетитель, которого никто из нас раньше не видел. С тех пор, как он появился со Ставросом девяносто дней назад, мы почти постоянно наблюдали за ним. и никто не видел, чтобы он покидал это место. В этом нет ничего необычного, за исключением того, что один из двух моих мужчин настаивает на том, что новый парень, мужчина средних лет, находится там в заключении. Его переводили из одного здания в другое с вооруженной охраной ".


"Как выглядел этот человек?"


Томпсон пожал плечами. «У нас есть его фотография, но это издалека. Ему около пятидесяти, я бы сказал, с короткими темными волосами, которые стали немного седыми на висках. Он коренастый мужчина, который всегда носит шелковые рубашки ".


Похоже, это мог быть Минуркос, греческий судоходный магнат, политические заявления которого недавно потрясли Афины и в пентхаусе которого видели Адриана Ставроса.


"Могу я получить копию фотографии?"


«Это можно устроить», - сказал Томпсон. "Послушай, Картер, примерно на прошлой неделе нам пришлось временно сократить наблюдение за плантацией до выборочных проверок, и мне, возможно, придется полностью вывести наших людей оттуда в следующие пару дней, потому что есть другая проблема, которая возникла для нас. Вы хотите, чтобы я получил разрешение отправить человека обратно с вами? "


"Нет, я сказал. «Хоук пообещал мне помощь, если она мне понадобится. Когда я смогу получить фотографию?»


"Как насчет сегодняшней ночи?"


"Хорошо".


«Мы используем немного другое место для передачи, - сказал Томпсон. «Это городской автобус. Вы едете в свой отель. Мой человек уже будет там. Вы пройдете в заднюю площадку автобуса, где никто не бывает, и займёте последнее место справа. Фотография будет прикреплена под этим сиденьем. . Автобус будет иметь маркировку Estrada de Ferro и доставит вас в центр, если вы захотите поехать так далеко ».


«Когда автобус проезжает мимо отеля?»


«В семь пятнадцать. Автобус будет иметь номер одиннадцать».


«Хорошо», - сказал я. "И спасибо."


«В любое время», - сказал Томпсон. Мгновение спустя он ушел.


Ближе к вечеру я ненадолго зашел в офис компании Apex Import. Он располагался в одном из старых отреставрированных правительственных зданий, которые опустели, когда столица переехала в Бразилиа. Офисы были на три пролета вверх, и лифт не работал.


Я вошел в довольно маленькую приемную наверху. От подъема у меня на лбу выступил пот, потому что кондиционер в здании, казалось, работал не лучше, чем лифт, а в Рио был душный день. Темноволосая девушка села за металлический стол и подозрительно посмотрела на меня, когда я вошел.


"Я могу вам чем-нибудь помочь?" - спросила она по-португальски.


Я ответил на английском. «Я хотел бы увидеть господина Ставроса».


Ее темные глаза сузились еще больше. Когда она снова заговорила, это было на ломаном английском. «Я считаю, что вы пришли не в то место, сеньор».


Я сказал. - "Ой?" «Но господин Ставрос сам сказал мне, что я могу связаться с ним через компанию Apex Imports».


«Сеньор, у господина Ставроса нет здесь офиса…»


Дверь в личный кабинет открылась, и появился здоровенный темноволосый мужчина. Он спросил. - "Есть какие-то затруднения?" Его тон нельзя было назвать дружелюбным.


«Я просто искал господина Ставроса», - сказал я.


"С какой целью?"


Я проигнорировал грубость. «Г-н Ставрос посоветовал мне приобрести у него японские фотоаппараты оптом, если я свяжусь с ним здесь». Я действовал озадаченно. "Я не в том офисе?"


«Г-н Ставрос является председателем совета директоров, - сказал темный человек, - но у него здесь нет офиса, и он не занимается бизнесом компании. Я ее президент; вы можете иметь дело со мной».


- Это сеньор Карлос Убеда, - немного надменно вмешалась девушка.


«Рад встрече, сэр», - сказал я, протягивая руку. Он принял это жестко. «Меня зовут Джонсон. Несколько недель назад я случайно встретил мистера Ставроса в ресторане Chale. Он сказал, что вернется из поездки по Европе примерно в это же время, и что я могу связаться с ним здесь».


«Он все еще в Афинах», - сказала девушка.


Убеда бросила на нее пронзительный взгляд. «Как я уже сказал, с господином Ставросом здесь нельзя связаться. Но я буду рад переслать ваш заказ».


«Понятно. Ну, я действительно хотел иметь с ним дело лично. Вы можете сказать мне, когда он может вернуться из Афин?»


На лице Убеды перед его ртом дернулся мускул. «Его не ждут из Европы в течение нескольких недель, мистер Джонсон. Если вы хотите заниматься бизнесом, вам придется иметь дело со мной».


Я улыбнулся. «Я позвоню вам, мистер Убеда. Спасибо за ваше время».


Я оставил их смотреть мне вслед. Снова выйдя на улицу, я поймал такси и вернулся в свой отель. Замечание девушки дало мне необходимое подтверждение, Адриан Ставрос действительно был в Афинах, как сказал мне Саломос. И если эта фотография оказалась снимком Никкора Минуркоса, все становилось интересно.


Я принял душ и немного отдохнул, затем сел в автобус номер одиннадцать, следуя инструкциям Томпсона. Как он и предполагал, фотография была прикреплена к сиденью в небольшом коричневом конверте. Я забрал его, пошел в маленькое кафе в центре города и заказал хорошее португальское вино. Только после этого я взял фотографию из конверта и изучил ее.


Как и сказал Томпсон, изображение было не очень хорошим, хотя, несомненно, использовался телеобъектив. Это был снимок трех мужчин, которые только что вышли из дома на ранчо и шли к камере. Мужчина посередине был тем, кого мне описал Томпсон, и, несмотря на небольшой размер лица, которое я должен был идентифицировать, у меня не было особых сомнений, поскольку я сравнивал его с лицом, которое мне показали в AX По фотографиям, этим человеком на самом деле был Никкор Минуркос. Я никогда раньше не видел других мужчин.


Минуркос угрюмо шагал между двумя другими.


Никто из них не разговаривал, но мужчина слева от Минурка, высокий, похожий на тевтонца, смотрел на Минурка, как будто только что заговорил с ним и ожидал ответа. Лицо Минуркоса было мрачным и серьезным.


Я сунул фотографию обратно в конверт и сунул в карман. Если наблюдение агента ЦРУ было верным, теория моего друга Саломоса действительно была доказана. Каким-то образом Ставрос взял на себя операции Минуркоса в Афинах и замышлял переворот от его имени.


После легкой еды в кафе я позвонил в комнату Эрики Нистром в отеле Corumba. Голос ее был дружелюбным и теплым. Она сказала, что проведет остаток вечера в одиночестве, одна, и что она будет рада, если я навещу ее. Они с Заком немного поссорились, и он в ярости ушел в ночной клуб.


Назначив свидание на девять, я вернулся в отель и позвонил Хоку. Он ответил усталым голосом и активировал скремблер на своем конце линии, чтобы мы могли говорить, не вводя все в код.


«Какой неподходящий час, Ник, - сказал он немного раздражительно. «Кажется, это единственный раз, когда я слышу тебя в это время».


Я усмехнулся. Я мог представить себе, как он сидит за специальным телефоном в своей суперсекретной квартире, с взъерошенными седыми волосами, возможно, в шелковой смокинге на тонком теле и с неизбежной сигарой, зажатой в зубах.


«По крайней мере, я не в спальне какой-то девушки», - сказал я с сомнительной честностью.


«Хммм! Вечер еще не закончился, не так ли? Не обманывай меня, мой мальчик. Я сам через все это прошел».


Иногда мне казалось, что у Хоука есть экстрасенсорные способности, которые раскрывают мои сокровенные мысли его аналитическому уму.


«Нет, сэр», - признал я. «Вечер еще не окончен. Но я хорошо использовал первую его часть, я думаю, что Минуркос - заключенный на плантации Ставроса недалеко от Паракату. Кроме того, я узнал, что Ставрос находится в Афинах».


«Что ж, - задумчиво сказал Хоук, - это интересно».


«Это согласуется с теорией Саломоса».


"Так ты собираешься в Паракату?" - спросил Хоук.


«Верно. Может, я смогу разобраться в этом. Томпсон из ЦРУ говорит, что плантация в настоящее время слабо охраняется. Но есть осложнения».


"Да?"


«Здесь, в Рио, находится старый друг. Девушка, с которой я работал в Израиле над операцией « Земля обетованная »».


«О, да. Нистром. Почему красивые женщины, кажется, следуют за тобой по всему миру?»


Я усмехнулся. «Не завидуйте, сэр. Как вы отметили, у вас тоже были дни - и ночи».


С другого конца послышался вздох. «Давай, Ник».


«Ну, сэр, мне приходит в голову, что мисс Нистром может быть здесь, в Бразилии, по той же причине, что и я. Или, скорее, из за того же человека. Мы подозреваем Ставроса в убийстве Бен-Ханаана, не так ли?»


Небольшое молчание. «Да, мы знаем. И я бы сказал, вы угадали».


«С ней палач», - добавил я. «Я думаю, они охотятся на Ставроса. Они могут не знать, что он в Афинах в данный момент. Но я не хочу, чтобы мы все одновременно появлялись на плантации и в конечном итоге стреляли друг в друга по ошибке или В противном случае вы испортите работу. Моя идея состоит в том, чтобы вы подтвердили миссию Нистрома с помощью израильской разведки. Вы старый друг ее босса, Жиру, и я думаю, что он согласится с вами в данных обстоятельствах.


Ястреб крякнул в знак согласия.


«Если это так, я думаю, нам всем следует быть откровенными и сесть, чтобы посмотреть, сможем ли мы помочь друг другу. Или, по крайней мере, держаться подальше друг от друга».


На этот раз тишина затянулась. «Хорошо, мой мальчик. Я позвоню Жиру и свяжусь с тобой».


«Спасибо», - сказал я. «Я не двинусь с места, пока не получу известие».


Долго ждать не пришлось. Через час, незадолго до того, как я уехал в отель Эрики, мне позвонил Хоук. Должно быть, он вытащил Жиру из постели еще до рассвета в Иерусалиме. Ответ Жиру был утвердительным, и мне было поручено открыто обсудить вопрос Ставроса с Нистром, которая отвечала за задание, даже несмотря на то, что с ней был Зак Гареб. Мне дали кодовое слово, которое доказывало, что Жиру приказал ей обсудить со мной свою работу.


Я прибыл в комнату Эрики через несколько минут десятого. Она встретила меня у двери в коротком расслабляющем халате, который обнажал большую часть ее бедер. На ней был душный аромат и широкая чувственная улыбка.


«Я думала, ты никогда не доберешься сюда», - сказала она, закрывая за мной дверь и запирая ее.


Я вошел в комнату и осмотрел ее. Она была больше моей, и мне стало интересно, делит ли ее с ней Зак.


«Хочешь бренди? У меня есть неоткрытая бутылка, и это лучшее, что можно купить в Рио».


«Звучит хорошо, - сказал я.


Она налила два напитка. Взяв стакан, я позволил глазам ласкать ее прекрасное лицо. «Вы всегда были красивой девушкой, чтобы требовать лучшего».


«И я обычно это понимаю», - сказала она. "Вы?"


«Ты была у меня в Тель-Авиве», - сказал я тихо и с улыбкой.


Длинные ресницы задрожали, когда ее глаза на мгновение избегали моих. Когда она снова посмотрела вверх, она улыбалась. Я протянул руку и прикоснулся к ее щеке. Она сделала глоток бренди. Я положил руку


на ее тонкую талию и привлек ее ко мне. От нее пахло сладко и было мягко.


"Помнишь ту ночь, Ник?" - выдохнула она мне в ухо. "Вы действительно помните это, как и я?"


"Я помню."


"Это было очень хорошо, не так ли?"


"Очень."


Ставим стаканы на ближайший столик. Я притянул ее к себе и коснулся ее губ своими. Ее язык проник в мой рот.


«Боже, Ник», - пробормотала она.


Я проводил руками по ее ягодицам, чувствуя изгибы, спускающиеся к ее бедрам. Под моим прикосновением ее бедра начали медленно покачиваться.


Она осторожно оттолкнула меня от себя и выключила свет. Затем она начала медленно и грациозно раздеваться. Под халатом на ней были только маленькие трусики бикини. Ее груди нетерпеливо тянулись ко мне, когда она снимала халат с плеч. Ее грудь была полной, спелой и молочно-белой. В другой момент небольшой кусок нижнего белья соскользнул с ее бедер и бедер и тонкой кучей упал на пол.


Эрика открыто посмотрела на меня, позволяя взгляду скользить по моему обнаженному телу в полумраке комнаты.


«Красиво», - промурлыкала она. «Так много твердых мышц».


Я привлек ее к себе, чувствуя ее наготу против моей. Она провела рукой по моей груди и плечам, двигаясь вниз по моему телу. Она гладила меня, ласкала меня, занималась со мной любовью своими руками, пока мои пальцы исследовали ее. Ее бедра раздвинулись от моего прикосновения, и она застонала.


Под нами был мягкий толстый ковер. Эрика опустилась на колени на нем, позволяя своим рукам скользить по моему телу, когда она спускалась. Она знала все способы возбудить мужчину и не сомневалась в их использовании. Через мгновение я соскользнул рядом с ней и грубо толкнул ее спиной на толстый ворсистый ковер. Я встал над ней на колени, проведя руками по ее груди. Она ахнула. Мои длинные бедра обнимали меня. Я провел рукой по шелковистой внутренней стороне бедра.


«О да, - промурлыкала она. Ее рот был приоткрыт, красивые зеленые глаза прикрыты.


Когда я вошел в нее, полный рот на мгновение расширился, и легкая дрожь прошла по ее телу. Затем она начала двигаться вместе со мной, ее пальцы схватили мои плечи, ее бедра сомкнулись вокруг моей талии. Я не знаю, как долго мы оставались запертыми вместе, прежде чем это закончилось для нас обоих.


После этого я долго лежал с ней, не желая двигаться. Теплое расслабление постепенно проникло в самые внешние волокна моей плоти и в самые сокровенные глубины моей души.


Позже мы оделись, сели на маленький диванчик и допили бренди. Эрика причесала свои длинные рыжие волосы, и она выглядела такой же свежей, как когда я вошел в комнату.


«Я рада, что Зак не постучал в дверь», - заметила она.


«Он кажется очень ревнивым, Эрика. Вы были близки?»


Она посмотрела на меня. «Однажды. Его идея, а не моя. И он был очень неумелым. Я сказал ему, что между нами больше никогда не будет ничего физического. Он обижен на это. Я не хотела, чтобы он участвовал в этом деле, но меня отвергли. Он очень хорошо обращается с оружием ".


"Он должен будет быть на этом задании, не так ли?"


Она задумчиво посмотрела на меня. "Да."


"Эрика, я догадалась, почему вы в Бразилии. Кажется, мы преследуем одного и того же человека. Мой начальник связался с вашим, и он подтвердил мои мысли. Мы обсудим наши отдельные задания и будем сотрудничать друг с другом, если это кажется выполнимо ".


Зеленые глаза немного сузились. «Жиру не был на связи со мной и Заком».


«В ближайшие несколько часов вы получите телеграмму. А пока мне дали кодовое слово, которое должно позволить вам довериться мне. Слово - Голиаф».


Она смотрела с удивлением. "Это правильное слово!"


«Жиру прислал это».


Она налила себе еще бренди. «Хорошо, Ник. Но я подожду телеграммы, которая расскажет мне, насколько я свободна с тобой». Она улыбнулась и поцеловала меня в щеку.


Я ожидал, что она будет осторожна. Она была хорошим агентом. «Все в порядке. Я просто расскажу вам несколько своих идей. Тебе вообще не нужно говорить».


"Это честно."


«Мы оба ищем Адриана Ставроса, но по разным причинам». Ее лицо было невыразительным. Она ничего не раздавала. «Вы хотите его из за убийства Бен Ханаана. Нам еще не совсем ясно, зачем он нужен, но это может быть связано с греческой политикой и похищением Никкора Минуркоса».


"Греческий судоходный магнат?"


«Верно. Он может быть в Паракату, и его удерживают против его воли. Ставрос находится в Афинах, так что вам придется либо дождаться его возвращения, либо отправиться за ним в Европу. Но я думаю, что путь к нему лежит через все, что мы можем учиться на Паракату, мне нужно поговорить с Минуркосом.


«Если тебе интересно, я отвезу вас двоих со мной на Паракату. Это может повысить шансы попасть туда. Обсуди это с Заком и дай мне знать завтра, когда получишь телеграмму».


«Если бы мы действительно преследовали Ставроса, - сказала Эрика, - не лучше ли было бы нам отправиться прямо в Афины?»


"Ставрос, как полагают, делает свою временную штаб-квартиру там, в пентхаусе Минуркоса, который представляет собой настоящую крепость. Вы не можете просто штурмовать это место, вы и Зак. И в тех редких случаях, когда он покидает это место может быть так же сложно,


но Минуркос может сказать нам, как добраться до Ставроса ».


Она внезапно замолчала, обдумывая мое предложение. Когда она посмотрела на меня, на полных губах появилась легкая улыбка. «Я свяжусь с тобой завтра утром, Ник, дорогой».


Я наклонился и коснулся ее губ своими. "Вы сделаете это." Я встал, потянулся за оружием и надел его. Потом накинул поверх них пиджак. «И держи Зака на короткой цепочке, ладно?»


Ей это понравилось. Она все еще смеялась, когда я выходил из комнаты.


Четвертая глава.


Я думал об Адриане Ставросе, когда покидал отель Эрики. Был уже поздний вечер, и такси не было видно. Я осторожно шел по проспекту Рио-Бранко. Попасть в штаб Ставроса на Паракату, даже с его уменьшенной охраной, могло быть довольно сложно. У маленькой группы Ставроса была плохая репутация. Он собрал отбросы общества вокруг себя в Паракату. По сути, они были похожи на него самого, но без его лидерских способностей. Вспомнив об этом, я решил, что Адольф Гитлер, должно быть, начинал примерно так же. В Германии 1930-х годов должно быть мало людей, которые серьезно относились к экс-ефрейтору. Этот пример был уроком, который нужно усвоить, но мир, казалось, так и не усвоил его.


Я прошел несколько кварталов, не заметив такси. Я входил в зону магазинов и офисов на улице. Когда я свернул в переулок, чтобы направиться к своему отелю, на мгновение отказавшись от транспорта, меня приготовил сюрприз. На третьем витрине из тени вышла темная фигура и махнула мне кулаком. В кулаке был нож.


Когда началась атака, я почти миновал вход. Если бы он подождал еще секунду, я бы его вообще не увидел, атака была бы успешной, и нож вонзился бы мне в спину. Но в своем стремлении выполнить работу он двигался слишком быстро, и я уловил это движение периферийным зрением.


Когда нож попал мне в спину, я резко повернулся и выбросил левую руку, чтобы заблокировать удар, который мне удалось, но лезвие прорезало ткань моей куртки и рубашки и чуть чуть рассекло мое предплечье. Я позволил весу человека унести его ко мне. Затем я повернулся, держа его в руках, и ударил его о здание рядом с нами.


На мгновение я подумал, что это Зак, его ревность взяла верх, потому что мужчина был коренастым и сильным. Но когда я рассмотрел получше, я увидел, что он крупнее Зака и у него темные волосы. Он выглядел бразильцем и был настоящим головорезом.


Свободной рукой я потянулся к Вильгельмине, но нападавший не собирался позволить мне получить это преимущество. Он снова резко ударил ножом, на этот раз целившись мне в лицо. Я уклонился и частично отклонил лезвие, но оно порезало мне ухо. Он поднял оружие в третий раз и ударил меня своим весом.


Его импульс был слишком сильным. Он сбил меня с ног, и мы вместе упали на тротуар. Я коротко ударил его по челюсти правой, но он, кажется, даже не заметил. Мы перевернулись один раз, когда я пытался уберечь себя от колющего ножа. Я хотел вынуть Хьюго, мой стилет, но я не мог освободить руку и руку ни на мгновение, чтобы позволить ножу скользнуть в мою ладонь.


На короткое время большой мужчина оказался надо мной. Он выругался по-португальски и злобно ударил меня в грудь. Нож был не длинным, лезвие было довольно широким, но лезвие было заточено до бритвенной остроты. Он тускло светился в ночи, когда я схватил его руку с ножом в последний момент, прежде чем лезвие достигло моей груди. Наши руки на мгновение задрожали, пока он пытался вонзить лезвие до упора. Я освободил правую руку и слепо ухватился за его лицо, я почувствовал его глаза и впился в них указательным и средним пальцами. Средним пальцем я проткнул левое глазное яблоко, а указательным пальцем проткнул правое. Глазное яблоко лопнуло, и мой палец стал мокрым.


"Ааааа!" - крикнул нападавший, хватаясь за глаза свободной рукой и забыв о ноже в другой. Он снова закричал и частично упал с меня.


Во время этого короткого отдыха Хьюго наконец скользнул в мою правую руку. Я только что уловил это, когда здоровяк дико закричал и снова поднял нож, чтобы вслепую ударить им. Я вставил стилет под его поднятую руку, и лезвие вошло в его бок чуть ниже его грудной клетки и опустилось до самого конца.


Затем я увидел, что оставшийся глаз нападавшего смотрел поверх моей головы в темноту, и в этот момент я отчетливо увидел серую влажность на его правой щеке под раздавленным глазом. Я вытянул стилет из бока, и он тяжело упал на меня, его собственный нож с грохотом ударился о тротуар.


Я оттолкнул тело и встал. Быстро оглянувшись вокруг, я увидел, что поблизости нет пешеходов, чтобы видеть, что произошло. Я пошарил по карманам этого человека и нашел в бумажнике какие-то документы. На одной из карточек было указано, что он сотрудник компании Apex Imports.


Похоже, я произвел на человека по имени Убеда большее впечатление, чем я думал. Или, может быть, он позвонил Ставросу в Афины, и Ставрос отрицал, что когда-либо слышал обо мне. Вероятно, Убеда решил, что я какой-то полицейский, который лезет в бизнес Apex Imports. Или человек из ЦРУ, которому стало слишком любопытно. Кем бы меня ни считал Убеда, он, очевидно, вел за мной слежку и знал, где я остановился. В моих интересах было при первой же возможности отправиться в Паракату.


Я оставил мертвого бразильца и быстро вернулся в свой отель. В ту ночь больше не было никаких происшествий, а утро наступило без происшествий.


Эрика Нистром, Зак и я встретились в девять утра. в небольшом кафе на Авенида Президента Варгас с видом на холмы позади центра Рио и красочные хижины фавел на склоне холма над городом. Зак догадался о моей близости с Эрикой и был недоволен перспективой работать со мной хотя бы короткий период времени. Он был еще более враждебен, чем раньше. Эрика получила закодированную телеграмму из Иерусалима, в которой ей и Заку было приказано сотрудничать со мной любым способом, необходимым для успеха нашей общей цели, чтобы остановить Адриана Ставроса.


«Если тебе нужна информация от Минуркоса, отправляйся на Паракату», - плотно сказал мне Зак, его голубые глаза вспыхнули гневом. Его кофе на столе перед ним остался нетронутым. «Наша миссия - найти Ставроса и уничтожить его. Очевидно, мы не найдем его в Паракате».


Его суровые глаза впились в мои. Я повернулся от него к Эрике. Она была явно расстроена его поведением. Я спросил. - "Что скажешь, Эрика?"


«Я уже сказала Заку. Я думаю, что твой подход подходит не только тебе, но и нам».


Зак зашипел на нее. - "Ваш мозг затуманен сексом!" «Этот мужчина, очевидно, ваш любовник. Все, что он говорит, кажется вам разумным».


"Пожалуйста, Зак!" - резко сказала Эрика.


«О, боже», - пробормотал я, качая головой. «Послушайте, мне не нужны никакие изощренные любовные выходки, которые мешают. Может, я ошибался в том, что мы можем работать вместе. Я могу получить помощь от Хоука, просто попросив. Или, может быть, от ЦРУ. Но я не пойду на операцию чтобы запутаться с каким-то беззаботным боевиком, который не может держать свои личные чувства под контролем ".


Лицо Зака внезапно покраснело, и он вскочил со стула. "Послушай, Картер ..."


"Садись!" - приказала Эрика тихим, но властным тоном.


Зак бросил на нее суровый взгляд, затем снова сел на свое место. Он проворчал что-то себе под нос, но избегал моих глаз.


«Если случится еще одна такая выходка, нам придется поговорить», - сказала Эрика. "Ты понимаешь, Зак?"


Он колебался. Когда он заговорил, он сказал слово. "Да."


«Между нами ничего нет, Зак. Ты меня слушаешь?»


Он пристально посмотрел на нее. "Конечно."


«Между нами ничего нет и никогда не будет. Так что все, что происходит между мной и Ником, не имеет отношения к вам. Если мы хотим работать вместе, вы должны это понять».


Казалось, он немного расслабился. Он взглянул на меня, а затем на Эрику. Его кулаки сжались на столе. "Если ты так говоришь."


«Я действительно так говорю. Теперь я собираюсь на Паракату. Если вы считаете, что такой план неразумный, я постараюсь избавить вас от этого задания».


Он посмотрел на нее, и его лицо изменилось и смягчилось. «Ты знаешь, я бы не отпустил тебя без меня». Его глаза снова встретились с моими. «Кажется, вы с Картером управляете шоу. Если вы уйдете, я уйду».


Я спросил. - «И можем ли мы отложить соревнование по ухаживанию, пока оно не закончится?»


«Ты слышал ее», - угрюмо сказал Зак. «Нет конкуренции». Он посмотрел на свою чашку с кофе.


«Прости, Зак», - сказала Эрика.


Он сгорбился. "Когда мы отправимся в Паракату?"


Я изучал его на мгновение. Может, все-таки получится. "Чем скорее, тем лучше."


«Я знаю, где можно арендовать машину», - сказала Эрика. «Мы можем ехать по дороге Бразилиа, которая большую часть пути проходит через лес Тижука».


«Верно, - сказал я. «Если мы сможем получить машину сегодня, я предлагаю уехать сегодня вечером. Было бы лучше ехать ночью через жаркие липкие джунгли».


«Меня это устраивает, - сказал Зак.


«Тогда решено», - добавила Эрика. «Зак, ты поможешь мне выбрать надежный автомобиль?»


Он взглянул на нее. На его лице появилась легкая усмешка. «Судя по тому, что я читал о Картере, он эксперт по автомобилям. Почему бы нам всем не поехать?» Он вопросительно посмотрел на меня.


Я задержал его взгляд на мгновение. Да, у него получится. «Я позову нам такси», - сказал я.


* * *


В тот вечер мы выехали. По моей рекомендации Зак выбрал для поездки черный седан BMW 3.0 CS. Его характеристики управляемости были на высоте, и у него была коробка передач, с которой было приятно работать. Зак ехал почти до полуночи, а затем место водителя занял я. Дорога не могла считаться хорошей, даже несмотря на то, что это была шоссе в Бразилиа и внутренние районы. Техническое обслуживание в целом было плохим, и в некоторых местах джунгли, казалось, были готовы снова захватить узкую полосу, прорезанную в их сердце.


Часть дня мы отдохнули, готовясь к поездке, но однообразие поездки не позволяло


расслабиться. Мы ехали всю ночь и спали дважды на следующий день в самое жаркое время: один раз в машине, сидя, что было сложно из-за комаров и жары, и снова в грязном отеле в маленькой деревне. Той ночью мы снова долго ехали и на следующее утро прибыли в Паракату.


Это была большая деревня с населением в несколько тысяч человек, с городской площадью и многочисленными кантинами. Мы не остановились в ней, потому что не хотели привлекать к себе внимание. Было бы логично, если бы люди Ставроса развлекались посещением деревни, и один из них мог бы с подозрением относиться к белым незнакомцам.


Дорога к плантации, если ее можно было назвать дорогой, лежала в пяти милях от Паракату. Это была грунтовая дорога с глубокими колеями, которые почти незаметно врезались в джунгли под углом девяноста градусов к шоссе. Машина медленно двигалась с Заком за рулем. Ветки из подлеска царапали, тянули за машину и кололи нас через окна. Поскольку нам приходилось ехать медленно, машину заполонили комары и кусали нас в любое открытое место. Томпсон из ЦРУ сообщил мне, что плантация находится почти в десяти милях от дороги. Мы собирались проехать примерно полпути, и чтобы добраться так далеко, потребовался почти час. К счастью, мы не встретили выезжающих машин, потому что в тот момент мы не хотели никаких открытых столкновений.


Примерно в шести милях от шоссе мы нашли место, где можно было свернуть на BMW с узкой дороги в заросли, так что он был довольно хорошо спрятан. Как только мы вышли, на нас напали насекомые. Распылили репеллент и двинулись в путь.


Примерно в полумиле от особняка Адриана Ставроса в стиле ранчо росло высокое эвкалиптовое дерево. Дерево стояло по периметру расчищенной земли, рядом с высоким проволочным забором, на участке, который, по-видимому, когда-то был частью территории, но с тех пор был освоен джунглями. Некоторое время дерево использовалось ЦРУ как наблюдательный пункт. Именно к этому дереву я вел Эрику и Зака, пока мы шли сквозь влажную липкую жару. Мы двигались примерно с той же скоростью, что и машина, и прибыли туда меньше чем за час. Наверху дерева, скрытая от взгляда с плантации, была бамбуковая платформа, прикрепленная к ветвям нитями пандана. К стволу и веткам в разных местах были прикреплены бамбуковые ступеньки, чтобы облегчить подъем.


"Мы подимаемся туда?" - спросила Эрика.


Я ударил комара. «Если это хоть как-то утешает, то, вероятно, не будет таких ошибок».


«Тогда давай поднимемся и останемся на неделю», - сказал Зак. Его светлые волосы спутались на лбу, а рубашка цвета хаки, как и вся наша одежда, была в пятнах пота.


Я усмехнулся ему. Все его отношение изменилось с тех пор, как Эрика одернула его, и он, казалось, принял тот факт, что он не привлекал ее физически. Я посмотрел на револьвер «Смит и Вессон» 38, лежавший в поясной кобуре на его поясе, и был рад, что взял его с собой. Эрика была умным агентом, но Зак был мускулистым. Он был экспертом по оружию и привез с собой в машине ящик различного оружия.


Мы залезли на дерево. Примерно на полпути к вершине я начал испытывать новое уважение к агентам ЦРУ, которым приходилось делать это регулярно во время их недавнего сосредоточенного наблюдения. Когда мы подошли к платформе, мы были измотаны. Эрика все еще нервничала от подъема и от той высоты, на которой она сейчас оказалась.


Она ахнула. - "Боже, оно того стоило?"


Я схватил висящий на шее мощный бинокль и посмотрел на плантацию. Затем я указал на это. Я спросил. - "Что вы думаете?"


Она посмотрела на то, что мы с Заком уже видели - открытый вид через листья на всю территорию фермы. С этого места наблюдатель в бинокль мог видеть, что происходило где-нибудь на плантации. Помимо главного здания, которым было ранчо, вокруг него была группа других построек, по большей части позади, которые выглядели как казармы и хозяйственные постройки. Это была впечатляющая установка. Огороженная территория была полностью засажена деревьями и кустарниками, имелись грунтовые дороги и места для парковки. За забором находился участок, который раньше засаживали каучуковыми деревьями, когда здесь жил предыдущий хозяин, но джунгли их задушили.


У Эрики был бинокль, и она осматривала место. Она радостно вздохнула. - «Ты был прав, Ник. Комары не могут летать так высоко».


«Может, мы все ошиблись», - сказал Зак через некоторое время. «С этой винтовкой с оптическим прицелом, которая у меня есть в машине, я мог бы сидеть здесь и целый день убивать людей Ставроса.".


Я спросил. - "Как вы собираетесь вывести их всех на улицу?" «И, вытащив их, как нам удержать их там, пока мы их убираем?»


«Кроме того, - добавила Эрика, - если мы атакуем извне, у них есть все шансы добраться до Минуркоса, прежде чем мы это сделаем, и убить его ".


«Это правда, - сказал я. «И если они убьют его, мы можем здесь ничего не узнать».


«Это правда, что мы не можем поставить под угрозу Минуркоса», - согласился Зак. «Но здесь я мог бы отлично использовать винтовку. Какая жалость».


Я подумал, что Зак слишком хотел убивать. Для него это было слишком похоже на охоту. Я намеревался избавиться от любого, кто действительно встанет у меня на пути, но не видел смысла убивать без надобности. Вы не могли судить, приговаривать и казнить каждого человека только потому, что он работал на Ставроса.


Следующие несколько часов, до полудня, мы наблюдали за плантацией, по очереди в бинокль. По оценке ЦРУ, число боевиков в этом месте составляло примерно полдюжины и не более восьми человек. Проведя эти часы на платформе, наблюдая за приходящими и уходящими людьми, наши собственные наблюдения подтвердили этот вывод. Когда противостояние разовьется, нас будет как минимум два к одному.


Мы не видели Минуркоса, пока не покинули платформу. Затем его присутствие на месте было установлено. Он вышел из здания барака с другим мужчиной, подошел к главному входу в ранчо и вошел. Я все время видел его в бинокль, и когда он исчез внутри, я не сомневался, что этот человек, которого я видел, был Никкор Минуркос. По крайней мере, мы пришли сюда не в погоне за призраком.


Незадолго до того, как мы снова спустились с дерева, я повторил наш план входа.


«Значит так, - сказал я, - мы вернемся к машине и поедем прямо к тому месту, как будто мы лучшие друзья Ставроса. Позвольте мне поговорить с человеком у ворот. Мы скажем мы из Бразильской лиги, и когда мы войдем внутрь, мы будем настаивать на встрече с Хайнцем Грубером, человеком, ответственным за время отсутствия Ставроса. Я просто надеюсь, что они еще не знают, как я выгляжу здесь, на плантации ».


Эрика открыла сумочку на плече и вытащила небольшой курносый бельгийский револьвер 25-го калибра. Это был красивый маленький пистолет с жемчужной рукоятью и причудливой гравировкой. Я знал, что она может стрелять из него, из-за моей прошлой связи с ней. Она проверила его и положила обратно в сумочку.


«Все будет хорошо», - сказала она.


Зак тоже очень хотел идти. «Мы разберемся с ними», - сказал он.


«Да», - согласился я. Хотел бы я быть полностью уверенным.


Пятая глава.


Мы медленно ехали последние пятьдесят ярдов до ворот. Дежурный там уже наблюдал за нашим приближением. Он был одет в брюки цвета хаки, как и мы, со складной автоматической винтовкой на плече. Он снял его и приготовил к действию, наблюдая, как мы приближаемся.


«Если мы не пройдем мимо этого парня, игра с мячом окончена», - сказал я им. «Так что играйте спокойно». Эрика кивнула.


«Да», - добавил Зак. На нем, как и на мне, снова была легкая куртка, чтобы прятать оружие. Моё оружие было обычным, но у Зака был невероятный ассортимент. Помимо револьвера 38-го калибра, он носил в кармане небольшой автомат Sterling 380 PPL, а также спрятал метательный нож и удавку при себе. Он был ходячим арсеналом. Я надеялся, что это поможет ему выжить.


Мы остановились всего в десяти футах от охранника. Я был за рулем, поэтому громко и решительно заговорил с ним по-английски. "Привет!"


Охранник подошел к моему окну. Это был злобный молодой человек с тяжелым шрамом на левой челюсти. Он не ответил на мою улыбку.


"Что тебе здесь нужно?" - потребовал он ответа, подозрительно заглядывая в машину. «Вы вторгаетесь в частную собственность».


Я сказал. - "Эй, правда!" « Мы друзья Адриана Ставроса».


Он внимательно изучил мое лицо. «Я не видел тебя раньше. Кто ты?»


Я дал ему наши выдуманные имена. «Мы из Рио», - сказал я небрежно. «Бразильская лига». Лига была группировкой преступного мира в Рио, которая конкурировала со Ставросом в своей контрабандной деятельности. У AX были причины полагать, что Ставрос недавно пытался объединить их в свою группу, и Ставрос руководил всем этим.


"Если вы из Лиги, что вы здесь делаете?" - спросил охранник.


«Ставрос пригласил нас», - сказал я. «И из-за тебя мы задерживаемся, я скажу об этом Ставросу».


Он посмотрел на меня. «Ставроса нет на плантации. Он в командировке».


«Он сказал, что это может быть. Он сказал нам увидеть Хайнца Грубера».


Мое знание имени лейтенанта Ставроса произвело на этого человека впечатление. Он задумчиво потер рукой подбородок. «Хорошо, подождите здесь».


Он вернулся к воротам, а мы наблюдали за каждым его шагом. Под небольшим навесом он взял с деревянного стола что-то похожее на армейскую рацию. Он поговорил с ним пару минут, послушал, а затем положил его обратно и вернулся в машину.


«Вы можете войти. Подъезжайте к месту прямо перед домом и припаркуйтесь. Вас встретят снаружи».


«Очень хорошо», - сказал я.


Охранник открыл проволочную калитку. Я долго смотрел на пистолет у него под мышкой. С этим, наверное, еще придется считаться. Он махнул мне через ворота, и я завел машину.


«Поехали», - сказал я Эрике и Заку.


Мы проехали через ворота, а они за нами закрылись. Зак ухмыльнулся, глядя, как ворота запираются.


Я ехал по грунтовой дороге к комплексу. Это было красивое место: арки, красные плитки и бугенвиллии. Я остановился перед огромным глинобитным домом, и мы вышли из машины, как только вышли четверо мужчин. Ставим машину между нами и охранником у ворот.


Мужчины, которые противостояли нам, были грубоватыми. Трое из них, те, что вышли первыми, были одеты в брюки цвета хаки, и у каждого был пистолет на бедре. Один из них был коренастым смуглым мужчиной, похожим на бразильца. Второй был высокий худой парень с внешностью молодого Джона Кэррадайна, а третий был похож на американского хиппи с длинными волосами и бородой. Мне не нравилось его лицо. Четвертый мужчина был одет в расстегнутую белую рубашку и строгие брюки. Это был высокий, хорошо сложенный мужчина с седеющими волосами и квадратным жестким лицом. Он должен был быть бывшим нацистом Грубером.


Трое подчиненных разошлись веером, так что они довольно хорошо окружили нас. Я был рад, что мы поставили машину между собой и охранником у ворот, который находился примерно в тридцати ярдах от нас.


"Герр Грубер?" Я кивнул в сторону человека в белой рубашке.


«Верно», - надменно ответил он с сильным акцентом. Он носил такой же пистолет Люгер, как и мой, в поясной кобуре. "И что это за встреча с Адрианом Ставросом?"


Зак и длинноволосый оценивали друг друга. Коренастый мужчина из Ставроса, казалось, жаждал обнажить пистолет на бедре, а высокий, стройный парень не мог отвести глаз от Эрики.


«Он пригласил нас сюда», - небрежно ответил я. «Мы предложили ему партию неразбавленного героина. У пары наших дилеров проблемы и они не могут с этим справиться. Он, конечно, сказал вам об этом?»


Грубер какое-то время изучал меня. «Нет, - сказал он. «Вы американец. Я не знал, что американцы работают на Лигу».


«Живи и учись», - сказал я ему.


"А ты кто?" - спросил он Эрику.


«Еврейка», - решительно сказала она.


Его глаза сузились, и он резко улыбнулся. «Очень интересно», - заметил он, переводя взгляд с Эрики на Зака. «Ну, может быть, мы сможем договориться. Мы выберемся из-под солнца, да?»


«Звучит как хорошая идея», - сказал я. Я надеялся как-нибудь отделить Грубера от остальных, когда мы окажемся внутри.


Но это было не так. Вдруг из дома вышел пятый мужчина; наши взгляды встретились, и мы сразу узнали друг друга. Это была Убеда из офиса Apex Imports.


"Что здесь происходит?" - спросил он Грубера. «Это тот человек, который рыскал по городу. Я послал за ним человека, который не вернулся».


Глаза Грубера сузились, когда длинноволосый парень осторожно вытащил револьвер. «Ах, так, - сказал себе Грубер. Его глаза метнулись с моего лица на напряженные Эрики и Зака, а затем снова на меня. "Кто ты на самом деле?"


Я перевел взгляд с Убеды на Грубера. Остальные боевики еще не обнажили оружие. «Я тот, кем себя назвал. Как и все мы. Теперь вы хотите иметь дело или нет?»


«Почему он приехал в Apex, выдавая себя за законного импортера?» - спросила Убеда. «Он все еще говорит, что хочет японские камеры?»


«Нет», - медленно сказал Грубер. «Не совсем. Вы можете войти внутрь, мистер…».


«Джонсон», - сказал я.


«Мистер Джонсон. Но сначала мы должны проверить, вооружены ли вы».


Краем глаза я мог видеть суровый взгляд Зака, который бросил на меня. Он не собирался позволить этим людям разоружить себя, и я был того же настроен. Если бы им это удалось, никто из нас, вероятно, никогда бы не покинул это место живым. Я бросил на Зака взгляд, который, как я надеялся, сказал ему, что я с ним.


«Хорошо, герр Грубер, - сказал я. Я начал тянуться к Вильгельмине, моему 9-мм люгеру.


"Ааа!" - сказал Грубер, останавливая меня. «Я возьму это, мистер Джонсон».


Именно так я и надеялся, что он это сделает. Как только он полез в мою куртку, я схватил его и крепко схватил за шею под его подбородок. Длинноволосый нацелился мне в голову, Зак вытащил свой пистолет 38 калибра. Длинноволосый перевел прицел с меня на Зака и выстрелил в тот момент, когда Зак присел; пуля отлетела от BMW позади нас. Пистолет Зака ответил отрывистым ревом и ударил Длинноволосого прямо в грудь, отбросив его назад к лепной колонне, которая поддерживала арочный проход у входа в здание. Он на короткое время широко разинул рот и умер прежде, чем упал на землю.


Затем многое произошло одновременно или в быстрой последовательности. Я крикнул Заку, чтобы он не стрелял, но было уже поздно. Он все привел в неистовое движение. Коренастый и высокий мужчина схватились за пистолеты, как и Эрика. Убеда повернулся и побежал к дому, а Зак выстрелил и попал ему в позвоночник. Убеда закричал и упал лицом в пыль.


«Стойте, или я убью Грубера», - пригрозил я остальным боевикам. Я позволил Хьюго, стилету, проскользнуть в мою руку, и теперь крепко прижал его к горлу Грубера. Я услышал громкий взволнованный крик охранника у ворот позади меня.


Высокий худощавый мужчина перестал тянуться, но коренастый уже вынул револьвер и заставил Зака стрелять. Опустившись на колени возле седана, Эрика извлекала из сумочки курносый револьвер. Коренастый боевик выстрелил и попал Заку в грудь. Зак развернулся и снова сильно ударился в заднее крыло автомобиля.


Эрика прицелилась и выстрелила из бельгийского пистолета, а коренастый боевик схватился за живот и закричал. Его револьвер дважды ударился о землю, когда он упал боком на плечо и упал на землю.


Грубер получил от всего этого уверенность и, пока мое внимание было отвлечено, схватил мою руку с ножом и сумел оторвать ее от своего горла. Этим же движением он ударил меня по левой ноге и ударил голень и голень. Я заворчал, и моя хватка ослабла. Затем он выскользнул из моей хватки, поворачивая руку с ножом на ходу. Хьюго ускользнул от меня, когда мы оба упали на землю рядом с машиной.


Увидев все это, высокий мужчина ударился о землю и обнажил свое оружие. Эрика выстрелила в него, но выстрел не попал. Он открыл ответный огонь и поцарапал металл на машине рядом с ее плечом. Я видел, что она в беде. Я ударил Грубера, и он упал на спину дальше от меня. Схватив стилет из грязи позади нас, я швырнул его из-за руки в сторону высокого человека, когда он снова прицелился в Эрику. Стилет ударил его в грудь, почти бесшумно врезавшись в него. Его глаза расширились, пистолет выстрелил и разбрызгал грязь между нами. Он упал, схватившись за рукоять ножа.


Я слышал, как позади нас открываются ворота, когда руки Грубера царапают мое лицо. Я снова сильно ударил его и услышал хруст костей в его челюсти. Другой мой кулак ударил его по лицу и сломал ему нос. Он упал без сознания подо мной.


До нас дошел слабый голос Зака. - "Берегитесь!"Я обернулся и увидел, что выстрел не убил его. Он с трудом поднялся на ноги и смотрел на ворота.


"Спускайся!" Я сказал это Эрике, которая стояла совсем рядом со мной рядом с черным седаном.


Охранник нацелил автомат в нашу сторону. Зак встал и направил свое оружие на мужчину, но охранник подстрелил его. Из его автоматического ружья прогремела очередь, раскопав землю за Заком, а затем попав ему в грудь, прежде чем они начали отлетать от металла машины. Мы с Эрикой не двигались, когда Зак, мертвый, ударился пылью о спину.


Я дважды перекатился в конец машины, чтобы оказаться под передним бампером, на ходу вытаскивая свой Люгер. Когда я добрался туда, охранник как раз начинал стрелять в другую сторону из пистолета. Я произвел три быстрых выстрела в него, придерживая другую руку с пистолетом. Пули из «Люгера» попали сперва в забор позади него, а затем в пах охранника и его грудь - именно в таком порядке. Автоматическое ружьё выстрелило в кобальтовое небо, когда он упал в пыль. Затем внезапно на территории воцарилась тишина.


Я лежал, переводя дыхание. Где-то в джунглях птица возмущенно взвизгнула от нашего шума. Я был весь в пыли и грязи. Я медленно поднялся и помог Эрике подняться на ноги. Она с недоумением смотрела на Зака; ее лицо было белым.


Я повернулся к Груберу и увидел, что он приближается. Я наклонился и несколько раз ударил его, и он пьяно посмотрел на меня. Он застонал. Я воткнул «Люгер» ему в лицо. "Сколько мужчин в доме охраняют Минуркоса?" - потребовал ответв я.


Он попытался заговорить, но ему было трудно из-за вывиха челюсти. "Я ... не ..."


Я засунул «люгер» ему под подбородок. "Сколько?"


Он слабо поднял два пальца. Я повернулся к Эрике. «Оставайся здесь и наблюдай за ним».


Она оцепенело кивнула.


Я подошел к подъезду дома. Широкая арочная дверь была открыта. Я вошел в большой вестибюль как раз вовремя, чтобы врезаться в смуглолицого мужчину с автоматом в руке. Я выстрелил из своего люгера, и он с ревом упал в холле. Мужчина ударился о стену рядом с ним. Затем он громоздкой кучей упал на небольшой стол и снес его, ударившись об пол.


Мужчина вышел из длинного коридора слева от меня. Я пошел по коридору быстро, но осторожно. Я не мог откладывать поиски Минуркоса, иначе он наверняка был бы мертв, когда я наконец это сделал. Может быть, они уже убили его.


Все двери коридора, которые, как я предположил, были спальнями, были открыты, кроме одной в конце. Я услышал внутри тихий звук, когда остановился перед ним. Глубоко вздохнув, я отступил и жестоко пнул дверь. Она врезалась внутрь, и я прошел внутрь.


Очень худой и некрасивый мужчина стоял над Минуркосом, привязанным к стулу с прямой спинкой, и целил пистолет ему в голову. Нажав палец на спусковой крючок, он повернулся ко мне лицом, когда дверь с треском открылась. Он выстрелил первым, но яростно, и пуля прогрызла дерево в дверной коробке рядом со мной. Я выстрелил из люгера и попал ему в грудь. Он дернулся и упал на пол. Но он не выронил пистолет. Он снова нацелился на меня. В этот раз я опередил его и выстрелил ему в лицо, пуля пробила ему голову.


Минурк ошеломленно уставился на своего мертвого похитителя, пока я убирал свой «люгер» в кобуру. Он медленно посмотрел на меня.


Я спросил. - "Никкор Минуркос?"


«Да», - тихо ответил он. "Кто вы…"


«Мы пришли освободить вас, мистер Минуркос, - сказал я.


Он прерывисто вздохнул. «Слава Богу. Он собирался…»


"Я знаю." Я развязал его, и он поднялся со стула, потирая запястья.


"У тебя верно все в порядке?" спросил я обеспокоенно.


«Да, я буду в порядке». Он покачал головой и пробормотал что-то по-гречески. «Я не могу поверить, что это действительно конец».


«Ну, в большинстве своем».


Я начал просить его рассказать свою историю, когда услышал выстрел с территории. Я вспомнил Эрику с немцем. Я повернулся и бросился в холл. "Эрика!"


Через мгновение она мне ответила. «Я в порядке». Прежде чем я успел двинуться в переднее фойе, она внезапно подошла из за угла и подошла ко мне, сунув бельгийский револьвер в сумочку.


Я спросил. - "Что, черт возьми, случилось?"


«Грубер встретил безвременную кончину». Ее глаза избегали моих.


"Вы стреляли в него?" - спросил я.


«Он начал бормотать вывихнутой челюстью. Когда я спросил его, что он говорит, он назвал меня грязной еврейкой и сказал, что мне следовало быть с другими, которых он видел, умершими в Дахау. Он не считал, что евреям следует разрешать жить в этом мире с такими людьми, как он. Поэтому я отправила его в другой мир. Я надеюсь, что для него там достаточно тепло ".


Наконец зеленые глаза вызывающе посмотрели мне в глаза, заставив меня подумать . Я вспомнил, что родственники ее родителей были казнены нацистами в Бухенвальде. Почему-то я не смог ничего придумать, что сказать бы в защиту Хайнца Грубера.


«Заходите и познакомьтесь с мистером Минуркосом», - сказал я.


Мы вошли в комнату, и Эрика уставилась на труп на полу. Минуркос стоял, прислонившись к ближайшей стене. Он выпрямился, когда увидел Эрику.


«Мисс Эрика Нистром», - представил я их. «Израильская разведка».


Глаза Минуркос сузились. Он посмотрел на меня. "А ты?"


«Меня зовут Картер. Ник Картер. Я работаю в правительстве США в том же качестве, что и мисс Нистром. Мы пришли сюда, чтобы освободить вас и схватить Адриана Ставроса».


Минуркос отошел от стены. «Понятно. Что ж, мистер Картер, первое, что я хочу, как свободный человек, - это контакт с властями». Его тон стал похож на тон делового магната, разговаривающего со своими подчиненными. «Тогда я буду иметь дело с Адрианом Ставросом по-своему».


«Мистер Минуркос, - медленно произнес я, - у вас нет абсолютно никаких причин что-либо делать это на данном этапе. Все, чем это может закончиться, - это бюрократизмом и задержкой. Я бы предпочел, чтобы вы позволили нам разобраться с этим».


Он казался раздраженным. - «Как я узнаю, что ты тот, кем ты себя называешь?»


«Вы знаете, что мы рисковали жизнью, чтобы освободить вас. На этом деле мы потеряли человека», - язвительно ответил я. «Я думаю, это даст нам преимущество в сомнениях».


Его лицо осунулось от внезапной усталости. «Ты наверно прав. Пожалуйста, прости меня. Я через многое прошел».


«Что касается того, что вы справляетесь со Ставросом в одиночку, мистер Минуркос, - продолжил я, - это довольно непрактично. У этого человека есть целая армия».


Минуркос приподнял брови и надул щеки: «Хорошо, хорошо, мистер Картер. Я пойду вместе с вами и этой девушкой. Но если я увижу в какой-то момент, что ваши методы не работают, я должен буду взять ситуацию в свои руки ".


Я коротко улыбнулся. «Звучит справедливо», - ответил я. - Вас похитил Ставрос из Афин?


Минуркос сел на стул с прямой спинкой, на котором сидел, когда я ворвался в комнату. Он сел на него лицом к нам.


«Вы не поверите, что этот человек сообразителен», - медленно начал он. «Я не считаю себя невиновным, мистер Картер, но я никогда не встречал никого, похожего на Адриана Ставроса. Я преследовал идею построить флот из управляемых компьютером подводных нефтяных танкеров. Ставрос узнал об этом и захотел помочь мне с этим - по крайней мере, он так мне сказал.


«Сначала я даже не хотел его видеть, но он прислал мне письмо, в котором изложил несколько очень хороших идей. В конце концов я пригласил его в свой пентхаус в Афинах. Мы долго разговаривали.


«Мистер Минуркос, я помню, как он сказал мне:« У меня такой же план, как и у вас. Если вы только позволите, я сделаю вас бессмертными в анналах истории судоходства. Он был очень убедителен.


«Но, господин Ставрос, - сказал я, - существуют сложные инженерные проблемы, которые необходимо решить.


«У меня есть два инженера, которые могут это сделать, - сказал он мне. Под впечатлением, даже тогда, я увидел что-то еще в лице этого человека, что-то, что мне не понравилось, но я представил это как чрезмерное волнение по поводу проекта».


Я спросил. - "Он привел к вам инженеров?"


«О да. У них тоже были творческие идеи. Я был убежден, что у них могут быть навыки, чтобы все это произошло. В этот момент, мистер Картер, я ослабил бдительность. Он попросил о частной встрече в пентхаусе. и я согласился. Присутствовали только мой личный секретарь и еще один помощник. Он привел с собой двух человек, которых я раньше не видел ».


"Это когда это случилось?" - спросила Эрика.


«Ну, сначала я ничего не подозревал», - сказал Минуркас, его лицо стало бледным, как он это помнил. «Затем, почти без предупреждения, Ставрос попросил моих помощников пройти в другую комнату. За ним последовал один из людей Ставроса. Было два выстрела». Минуркас замолчал.


"Он убил их прямо здесь?" Я спросил.


«Хладнокровно. Его приспешники сбили меня с ног и избили почти до потери сознания. Они отвели меня в ту другую комнату и заставили смотреть на окровавленные тела. Я никогда этого не забуду.


«Салака, мой секретарь, лежал в луже собственной крови. Другому парню разорвало лицо. Ставрос сказал, что я могу ожидать того же, если не буду сотрудничать».


"Что случилось после этого?"


«На следующий день они привели человека, который выглядел в точности как Салака Мадупас. Этот человек даже говорил, как Салака, и повторял на все его манеры. Это было невероятно, действительно невероятно. Это было похоже на ужасный кошмар».


"Был ли у них человек, которого они выдали бы за вас?" - спросила Эрика.


"Нет, в этом не было необходимости. Меня редко кто видит, за исключением близких деловых партнеров. Они принесли диктофон и проиграли несколько записей моего голоса, которые они записали без моего ведома на предыдущих встречах. Ставрос направил пистолет мне в голову и сказал, что он может убить меня прямо здесь, и никто не узнает в течение очень долгого времени. Но, по его словам, я бы жил, если бы не доставил им слишком много хлопот. Я им нужен, сказал он, для дальнейших записей и для написания писем мои собственными словами и мыслями. И они посадили меня на борт частного самолета и доставили в это Богом забытое место ».


«Ставрос сказал тебе, что он собирался делать?» - недоуменно спросила Эрика.


Минуркос сухо рассмеялся. «Он был весьма откровенен. Он сказал, что они намеревались свергнуть правительство Греции от моего имени, что они будут призывать моих друзей в армии и в других областях, используя человека, который выдавал себя за моего секретаря, для телефонных звонков и личных контактов. . Поскольку я был частным лицом, никто не сочтет необычным то, что я не встречался с ними лично. И если кто-то будет настаивать на встрече со мной, они могут доставить меня в Афины и заставить меня встретиться с ним и сказать ему то, что они хотят.


«Они показали мне другого человека, который мог точно подделать мою подпись. Этот человек выписывал чеки на мои различные счета и тратил мои деньги на военный переворот, который они собирались организовать».


Я спросил. - "Он дал вам какие-нибудь подробности?"


"Г-н Ставрос, которвй я стыжусь признать, имеет греческое происхождение, свободно говорил со мной об этом, как в Афинах, так и здесь. Он сказал, что его план разделен на три части. Во-первых, он намеревается избавиться от правящей хунты и поставить тех людей у власти, которые чувствуют преданность мне. Они будут чувствовать эту преданность не потому, что они друзья, поскольку большинство из них не будет ими, а потому, что Ставрос пообещал им силу и славу от моего имени ».


«Очень умно», - заметил я.


«Во-вторых, его план будет включать в себя принуждение этих новых генералов и полковников потребовать, чтобы я, Никкор Минуркос, был назначен президентом с полной властью над хунтой. Ставрос указал, что я мог бы быть использован для этой части плана, поскольку моя личная жизнь будет зависеть от него. То есть, меня использовали бы, если бы было ясно, что Ставрос может доверять мне молчать о том, что на самом деле происходит. В противном случае он нашел бы другого самозванца, на этот раз вместо меня ».


«Это тоже сработает», - прокомментировала Эрика. «Очень немногие люди знают ваше лицо достаточно хорошо, чтобы заметить небольшую разницу между вашими чертами лица и чертами самозванца».


«Совершенно верно», - сказал Минуркас. «Невероятно, что мое стремление к уединению способствовало этому ужасу. В любом случае, третья фаза плана предполагает использование меня или самозванца в качестве президента Греции на короткое время, в течение которого я назначу вице-президентом Ставроса. к тому времени он, как гражданин и его имя постепенно стали бы известны народу Греции. Тогда он стал бы героем переворота. Затем, объявив о плохом здоровье, я бы ушел в отставку в пользу Ставроса с поста президента ".


Минуркос замолчал. «Это дико», - сказал я. «Что заставляет Ставроса думать, что греки будут стоять в стороне и смотреть, как это произойдет?»


"Почему бы и нет?" - сказал Минуркас с выражением усталости на лице. «Помните, что произошло в апреле 1967 года, когда была сформирована хунта? Это был не кровавый переворот, это был просто переворот. Правительство короля было свергнуто силой. Многие статьи конституции были приостановлены указом хунты. Парадоксально, не правда ли, что такой человек появляется именно тогда, когда конституция была восстановлена и когда хунта стала более умеренной и назначает всеобщие выборы на следующий год. Если план Ставроса по захвату власти удастся, Греция может стать тиранией, более совершенной, чем у Гитлера или Сталина ".


Эрика перевела взгляд с Минуркос на меня. "Тогда мы должны остановить его, не так ли?"


Минуркос внимательно изучил лицо Эрики. "Да. Мы должны это сделать!" Толстый грек встал и выставил вперед свой квадратный подбородок. "Этот человек даже использует мою семью против моей родины. Он хвастается, что мой зять, генерал Василис Криезоту, считает, что я стою за этим заговором, и поддержал его, потому что думает, что я этого хочу. Да, я буду помогать вам чем могу. Что нам делать в первую очередь? "


«Мы едем в Афины», - сказал я. «Вот где мы остановим Ставроса».


Шестая глава.


Менее чем через сорок восемь часов мы прибыли в столицу Греции. Я забронировал смежные номера в небольшом отеле под названием Одеон на 42 Пиреос, недалеко от площади Омония. Погода стояла приятная и приносила приятное облегчение от жары.


Афинские газеты пестрели комментариями о быстро меняющейся политической сцене. Из Родезии дошли новости о том, что мой друг Алексис Саломос был убит, и были распространены слухи. Было общеизвестно, что до отъезда в Родезию на его жизнь было совершено покушение. Одна газета, в частности, избегала упоминания о смерти Саломоса. Она также регулярно публиковала редакционные статьи, осуждающие руководство правящей хунты, нападая на ведущего генерала или полковника почти по каждому вопросу. Саломос упомянул мне, что этот издатель был недобросовестным и первым поддержал жесткую хунту после переворота 1967 года.


«Совершенно очевидно, что издатель был куплен на мои деньги», - заметил Минуркос, сидя на кресле с откидной спинкой в моей комнате солнечным днем в день нашего приезда. «И посмотрите на этот заголовок в другой газете: МИНУРКОС РАЗОБЛАЧАЕТ КОММУНИСТИЧЕСКИЕ ПЛАНЫ ХУНТЫ. Г-н Ставрос был занят пропагандистской работой».


Эрика взяла чашку густого греческого кофе с принесенного нам подноса и подала ее Минуркосу. Он принял это с мрачным лицом. Эрика сама взяла чашку и села рядом со мной на небольшой диванчик.


«Я просто надеюсь, что тебя еще никто не видел», - сказал я Минуркосу, - «особенно ни один из его людей. Твоя жизнь не стоила бы драхмы, если бы Ставрос узнал, что ты был здесь, в Афинах».


«Он узнает это, как только свяжется с Паракату», - напомнил мне Минуркос.


"Да, но это может быть не в течение нескольких дней, если нам повезет. И даже тогда он не узнает определенно, что что-то не так, не отправив туда кого-то из Рио. Этот кто-то должен быть его подчиненным, потому что Убеда мертв . "


"Что нам делать в первую очередь, Ник?" - спросила Эрика. «Мы не можем просто штурмовать пентхаус, как мы сделали на плантации. Он будет слишком хорошо защищен».


«Я мог бы позвонить в пентхаус, - предложил Минуркос, - чтобы посмотреть, как они справляются контактами с посторонними. Но они узнают мой голос».


Я протянул ему салфетку из подноса. "Повысьте тон своего голоса и говорите через это. Скажите им, что вы хотите поговорить с самим собой. Когда они откажутся, спросите вашего секретаря Салаку Мадупас. Скажите им, что вы редактор газеты из Салоник, и вы хотите получить заявление о политических амбициях Никкора Минуркоса ».


Минуркос улыбнулся моему плану, затем перезвонил. Он накрыл рот салфеткой и попытался изменить голос. Через мгновение он разговаривал с кем-то в пентхаусе. Он попросил Никкора Минуркоса, а затем выслушал их оправдание. Он попросил поговорить с Мадупасом. Было еще много переговоров, и он настоял. Затем он разговаривал с человеком, который изображал из себя Мадупаса, афинским актером, настоящее имя которого, как сказал Ставрос Минуркос, было Янис Цанни. Минуркос задавал вопросы о себе и ждал простых ответов, а затем спросил, может ли он назначить свидание для личного интервью с мистером Минуркосом. Ему отказали, и разговор был окончен. Он повесил трубку и посмотрел на нас.


«Это похоже на дурной сон», - сказал он. «Как будто я действительно нахожусь в пентхаусе, а Мадупас отвечает на телефонные звонки вместо меня, как всегда. Они хорошо знают мои привычки. И этот голос Цанни в точности повторяет голос моего мертвого друга Салаки».


"Кто первым ответил на звонок?" Я спросил.


«Какой-то молодой человек. Он не был грек. Вероятно, один из боевиков Ставроса».


«Похоже, они хорошо укрепились», - сказала Эрика.


«Да, это так, - согласился я. «Поскольку все Афины думают, что это Никкор Минуркос там, в этом пентхаусе, это серьезная ситуация. Ставрос может даже иметь там охрану от полиции. Или из солдат его растущей частной армии».


«Если я просто пойду в полицию или к самой хунте и расскажу им, что произошло, - сказал Минурк, - они должны будут мне поверить. Даже если они подумают, что я внезапно сошел с ума, они будут обязаны проверить моя история. Затем они узнают, что произошло ».


«Это может быть опасно», - сказала Эрика.


«Она права», - согласился я. «На данный момент мы не знаем, сколько друзей Ставрос приобрел на свое собственное имя. В любом случае, если мы просто выбросим это в открытую, мы заставим Ставроса сделать шаг - возможно, большой. Он мог бы просто решите совершить переворот без вашего имени. У него наготове военная группа, а вокруг него много амбициозных военачальников, которым все равно, кто стоит за захватом власти. И даже если он предпримет шаги и потерпит неудачу, будет пролита кровь. Много ее. Нет, мистер Минуркос. Мы собираемся подкрасться к Ставросу. В моей стране это та часть, которую мы называем боевыми действиями. Эрика получила приказ казнить Ставроса, и поэтому сделаю я. Если наша миссия удастся, это именно то, что случится с ним. Если она не удастся, власти будут гораздо более цивилизованными с ним. И Бог поможет вам, если они не смогут остановить его вовремя ».


«Хорошо, мистер Картер», - сказал Минуркос. «Я отдаю себя в ваши умелые руки. Как нам подкрасться к мистеру Ставросу?»


Я улыбнулся Эрике, и она мне ответила. "Я думаю, вы упомянули, что Ставрос хвастался тем, что использовал одного из ваших родственников, Амеда Кризоту, армейского генерала? "


«Да», - сказал Минуркос. "Должен сказать, он не сильный человек. Он женился на моей младшей сестре до того, как я разбогател, и у них прекрасный брак. Но Василис остался бы в армии на более низком звании, если бы не мои связи. Он чувствует себя в долгу передо мной по праву за то, что у него есть в жизни. Поэтому для него было бы естественно согласиться с любым планом, который я предлагал.


"Ставрос обнаружил это. Он основательный человек, мистер Картер, человек, которого нельзя воспринимать легкомысленно. Он, должно быть, сделал какую-то запись, чтобы проиграть Василису по телефону, а затем послал человека, изображающего Салаку Мадупаса , моего секретаря. Самозванец, должно быть, убедил Василиса, что я на него рассчитываю.


"Вы знаете, как Ставрос мог использовать генерала?"


«Он намекнул, что Василиса попросят организовать и обучить секретный отряд солдат и убедить других военных присоединиться к заговору».


«Да», - подумал я. «Очень аккуратно. Твой зять живет здесь, в Афинах?»


«Он живет здесь», - сказал Минуркос. «На окраине города к северу».


Я попросил. - "Вы отведете нас к нему?"


«Я буду рад», - ответил Минуркос.


Я вызвал такси, и ранним вечером мы поехали в резиденцию генерала Криезоту. Я заставил Минуркоса надеть шляпу, которая закрывала часть его лица, пока мы не добрались до места. Дом генерала представлял собой небольшой особняк в богатом пригороде Афин с извилистой гравийной дорогой к дому. Я был впечатлен тем, что Минуркос мог сделать для обычного человека.


Когда генерал встретил нас у дверей, Минуркос снял шляпу. Кризоту просто смотрел очень долго. Затем он широко раскинул руки, чтобы обнять Минуркоса.


"Никкор!" - воскликнул он, тепло обнимая Минурка. Это был высокий седой мужчина с добрым лицом, похожим на де Голля и мягкими глазами. Он был одет в коричневую форму с тесьмой на плечах и лентами, натянутыми спереди.


«Kali mera sas, Василис», - тепло сказал Минурк, отвечая на объятия. «Сигха, сигха. Все в порядке».


«Приятно, что приехали», - сказал Василис. «Заходи. Заходи». Его жест охватил всех нас.


Мы вошли в большой зал с винтовой лестницей позади него и урнами, украшающими стены. Затем генерал провел нас в библиотеку, отделанную дубовыми панелями, с толстым ковровым покрытием и множеством мягких кожаных кресел. Мы все сели, и генерал спросил, не хотите ли мы выпить, но мы отказались. Минуркос представил меня и Эрику только по нашим фамилиям.


«Это большой шок, Никкор», - сказал Криезоту. «Я бы хотел, чтобы Анна была здесь. Она навещает свою кузину в Пирее».


«Возможно, так будет лучше, Василис», - сказал Минуркос.


«Dhen katalave no», - заметил Криезоту. «С тобой все в порядке? Ты выглядишь бледным».


«Я в порядке», - ответил Минуркос. «Спасибо этим людям».


Генерал взглянул на нас. «Никкор, все это было так странно. Ты отказался меня видеть, когда начинал свой… Могу я говорить свободно?»


«Да, свободно», - сказал Минуркос.


«Ну, я не понял, что ты просишь о помощи в такой важной миссии без личной встречи. Честно говоря, я был очень расстроен всем этим. Я не уверен был в целесообразности…»


Минуркос закончил предложение. - "Переворота?"


Кризоту снова взглянул на нас. "Ну да." Он размял свои большие суставы. «Я дал инструкции людям в специальных лагерях в Дельфах и Миконосе, и я убедил Адельрию и других, что ваше новое дело справедливо, но…»


"Но вы сами не верите?"


- с надеждой спросила Минуркос.


Кризоту опустил голову. «Me sinhori te, Nikkor», - сказал он. «Мне очень жаль, но я не думаю, что Греции нужен еще один переворот. Я сделал то, о чем вы просили, но я хотел поговорить с вами обо всем этом, как человек с человеком, с самого начала, много недель назад».


«Не волнуйся, Василис», - успокаивающим голосом сказала Минурк. «Я не желаю переворота».


На лице Кризоту второй раз за короткое время отразился шок. Он сказал. - "Нет?" "Вы передумали?"


«Василис, я должен кое-что вам объяснить, и я хочу, чтобы вы внимательно слушали», - сказал Минуркос.


Кризоту откинулся в большом кресле и слушал, как Минуркос рассказывал ему всю историю. Кризоту ни разу не прервал его, хотя несколько раз на его большом лице отразилось недоверие. Когда Минуркос закончил, Кризоту просто сидел и медленно покачивал головой. Он полез в карман, достал четки и начал перебирать их пальцами, чтобы успокоиться.


"Невероятно!" - наконец сказал он.


«Но это правда», - сказал Минуркос.


«Генерал, мы здесь, чтобы навсегда остановить этого человека, и нам нужна ваша помощь. Только вы можете сообщить нам в последнюю минуту внутреннюю информацию о Ставросе», - сказал я.


Кризоту наконец взял себя в руки. «Конечно», - согласился он. «Я сделаю все, что в моих силах. Я так рад, что Никкор не стоит за этим!


«Через одну газету идет клеветническая кампания, большая часть которой направлена против полковника Анатоля Коцикаса. Высказывались даже предположения, что Коцикас является предателем и обязан своей преданностью Москве. Это неправда. Коцикас либерал, но он не коммунист.


Он является движущей силой недавних политических реформ и спонсором предстоящих всеобщих выборов ».


"Кто-нибудь еще?" Я спросил.


Кризоту вздохнул. «Да. Нападения были также направлены против людей, которые обычно голосуют вместе с Коцикасом - полковников Плотарчу и Главани. На самом деле, человек, который выдает себя за вашего секретаря, Никкор, недавно пришел ко мне с информацией о том, что все трое из этих людей должны быть убитыми ".


Мы с Эрикой обменялись взглядами. Ставрос приступил к своим планам.


"Вы знаете что-нибудь конкретное?" - спросил я Кризоту.


«Ну, немного. Меня попросили организовать встречу этих трех мужчин с вами, Никкор. Но потом позвонил человек, которого я думал, был вашим секретарем. Он сказал, что они устраивают встречу в пентхаусе. Я думаю, что это так. на этой встрече будет совершено покушение на жизнь трех полковников ".


«Мы должны выяснить, что именно запланировал Ставрос и когда», - сказал я.


«Да», - согласился Кризоту. «Я был в полном отчаянии по этому поводу. Я не мог поверить, что ты этого хочешь».


«Все будет хорошо», - заверил его Минуркос.


Я хотел бы согласиться с ним. Оказалось, что Ставрос был на грани кровавого переворота, и мы должны были остановить его, прежде чем это произошло. «Позвоните лидеру хунты Коцикасу и попытайтесь выяснить, связались ли с ним люди Ставроса», - сказал я Криезоту. «Не упоминайте пока о возможности убийства».


«Очень хорошо», - ответил Кризоту. «Коцикас может поговорить со мной. Я обязательно постараюсь».


«И вы, господин Минуркос, - сказал я, - тоже сможете помочь. Вы можете связаться с руководителями двух баз, где находятся военные группы Ставроса. Я подозреваю, что если афиняне могли доставить Ставросу какие-либо проблемы, когда предполагается это убийство, Ставрос постарается очень быстро перебросить этот спецназ в Афины, чтобы подавить любую реакцию. Я хотел бы, чтобы вы сказали командирам этих лагерей оставаться там и не двигать их войска, если они не получат известие от вас лично ".


«Очень хорошо, мистер Картер», - согласился Минуркос.


«Совершенно очевидно, что Ставрос не может просто убить этих людей без каких-либо уловок». Я посмотрел на Кризоту. «Как вы думаете, он может попытаться представить все это как случайность или работу какой-то радикальной политической группы?»


Кризоту приподнял седеющие брови. «Либо так, мистер Картер, либо он попытается облить их грязью в порядке пропаганды прямо перед тем, как убить их, чтобы они потеряли симпатию народа».


Седьмая глава.


Мы втроем вернулись в отель. Минуркос хотел остаться с Криезоту, но я боялся, что это будет слишком опасно. Если по какой-либо причине Ставрос не доверяет Криезоту, он может ворваться в резиденцию генерала без предупреждения. Я не хотел, чтобы он нашел там Минуркоса, если он это сделает.


Мы отправили еду в комнату Минуркоса, а потом мы с Эрикой пошли в ее комнату. Вскоре мы начали обсуждать планы Ставроса.


«Я просто не могу сидеть здесь и ждать, чтобы увидеть, что Ставрос задумал для лидеров хунты», - сказал я, когда мы сидели на маленьком диване и потягивали бренди, заказанный Эрикой.


Эрика двинулась напротив меня. Она нежно поцеловала меня в щеку. «Вы не можете просто ворваться в пентхаус, как вы сами сказали», - прокомментировала она. Ее длинные волосы блестели в тусклом свете.


«Нет», - сказал я, кладя руку ей на бедро. Я повернулся к ней, и мы поцеловались. «Но я могу пойти в пентхаус и попытаться попасть внутрь. Возможно, я смогу взглянуть на их оборону».


Она поцеловала меня в щеку и шею, и легкий холодок, приятный, пробежал по моей коже.


"Как бы нам это удалось?" - спросила она хриплым голосом, пока ее рука начала расстегивать мою рубашку.


«Мы бы не стали это делать вдвоём», - поправил я ее. Рука сильно отвлекала. «Я пойду туда один по какой-нибудь уловке».


Длинное белое бедро скользнуло по моим коленям, а ее платье задралось, обнажая начало богатого изгиба ягодиц. Ее бедра придвинулись ко мне. «Но я бы хотела - пойти с тобой».


Теплые губы снова коснулись моих. Ее язык нежно скользнул по моему рту, исследуя и ища. Ее правая рука переместилась намного ниже и нашла то, что было после, и я больше не мог думать об Адриане Ставросе.


«Я иду один», - прошептал я. "Завтра."


Я залез в ее платье и погладил ее грудь. Плавные изгибы были мягкими, но твердыми, жадно прижимаясь к моим прикосновениям.


«Хорошо, дорогой», - выдохнула Эрика мне в ухо.


«Хорошо», - сказал я мягко. «Больше никаких аргументов».


«Могу я поспорить с тобой?» - сказала она, прижимаясь к моим губам.


Поцелуй был долгим, и Эрика была готова. Когда все закончилось, она стала меня раздевать. Я взял на себя, и она встала и подошла к большой двуспальной кровати через комнату. Она сняла платье, затем бюстгальтер и розовые трусики бикини. Она была хорошо сложена и красива. Каждый изгиб ее тела был безупречным. Она бросилась на мягкую кровать и лежала там, ожидая меня. Я не откладывал это. В один момент я был рядом с ней на кровати, тянулся, хватал и касался ее тела, чувствуя, как оно тает на мне.


Это была страсть, заложенная в нас обоих.


«О, Ник», - сказала она, касаясь меня, ее дыхание было неровным.


Мои руки грубо нашли ее, и я двинулся по ней. Через несколько секунд из нее доносились прекрасные звуки. Она стала когтистой, разъяренной, примитивной женщиной, теряя всякий контроль, когда она пыталась принять удовлетворение глубоко внутри себя.


Позже, когда Эрика заснула, я встал с ее постели и тихо пошел в свою комнату. Она не проснулась.


На следующее утро я оставил Эрику и Минуркоса в отеле и направился к зданию Аполлона. Я получил форму у местной бригады мойщиков окон, которые регулярно работали в здании и которым разрешали попасть в пентхаус по пропуску. Минуркос помог мне оформить пропуск, а еще я почернил волосы в отеле и наклеил темные усы, чтобы казаться греком. Я солгал охраннику снаружи, сотруднику здания в форме, сказав, что Мадупас приказал мыть окна пентхауса.


Я даже не мог попасть в специальный лифт, пока не представился. Лифтер, очевидно, был одним из людей Ставроса. Под его синей формой торчал пистолет. Он подозрительно посмотрел на меня и мое ведро, когда мы поднимались в пентхаус. Никакой другой лифт туда не поднимался, и, по словам Минуркоса, единственная лестница, ведущая вниз с верхнего этажа, была заблокирована и охранялась.


Выйдя из лифта, я очутился в шикарном коридоре, который тянулся от фасада к тылу здания. В нем были толстые ковровые покрытия, цветочные горшки и причудливые люстры, свисающие с высокого потолка. За столом у входа в пентхаус сидели двое охранников. Они были наемными головорезами Ставроса, входившими в его личную армию. Собственных охранников Минуркоса, которых было немного, пришлось уволить вскоре после тайного захвата пентхауса.


Один из двух мужчин, более высокий, встретил меня посреди коридора. Он был совсем не дружелюбным.


Он потребовал объяснений. - "Что ты тут делаешь?"


Я ответил на моем лучшем греческом. "Разве мой бизнес не очевиден?" Я спросил. «Я прихожу мыть окна».


"Кто вас послал?"


Я указал на тканевую нашивку на форме, на которой было написано название небольшого предприятия по мытью окон ".


"У вашего работодателя были заказы из пентхауса?"


«Если бы они этого не сделали, меня бы здесь не было», - ответил я. Я рискнул. «Я слышал, как упоминалось имя Мадупа».


Другой мужчина мрачно нахмурился из-за стола. У него были светлые волосы и очень суровый вид, и я решил, что он был одним из мужчин, которых Ставрос привез с собой из Бразилии. Когда он изучал мое лицо, я чувствовал, что он видит меня сквозь мою маскировку.


«Хммм», - проворчал мужчина рядом со мной. «Повернись к стене и положи руки на нее».


Мне было интересно, насколько они осторожны с оружием. Я оставил Вильгельмину в отеле, снял стилет Хьюго с руки и привязал его к внутренней стороне правой лодыжки. Я не хотел входить в логово льва без всякой защиты. Я повернулся и затаил дыхание, когда головорез обыскал меня со знанием дела. Осмотрев мое туловище и руки, он медленно опустил мою левую ногу до колена. Затем он двинулся по моему правому бедру к ножу. Он встал на колено и прошел ниже него. Мой живот сжался. Он остановился примерно в дюйме от ручки стилета.


«Хорошо, - сказал он. «Повернись и дай мне увидеть твои документы».


Я вытащил фальшивую карточку, и он внимательно ее изучил. Ничего не сказав, он отнес карточку другому человеку и показал ему. Мужчина наконец кивнул, и высокий смуглый вернулся, вернул карточку и заглянул в ведро.


«Хорошо. Он проведет тебя внутрь».


«Спасибо», - смиренно сказал я.


Второй мужчина поднялся из-за стола и внимательно изучил меня, пока я шла ему навстречу. Я начинал чувствовать, что попасть в Форт-Нокс будет проще и с меньшими трудностями. Он открыл дверь, и я вошел в пентхаус впереди него.


Наконец-то я оказался внутри крепости. Это было ужасное чувство, учитывая мою уязвимость, если они меня обнаружат. Скорее всего, если это произойдет, я никогда не выйду из здания живым. А способ, которым Ставрос убил шпиона, может быть не самым приятным способом умереть.


Мы вошли в просторную гостиную. Это было просто роскошно. Богатое ковровое покрытие покрыло два этажа пола, а высокий потолок был расписан фреской, изображающей сцены из Древней Греции. В дальнем конце комнаты была стеклянная стена с видом на город, выходившая на небольшой балкон через раздвижную стеклянную дверь. Здесь я начал свою работу. Я обернулся и увидел по всей комнате дорогую мебель, в основном старинную. Древние урны изящно покоились на полированных столах.


Справа от себя через приоткрытую дверь я увидел еще одну комнату со столами и шкафами, которую Ставрос, по-видимому, переделал в кабинет. Слева от меня был коридор с комнатами, по-видимому, спальнями и жилыми помещениями.


«Я начну с больших окон здесь», - сказал я.


«Подожди здесь», - приказал мужчина, проводивший меня.


Я сгорбился. "Конечно."


Он зашел в офис и на мгновение исчез. Я двинулся вправо, чтобы лучше видеть внутреннюю часть комнаты. Несколько человек в темных костюмах передвигались, и кто-то разговаривал по телефону. Это был узел связи. В этой комнате было, наверное, полдюжины мужчин. Пока я ждал, двое других мужчин вышли из коридора в большую комнату, где я находился, посмотрели на меня и тоже вошли в офис. Здесь у Ставроса было много людей - может, дюжина или больше в любой момент времени. И почти не было сомнений в том, что большинство из них носит оружие и умеет им пользоваться.


Через несколько минут человек, проводивший меня, появился снова и молча вернулся в коридор. За ним из офиса последовал другой мужчина, который носил длинные волосы и выглядел как студент-радикал, переросший свою одежду и прическу. Он был одет небрежно и нес большой револьвер открыто на плечевой кобуре поверх кожаного жилета с бахромой.


"Как долго это займет?" - спросил он по-английски.


Я догадался, что он, как и человек из Паракату, был американцем. Ставрос взял с собой твердое ядро политических активистов.


Я ответил на ломаном английском. «Как долго? Может, полчаса, может, час. Зависит от того, насколько грязны окна».


«Мадупас не помнит, как вызывал вас». Он смотрел на меня сквозь большие очки с синими линзами. Его лицо было слегка в рябинках, а губы были очень тонкими, почти отсутствующими. Из файлов AX я идентифицировал его как друга Ставроса; он был известен как Хаммер, очень хороший парень, который, как полагали, убил двух женщин, привязав к их поясам динамитные шашки.


"Нет, он не звонил?" Я вынул из кармана клочок бумаги и стал их изучать. «Они говорят мне дом мистера Минуркоса».


В этот момент в комнату вошел другой мужчина и остановился рядом с Хаммером. Он был невысокого роста, смуглый и явно грек. Я видел фотографию Салаки Мадупаса в файлах AX, и этот человек выглядел в точности как он.


«Я не припоминаю, чтобы звонил в фирму по мойке окон», - сказал он по-английски Хаммеру. "Когда вы приходили сюда в последний раз?"


«Я не помню без записей», - нервно ответил я. «Вы понимаете, что нужно иметь записи».


Хаммер высокомерно подошел ко мне. "Но вы бывали здесь раньше?"


Я колебался. «Да, я работал здесь раньше».


Он вытащил револьвер и нацелил мне в лицо. Его ствол был неприятно близок. «Скажи мне, как выглядит кухня».


Под моей левой рукой вырвалась струйка пота. Я попытался вспомнить описание кухни, которую дал мне Минуркос. «Она большая, с раковиной и шкафами! Что это вообще такое?»


«О, пусть он начнет», - сказал фальшивый Мадупа.


Хаммер проигнорировал его. "Сколько окон на кухне?"


Мне было интересно, как быстро я смогу добраться до стилета, если упаду на пол к его ногам. Но потом я вспомнил, что кухня - это внутренняя комната в коридоре здания, а не на внешней стене. «Да ведь там нет окон», - невинно спросил я.


Палец Хаммера прижался к спусковому крючку. Постепенно белизна суставов исчезла, и он опустил пистолет на бок. Из офиса вышел мужчина в рубашке с короткими рукавами.


«Люди из Службы Плака говорят, что прислали человека», - сообщил этот парень Хаммеру.


Я старался не показывать облегчение на лице. Я подкупил девушку в офисе Плаки, чтобы она поддержала мою историю, если в этом возникнет необходимость, но беспокоился, действительно ли она доведет дело до конца.


Хаммер убрал пистолет в кобуру. «Хорошо. Вымой проклятые окна», - приказал он. «Но сделай это быстро».


«Да, сэр», - сказал я. «Мистер Минуркос иногда хочет поговорить о наших давних днях на парусных гонках. Увижу ли я его перед отходом?»


Хаммер бросил на меня пронзительный взгляд. «Вы не увидите его», - сказал он. «Продолжай свою работу».


"Спасибо", - сказал я.


Они позволили мне пройти по коридору, чтобы наполнить ведро водой, и я быстро осмотрел физическую планировку номера. Когда я начал заниматься большими окнами, все оставили меня одного. Я видел, зачем я приехал, и пытался придумать изящный способ прервать мой визит, когда группа мужчин вышла из офиса и начала открыто обсуждать дела Ставроса, не замечая меня. Я был на балконе с открытой дверью.


«Оба лагеря готовы», - сказал один мужчина. «Я думаю, мы должны порекомендовать Ставросу действовать, как только…»


Другой мужчина остановил его и указал на меня. Первый мужчина отвернулся и снова заговорил приглушенным тоном. Однако в этот момент из внутреннего коридора в комнату вошли еще трое мужчин, и я получил большой бонус от моего визита. Прямо как шомпол на первом плане был Адриан Ставрос. Он был среднего роста, с залысинами темных волос. Он был очень похож на фотографии, которые я видел, довольно некрасивый, суровый парень, который выглядел старше своих тридцати с лишним лет. Но он по-прежнему выглядел динамично. У него были широкие плечи, и он держался как выпускник Вест-Пойнта. Он был в рубашке с рукавами и темным галстуком на шее. Он держал в руке пачку бумаг и видно было что очень устал.


«Хорошо, давайте сделаем эту встречу краткой», - сказал он остальным в большой комнате. Я заметил, что Цанни там не было. Он не был достаточно важным в этой организации. «Ривера, какой последний отчет с Миконоса?»


Стоя там, глядя на эту небольшую группу, вспоминая, как умно они действовали, я почти чувствовал уважение к Адриану Ставросу.


«… И командир говорит, что почва закончена и войска…»


Ставрос внезапно поднял глаза и впервые увидел меня. Он кивнул на своего подчиненного, сделал несколько шагов в моем направлении, затем остановился замертво, на его лице был гнев.


"Кто это, черт возьми?" - проревел он.


Один из людей Ставроса с опаской подошел к нему. «Я полагаю, кто-то сказал, что был здесь, чтобы мыть окна».


"Ты веришь!" Ставрос громко крикнул. Он посмотрел и увидел мое ведро на балконе рядом со мной и инструмент с резиновыми краями в моей руке. Он приказал. "Ты! Иди сюда!"


Если бы Ставрос был достаточно рассержен и решил, что хочет избавиться от меня, никто не стал бы подвергать сомнению его суждение. Я случайно вошел в комнату. "Да?"


Он отвернулся от меня, не отвечая. "Кто впустил его сюда?"


Хаммер, стоя в углу, как пантера зашагал к центру комнаты. «С ним все в порядке. Мы его проверили».


Ставрос повернулся и долгое время пристально смотрел на своего бандита, в то время как черную тишину заполняла комната. Когда Ставрос заговорил, это было тихо. "Я окружен идиотами?"


Хаммер кисло посмотрел на него. Затем он повернулся ко мне. «Хорошо, мытье окон на сегодня закончено».


«Но я только начал! Мистер Минуркос всегда хочет, чтобы все окна были вымыты. Он говорит…»


"Черт возьми, уходи!" - закричал Хаммер.


Я пожал плечами. «Мое ведро…»


"Забудь это."


Я тихо прошел мимо Ставроса, а он все время следил за мной. Спускаясь в лифте на улицу, я мысленно отмечал звукоизоляцию, линии связи и замки, запирающие двери небольшого лифта. Интересно, пробудил ли я подозрения Адриана Ставроса. Мой визит, безусловно, стоил того. Я не только хорошо разглядел человека, которого надеялся убить, но и заметил физическое расположение его крепости. Лифт был единственным способом попасть внутрь, и я знал, чего ожидать, когда мы войдем внутрь.


Когда я вернулся в отель, Эрика и Минуркос ждали меня в моей комнате. Как только я вошел в дверь и Эрика увидела, что со мной все в порядке, она сунула мне газету. Я прочитал жирный заголовок.


ОФИЦИАЛЬНЫЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЯ ЗАГОВОРА КОЦИКАСА.


Минуркос прищелкнул языком.


«Некий член кабинета министров, малоизвестная фигура по имени Алики Вианола, говорит, что у него есть доказательства того, что Коцикас планирует продать свою партию коммунистам и что жизни других лидеров хунты находятся в опасности».


Я просмотрел первую колонку печати. «Получается, что предположение генерала было верным», - сказал я. «Ставрос бросает лопату грязи в Коцикаса, чтобы запутать ситуацию, как раз перед встречей, на которой он планирует убить его и его коллег».


«И обратите внимание, как он старается не упоминать мое имя», - тяжело сказал Минурк.


Эрика взяла меня за руку. «Полиция изучает обвинения, но к тому времени, когда они будут признаны безосновательными, три полковника будут мертвы».


«Нет, если за нас пойдет генерал», - сказал я. "Он звонил?"


«Еще нет», - сказал Минуркос. "Ты попал в пентхаус?"


«Да, я сделал это», - ответил я. Я рассказал им о разговорах, которые я слышал, и о том, что видел Ставроса.


«Я бы хотела, чтобы у тебя был пистолет», - горько сказала Эрика.


«Если бы у меня он был, я бы не попал туда», - напомнил я ей. «Они меня хорошо обыскали. Нет, нам придется вернуться. Я бы хотел, чтобы у нас остался Зак».


Эрика посмотрела на меня. «Он был очень хорош в своей работе».


«Да», - сказал я. «Что ж, если понадобится, я смогу получить помощь от своих людей. Думаю, в этом районе есть агенты AX. Я узнаю наверняка». Я повернулся к Минуркосу. «Удалось ли вам дозвониться до командиров лагерей?»


«Я застал их обоих», - сказал он. «Я сказал им именно то, что вы сказали. Оба мужчины заявили мне, что они не предпримут никаких действий, пока не получат известие от меня лично. Я также посоветовал им не связываться с пентхаусом и игнорировать любые противоположные приказы моего так называемого секретаря».


«Вы очень хорошо справились, мистер Минуркос», - сказал я. «А теперь, если мы узнаем…»


Меня прервал телефон.


Эрика ответила на него, и звонивший представился. Она кивнула и передала телефон Минуркосу. Он взял трубку и поднес трубку к уху. С его стороны было мало слов. «Да, Василис. Да. Ах, да. Да, продолжайте. Понятно. Да. Ах, отлично». Когда он закончил и положил трубку, он посмотрел на нас с хитрой улыбкой.


"Хорошо?" - нетерпеливо спросила Эрика.


Василис позвонил в пентхаус, и Цанни отказался видеть его ни сегодня, ни завтра из-за того, что он слишком занят. Он предложил Василису позвонить на следующей неделе. Произошел спор и обмен горячими словами, но Цанни оставался непреклонным. Он также отказался. обсудить визит полковников по телефону ".


«Так что он сделал, чтобы ты улыбнулся?» Я спросил.


«Помнишь Деспо Адельфию?


Человек, сменивший Расиона в комитете полковников? Собственный человек Ставроса? "


«Да», - кивнула Эрика.


«Василис пошел к этому человеку. Он подозревал, что именно Адельфия устроит встречу, и он был прав. Адельфия знает весь план. Василис спорил о трех полковниках и завоевал доверие Адельфии. Адельфия сообщила ему время и место встречи. Коцикас, Плотарчу и Главани уже договорились встретиться со мной в резиденции Коцикаса. У него есть загородное поместье к северу от города в довольно отдаленном районе. Адельфия тоже будет там ».


"Когда?" Я спросил.


«Сегодня днем», - ответил Минуркос. «Всего за несколько часов».


«Как они будут убивать полковников?» - поинтересовался я.


Минурк сгорбился. «Адельфия не сказала бы об этом, когда обнаружила, что Василис не знает. Похоже, нам придется подождать и посмотреть».


«Это может быть чрезвычайно опасно», - сказал я. Я взглянул на часы на запястье. «Эрика, вызовите такси. Мы едем к Коцикасу. Мистер Минуркос, оставайтесь здесь, в отеле, и держитесь подальше от чужих глаз. Если кто-нибудь узнает вас, у нас проблемы».


«Очень хорошо, мистер Картер».


Пока Эрика вызывала такси, я снял куртку и пристегнул кобуру люгера, а затем стилет на правом предплечье. Минуркос молча и мрачно смотрел. Я вынул Люгер из кобуры и отодвинул затвор назад, легким движением ввел патрон в патронник, а затем снова убрал пистолет.


Эрика разговаривала по телефону. «Наше такси будет на улице через пять минут».


«Тогда поехали», - сказал я. «У нас назначена встреча».


Восьмая глава.


«Не думаю, что понимаю», - сказал полковник Анатоль Коцикас после того, как принял нас в вестибюле своего большого дома. «Адельфия сказал, что это будет частная встреча, генерал».


По дороге мы подобрали генерала Криезоту, потому что я знал, что Коцикас отвергнет нас, если мы с Эрикой пойдем одни. Коцикас, худощавый мужчина лет пятидесяти, стоял в униформе цвета хаки и подозрительно смотрел на меня.


"Кто-нибудь из других будет здесь, полковник?" - спросил Кризоту.


«Они ожидаются в ближайшее время».


«Хорошо. Дайте нам немного вашего времени», - сказал Кризоту.


Коцикас молча смотрел на нас, ожидая ответа. Хотя его воинское звание было ниже, чем у генерала, на тот момент он был самым влиятельным человеком в Греции. Когда произошел переворот 1967 года, люди, которые его возглавили, намеренно не подпускали к хунте высших офицеров, потому что генералы были связаны с привилегированным высшим классом.


«Хорошо», - наконец сказал он. «Заходите в кабинет, пожалуйста».


Мгновение спустя мы вчетвером стояли кругом в центре довольно темного кабинета. Слуга расстегнул штору, и в комнате стало светлее. Коцикас предложил нам выпить, но мы отказались.


«Полковник, я бы хотел, чтобы вы позволили этим двум людям обыскать ваш дом перед встречей и остаться здесь до встречи», - сказал Кризоту.


"Почему?" - спросил Коцикас. «Какая нелепая просьба».


«Послушайте меня. Эта встреча - ловушка», - сказал генерал. «Нам предстоит многое объяснить позже, когда у нас будет время, но Никкор Минуркос не является человеком, стоящим за недавними нападениями на вас. Есть человек по имени Адриан Ставрос, который скрывается за именем Никкора и планирует кровавый переворот против хунты. Вы, Плотарху и Главани должны быть убиты здесь, в вашем доме, сегодня днем ».


Лицо Коцикаса приобрело жесткие, прямые линии. "Я думаю." - сказал он.


«Я подозреваю, что Адельфия должна сбежать невредимым», - добавил генерал. «Никкора, конечно, здесь не будет, потому что он не имеет к этому никакого отношения».


Коцикас долго смотрел в окно. Когда он снова повернулся к нам, он спросил: «А эти мужчина и девушка?»


«Они здесь, чтобы помочь», - просто сказал Кризоту.


«Откуда мне знать, что это не вы трое пришли убить меня?» - спокойно спросил Коцикас.


Кризоту поморщился.


«Полковник, - тихо сказал я, - если бы я пришел сюда убить вас, вы были бы мертвы».


Его глаза смотрели глубоко в мои. «Хорошо. Вы можете проверить дом. Но я уверен, что внутри не было никого, кто хотел бы причинить вред мне или моим друзьям».


"Есть подвал, полковник?" Я спросил.


"Да."


«Мы начнем оттуда», - сказал я Эрике. «Вы и генерал пока поговорите, полковник. Сколько у нас времени до их прибытия?»


«Я бы сказал, по крайней мере, пятнадцать минут».


«Этого должно быть достаточно». Я повернулся к Эрике.


"Давайте начнем."


Мы быстро обыскали большой подвал и не нашли ни бомбы, ни взрывчатки. Мы осмотрели остальную часть дома и напоследок кабинет, где должна была состояться встреча. Мы тщательно обыскали исследование. Хотя никаких бомб обнаружено не было, мы нашли два электронных жучка.


«Невероятно», - сказал полковник Коцикас, когда я указал на устройства. «Я не знаю, когда это можно было сделать».


«Эти люди - профессионалы», - сказал я. «Теперь вы должен мне поверить».


«Что ж, пора», - заметила Эрика. "Они прибудут отдельно?"


"Поскольку они были в штаб-квартире комитета сегодня утром, они могут прийти вместе - сказал Коцикас.


- Даже Адельфия мог бы быть с остальными, несмотря на то, что они безмерно его не любили. В конце концов, это якобы попытка примирения ".


Предположение полковника было верным. Десять минут спустя подъехал большой черный лимузин, и все три полковника были в нем. Плотарчу и Главани были пожилыми мужчинами, Главани с седыми волосами. Адельфии было около сорока, жирный, толстый мужчина, форма которого казалась ему на три размера меньше. Он лучезарно улыбался во все стороны и громко говорил о согласии и согласии и был очень удивлен, когда в вестибюле я надел наручники на его правое запястье.


Его поведение изменилось как молния. Улыбка исчезла, и в темных глазах появилась ледяная твердость. "Что ты делаешь?" воскликнул он.


Коцикас и Криезоту промолчали. Я грубо повернул Адельфию и сковал ему руки за спиной. Его жесткое лицо быстро наполнилось яростью. "Что это означает?" - громко спросил он, переводя взгляд с меня на Коцикаса и генерала.


«Мистер Картер говорит, что вы пришли сегодня ко мне домой, чтобы убить нас», - холодно сказал Коцикас.


Двое других полковников потрясенно переглянулись. "Это правда, Анатоль?" - спросил Главани у Коцикаса.


"Это абсурд!" - воскликнула Адельфия. "Кто этот человек?" Прежде чем Коцикас смог ответить, Адельфия переключился с формальной манеры на ту, которая допускала шквал горячего греческого языка, выплевывая слова, как яд, и регулярно кидаясь в мою сторону головой. Я не мог уловить большую часть этого.


«Посмотрим, полковник», - наконец ответил Коцикас.


Я грубо схватил Адельфию за руку. «Вы можете провести следующий небольшой отрезок времени в кабинете, - сказал я, - на случай, если мы пропустим какие-то сюрпризы». Я посмотрел на Коцикаса. «Остальные из вас, кроме Эрики, оставайтесь в комнате через холл, пока я не услышу больше».


«Очень хорошо, - сказал Коцикас.


Полковники и генерал Кризоту вошли в гостиную на противоположной стороне зала от кабинета, а мы с Эрикой приклеили скотчем мясистый рот Адельфии и привязали его к стулу. Я снял с его бедра револьвер и воткнул за пояс. Мы с Эрикой вернулись в холл, а Адельфия бормотала нам оскорбления из-за пленки.


"Теперь мы ждем?" - спросила Эрика.


Я посмотрел на нее. Ее рыжие волосы были зачесаны назад, и она выглядела очень деловой в своем брючном костюме. Она вынула из сумочки «бельгийский пистолет 25 калибра» и проверила боеприпасы.


«Да, мы ждем», - сказал я. Я подошел к открытой входной двери и посмотрел на длинную дорогу, окаймленную высокими ломбардийскими тополями. До единственной дороги, проходящей через это место, оставалась почти миля. Идеальное место для убийства. Вопрос был в том, что придумал извращенный разум Ставроса? Я подумывал допросить Адельфию, но времени было мало, и он слишком боялся Ставроса. Это отразилось на его лице.


Эрика подошла ко мне сзади и прижалась ко мне всем телом. «У нас так мало времени наедине, Ник».


«Я знаю», - сказал я.


Ее свободная рука, та, что без револьвера, погладила меня по плечу и руке. «Когда это закончится, мы спрячемся в Афинах, будем есть, спать и заниматься любовью».


«Я не думаю, что наши боссы оценили бы это», - усмехнулся я.


«Они могут отправиться в ад. Они могут дать нам несколько дней», - раздраженно сказала она.


Я повернулся к ней. «Мы найдем время», - заверила я ее. «Я знаю хороший маленький отель, где…»


Я повернулся к двери, услышав звук двигателя машины. В дальнем конце подъездной дороги, прежде чем она скрылась из виду, приближался черный седан. Сверху у него был полицейский фонарь.


"Это полиция!" - сказала Эрика.


«Да», - согласился я. "Как вы думаете, Ставрос подкупил участкового капитана?"


«Для этого потребуется всего несколько человек», - предположила Эрика.


«Особенно, если Ставрос возьмет с собой пару своих людей», - добавил я. "Давай."


Мы поспешили в комнату, где ждали члены хунты и генерал.


«Снаружи подъезжает полицейская машина, - быстро сказал я им. «Это похоже на гамбит Ставроса. Вы все вооружены?»


Все они были, кроме Кризоту. Я дал ему револьвер Адельфии. «А теперь просто сядьте здесь как можно небрежнее, как будто вы вовлечены в серьезную дискуссию. Держите свое оружие наготове, спрятанное по бокам. Эрика, иди в ту кладовку». Она быстро удалилась.


«Я буду прямо за этими французскими дверями», - продолжил я. «Когда они все войдут в комнату, мы постараемся их взять. Если кто-то из вас захочет уйти сейчас, вы можете пройти через черный ход».


Я посмотрел на молчаливых офицеров. Они остались на своих местах.


«Хорошо. Мы постараемся избежать перестрелки. Поверьте мне».


Я прошел через французские двери, когда услышал, как с треском открылась входная дверь. Слуга попытался остановить полицию, но его оттолкнули. Я услышал, как они хлопнули запертой дверью кабинета, где Адельфия была связан с кляпом во рту, а затем я снова услышал голос слуги. Это звучало так, будто мужчин было несколько. Мгновение спустя я мог ясно их видеть, они ворвались в гостиную. Их было шестеро - пятеро в форме и один в штатском. У всех мужчин в форме на поясах были револьверы.


"Что это означает?" сказал полковник , вставая, но пряча пистолет за спиной.


Тот в штатском вышел вперед, человек в форме с лейтенантскими нашивками. Человек в штатском был телохранителем Ставроса, которого я видел в пентхаусе. Лейтенант, вероятно, был полицейским, которого подкупил Ставрос. Это должна быть настоящая полиция. Это должна была быть выдуманная, но достоверная история для прессы.


«Мы не ждали вас здесь, генерал», - сказал лейтенант. Он оглядел комнату, вероятно, в поисках Адельфии. «Вы все арестованы за измену. У нас есть доказательства того, что вы приехали сюда, чтобы встретиться с коммунистическим агентом и договориться о тайном соглашении с международными бандитами». Он выглядел очень нервным.


«Это абсурд», - сказал Коцикас.


«Вы все предатели», - громко настаивал лейтенант. «И вы будете казнены как таковые». Я смотрел, как лейтенант вытащил револьвер.


Мужчина из Ставроса жестко усмехнулся. «И здесь будет казнь», - сказал он по-английски. «Когда вы сопротивлялись аресту».


«Мы не оказали физического сопротивления при аресте», - напомнил Коцикас молодому человеку.


"Нет?" - спросил наемник Ставроса. «Ну, по крайней мере, так это войдет в отчет полиции. Так люди услышат это по радио».


Лейтенант нацелил револьвер на Коцикаса. Я предположил, что через мгновение все полицейские вынут свои пистолеты по сигналу лейтенанта. Мужчина из Ставроса сунул руку в куртку и кивнул лейтенанту, который повернулся к своим людям. Я быстро вошел в широкий дверной проем, нацелив Вильгельмину в грудь лейтенанта.


«Хорошо, стой прямо здесь».


Лейтенант уставился на меня с удивлением, отразившимся на его лице. Человек Ставроса еще не дотянулся до своего пистолета, и только пара полицейских в форме начали тянуть руки к кобурам. Все замерли, и все взгляды обратились на меня.


«Брось пистолет», - приказал я лейтенанту. «А ты, осторожно убери эту руку от куртки».


Никто не выполнял мои приказы. Они прикидывали, во что им придется взять меня. Слева от них открылась дверь туалета, и вышла Эрика, нацелив свой бельгийский револьвер на мужчину Ставроса.


«Я думаю, тебе лучше сделать, как он говорит», - холодно сказала она.


Разочарование и гнев нарастали на лицах головореза Ставроса и лейтенанта полиции, когда они смотрели на Эрику. Я долго пристально смотрел на их лица, пытаясь угадать их намерения. Затем начался ад.


Вместо того, чтобы опустить пистолет, лейтенант нацелил его мне в грудь и его палец нажал на спусковой крючок. Я увидел молниеносное движение и начал падать на пол. Его пистолет выстрелил, как пушка, и я почувствовал, как горячая, обжигающая боль пронзила мою левую руку. Пуля прошла мимо меня и разбила стекло французской двери. Я упал на пол и перекатился за стул, когда лейтенант снова выстрелил, пуля расколола деревянный пол рядом со мной.


Он кричал. - "Убейте их!" "Убить их всех!"


В тот момент, когда лейтенант нацелил на меня свой револьвер, человек Ставроса последовал за ним и вытащил свой пистолет. Это был блестящий черный пистолет-автомат, и он нацелил его Эрике в голову. Эрика выстрелила в него, но промахнулась, когда он упал на одно колено. Выстрел попал в бедро одному из полицейских. Мужчина завопил от боли, когда упал на пол.


Двое других полицейских, низко пригнулись. Раненый и еще один полицейский нырнули в укрытие за небольшую мебель.


Кризоту и двое пришедших полковников все еще были неподвижны, но Коцикас вытащил свой револьвер и выстрелил из него в лейтенанта. Мужчина упал и врезался в низкий стол, расколов его, когда он уронил его на пол.


Я поднимался на огневую позицию. Человек Ставроса только что выстрелил в Эрику. Он промахнулся, потому что он все еще терял равновесие, избегая ее выстрела, и потому что она сама быстро присела.


Одновременно стреляло несколько пистолетов. Криезоту прикончил одного из полицейских, а я застрелил еще двоих. Эрика метко выстрелила наемнику Ставроса прямо в сердце.


Лейтенант приготовился ко второй попытке атаковать Коцикаса, но я заметил движение и быстро встал на одно колено. «Я бы не стал этого делать».


Остальные полицейские отказались от схватки. Бросив оружие, они подняли руки над головами. Лейтенант взглянул на них, опустил свой пистолет и бросил его на пол. Он посмотрел на неподвижные тела, затем на меня.


«Это безобразие», - хрипло воскликнул он. «Вы препятствовали законной работе полиции и убили офицеров при исполнении ими своих обязанностей. Вам не сойдет это с рук…»


Я ударил пистолетом по его голове, сбив его с ног. Он лежал на полу, тяжело дыша, держась за голову. «Тебе нужно заткнуться», - прорычал я.


Полковники и Криезоту надели на двух офицеров наручники. Эрика тяжело прислонилась к стене. Я спросил. - "С тобой все впорядке?"


«Да, Ник».


«Я рад, что доверился вам, мистер Картер, - сказал Коцикас. "Мы в долгу перед тобой"


«И покушение провалилось», - добавил Главани.


«Я свяжусь с комиссаром полиции и долго с ним расскажу о том, что здесь произошло», - сказал Коцикас, мрачно взглянув на раненого лейтенанта.


«Я бы хотел, чтобы вы дали мне двадцать четыре часа, прежде чем вы это сделаете, полковник», - сказал я. «Голова осьминога все еще жива. Мы с мисс Нистром идем за Ставросом».


Он колебался мгновение. «Хорошо, мистер Картер. Я буду молчать двадцать четыре часа. Но тогда я должен сделать свой ход».


«Достаточно честно, - сказал я. «Если мы не найдем Ставроса к завтрашнему дню в это время, ты можешь справиться с этим сам как хочешь».


Коцикас протянул мне руку. "Удачи."


Я взял его за руку. "Нам это понадобится!"


Девятая глава.


Когда мы вернулись, мы обнаружили, что Минуркос расхаживает по гостиничному номеру. Было ясно, что он не давал нам много шансов вернуться.


"Полковники в порядке?" - спросил он с облегчением на лице.


«Да», - сказал я.


"А Василис?"


«Он невредим», - сказала Эрика. «Нам очень повезло. Это могло быть кровавой баней».


«Слава Богу, - сказал Минуркос.


«Мы не смогли бы этого сделать без генерала», - сказал я.


«Я рад, что Василис хорошо себя показал. Были ли арестованы выжившие убийцы?»


«Нет. Я попросил Котикаса дать нам двадцать четыре часа, пока мы не сможем попасть к Ставросу».


Он помолчал какое-то время. «Я не уверен, что согласен с этой секретностью. Но пока я пойду на это. Я тоже буду хранить молчание двадцать четыре часа, мистер Картер».


«Я ценю это, мистер Минуркос. Теперь у нас есть работа. Мы должны пойти за Ставросом».


«Кажется, плохо продолжать решать эту проблему самостоятельно», - сказал Минуркос. «Это требует помощи полиции, мистер Картер. Я знаю некоторых людей, которым могу доверять».


Я спросил. - «Как те, кто пришел к полковнику Коцикасу, намереваясь совершить массовое убийство?» «Нет, у меня должен быть шанс взять его, мистер Минуркос. Я не могу поверить, что полиция сможет или захочет привлечь Ставроса к ответственности. Мое правительство тоже не может. Вот почему у меня есть приказ убить Ставроса на месте Эти приказы совпадают с теми, которые мисс Нистром получила от своего правительства ".


«Но подняться в пентхаус будет самоубийством», - заявил Минуркос.


«Может быть», - сказал я. «Но, может быть, и нет, учитывая то, что я знаю об этом месте. И то, что вы знаете».


Он спросил. - "Когда бы ты пошел?"


Я взглянул на Эрику. - "Этим вечером." "С тобой все в порядке?"


«Все, что скажешь, Ник».


«Примерно сейчас Ставрос недоумевает, почему он не получил вестей от своего человека. Я думаю, что есть вероятность, что Ставрос будет ждать в пентхаусе, пока не убедится, что что-то пошло не так. Так что он должен быть там сегодня вечером».


«Вы сами говорили о вооруженной охране», - сказал Минуркос. «Вы не можете пройти через вход в коридор».


«Возможно. Но у нас с Эрикой будет третий человек, чтобы помочь. Я был в контакте со своим начальством, прежде чем мы отправились в дом Коцикаса. Другой агент находится в Афинах по другому заданию и он нам поможет».


"Вас всего трое?" - спросил Минуркос. «Шансы могут быть два или три к одному против вас, даже если вы попадете на место».


«Мистер Картер любит длинные шансы», - сказала Эрика, улыбаясь.


Я улыбнулся в ответ. «Кроме того, у меня есть план, который включает четырех».


"Четверо?" - смущенно спросил Минуркос. «Если вы рассчитываете на меня, ваше доверие неуместно. Я даже не знаю, как стрелять из пистолета».


«Не ты», - сказал я. «Здесь в самолете вы упомянули кое-что, что запомнилось мне. Вы сказали, что у вашего убитого секретаря Салаки Мадупаса был брат, очень похожий на него».


«Да», - сказал Минуркос. «Бедняга даже не знает, что его брат мертв. Он и Салака виделись не очень часто, но между ними была большая привязанность».


Я спросил. - "Насколько он похож на Салаку?"


«Очень многим. Между ними был всего год разницы. Некоторые говорят, что выглядят как близнецы, за исключением того, что Салака был примерно на дюйм выше и несколько тяжелее своего брата».


«Мы можем это исправить», - сказал я больше себе, чем Эрике и Минуркосу. "Этот парень живет в Афинах?"


Минурк вопросительно посмотрел на меня. «Прямо за городом в маленькой деревне».


«Позвони ему и расскажи о Салаке», - сказал я. «Тогда спроси его, не хочет ли он помочь отомстить за смерть своего брата».


Эрика посмотрела на меня. "Ник, ты имеешь в виду ..."


«Если Ставрос может придумать самозванца, то это можем и мы», - сказал я. «Янис Цанни - не единственный, кто может говорить за мертвого человека».


"Третий Салака Мадупас?" - спросила Эрика.


«Верно. Может быть, только он сможет провести нас в пентхаус». Я повернулся к Минуркосу. "Ты позвонишь ему?"


Минурк колебался лишь на короткое время: «Конечно. И я доставлю его сюда».


Двумя часами позже, как раз в сумерках, Серджиу Мадупас прибыл в гостиничный номер. Он казался кротким, робким человеком, но под поверхностью скрывалась мрачная решимость помочь отомстить человеку, ответственному за смерть своего брата. Я дал ему туфли с высоким каблуком и мягкую подкладку и быстро подкрасил. Когда все закончилось, он выглядел почти так же, как самозванец, которого я видел в пентхаусе. В конце концов, это был самозванец, которого Серджиу выдавал за себя в нашей схеме, на самом деле, а не его брат.


Я хотел, чтобы люди в пентхаусе приняли Серджиу за Цанни, фальшивого Мадупа.


Когда я закончил с ним, я отступил, и мы все внимательно посмотрели. "Что вы думаете?" - спросил я Минуркос.


«Он очень похож на Салаку - и, следовательно, и на Цанни», - сказал Минуркос.


Наш собственный самозванец неуверенно улыбнулся мне. «Вы хорошо поработали, мистер Картер», - сказал он. Его голос был очень похож на голос Цанни, и его английский был примерно такого же качества.


«Думаю, мы справимся», - сказала Эрика.


* * *


Через час мы подъехали к зданию Аполлона. В Афинах был обеденный час, и на улицах города почти не было машин. В самом здании было темно, если не считать вестибюля и далеких мерцающих огней в пентхаусе. Мы просидели в арендованном черном седане минут десять, а потом из-за угла дома появился высокий мужчина. Он подошел прямо к машине и сел рядом со мной на переднее сиденье. Эрика и Серджиу сидели сзади. Минуркос остался в отеле.


«Привет, Картер», - сказал высокий мужчина. Он посмотрел на двух других и задержал взгляд на Эрике.


Я спросил. - "Что-нибудь происходит?"


«Ничего подобного. С тех пор, как я приехал, никого не было». Это был Билл Спенсер, мой коллега по AX. Он был новичком в агентстве, и раньше я встречался с ним лишь ненадолго. Однако Хоук заверил меня по телефону во время нашего короткого разговора ранее, что Спенсер был хорошим человеком. Согласно моим инструкциям, он наблюдал за специальным лифтом в пентхаус через стеклянный фасад здания почти три часа.


Я познакомил его с Эрикой и Сержиу. «Мы заходим через служебную дверь в вестибюль, - сказал я, - с этим ключом. Серджиу идет первым, и мы ведем себя так, как будто это место принадлежит нам. Если мы поднимемся наверх, мы будем действовать так, как я обрисовал ранее. вопросов?"


В темной машине наступила задумчивая тишина. «Хорошо, - сказал я. «Давай покончим с этим».


Мы вчетвером вылезли из черного седана и вместе направились к фасаду здания. Слева от главного входа была запертая стеклянная служебная дверь. Серджиу воткнул ключ, который дал ему Минуркос, в замок из нержавеющей стали и повернул его. В вестибюле охранник у лифта с недоумением повернулся к нам.


Серджиу вошел первым, мы последовали за ним. Я задумался, действительно ли мы застанем Ставроса врасплох. Он должен расхаживать по пентхаусу, ожидая услышать, что случилось в доме полковника Коцикаса. Я надеялся, что он не послал туда отряд своих людей для расследования. Также была вероятность, что он пытался позвонить в Паракату в последние день или два и обнаружил, что не может там ни с кем связаться. Неспособность связаться с кем-либо на плантации в джунглях говорила Ставросу, что что-то не так.


Мы подошли к охраннику у лифта. Он странно смотрел на Серджиу.


"Где ты был?"


«Это представители прессы», - сказал Серджиу, разыгрывая свою новую роль. «Они слышали об ужасной расправе над полковниками хунты, которая произошла всего несколько часов назад. Полиция сообщила им о трагедии. Они хотят провести короткое интервью, чтобы узнать мнение г-на Минуркоса об этом ужасном событии, и я поговорю с их наверху ".


Я почувствовал стилет Хьюго на своем правом предплечье и подумал, придется ли мне его использовать. Если бы охранник какое-то время дежурил, он бы знал, что Цанни не выходил из здания.


«Хорошо, - сказал он. «Я поеду с вами на лифте».


Лифт был наверху в пентхаусе. Он позвонил, и он медленно начал спускаться. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем он прибыл на первый этаж, но двери, наконец, распахнулись. Дежурил тот же лифтер, который раньше возил меня вверх и вниз. Мы поднялись на борт, пока лифтер смотрел на Сержиу. Двери за нами закрылись, но оператор не нажал кнопку, чтобы поднять нас.


«Я не знал, что вы вышли из здания», - сказал он Серджиу, настороженно глядя на нас.


«Ну, теперь ты знаешь», - раздражительно ответил Серджиу. «Я ушел, чтобы встретиться с этими газетчиками. Отведите нас наверх. Я даю интервью».


Мужчина внимательно изучил лицо Серджиу. «Сначала я позвоню наверх», - сказал он.


"Это не обязательно!" - сказал Серджиу.


Но оператор подошел к пульту связи сбоку от машины. Я кивнул Спенсеру, и он подошел ближе. Он вытащил свой «Смит и Вессон» 38, и другой мужчина заметил движение. Он повернулся как раз вовремя, чтобы увидеть дуло пистолета у виска. Он ахнул и соскользнул на пол.


Эрика подошла к пульту управления. «Возьми это на себя», - сказал я.


По пути в пентхаус мы переместили обмякшую фигуру лифтера в угол лифта, откуда его было бы не сразу видно, когда мы вчетвером выйдем. Через мгновение в коридоре пентхауса открылись двери.


Как я и подозревал, дежурили еще двое мужчин. Одним из них был блондинистый бандит, которого я встречал ранее. Это были боевики, и я не хотел играть с ними в игры. Блондин встал из-за стола у входа в пентхаус, а другой остался сидеть.


Оба посмотрели на Сержиу, как будто видели привидение.


«Какого черта…» - воскликнул блондин. "Что здесь происходит?"


Серджиу привлек внимание блондина, а Спенсер подошел к темноволосому за столом. Мужчина медленно поднялся к Спенсеру.


«Я дал разрешение на интервью с этими людьми», - сказал Серджиу.


"Как ты выбрался из пентхауса?" - спросил блондин.


Я подошел к нему, пока Серджиу отвечал. Спенсер стоял рядом с темным человеком. Эрика прикрыла нас обоих маленьким бельгийским револьвером, спрятанным за сумочкой.


"Разве ты не помнишь, как я уходил?" - возмущенно спросил Серджиу. «Это было около часа назад. Я же говорил вам, что…»


Никаких дополнительных объяснений не потребовалось. Хьюго беззвучно скользнул мне в ладонь. Я схватил блондина левой рукой и притянул к себе, когда он потерял равновесие. Я быстро провел по его горлу рукой с ножом. Кровь брызнула на рубашку и куртку Сержиу.


Темный человек взял пистолет, но Спенсер был готов к нему. Он вытащил из кармана уродливую удавку и быстро надел ее на голову бандита, а затем сильно потянул за перекрещенную проволоку двумя деревянными ручками. Рука человека так и не дотянулась до пистолета. Его глаза расширились, а рот приоткрылся, когда проволока пронзила плоть и артерии до костей. Еще больше крови брызнуло на толстый ковер у наших ног, когда бандит подпрыгнул и на мгновение скривился в хватке Спенсера, его ноги затряслись в воздухе. Затем он присоединился к своему товарищу на полу.


Эрика ослабила хватку на спусковом крючке револьвера. Серджиу с бледным лицом смотрел на трупы, пока я вытирал лезвие Гюго о куртку блондина. Спенсер кивнул мне, отказавшись от удавки, глубоко врезавшейся в шею человека, и направился к двери пентхауса. Я держал Хьюго в руке, а Спенсер вытащил специальный пистолет, о котором он упомянул мне ранее. Его предоставила компания Special Effects and Editing - пневматический пистолет, стреляющий дротиками. Дротики были наполнены кураре, быстродействующим ядом, который AX позаимствовал у индейцев Колумбии.


Серджиу пришел в себя. Он подошел к двери, вставил еще один ключ, который дал ему Минуркос, и отпер им тяжелую дверь. Он посмотрел на меня, и я кивнул. Он бесшумно толкнул дверь и отступил в сторону, так как он не мог войти в пентхаус. Он не был готов помочь на этом этапе нападения.


Мы все трое быстро вошли в дверной проем, расходясь веером, Эрика держала револьвер перед собой, готовая выстрелить, но она была всего лишь запасным пистолетом. Я не хотел больше предупреждать людей Ставроса, чем это было абсолютно необходимо, прежде чем мы нашли самого Ставроса.


Было бы идеально, если бы Ставрос находился в большой гостиной у входа. Это бы очень быстро положило конец всему этому. Но вместо этого мы обнаружили крепкого Хаммера, сидящего на длинном диване спиной к нам со стаканом бренди в руке. Я видел ремни кобуры с того места, где стоял. Он все еще был вооружен - этот опасный человек.


Во внутреннем коридоре, ведущем в спальни, не было никаких признаков жизни, но доносились голоса из хорошо освещенного офиса. Я как раз собирался направиться к Хаммеру, как вдруг двое мужчин вышли из офиса в гостиную. Один из них был здоровенным боевиком с автоматом в наплечной кобуре, а вторым был другой фальшивый Мадупа, Янис Цанни.


Они остановились, когда увидели нас, и оба смотрели на Сержиу лучезарными глазами. Два самозванца на мгновение остановились, глядя друг на друга, а Хаммер повернулся к ним и увидел выражение их лиц. Еще через долю секунды головорез с Цанни потянулись за пистолетами.


Спенсер нацелил дротик и выстрелил. В комнате раздался глухой хлопок, и мгновение спустя из шеи мужчины, рядом с адамовым яблоком, вылетел черный металлический дротик. Его челюсть начала беззвучно работать, когда Цанни в ужасе уставился на черный объект. Хаммер одним кошачьим движением начал поворачиваться и вытаскивать пистолет.


Его глаза сначала сосредоточились на мне, и я увидел в них угрозу, когда его рука нашла пистолет в кобуре. Я упал на одно колено и одновременно взмахнул рукой, выполнив петлю снизу, освобождая стилет. Он рассек воздух бесшумно, как поражающая змея, и ударил Хаммера в грудь рядом с его сердцем. Лезвие с громким стуком вошло в его тело и опустилось до рукояти.


Уродливые глаза Хаммера, впервые открывшиеся мне, поскольку на нем не было солнцезащитных очков синего цвета, на мгновение пристально посмотрели на меня, недоверчиво, что мне удалось убить его так быстро. Он посмотрел на стилет, из под которого его рубашка сочилась малиновым. Он взял нож, словно собираясь вытащить его, затем поднял пистолет в руке ко мне. Но он уже был мертв. Он упал лицом вниз на диван, его длинные волосы скрыли замешательство на его лице.


Другой боевик только что перестал дергаться на полу. Цанни повернулся, чтобы бежать обратно в офис, но еще один дротик из пневматического пистолета остановил его, попав в спину.


Он отчаянно пытался схватился за него, не смог до него дотянуться, а затем рухнул головой в дверной проем офиса, на мгновение трясся там, а затем обмяк.


Я подошел к двери и увидел, что в офисе больше никого нет. Я снова повернулся к остальным. Я кивнул в коридор, ведущий в спальни, и Спенсер опередила меня. Эрика последовала за мной.


Мы исследовали остальную часть места. Еще одна гостиная, спальни и кухня. Мы обнаружили вооруженного преступника, который ел бутерброд на кухне. То есть Спенсер нашел его первым. Я вошел как раз в тот момент, когда он снова выстрелил из пневматического пистолета. Он чертовски рвался к убийствам, почти так же, как и Зак. Мужчина получил удар в бок, когда вытащил длинный револьвер Welby.32. По какой-то причине яд подействовал на него не так быстро, и ему удалось выстрелить. Пистолет с ревом вырвался в пределы комнаты и попал Спенсеру прямо под ребра, отбросив его спиной к стене. Я схватил стул и ударил им по лицу, когда он целился в меня из револьвера. Стул врезался в него и разбился о лицо. Пистолет выстрелил в потолок, и мужчина ударился о пол спиной, потеряв оружие. Спенсер, ворча в стену, снова прицелился из пневматического пистолета.


Я кричал на него. - "Держись, черт возьми!"


"Зачем?" - хрипло спросил он. «Ублюдок достал меня».


Он снова прицелился. Я ударил его кулаком по лицу, и он ударился головой о стену. Затем я вырубил пистолет, так что он потерял его. Он загремел по кафельному полу кухни, и он ошеломленно посмотрел на меня.


«Я сказал, подожди», - прорычал я.


Наши глаза на мгновение встретились, затем он опустил глаза, хватаясь за рану под ребрами. Это было похоже на простую рану на плоти, но сейчас меня это не сильно беспокоило. Я подошел и опустился на колени перед стрелком. Его глаза были открыты, а его тело все еще боролось с ядом. Он был одним из тех редких людей, у которых был естественный иммунитет к определенным токсичным химическим веществам, что, хотя и не полный, заставляло кураре убивать его медленно, а не мгновенно. Я был рад, что это так. Может быть, я смогу получить ответы.


В этот момент на кухню вошла Эрика, ее револьвер еще не стрелял. «Его здесь нет», - сказала она.


Я схватил неудачника за рубашку и встряхнул. "Где Ставрос?" - потребовал я.


Мужчина посмотрел на меня. "Какое твое дело?" Он был еще одним из американских фанатиков Ставроса, но его волосы были не такими длинными, как у Хаммера.


Я вытащил «люгер» из кобуры и прижал его к левой скуле бандита. «Если ты скажешь мне, где он, я прослежу, чтобы ты вовремя обратился к врачу, чтобы спасти тебя». Конечно, это была ложь. «Если ты откажешься, я нажму на курок. Говори».


Он посмотрел мне в глаза и оценил увиденное. «Черт, хорошо, - хрипло сказал он. Яд уже действовал на него. «Если ты действительно спасешь меня».


Я кивнул.


«Он отправился на Миконос».


Я переглянулся с Эрикой. Остров Миконос был одним из двух мест, где Ставрос создавал свой элитный корпус повстанцев. «А теперь расскажи», - сказал я, прижимая Люгер к его лицу. "Он получил известие о полковниках?"


Бандит усмехнулся, затем его лицо исказила внезапная боль. «Цанни позвонил домой Коцикасу. Ответил один из копов. Сказал, что лейтенант и наши люди в порядке, и что полковники мертвы».


"Какого черта?" - воскликнул Спенсер.


Спенсер был удивлен ответом, а я нет. Полковник Коцикас быстро подумал, когда раздался звонок, и дал трубку одному из полицейских. Коцикас полагал, что, если он не передаст в пентхаус ложное сообщение, Ставрос будет идти туда со своими людьми. У Коцикаса не было времени согласовать с нами действия, поэтому он пошел дальше и сделал то, что казалось лучшим. Это было разумно, но полковник не мог знать, что ответ, который он заставил дать полицейскому, позволит Ставросу покинуть пентхаус до того, как мы туда доберемся.


"Зачем Ставросу поехать на Миконос?" - едко спросил я умирающего стрелка. "Для обзора войск?"


Еще один приступ боли охватил его. «Дайте мне врача», - выдохнул он.


«Сначала поговорим».


Он прошептал слова. «Он созвал оба лагеря. Он хочет, чтобы войска были доставлены в Афины. Командующий на Миконосе сказал что-то о том, чтобы не двигать свои войска, пока не получит известие от Минуркоса. Ставрос был очень зол на него. Он прилетел туда, чтобы лично командовать».


Я вырос. Мужчина напрягся и вздрогнул. Его лицо уже посинело.


«Пойдем отсюда», - приказал я. Я повернулся к Спенсеру. "Оставайся здесь."


В его голосе звучало негодование. «Я ранен, Картер».


Я осмотрел его. Это была всего лишь рана, в которой не было ничего жизненно важного. «С тобой все будет в порядке», - сказал я. «Перевяжите это повязкой и позвоните Хоуку отсюда. Расскажите ему о последних событиях. Я попрошу Минуркоса вызвать врача, который позаботится о вашей ране. Есть вопросы?»


«Да», - сказал он. «Почему ты не хочешь, чтобы я был с тобой на Миконосе?»


«Тебе нужно немного поправиться, Спенсер.


Ставрос слишком важен для AX. "


"Сказать это Хоуку?" - кисло спросил он. «Он рекомендовал меня на временную работу по этому заданию».


«Скажи ему все, что хочешь». Я повернулся к двери, убирая «люгер» в кобуру. «Давай, Эрика».


«Что вы от меня ожидаете, просто подождите, пока я не получу от вас известие? - спросил Спенсер.


Я остановился и подумал об этом на мгновение: «Завтра во время завтрака вы можете уйти. Газетам будет слишком поздно рассказывать об этой истории. Пусть Минуркос позвонит в полицию и расскажет им все. Позвоните полковнику Коцикасу и попросите его поддержать Минуркоса. К тому времени я буду на Миконосе и найду Ставроса, если он там. Для него будет слишком рано получать какие-либо новости о том, что произошло здесь и в доме Коцикаса ».


"А что насчет Серджиу?" - спросила Эрика.


«Мы отправим его домой», - сказал я. «Он хорошо поработал, и теперь он может вернуться к своей семье».


«Картер», - сказал Спенсер.


"Да?"


«В следующий раз я буду лучше».


Я посмотрел на него. «Хорошо», - сказал я. «Пойдем, Эрика. Нам нужно поймать стервятника».


Десятая глава.


Гавань Миконоса лежала как массивный ограненный сапфир в лучах утреннего солнца. Это была почти полностью закрытая гавань с небольшими рыбацкими лодками и катерами внутри и двумя большими круизными кораблями, стоящими на якоре у морской стены. Корабли не заходили в Миконос. Пассажирам приходилось спускаться по неуверенным трапам с багажом в руках к катеру, который небольшими группами доставлял их на берег.


Мы с Эрикой не пережили этого короткого приключения. Мы прибыли в новый аэропорт на другом конце острова всего час назад и ехали на автобусе по ухабистой дороге до деревни. Теперь я сидел в прибрежном кафе под навесом из парусины, устроившись на прямом желтом стуле, и наблюдал, как полдюжины усатых греческих моряков ведут недавно раскрашенную рыбацкую лодку в воду всего в пятнадцати ярдах от меня. От меня в обоих направлениях поворачивала набережная - ряд побеленных домов с кафе, магазинами и небольшими отелями. Я сделал глоток Nescafe, символической дань уважения греков американскому кофе, и наблюдал, как мимо проезжает старик в соломенной шляпе, торгующий виноградом и цветами. В этой атмосфере было трудно вспомнить, что я был здесь, чтобы убить человека.


Эрики со мной не было. Она исчезла в лабиринте белоснежных улиц недалеко от набережной, чтобы найти старую женщину, которую она знала по пребыванию на Миконосе пару лет назад. Если вам нужна была хоть какая-то информация о Миконосе, вы обращались к темноволосым старушкам в черных шали, которые сдавали комнаты в своих домах посетителям. Они все знали. Эрика пошла узнать о военном лагере на острове и узнать, где может жить командир этого лагеря, потому что мы, вероятно, найдем там Ставроса.


Я как раз заканчивал «Нескафе», когда Эрика, раскачиваясь по каменной дорожке перед кафе, была одета в желтые брюки, ее длинные рыжие волосы были стянуты желтой лентой. Мне все еще было трудно понять, почему такая красивая девушка, как Эрика, оказалась вовлеченной в мой мир. Ей следовало выйти замуж за богатого человека с виллой и длинной белой яхтой за пределами Тель-Авива. Все это она могла бы иметь своей внешностью. Может, она этого не знала. А может, яхты просто не в ее вкусее.


«Ты выглядишь как турист, Ник», - улыбнулась она, садясь рядом со мной. «За исключением пиджака и галстука».


«Дайте мне еще час», - сказал я. "Что вы узнали?"


Она заказала у официанта чашку горячего чая, и он ушел. «Хорошо, что я поехала одна. Мария сначала очень не хотела разговаривать. Эти островитяне очень далеки от незнакомцев, и любой человек, который здесь не живет, - чужой».


"Что она должна была сказать?"


Эрика начала говорить, но ей пришлось подождать, пока официант оставит ей чай. Когда он ушел, она насыпала в чашку немного сахара из открытой миски. «Рядом с пляжем Орнос есть лагерь, и только пара островитян побывала внутри. Командир живет на арендованной вилле рядом с лагерем. Его зовут Галатис. Один из двух местных таксистов отвез двух американцев в отель« Рения ». на окраине села; Позже этот же человек отвез их на виллу Галатиса ».


«Отличная разведывательная работа, мисс Нистром», - сказал я. «Пойдем, поехали в Рению».


«Я только села», - пожаловалась она. «У меня еще есть полчашки чая».


«Я принесу тебе еще чашку позже». Я бросил на столик несколько драхм.


«Хорошо», - сказала она, поспешно отхлебнув еще чая, а затем поднялась, чтобы следовать за мной.


Мы прошли по набережной мимо кафе и небольшой группы к открытой площади, где останавливались автобусы, идущие на окраины. Почтовое отделение и штаб полиции порта выходили на площадь, и там стояла потускневшая бронзовая статуя древнего героя. Мы миновали эту площадь, свернули с набережной в небольшой квартал и вскоре прибыли в Рению. Это был многоуровневый отель, построенный на холме с почти тропическим садом перед ним.


Стройный молодой человек за стойкой регистрации был очень радушен. «Да, вчера приехали двое американцев. Они ваши друзья?»


Как их зовут? »- спросил я.


"Дайте-ка подумать." Он достал из-под прилавка журнал и открыл его. «Ааа. Мистер Браун и мистер Смит».


«Да. Они будут нашими друзьями», - сказал я. «В какой они комнате? Мы хотим их удивить».


«Они в 312. Но они уже уехали. Они упомянули, что вернутся на обед в отель до полудня».


Мы все равно проверили комнату. Я постучал в дверь, а затем вошел со спецэффектом, предоставленным парнями из отдела спецэффектов. Мы закрыли за собой дверь и огляделись. Обе большие кровати были еще не заправлены, а на ночном столике стояла наполовину пустая бутылка виски. Ставрос не особо пил, поэтому я подумал, что это был его наемник, которого он привел с собой, который выпил спиртное.


Кроме скотча и нескольких окурков, они больше ничего не оставили. Ставрос, вероятно, не взял с собой багажа. То, что он должен был сделать, не займет много времени. Ему пришлось узнать об телефонном звонке человека, назвавшегося Минуркосом, и проверить лояльность Галатиса, командира лагеря. Жизнь Галатиса оказалась в непосредственной опасности, если бы он повиновался приказам Минуркоса не двигаться, пока не услышит от него дальнейшие сообщения. Поскольку Ставрос прибыл вчера, Галатис мог быть уже мертв.


«Нам лучше пойти на виллу», - сказал я.


«Я с тобой, Ник».


После получасового поиска мы наконец нашли таксиста, потягивающего узо в кафе. У него не было ни малейшего желания отвезти нас на виллу, пока я не показал ему пачку драхм, после чего он сгорбился и повел нас к такси. Это был потрепанный Шевроле 1957 года, без большей части краски и ваты торчащей из обивки. Таксист завел старый двигатель, который издал громкую отрыжку, когда мы похали.


Большая часть езды проходила по плохо вымощенной дороге вдоль скалистого побережья острова, где отвесные скалы обрывались в Эгейское море. Когда мы были почти на пляже Орнос, водитель свернул на рваную гравийную дорогу в сторону лагеря и виллы. Когда мы миновали высокий забор из колючей проволоки, нам удалось лишь мельком разглядеть лагерь, зеленые здания, притаившиеся вдалеке. Мы свернули от забора на длинную дорогу, которая вела к вилле. Когда мы подошли к дому с черепичной крышей, я попросил таксиста подождать, и он, похоже, очень охотно согласился.


Мы были готовы ко всему, когда я постучал в богато украшенную деревянную входную дверь. У Эрики снова был бельгийский револьвер, спрятанный за сумочкой, и на этот раз она надеялась его использовать. Она хладнокровно стояла рядом со мной у двери и ждала. Я положил «люгер» в боковой карман пиджака, и моя рука была с ним. Слуга, пожилой грек, открыл дверь.


«Кали мера», - приветствовал он нас. Он продолжил по-гречески. "Вы хотите видеть командира?"


«Простите меня», - сказал я, осторожно отодвигая его в сторону. Мы с Эрикой переехали в большую гостиную с одной стеклянной стеной, выходящей на склон холма с деревьями.


"Пожалуйста!" - возразил старик по-английски.


Мы осторожно переходили из комнаты в комнату и наконец встретились в большой комнате. Там никого не было.


"Где командир?" - спросила Эрика у старика.


Он яростно покачал головой из стороны в сторону. «Не на вилле. В гостях».


Я спросил. - "Где?"


«Пошел с американцами. В лагерь».


«Эфаристо», - сказал я, поблагодарив его.


Мы вышли и снова сели в кабину. «Отвези нас в военный лагерь», - сказал я водителю.


"Что мы будем делать, когда доберемся туда?" - спросила Эрика.


Такси отъехало от дома и двинулось обратно по гравийной дороге. «Я еще не уверен», - признал я. «Я просто чувствую, что мы должны хотя бы взглянуть со стороны».


Но мы так далеко не зашли. Когда мы повернули обратно на дорогу, которая проходила параллельно забору, и проехали по ней несколько сотен ярдов, я увидел место, где следы от шин выходили с проезжей части и остановились возле каких-то зарослей.


Я сказал водителю. - "Стоп!"


"Что случилось, Ник?" - спросила Эрика.


«Я не знаю. Оставайся здесь».


Я вылез из кабины и вытащил «люгер». Я медленно двинулся мимо следов шин к зарослям. Были свидетельства драки возле того места, где была припаркована машина. Попав в кусты, я обнаружил то, чего боялся. За густым кустом лежал высокий худой мужчина, с перерезанным горлом от уха до уха. Очевидно, я нашел Галатиса.


Я вернулся в машину и сказал Эрике, и мы просто посидели там некоторое время, пока таксист смотрел на нас в зеркало заднего вида.


«У Ставроса уже должен был быть один из подчиненных Галатиса офицеров на своей стороне», - тяжело сказал я. «Если мы не найдем Ставроса, завтра у него будут эти войска в Афинах».


«Мы не можем идти за ним в лагерь, Ник, - сказала Эрика. «У него будет небольшая армия, чтобы защищать его там».


«Мы вернемся в отель и надеемся, что то, что сказал им Ставрос, правда - что он намеревается быть там к полудню. Мы будем ждать его там».


В «Рении» мы с Эрикой незамеченными добрались до комнаты Ставроса. Мы заперлись и стали ждать. Была середина утра. Кровати были заправлены, так что нам не пришлось беспокоиться о горничных. Я налил нам обоим небольшую порцию виски, и мы сели на край кровати, выпив это.


«Почему мы не можем быть здесь в отпуске, как туристы?» - пожаловалась Эрика. «Нечего делать, кроме как посещать ветряные мельницы, ходить на пляжи и сидеть в кафе, наблюдая, как живет мир?»


«Может быть, мы когда-нибудь будем здесь вместе», - сказал я, не веря этому ни на минуту. «При других обстоятельствах».


Эрика сняла маленький жилет, который шел с брюками. На ней была только прозрачная блузка, заправленная за брюки. Она снова легла на кровать, ее ноги все еще стояли на полу, а ее рыжие волосы беспорядочно расплывались на простом зеленом покрывале.


«У нас не так много времени вместе», - сказала она, глядя в потолок. Легкий ветерок проникал в открытое окно, легкий морской бриз. «Независимо от того, как все это работает».


"Я знаю."


«Я не хочу ждать какого-то возможного момента в будущем вместе. Возможно, он никогда не наступит». Она начала расстегивать блузку.


Я посмотрел на нее. «Эрика, что ты, черт возьми, делаешь?»


«Я раздеваюсь», - сказала она, не глядя на меня. Блузка была снята. Она расстегнула маленький бюстгальтер и смахнула его. Я смотрел на нее сверху вниз.


«Вы понимаете, что Ставрос может войти сюда в любой момент?» Я спросил.


«Это только середина утра». Она расстегнула защелку желтых брюк на талии и стягивала их через бедра. Под ним был только клочок трусиков, небольшой кусок ткани, который почти ничего не прикрывал.


Я вспомнил, и у меня пересохло в горле. Я вспомнил чистое животное удовольствие, которое испытывал с ней.


«Эрика, я не думаю…» - попыталась возразить я.


«Время есть», - заверила она меня, томно двигаясь по кровати. Я смотрел, как ее тело двигается и растягивается. «Ты сам сказал, что Ставрос, вероятно, все утро будет переговариваться с новым командиром в лагере».


«Мы не можем быть уверены в этом», - сказал я, когда она расстегивала мой ремень. Мой пульс участился, и я почувствовал знакомую внутреннюю реакцию на ее прикосновение.


Она притянула меня к себе и двинулась ко мне. Моя левая рука по собственному желанию переместилась к груди.


«Как мы должны быть уверены, Ник», - выдохнула она, засунув руку в мою одежду.


«Ну какого черта, - подумал я. Дверь была заперта. «Люгер» будет в пределах легкой досягаемости. Мы услышим Ставроса до того, как он войдет в комнату. И у меня было то же чувство, что и у Эрики. Возможно, это в последний раз.


Я повернулся и позволил глазам скользить по телу Эрики и гриве пылающих волос, падающих на ее молочные плечи, и подумал, была ли когда-нибудь женщина более желанная, чем Эрика Нистром. В любом месте. Любое время.


Я поцеловал ее, и ее рот был горячим и влажным, и в том, как она прижалась губами к моим, была потребность. Когда мы целовались, она меня раздевала, и я не останавливал ее. Потом мы вместе лежали на кровати, и я стягивал прозрачные трусики с ее бедер и бедер. В конце она помогла мне, сбив их с толку.


Она легла на спину с почти закрытыми глазами и потянулась ко мне. Я подошел к ней, и она притянула меня к себе. Мы снова страстно поцеловались, и она держала меня и ласкала. Когда она втянула меня в себя, был момент, когда ее рот открылся от удовольствия, а затем из ее горла вырвался низкий стон.


Ее бедра двигались против меня, проявляя инициативу и требовательно. Я ответил, сильно толкая ее. Длинные бедра оторвались от кровати и заперлись за моей спиной, заставляя меня глубже проникнуть внутрь.


А потом нас прогремел взрыв. Он пришел раньше и с большей силой, чем я когда-либо думал, заставляя плоть дрожать и дрожать от своей обнаженной силы и проходя только после того, как мы оба были избавлены от всей суматохи, которая нарастала внутри нас. Мы остались с мягкой рябью удовольствия, которая проникла в самые глубокие и самые сокровенные части нас.


Одевались неторопливо. Было еще не позднее утро. Однако я начал опасаться, что Ставрос может не появиться. Он может быть в аэропорту в ожидании самолета в Афины. Он мог бы сказать, что возвращается в полдень только для того, чтобы сбить любого преследователя со своего следа.


Было одиннадцать тридцать. Эрика выпила еще виски, и внутри нее росло напряжение, которое явно отражалось на ее лице.


«Я иду в вестибюль», - сказала она в одиннадцать тридцать пять.


"Зачем?"


«Может быть, он позвонил и изменил свои планы», - сказала она, быстро затянув длинную сигарету. «Они могут что-то знать».


Я не пытался ее остановить. Она была вся в волнении, несмотря на то, что мы ранее занимались любовью.


«Хорошо, - сказал я. «Но если вы столкнетесь со Ставросом, не берите его на себя. Пусть он подойдет сюда».


«Хорошо, Ник. Обещаю».


После ухода Эрики я начал расхаживать по комнате. Я сам нервничал. Было важно, чтобы мы привели сюда Ставроса. Мы преследовали его достаточно долго.


Прошло всего пять минут после того, как Эрика спустилась к стойке регистрации отеля, когда я услышал звук в коридоре. Я вытащил 9-мм люгер и подошел к двери. Я прислушался. Раздался еще один звук. Я ждал, но ничего не произошло. Я осторожно и тихо отпер дверь. Приоткрыв ее на дюйм, я выглянул в коридор. Никого не было видно. Я стоя глянул в холл и посмотрел туда-сюда.


Ничего. Коридор имел открытые арки, ведущие в сад. Я пошел, выглянул и снова ничего не увидел. Примерно в пятидесяти футах по коридору был выход в сад. Я быстро спустился туда, огляделся и наконец сдался. «Наверное, мои нервы были на пределе, - решил я. Я вернулся к приоткрытой двери в комнату и вошел.


Как только я схватился за дверь, чтобы закрыть ее за собой, я краем глаза заметил движение, но было слишком поздно, чтобы отреагировать. Хрустящий удар по затылку вызвал у меня головокружительную боль в голове и шее. «Люгер» выскользнул из моей руки. Я схватился за дверной косяк и удержался, когда я оперся на него. Я мельком увидел лицо перед собой и узнал в нем то, что видел в пентхаусе в Афинах. Это было суровое хмурое лицо Адриана Ставроса. Я издал животный звук в горле и потянулся к этому уродливому лицу. Но потом еще что то снова ударило меня по голове, и внутри вспыхнули яркие огни. Я поплыл в море черного цвета, и между черным морем и черным небом не было линии горизонта. Все это сомкнулось на мне и слилось в клубящуюся темную массу.


Одиннадцатая глава.


«Он очнулся».


Я слышал голос невнятно, как будто он шел ко мне из другой комнаты. Мои глаза открылись, но я не мог их сфокусировать. Я увидел вокруг себя три смутные формы.


«Верно, открой глаза».


Голос был знакомым. Он принадлежал Адриану Ставросу. Я попытался сосредоточиться на его источнике. Его лицо прояснилось в моем видении. Я смотрел на жесткое, жесткое лицо с залысинами, темными волосами и ледяными холодными глазами, и ненавидел себя за то, что позволил ему взять меня. Я перевел взгляд с него на два других лица по бокам. Один принадлежал здоровому смуглому парню с голубоватым глазом над левым глазом. Я принял его за бразильского телохранителя Ставроса. Другой мужчина был довольно молод и носил форму цвета хаки. Я догадывался, что это тот офицер, который заменил казненного Галатиса.


- Итак, - сказал Ставрос ядовитым голосом. «Мойщик окон». Он издал своего рода горловой смех. "Кто ты на самом деле?"


"Кто ты на самом деле?" Я ответил, пытаясь очистить голову, пытаясь думать. Я вспомнил Эрику и подумал, нашли ли они ее тоже.


Ставрос вытащил меня и ударил меня тыльной стороной ладони, и только тогда я заметил, что сижу на прямом стуле. Они не связывали меня, но «Люгера» не было. Хьюго все еще сидел у меня на предплечье под расстегнутой курткой. Я чуть не упал со стула, когда пришелся удар.


Ставрос наклонился надо мной, и когда он заговорил, его голос был похож на рычание леопарда. «Я вижу, ты меня не узнаешь», - прошипел он. Я видел, как армейский офицер взглянул на него. «Теперь вы знаете, с каким мужчиной имеете дело».


«Да, псих, - подумал я. Безжалостный человек, охотящийся на других. Теперь я понял, почему они назвали его Стервятником. На этот раз я держал рот на замке. Он выпрямился, схватил рубашку за перед и драматично разорвал ее. Я смотрел на массу шрамов на его торсе, очевидно, от огня. Оказалось, что они покрывали большую часть его тела.


"Вы видите это?" - прорычал он, его глаза заблестели слишком ярко. «Я получил это при пожаре в квартире, когда был мальчиком. Мой отец взял с собой в постель закуренную сигарету, что стало последним из серии безответственных действий по отношению к его семье. Но я выжил, понимаете. Не думайте, что я попаду в ад, потому что я уже был там ".


Так что это была большая недостающая часть загадки Ставроса. Огонь что-то защелкнул внутри него. Он выжег все, что осталось от души, осталось только обугленное ядро. Когда он застегнул рубашку, я понял, почему он стоял так прямо. Должно быть, весь его торс был жестким из-за зарубцованной ткани.


«Теперь ты понимаешь», - прошипел он мне. «Теперь ты скажешь мне, кто ты и что ты делаешь здесь, на Миконосе, шпиония за мной».


Хриплый темнолицый парень рядом с ним вынул из кармана что-то короткое, по-видимому, дубинку, на всякий случай, если я был бы достаточно глуп, чтобы бросить вызов Ставросу.


"Это ЦРУ?" До меня дошел уродливый голос Ставроса. "Вы звонили Галатису, притворяясь Минуркасом?"


Я должен был пощадить себя, иначе все было бы кончено. Если бы Эрика не пострадала за стойкой отеля, как оказалось, она скоро вернулась бы сюда. Если мне повезет, и она обратит внимание, она не войдет в комнату и не станет их пленницей. Она будет бороться с этим, и я должен быть сознательным, чтобы оказать ей помощь.


«Да», - сказал я. «Я из ЦРУ».


«Ага, правда выходит наружу», - сказал Ставрос. «И вы здесь, чтобы устроить переворот против меня?»


Глаза Ставроса сверкнули на меня маниакальной ненавистью.


"Что-то в этом роде."


«Каковы подробности этого заговора ЦРУ?» - потребовал ответа Ставрос.


Я колебался. Если бы я сказал слишком много, это прозвучало бы фальшиво. Хаски снова поднял дубинку.


«Подожди», - сказал молодой офицер с сильным акцентом. "Недавно в Греции мы изучили определенные методы, позволяющие добиться от заключенных полного сотрудничества. Но будет слишком шумно, чтобы приступить к такому допросу здесь.


В любом случае мы должны вернуться в лагерь. Мы возьмем его с собой ».


Ставрос на мгновение задумался. «Хорошо, - мрачно сказал он.


Они подхватили меня со стула. Интересно, где, черт возьми, Эрика? Она должна была вернуться из стойки регистрации. Может, они все-таки нашли ее. Но я не мог спросить.


Когда они загнали меня в ожидающую машину возле дома, на удаленной от входа стоянке, я подумал о том, чтобы попытаться сбежать с помощью стилета. Если бы они доставили меня в тот лагерь, я бы никогда не покинул его живым.


Но не было хорошей возможности пошевелиться с ножом. Хриплый мужчина держал пистолет у меня под ребрами, а с другой стороны меня сидел Ставрос. Офицер вел машину.


По дороге из города по обрывистой дороге я все время думал об Эрике. Было трудно понять, что с ней случилось. Она знала, что ей придется вернуться в комнату сразу же, как только появится Ставрос.


Мы были за городом примерно в миле, когда свернули на крутой поворот и увидели остановившуюся машину всего в двадцати ярдах впереди нас на узкой дороге. Я вспомнил, что видел эту машину, припаркованную у отеля ранее, и пришел к выводу, что она принадлежит менеджменту. Офицер нажал на тормоза, и военная машина остановилась в нескольких футах от другой машины.


"Что это такое?" - коротко спросил Ставрос.


«Вроде бы сломанная машина», - проворчал офицер.


«Ну, иди убери её с дороги», - скомандовал Ставрос.


Справа от нашей машины была скала, а с другой стороны крутой обрыв. Офицер вышел с левой стороны и осторожно двинулся к машине, преградившей дорогу. Ставрос, сидевший справа от меня, открыл дверь со стороны обрыва и остановился на тротуаре, наблюдая. Я был в машине наедине с хриплым мужчиной, державшим пистолет рядом со мной.


"Сбрось ее со скалы!" - приказал Ставрос стоя рядом с нашей машиной.


«Я постараюсь», - сказал офицер.


Это были его последние слова. Когда он остановился возле другой машины, я увидел, как голова Эрики взлетела над обрывом. Она явно подслушивала за пределами гостиничного номера и слышала, как они решили отвезти меня в лагерь. Она угнала машину отеля и остановила нас на дороге.


"Берегись!" - крикнул Ставрос офицеру, когда увидел, что Эрика направила револьвер в мужчину.


Грек повернулся, когда пистолет Эрики выстрелил. На лбу у офицера появилась дырочка. Он отшатнулся и врезался в машину, когда Эрика направила пистолет на Ставроса. Он вытаскивал собственный пистолет, и я восхищался Эрикой за то, что первым достала офицера, потому что я знал, как она хотела пристрелить Ставроса. Она прицелилась в Ставроса, и ее пистолет снова рявкнул и попал в него.


Хриплый мужчина рядом со мной в машине целился в меня, не понимая, что делать в первую очередь. Наконец, когда Ставрос был ранен, он решил сначала прикончить меня, а затем пойти за Эрикой. Я видел, как побелел его палец на спусковом крючке револьвера. Я взмахнул рукой и ударил его по руке с пистолетом, и оружие выстрелило, разбив оконное стекло рядом со мной. Стилет был у меня в ладони. Держа пистолет на расстоянии, я сильно толкнул ножом и почувствовал, как он вошел под его руку. Для него все было кончено.


Ставроса ранили в плечо, но это была всего лишь рана. Он упал на землю и отвечал на огонь Эрики, когда я выпрыгнул из дальнего края машины. Пригнувшись и используя машину для укрытия, я направился к другой машине с пистолетом в руке. Ставрос снова заставил Эрику спрятаться за обрыв. Я хотел сделать в него точный выстрел с места, где он меньше всего этого ожидал, потому что он думал, что я все еще в плену.


Но когда я подошел к другой машине, Ставрос увидел меня. Он сделал два выстрела, и пули взметнули рядом со мной куски асфальта. Я нырнул за угол машины и ушел с линии огня. В следующий момент Ставрос снова оказался в военной машине. Голова Эрики выскочила из обрыва, и она выстрелила в машину, но промахнулась. За рулем был Ставрос. Двигатель завелся.


Я встал и выстрелил в него. Вдруг машина накренилась и полетела прямо на меня. Он пытался прижать меня к другой машине. Я произвел один бесцельный выстрел и нырнул в сторону от приближающейся машины. Он громко врезался в другую машину. Я лежал очень близко к месту удара, закрыв лицо и надеясь, что раздираемый металл не врежется в меня. Ставрос развернул машину задним ходом и резко повернул в сторону от места удара. Он возвращался в город. Еще через долю секунды он был на ходу. Я тщательно прицелился, попал в шину и разорвал ее, но он продолжал ехать. Эрика произвела два выстрела, пули со свистом отлетели от машины и не попали в Ставроса.


Я слышал ее крик. - "Черт!"


Я встал и распахнул дверь разбитой машины. Дверь упала мне в руки и ударилась о тротуар. Я сел в машину и попытался завести машину. С третьей попытки все заработало.


Эрика встретила меня у машины, когда я включил передачу.


Мы с ревом мчались по дороге за Ставросом. Мы держали его в поле зрения, пока не добрались до города, а затем нашли брошенную машину возле набережной. Мы свалились и посмотрели видимо бензин закончился.


«Он не может быть далеко отсюда», - сказала Эрика. «Я загляну в кафе».


«Хорошо, я посмотрю на лодки. Будьте осторожны».


«Ты тоже, Ник», - сказала она.


Она пошла по дорожке к кафе. Там было много мест, где можно было спрятаться. Я вышел на небольшой пирс, где несколько туристов ждали лодку. Я как раз собирался спросить Ставроса, когда услышал рев моторного катера. Потом я увидел его на катере в конце причала. Лодка отходила.


Я побежал к нему, но опоздал. Он был в пути. Я нацелил на него пистолет, но не выстрелил. Заметив рядом со мной небольшую лодку, я вскочил на борт с владельцем, который стоял с отвисшей челюстью, наблюдая за всем этим. У меня все еще был пистолет.


«Заводи», - приказал я.


Он молча повиновался. Мотор взревел.


«А теперь иди за ним».


"Но…"


«Убирайся, черт возьми!» - крикнул я.


Он вышел. В ту секунду я был за рулем и отъезжал от пристани вслед за Ставросом. Я оглянулся и увидел Эрику в дальнем конце дока, выкрикивающую мое имя. Я не мог вернуться. Я отмахнулся от нее.


Я слышал ее крик. - "Быть осторожен!"


Мне было жаль, что она не могла быть со мной, потому что Ставрос был для нее важен. Но обстоятельства распорядились иначе. Я видел, как Ставрос прошел через вход во внутреннюю гавань, оставляя за собой чистый белый след. За пределами этой охраняемой территории были небольшие, изменчивые волны, и когда я добрался туда, моя небольшая лодка начала раскачиваться, и брызгала мне в лицо соленой водой из темно-синего Эгейского моря. Было ясно, что Ставрос направлялся к необитаемому острову, который находился рядом с Делосом.


Моя лодка была быстрее, чем катер, который украл Ставрос, поэтому, отчаянно цепляясь за свое маленькое судно, я медленно догнал его. В то время я думал об Эрике там, на Миконосе. В полицию нужно будет дать объяснения. Но звонок полковнику Коцикасу расскажет властям все, что они хотели бы знать. К тому времени, когда я вернусь, они наверняка наградят Эрику медалями. Если я вернусь.


Внезапно я оказался в пределах досягаемости, но Ставрос меня опередил. Он дважды выстрелил в меня, и они разбили лобовое стекло лодки. Принимая во внимание то, как моя лодка прыгала, это было настоящим подвигом, что Ставрос куда то попал. Я вытащил пистолет и тщательно прицелился в силуэт Ставроса. Я выстрелил и промахнулся. У меня осталось всего два выстрела.


Мы направились в небольшой заброшенный район острова, и вода успокоилась. Ставрос побежал к разрушенным остаткам раскаленного, выгоревшего на солнце дока. По дороге я видел, как он перезаряжал пистолет, так что у него было преимущество в боеприпасах. Подъезжая к причалу, он дважды выстрелил в меня, чтобы удержать меня подальше. Я развернул лодку по широкому кругу, пытаясь перехитрить его. Но я сдерживал огонь. Я не мог тратить зря выстрелы.


Ставрос наклонился на старте, над чем-то работал. Катер уже был пристыкован. Я подумал, что это может быть мой шанс, и снова направил лодку внутрь. Как только я подошел достаточно близко, чтобы выстрелить, в поле зрения появился Ставрос и швырнул какой-то предмет в мою лодку. Он приземлился прямо в мою кабину. Я видел, как горит запал, и знал, что Ставрос нашел динамит. На Миконосе его использовали для прокладки новой дороги на дальнем конце острова. У меня не было времени попытаться выбросить его за борт. Предохранитель оказался коротким. Засунув пистолет за пояс, я нырнул за борт и поплыл.


Взрыв разорвал мне уши и сотряс горячий воздух, подняв на воду большие волны. Вокруг меня посыпался мусор, но я проплыл прочь. Я оглянулся и увидел пылающие обломки на поверхности воды, черный дым катился к небу.


Мне повезло. Я продолжал плыть к берегу, прилегающему к пристани. Ставрос увидел меня и произвел два выстрела. Пули упали в воду прямо за мной. Он выстрелил в третий раз и прорезал мне предплечье. Я выругался себе под нос. Даже если я доберусь до берега, я могу остаться без оружия, потому что патроны в пистолете могли намокнуть.


Когда Ставрос увидел, что я продолжаю идти к берегу, он повернулся и побежал от заросшего водорослями причала. Он шел в плоскую низкую часть острова прямо за нами, к развалинам полдюжины рыбацких лачуг, которые были давно заброшены. Он явно намеревался устроить мне засаду там.


Я с трудом залез на старую морскую стену, которая входила в док под прямым углом. Я посмотрел на открытое пространство передо мной, но Ставроса не увидел. Горячее солнце начало сушить соленую воду на мне, пока я изучал местность прямо впереди. На расстоянии примерно триста ярдов земля была относительно плоской, за исключением разбросанных каменных выходов и валунов, которые окружали и создавали фон для короткой линии осыпающихся каменных лачуг. Позади них скалистый холм довольно круто поднимался к центру острова, а на холме было еще одно здание. Это был двухэтажный дом без крыши и одной стены, вероятно, какое-то общественное сооружение.


Я прищурился в ярком свете надеясь увидеть Ставроса, но тот скрывался.


Вытащив револьвер из-за пояса, я вынул патроны и протер их. Я открыл пистолет и заглянул в ствол. Внутри металлической трубки сверкали капли воды, блестящие в отраженном солнечном свете. Приставив дуло ко рту, я продул ствол, чтобы очистить его. Два патрона, которые я так тщательно сохранил, могли дать сбой, когда я зависел от них. Другого оружия у меня не было, так как «Люгер» остался в отеле, а стилет торчал из бока стрелявшего на дороге, ведущей к военному лагерю. Эрика заберет их, но в данный момент мне это не поможет.


Однако Ставрос не был уверен, что я не стану стрелять, иначе он не убежал бы. Это был небольшой перерыв в мою пользу. Приняв это как лучшее, что у меня было, я поднялся со стены и направился к коттеджу с пистолетом в руке. Если бы я показал пистолет, я мог бы заставить Ставроса подумать, что я готов выстрелить из него, мокрого или нет, и заставить его обороняться. Но я надеялся, что до этого не дойдет.


Я осторожно подошел к каменным домикам. Повсюду росла высокая трава, даже внутри скелетов небольших построек без дверей и окон. Трава слегка шевелилась под теплым ветерком, где я был. Солнце здесь казалось как-то ярче, чем на соседнем Миконосе. Он и теплый ветерок медленно сушили мою рубашку и брюки, но моя одежда все еще прилипала к моему телу.


Я осторожно шел по длинной коричневой траве. Две ящерицы, серые, доисторического вида, прыгнули по камням, чтобы уйти с моего пути. Здесь не пахло улицей. Горячий воздух забил мне ноздри и почти задушил меня своим запахом гниения. Мухи жужжали по заросшему сорняками поле между коттеджами и мной, и в глубине души я увидел Алексиса Саломоса, лежащего на скрученных обломках с мухами на нем. Затем я заметил движение впереди возле ближайшего коттеджа.


Я потер рукой глаза и снова посмотрел. Теперь там ничего не было видно, никаких дальнейших движений, но я чувствовал, что Ставрос был там. Я чувствовал это, каждая кость моего тела посылала предупреждающие сигналы.


Я побежал к валуну высотой по грудь возле первого коттеджа, замер там, смотрел и слушал. В ушах постоянно доносился шум насекомых. Я переместил руку на валун и положил ее ящерице на спину. Он отскочила, напугав меня. В этот момент Адриан Ставрос высунул голову из-за второго коттеджа на линии и выстрелил из пистолета.


Выстрел, казалось, эхом разнесся в липком воздухе. Пуля расколола камень возле моей правой руки. Через мгновение второй выстрел попал в камень и рассыпал песчинки мне в лицо. Я сплюнул и сморгнул. Когда я снова стал видеть, Ставрос исчез. Но ближе ко мне, между первым и вторым коттеджами, я заметил движение травы.


Ставрос, видимо, решил, что я не буду стрелять из мокрого пистолета. Вместо того, чтобы я преследовал его, он преследовал меня.


«Охотник становится жертвой!» - раздался голос, за которым последовал низкий, леденящий кровь смех.


Этот глухой сумасшедший голос, казалось, исходил скорее из моей головы, чем из коттеджей. Я не мог точно сказать, где был Ставрос, по звуку.


«Тогда иди и забери меня, Ставрос», - крикнул я.


«Александр», - откуда-то поправил меня Ставрос. «Александр - это имя». За этим последовал еще один взрыв смеха, высокий, психотический, который колебался от горячего бриза.


Я услышал шум в чаще у первого коттеджа. Я смотрел сквозь пустые глаза разбитых окон и ничего не видел. Потом я услышал голос справа от меня и немного позади меня, в высокой траве.


"Пистолет бесполезен, не так ли?"


Я обернулся и увидел Ставроса, стоящего позади меня, в совершенно другой позиции, чем я слышал последний звук. Он мог быть сумасшедшим, но все же был хитрым. Он направил на меня пистолет и выстрелил.


Я упал плашмя на землю рядом с валуном, когда он нажал на спусковой крючок. Камня больше не было между нами. Пуля разорвала рукав рубашки и поцарапала левую руку. Я перевернулся один раз, когда он снова выстрелил. Пуля подняла пыль рядом со мной. Я в отчаянии нацелил на него револьвер, когда он в третий раз нажал на курок. Он попал в пустую камеру. Он смотрел на меня, когда я нажимал на курок своего пистолета. Он щелкнул тоже без выстрела


Лицо Ставроса изменилось, и он засмеялся высоким диким смехом, вставляя патроны в свое оружие. Я отбросил пистолет, зарылся ногами в землю и прыгнул на него.


Я попал в Ставроса, когда он поднял на меня пистолет. У него не было возможности нажать на курок, пока я схватился с ним. Пистолет упал, когда мы оба ударились о твердую землю, пиная и царапая высокую траву.


Я сильно ударил Ставроса по челюсти, и он упал на спину. Но когда я снова бросился на него, у него все еще оставалось много бешеной силы. Он каким-то образом нашел пустой пистолет, и когда я снова был на нем, он яростно ударил стволом оружия по моей голове. Он попал скользящим ударом, и я упал с него.


Когда я снова смог сосредоточиться на нем, он вскочил и побежал к двухэтажным руинам на холме за коттеджами. Старая деревянная дверь неловко висела на одной петле, и когда я вошел, она все еще тихонько скрипела. Ставрос прошел этим путем.


Я медленно вошел в полуразрушенное здание. Внутри травы было почти столько же, сколько снаружи в поле. В некоторых местах она была примята, где прошел Ставрос. Но мне было приятно вспомнить, что этого человека так преследовали всю свою сознательную жизнь, и он сумел выжить. Когда я обогнул угол обвалившейся стены, я увидел взгляд его безумного лица, а затем ржавый железный пруток качнулся мне в голову. Я пригнулся, и штанга задела мои волосы и врезалась в каменную стену рядом со мной.


"Черт!" - пробормотал я. Он нашел кусок железа, оставленный последними жителями острова. И снова у него было преимущество перед мной.


Я схватился за штангу, но потерял равновесие. Он сбил меня с ног, и я потерял хватку. Мгновение спустя он снова взмахнул оружием. Оно спустилось к моему лицу и разбило бы мою голову, если бы попало. Я перекатился, и штанга задела мое правое ухо и сильно ударилась о землю подо мной.


Я снова схватил штангу, пытаясь вырвать ее из хватки Ставроса, и мы оба потеряли ее. Ставрос повернулся и взбежал по осыпавшейся лестнице на верхний уровень постройки, где находился край второго этажа. Он был прямо надо мной, когда я встал на ноги. Он схватил большой кусок камня и швырнул его в меня. Он соскользнул с моего плеча, и боль пронзила его. Я начал подниматься по каменным ступеням. Я собирался поймать Ставроса и убить его голыми руками.


Когда я достиг вершины, на меня полетел другой кусок камня. Я пригнулся, и он с грохотом упал вниз. Ставрос стоял на заднем крае узкой секции пола, открытая сторона конструкции позади него. Отчаяние появилось в его квадратном лице, когда он стоял и хмуро смотрел на меня. Он посмотрел на возвышающуюся землю позади здания, усыпанную валунами и каменистую. После небольшого колебания он прыгнул.


Я видел, как он ударился о камни и покатился. Он схватился за лодыжку, и его лицо исказилось от боли и ярости. Он подполз к большому круглому валуну, опасно сидящему на каменном уступе. Валун был около трех футов в диаметре, а под его передним краем на слегка наклонном выступе из скалы и травы был зажат камень меньшего размера. Ставрос потянулся к маленькому камню, чтобы использовать его против меня.


Я спрыгнул на землю рядом с ним, и удар ужалил мои ступни. Я упал вперед, но быстро поднялся, невредимый. Ставрос отчаянно отталкивал камень от валуна. Когда я двинулся за ним, он сверхчеловеческим усилием выдернул камень и остался там, тяжело дыша, и ждал меня.


«Давай, - прошипел он. «Я разобью тебе череп. Я…»


Мы оба видели движение одновременно. Валун рядом с ним, без поддержки удаленного камня, начал двигаться вниз по наклонной поверхности скального уступа ниже ноги Ставроса. Казалось, что на мгновение он остановился, пока он смотрел на него с ужасом, затем он двинулся вперед с небольшого уступа к нему.


Из-за тяжелого камня, который он держал в руке, и из-за сломанной лодыжки он не мог двигаться достаточно быстро. Я начал выкрикивать предупреждение, но потом осознал бессмысленность этого. Лицо Ставроса исказилось от ужаса, когда валун достиг его.


"Нет!" - закричал он, когда понял, как человек, упавший с высокого здания, что неминуемая смерть была всего в нескольких секундах.


Когда валун достиг Ставроса, накрыв его, он вскинул руки, как будто хотел остановить его продвижение, но он набрал слишком большую скорость. Он медленно прокатился по его груди, немного покачнулся и остался там. Когда он впервые коснулся его, из его горла вырвался резкий пронзительный крик. Потом он очень внезапно заглушился, как будто кто-то выключил радио.


Мрачно я подошел к тому месту, где я мог видеть голову и плечи Ставроса, торчащие из-под валуна. Его глаза были открыты, он невидящим взглядом смотрел на белое, горячее небо. Рука остановилась и дернулась, когда умерла мышца, а затем она стал безжизненной.


Двенадцатая глава.


Никкор Минуркос и я сидели под прохладным навесом в прибрежном кафе и смотрели мимо ярко раскрашенных рыбацких лодок на кобальтово-синее Эгейское море. Это было приятное утро, и мы наслаждались им.


«Полковник Коцикас и я все объяснили властям, и они очень благодарны вам и Эрике», - сказал мне Минуркос.


Эрика вышла из кафе на несколько минут и находилась недалеко от магазина, где покупала английскую газету.


«Мы, должно быть, вызвали здесь некоторое волнение на местном уровне, - усмехнулся я, - пока они не получили объяснение всей стрельбы. Я сожалею о Галатисе. Он выступил против Ставроса в неподходящее время».


«В каждой войне, большой или маленькой, есть жертвы», - сказал Минуркос, допивая узо.


"Один мужчина может причинить много горя", - повторяю я.


«Ставрос мог бы вызвать гораздо больше, если бы вы не остановили его», - сказал Минуркос. «Вот почему я прилетел сюда, на Миконос, чтобы поблагодарить вас лично. Коцикас тоже хочет поблагодарить вас. Он хочет представить вас и мисс Нистром с почестями на публичной церемонии в Афинах, как только вы вернетесь».


Я покачал головой. «Поблагодари его за эту мысль», - сказал я. «Но в моем деле нам не разрешают публичные почести». Я мог представить себе реакцию Хоука на публичную церемонию.


«Но есть ордена», - возразил Минуркос. "Мы можем хотя бы послать их вам и мисс Нистром?"


Я усмехнулся. "Почему бы нет? Ты снова в пентхаусе?"


«Я уезжаю с этого места», - сказал Минуркос. "Этот эпизод заставил меня осознать, что мужчина не может и не должен прятаться от внешнего мира. Я считаю, что у меня еще есть, что сделать для моей страны, и я могу добиться большего благодаря личным контактам. Это подводит меня к другой причине того, что я прилетел сюда, чтобы увидеть тебя ".


Я отпил узо и посмотрел на Минуркоса. Мне понравилось его лицо. Он был человеком, которого можно было уважать. Я спросил. - "Что это, сэр?"


Его темные глаза смотрели в мои. «Я обязан тебе жизнью, Ник. Но более того, ты мне нравишься. Мне нравится, как ты действуешь. Я хочу, чтобы ты стал работать на меня. Я хочу, чтобы мужчина контролировал мою систему безопасности и был рядом со мной. Ты мне нужен, Ник ".


Я начал говорить, но он взял меня за руку.


«У вас будет зарплата, которую, я уверен, вам будет более чем достаточно. И я бы дал вам долю дохода в судоходных линиях. Я не собираюсь жить вечно. Вы можете в конечном итоге стать очень богатым».


Я взяла ее за руку. "Мне очень жаль, мистер Минуркос ..."


«Никкор».


«Хорошо, Никкор. Прости, но я не могу».


"Почему бы и нет?"


Я сделал глубокий вдох и выдохнул. Я смотрел на синюю гавань, туда, где вдали направлялся к нам блестящий белый круизный лайнер. «Это сложно объяснить», - сказал я. «Я говорю себе несколько раз в год, что я сумасшедший, чтобы продолжать эту работу, что это неблагодарная работа, на которую никому наплевать. Но людям все равно. И, несмотря на плохую оплату, долгие часы и опасность, это часть меня. Это то, что я умею лучше всего, Никкор. Это то, где я больше всего нужен».


Последовало долгое молчание. Чайка сверкнула крыльями на солнце. Наконец Минуркос заговорил. "Я понимаю."


Мгновение спустя Эрика стояла у стола с лондонской газетой. «Я не знаю, как они могут прилетать сюда каждый день и брать так мало драхм за штуку», - сказала она.


Я спросил. - "Есть упоминания о Ставросе?"


Она подняла газету так, чтобы мы могли прочитать заголовок: ГРЕЧЕСКИЙ ОЛИГАРХ РАЗОБРАЛСЯ, там была фотография Минурка.


«Может быть, это поднимет стоимость ваших акций», - сказал я, улыбаясь.


Я встал и обнял Эрику. Я собирался провести с ней пару дней в «Рении», как бы ни крутился Дэвид Хок. Я полагал, что мы имеем на это право.


«Мы возвращаемся в отель», - сказал я Минуркосу. "Хотите поехать с нами?"


Он покачал головой. «Думаю, я знаю, когда два человека хотят побыть наедине. Я просто буду сидеть здесь до вылета самолета, и смотреть, как заходит круизный лайнер. Мне всегда нравилось смотреть, как прекрасный корабль грациозно входит в гавань».


«Тогда до свидания, Никкор», - сказал я. «Может быть, наши пути снова пересекутся при лучших обстоятельствах».


«Да», - сказал он.