# 21-30 Киллмастер Сборник детективов про Ника Картера

Ник Картер

21-30 Сборник детективов про Ника Картера.


21. Миссия в Венецию Mission to Venice


22. Двойная идентичность Double Identity


23. Кабина дьявола The Devil's Cockpit


24. Китайский казначей The Chinese Paymaster


25. Семеро против Греции Seven Against Greece


26. Корейский тигр A Korean Tiger


27. Назначение: Израиль Assignment: Israel


28. Красная гвардия The Red Guard


29. Грязная пятерка The Filthy Fivе


30. Яркая голубая смерть The Bright Blue Death


Картер Ник

Миссия в Венецию


Ник Картер


Миссия в Венецию


перевел Лев Шкловский в память о погибшем сыне Антоне


Оригинальное название: Mission to Venice


## Глава 1


РИМ, февраль. (Рейтер) - Сегодня ночью в северной части Адриатического моря пропал американский реактивный бомбардировщик, предположительно несущий атомную бомбу. Самолет совершал обычный рейс с базы на юге Австрии на другую базу в Испании. Последняя связь машины была с гражданской радиостанцией в Триесте. Это был обычный вопрос о погоде. Насколько известно, очевидцев авиакатастрофы нет. Представители ВВС США на местах отказались от комментариев, за исключением того, что если бы у машины была атомная бомба на борту, то она не была бы заряжена...


В Париже было холодно. Снег лениво падал хлопьями возле роскошного отеля «Крильон», но Ник Картер не заметил снега; шелковые шторы в его номере были задернуты, и он целовал Жоржетту. Это был, подумал Киллмастер, когда ее теплые, влажные губы прильнули к его губам, а ее острый маленький язычок дразнил его, отличный способ начать новый день. Жоржетта Дюкло была восхитительной секс-машиной. Вы нажали кнопку — в данном случае все, что вам нужно было сделать, это поцеловать маленькую заостренную грудь — и ее мотор начал гудеть. Был только один способ остановить двигатель Жоржетты — обнять ее.


Внезапно Жоржетта оттолкнула Ника и посмотрела на него узкими зелеными глазами. "Николас Картер, ты еще не сказал, что любишь меня!" Ее английский был с густым французским акцентом.


На ней была только пижамная куртка Ника, застегивающаяся на одну пуговицу, и она выглядела как красивая кукла. Жоржетте было всего двадцать лет, и она была сексуально развита не по годам даже для француженки. Ник знал ее много лет, с тех пор, как она была долговязой девчонкой с длинными ногами и прыщами, и он не видел ее давным-давно, до вчерашнего вечера. Он пил на ночь в кафе на Монмартре, когда она появилась из ниоткуда рядом с ним, вся взрослая и красивая. Жоржетта покинула свою собственную компанию и собиралась позже забраться в его постель.


Ник снова притянул ее к себе. — Je te trouve tres jolie, — пробормотал он в ее ароматные светлые волосы.


Она снова начала отстраняться, но он удержал ее на сгибе сильной руки. — Это не то же самое, — выдохнула Жоржетта. «Конечно, я красивая. Так говорят даже глупые парни. Но я хочу, чтобы ты любил меня, Ник. Действительно любил меня.


Ник Картер со вздохом отпустил ее. Кем бы они ни были, старыми или молодыми, всегда так и оказывалось такими. Они хотели услышать, что их любят. Киллмастер был не без недостатков — но он не врал. За исключением осуществления своей профессии.


Он взволнованно посмотрел на потолок, устремил взгляд на одного из резвящихся путти — в Крийоне все было в высшей степени рококо — и постарался не засмеяться. Он поднял правую руку и посмотрел в глаза Жоржетте.


— Я не могу лгать тебе, дорогая. Я не люблю вас. Я никогда не любил женщину. Я не могу сделать это. Это старое семейное проклятие Картеров. Нам не позволено никого любить. Ложиться спать: да. Очень нравятся: нет. Очень грустно.'


Жоржет подозрительно посмотрела на него. Пижамная куртка распахнулась, обнажив девичью грудь с крошечными сосками клубничного цвета. Она прикусила полную нижнюю губу. "Ты большой дурак!"


Ник улыбнулся. — Несомненно, любовь моя.


Она присела рядом с ним и подпрыгнула на матрасе.


«Me trouves tu sympiqueque?»


Ник усмехнулся. 'Рассчитывай на это. Je t'aime beaucoup. Ты мне очень нравишься, Жоржетта. Ты милый. Ты еще и горячая девственница, и мне кажется, надо просто покончить с этим, пока…


Девушка сделала некрасивое лицо. «Как так девственница? Что это значит?'


Неважно, детка. Оденься и исчезни. И будем надеяться, что твой отец или жених никогда не узнают. Это может вызвать международный инцидент, а моему боссу это не понравится». Отец Жоржетты был видным членом дипломатического корпуса, а ее нынешний жених — у нее их было несколько — был атташе президента Франции.


'Нет' — твердо сказала девушка. — Я не буду одеваться — еще нет. Она откинулась на Ника своим гибким телом. Она обвила стройной стройной ногой его мускулистые бедра и начала целовать его.


'Я тебя люблю, Ник!'


В дверь осторожно постучали.


'Мерде' — сказала Жоржетта. 'Уходите. Аллезвус и!"


«Энтрез», — сказал Ник Картер. Он натянул на них простыни. Вошла пожилая горничная с подносом с накрытой посудой. — Ваш заказ, мсье.


— Хорошо, — сказал Ник. « Положите его туда, хорошо? Он подмигнул надутой девушке. — Видишь ли, я даже делюсь с тобой своим завтраком.


Горничная поставила поднос на кровать с ничего не выражающим лицом. Что это? Все американцы были сексуальными маньяками, а эти молодые девушки - ах!


Она быстро прошла через комнату, нагнувшись, чтобы подобрать юбку, желтые штаны, чулки, пояс. Она положила их на стул и подошла к двери. — Не надо еще что-нибудь из услуг, м-сье?


Ник сказал с набитым круассаном ртом: «Нет. Спасибо.' Жоржетта выглядела взбешенной.


Горничная закрыла дверь, но не ушла сразу. Она стояла, прижавшись ухом к двери, и на ее неприметном старческом лице было тоскливое выражение. Молодость. Любовь. Mon Dieu - это длится так недолго!


В комнате зазвонил телефон, и она услышала, как мужчина ответил. Симпатичный зверюга, этот парень. Какие мускулы! Она слушала его голос, бодрый и приятный, но с каким-то прохладным оттенком, доносившийся из-за тонкой двери.


— Картер — о, доброе утро, босс. Ну нет, сэр. Не то чтобы один. Какая? Но, сэр, я только что пришел. Да-да, я знаю. Я всегда рискую...


Тишина. Затем она услышала, как он сказал тихим голосом: «Перестань, детка. Не сейчас. Это работа.


Затем: «Хорошо, сэр. Я лечу следующим самолетом. До свидания, мистер.


Щелчок опускаемого рожка. Девушка спросила: «Ты возвращаешься в Штаты, Ник?»


'Да. Я возвращаюсь в Штаты, черт возьми... Немедленно. Немедленно! Одевайся, детка, и выходи. Может быть, я увижу тебя снова и...


«Нет! Еще нет. У нас еще есть время, чтобы...


— У нас нет времени, Жоржетта. Когда босс свистнет, я иду. Это важная вещь, видите ли. Beaucoup d'urgent. Много денег.'


'Мне все равно. У нас еще есть время для любви.


'Не надо.'


'Ух ты!'


Раздался стук и звон падающей посуды и столовых приборов. Горничная вздрогнула. Поднос упал или был брошен.


Она услышала крик девушки.


«Je vous aime, Ник! Je t'aime... '


В Вашингтоне шел сильный снегопад, и прогнозировался сильный холод, но в тускло освещенном конференц-зале было тепло и душно. Киллмастер слегка вспотел, сидя рядом со своим боссом Хоуком, слушая подробности операции «Морской монстр». Эта комната использовалась только для «совершенно секретных» встреч и брифингов, и Ник не совсем понимал, где он находится. Он и Хоук в сопровождении вооруженного часового прошли через серию лифтов, которые вели в подвал с лабиринтом коридоров. Ник подозревал, что он где-то в бомбоубежище под зданием Государственного департамента.


Перед большой освещенной картой в конце длинной темной комнаты стоял подполковник с указкой в руке. Острие упиралось в северную часть Адриатического моря между Венецией и Триестом. "Примерно в ста десяти милях от побережья," сказал начальник. Он постучал по карте палкой. «Наш самолет и бомба где-то там, на дне. Отмели, желоба, песчаные отмели, барьеры, что угодно, все это есть. Самолет упал на прошлой неделе, и мы пока не смогли его найти. Конечно, мы должны быть очень осторожными, и это мешает нам — мы не хотим вызвать панику».


Невоенный, занимавший три места от Ника, сказал: «Нет. Нехорошо оставлять там наши старые атомные бомбы. И говоря о панике, итальянцы…


Начальник резко прервал его. — Это не наша территория, сэр. Пожалуйста, без политики. Это обзор прогресса, вот и все.


Адмирал фыркнул. "Отсутствие прогресса больше похоже на это".


Позади Хоука вмешался высокопоставленный чиновник ЦРУ. — Что именно делается , коммандер? Я имею в виду: новые процедуры или что-то в этом роде?


Начальник выглядел усталым. Он достал из кармана чистый носовой платок и вытер лысеющую голову. — Делается все, что в человеческих силах, сэр. Над ним работают три разные команды — ВВС, ВМФ и итальянцы. У нас есть вертолеты с инфракрасной пленкой, пытающиеся измерить радиоактивность. Военно-морской флот имеет около дюжины кораблей. К нам прибыли двухместные подводные аппараты и батисферы, а также специалисты для их обслуживания. Мы проводим секретные тесты на радиоактивность в прибрежных районах. Слава богу, нигде нет и следа!


Другой человек в штатском спросил: «Действительно ли существует опасность радиации?»


Начальник снова вытер лоб. «Всегда есть какая-то опасность. На данный момент она минимальна, но это может измениться. Зависит от многого - от реальных обстоятельств крушения, возможного повреждения корпуса бомбы, воздействия воды, кучи факторов. Мы просто еще не знаем.


Генерал сказал: «Это будет прекрасная пропаганда для русских, если они узнают. Они, конечно, ещё не знают, что бомба упала, но когда они узнают, у нас не будет ни малейшего представления, что они будут делать.


— Это не должно просочиться, — отрезал начальник. «Мы пытаемся сделать так, чтобы это выглядело как совершенно нормальная спасательная операция».


Начальник оглядел собрание и поджал губы. «Нет причин, по которым они должны это узнать. Вы все из службы безопасности, и в этом случае я считаю, что мы можем доверять итальянцам. Им есть что терять больше, чем нам. Ладно, джентльмены, я вам скажу, что мы сделаем с этими подводными лодками.


В такси обратно в Штаб-квартиру AX Ник Картер сказал: «Я думаю, что вижу общую картину, сэр, но я пока не понимаю, с чем мы имеем дело — почему это является рутинной работой для АХ .'


Хоук был еще более молчалив, чем обычно. Его костюм был измят, он выглядел так, словно не выспался, и на его обветренном старом лице была седая щетина. Он жевал незажженную сигару и мрачно смотрел на своего агента Номер Один.


— Конечно, ты этого не понимаешь. Но это пройдет. Вся эта болтовня была для того, чтобы дать вам некоторую информацию. Это точно будет муторно для АХ. Они не могут найти эту бомбу — мы должны найти ее для них.


Киллмастер знал, что в данный момент ему не следует больше спрашивать. Хоук был в одном из своих плохих настроений и мог быть очень резким. Ник расслабился и оглядел заснеженный Вашингтон. Капитолий издалека выглядел как украшение свадебного торта. Рабочий день закончился, и тысячи заснеженных машин мчались в сторону Джорджтауна, Чеви-Чейз и Фолс-Черч, где царило тепло, ждали несколько напитков, хороший ужин и, может быть, потрескивающий камин.


Ник неслышно вздохнул и передвинул «люгер» на более удобное место. Вернулся на действительную службу — и снова с оружием в кармане. Вильгельмина, де Люгер; Хьюго, острый маленький стилет; маленькая газовая бомба, которую он назвал Пьером. Ник не видел ничего странного в том, чтобы разъезжать вооруженным до зубов по одной из самых цивилизованных столиц мира. Вы могли так же легко умереть в Вашингтоне, как и в Малабаре. Особенно, если бы вы были Ником Картером, главным убийцей АХ, за вами охотится половина секретных агентов мира. Такси ползло сквозь поток машин, как желтая улитка. Хоук опустил окно и выбросил изжеванную сигару. Он засунул между зубами новую и спросил, не глядя на Ника: — Она была милой девушкой?


'Прошу прощения?'


Хоук нахмурился, как глупому ребенку. «Девушка, Ник, та девушка, от которой я утащил тебя в Париже. Она была милой?


Ник посмотрел на своего босса. Не в духе Хоука проявлять интерес к своим личным делам. На это должна была быть причина.


Он улыбнулся. 'Очень хорошенькая. Ее зовут Жоржетта и...


— Мне плевать, как ее зовут, — коротко сказал Хоук. Его обветренное деревенское лицо расплылось в почти улыбке, улыбке, которую Ник узнал за эти годы. Старик отпустил одну из своих скудных шуток на счет Ника.


"Я постараюсь возместить вам," сказал Хоук. «В этой миссии вы будете работать с женщиной. Красивая женщина. Между прочим, особенная женщина. Я не очень разбираюсь в этих вещах, но думаю, что она какая-то международная куртизанка.


Ник быстро отвел взгляд в сторону, чтобы скрыть улыбку. Он и Хоук во многом были похожи на отца и сына, но он не осмеливался смеяться над иногда архаичным выражением лица Хоука.


Он сказал с каменным лицом: «Вы имеете в виду проститутку, сэр? Какая-то интернациональная шлюха?


Хоук вынул изо рта сигару и некоторое время смотрел на него. Затем он кивнул. 'Возможно. Это сводится к тому же, не так ли?


Такси свернуло на Дюпон-серкл. Хоук нащупал деньги. «Теперь настоящие инструкции, мой мальчик. Есть третья сторона - какой-то молодой парень, который выступает связующим звеном между президентом и ЦРУ. и нами.'


Ник тихо присвистнул. 'Президент?'


— Ага, — сказал Хоук, вылезая из кабины. 'Президент. Его очень интересует «Морское чудовище».


Он расплатился с шофером, и они на мгновение постояли под мокрой снежной завесой. Хлопья цеплялись за черную шляпу Хоука, словно белые бабочки. Хоук поднял воротник, и они повернулись, чтобы войти в здание, которое за фасадом большой служба новостей, был размещен АХ. Они поднялись в лифт, в котором пахло паром и мокрой шерстью. Хоук подмигнул Нику. «Как Эл Джолсон — ты его не знаешь, мальчик — как Эл Джолсон говорил: «Ты еще ничего не знаешь».


Хоук приветливо улыбнулся Нику Картеру.


У Киллмастера было предчувствие. Хоук наслаждался, он наслаждался собой. Он даже пошутил.


Все признаки указывали на это. Это была хорошая работа!


## Глава 2


Это был молодой человек по имени Тутевилер: Генри Камерон Тутевилер II, Гарвард, 1956 год. От провисшего воротничка до начищенных ботинок — богатый студент. В пустом кабинете Хоука Ник почувствовал в нем странную двусмысленность. Тутевилер относился к пожилому мужчине с неопределенно защитной, почти рыцарской манерой. Было ясно, что он считает Хоука придирчивым начальником, который, вероятно, не справляется со своей работой. Ник мог бы сказать ему, как он ошибался.


С другой стороны, отношение Тутевилера к Нику вызывало восхищение. Очевидно, он слышал о Киллмастере. Он посмотрел на Ника с некоторым трепетом, и на одно ужасное мгновение Ник подумал, что собирается попросить автограф. Это беспокойным образом напомнило ему, что он становился легендой еще при жизни. Каким бы приятным это ни было для его эго — а эго у него было вполне приличное, — для него как для профессионала это было мерзостью. Для хорошего агента, который хотел остаться в живых, безвестность была необходима. Нику становилось все труднее оставаться неизвестным. С этим нужно было что-то делать.


Когда они устроились в кабинете, Хоук с сигарой, а Тутевилер с трубкой, последний схватил пухлый портфель. Он вытащил стопку бумаг, которые он просмотрел.


— Если вы не возражаете, я начну прямо сейчас. Осталось не так много времени, поэтому я думаю, будет лучше, если я сначала выскажусь, а потом вы сможете задавать вопросы. Хорошо?'


— Хорошо, — коротко сказал Хоук. 'Вперед, продолжайте.'


Ник подавил ухмылку и уставился на носки своих лондонских ботинок, на сигарету с позолоченным ртом, свисавшую из уголка рта. Он действительно не мог винить Хоука. Некоторые из этих парней были способны разозлить даже добродушного человека, а Хоук был далеко не добродушен.


Тутевилер некоторое время грыз свою трубку, затем выдернул из стопки лист бумаги. 'Хорошо. Во-первых, мне было поручено проинформировать вас о политических аспектах этого дела. Он откашлялся и посмотрел на Ника. — Что именно вы знаете о Триесте, мистер Картер? Об истории города и окрестностей?


«Постоянный спор между Италией и Югославией», — сказал Ник. «Они боролись за него годами. На данный момент, я полагаю, им управляет Организация Объединенных Наций».


— Мы стараемся не отставать, — мягко сказал Хоук. Ник подмигнул.


'Да. Конечно. Конечно.' Не обескураженный, Тутевилер продолжил. «Триест действительно находится под юрисдикцией ООН, и это никого не устраивает. Ни итальянцев, ни югославов. Обе страны претендуют на Триест и его окрестности.


Что ж, господа, это дело с бомбой дало югославам возможность, которую они так долго ждали - ЦРУ сказало нам, что югославы нашли эту бомбу и что они намерены использовать ее, чтобы шантажировать Италию, чтобы она отказалась от всех прав на Триест. Не публично, понимаете. Все это будет делаться очень тайно. И вполне легально - через ООН. Это займет какое-то время, скажем, несколько месяцев, но в конце концов итальянцам придется смириться и сдать Триест. Навсегда!'


Ник, глядя на Хоука, понял, что для старика это не новость. Это неудивительно. Хоук был гением предвидения. Через сорок лет, если Тутевилер останется на ногах в Вашингтоне, он может приблизиться к доблести Хоука.


Ник сказал: «В международном шантаже нет ничего нового. Это происходит регулярно. Как югославы продавливают свой шантаж? При чем здесь пропавшая бомба? Тутевилер направил на Ника свою трубку, словно это было ружье. «Они делают это очень ловко и тонко, и в то же время неотступно. Югославская разведка сообщила, что они нашли пропавший самолет и бомбу. Может быть, это правда, может быть, нет. Эффект остается прежним. Итальянцы в панике. Югославы говорят, что бомба находится глубоко под Венецией!


Ник холодно посмотрел на Тутевилера. Мужчина был слишком драматичен. — Что с этим делать? он спросил. «Остальное уравнение? Шутка? Бомба безвредна. Не активирована. Что югославы знают, чего не знаем мы?


Тутевилер постучал трубкой по столу. «Они знают, как взорвать эту бомбу под водой! В этом суть информации, предоставленной нам ЦРУ. дается прямо от их людей в Белграде. Ходят слухи, что югославы говорят итальянцам, что если они не получат Триест сразу, они взорвут эту бомбу и взорвут Венецию и хороший кусок Италии. А потом обвиняют США. Это наша бомба.


Ник Картер медленно кивнул. "Хммм... в этом что-то есть." Холодный компьютерный уголок его мозга начал трещать по мере раскрытия аспектов проблемы.


«У этих югославов что-то есть на руках», — признал он. «Это наша бомба. Мы ответственны за то, что он там. На самом деле, мы можем солгать, если скажем, что бомба не заряжена. Так или иначе, Белград и Москва могут заставить полмира поверить , что мы лжем, и в этом суть. Бомба могла случайно взорваться — все ученые мира не смогли бы доказать, что это не так. Не после того, как это будет сделано.


Ник посмотрел на Хоука. "В Кремле будут счастливы". Хоук жевал сигару и не отвечал. Тутевилер сказал: — Вы правы, мистер Картер. Большой Брат полностью отстает от югославов, но при этом ведет себя сдержанно. Русские ни на что не смотрят - людей, оборудования, денег, чтобы помочь югославам добиться успеха. И это было бы для них форой - большой. Потому что, если они шантажируют Италию, они, по сути, шантажируют нас». Он снова порылся в своих бумагах. «Здесь у меня последний отчет ЦРУ. и список предлагаемых контрмер».


Хоук раздавил сигару в пепельнице. «Я думаю, что мы можем взять на себя управление с этого момента, сынок. При всем уважении к вашему боссу, нам не нужно, чтобы кто-то говорил нам, как делать нашу работу. Так оставь это нам, а? Мы специалисты по исправлению таких грязных дел, и я верю, что это дело станет очень грязным. И, как ты сказал, осталось не так много времени.


Через пять минут их покинул несколько протрезвевший Тутевилер. Он забыл свою трубку. Хоук положил его в ящик стола и посмотрел на Ника. «Я определенно старею. Меня раздражают эти молодые парни. Но давайте решать вопрос — вы едете в Венецию, N-3.


— Я никогда не был там зимой. Я слышал, там зимой убого. Лидо закрыто и много тумана. У вас, конечно, есть зацепка?


Хоук кивнул. - 'Более менее. Я усердно работал над этим три дня, пока ты резвился со своей девушкой в Париже. После первых инструкций я понял, что нам нужно будет найти для них бомбу, и по совпадению это также вписывается в несколько других моих планов».


Ник Картер получил мимолетное впечатление — уже не в первый раз — старого и хитрого паука, сидящего за обшарпанным столом.


Его босс наклонился к нему. - «По сути, это будет контрразведывательная операция. Ты противостоишь отличному парню, одному из лучших агентов в мире, возможно, не хуже тебя».


Ник проигнорировал дразнящий удар. Именно таким был Хоук. Он вообразил, что такие маленькие уколы зажигают Ника.


Ник усмехнулся. 'Хорошо. Мне нравится конкуренция. Кто это?'


Хоук вытащил из подноса на столе тонкий лист бумаги. «Он использует много имен. Насколько я знаю, его настоящее имя, которое мы будем использовать, Ванни Манфринто. Он итальянец-ренегат и венецианец — для него это домашняя игра — разыскиваемый итальянской полицией за убийство. Есть также наркотики, торговля белыми рабами и куча других неприятных вещей. Это миссия, в которой вы можете быть уверены в полном сотрудничестве полиции, даже если это означает, что они не мешают вам. Они умирают от желания заполучить Манфринто, но если его убьет кто-то другой, они не будут рыдать.


Голос Ника был мягким, когда он спросил: «Значит, это миссия по убийству?»


'Конечно. Но позже - позже. Я объясню. Сначала мы хотим вернуть Манфринто живым - я думаю, он знает, где бомба. Он, вероятно, один из очень немногих людей, которые знают, где она находится. Насколько мне известно, Манфринто отвечает за фокусировку бомбы. Если, конечно, все это не блеф, но мы не можем так рисковать.


Ник закурил еще одну сигарету и скрестил длинные ноги, рассеянно разглаживая складку на штанинах. Он начал понимать. Он почти слышал, как работает мозг Хоука. Хоук хотел большего, чем решение проблемы с бомбой, он искал Ванни Манфринто. Этот человек должен был быть важным, и он должен был быть хорошим — или плохим, в зависимости от того, как на это посмотреть — иначе Хоук не стал бы беспокоиться. Его начальник был прекрасным шахматистом. Он думал на шесть ходов вперед. «Хватай этого Манфринто сейчас же, — думал Хоук, — и он навсегда исчезнет, и больше никогда не сможет беспокоить Хоука». Мертвые враги не могли бы причинить вам никакого вреда.


Ник был одним из немногих людей в мире, кто знал, что Хоук ведет книгу «будущего». Внутри был список имен — мужчин, которых Хоук хотел привести в порядок.


Хорошо, — сказал Ник. — Расскажите мне о Манфринто. Я предполагаю, что он мешал вам в прошлом.


Его босс бросил на него острый взгляд. — Ты это быстро понял, мальчик. Одна из причин, по которой ты мне нравишься — в тебе нет инстинкта убийцы, да — у меня было много проблем с Манфринто. Для начала он убил некоторых наших людей. Но я не просто хочу отомстить. Этот Манфринто — настоящий глава югославской разведки, так что, когда его ликвидируют, они еще долго будут в растерянности.


«Я не знал, что югославы доставляют нам столько хлопот».


Хоук почесал щетину на подбородке. — Они и этого обычно не делают. Их разведывательная служба — не более чем продолжение российской службы, за исключением внутренних дел. Нет, это дело одного человека.


Хоук начал ходить по комнате. «Хорошее разведывательное устройство стоит денег, Н-3. Миллиарды. Вы бы удивились, если бы знали, сколько АХ тратит ежегодно.


— Я сделаю все, что в моих силах, — пробормотал Ник. Для Хоука было необычно так уточнять, но должна была быть причина.


Хоук проигнорировал комментарий. Он сунул в рот новую сигару и продолжил ходить. «Потратив много денег, вы не получите лучшую службу в мире. Есть, как я уже сказал, определенные лица, с которыми нужно считаться, крупные агенты, работающие на малые страны. Этот Ванни Манфринто скользкий, непристойный тип, но он отличный агент. Я хочу видеть, как он будет ликвидирован. Это могло бы избавить нас от многих потерь позже.


Ник Картер молчал. Он посмотрел на своего расхаживающего босса. Ник был безжалостен, когда должен был быть, он с готовностью признал это, но он никогда не мог быть таким безжалостным, как Хоук. Не в такой спокойной, рутинной манере планирования за столом. Этот Манфринто предложил Хоуку задачуу, и старый джентльмен решил что делать. Мертвая простота. Контрразведка. Убейте как можно больше своих противников, тогда вы сможете спать спокойно по ночам. Ник вынужден был улыбнуться. Бомба была где-то на втором плане. Хоук вернулся к своему столу. 'Хорошо. Хватит болтать. Думаю, теперь вы знаете мои взгляды. Приступаем к основной миссии. Манфринто — настоящий лидер югославской разведки: Мы знали это много лет. Наши люди и ЦРУ считают, что он отвечает за фокусировку бомбы. В отчете нашего человека в Белграде, который сейчас мертв, говорится, что Манфринто несет ответственность за весь план шантажа, за то, что он первым увидел возможности пропавшей бомбы и что он продал идею югославским боссам. Вероятно, они вмешались, когда были уверены в поддержке России. Это не то, что они сделали бы сами по себе. В любом случае, мы предполагаем, что Манфринто действительно знает, где находится бомба.


Пока Хоук строил свои теории, Ник вытащил «Люгер» из пластиковой кобуры на поясе и осмотрел оружие небрежным профессиональным взглядом. — Значит, мы достанем Манфринто и вытянем из него маленький секрет, хорошо?


Старое лицо Хоука улыбалось, а его зубные протезы ярко блестели. - 'Точно. Вы знаете, как это сделать, N-3, но будьте осторожны. Не убивайте его, пока он не заговорил. В конце концов, якобы цель этой миссии — найти эту бомбу. Его улыбка стала шире. «Правила не говорят, что мы не можем убить двух зайцев одним выстрелом».


— Ни слова, — согласился Ник. «Что касается этой зацепки, сэр? Манфринто в Венеции?


'До недавнего времени. Бьюсь об заклад, он все еще там. Если слухи — по общему признанию, преднамеренные слухи — верны и бомба находится где-то недалеко от Венеции, а Манфринто руководит операцией, то он должен быть в Венеции довольно скоро. Или рядом. У него должна быть база. И еще кое-что. Из того, что мы знаем о методе работы Манфринто, он привередливый мальчик, которому нравится заботиться о каждой детали. Это должно облегчить вам его поиски.


Ник оставался терпеливым. "Это не ваша подсказка, не так ли, сэр?"


Хитрое выражение появилось на лице Хоука. 'Конечно, нет.'


Ник ждал. Хоук скажет ему, когда захочет.


Хоук снова посмотрел на лист бумаги. Его губы скривились. — Вы слышали о мальчиках, выпивающих одну бутылку в день? Алкоголиках?


'Конечно.'


Его босс бросил лист бумаги в корзину. «Ну, этот Манфринто — такой мальчик с одной женщиной в день. Насколько нам известно, его единственная слабость. Он неизлечимый развратник. Не прикасается к алкоголю, не играет в азартные игры, даже не курит. Но у него должна быть женщина каждый день. И я верю, что это будет его смертью. Хоук действительно усмехнулся. Ник закурил еще одну сигарету с позолоченным мундштуком. — Дама, которую вы упомянули в такси? Та… куртизанка?


'Да. Ее зовут Морган де Веризоне. Она работает у нас уже около пяти лет. Видите ли, она полностью международная проститутка, и это очень помогает. Идеальный камуфляж. И вполне безопасно, потому что ей не нужно притворяться.


Нику пришлось это признать. Международная проституция была хорошим прикрытием. Но его острый профессиональный ум сразу же увидел и другие возможности.


— Она тоже могла бы стать отличным двойным агентом, — мягко сказал он. ' Этот нож режет в обе стороны, сэр. Хоук кивнул. 'Я знаю это. Мы ей, конечно, не доверяем, но с такой работой это не имеет значения. У нее не будет шанса предать нас — я готов пожертвовать ею, если придется.


Ник Картер почувствовал холод внутри себя. Он сам был опытным агентом, и на его стороне дела обстояли по-другому. Он был человеком действия, иногда убийственной ярости, но у него не было хладнокровного подхода Хоука к запланированной смерти, его способности беспринципно пожертвовать агентом, чтобы получить результат. Это была слабость, сказал он себе. Одна из его очень немногих слабостей.


— Я не верю, — сказал Хоук, — что ты сможешь приблизиться к Манфринто без посторонней помощи. Он слишком осторожен и слишком хорошо защищен. Не то чтобы он не был таким наглым, как палач, но только когда ему везет. Но у него такое состояние с женщинами. Morgan de Verizone может приблизиться к нему, я уверен. Кроме того, я уже почти все уладил. У нее, э-э, связи по всей Европе. Не зная точно, почему Ник решил насмехаться над старым джентльменом. — Вы не имеете в виду публичный дом? Такая женщина, как эта Верайзон, не работает в обычном туалете, не так ли? Хоук выглядел огорченным, и Ник снова поразился этой любопытной амбивалентности. Старый джентльмен мог подготовить убийство так же бесстрастно, как шахматный ход, но грубость расстроила его.


'Конечно, нет.' - Хоук нахмурился. — Я не думаю, что она когда-либо думала о, э-э, борделе. Кроме того, это не помогло бы нашей работе. Но я предполагаю, что у нее есть связи с девушками, которые работают в публичных домах. В любом случае, я верю, что она справится с этой работой. Вот, смотри. Он дал Нику фотографию 8x12. «Вот так выглядит дама. Хотя, строго говоря, она не дама.


Ник долго смотрел на фото. Он чувствовал, что в мире что-то серьезно искажено. Это прекрасное существо проститутка?


В узком овале лица с идеально гармоничными чертами был оттенок Модильяни. Темная стрижка была строгой, туго стянутой с высокого бледного лба, маленькие, как у фавна, уши прилегали к черепу. Нос был прямым и коротким, как бы вылепленным, ноздри были слегка расширены, а твердый рот был большим. Глаза ее смотрели на Ника остроумно-дерзко; большие миндалевидные глаза с властным взглядом.


— Боже, — сказал Ник Картер. «Она больше похожа на королеву, чем на шлюху».


— Она принцесса, — сказал Хоук. — По крайней мере, она была ей. Настоящей. Несколько лет назад она вышла замуж за итальянского принца. Вы знаете этот вид - пруд пруди и ни копейки. Она развелась с ним как раз перед тем, как начала работать на нас.


Ник продолжал смотреть на фотографию. Ему было любопытно — или это было ожидание? Морган де Веризоне обещала, что будет сильно отличаться от всех других женщин, с которыми он работал. Он терпеть не мог работать с женщинами, но если придется — что ж, это было прекрасное и завораживающее зрелище. Тоже умное лицо. Это всегда помогало.


Теперь ее лицо навсегда запечатлелось в его памяти. Он вернул фотографию Хоуку, который положил ее в ящик стола.


— Это имя, — сказал Ник. — Немного старинно, не так ли? Морган. Разве это не сестра короля Артура? Морган ле Фэй? Симпатичная ведьма или что-то в этом роде?


— Не знаю, — сухо сказал Хоук. — Может быть, она волшебница — ее результаты выглядят так. Только она использует свое тело вместо волшебной палочки. Его взгляд стал острым. — Мне не придется говорить тебе, N-3, но я все равно это сделаю. Не слишком увлекайтесь ею. Я сказал тебе, что готов пожертвовать ею в этой операции. Нам, наверное, тоже стоит, но только после того, как она доставит тебя к Манфринто, я надеюсь. Грубо говоря — как обычно, я оставлю детали на ваше усмотрение — я хочу, чтобы вы цеплялись за нее, как пиявка, пока она не подведет вас на расстояние выстрела к Манфринто. Тогда вы берете его на себя. У тебя есть только один шанс, так что, пожалуйста, не будь рыцарем! Она наемный агент, и ей за это хорошо платят, и она точно знает, на какой риск идет. Нам не пришлось заставлять ее работать на нас. В любом случае, я думаю, она обычно делает это для возбуждения».


Ник закурил и выпустил дым в потолок. Да, подумал он, многие из них делали это просто ради острых ощущений. Возможно, он делал это раньше. Уже нет. Не было ничего захватывающего в пуле в животе или ноже в спине.


— Она ждет меня?


Хоук померк. — Она кого-то ждет — она не знает, кто это будет. Ее приказ состоит в том, чтобы связаться с Манфринто, переспать с ним, усыпить его, а затем передать его мужчине, который свяжется с ней. Тогда ее работа сделана.


— А если Манфринто не убьет ее первым?


Теперь в голосе Хоука был защитный тон. «Мне приходится делать много вещей, которые мне не нравятся. Тебе тоже. Я убежден, что это единственный способ заманить Манфринто в ловушку.


Ник посмотрел на своего босса. Старику ничего не стоило объяснять или защищать свой образ действий. Возможно ли, что у Хоука все-таки есть совесть?


— Значит, она приманка, — сказал Ник. — Это будет не в первый раз. Кроме того, она еще не умерла — я постараюсь сохранить ей жизнь, если смогу.


'Хорошо. Сделай это.' - Хоук встал и потянулся. «Но не в ущерб миссии, будьте осторожны. Мы должны найти эту бомбу, и я хочу, чтобы Манфринто был мертв.


В проекционном Нику показали несколько драгоценных метров пленки. Это было все, что АХ знал о Ванни Манфринто. Изображение было размытым и зернистым. Это было записано как раз перед тем, как Манфринто покинул террасу кафе в Белграде. — С этим нам повезло, — сказал Хоук в темноте. «Человек подобен призраку».


Человек на экране вставал и расплачивался с официантом. Ник увидел высокого стройного мужчину с слишком большой для его тела головой, покрытой массой кудрей. В профиль у него был крючковатый нос и узкий мрачный рот. Плечи выпирали из длинной шеи в плохо сидящей куртке, грудь была слишком узкой, бедра широкими. Тип больного туберкулезом. Это то, что Ник сказал своему боссу.


— Я знаю, — сухо ответил Хоук, — но я нетерпеливый человек. Я не хочу ждать, пока туберкулёз погубит его». Ник покинул Хоука, чтобы посвятить себя обычной первоначальной рутинной работе. Больше нельзя было убивать человека, не пробираясь через бюрократическое болото. Время романтического шпиона-фрилансера подошло к концу. Даже в шпионаже, контрразведке преобладала автоматизация, АХ, со своими узкоспециализированными обязанностями очистителей мира - палачей, если хотите - АХ по-прежнему оставался оплотом индивидуального агента. И дни его были сочтены.


У Ника было короткое интервью с аналитиками. Оттуда он отправился в Архив, чтобы заполнить черную форму ликвидации Ванни Манфринто, одну копию себе, две в архив. Потом в компьютеры, где ему дали стопку карточек, которые он даже не удосужился прочитать. В конечном счете, успех или провал миссии будет зависеть от его собственной смелости и нервов. Они еще не были автоматизированы.


Он мысленно проехал через Париж в Венецию и на мгновение подумал о Жоржетте. Момент. Затем он посетил Special Effects и Redactie, где его ждал старый Пойндекстер со своим компактным дорожным чемоданом. Он был небольшим, но вмещал в себя все, что ему могло понадобиться. Наконец, он перешел в «Макияж» и появился как Роберт Н. Корнинг, еще молодой бизнесмен, который отправился в Венецию, чтобы купить стеклянную посуду для фирмы в Сент-Луисе. Это был легкий грим, слегка изменивший его внешность без использования краски или поддельных органов. Его уши прижались к голове под новым углом, нос казался немного длиннее, а рот безвольнее. Его темно-каштановые волосы были коротко подстрижены и причесаны по-другому. Костюм был приличным, но не слишком новым и не слишком дорогим, и он немного небрежно облегал его крупное тело, эффектно маскируя его удивительное телосложение. Художник по гриму хотел, чтобы Ник носил контактные линзы, но он отказался. Они причиняли боль его глазам, и он знал, как при необходимости замаскировать глаза.


Когда он ушел из отдела Макияжа, даже походка и осанка у него были другими. Теперь все указывало на оптимистичного, настойчивого бизнесмена. Он был амбициозной фигурой! В его новом кошельке были карточки, на которых было указано, что он член «Лайонс», «Джейси» и «Ротари». Если бы вы встретили его в поезде или самолете, вы бы автоматически предположили, что он покажет вам фотографии своей жены и детей. Они были в его кошельке.


Хоук позвонил, когда вернулся Ник. Он холодно посмотрел на своего агента Номер Один, кивнул в знак согласия и продолжил говорить по телефону. Ник сел и быстро начал читать папку о стеклянной посуде, которую ему дали в Архивах. К тому времени, когда он доберется до Венеции, он будет знать о стекле достаточно, чтобы обмануть любого, кроме эксперта. Такое исследование обычно означало пустую трату времени, потому что он редко использовал информацию. Но это должно было случиться. Пренебрежение домашним заданием может означать смерть.


Хоук повесил трубку и посмотрел на Ника. «Это было ЦРУ. Похоже, блеф югославских агентов сработал — они начали мирную эвакуацию с полуострова Истрия».


Он подошел к стене, вытащил карту и указал на нее запачканным никотином пальцем. 'Здесь. От Триеста до Пулы. Прямо напротив Венеции на другом берегу Адриатики. Они не рискуют своими людьми.


Киллмастер посмотрел на карту. «Если бомба находится недалеко от Венеции, югославскому побережью не будет угрожать большая опасность, если она взорвется. Радиация, наверное. Эта эвакуация может быть частью блефа, если они блефуют. Но они ожидают, что мы попытаемся выяснить это. Хоук вернулся к своему столу. «И вы узнаете, блефуют ли они».


## Глава 3


Ник Картер отправился прямо из Орли на Северный вокзал. Теперь в него влилась личность Роберта Н. Корнинга. Выйдя из такси и войдя на большую гулкую станцию, он встретил группу шумных людей, направлявшихся на Ривьеру. Он знал некоторых из них. Никто из них не удостоил его более чем случайным взглядом.


Носильщик отвел его в купе первого класса и ушел с щедрыми чаевыми. Ник закурил и расслабился на плюшевых подушках, наблюдая за оживленной сценой на платформе. Его поезд был прямым Восточным экспрессом, и N-3 забронировал билеты до Стамбула. Он сойдет в Венеции, чтобы размять ноги, а затем исчезнет незамеченным. Он должен был принять принцессу де Веризоне, когда она также сошла с поезда в Венеции. Если бы она следовала приказу Хоука, то тоже была бы где-то в этом поезде.


Прозвучал свисток на платформе, и Ник прижался к окну, чтобы опустошить холодный стакан, чтобы посмотреть на последние оживленные движения. Двери захлопнулись, раздался еще один свисток, и тут он увидел ее.


Она бежала, как газель, ее стройные ноги сверкали из-под короткой юбки. Белые снежинки цеплялись за ее длинную норковую шубку, а к темным волосам она прижимала маленькую меховую шапку. С другой стороны, у нее была косметичка. За ней следовал носильщик, пыхтя, с чемоданом под мышкой и по одному в каждой руке.


Она прошла под окном Ника и посмотрела вверх, и на десятую долю секунды он посмотрел ей в глаза. Они были идеально черными на овале лица. У Ника сложилось такое же впечатление властности — или это была просто наглость? - которую он заметил на ее фото.


Она ушла. Захлопнулась последняя дверь. Восточный экспресс отошел от станции, и Ник откинулся на спинку подушки и закурил сигарету с позолоченным мундштуком. Значит, она сделала это. Только что. Это было в последнюю минуту. Была ли какая-то работа? Свидание с миллионером, важным дипломатом или политиком? Хоук сказал, что принцесса де Веризоне спала только с богатыми и важными мужчинами. За непомерные гонорары. Ник ухмыльнулся и покачал головой. Он должен был признать, что с нетерпением ждал встречи с миссис Уайт.


Но только тогда, когда это его устраивало. Хоук, как всегда, дал ему карт-бланш. Он контролировал миссию и делал все по-своему, а также, как всегда, работал один. В этом были свои плюсы и минусы. Но для индивидуалиста, такого как Ник Картер, преимущества были больше.


Длинный поезд теперь двигался быстрее по предместьям Парижа. Ник бросил последний взгляд на заснеженную Эйфелеву башню. В домах зажглись желтые огни. Ник закрыл дверь купе и осмотрел содержимое портфеля, который дал ему старый Пойндекстер. В нем, среди прочего, был небольшой, искусно спрятанный отсек для его оружия. С неохотой он избавился от люгера, стилета и газовой бомбы и положил их на двойное дно. Он чувствовал себя немного голым, но сомневался, что они понадобятся ему до Венеции. И если он случайно встретит принцессу, оружие его не выдаст. Ник ухмыльнулся своему отражению в теперь уже темном окне — его мысли скользнули в определенном направлении, и он не мог выбраться из него. У него никогда не было настоящей высококлассной проститутки — платить за любовь было против его принципов — так что для него это будет премьера.


Мягкий гонг прозвучал в коридоре возле его купе. «Первоклассный сервис — s’il vous plait».


Ник был голоден, но решил подождать до второго раунда. Она подошла к поезду так близко, что вряд ли откликнется на первый гонг. Большинство женщин очень заботились о своей внешности и ему казалось, что она не останется в стороне. Даже на ее фото был явный элемент безупречности. У него было предчувствие, что она выберет второй тур. Как и он. Он хотел хорошо видеть ее при ярком свете.


Когда объявили о начале службы deuxième , он пошел вперед сквозь длинный качающийся поезд. В последней гармошке между вагонами перед вагоном-рестораном он почувствовал первую волну беспокойства. Там спиной к Нику стоял дородный мужчина, курил сигарету и смотрел наружу. Мужчина был одет в светло-коричневый плащ и клетчатую шляпу, и что-то в его широкоплечей позе более или менее настораживало Ника. Это было не что-то осязаемое - в каждом поезде беспокойные люди ходят по коридорам и где-то останавливаются, - но N-3 был опытным человеком, и нервы у него были на взводе. Теперь они сигнализировали ему расплывчатое предупреждение. Он прислушался к нему на мгновение и зарегистрировал предупреждение. Наверное, это ничего не значило. Именно плечи, здоровенное тело, «мундир» его плаща и шляпы напоминали ему о других мужчинах, других временах.


Блондин в сером костюме поприветствовал его и проводил к столику в конце вагона-ресторана. Принцессы еще не было. Шеф- повар передал Ника официанту. Он заказал полбутылки шабли и съел немного закуски. Потом он увидел, как она вошла с другой стороны вагона. Угольно-черные глаза небрежно скользнули по Нику, когда он изучал ее с интересом, который не пытался скрыть. Это было именно то, что сделал бы Роберт Н. Корнинг, на мгновение освободившийся от жены и детей в Сент-Луисе.


Она была наслаждением. На ней был костюм Шанель с очень короткой юбкой. Чулки были из черного кружева и идеально облегали ее стройные ноги. Задница, по его мнению, тоже была очень привлекательна - упругие, маленькие ягодицы, слегка покачивавшиеся под юбкой. Она ни в коем случае не была вульгарной или показной. Она шла как леди. Ника снова поразилась - как и почему такая красотка оказалась в международной проституции?


Восточный экспресс в Лозанне начал замедляться. Ник курил и смотрел, как за окном мелькают огни. Его охлажденное шабли было доставлено в посеребренном ведерке, и он чуть выпил, пока ждал свою еду. Время от времени он смотрел вдоль вагона. Она сидела за столиком с другим пассажиром, невысоким мужчиной с блестящими черными волосами и усами. Ник не обратил на него внимания.


Он ел суп, когда услышал сердитые голоса дальше по вагону. Он поднял взгляд и увидел, как принцесса де Веризоне вскочила на ноги, ее красивое лицо исказилось от гнева, а красный рот выплюнул гневные слова мужчине напротив нее. Большинство других пассажиров теперь смотрели, и шеф ресторана поспешил к их столику. Были моменты жестикулирующих рук и резких слов. Человек с блестящими волосами хотел встать, качая головой и что-то бормоча, но менеджер положил руку ему на плечо и сильно прижал к стулу. Затем он что-то сказал женщине, и она последовала за ним по проходу к столу Ника. Сиденье напротив него было единственным в вагоне, которое было свободно.


Шеф- повар остановился рядом с Ником. — Вы не возражаете, если дама сядет здесь,


м-сье? Произошло небольшое, э-э, недоразумение.


Ник встал. 'Конечно, нет. Для меня это настоящее удовольствие». Он показал свою прекраснейшую сен-луисовскую улыбку, решив, как он это сделает — немного болтовни, очевидно, но не слишком навязчивой.


Она грациозно опустилась на стул напротив него. - 'Спасибо. Очень мило с вашей стороны. Ее английский был хорошим, с легким итальянским акцентом. Ник прочитал ее дело. Отец американец, мать итальянка. Большую часть жизни провела в Европе. Только один визит в Штаты в качестве молодой девушки.


Он снова улыбнулся и сказал: «Это действительно мило. Я не люблю есть в одиночестве. Я видел, как ты вошла. Тогда я подумал, что ты красивая, а теперь я просто знаю. Американская мечта! Ее темные глаза холодно смотрели на него. На красных губах мелькнуло легкое веселье. "Очень галантно с вашей стороны, сэр..."


«Корнинг. Роберт Корнинг. Я из Сент-Луиса. Я еду в Стамбул по делам». Ложь. Но было бы лучше, если бы она не знала, что его целью была Венеция. Он не собирался раскрывать ей свою настоящую личность.


Она улыбнулась. Ее зубы были ровными и белыми. — Вы очень любезны, мистер Корнинг. Я думаю ты мне нравишься.'


Это звучало совершенно искренне, непринужденно. Ник вдруг почувствовал, что это ее истинная природа. Она всегда будет искренней и честной. Какой поворот, подумал он. Искренняя шлюха! Он сразу почувствовал отвращение к этому слову. Похоже, это ей не подходило. Куртизанка была лучше. Возможно, Хоук все-таки был прав.


Ее улыбка исчезла. — По крайней мере, ты не такой, как вон тот придурок.


Ник подарил ей свою улыбку. 'Что это должно было означать? Хотя, — поспешно добавил он, — это, конечно, не мое дело.


Ее стройные плечи на мгновение шевельнулись. — Ах, он раздражал меня под столом. Наступил мне на ногу. Я только пожалела, что у меня не было шляпной булавки.


Ник посмотрел в проход. Мужчина с блестящими волосами как раз уходил. Он раскачивался гораздо больше, чем требовалось для движения поезда. — Он кажется мне пьяным.


Принесли еду, и они болтали, пока поезд покидал Лозанну и Штуф по рельсам в направлении Милана. Во время их разговора она представилась как принцесса де Веризон, и Ник был впечатлен, хотя и не ошеломлен.


— Ты моя первая принцесса, — усмехнулся он. «Я никогда не встречал царственной особы ». Он предложил ей сигарету и угостил. Вагон-ресторан был уже почти пуст, пока они пили бренди, который заказал Ник.


Ее улыбка была дружелюбной, когда она объясняла это Нику. — Я не царственный человек, мистер Корнинг. Нисколько. У моего мужа — вернее, бывшего мужа — есть настоящий титул, но в Италии их тысячи. Это больше ничего не значит. Я… я использую это название, потому что оно полезно для моей работы.


«Конечно, — подумал Ник. Это, вероятно, означает еще сто долларов за ночь. Есть мужчины, которые заплатят за то, чтобы переспать с принцессой.


Он сказал: «А твоя работа, принцесса? Чем вы занимаетесь на работе?


«Я дизайнер, модельер. У меня салон в Риме. Вот куда я иду сейчас. Я сейчас работаю в Венеции.


Ложь звучала гладко. Ник подавил улыбку. Вероятно, это была ее обычная ложь во спасение в таких ситуациях. Возможно, раньше у нее был салон в Риме в качестве маскировки для ее работы на АХ и ее собственное постельное белье. Хоук не упомянул об этом.


Их колени соприкоснулись под столом. Его нога чувствовала тепло ее. Она не отдернула ногу. Ник посмотрел на нее, увидел, как ее черные глаза слегка сузились. Они смотрели на него хладнокровно, оценивая. Ник передвинул ногу. — Простите меня, принцесса. Я - я не такой идиот. Это было случайно.'


Она наклонилась к нему, подперев рукой подбородок и зажав сигарету в тонких пальцах. — Я не возражаю, мистер Корнинг. Я думал, что это был приятный контакт. В конце концов, это зависит от того , кто устанавливает контакт».


Он был прав. Прямо, откровенно. Она была откровенна.


— Я ничего не пробовал, принцесса, — сказал он довольно слабо. 'Нисколько. Я... я счастливо женат, и у меня двое детей.


Она выпустила в его сторону клуб синего дыма. Ее улыбка была веселой. — Вы мне нравитесь все больше и больше, мистер Корнинг. Несомненно, у вас есть их фотографии с вами, вашей жены и детей?


'Конечно.' - Ник вытащил бумажник и показал ей снимки, которые он получил из Архивов. Женщина на фото была пухлой и хорошенькой, а дети выглядели как ангелы Боттичелли в современной одежде. Ник на мгновение задумался, кто они на самом деле.


Принцесса вернула ему фотографии. «Они очень красивые. Вам, должно быть, повезло, мистер Корнинг. В словах был намек на горечь, и ее красный рот на мгновение превратился в тонкую линию. Затем она улыбнулась и спросила: «Вы когда-нибудь изменяли, мистер Корнинг?»


Ник ответил на искренность искренностью. За последние несколько минут его роль усложнилась вдвое — он решил, что сегодня вечером хочет овладеть этой женщиной. Желание грызло его, как маленькое животное.


— Иногда, — спокойно признался он. «Редко, но иногда. Когда я далеко от дома и одинок. И моя жена понимает — она никогда об этом не спрашивает».


Холодный темный взгляд. — Это возможно, мистер Коминг? Женщина, которая не задает вопросов? Я думала, что это невозможно.


— В моем случае да, — резко сказал он. И хотя он знал, что поступает непрофессионально, будучи настолько возбужденным этой женщиной, он решил продолжать.


Принцесса на мгновение положила свою руку на его. Ее пальцы были прохладными и сухими, но его тело словно пронзил электрический ток.


— Я думаю, — сказала княгиня, — что ваша жена тоже очень счастливая женщина. Я думаю, что завидую ей, а я нечасто завидую. Хотите выпить со мной бутылку вина, мистер Корнинг? В моем купе или в твоем?


Итак, решение было принято, и Ник почувствовал странное облегчение. Для него это была совершенно новая ситуация. У него определенно никогда не было недостатков в сексуальном плане. Но теперь, с этим существом перед ним, он почти запыхался.


Ник оплатил счет, получил понимающую улыбку от шеф -повара , и они вышли из вагона-ресторана. Ее купе, как сказал Ник, будет лучшим. Он не хотел, чтобы она знала, где он «жил».


Она коснулась его руки кончиками пальцев, чтобы сохранить равновесие, пока они шли сквозь качающийся поезд. Экспресс мчался сквозь вечер. Они прибудут в Милан рано утром.


Когда они шли по шумному коридору, Ник снова увидел дородного мужчину в светло-коричневом плаще. Он снова курил и смотрел, как поезд проносится сквозь ночь. Гонг снова зазвучал в мозгу Ника, и теперь звук стал громче. Это был не тот человек! Другой был в клетчатой шляпе. На этом человеке была серая отвернутая шляпа. Ястребиные глаза N-3 были натренированы замечать эти мелочи. Этот мужчина также был немного выше. Чуть стройнее. Именно плащ на мгновение сбил его с толку. Кроме того, это был неверный путь. Они вышли из вагона-ресторана через дверь, противоположную той, в которую вошел Ник, и первый мужчина не прошел через вагон-ресторан. Он осмелился поклясться в этом.


Тогда значит их было двое. Когда Ник придержал дверь открытой для принцессы, он почувствовал себя некомфортно. И это чувство было сильнее сейчас.


Когда они проходили через вагон, принцесса сказала: «Вы верите, что это возможно, Роберт, — думаю, теперь я буду называть вас так, — что мужчина и женщина случайно встречаются, как мы это делаем сейчас, наслаждаются друг другом в течение долгого времени? какое-то время, а чем, когда хорошие друзья расстаются? Чтобы потом забыть. Без дурных упреков, без глупых разговоров о любви, даже без желания повторить опыт? Как вы думаете, это возможно?


Ник на мгновение задумался. — Если не забывать, — сказал он. «Я не думаю, что это можно забыть. Другой, да.


Они прошли через гармонику. Она на мгновение прижалась к нему и коротко поцеловала его в губы. Она погладила его по щеке. «Не забывай, что ты сказал утром, дорогой».


Ее купе было подготовлено к ночлегу. Принцесса села на край кровати и, скрестив ноги, выкурила сигарету, а Ник позвал слугу и заказал вино. Пока они ждали, они играли в игру ожидания, болтая о главном и снова становясь почти официальными. Ник сел немного в стороне от нее на кровати. Время от времени она хмурилась и водила розовым языком по своим блестящим красным губам. Ник задумался, жалеет ли она о своем решении.


Пришло вино. Ник запер дверь купе. Налил, поднял стакан. 'Тост. я...'


Она положила мягкую руку на его рот. «Позвольте мне произнести тост. В эту ночь. Ночь, чтобы помнить, как ты сказал, но не сожалеть. Ночь, которую невозможно повторить. Она подняла свой стакан и сделала глоток. — Не думаю, что мы когда-нибудь снова увидимся, Роберт. Вот как я этого хочу. Извините, если это звучит драматично, но сейчас я так себя чувствую. И если вы расскажете об этом другим, а я думаю, что вы это сделаете, говорите об этом с любовью».


Ник Картер кивнул, затем выпил, не говоря ни слова. Он взял ее стакан и осторожно поставил его рядом со своим на миниатюрный письменный стол напротив кровати. Затем он взял ее стройное тело на руки.


Принцесса позволила своему телу скользнуть по его мускулистому торсу. Она повисла в его объятиях, раскачиваясь из стороны в сторону, ее руки безвольно свисали по бокам. Ее глаза были закрыты, и он увидел крошечные вены на веках. Ее темные волосы наполняли его ноздри ароматом. Его поцелуй поначалу был нежным, и ее рот раскрылся под его, как нежно распустившаяся роза.


Они целовались несколько минут, раскачиваясь в такт мчащемуся поезду. Большие руки Ника скользнули к упругим ягодицам и притянули ее ближе. Она вздохнула, и ее язык почти неохотно встретился с его языком. В долгой тишине они исследовали друг другу рты, одновременно довольные и сбитые с толку, оба оцепенелые от чуда тел друг друга. Принцесса дрожала в его руках. Теперь она тяжело дышала.


Наконец она прервала поцелуй и прижала свои теплые, влажные губы к уху Ника. — Раздень меня, — прошептала она. — Медленно, дорогой. Очень, очень медленно.


Он начал расстегивать жакет Шанель. Она улыбнулась ему в щеку — он почувствовал движение ее мягкого рта, — но сказала: — Ничего не говори, дорогой. Не сейчас. Пожалуйста, ничего не говори.


Он помог ей снять куртку, отбросил ее в сторону и начал расстегивать блузку. Кнопки были сзади, и он задавался вопросом, почему его пальцы дрожат от каждой кнопки. Теперь его дыхание шептало в пересохшем горле.


Тонкая блузка развевалась на полу. Он поцеловал тонкую длинную шею, провел губами по тонким ключицам под атласной кожей. Она прижалась к нему, ее губы ласкали его щеку.


'Милый.'


Она опустила руки, обвивавшие его шею, чтобы он мог расстегнуть маленькую черную половинку лифчика. Ее маленькие круглые груди выпрыгнули, как будто они были счастливы быть свободными. Соски представляли собой крошечные розовые точки, которые теперь выскакивают, нагло подпрыгивая под его поцелуями и ласками.


— Вот, да, — прошептала она. 'Там. Боже мой!'


Она нетерпеливо прижалась к нему и расстегнула молнию на юбке. Это упало, как черная пена, и она прижалась к нему и дико поцеловала его, когда она вышла из юбки. На ней были только крошечные черные штанишки, ремень, длинные кружевные чулки и туфли на высоких каблуках. Она скинула туфли, и они полетели через купе.


Принцесса оторвала свои губы от его и прошептала: «Отнеси меня в постель, любовь моя. Теперь давай. Быстро.'


Когда он сделал это и она лежала в ожидании с полузакрытыми глазами, он повернулся, чтобы выключить свет.


— Нет, — мягко сказала она. ' Оставь его включенным. Я хочу тебя увидеть.'


Ник быстро разделся, сбросил с себя одежду. Его захлестнула буря желания, но ему удалось сохранить хладнокровие. Он не понимал этого стремления владеть проституткой.


За мгновение до того, как он подошел к ней, Ник подумал, не солгал ли Хоук. Известно, что Хоук иногда лгал своим агентам — разумеется, для их же блага. Но по какой причине? Но сгоряча забыл. Он еще раз проверил дверь, затем повернулся к ней, радуясь, что у него нет с собой оружия. Это бы испортило настроение. И его Татуировка АХ , пурпурный топор на изгибе его левого локтя, была удалена — и еще не заменена — для его последней миссии на Бермудских островах. Маленький шрам слегка светился красным. Но нет — не было ничего, что могло бы его выдать.


Принцесса терпеливо ждала, глядя на него темными, прищуренными глазами, расставив белые ноги в похотливой лени. — Вам следует найти портного получше. Тот, который не скроет прекрасное тело. Твоя одежда тебя не стоитт. Вы очень merveilleux! Меравильозо !


Ник рухнул на кровать рядом с ней. Они поцеловали друг друга. Ее язык был диким животным, которого нельзя было удовлетворить. Ее груди были горячими и набухшими под его ощупывающими пальцами. Ник продлил нежную прелюдию, пока, наконец, она не запротестовала и не притянула его к себе. Когда он овладел ею, она долго стонала и дрожала. Это был единственный звук, который она издавала до последних волн. Она занималась любовью с проворной и дикой решимостью, как будто бремя ее желания было чем-то ужасающим, от чего она хотела избавиться. Когда Ник поднялся по длинной лестнице к исполнению, он мельком увидел ее закатившиеся глаза, показывающие только белки; ее красный рот скривился в болезненную гримасу, белые зубы впились в нижнюю губу. Он увидел тонкую кровавую дорожку. Ее ногти были кинжалами в его спине.


В конце оргазма, которого они достигли вместе, она громко вскрикнула и тут же отвернулась от него. Ее тело стало мягким и вялым, совершенно истощенным. Она уткнулась лицом в подушку, дрожа и вздыхая, не замечая его в последствиях игры.


Ник, на мгновение обезоруженный, упивался своим кратким пребыванием в la petite mort. Маленькая смерть. Печаль, как всегда, быстро рассеется, и тогда ему снова придется столкнуться с миром. Но пока он лежал там, тяжело дыша, он знал одно: он попытается сохранить ей жизнь! В этой принцессе, в этой Моргане де Веризоне было нечто большее, чем сказал ему Хоук. Она может быть проституткой — он сказал себе, что не может просто так отдать ее на растерзание волкам.


Через некоторое время ее мягкое дыхание подсказало ему, что она спит. Бледное овальное лицо в покое имело чистоту и невинность спящего ребенка. И снова Ника резко поразило противоречие: как она могла быть такой, какой Хоук назвал ее?


Он осторожно встал, чтобы не разбудить ее. В тусклом свете он заметил небольшое изменение цвета на ее левой ноге, чуть выше и ниже колена. Он подошел ближе и увидел, что это была татуировка AX.


Он быстро и молча оделся. Дисциплина и профессионализм уже взяли верх. Он посмотрел на часы и увидел, что они прибудут в Милан через несколько часов. Если бы они пришли вовремя, то к полудню были бы в Венеции. Ему придется выйти перед принцессой, чтобы она его не увидела, и следовать за ней, когда она уходила со станции. Если Хоук прав, она отведет его прямо к Манфринто.


Он тихо вышел из купе и закрыл за собой дверь. Подняв глаза, он увидел двух людей в коричневых плащах, приближающихся с обеих сторон вагона. Два широких славянских лица с суровыми глазами. У каждого одна рука в оттопыренном кармане.


Киллмастер немедленно осмотрел ситуацию и пришел к выводу, что у него проблемы. Как и у принцессы. Коридор был пуст, если не считать Ника и приближающейся пары. Он быстро влез в шкуру Роберта Н. Корнинга из Сент-Луиса, который только что изменил своей жене. Он слегка опустил рот, и на его лице появилось выражение легкого беспокойства. Он надеялся, что похож на овцу из волчьей шкуры.


Ник попытался протиснуться мимо человека справа от него. 'Прошу прощения.'


Мужчина в клетчатой шляпе изо всех сил толкнул ее в оконную решетку. - 'Один момент! Вас зовут Корнинг?» Его английский был хорошим, хотя и с сильным восточноевропейским акцентом.


Ник посмотрел на него с притворным удивлением и оттенком гнева. Он должен был обращаться с этим очень осторожно. Ему нужно было знать, что задумали эти люди.


'Да. Я Роберт Корнинг. Как же так? Кто ты кстати. Откуда ты знаешь мое имя? И почему ты меня толкаешь…


Человек, толкнувший его, сказал: «Успокойтесь, мистер Корнинг. Мы хотим поговорить с тобой, вот и все. Пожалуйста, пойдем с нами.


Опять притворный гнев. — Пойдти с тобой? Скажи зачем, послушай! Какого черта это должно…


Человек в серой шляпе ткнул Нику в спину пистолетом. - 'Пойдем со мной. Никакой болтовни. Мы скоро поговорим. Иди впереди меня. Без шуток, или я убью тебя.


Голос Ника дрожал. "Меня... н..-убить меня?" Он взглянул на купе, которое только что покинул. "Но вы, ребята, сумасшедшие - у меня есть только..."


Человек с пистолетом рассмеялся. Остро. Жестоко. — Мы знаем, что вы сделали, мистер Корнинг. Она была хороша, да? Вы должны рассказать нам обо всем этом. приходи!'


Ник позволил себе всхлипнуть. 'Что это ? Кто-то из вас ее муж или что? Может быть, это старый прием шантажа? Вы не можете. Это была ее идея. Она пригласила меня в свое купе и...


Человек позади него сильно вонзил пистолет Нику в спину. 'Давай! У вас будут все шансы поговорить прямо сейчас.


Он говорил с другим мужчиной на языке, который, по-видимому, был для Ника хорватским. Он не говорил на этом языке и не понимал его.


Оба мужчины резко рассмеялись. Презрение на их лицах было очевидным.


Киллмастер внутренне улыбнулся. Они уже думали, что он безобидный трус. Как раз то, что ему было нужно.


## Глава 4


Киллмастер сидел в другом купе первого класса в одних белых трусах, пока один из мужчин рылся в его одежде и вещах. Другой мужчина сидел на диване напротив него, направив на Ника сверкающий синий револьвер. Ник, который позволил своему возмущению постепенно превратиться в то, что, как он надеялся, было искренним страхом. Нику хотелось, чтобы он понимал хорватский. Во время обрывка разговора он однажды услышал имя Манфринто. Они оба рассмеялись. Теперь человек в клетчатой шляпе, который обыскивал одежду Ника, бросил ее и встал перед агентом АХ с холодным взглядом. «Ваши документы, похоже, в порядке, Корнинг».


Конечно, они были в полном порядке. Документы всегда отлично изготовлялись в АХ.


Мужчина поднял фотографию, которую Ник показывал принцессе. 'Кто они?'


— М-моя жена и дети, — пробормотал Ник. Он показал слабую улыбку. «Если Алиса, моя жена, когда-нибудь узнает об этом, то это случилось со мной! Давай, мы не можем…


Мужчина сильно ударил его кулаком по лицу. - 'Замолчи. Вы только отвечаете на вопросы. Он посмотрел на своего спутника с револьвером и подмигнул. — Но все в порядке, не так ли? Американец говорит, что это случилось с ним. Он рассмеялся и постучал по паспорту Ника.


«Может быть, то, что вы говорите, правда, Корнинг. Мы надеемся, что для вашего же блага. Нам не нравится причинять боль невинным людям. А теперь расскажите нам еще раз, как вы познакомились с принцессой де Веризоне. Посмотрим, получится ли во второй раз.


Ник, превосходный профессиональный лжец, рассказал им всю правду о своей встрече с принцессой. В этот момент они не поймают его на лжи.


Оба мужчины внимательно слушали. Когда он закончил, человек с револьвером задал вроде бы небрежный вопрос. — Принцесса просила у тебя денег, чтобы переспать с ней?


В холодном мозгу Киллмастера вспыхнул красный свет. Вопрос был слишком случайным. Ответ был важен, хотя он и не мог понять, почему. Возможно, они искали изъян в камуфляже женщины?


Надеясь, что он прав, он сказал: «Д-да. Конечно. Меня это удивило, потому что она не казалась мне такой женщиной. Но я дал ей пятьдесят долларов.


Человек с револьвером рассмеялся. — И оно того стоило, Корнинг?


Ник попытался изобразить мальчишескую ухмылку. 'Да. Она была очень хороша. я...'


Другой мужчина снова сильно ударил его по лицу. У Ника кружилась голова на широких плечах. Злость пронзила его, но он съежился, захныкал и сдержался. Его время было еще впереди.


— Встань, — рявкнул мужчина. Ник встал. Двое мужчин долго смотрели на него, потом переглянулись.


"Он хорошо сложенный бездельник," сказал человек с револьвером.


"Грозный," согласился другой.


«Как у продавца стеклянной посуды, у вас не должно быть таких мускулов».


— Нет, — сказал мужчина в клетчатой шляпе. «Это очень странно».


Его глаза сканировали жилистое загорелое тело Ника. «Есть еще одна странная вещь, — сказал он. «Посмотрите на эти шрамы. Их так много. Старые шрамы и новые шрамы. Откуда у такого труса столько шрамов?


Человек с револьвером встал. - 'Это хороший вопрос.' Он посмотрел на Ника. "Можете ли вы ответить на этот вопрос, Corning?"


Ник проклинал многочисленные следы своей работы на своей коже. Несомненно, его спасением до сих пор было отсутствие таруировки в виде маленького топора AX. Он на это и рассчитывал. Такие люди наверняка знали символ АХ. Но эти проклятые шрамы - думай быстрее, Картер!


Мужчина в клетчатой шляпе полез в карман и вытащил нож. Он нажал кнопку, и шестидюймовое лезвие выстрелило. 'Правда!' — мягко сказал он. — Откуда у тебя все эти шрамы?


— Я… я попал в автомобильную аварию, — поспешно сказал Ник. Он позволил своему голосу дрожать, глядя на нож. 'Настоящую! Это правда, клянусь. Я… я пробил лобовое стекло, и все мое тело было в порезах. Он был почти в слезах.


— Вы лжете, — сказал человек с револьвером. «Вы не все получили эти шрамы сразу». Он быстро шагнул за Ника. Агент АХ почувствовал холодный револьвер на своей шее. Он сидел, глядя прямо перед собой, его большое тело дрожало. Если я выберусь отсюда, подумал он, я заработаю Оскар.


Он рисковал и знал это. Это был вопрос времени, интуиции. Если он слишком долго ждал...


Человек с ножом схватил Ника за руку. У него была сильная хватка. Не говоря ни слова, он сунул кончик ножа под большой палец левой руки Ника и повернул оружие. Ник вскрикнул и отдернул руку. — О, не надо! Не надо, пожалуйста! Это - это правда. Клянусь. Некоторые другие шрамы я получил в колледже, играя в футбол и бейсбол. Они не все были сразу.


Нож снова выдвинулся вперед. Ник соскользнул с дивана и упал на пол. «Нет, нет, не надо! Я не могу не сказать п-правду, не так ли?


Человек с ножом посмотрел на валяющегося Ника, а затем на своего напарника с револьвером. Когда он говорил, то делал это на грубом, грубом английском. Они забыли перейти на хорватский язык. Под маской страха Ник не пропустил ни слова.


«Возможно, — сказал человек с ножом, — в конце концов, он говорит правду. Очевидно, он грязный трус. И мне противно смотреть на него. Ты босс, Айвор. Что вы думаете?'


Ник подтянулся на диване, закрыв лицо руками, дрожа. Он убедительно захныкал и тайком рассмотрел их между пальцами.


Айвор почесал тупой подбородок дулом револьвера. Он презрительно посмотрел на Ника. — Еще один хороший вопрос, Пинча. Я действительно не знаю ответа на этот вопрос. Этот чертов Манфринто со своими шлюхами! Зачем нам это проверять? Это работа для таких плакс, как этот парень — эта трусливая куча дерьма!


"Я согласен с вами," сказал другой. — Я полностью с вами согласен, но мы должны подчиняться приказам. Давай, Айвор! Скоро будем в Милане. Что нам делать с этим ублюдком?


В этот момент в дверь постучали. — Мсье? Мсье там?


Айвор приложил палец к губам. Пинча провел ножом по горловой артерии Ника.


'Да?' — воскликнул Айвор. 'Кто там? Чего ты хочешь?'


— Кондуктор, сэр. Один из джентльменов выходит в Милане, не так ли?


"Уи."


— Через полчаса, сэр. Мы будем в Милане через полчаса.


'Спасибо'


Это был поворотный момент. Ник вздохнул с облегчением. Голос кондуктора был предупредительным знаком, а это были чрезвычайно осторожные люди.


Айвор снова сел напротив Ника и держал его под дулом пистолета. — Ты счастливый трус, — сказал он. — Я бы сошел с ума, если бы убил тебя. Одевайся. Отдай ему его вещи, Пинча.


Ник подготовил завершение этой гротескной картины. Значит, один из них выйдет в Милане? Они так думали !


Он попытался встать, но его колени подогнулись, и он снова сел. Он попытался громко хихикнуть и прикрыл рот рукой. — Я… я думаю, меня сейчас вырвет.


Пинча бросил ему его одежду. — Тебя скоро вырвет, ублюдок. Одевайся и исчезай, пока мы не передумали.


Ник несколько раз поперхнулся, но затем, казалось, совладал с тошнотой. Он быстро оделся.


Айвор спросил: «Вы собираетесь в Стамбул?»


«Да, да».


Предательски последовал следующий вопрос: «Почему в Стамбул? Я думал, покупатель стекла едет в Венецию. Самая красивая стеклянная посуда прибывает из Венеции».


Айвор все еще не был полностью убежден.


— Я… я поеду в Венецию позже, — объяснил Ник. «Но сначала у меня есть кое-какие частные дела в Стамбуле».


Пинча рассмеялся. — Думаю, еще одна шлюха.


Айвор сказал: «Я думаю, нам следует написать твоей жене письмо, в котором она узнает, какой ты неверный пес, Корнинг. Как ты думаешь, Пинча? Разве это не хороший поступок?


— Конечно, — согласился Пинча. «Я напишу ей лично. Потом. Мы должны убрать отсюда эту кучу дерьма, пока его не вырвало на ковер.


'Момент.' - Айвор направил револьвер Нику в живот. «Конечно, вы забываете обо всем, что произошло в этом купе. Ничего не произошло . Вы никогда не видели нас. Понял, Корнинг?


— Д-да, — пробормотал Ник. - 'Понял. Я не скажу ни слова. Клянусь. И спасибо, ребята. Я усвоил урок.


"Мы надеемся на это," сказал Айвор. На его широком лице появилось выражение почти жалости. «Когда у тебя такое тело и ты такой трус, это должно быть тяжело вынести».


Ник молчал. Он натянул куртку и распихал вещи по карманам. Скоро и сейчас! Он должен был иметь их вместе, на расстоянии вытянутой руки. Его руки и его ужасная сила были его единственным оружием.


— Я сойду в Милане, — сказал Айвор. «Пинча продолжит путь в Венецию. Он наблюдает за тобой, Корнинг. Держитесь подальше от принцессы де Веризоне. Оставайтесь в своем купе. И помни, что Пинча мастерски обращается со своим клинком.


Ник кивнул и встал. Его ноги тряслись. Он упал обратно на диван. «Мои ноги — они не идут. И… и я думаю, что меня сейчас вырвет. Он опустил голову и замолчал.


Он услышал проклятие Айвора. На этот раз на хорватском. Сквозь пальцы он увидел, как мужчина сунул револьвер в наплечную кобуру. — Дай мне руку, — рявкнул Айвор своему спутнику. «Поможем несчастному выйти в коридор». Грубые руки схватили Ника с двух сторон. Он позволил коленям согнуться, когда его подняли. "Быстрее что-нибудь", сказал Айвор. «Я думаю, что ублюдка действительно стошнит».


Они поддерживали его, пока не достигли двери. Ник позволил своим рукам болтаться по бокам, затем поднял большую ладонь к плечу обоих мужчин. Он начал напрягать плечевые мышцы и великолепные бицепсы. Еще два шага и...


Теперь!......


Одним плавным движением он обхватил своими стальными пальцами их толстые шеи, сделал шаг назад и столкнул их головы. Он употребил всю свою огромную силу, зная, что их головы не выдержат удар. Послышался мрачный звук ломающихся костей, когда мужчины на мгновение забились, как пойманные на крючок рыбы, а затем безвольно повисли в ужасных объятиях.


Ник бросил их. Он склонился над Пинчей, у которого свалилась клетчатая шляпа. Он был уже мертв или почти мертв. Айвор все еще дышал, и кровь медленно приливала к уголку его рта. Ник подумывал использовать нож Пинчи, но сдался. Не надо крови. Никаких улик. Он одним движением руки раздавил кадык Айвора.


В дверь тихонько постучали. — Портье, мсье. Милан. Мне нужен багаж.


Ник взглянул в окно, увидел промелькнувший семафор. Боже, они уже были в Милане.


«Пять минут », — сказал Ник через дверь. Носильщик не должен его видеть.


— Но, мсье, багаж! Мне нужен багаж.


— Пять минут, — повторил Ник. 'Уходите. Вы получите хорошие чаевые. Это дамская вещь. Comprenezvous?


"Ах, сэр. Дама! Я понимаю. Извините .


Портье со свистом удалился в холл, и Ник принялся за дело. Теперь экспресс грохотал по переключателям путей, и семафоры пролетали одна за другой. Проклятие. Он надеялся избавиться от тел на открытой местности, сделав ставку на то, что какое-то время их не найдут. Но ничего другого для этого не было. Он не мог их тут оставить. Поезд будет задержан, и приедет полиция.


Он распахнул окно. Холодный туманный порыв воздуха ворвался в купе. Ник выглянул во влажную сырую ночь.


Теперь они ехали через лабиринт грузовых вагонов. Поезд шел медленнее. В четверти мили Ник увидел отражение станции на свинцовых чревах низко висящих облаков. Это должно было произойти быстро.


Первым он выбросил Пинчу, а за ним его клетчатую шляпу и нож. Айвора потом. Он потратил драгоценные секунды, приподняв веко и заглянув в налитый кровью глаз, который выглядел мертвым. Он приложил одно ухо к груди мужчины. Нет сердцебиения. Он просто должен был рискнуть.


Айвор вылетел в окно. Ник бросил весь багаж вслед за телами. Он подмел маленькое купе — носильщик и начальник поезда может быть ничего не заметят. В конечном итоге это станет делом итальянской полиции. Ник снова быстро огляделся, прислушался к двери. Ничего. Он отпер дверь и вышел в коридор. Пора уходить. В коридоре он услышал голоса и стук складываемого багажа. Его купе было в другом направлении. Ник подошел к нему, напевая. Он дошел до следующего вагона. Он был в безопасности.


Когда Восточный экспресс подъехал к миланскому вокзалу, Ник Картер расслабился, закурил и посмотрел в потолок. Ему казалось, что он видит свет во тьме. Он знал из долгого, а иногда и разочаровывающего опыта, что в такой сложной организации, как шпионское устройство, иногда что-то идет не так. Через бюрократию, пересекающиеся намерения и, не говоря уже о, внутриорганизационные распри и интриги.


Возможно, Пинча и Айвор были тому примером. Заявление, которое они сделали о проверке шлюх Манфринто. Возможно, это была единственная причина, по которой они оказались в Восточном экспрессе и шли по следу принцессы. Возможно, кого-то в Белграде беспокоили ненасытные сексуальные аппетиты Манфринто. Номинальный глава югославской разведки, возможно, делал больше, чем просто сидел за столом в качестве фасада для Ванни Манфринто. И всегда были наблюдатели, шпионы, чья работа заключалась в том, чтобы шпионить за другими шпионами.


Ник Картер усмехнулся при мысли — может быть, у югославов есть специальный отдел, чтобы следить за женщинами Манфринто! Ему доверяли, но не его похотям. Такая вещь не была новой в сфере шпионажа. Манфринто, наверное, даже не знал, что всех его шлюх, так сказать, пробовали на вкус.


N-3 расслабился еще больше. Если все это было правдой, то связь принцессы с АХ не подозревается. Теперь, когда Айвор и Пинча мертвы, ближайшее будущее выглядело светлым.


Но он должен работать быстро. Тела будут найдены на рельсах, и расследование будет начато немедленно. История будет в газетах. А боссы Пинчи и Айвора, кем бы они ни были, задумаются.


Скорость была сейчас крайне важна. Ник запер дверь купе и открыл портфель. Отныне он будет вооружен.


## Глава 5


Восточный экспресс покинул материк и медленно проехал через двухмильную дамбу к Центральному вокзалу. Кондуктор ходил по качающимся коридорам, крича: «Венеция! Венеция! Выходите перед Венецией.


Ник Картер, одетый в зеленый плащ и очень американскую светло-серую шляпу с узкой тесьмой на голове, уже стоял у дверей со своим единственным портфелем. Он пробрался на другую сторону поезда, как можно дальше от принцессы.


Он хотел, чтобы было темно — это была бы довольно рискованная погоня, — но, по крайней мере, шел небольшой дождь и стоял густой туман. Это помогло бы ему.


Он выпрыгнул из поезда, как только он остановился. Он пробежал в ярко освещенную комнату ожидания и занял позицию возле стойки с журналами. Он повернулся спиной к растущему потоку высадившихся пассажиров. Он очень полагался на провинциальную шляпу и плащ, а также на тот факт, что Моргана де Веризоне видела его только при искусственном освещении.


Он листал триллер, когда она прошла мимо дородного носильщика, несущего ее багаж. Ник дал ей время добраться до лестницы на пристани, а затем медленно последовал за ней. Это может означать небольшой кризис. Если она садилась на вапоретто или речной трамвай, он попадал в беду. Он не мог рисковать и садиться туда же. Но если бы она взяла гондолу...


Принцесса взяла гондолу. Ник, медленно спускаясь по широкой лестнице к мраморному причалу, увидел, как она последовала за носильщиком до конца пристани, где из грязи Гранд-канала возвышались яркие тумбы. Поскольку была зима и плохая погода, ждали только три гондолы.


Из-за колонны Ник наблюдал, как носильщик загружал ее сумки в гондолу и инструктировал баркаруоло в широкополой шляпе. Принцесса протянула носильщику пачку лир, а затем забралась в гондолу, ее юбка немного приподнялась, обнажая белые бедра над черными чулками. Гондольер натянул свой швартовный канат и с грохотом умчался в туман. Ник побежал к пристани.


Он прыгнул в гондолу и крикнул мужчине: «Видишь ту гондолу , которая только что уехала? Следуй за ним. Рапидко! Не теряйте его из виду.


— Си, синьор . - Мужчина выбросил сигарету и развязал швартовный трос.


Они скользили по мутным водам Гранд-канала, длинной перевернутой буквы S, протекающей через сердце Венеции. Гондола впереди была едва видна, словно убегающий призрак в тумане. Старые палаццо вдоль канала казались абстракциями в тусклом тумане. Движения было мало, и звуки приглушались серым туманом.


Когда они скользнули под Понте дельи Скальци, Ник немного расслабился. Он подозревал, что принцесса направляется в район Риальто, самую старую часть Венеции с рынками, дешевыми барами и кафе. Он поспорил, что она возьмет пансион вместо отеля. В это время года многие номера были пусты и это было дешевле. И у вас было гораздо больше уединения там. У него была идея, что она должна пойти к Манфринто. Югославский агент не пришел бы к ней. Он будет обращаться с этим осторожно. Если бы принцесса спала с Манфринто, это была бы «безопасная» постель. Кровать, которую выбрал сам мужчина.


Киллмастер холодно улыбнулся и закурил. Выяснив, что он был прав, он выбросил сигарету, когда передняя гондола направилась к набережной Гранд-канала. Прямо перед ними был мост Риальто. Желтый свет падал из кафе, дружеская нота в унылый зимний день. Ник поднял руку.


«Альт! Ферма! тише!


Принцесса была всего в пятидесяти ярдах от него, но если он потеряет ее сейчас, найти ее будет чрезвычайно трудно.


Она выбралась из гондолы к пристани напротив магазинов. Ник молча жестом велел гондольеру высадить его на другом причале, рядом с закрытой тратторией .


Затем он наблюдал за ссорой между принцессой и гондольером из-за стены траттории . Тот громко протестовал, что он не вьючный мул и не потащит ее багаж в пансион . Его возмущенные слова ясно донеслись до агента АХ, который удовлетворенно улыбнулся. Она действительно собиралась в пансион, и это не могло быть далеко. В противном случае она бы не просила мужчину нести ее сумки.


Спор закончился появлением двух оборванных мальчишек, которые быстро подобрали сумки и пошли, прежде чем Ник понял, что происходит. Он последовал за ними по узкому переулку и увидел, как они пересекли Кампо-Сан-Бартоломео. Маленькая площадь была окружена высокими узкими домами, верхние этажи которых исчезали в тумане. Пешеходов было мало, а велосипедистов проехало всего несколько человек.


Ник последовал за ней на почтительном расстоянии и увидел, как принцесса поднимается по узкой лестнице дома. Он прочитал «Pensione Verdi » на табличке рядом с кованой дверью . Двое мальчиков изо всех сил пытались поднять чемоданы по лестнице в мрачный холл. Ник занял позицию напротив площади, возле небольшого кафе. Что теперь? Он подозревал, что она попытается установить контакт как можно скорее.


Дождь шел сильнее. Плохая погода в Венеции обычно длится долго, и у Ника возникло ощущение, что приближается бора, зимняя буря. Это означало, что Манфринто не станет возиться с пропавшей бомбой, если будет шторм; это означало, что у него было больше свободного времени, больше возможностей повеселиться, так что Киллмастер мог подобраться к нему. Если бы она делала свою работу хорошо, принцесса де Веризон позаботилась бы об этом.


Высокие стеклянные двери пансиона Верди открылись, и мальчики спустились по лестнице. Теперь они спорили из-за кучи лир. Через мгновение они исчезли в тумане. Ник Картер поднял воротник своего отвратительного зеленого плаща, надвинул намокшую шляпу на глаза и приготовился к периоду ожидания. Мысль о принцессе, моющей это восхитительное белое тело под теплым душем, не улучшила его настроения, и он также обнаружил, что готов выкурить последнюю сигарету. Он с трудом поднял его под проливным дождем и прошел небольшое расстояние, чтобы встать под навес небольшого кафе. Сквозь запотевшие окна лился розовый свет, и Ник с тоской подумал о горячем, горьком черном кофе, который там наливали.


Он мечтал и не видел двух карабинеров , пока они не пересекли площадь и не подошли к нему. На них были плащи с капюшонами, а стволы их карабинов были направлены вниз, чтобы защитить от дождя. Они подошли прямо к кафе и увидели его.


Было слишком поздно ускользать в туман. Это сразу привлекло бы их внимание. Документы у него, конечно, были в порядке, но все его оружие было при нем. Если бы итальянская полиция нашла его, прошло бы много времени, прежде чем Хоук смог бы его вытащить.


Ник повернулся и небрежно направился в кафе. Обзор был затруднен из-за того, что впереди не было столов, а маленькое окошко было почти полностью закрыто паром. Опустившись к ближайшему к окну столу, Ник окинул взглядом площадь. Дверь Pensione Verdi была едва видна.


Он как раз заказывал кофе и сигареты, когда вошли два карабинера . Они тряслись, как утки, стягивали капюшоны, и один из них бросил на Ника острый взгляд. «Buon pomeriggio, синьор».


Ник ухмыльнулся говорившему. — Не такой уж хороший день, — сказал он по-итальянски. — За исключением уток — а я еще не видел уток в Венеции. Даже для голубей сыро!


Оба копа рассмеялись над шуткой. Человек, говоривший с ним, спросил: «Вы американец, синьор?»


'Да. Я здесь по делу, купить стекло. У меня было свободное время, и я хотел увидеть некоторые достопримечательности вашего прекрасного города. Все, что я пока увидел, это вода — сверху и снизу.


Снова раздался смех, и мужчины подошли к стойке. Ник слышал, что они заказали кофе. Он взял сигарету из заказанной пачки — ему пришлось довольствоваться Gauloises — и закурил. Размахивая спичкой, он увидел, что дверь Pensione Verdi открыта. Сквозь туман было трудно что-то разглядеть, но он подумал, что фигура, спускающаяся по лестнице, была женщиной.


Он оставил на столе купюру в тысячу лир и небрежно направился к двери. Это была принцесса. Ник подождал, пока ее накрыло серое облако дождя и тумана, и побежал через площадь. Он увидел стройный силуэт, ведущий в узкий переулок. Он остановился на углу, прислушался и услышал быстрый стук ее высоких каблуков по тротуару. Она покидала площадь, направляясь на север, и очень торопилась.


Он последовал за ней на цыпочках, стараясь не подходить слишком близко. Судя по звуку ее шагов, она шла быстро и не оглядывалась. Он уже оценил ее как хорошего любителя, но тем не менее был готов к трюкам. Хотя женщина, вероятно, ни на секунду не подумала бы, что за ней будут следить в такой миссии. Должно быть, у нее было много подобных договоренностей — насколько она знала, это была просто еще одна секс-работа. Ей нужно было пойти к определенному мужчине, лечь с ним в постель, уложить его спать, а потом кто-то другой занял бы ее место. Очень просто. Должно быть, она проделывала это десятки раз для Хоука и, похоже, не знала мужчин в Восточном экспрессе.


Глухой звук ее шагов в узком переулке стал резче, когда она достигла другой площади. Венеция полна таких площадей с домами, магазинами, барами и ресторанами.


Ник осторожно последовал за ней через небольшую площадь примерно в пятидесяти ярдах от нее. Дождь лил ровно, серая занавеска из бисера разделяла его и смутную фигуру перед ним. Она покинула площадь и нырнула в другой узкий переулок, поднявшись по ступеням арочного моста через боковой канал и спустившись на широкую, хорошо освещенную улицу. Вокруг каждого фонаря висел полупрозрачный ореол.


Принцесса перешла улицу и вошла в почтовое отделение. Ник подождал, пока не увидел, что она пишет за столом, затем подошел к углу стеклянного фасада и заглянул внутрь. Она была единственным клиентом. Работали двое служащих, мужчина и женщина.


На ней был светло-коричневый плащ, красный берет и высокие блестящие черные кожаные сапоги. Капли дождя блестели на берете и в ее темных волосах. Она сосредоточенно нахмурилась, ее красный рот задумчиво скривился.


Ухмылка скривила сильные губы Ника. Теперь он увидел, какой она любительница. Настоящий профессионал, написав телеграмму, оторвал бы следующие два-три бланка и уничтожил бы их. Было бы слишком просто раскрыть содержание по оттиску, оставленном в блоке телеграмм.


Княгиня сорвала бланк, отдала женщине и расплатилась. Она не оглядывалась на бумажный блок. Киллмастер был несколько разочарован, увидев, что его подозрения подтвердились. Она была не более чем хорошим любителем. Они всегда упускали из виду мелочи.


Ник стоял в темном телефоне-автомате — он просто выкрутил лампу, — когда она вышла. Он хотел верхнюю форму этого блока, но не было времени. В этом тумане он потерял бы ее в мгновение ока, если бы…


Тогда ему повезло. Принцесса прошла немного в противоположном направлении и нырнула в небольшой бар. Ник бросился ей вдогонку с молниеносной скоростью. Хотя он не умел читать по губам, он увидел, что ее красный рот образовал слово « аквавит» . Конечно, против холодного дождя. Ник побежал обратно на почту.


Он только что вошел и уже собирался потянуться за блокнотом для телеграммы, когда оглянулся через плечо на окно. Его друзья, двое карабинеров, заглянули внутрь. Они были добросовестными служаками и не задерживались в уютном кафе. А теперь они остановились и посмотрели на Ника, узнавая его. Он улыбнулся и небрежно провел пальцем по полям своей шляпы. Теперь он должен был отправить телеграмму.


Поскольку принцесса не собиралась оставаться в баре вечно, Ник быстро начал портить первую форму. Он сорвал её и небрежно положил в карман. Краем глаза он увидел, что офицеры все еще были под крышей почты.


Ник адресовал телеграмму на домашний адрес Хоука:


ВСЕ УЛИЦЫ ЗДЕСЬ УТЕКАЮТ, И Я НЕ МОГУ НАЙТИ САНТЕХНИКА, ПОЖАЛУЙСТА, ВАШ СОВЕТ. НОРБЕРТ П. КЛАПСАДДЛ.


Мужчина-служащий посмотрел на форму и отчаянно улыбнулся. — Это пятнадцать тысяч лир, синьор.


«Платит получатель», — сказал Ник Картер. Это даст пожилому джентльмену пищу для размышлений.


Служащий нахмурился. -- Но синьор, я не могу...


Но Ник уже был за дверью. Карабинеры исчезли. Он подошел к маленькому бару и заглянул внутрь. Принцессы тоже не было. Ее нетронутый стакан стоял на барной стойке.


## Глава 6


Ник Картер на мгновение выругался про себя, а затем принялся за дело. Он не был оптимистом. В Венеции было сто восемнадцать островков, и на любом из них она могла спрятаться. А без нее он не нашел бы Манфринто. Ник сделал уродливое лицо, когда вошел в бар. Он был небрежен с женщиной, а такую ошибку он совершал редко.


Он заказал виски и спросил о мужском туалете. Напротив двери с надписью « Синьори » была дверь со словом « Донне», на которой также было написано « Либеро» — « свободный».


Ник посмотрел в короткий коридор. Никого. Он открыл дверь в дамскую комнату и заглянул внутрь. Ее там не было. Возможно, было бы неловко, если бы она была там, но, по крайней мере, он нашел бы ее снова и всегда был бы в состоянии объяснить. Дайте ей кодовое слово миссии и возьмите на себя ответственность за ее действия.


Он прошел в конец зала и открыл дверь. Она выходила в унылый двор, полный мусора и ящиков. Дождь барабанил по грязному цементу. Он увидел качающиеся на ветру ворота и вышел во двор посмотреть. Ворота вели в длинный узкий переулок, достаточно широкий для одного человека, и выходили на глухую улицу. Ник протискивался через темный переулок, его плечи касались стен по обеим сторонам. Он добрался до тускло освещенной улицы и канала с мостом. Не было никакого движения, только одна из тысяч кошек Венеции. Дождь лил. Кот замурлыкал и обхватил Ника за лодыжки. Он наклонился и почесал уши животного. «Кот, здесь перед тобой стоит большой идиот!»


Он пошел по переулку обратно к бару. Она, конечно, прошла этот путь. Она знала о существовании переулка или обнаружила его случайно. Не имело значения. Это был один из старейших трюков в игре — заказать напиток и оставить его на барной стойке, а потом пойти в туалет, а затем исчезнуть через заднюю дверь. Это было настолько просто, что иногда срабатывало.


Вернувшись в бар, он допил свой виски и заказал еще одно, обдумывая, что делать и в каком порядке. Он перестал винить себя. Он не был идеальным. Даже Киллмастер ошибался. Бланк телеграммы зашуршал в кармане его плаща, когда он потянулся за «Голуазами» и спичками. Это может быть подсказкой. Он на это надеялся. Ник выпил свой второй виски и заказал третий. Это должно было быть последним. Он посмотрел на свои часы AX. Прошло четыре часа. Принцесса, вероятно, не стала бы пытаться связаться с Манфринто до наступления темноты, хотя в такую погоду он даже не был в этом уверен. Он должен был сделать ставку на это.


Он выбросил сигарету, закурил новую и снова вышел под дождь. Он знал, что возвращаться в Pensione Verdi, вероятно, было пустой тратой времени, но все было по правилам. В Pensione Verdi он позвонил в сумрачный маленький холл, и появилась огромная итальянка в черном бомбическом платье с такими же сочными усами.


'Си; она сказала, что она действительно была собственником. Не могла бы она быть полезной господину? Ник сказал ей, что она может сделать, чтобы помочь ему.


В Верди действительно жила синьорина де Веризоне. Си. Толстая дама повернулась к маленькой телефонной станции. Через полминуты она пожалела, что синьорины как будто нет дома. Возможно, у него будет сообщение?


Нет сообщения не надо. Ник покинул «Верди» и вернулся на Гранд-канал. Она здорово смутила его. Она знала , что за ней следят — хотя не могла знать, кто именно, — и привычным образом стряхнула с себя тень.


Ник прождал под дождем пять минут, прежде чем мимо проехала пустая гондола. Он позвал его и приказал мужчине отвести его к "Альберго Даниели". Это был один из лучших отелей, соответствующий личности и положению Роберта Н. Корнинга. Бланк телеграммы снова затрещал под его пальцами, когда он потянулся за сигаретами. Он должен был поработать над этим, пока что-то ел и долго принимал теплую ванну. Ник ощупал свой подбородок. Он может даже побриться.


Он сидел, мрачно куря, пока гондольер мчал их по черным, пролитым дождем водам. Судя по тому, что он мог видеть сквозь туман, Венеция была печальным отражением летнего города. Danieli Royal Excelsior представлял собой сочетание старинного палаццо и современного отеля. Зимой гостей было немного, и мистер Корнинг получил просторный номер по смехотворно низкой цене. Комната выходила на канал Сан-Марко, если что-то было видно сквозь туман. Это было недалеко от большой площади Сан-Марко.


Ник снял мокрую одежду и прошел через большую гостиную с полотенцем на талии. Он изучил бланк телеграммы и поднес его к свету под углом.


Принцесса сильно давила на карандаш. Должно проявиться без проблем.


Он открыл свою дорожную сумку и вынул кожаный чехол на молнии. Среди прочего в нем была бутылка с бесцветной жидкостью и тонкая щетка из верблюжьей шерсти. Ник разгладил форму на мраморном столе и аккуратно нанес жидкость. Когда она высохла, он пошел в ванную — ванна, поддерживаемая позолоченными херувимами, казалась достаточно большой, чтобы в ней можно было проводить олимпийские соревнования. Он принял ванну. Долгая теплая ванна рассеяла озноб с его костей. Он всегда был в отличной форме, но последние двадцать четыре часа были утомительны.


Он вернулся и увидел, что бланк телеграммы высох. Ник щелкнул зажигалкой и поднес пламя к бумаге. На пустой бумаге появились коричневые буквы. Это было короткое объявление:


Крылатый лев. Восемь часов вечера. Мистер.


Телеграмма была адресована синьорине Эмануэлите Аливсо, Сан-Северо 5319. Кто бы это был.


С бумагой в руке Ник растянулся на кровати со смутным чувством облегчения. Значит, он не совсем потерял ее. Когда дошло до такого дела, он всегда мог навестить эту Эмануэлиту и заставить ее говорить. А что касается Крылатого Льва, места встречи, то это была невероятная удача. Это знаменитый Крылатый лев Венеции, стоящий на высоком постаменте на площади Сан-Марко напротив Дворца дожей. Он мог попасть камнем в статую из своего окна.


Ник Картер улыбнулся. В итоге все прошло относительно хорошо. Потеря ее не была такой катастрофой, как казалось сначала. Он надел халат и снял трубку, чтобы заказать еду.


Поев и убрав тележку, Ник расслабился на великолепной кровати. У него было достаточно времени. Небольшое размышление, полное резюме. Его натренированный ум и сверхчувствительные нервы подсказывали ему, что время сейчас стремительно течет по песочным часам — он приближается к критической точке дела. У принцессы де Веризон были свои приказы, у Ника — свои. Если бы это состояние доходило до взрыва, это происходило бы во внезапном приступе ярости, и он должен был быть максимально подготовлен.


Ник сел в удобной позе, сукхасан, со скрещенными ногами на кровати. Постепенно он впал в медитацию, его дыхание было таким легким, что казалось, что его грудь почти не шевелится. Теперь, когда его большое тело успокоилось, его мозг увеличил свою активность и быстро перешел к первым двум фазам йогической медитации, которая в конечном итоге привела к самадхи, полной концентрации потока сознания.


Принцесса не вернется в Pensione Verdi, пока эта миссия не будет завершена, он мог быть в этом уверен. Она была предупреждена, напугана, будет перестраховываться. В Венеции было много мест, где можно спрятаться, и она, очевидно, знала город лучше, чем он. Что только означало, что он не должен был потерять ее снова!


Как скоро он должен был открыться ей как агент АХ - анонимный мужчина, которого она ждала? Его мозг поспешил пропустить эту задачу. Ник знал, что в какой-то момент ему придется импровизировать, играть на ощупь, сталкиваться с каждой ситуацией по мере ее возникновения. Тогда строить планы было бы бесполезно. Только после того, как она предоставит ему Манфринто, он откроется принцессе.


А кем была Эмануэлита Аливсо? Интуиция подсказывала ему, что она проститутка, а адрес — адрес публичного дома. Вероятно, элитный и дорогой бордель. Возможно, принцесса и не подумала бы дважды пойти в бордель, как сказал Хоук, но она не стала бы избегать борделей и использовать их обитателей для установления связей.


Скорее всего, с его одержимостью каждый день новой женщиной, Ванни Манфринто уже обладал всеми приемлемыми шлюхами, которые могла предложить Венеция. Судя по его делу, он был разборчив. Его возлюбленные должны были быть красивыми и хорошо сложенными. Возможно, он слышал о Verizone и жаждал ее. Или, возможно, принцесса слышала об огромном сексуальном аппетите Манфринто и поняла, как она может использовать его, чтобы выполнить для организации АХ эту работу... Во всяком случае, похоже, это сработало. Ник поспорил, что эта Эмануэлита сегодня вечером приведет принцессу к Манфринто! Должно быть, она немного нервничала, потому что никакой помощи, никакого агента AX еще не появилось.


Освободившись от бремени своего тела, разум Ника сосредоточился на реальной проблеме с интенсивностью лазерного луча. Как он добрался бы до Ванни Манфринто, как избавился бы от стада его защитников, как заставил бы его назвать место пропавшей бомбы, а затем аккуратно, профессионально убить его? Не оставляя незавершенного дела и без трупа, чем глава АХ Хоук мог бы начать дего разнить. Старый джентльмен настоял на смерти Манфринто!


Острый ум агента АХ, чья сила теперь была умножена йогой, внезапно заколебался перед сомнительным, тонким личным предательством. Хоук настоял ! Был ли это просто образ действий — по общему признанию, хороший образ действий — но не более того? Была ли у Хоука личная причина желать смерти Ванни Манфринто?


В то время не было ответа на этот вопрос, поэтому Ник Картер дал своему мозгу сигнал выбросить этот вопрос из головы, и он заснул. Его мозг был настроен проснуться без четверти семь.


Ник проснулся с точностью до минуты. Он принял душ, быстро оделся и, как обычно, проверил свое оружие. В просторной ванной сушился его плащ, и он натянул его и надел фетровую шляпу. Несколько вещей из чемодана он распихал по карманам.


Он вышел из отеля через боковую дверь и снова шагнул под дождь. Вокруг него клубились клочья серого тумана, пока он шел к Дворцу Дожей. В этом старом здании было бесчисленное множество готических арок, из которых он мог незаметно наблюдать за Крылатым львом.


Охота снова была в самом разгаре.


## Глава 7


Это была плохая ночь для разведки, но хорошая для слежки — если внимательно следить за добычей. Он не мог позволить себе просчитаться.


Ник Картер прятался под угловой аркой Дворца дожей, пристально следя за Крылатым львом на его высокой каменной колонне. Позади Льва слабо мерцали какие-то желтые огоньки в церкви Сан-Джорджо-Маджоре напротив Канале делла Джудекка.


Дождь уменьшился до мелкой мороси. Вечерний воздух был холодным и влажным. Ник шагнул назад под арку и мельком посветил фонариком-карандашом на часы. Без пяти до восьми. Это может произойти в любой момент.


Он полез в карман своего зеленого плаща и вытащил небольшой бинокль. Это были очень специальный бинокль ночного видения, такие использовались военными и морскими пехотинцами для стрельбы в темноте. Ник обратил внимание на Крылатого льва. Ничего. Никто. Щелк-клак, щелк-клак, щелк-клак — женщина на высоких каблуках пересекла пустынную площадь, направляясь к «Крылатому льву». Ник удерживал свое внимание на изображении, когда она появлялась в поле зрения. Это была не принцесса де Веризоне. Эта женщина была невысокого роста, крепкого телосложения, в пластиковом плаще и платке. Даже в сильный бинокль он не мог разглядеть ее черты на таком расстоянии. Она остановилась перед каменной колонной, нервно огляделась, потом достала из сумочки сигареты и спички. В желтом свете спички Ник увидел бледное лицо с алым ртом. Это должно быть Эмануэлита Аливсо. Род занятий: проститутка. Тут он осмелился поставить свою последнюю лиру. Она, без сомнения, получила изрядную сумму за то, что привела принцессу. Говорят, что Ванни Манфринто щедр на югославские деньги. Или это будут российские деньги? Ник Картер холодно усмехнулся. Наверное. Иван с радостью заплатил за это.


Снова цоканье женских туфель! Там из серого тумана вышла принцесса и присоединилась к женщине перед колонной. Говорили быстро и кратко. Принцесса была одета так же, как и в тот день — в плаще, берете и высоких кожаных сапогах. Ник был прав — она не осмелилась вернуться в Pensione Verdi.


Они все еще разговаривали, по-видимому, достигая соглашения. Ник стоял в пятидесяти ярдах в тумане и ничего не слышал. Принцесса казалась взволнованной, живой, почти веселой. Ник понял - она сейчас нервничает, заставляет себя держаться. Она была напугана. Ему это понравилось. Каждый хороший агент должен бояться. Напуганные агенты были осторожными агентами.


Обе женщины отошли от колонны и рука об руку пошли к Канале делла Джудекка, а Ник молча крался за ними. Теперь стало сложно. В такую ночь не так много доступных лодок и…


Он спрятался за колонну и наблюдал, как они спускались по лестнице к набережной. Их ждала небольшая лодка, частное водное такси. Человек в плаще и шляпе помог им войти, а затем отвязал швартовный канат. Ник сердито посмотрел на воду. Теперь он должен был принять быстрое решение. Он не мог снова потерять ее!


Если другого выхода не было, он должен был обратиться к ней сейчас и остановить ее, а затем представиться.


Человек в лодке возился с кормовой веревкой, из-за чего Ник задержался на несколько секунд. Рядом с ним полдюжины брошенных гондол раскачивались на тумбах под усиливающимся ветром. Это было мало полезно для него. И ни следа вапоретто , который он мог бы арендовать. Он только открыл рот, чтобы позвать, когда увидел за гондолами одинокую моторную лодку с подвесным мотором, завернутым в коричневый брезент. Ник подбежал к ней, когда их лодка отчалила от пристани, а красно-зеленые бортовые огни насмешливо манили агента АХ.


Он перерезал швартовку стилетом, прыгнул в моторную лодку и тем же движением оттолкнул ее. Он сорвал брезент с двигателя, надеясь, что это тот тип, который он знал. Водное такси скоро исчезнет в тумане.


Он вздохнул с облегчением, когда увидел мощный мотор Джонсона. Через несколько мгновений двигатель взревел, и Ник погнался за такси. Он последовал за лодкой через узкий Канале делла Грация к лагуне. Куда пропала принцесса?


Слева от лагуны находился Лидо с его казино, пляжами и ночными клубами. Кое-где сверкали огоньки.


Да, конечно, принцесса отправилась в Лидо! Именно потому, что здесь было пустынно зимой. Все было закрыто и защищено от зимних бурь, и здесь Ванни Манфринто нашел тихое местечко. Без сомнения, он был где-то в заброшенном Лидо, действуя под носом у венецианской полиции.


Он увидел, как огни водного такси медленно уходят от него по дуге, пока они не направились к северной стороне Лидо. Ник, выключив двигатель, когда приблизился к их лодке, снова завел его и продолжил движение параллельно лодке. У него не было включенного света, и он был уверен, что они не слышали его до сих пор. Как только бы они высадились, стало бы намного сложнее.


Он больше ускорился, потому что хотел первым высадиться, и дождаться женщин, когда они вылезут из шлюпки.


Пляж внезапно появился из тумана. Ник замедлил ход, едва не задев деревянную пристань, и позволил своей лодке оказаться на участке каменистого пляжа. Он прыгнул в ледяную воду ниже колен и потащил лодку дальше к берегу. Затем он побежал по узкой тропинке к неосвещенной пристани, где теперь стояло водное такси с урчащим двигателем.


Ник свернул с бетонной дорожки на песок. Даже на цыпочках он производил слишком много шума. Он миновал небольшой ряд пляжных хижин, которые заканчивались у пристани, остановился в укрытии последней хижины и внимательно выглянул за угол. Женщины, каждая с фонарем в руке, только что сошли на берег.


В свете фонарей он увидел, как куча лир перешла из рук в руки. Таксист не стал ждать. Это означало, что женщины будут ночевать здесь. Агент АХ весело ухмыльнулся. Нику почти стало жалко принцессу - с ненасытным Манфринто это станет кровавыми деньгами, которыми АХ заплатил ей!


Две женщины подождали на пристани, пока лодка отчалит, затем свернули на мощеную улицу с закрытыми магазинами и заброшенными летними домиками. Ник обнаружил, что каждый шестой уличный фонарь включен. Он перешел улицу, оставаясь в пятидесяти ярдах позади двух женщин. Он хорошо знал Лидо и понял, что они направляются в пустынный район рядом с полем для гольфа Альберони. Он увидел женщин, идущих под фонарем, и заметил табличку с названием улицы. Ник подождал, пока они пройдут немного дальше, затем подошел, чтобы посмотреть на вывеску. Они были на улице Виа Вивальди.


Через несколько минут женщины свернули налево на Виа Коломбо. Ник начал сомневаться. В трех кварталах впереди лежали пляж и Адриатическое море. Его посетила тревожная мысль — неужели Манфринто подберет их на лодке? В такую непогоду?


Звук шагов внезапно изменился, когда женщины сошли с тротуара на деревянную платформу. Теперь Ник следил за танцующими фонарями более осторожно. Избегая досок, он опустился на песок по небольшому склону, чтобы заглушить шаги. Он чувствовал постоянное давление морского бриза на левую щеку и слышал бесконечный ропот и плеск волн о берег. Далеко в открытом море он увидел слабый отблеск света в тумане.


Ник бежал вдоль распорок платформы, внимательно следя за качающимися фонарями. Они скоро достигнут своей цели, подумал он, если только у них не назначена встреча с Манфринто на поле для гольфа Альберони. Это было маловероятно.


Женщины притормозили и спустились по лестнице со стороны суши. Ник остановился под настилом и посмотрел на свет. Он услышал смех одной из женщин. Это была не принцесса. Нет, она не будет смеяться. Теперь она будет тихой.


Совершенно неожиданно недалеко от них открылась дверь, и на песке засиял прямоугольник яркого белого света. За долю секунды, прежде чем Ник упал на песок, он увидел силуэты двух женщин на фоне яркого света. Он лежал под настилом и тихо ругался. Это было слишком близко! Если бы он был немного ближе к женщинам, свет упал бы и на него.


Свет исчез, когда дверь закрылась, и они исчезли вместе со светом! Но куда? Ник лежал на животе, пытаясь вглядеться в темноту. Это было превосходное затмение: не было видно ни следа света.


Он лежал спокойно — теперь он никуда не торопился — и пытался вспомнить, что знал о Лидо. Он никогда не был в этом пустынном уголке, а простоял на водных лыжах всю адриатическую сторону острова. Он мог представить поле для гольфа. Теперь она была слева от него, за его спиной была Адриатика, а справа Виа Коломбо. Память Ника Картера была феноменальной, что не раз спасало ему жизнь. Теперь он вспомнил пять лет назад, когда провел выходные на Лидо, и этот участок побережья вспомнился ему.


Теперь он вспомнил длинную платформу, а за ней, возможно, в сотне ярдов, стояло большое квадратное здание. Довольно высокое здание для Лидо. Розовое или желтое, он уже этого не знал. Да, теперь он увидел это снова. Здание было оштукатурено желтым цветом с фресками, изображающими сцены азартных игр. Казино!


Вот оно. Невидимое здание было казино. Теперь это должна была быть штаб-квартира Ванни Манфринто. Пропавшая бомба, сказал себе Ник, должно быть недалеко от Венеции. Где-то позади него, может быть, даже не в миле от него, скрытая под колыхающимся серым покрывалом Адриатического моря, пропавшая бомба, возможно, ждала апокалиптического момента.


Ник услышал грузовик раньше, чем увидел его. Приложив ухо к песку, он услышал тихий гул шин. Он скользнул за опору платформы и попытался спрятаться. Он как можно глубже надвинул шляпу на лицо и прищурился.


Прожектор из маленького грузовика с закрытым кузовом — он напоминал фургон цветочного или бакалейного магазина — освещал стойки. Ник вытащил «Люгер» из пластиковой кобуры, надеясь, что ему не придется его использовать. Перестрелка разрушит все, разрушит его планы.


Белый луч света пронесся над ним, миновав его массивное тело всего в нескольких дюймах. Машина медленно проехала мимо него, не более чем в десяти футах. В отражении прожектора Ник увидел, что на грузовике что-то установлено. Это была антенна радара! Автомобиль был постом прослушивания, который, вероятно, регулярно патрулировал старое казино и его окрестности. Осторожные товарищи. Это объясняло, почему дверь так внезапно открылась, чтобы впустить двух женщин. Их ждали именно в этот момент. Автомобиль-радар уловил их точки на экране и передал сообщение в казино. Ник начал понимать, что имел в виду Хоук, когда говорил, что Манфринто был одним из лучших.


На экране радара появилась третья точка? Его?


Ник Картер перевернулся на спину и посмотрел на невидимую платформу в десяти футах над собой. Он проверил люгер на наличие песка и убедился, что он чист.


К этому делу постоянно добавлялись новые аспекты. Он был уверен, что прямо сейчас, лежа на песке, он находится вне поля зрения радара. Его бы не было видно. Но он должен был предположить, что его видели идущим вслед за женщинами в казино, и что Манфринто и его спутники знали, что там кто-то есть. Кто-то, кто следовал за принцессой и ее подругой и теперь бродил снаружи. Манфринто, конечно, предположил бы, что третий был противником. Что бы сделал мужчина? Ник попытался поставить себя на место Ванни Манфринто.


Он, конечно, будет допрашивать женщин. Ник предпочитал не думать о том, как. Но, возможно, он ошибался — этот Манфринто не был обычным агентом. Он должен был учитывать мнение Хоука об этом человеке. Что тогда? Манфринто мог рискнуть, подождать и ничего не делать, чтобы посмотреть, что сделает Ник. Манфринто не мог знать, кто ждет в тумане и почему.


С другой стороны, югославский агент, вероятно, предположил бы, что видел автомобиль с радаром и понял, что это значит. Этого было достаточно, подумал Ник, чтобы напугать даже самого бесстрашного. N-3 принял решение. Теперь это превратилось в смертельную игру в шахматы, и он должен был попытаться перехитрить Манфринто. Для начала ему нужно было испугаться.


Фургон снова проехал мимо, мягко шурша шинами по песку. На этот раз прожектор не приблизился к Нику. Он мрачно улыбнулся. Они знали, что он рядом. Знал, что он был под лучом радара и скрывался. Они могли позволить себе подождать. Рано или поздно он должен был выйти из укрытия. Когда машина снова исчезла в тумане, Ник рискнул взглянуть на часы при свете фонарика-карандаша. Десять минут после их исчезновения. Это означало, что если он подождет пять минут, они окажутся в самой дальней точке своего поиска. Тогда он будет в пути.


Через пять минут он выбрался из-под настила со стороны моря и побежал от казино. Он побежал на восток вдоль пляжа к Виа Коломбо. Временами он чуть не поскользнулся на мягком песке, но его большие легкие и стальные ноги не сбавляли темпа. Теперь он образовывал точку на экране. Они увидят убегающую испуганную точку. Это было именно то, чего он хотел.


Ник вышел на виа Коломбо, но вместо того, чтобы повернуть налево, пошел прямо вдоль пляжа в сторону виа Маркони. Далеко впереди он увидел сверкающий ореол одинокого фонаря в тумане. Он оглянулся через плечо и увидел, что маленькие желтые глазки следуют за ним. Автомобиль с радаром преследовал его, все еще на приличном расстоянии, с включенными огнями. Они поймали его убегающую точку, как он и надеялся, и теперь преследовали злоумышленника. Ник начал быстро бежать. Он обыскал территорию в поисках убежища. Чтобы его план удался, он должен был пройти быстро и гладко.


У него была неожиданная удача. Сложение непредвиденных обстоятельств, как раз вовремя. Он был на полпути к уличному фонарю, когда увидел человека, идущего под ним. Человек был просто шаркающей темной фигурой в толстом пальто и мятой шляпе, но Ник благословил его. Это мог быть надзиратель, бомж, ремонтник или чудак, который любил жить на Лидо зимой. Это не имело значения. Важно было то, что этот человек собирался занять место Ника на экране радара.


Думая об этом, Ник бросился в заросли кустов вдоль виа Маркони. Он прижался к земле и выдохнул, задыхаясь от сырой земли, рассчитывая на то, что радар не слишком мощный и не имеет дальности действия больше мили. Он подозревал, что только что преодолел это расстояние. Он также надеялся оторваться от людей в машине с радаром — они должны стараться следить за экраном и одновременно сканировать местность. Может быть, они не заметили, что одна точка волшебным образом заменила другую!


Кажется, это сработало. Через две минуты машина медленно пронеслась мимо Ника, спрятавшегося в кустах. Итак, они пошли за другим мужчиной. Ник сделал около десяти глубоких вдохов и начал ползти на животе к казино. Это будет трудное путешествие, но оно того стоит. Он сомневался, что Ванни Манфринто рассчитывал на его возвращение.


## Глава 8


Ему потребовалось почти четыре часа, чтобы доползти до казино. Он всегда будет помнить это как самую длинную милю в своей жизни. Он разбил колени брюк и локти пиджака о песок, камни, скалы и бетон. Пот заливал ему глаза. Он ни разу не осмелился встать на четвереньки — всю дистанцию он преодолел, подтягиваясь на локтях, чему способствовали змеиные движения его здоровенного тела.


Ник прополз совсем немного вглубь суши, подальше от пляжа, на этот раз приближаясь к казино с задней стороны. Через пятнадцать минут после того, как он начал ползти, он увидел машину с радаром, подъезжающую к берегу. Должно быть, они нашли не того человека и отправили сообщение в казино. Ник задумался, что бы они сделали с незнакомцем, если бы нашли его. Такая организация не хотела оставлять незавершенными дела. Он пожал широкими плечами, почувствовал некоторое сострадание, но потом отодвинул его в сторону.


Был час дня, когда он добрался до задней части казино, которая темнела на фоне береговой линии. Света не было видно. Он больше не видел и не слышал радиолокационную машину. Когда его рука коснулась холодной стены казино, он вздохнул с облегчением — теперь он должен быть в относительной безопасности от радаров. Но Н-3 все равно не устраивала ситуация. Он собирался шагнуть в осиное гнездо, и у него было тревожное чувство, что сегодня он не завершит свою основную миссию. Манфринто охранялся как Форт-Нокс. Его было бы достаточно легко убить. Похитить человека или заставить его говорить на месте — совсем другое дело.


Из кармана плаща он вытащил пару тонких полупрозрачных перчаток. Они были сделаны из человеческой кожи. Это была идея старого Пойндекстера, чтобы обмануть врагов. Оставить обильные отпечатки пальцев - отпечатки убитого убийцы.


Он нашел заднюю дверь, сделанную из прочного дерева, и прислушался к любым звукам. Только свист ветра, капли дождя, мерный прибой в двухстах ярдах от нас. Он решил рискнуть. Через минуту он открыл дверь специальным ключом и медленно толкнул ее. Тьма. Запахи сказали ему, что он на кухне. Он прополз внутрь на четвереньках, захлопнул дверь и снова запер ее. Он ощупал обеими руками большие плитки и стыки. Кухня. Он услышал, как где-то капает кран.


Ник пролежал на холодном полу десять минут, прежде чем снова двинуться. Теперь он слышал голоса, которые говорили быстро, взрывы смеха, доносившиеся из передней части дома. Он пополз на звук и добрался до вращающейся двери, которая должна была вести в коридор и была перед входом в казино. Теперь это не имело смысла. Он ударился головой о большую печь и тихо выругался. Он схватил что-то руками и снова выругался. Он почувствовал запах своих пальцев. Рыбный запах. Ящик для мусора!


Два зеленых глаза смотрели на него со стула. — Милый котенок, — сказал Ник. «Милый кот. Вы занимаетесь своими делами, а я своими, хорошо? Кот начал мурлыкать.


Он нашел вторую дверь, дверь, которую искал. Он толкнул ее и увидел, как поднимается лестница. Хорошо. Задняя лестница для поставщиков и персонала. Он позволил фонарю посветить на мгновение и теперь тоже увидел узкие голые ступени. Десять минут спустя — он с большой осторожностью пересек каждую лестничную площадку — Ник был на пятом, верхнем этаже казино. Он не видел ни одного охранника. Никого. Единственный звук все еще исходил от голосов и смеха в передней части здания. Пока он слушал, мужской голос перешел в грубую песню.


Ник на цыпочках прошел по длинному центральному коридору с ковровым покрытием к окну. В нише окна стояла широкая скамья. Его пальцы нащупали петли, и он потянул крышку скамьи. Она поднялась с тихим скрипом. Ник посветил фонарем в отверстие. Пусто.


В коридоре были двери. Он вернулся и осторожно попробовал все двери. Они были заперты. В любом случае этот этаж не использовался. Он спустился по черной лестнице на четвертый этаж. Еще ничего. То же самое на третьем этаже. Скамейки под эркерами были пусты, если не считать многолетнего хлама и пыли.


Он украдкой спустился на второй этаж и тут же услышал голоса из комнаты на полпути по коридору. Один из голосов принадлежал принцессе де Веризоне. Другой, высокий тенор, должен был быть голосом Ванни Манфринто. Ник присел на корточки в конце коридора и внимательно слушал, слегка склонив голову, лицо его было таким же непостижимым, как лестничная клетка, на которой покоилась его рука.


Принцесса выполнила свою задачу. Она привела Ника в зону досягаемости главного югославского шпиона. Неважно, что она не знала. Важно было то, что Ник Картер не видел полезного способа использовать ситуацию. Не в это время. Хоук предполагал, что у Ника будет только один шанс схватить Манфринто, и, учитывая его опыт, Ник был склонен согласиться со своим боссом. Так что он не мог упустить этот единственный шанс. Это означало, что дело нужно было решать с огромной скоростью, осторожностью и изобретательностью, что было невозможно в данный момент. Очевидно, он был в логове льва Манфринто, и у этого человека было слишком много помощников.


Ник молча подкрался к двери. Тонкая полоска света упала на порог. Голоса умолкли, и когда он опустился на колени, чтобы посмотреть в замочную скважину, он услышал крик принцессы. Она должна была дать соотношение цены и качества.


Ключ был в замке, и Ник ничего не видел. Это был старомодный замок, но очень прочный. Очень осторожно Ник попробовал дверь. Закрыто. И не было изобретено способа взломать дверь без шума.


Агент АХ, стоявший на коленях перед дверью, позволил себе устало цинично ухмыльнуться. Кстати, о звуке: пружины кровати затрещали любовной песней. Судя по шумихе, Манфринто схватил ее, как похотливый бог!


Принцесса де Веризоне кричала: «Давай легче! Ты делаешь мне больно!'


Мужчина пронзительно хихикнул, и пружины кровати на мгновение замолчали, когда произошли некоторые изменения. Мужчина что-то пробормотал. Затем зрелище началось снова.


В этот момент, подумал Ник Картер, герой обычно вышибает дверь и спасает девственницу. Какая девственница? И какой герой?


Герои умирали молодыми. Он хотел встать из скрюченного положения. Он попытается сохранить ей жизнь, больше он ничего не может сделать. В любом случае, это было бы достаточно сложно...


Человек позади него издал последний звук. Нога в чулке зашуршала по ковру. Ник, не задумываясь, поднял руку, чтобы отвести петлю, свалившуюся ему на голову. Эта рука спасла ему жизнь. Нападавший уже совершил ужасную ошибку. Он пытался добраться до Ника самостоятельно, без помощи. Теперь он сделал вторую ошибку - он все еще не звал на помощь! Он думал, что у него петля вокруг горла Ника, когда он скрестил веревку и затянул два конца. Он был бы героем — он присвоил бы себе все заслуги.


Ник Картер знал, что у него могла быть доля секунды, прежде чем мужчина осознал свою ошибку. Если он ошибется, все потеряно. Ему придется стрелять, и его лучший шанс поймать Манфринто будет потерян. И, вероятно, принцесса будет убита.


Ник поднялся из своего положения, как мощная винтовая пружина. Он изо всех сил ударил мужчину по подбородку головой. Больно. Он услышал, как хрустнули кости, когда человек упал, и Ник сдернул шнур со своей шеи и повернулся в том же движении. Он должен был быть быстрым - очень быстрым! Если Манфринто хотя бы предупредил, шаркая ногами по толстому ковру...


Он положил сильную руку на толстую шею и надавил. Он основывал свое расстояние на прикосновении и опыте и реализовал его. Он вложил в это все свои силы. Не раз он убивал человека одним ударом.


Его большой кулак вонзился мужчине в живот чуть ниже ребер. Сокрушительный удар. Ник тут же повернул костяшки пальцев и услышал взрывной Офффф и почувствовал слюну на лице. Мужчина пошатнулся и упал вперед. Ник поймал его.


Ник тут же оттащил мужчину от двери, горячо надеясь, что Манфринто не слышит ничего, кроме рыданий и стонов женщины внизу. Теперь он взял мужчину под мышки и потянул его к эркеру в конце зала. Каблуки человека, потерявшего сознание, слегка шуршали по ковру. Добравшись до эркера, Ник бросил мужчину и осторожно поднял крышку с дивана. Петли, похоже, никогда не смазывались маслом. Он позволил своему фонарю посветить на мгновение. В банке оказались груды очень хорошо смазанных магазинов для пистолетов-пулеметов. Для российских пистолетов-пулеметов. Но для его жертвы оставалось еще много места.


Ник Картер мгновение колебался, глядя на тихо дышащего мужчину. Он знал, что было бы разумнее убить этого человека — это избавило бы его от необходимости связывать и затыкать рот. Это также означало бы, что позже будет на одну неприятность меньше.


Ник согнул локоть и позволил Хьюго, стилету, выскользнуть из замшевых ножен в его ладонь. Ник нащупал в темноте горло мужчины, затем помедлил, вздохнул и сунул стилет обратно в ножны. Не было абсолютной необходимости убивать этого человека.


Он быстро скомкал носовой платок мужчины и ремнем связал ему руки за спиной. Он стянул штаны с мужчины и использовал их, чтобы связать ему лодыжки. Затем осторожно опустил его на диван и пошел обратно по коридору в комнату Манфринто. Пружины кровати все еще скрипели. Его страсть была ненасытной!


Ник вернулся к черной лестнице и подумал, что пора исчезнуть. Все это время он чувствовал себя неловко, и это чувство только усиливалось. Он должен был уйти, покинуть Лидо и строить новые планы. Он просто не собирался вытаскивать Манфринто отсюда сегодня вечером. Риск был слишком велик для него, и он не мог потерпеть неудачу. К сожалению, он оставил визитную карточку в виде человека в эркере, но с этим ничего не поделаешь, да и Нику повезло. Человека рано или поздно найдут, и Манфринто поймет, что в его логово проникли.


Ник позволил себе холодную ухмылку. Несчастного, скорее всего, расстреляют за то, что он облажался и не поднял тревогу.


Ник предпочитал не думать о судьбе принцессы и другой женщины, если мужчину обнаружат.


Он был на полпути к кухне, когда увидел свет и услышал голоса. Кто-то был на кухне. О побеге по этой дороге не могло быть и речи.


Дверь была приоткрыта на дюйм, и Ник заглянул в щель. На кухне было двое мужчин и с ними женщина. Должно быть, Эмануэлита зарабатывает деньги. Если так, то сейчас он в безопасности.


Мужчины говорили по-итальянски. Женщина не издавала ни звука.


Один из мужчин сказал: «Фретта! Поторопись, пока не пришел Милош. Я не хочу пропустить свою очередь.


Другой человек напряженно выдохнул: «Пациенца, пазиенцаль , я буду готов через минуту. У нас есть… э-э… время… э… посиди.


Ник резко усмехнулся. Он задавался вопросом, как бы Хоук отреагировал на гротескную сцену, свидетелем которой он стал.


Голая лампочка свисала с потолка кухни, и яркий свет освещал женщину, лежащую на большом столе и качающую пухлыми белыми ногами в воздухе. В одной руке она сжимала приличную стопку лир. Ее лицо имело безразличное выражение. Она не пыталась сотрудничать с коротышкой, который на ней лежал; она просто позволила использовать свое тело, безучастно глядя в потолок, сжимая свои деньги.


Ник не мог видеть другого человека. Теперь он снова заговорил. — А теперь поторопись, черт возьми! Милош может быть здесь в любую минуту. Вы знаете приказ — пора обыскать дом.


Обыскать дом? Ник осмелился толкнуть дверь чуть дальше и увидел второго мужчину, дородного бородатого парня в вельветовом костюме и синем свитере. На плече у него был автомат Томми, и он стоял, прислонившись к задней двери. Ник не мог уйти от него.


Он повернулся и снова пошел вверх по лестнице. Он начал чувствовать себя в ловушке. Он так легко вошел. Слишком легко? Выходить стало труднее. Он на цыпочках прошел в коридор второго этажа, осторожно замедлив шаг, когда достиг главной лестницы. Желтый свет заполнил лестничную клетку, и он услышал голоса. Их должно быть не меньше трех-четырех. Ник на цыпочках прокрался на первый этаж.


Он опустился на пол, пополз на животе к лестнице и выглянул за край. Прямо под ним был большой зал с мозаичным полом. В праздничной хрустальной люстре горели три оранжевых светильника-свечи. Из открытой двери справа от зала более яркий свет озарил разбитый пол. Четверо мужчин стояли в нетерпеливых позах в зале. За ними была высокая, широкая, обшитая медью дверь кремового цвета, главный вход в казино. У Ника было предчувствие, что сегодня он тоже не воспользуется этой дверью.


Все мужчины были одеты в вельветовые и синие свитера.


Должна быть какая-то униформа. Двое из них были в шерстяных матросских шапках, остальные были с непокрытой головой. У всех были автоматы, а у троих пистолет или револьвер в кобуре. У некоторых был широкий рыбацкий нож на широком кожаном ремне.


Один из мужчин в фойе сказал: «Где, черт возьми, Милош? Мы уже опаздываем. А где Петька и Нино?


«Конечно, они дежурят на кухне».


Один из мужчин громко рассмеялся. 'Дежурят? Это новое слово для того, что они делают».


Второй человек рассмеялся. «У них тоже есть очередь. Ярмарка справедлива.


Ближайший к двери мужчина, невысокий, коренастый, пробормотал: «Честно? Вы называете это справедливым? Мы получаем мусор, эту тупую шлюху, а босс получает конфету недели! Вы называете это ярмаркой?


Раздался громкий смех. Один из мужчин сказал: «Перестань жаловаться, жирная задница. Тебе повезло, что у тебя есть еще одна жена! Или вы иногда думали, что вы волшебник, а не босс — может быть, вас тоже зовут Манфринто?


Послышался презрительный смех. Человек, заговоривший первым, спросил: «А где же Милош? Я хочу закончить работу и лечь спать. Что хорошего в выходной, если ты не можешь выспаться? Он громко зевнул. Кто-то игриво ткнул его в живот. — Ха, ты устал, не так ли? Радуйтесь, что вы не ходите по морскому дну в тяжелом гидрокостюме. Мы бы все уже были там, если бы боссу не нужна была эта женщина сегодня вечером. Что за парень, он и ночи не может прожить без женщины!


'Это не то.' Голос звучал так, словно он защищал Манфринто. — Это погода — бора на подходе. Просто подожди денек или около того — тогда увидишь.


Ник услышал, как кто-то спускается по лестнице над ним. Он вовремя отполз в тень и лежал там, затаив дыхание. Это, несомненно, тот самый Милош, о котором они говорили. Вероятно, лейтенант или что-то в этом роде, второй человек Манфринто.


Человек прошел менее чем в шести футах от спрятавшегося агента АХ, и Ник на мгновение хорошенько его разглядел.


Милош был крупным мужчиной, почти такого же роста, как Ник, и выглядел сильным. Он был чисто выбрит, имел острое орлиное лицо и выступающую челюсть. На нем были обязательные вельветовые брюки, но поверх них пиджак и синяя парусная кепка с мятым козырьком. У него не было автомата, но на поясе висел пистолет в кобуре.


Добравшись до фойе, мужчина начал отдавать приказы на хорватском языке. Ник остался на месте, хотя знал, что это ужасно опасно. Голос Милоша теперь звучал сердито и нетерпеливо. Остальные мужчины бормотали ответы, которые Ник признал отрицательными. Имя Иоганн снова и снова всплывало. Иоганн??


Конечно! Человек, которого он уложил в эркер. Теперь они искали его. Организация Манфринто казалась немного небрежной, подумал Ник, бесшумно поднимаясь по парадной лестнице. Но он не должен недооценивать их. Во всем этом хаосе где-то должен был быть метод.


Ник услышал шаги и заглянул через перила в освещенный желтым светом холл. Подошли трое мужчин. Теперь у них были наготове автоматы. Мышцы Ника Картера были стальными тросами, а нервы — льдом, но, тем не менее, его беспокоила мысль о том, что залп сделает с его внутренностями. Как он выбрался из этой ловушки? Он молча поднялся еще на один лестничный пролет.


Он слышал, как Милош отдавал последние приказы по-итальянски. «Вы трое идите вперед», — сказал он мужчинам, которые уже были на лестнице. — Ты, жирный ублюдок, пойдешь со мной на кухню. Мы заберем Петьку и пойдем по черной лестнице. Он крикнул мужчинам на лестнице: «Подождите нас. Помните приказы. Мы обыскиваем каждый этаж спереди назад и идем навстречу друг другу. Каждую комнату следует обыскать, ничто не должно быть упущено из виду. Если вы услышите какие-то странные звуки, стреляйте сразу, позже мы узнаем, что это было. Если вы найдете кого-то, вы знаете, что делать - убейте его. Это все. Прикончите его. Идите сейчас. Подождите, пока вы не услышите нас на черной лестнице, а затем начинайте.


Ник посмотрел в коридор позади него. В комнате, где Манфринто находился с принцессой, все еще горел свет. Он подумал, скрипят ли еще пружины кровати. Он открыл сиденье и полез в него, ощупывая одежду. Он послушал. Мужчина не дышал. Значит, он все-таки убил его. Но в данном случае мертвец мог сказать столько же, сколько и живой. И минут через десять они найдут этого человека.


Он вскочил на диван и раздвинул затхлые шторы. Он сразу понял, почему они не заботились об окнах, что всегда беспокоило его.


Окна были навсегда заколочены досками. Они были толстыми и жесткими, и он чувствовал шляпки больших гвоздей. Неудивительно, что затемнение было таким полным. Нет выхода!... Ник поднялся еще на один лестничный пролет. Он слышал, как они собираются вместе на нижних этажах. Теперь они были тихими и очень профессиональными. Никаких шуток и смеха.


Ник побежал по коридору, пытаясь открыть дверь. Все двери были заперты. Он мог бы легко взломать одну, но не без звука. И все эти комнаты представляли собой крысоловки с заколоченными окнами. И он сейчас был на третьем этаже — это было бы настоящее падение, даже в песок. Если он вообще приземлился бы на песок. Скорее цемент… Поднимаясь по лестнице на четвертый этаж, Ник вдруг понял, где раньше был Милош — в той комнате с Манфринто и принцессой. Вероятно, сидел в углу с автоматом на коленях, защищая своего босса, пока тот занимался любовью. Уединение в интимных ситуациях, подумал Ник с мрачной улыбкой, это то, о чем эти люди мало заботятся. А может, Манфринто был не только сатиром, но и каким-то сексуальным клоуном. Вероятно, ему нравилось, когда за ним наблюдали.


На четвертом этаже тоже не было выхода. Ни на пятом, ни на последнем этаже. Даже если ему удастся вовремя открыть окно и исчезнуть до того, как шум привлечет мужчин, до первого этажа было слишком далеко. Если он пытался и сломал ногу, ему конец. Он стал думать о стрельбе, а это последнее, чего он хотел. Его настоящая миссия была далека от завершения. Он даже не осмелился бы убить Манфринто, что обычно сделало бы миссию стоящей. Манфринто знал, где пропавшая бомба! Он должен был остаться в живых любой ценой, даже если это уничтожит Ника. Тогда все еще оставался бы небольшой шанс, что ЦРУ могут ли другие люди AX взять на себя управление. На пятом этаже шансов нет. Он тоже этого не ожидал. Теперь они были на втором этаже, и он начал искать лучшую оборонительную позицию. Он выбрал дверь в середине коридора, на полпути между передней и задней лестницей, и встал на колени перед замком с ключом в руке. Из этого дверного проема он мог держать обе лестничные клетки под прицелом и какое-то время держать их на расстоянии.


В крайнем случае, у него был верный способ заставить их пока пощадить его. Назовать его личность. Сказать им, что он Ник Картер. Заполучить Ника Картера живым было удачным ходом, против которого Манфринто не смог устоять, и это могло означать для него дополнительное время.


Агента AX осенила мысль. Проклятие! Что с ним не так? Он должен был подумать об этом раньше. Он включил фонарь и осмотрел потолок коридора. Может, у казино был мансардный этаж.


Конечно. В высоком потолке была черная дыра, около пяти квадратных футов. Незакрытый люк. Он был почти в пяти футах над головой Ника Картера, и стоять было не на чем.


Ник спрятал ключ и сунул «Люгер» в кобуру. Он вернулся к лестничной клетке и направил свет фонаря на люк. Он прислушался. Они только что закончили на третьем этаже и теперь, спотыкаясь, поднимались на четвертый. Теперь! Если бы он смог попасть на этот чердак или что бы там ни было, он выиграл бы драгоценное время. В конце концов они его найдут, а пока он мог бы найти то, в чем так отчаянно нуждался.


Ник напряг сильные мышцы ног, затем расслабился. Он побежал по коридору и прыгнул в дыру в потолке.


Человек, которому не хватало огромной силы и ловких пальцев Ника, не справился бы. Не было ни гребней, ни выступов, за которые можно было бы держаться. Просто грубая, необработанная доска, идущая параллельно люку. Ник зацепился за него пальцами одной руки и повис, а затем другой рукой схватился за край. После этого подтянуться не составило труда.


Пройдя через люк, он снова включил фонарь. Пространство было длинным и низким и шло от передней к задней части казино. Был затхлый запах всех давно неиспользованных чердаков. Он был разделен на дюжину маленьких комнат, в некоторых из которых стояли пустые железные кровати. В прошлом это, должно быть, были спальные помещения для слуг или других служащих. Между комнатами проходил узкий приподнятый подиум. Ник быстро побежал через сцену к задней части дома. Там было маленькое окно, и оно не было заколочено. Видимо, они не подумали об этом, когда осматривали дом.


Окно не было заперто, только наглухо покрыто копотью. Ник потушил фонарь и потянулся к окну. Оно не сдвинулось с места. Он усилил давление, но оно не поддалось. Внезапно в нетерпеливой ярости он изо всех сил дернул его, и рама отпустила окно. В комнату ворвался поток холодного воздуха.


Ник опустил окно и повернулся с фонарем в руке. Они должны были почти закончить на четвертом этаже, а затем перейти на пятый. Потом приходили бы с лестницей и поднимались на чердак.


Он побежал обратно к люку и прислушался. Да, они были сейчас на четвертом этаже. Время пролетело быстро.


В худшем случае, по крайней мере, сейчас он был в хорошем положении — если только они не начали работать со слезоточивым газом или гранатами. Он подошел к открытому окну и посмотрел. Шесть этажей вниз с гладкими стенами! Он не мог сказать, песок это или цемент. Он все равно не мог рисковать, он обязательно что-нибудь сломает.


Он снова повернулся и вдруг увидел моток веревки, лежащий рядом с окном. Он чуть не промахнулся!


С торжествующим возгласом Ник схватился за веревку. Он знал, что это такое — примитивная пожарная лестница, сделанная из веревки с крепкими узлами. Он выбросил веревку из окна и привязал конец к кольцу, ввинченному в стену. Деревянные изделия угрожающе заскрипели. Вероятно, он был гнилым. Но это было сейчас или никогда.


Он изо всех сил пытался просунуть плечи в окно, и клочок его плаща зацепился за гвоздь. Затем он сполз по веревке с Люгером в руке. Его ноги коснулись цемента. Если бы он упал или прыгнул, он был бы уже мертв. Ник тут же устроился на животе и пополз вправо, где, как он подозревал, была задняя часть казино. Он был далеко не в безопасности. Автомобиль с радаром все еще был там и…


Что-то более темное, чем ночь, маячило прямо перед ним. Радарная машина, которая теперь стояла неподвижно и безлюдно рядом со зданием. Водитель и радарщики должны были быть внутри.


Ник Картер усмехнулся, быстро обходя машину и выпуская воздух из четырех толстых шин. Они не будут преследовать его снова сегодня вечером на этой машине. Когда воздух зашипел, он выпрямился и побежал во второй раз за ночь. До того места, где он оставил украденную моторную лодку, был долгий путь, но он должен был добраться туда на максимальной скорости.


На бегу он сорвал с головы потрепанную шапку и позволил холодному ветру освежить свои потные и растрепанные волосы. И пока он бежал, он строил свои планы. Дело было запутанным, и он не был уверен, кто выиграл этот раунд. Можно назвать это ничьей. Завтра результаты станут яснее. У него оставалось мало времени.


## Глава 9


Вернувшись, Ник избегал причала у площади Сан-Марко, опасаясь, что полиция ждет у причала украденную лодку. Поэтому он пришвартовал её к одной из бесплатных причалов вдоль Рива-дельи-Скьявони и пошел обратно в свой отель. Было десять минут третьего, когда он вошел в свою комнату.


Он выпил хороший глоток из бутылки виски, которую заказал за ужином, затем позвонил на почту AX в Риме. Среди прочего, Ник сказал: «У меня есть сообщение для Вашингтона: я нашел любовника, который ходил на свидание с красоткой. Я не могу идти дальше из-за жесткой конкуренции. Скорее всего, воздушный шар лопнул, но сомневайтесь в этом, хотя любовник может что-то подозревать. Возможно, это произошло с жертвоприношением. Надеюсь нет. Планируйте закончить последнюю главу сегодня или сегодня вечером, если это возможно. У тебя есть это, Ром?


«Я прочитаю это обратно».


Сообщение было буквально прочитано. Ник назвал ему название отеля и номер его комнаты и повесил трубку. Он выпил, потом принял теплую ванну и лег в постель. Его мятая и мокрая одежда валялась на полу слева и справа. Он поставил свой мысленный будильник на шесть часов.


Ник проснулся ровно в шесть часов, с ясной головой и готовым к действию, хотя его мышцы и кости немного болели.


Снаружи было еще темно. Он открыл окно и почувствовал, как ворвался ветер. Дождя сейчас не было, но бора наверняка на подходе. Ник закрыл окно, закурил первую сигарету и сел на кровать, задумавшись. Сегодня ему пришлось действовать по наитию. План первый. Когда что то пошло не так, настала очередь Плана Два. А второй план может превратиться в убийство и погром. Если бы ему пришлось осуществить этот план, Лидо выглядело бы как поле битвы, а принцесса де Веризоне почти наверняка погибла бы.


Ник Картер пожал плечами. Он не хотел терять принцессу, к которой испытывал необъяснимую привязанность, но приходилось разыгрывать карты, которые попадались ему в руки.


Телефон зазвонил. Ник взял трубку. 'Да?'


Это был Рим. «Извините, что прерываю ваш сон, — сказал тот же голос, — но Черный Охотник сказал, что это очень срочно». Черный Охотник, конечно же, был Хоуком.


— Давай, — сказал Ник. — Сообщение было передано?


'Да. Вот сообщение. Индейцы готовят пиршество скальпирования. Фабрика лжи работает сверхурочно. Тряпки во всех штатах. Понятно. Воспаление протекает, и оперные певцы пугаются. Срочно найдите это чудовище, иначе ад станет раем».


— Повтори, — сказал Ник мужчине в Риме. Когда это было сделано, он повесил трубку. Он сел голый на кровать и, задумавшись, закурил еще одну сигарету. Дело стало острым. Потребовалось многое, чтобы запаниковать Хоуку, но сейчас это выглядело именно так. Он перевел жаргон сообщения.


Красные, индейцы вышли на тропу войны. Фабрика лжи означала, что русские занимались пропагандистской кампанией. Тряпки означали газеты. Вероятно, в «Правде» началась клеветническая кампания . Также в других газетах. Понятно, что это означало, что русские что-то обнаружили — зажигание негерметично, а оперные певцы — итальянцы — испугались.


В пропавшей бомбе воспламенился плутоний, а плутоний был одним из самых токсичных из всех металлов. Ник вспомнил встречу в Вашингтоне и усталого шефа. Начальник сказал им, что оболочка бомбы была тонкой, поскольку бомба была разработана для взрыва в воздухе, а также что, если оболочка порвется при крушении, может произойти утечка.


Вероятно, это произошло сейчас. Команды, прочесывающие прибрежную зону и Адриатическое море, должны были обнаружить следы радиации. Плутоний очень быстро растворяется в соленой воде. Сначала пострадает рыба, а затем все продукты питания. Неудивительно, что итальянцы испугались. Они могли в любой момент сойти с ума и эвакуировать Венецию и окрестности. Дело будет становиться все более и более серьезным, постоянно подстрекаемым русскими и югославами, и Дядя Сэм предстанет перед миром как главный виновник.


А тем временем югославская угроза наладить бомбу и взорвать ее под поверхностью не дремала. Только он, Ник Картер, мог что-то с этим поделать.


Он быстро оделся и уже собирался выйти из комнаты, когда снова зазвонил телефон. Рим снова.


Дополнение к последнему сообщению, — сказал мужчина в Риме. «Царственный человек может быть принесён в жертву. Повторяю - царственной персоной можно пожертвовать. У вас есть это?


"Я понял". - Ник повесил трубку. Держу пари, Хоук напомнил ему, что по принцессе не нужно переживать. Босс знал о врожденном рыцарстве Ника - хотя и не совсем соглашался. Следовательно, это не совсем так. тонкое напоминание.


Первый вапоретто «Лидо» должен был прибыть к пристани на площади Сан-Марко в восемь часов. Ник позавтракал в траттории недалеко от площади, затем занял позицию под той же аркой, где стоял накануне вечером. Видимость была всего метров пятьдесят, а ветер усиливался. Блестящие мокрые улицы были почти пустынны.


Водный автобус был вовремя. Принцесса была единственным пассажиром. Первая часть его догадки оказалась верной. Он смотрел, как она медленно поднимается по ступеням лесов, как будто ходьба причиняла ей боль, и даже на таком расстоянии он видел, что она мертвенно-бледна. Плащ был застегнут на тонкой шее. Не оглядываясь, она направилась в сторону Рива дельи Скьявони.


Ник Картер ждал. Его многолетний опыт подсказывал ему, что он должен быть прав — но где был этот ублюдок? Потом он увидел его. Коренастый мужчина в черной ветровке прошел по боковой улице и последовал за принцессой. Ник выглядел мрачным. Это было там, конечно. Манфринто, не понимая, что происходит, позволил женщине уйти, чтобы за ней можно было следить. Так поступил бы Ник.


Он уже собирался преследовать их, когда третий человек вышел из небольшого магазина сигар и начал преследовать их. Ник помедлил, дал мужчине время занять свою позицию в параде и выругался себе под нос. Манфринто не стал рисковать. Это была двойная тень: один человек следовал за принцессой, другой — за первой тенью.


Ник Картер надвинул шляпу на глаза и последовал за ними. Манфринто был бы разочарован. Ник не рассчитывал на двух мужчин, и это увеличило бы опасность, но это было выполнимо. Скоро сейчас! Он согнул локоть, и стилет скользнул ему в ладонь. Он засунул руку в рукав плаща, чтобы скрыть оружие.


Теперь он не мог видеть принцессу, только мужчину перед собой. Ему приходилось полагаться на их способности. Человек перед ним, его непосредственная добыча, должен был сделать то же самое.


Человек перед ним повернул налево, и Ник последовал его примеру. Они шли по узкой мощеной набережной вдоль бокового канала за Дворцом Дожей. Прямо перед ним, словно подвешенный в тумане, Мост Вздохов. В прошлом заключенных вели по ней на казнь.


Под мостом повисла густая завеса тумана, и Ник побежал на цыпочках. Никого вокруг. С таким же успехом он мог бы быть здесь, если бы он мог найти человека в тумане. Прямо под Мостом Вздохов.


Но он, не теряя времени на дальнейшие ассоциации, нырнул в плотную сырую занавеску и замедлил шаг. Если он нашел человека, то должен был опознать его на ощупь — третий мужчина был одет в толстый резиновый плащ.


Фигура появилась перед ним в тумане. Ник немного напевал, ускоряя шаг, пока не наткнулся на мужчину.


— Скуси , — сказал Ник. Его пальцы чувствовали мокрую резину.


Мужчина, высокий, худощавый, отругал его. 'Идиот! Кто так быстро бежит в этом тумане!


'Скуси' — снова сказал Ник. Он проскользнул мимо мужчины, а затем обернулся. Большой рукой он схватил мужчину за шею и потянул к поджидающему стилету. Он пропустил лезвие через плащ и куртку чуть ниже нижнего ребра слева, затем поднял лезвие и вытащил его, чтобы убедиться, что воздух попал в рану. Мужчина зарычал, вцепился в Ника когтями и упал вперед. Ник поймал его и тут же повел худое легкое тело к каналу. Раздался приглушенный всплеск. Ник опустился на колени, чтобы вымыть лезвие в грязной воде, затем скользнул обратно в ножны из замши. Он повернулся и побежал.


Дальше туман рассеялся, и Ник замедлил шаг. Не было никаких признаков другого мужчины или принцессы. Он почувствовал отчаяние. Если он снова ее потеряет, придется применить второй план, а он этого не хотел.


Улица выходила на небольшой кампо перед Палаццо Тревизан, где огни магазинов и кафе отражались на влажном тротуаре. Видимость теперь была далеко за сто ярдов. Ник нырнул на крыльцо пустого магазина, закурил и осмотрел окрестности. Он должен был признать, что потерял принцессу де Веризоне, но, возможно, не человека, который следовал за ней.


Из-под полей своей шляпы он изучал площадь как можно тщательнее. Если принцесса была где-то здесь, мужчина не мог быть далеко. Его острые глаза скользили по кампо из стороны в сторону. Магазин одежды, бакалейная лавка, траттория, два небольших бара, большой Палаццо Тревизан, магазин сигар и магазин журналов. Справа от него многоквартирный дом.


По площади двигалась черная блестящая фигура. Ник посмотрел и улыбнулся. Это был его парень. Мужчина в черной ветровке и шляпе. Первая тень. Мужчина посмотрел на многоквартирный дом справа от Ника. Так там и была принцесса. Это сбылось, основываясь на том, что знал Ник. Она еще не хотела возвращаться в Pensione Verdi, но ей надо было куда идти. Наверное, сейчас она была в ужасе. Ей нужно было убежище. И это было здесь. Это была, конечно, квартира Эмануэлиты. Район пропах нищетой и проституцией.


Это было то. Он знал, где она, и мог поспорить, что она останется там на какое-то время. Особенно до вечера. Тем временем через улицу находился наблюдатель, с которым нужно было быстро разобраться, прежде чем мужчина смог позвонить Манфринто и сообщить о местонахождении принцессы. Это могло случиться в любом случае, но Ник так не думал. Они только что прибыли на площадь, и мужчина не посмеет покинуть свой пост, пока не убедится, что принцесса внутри и останется.


Ник полез во внутренний карман и вытащил тупой синий стальной глушитель. Прошло некоторое время с тех пор, как он использовал его, но теперь он пригодился. Он прикрутил его к «люгеру» под плащом, а затем прогулялся по площади, глубоко засунув руку в карман плаща. Если бы он так небрежно прогуливался минут пять или около того, то прошел бы мимо крыльца, где стоял мужчина, глядя на многоквартирный дом.


Ник пошел в магазин сигар, чтобы купить пачку сигарет, как человек, у которого есть все время в мире. Затем он побрел дальше. Краем глаза он заметил черную ветровку. Терпеливейший человек видимо. Ник улыбнулся. Ему не придется долго терпеть.


Он прошел мимо магазина журналов и просмотрел заголовки газет. Римская газета L'Unita сообщала:


БОМБА НАХОДИТСЯ У НАШЕГО ПОБЕРЕЖЬЯ.


Он купил газету и, дожидаясь сдачи, украдкой достал из кармана «люгер» и сунул его в сложенную газету. Жертва была уже через четыре двери.


Ник вытряхнул из старой пачки сигарету и сунул ее между губ, но не закурил. Это был старый трюк, но хороший. Нет причин, по которым это не сработает снова.


Он остановился перед крыльцом, где ждал мужчина. Он знал, что мужчина наблюдает за ним. Ник похлопал себя по карманам и выругался. Он повернулся и сделал вид, что впервые видит человека. Он сделал шаг вперед.


— Фиаммиферо! Он указал на сигарету.


«Си». Мужчина полез в карман и вытащил плоский автоматический пистолет. Ник увидел глушитель как раз перед тем, как почувствовал боль в боку и услышал хлопок .


Ник бросился и прострелил бумагу четыре раза. Четыре пробки от шампанского. Плюх-хлоп-хлоп-хлоп...


Мужчина в ветровке снова выстрелил, рухнув на землю на крыльце. Ник ничего не чувствовал. Он повернулся и быстро ушел в туман. Его бок онемел, но он чувствовал медленный поток теплой крови по левой ноге. Быстро идя по площади, он ждал ответов. Ничего не произошло. Он не мог припомнить, чтобы слышал рикошет пули. Может быть, пуля пробила стену или что-то еще, не повредив. В доме было сыро и мрачно, и в нем было четыре двери. Ник выбрал второе и вошел в темный коридор, пропахший мочой.


Он угадал правильно. Затертая карточка над ржавым почтовым ящиком сообщила ему, что Эмануэлита Аливсо живет на втором этаже. Предположительно, к ее двери была бы приколота такая же карточка. Ник поднялся по изношенным каменным ступеням и нашел на двери рядом с ванной все еще не прочитанный билет. Он тихо постучал в дверь. Внутри играло радио. Никакой реакции. Но потом он услышал, как кто-то шевельнулся, и радио выключилось. Тишина. Он мог представить, как она слушает его с бешено колотящимся сердцем. Он снова постучал, и очень настойчиво.


Мягкие шаги подошли к двери, и он услышал, как отодвинулся засов. Дверь приоткрылась на несколько дюймов, и она посмотрела на него большими темными глазами на бледном, красивом и невыразимо усталом лице.


Ник улыбнулся ей. — Привет, — сказал он мягко. 'Привет принцесса. Ты меня еще помнишь?


Ее страх сменился удивлением и шоком. Она прижала к груди изношенный красный халат и недоверчиво посмотрела на него. — Мистер — сэр — Корнинг! Роберт! Но я не понимаю - как ты меня нашел? Я имею в виду, это невероятно. Я - я не хочу тебя больше видеть! Я же говорил тебе это!


Я следил за тобой, — честно сказал Ник Картер. «Пожалуйста, впусти меня».


Она попыталась захлопнуть дверь перед его носом. Но он наступил в отверстие. Она сказала: «Вы не можете войти. Вы должны уйти, мистер Корнинг, и забыть все, что произошло. Идите сейчас. Вы должны уйти. Если ты не пойдешь, я... я вызову полицию. Я не хочу тебя видеть и не хочу иметь с тобой ничего общего!


Ник распахнул свой плащ и куртку, чтобы показать ей большое пятно крови на рубашке. — Мне нужна помощь, — сказал он. 'И ты тоже.'


Он наклонился к ней. - «Осколок стекла».


Это было кодовое слово для распознавания миссии.


Страх медленно закрадывался в ее бледное лицо, и Ник знал, что дело было не только в миссии или опасности, в которой она находилась в то время.


— Ты, — сказала она. Ее голос срывался на рыданиях. — Боже мой, это ты!


## Глава 10


Ник Картер лежал на неубранной кровати в квартире, в одних трусах, и смотрел на принцессу. Ему было интересно, справится ли она с предстоящей задачей. Она выглядела так, будто вот-вот сломается.


Она ходила по комнате, одетая только в грязный красный халат Эмануэлиты, с сигаретой во рту. Время от времени, когда она оборачивалась, он мельком видел ее тугую маленькую грудь. В этот момент она его не возбуждала. Теперь у него были заботы поважнее, чем секс. Принцесса ускорила шаг и посмотрела на него. Она убрала прядь темных волос с высокого белого лба. — Как твоя рана сейчас?


Ник пожал плечами и взял бутылку дешевого бренди с неокрашенной тумбочки. Он выпил один стакан, и второй не повредит. Оно было настолько плохим, что он сделал уродливое лицо, когда проглотил.


Она тут же подошла к нему, и в ее темных глазах читалась тревога. — Тебе больно, Ник? Он назвал ей своё настоящее имя.


Он ухмыльнулся ей. — Да, из-за этого напитка! Он посмотрел на свою узкую талию. Она обработала рану, прикрыла ее носовым платком и обвязала полотенце вокруг его талии. На данный момент это было так.


— Ничего, — сказал он сейчас. 'Отлично. Пуля попала только в ткань. Завтра проверю, а сейчас нормально. Кроме того, я привык к незначительным травмам. Я адаптировался, говорят врачи. Мое состояние компенсирует это.


Она села на кровать рядом с ним, ее мягкие пальцы пробежались по мышцам его плоского живота. 'Странно.'


"Что странно?"


«Что я не видела всех этих шрамов в поезде прошлой ночью».


Ник улыбнулся. — Твои мысли были в другом месте, принцесса.


Она зажала ему рот рукой. Рука пахла мылом и слегка пахла бренди и табаком. — Вы должны звать меня Морган. Не принцессой. Я... я хотела на какое-то время забыть, что я принцесса де Веризоне. Которой я когда то была.


'Хорошо. Тогда Морган. Ник сдвинул халат в сторону и схватил ее за левое колено. Она повернулась на кровати и вскрикнула. — Ой, ты делаешь мне больно!


— Тебе повезло, — тихо сказал Ник, — что Манфринто этого не видел, иначе он причинил бы тебе гораздо больше боли. Его пальцы на мгновение задержались на маленькой татуировке с топором под ее коленом.


Она отдернула ногу. «Я её прикрываю чулком. Я всегда так делаю, когда надо. Кроме того, этот человек был слишком занят… остальным моим телом, чтобы что-то увидеть.


Вытянувшись у изножья кровати, она уткнулась лицом в покрывало и отвернулась от него. Ее плечи тряслись, и ему показалось, что он услышал всхлип.


— Морган? - Голос Ника был нежным.


'Да?' Ее голос был приглушен покрывалом и слезами. «Нам нужно поговорить сейчас. У меня не так много времени, и мне нужно кое-что спросить у вас, может быть, то, на что вы не хотите отвечать. Но ты должна. Ты понимаешь?


Мне нужно схватить Манфринто сегодня вечером, и мне нужна вся помощь, которую я могу получить. Вы понимаете?'


Она кивнула на покрывало, но продолжала плакать. Ее тонкие плечи тряслись. «Почему, — спросила она сдавленным тоном, — о, почему это должен был быть ты, Ник? Ты мне так понравился. Прошлой ночью в поезде, это было здорово. Я хотела запомнить это как что-то прекрасное. По крайней мере достойная память. А теперь - теперь оказывается, что ты тоже агент АХ и ты все обо мне знаешь и... ! Слезы полились потоком.


Ник сильно ударил ее по ягодицам открытой ладонью. — Стой, — сказал он мрачно. — Держи себя в руках, Морган. Не время впадать в истерику. Сегодня вечером ты должна вернуться в Лидо и снова увидеть Манфринто. Ты должна помочь мне. Твоя и моя жизнь зависят от твоего понимания. Не говоря уже о нескольких сотнях тысяч других людей, обо всем населении Венеции.


Она приподнялась на локте и посмотрела на него слезящимися глазами. Под глазами у нее были коричневатые полумесяцы, и в то время она не была хорошенькой. — Что ты имеешь в виду, Ник? О чем ты говоришь?'


Ник колебался всего мгновение, а потом решил нарушить тайну. Некоторые агенты работали лучше, если знали, что делают, и сегодня вечером Морган де Веризон снова придется навестить льва в его логове. Она заслужила знать, почему.


— Что сказал вам ваш координатор в Париже?


Она вытерла тыльной стороной ладони опухшие глаза. «Только то, что мне пришлось связаться с Ванни Манфринто, используя свои собственные контакты, чтобы переспать с ним. Но координатор сказал, что это нужно сделать только один раз! Затем другой агент AX, мужчина, вступал в действие. Мне обещали...


— Забудь, что они тебе обещали, — сказал Ник. «В этой работе иногда приходится нарушать обещания. Я не мог сделать это прошлой ночью. Он охраняется слишком хорошо. Мы должны попробовать еще раз.


— Я не могу, — резко сказала она. Я не могу этого сделать. Этот парень - сексуальный монстр, Ник. Он... ему никогда не бывает достаточно. А он - он ужас. То, что он хочет, чтобы женщина делала!


Теперь заговорил холодный, непреклонный профессиональный агент Ник. — Нельзя жаловаться на это, — ледяным тоном сказал он. — Это твоя работа, не так ли? Вот как ты зарабатываешь на хлеб? Вы лишь изредка работаете на АХ. Тогда откуда вдруг такое отвращение к выбранной вами профессии?


На него долго смотрели большие темные глаза. У него было плохое чувство, что он только что пнул ребенка. Это было более чем раздражающе, и он почти потерял ледяное самообладание.


«Ради бога, давайте двигаться дальше», — рявкнул он. «Забудьте об этом театре. Ты проститутка, а я секретный агент! Я сомневаюсь, что между нами есть большая моральная разница, но дело не в этом. У нас есть работа. Ты возвращаешься в Лидо сегодня вечером и делаешь все возможное, чтобы отвлечь Манфринто, пока я вломюсь к нему. И это приказ!


Теперь Морган де Веризоне была спокойна. Ее лицо было бледной застывшей маской, а красный рот — узкой алой полосой. — А если я не пойду?


Ник снова взял плохой бренди. «Двое мужчин мертвы там, — сказал он. Он указал на окно. Один из них, вероятно, уже найден, скоро найдут и второго. Если ты создашь еще какие-нибудь проблемы, Морган, я выйду отсюда и пойду к ближайшему телефону. Я сообщаю о тебе как об убийце тех двоих мужчин. Я скажу им, кто ты на самом деле, а также где тебя найти. Этот адрес и Pensione Verdi. Тогда ты можешь гнить в итальянской тюрьме, Морган, и тебе это не понравится. Уверяю тебя!


Она взяла сигарету из пачки на прикроватной тумбочке и закурила. Он видел, как дрожат ее пальцы. Она стояла перед окном и смотрела сквозь щель в дешевых зеленых жалюзи. Не оборачиваясь, она сказала: «А ты бы хотел этого, не так ли?»


— Если придется. Не заставляй меня делать это, Морган. Послушай, я скажу тебе, в чем дело. Он рассказал ей всю историю, насколько знал ее.


Когда он закончил, она встала к нему спиной. Затем она потушила сигарету и посмотрела на него. «Все это так мелодраматично, не правда ли? И так хорошо известно. Шлюха получает шанс загладить свою вину, быть самоотверженной, сделать что-то хорошее для мира».


Ник бросил на нее холодный взгляд. «Да, это мелодрама. Как и многое в жизни. Особенно в нашей профессии. Он указал на свою рану. — Еще немного правее и чуть выше, и я был бы так же мертв, как те двое. Просто еще один мертвый агент АХ. Мелодраматически, да?


Морган вернулась к кровати и встала на колени рядом с ним. Она коротко поцеловала его в щеку, а затем снова отошла от него. Она успокоилась.


— Я сделаю это, Ник. Но не знаю, смогу ли я быть полезна. Я в ужасе.' Одним пальцем она коснулась полотенца на его животе. На ткани стало видно мягкое красное пятно. — Я… я никогда не испытывала ничего подобного, никогда… не видел реальность так близко. Эта рана, кровь и то, что вы сказали, что убили двух человек, как будто это ничего не значило. Должно быть, у меня был шок или что-то в этом роде.


«Мне пришлось убить тех двоих мужчин, — сказал он. «Я должен был связаться с вами, и их пришлось убить. Кроме того, я хочу как можно больше запутать Мантринто, что, я надеюсь, и произойдет, если ни один из них не доложит ему о вас.


— И я буду в безопасности, — пробормотала она. «Они потеряли меня. Я могу бежать. Исчезнуть.


— Но недалеко, — мрачно сказал Ник. "Я все еще здесь." Но он уже не так волновался. Он снова разговаривал с ней — теперь надо было работать. Он посмотрел на свои часы AX. Еще не было двенадцати часов. Снаружи выл ветер, и дождь снова барабанил по грязному окну. Он должен был вернуться в Лидо в тот же день, пока еще не совсем стемнело. Это должно было случиться сегодня вечером, и он должен был ознакомиться с обстановкой в казино. Третьего шанса у него точно не будет.


Ник начал свои профессиональные исследования, когда Морган лежала и курила у изножья кровати в халате, застегнутом на шее. В ней была твердость, которую он раньше не замечал. Ник на мгновение задумался, впервые ли он видит настоящую женщину. Женщину, потерявшую всякую надежду.


Теперь он спросил ее, как она впервые встретилась с Манфринто.


— Эмануэлита, — сказала она. — Я знаю ее много лет. Раньше она была довольно красивой и востребованной. Сейчас она уже немолодая, но если может, то еще работает».


Он подумал о толстых болтающихся ногах на кухонном столе прошлой ночью. Да. Эмануэлита все еще работала. Без сомнения, она любила свою работу.


— Почему она не вернулась с тобой сегодня утром? Они заставили ее остаться?


' Она хотела остаться сама. Там, ну, целая куча парней, а Эмануэлита любит деньги.


Ник посмотрел на обшарпанную квартиру. — Тогда она, должно быть, хорошо зарабатывает. Почему она так живет?


Синий дым вырвался из красного рта Моргана. «У нее красивый дом в Доломитовых Альпах, куда она иногда приезжает отдыхать. Это всего лишь одна из ее резиденций. У нее есть несколько таких в Венеции, чтобы прятаться от полиции, когда она её ищет.


Интерес Ника проснулся на мгновение. «Твоя знакомая, должно быть, ненавидит мужчин».


Она странно посмотрела на него. — У тебя есть проницательность, Ник. Да, Эмануэлита ненавидит мужчин. Но она не подруга - просто знакомая. Время от времени мы можем помогать друг другу. Это все.'


'Верно. Расскажи мне все об этом — подробности того, как она помогла тебе связаться с Манфринто.


— Все было очень по-деловому, — тихо сказала она. «Вкус Манфринто хорошо известен, и он венецианец, как и я. Знаете, я тоже здесь родилась.


Ник не знал. Хоук не сказал или не знал. Наверное, это не имело значения.


— Похоже, — продолжала она, — Манфринто слышал обо мне. И ему не нравились девушки, которых ему предоставляла Эмануэлита.


— Можно сказать, у него были все доступные девушки в Венеции? усмехнулся Ник.


Она кивнула. 'Ты мог бы сказать это. Потом прозвучало мое имя, и Эмануэлита прислала мне телеграмму. Она предложила мне огромную сумму, чтобы я приехала сюда. Манфринто, конечно, заплатит.


— Заплатят югославские налогоплательщики, — пробормотал Ник. — Сколько он тебе предложил?


«Тысяча долларов».


— Он заплатил тебе?


'Да. У меня деньги прямо здесь, в моем кошельке.


'Дайте-ка подумать.'


Морган де Веризоне встала с кровати и подошла к столу. Она вернулась и бросила ему сумочку». Ник осмотрел пачку новых стодолларовых купюр. Казалось, до сих пор она говорила правду.


Он вернул ей сумку. «По крайней мере, он платит. Теперь, что на сегодня. Он ждет тебя? Он просил или настаивал, чтобы вы вернулись?


Она покачала головой. 'Ннт. Я имею в виду, он не настаивал. Когда он, гм, когда он закончил со мной, он вел себя очень странно. Холодно. Он сказал, что я могу остаться до рассвета, а потом уйти, когда захочу. И если бы я хотела, я могла бы вернуться сегодня вечером. Но он не настаивал.


Картер думал, что понимает это. Судя по его досье и тому, что Ник до сих пор видел, Ванни Манфринто был чудовищным сексуальным маньяком. Мужчина обладал гигантским комплексом Дон Жуана и был буквально влюблен во весь женский пол. Для него было бы невозможно когда-либо любить одну женщину. Он был слишком влюблен в женщин! Такой мужчина редко хотел одну и ту же женщину более одного раза. Тем не менее, он сказал Морган, что она может вернуться, если захочет, и позволил ей уйти. Ник улыбнулся. Эти знания мало что принесут ему.


Он резко сменил тему. — Вы знали, что за вами следили в поезде? Что за вами следят? Он рассказал ей об Айворе и Пинче.


Нет, она этого не знала.


«Я не знаю, откуда у них взялось время преследовать меня», — сказала она. «Все произошло очень случайно. Я получил приказ от координатора и отправился в свою квартиру в Париже, чтобы подготовить дело, — и тут пришла телеграмма от Эмануэлиты. Сначала я была сбита с толку. Тревожилась. Я не доверяю совпадениям.


Ник признался, что тоже ненавидит совпадения, хотя иногда они и возникают.


«Кто-то в Белграде наблюдает за «Манфринто», — сказал он. «Они, очевидно, знают его слабость и следят за его... женщинами».


Ее темные глаза смотрели прямо на него. Не пытайся щадить мои чувства, Ник. Назовите их шлюхами, если вы это имеете в виду.


Ник слабо улыбнулся. — В вашем случае я предпочитаю другое слово — куртизанка. Кажется, это больше подходит вам.


Она не ответила и посмотрела на него, подперев подбородок руками. Она расчесала волосы, и лицо ее без макияжа было бледным. Он понял, что она была одной из тех женщин, у которых есть определенный вид невинности, который никогда полностью не теряется, кем бы они ни были.


Он рассказал ей о своих приключениях прошлой ночью. "Я стоял у двери комнаты, где вы с Манфринто..."


Она кивнула. «Они знали, что кто-то был рядом. Все это время с нами в комнате был еще один мужчина. Некий Милош. Он сидел в углу с автоматом на коленях и смотрел. Они звери. Они не знают, что означает слово конфиденциальность.


— В комнате было радио? Приемник или передатчик, или и то, и другое?


Она снова кивнула. 'Да. Милош говорил в него время от времени. Они говорили по-хорватски, я немного понимаю. Я, конечно, не показывала. Я... я действительно не хотела ничего слышать, понимаете. Я уже сделала свою работу. Я просто ждала тебя, чтобы кто-то пришел и забрал меня оттуда. Но никто не пришел.


— Я уже объяснил это, — коротко сказал Ник. — Если бы я попытался это сделать прошлой ночью, мы все были бы убиты. И я должен взять Манфринто живым. Вы не забыли об этом — о чем они говорили по-хорватски, что может быть важно?


Она задумалась на мгновение, прежде чем ответить. «Они говорили о радаре, о третьей точке на экране радара, которой там не место. Я не совсем поняла.


«Это был я», — сказал Ник Картер с ухмылкой, напоминающей волка с хорошими зубами. — Я не рассчитывал на эту машину с радаром. Он объяснил, что убежал, а потом снова залез под ширму.


Морган покачала головой. - «Но они нашли кого-то. Милош рассмеялся и сказал Манфринто, что они с кем-то разобрались.


Нику на мгновение стало жаль неизвестного невинного свидетеля. Он, несомненно, был зарыт в песок или брошен в Адриатическое море. Иронично и жалко, что этот мертвец на своем пути оказал человечеству услугу, но никто и никогда не узнает об этом.


«Это не имеет большого значения, — сказал он ей сейчас. «Они знают, что я был там. Я положил мертвеца в эркер и оставил множество следов на чердаке. Из окна свисала веревка, и я выпустил воздух из шин радиолокационной машины. Они должны были знать все это, прежде чем отпустили вас сегодня утром.


Ее красный рот изогнулся в кривой улыбке. — Поэтому ты мне полностью не доверяешь? Вы думали, что я двойной агент, который также работает на Манфринто?


Он сделал глоток плохого бренди и посмотрел на нее поверх бутылки. — Ты не будешь первая, Морган.


Она кивнула. 'Я знаю это. И не последняя. Но ты должен доверять мне, Ник. Говорю вам, я не двойной агент - это все, что я могу сделать. У меня есть некоторый опыт в этом виде


- работа, как вы знаете, и я не думаю, что Манфринто действительно подозревал меня. И не Эмануэлиту. Просто у меня такое ощущение, что он и Милош приняли нас за то, чем мы должны были быть, за наемных женщин в ту ночь. И в то же время у меня было ощущение, что они ждут беды! Ожидание чего-то или кого-то. Что-то, что не имело ко мне никакого отношения. Они вели себя очень спокойно, как будто все было под полным контролем».


— У меня было такое же впечатление, — согласился Ник. «Мне не нравилось это прошлой ночью, и мне это не нравится сейчас, но я ничего не могу поделать. Помимо того, что Манфринто является сексуальным извращенцем, он также может быть сумасшедшим, и его болезненный эгоизм может взять верх. Возможно, это беспокоит и Белград. Вторая причина для мужчин в поезде. Но почему-то меня это не устраивает — Манфринто слишком хороший агент, чтобы ошибаться в мелочах, если только он не делает это намеренно. У меня такое чувство, что он хочет , чтобы кто-то нашел его, может быть, кого-то конкретного, а затем сражался, пока у него есть наилучшие шансы».


Почему в этот момент перед его мысленным взором возник образ Хоука? Хоук, жующий незажженную сигару и говорящий, что хочет смерти Манфринто как можно скорее?


Он отбросил эту мысль и продолжил расспрашивать Моргану де Веризона. Они проговорили час, и Ник мысленно начал планировать смертельную работу на предстоящий вечер. Из того, что она ему рассказала, он знал, что у него есть хорошие шансы на успех. Вероятность чуть больше пятидесяти процентов. Он никогда не просил большего.


Наконец она начала протестовать. У нее пересохло в горле, и она не могла говорить, поэтому он дал ей глоток бренди, от которого она подавилась. Она вытянулась на кровати рядом с ним и отползла в объятия его мускулистой руки.


"Ник..."


"Хм?" Он дремал, отдыхал, подзаряжался к вечеру. Ему нужно было скорее отправляться в путь, если он все еще хотел добраться до Лидо при дневном свете.


«Я знаю, что должна сделать это сегодня вечером. У меня нет выбора, ты ясно дал понять, но если он будет, ты сделаешь что-нибудь для меня, хотя бы попытаешься?


— Я не могу торговаться с тобой, — сонно сказал Ник. — Я не уполномочен это делать. Но я слушаю — чего ты хочешь?


Я хочу уехать в Америку, жить там. Изменить мою жизнь, может быть, меня натурализуют. В любом случае, я хочу туда. Как вы думаете, вы могли бы устроить это для меня?


Ник открыл один глаз. — Не знаю, Морган. Конечно, это случалось не раз. Есть варианты. Но в вашем случае это может быть сложно.


— Вы имеете в виду почему… тем, кто я такая?


Он должен был быть прямолинейным. -'Да. Есть закон о моральном разложении или что-то в этом роде. Не знаю точно.'


Она прижалась губами к его плечу. — Должны ли они знать это?


— Я так не думаю. Думаю, это можно было бы устроить достаточно легко. Но я не думаю, что мой босс согласится. Знаешь, ничего личного, но ты хороший агент, и он захочет, чтобы ты была в Европе, где, по его словам, тебе самое место.


Он не сказал ей, насколько это иронично. Хоук был готов пожертвовать ею ради миссии. Но если она останется в живых, он не захочет, чтобы она жила в Штатах. Принцесса де Веризоне была бы бесполезна для Хоука.


Она положила голову на его широкую грудь. «Я должна уйти из этой жизни, Ник, — сказала она. 'По настоящему. Я боюсь. Я боюсь, что меня убьют, но еще больше боюсь, что буду как Эмануэлита! Я не смогу этого вынести. Я лучше покончу с этим сам.


Ее маленькие груди были теплыми и твердыми на его обнаженной груди. Ник почувствовал прилив жалости, начало нежности, но абсолютно никакого желания. Он прижал ее ближе к себе рукой. Что он должен был сказать? Он не хотел лгать, но все же хотел утешить ее, как мог.


— Я попытаюсь, — сказал он наконец. "Я не могу ничего обещать, но я сделаю все возможное. Когда все это закончится сегодня вечером, может быть, есть способ. Теперь давайте поспим несколько часов. У нас впереди утомительный вечер. Моргана подкралась ближе к нему. — Обними меня, Ник, — прошептала она. "Держи меня крепко."


Он проснулся вскоре после трех часов. Моргана ушла. Она положила записку на стол.


Пошла в Pensione Verdi, чтобы взять одежду. Я позабочусь обо всем, о чем вы просили, и встречусь с вами на пристани в Сан-Марко в 4 часа. Я тебя люблю. Моргана.


Ник Картер покачал головой, не веря миру и его сложностям. Он закурил и сел на кровать, чтобы почистить и перезарядить «люгер». Он оделся и осмотрел стилет. Затем он обратил особое внимание на Пьера, газовую бомбу. Сегодня ему придется пойти на большой риск, и вполне вероятно, что ему придется использовать Пьера. Обычно газовую бомбу он носил в металлическом шаре, который висел, как третье яичко, между ног, но теперь он сунул ее в карман.


Он надел рваный плащ и подошел к окну.


Дождь теперь падал на площадь по диагонали, и на мгновение он смутился. Он был в задней части многоквартирного дома, так как же он мог видеть площадь? Затем он понял, что тыльная сторона должна быть обращена к другой площади. Тем лучше. Ему не придется выходить через парадную дверь. Он проверил карманы куртки и плаща. Бинокль ночного видения, перчатки из человеческой кожи, отмычка, фонарь-карандаш и полдюжины других вещей. Он был готов.


Ник спустился по черной лестнице и через двор вышел на небольшую площадь. Ветер выл, и в некоторых лавках светился свет, но в остальном было пустынно. Бора была теперь в полной ярости, и разумные люди остались дома. Ник ухмыльнулся. У него было мало здравого смысла, иначе он не был бы агентом AX!


Он опустил голову против ветра и едкого дождя и продолжил свой путь.


## Глава 11


В четыре часа он встретил принцессу — так он все еще думал о ней — на пристани на площади Сан-Марко. Она несла большую картонную коробку, которая была для нее слишком тяжела, и она отдала ее Нику со вздохом облегчения.


— Именно то, что вы заказали.


Он усмехнулся. «Хорошая девочка. Женщина было бы хорошо, но мужчина еще лучше. Они будут использовать особенно хорошие полевые бинокли. А где наш транспорт?


«Он ждет нас». Она взяла его за руку, и они спустились по широкой лестнице с перилами. В конце пустынной пристани стояла маленькая лодка. Ник спросил, та ли это лодка, на которой они с Эмануэлитой плыли прошлой ночью.


'Да. Лодочника зовут Пеппо. Ему можно доверять - до определенного момента. Это будет дорого стоить, Ник. Он не хотел этого делать. Он боится потерять свою лодку во время шторма.


Ник похлопал себя по заднему карману. — Дядя Сэм платит, — весело сказал он. «Важно то, что мы доберемся туда — остается всего час дневного света. Я хочу, чтобы они видели меня, но не слишком ясно. Такая погода идеальна, если мы доберемся туда вовремя. Пеппо был грубым человеком с любопытными глазами и узким подбородком. Он едва кивнул, затем посмотрел в сторону. — Фретта , — сказал он. «Эта буря с каждой минутой усиливается». Он сбросил швартовный канат.


Ник посмотрел на Моргану Веризоне. Она была очень бледна. — Убедитесь, что вы в порядке, — сказал Ник. Это был приказ. — Как только стемнеет. Ты знаешь, как туда добраться?


Она кивнула, спрятавшись в плащ, словно ей вдруг стало очень холодно. 'Да. Я знаю кое-кого, кто отвезет меня туда. Я...'


Она подошла к нему и на мгновение прижалась к нему. — Я так напугана, Ник. Я вдруг узнала, что я ужасная трусиха и не хочу умирать!


Ничего с тобой не случится, сказал он. 'Я позабочусь о тебе. Просто делай то, что должна. Льстите Манфринто, лгите ему, отвлекайте его. Убедись, что он обращает на тебя внимание, попроси его переспать с тобой! Делайте все возможное, чтобы отвлечь его, каким бы сумасшедшим это ни казалось. Он сексуально безумен, и есть шанс, что он ответит, как бы это ни было опасно для него. Хорошо. Увидимся скоро.'


« Арриведерчи , Ник».


'Привет, Моргана».


Она повернулась и пошла по пристани, глубоко засунув руки в карманы плаща. Мгновение спустя она исчезла в тумане и дожде.


Пеппо коснулась руки Ника. — Фретта, синьорель. У нас мало времени.


Когда они были в лагуне, Ник сказал мужчине, что они собираются делать. Пеппо перекрестился, протестуя. — Вы хотите выйти в море, синьор? В этой хоре? Ты паццо!


Ник усмехнулся. «Конечно, я сумасшедший. И все же мы это сделаем. За миллион лир, да?


Пеппо пожал плечами. "Я не буду покупать новую лодку для этого".


Тогда убедитесь, что вы не потеряете свою лодку. И успокойся и поторопись — ты точно знаешь, чего я хочу?


Пеппо угрюмо кивнул. «Мы плывем вокруг Лидо через лагуну, затем идем вокруг поля для гольфа в открытое море. А там вы хотите, чтобы я проплыл вокруг маленького кладбища, isola della morte , а потом вернулся тем же путем. Это правильно?'


Они уже были на полпути через лагуну, направляясь к Порто-ди-Маламокко, где они могли пройти через длинный остров к Адриатическому морю. До сих пор Лидо защищало лодку от всей силы моря, хотя даже в лагуне волны были намного выше метра.


— Именно, — сказал Ник. — Ты обплываешь остров один раз. затем вы плывете обратно. Тогда ваша работа будет сделана. Иди домой, пей вино и замолкни!


Пеппо, впервые проявив некоторую живость, сказал: «Если я еще когда-нибудь вернусь домой, синьор, сегодня вечером я приготовлю бамбино».


Ник открыл большую коробку, которую дала ему принцесса. — У тебя будет компания по дороге домой, — сказал он. — Он займет мое место, так что относись к нему с уважением. Пока ты не вернешься в лагуну и почти домой — тогда ты выбросишь его за борт и забудешь о нем».


И без того отвисший рот Пеппо открылся. — Я не понимаю этого, синьор. Есть ли другой джентльмен? В том ящике?


Ник усмехнулся. 'Так сказать. Смотри.'


Из коробки он достал разобранные части манекена. Мужчина, как сказала принцесса.


Ник начал собирать детали - руки и ноги защелкнулись в туловище, потом прикрутил голову. Он положил куклу на дно лодки, а Пеппо смотрел из за куклы на Ника. Краем глаза Ник увидел, как мужчина водил пальцем по кругу у виска, потом передумал и снова перекрестился. Ник натянуто улыбнулся. Это было немного сумасшествием, но это могло сработать.


Он нырнул в лодку и закурил. Он присел у манекена, пока лодка плясала по волнам. Принцесса рассказала Нику о кладбище на острове в четверти мили от Лидо, прямо напротив казино. Она вспомнила, как в детстве присутствовала на похоронах на этом Изола-делла-Морте , и Ник сразу увидел его возможности. Остров Мертвых был пуст и заброшен, и он нашел только старые надгробия и кости. Это был отличный наблюдательный пункт, а позже он послужил бы отправной точкой для его рейда в казино. Он без труда проплывет четыреста ярдов даже в шторм. Хитрость заключалась в том, чтобы добраться до острова незамеченным из казино.


Пеппо прервал его мысли за рулем. Человек сказал: «Поскольку вы, очевидно, уже пасцо , синьор, это не имеет никакого значения, но я думаю, что лучше сказать вам, что на острове обитают привидения. Спеттри тоесть !


— Меня это не беспокоит, Пеппо. Я очень хорошо лажу с призраками.


Мужчина покачал головой. 'Я не шучу. В последнее время на острове часто можно увидеть огни. Я слышал, как об этом говорят другие лодочники.


Ник выругался себе под нос. Конечно. Манфринто, вероятно, также использовал остров. Но почему? Как?


Теперь они свернули в узкий канал, который шел вдоль поля для гольфа Альберони и вел к Адриатике, и здесь судно приняло на себя всю силу шторма и опасно покачивалось. Пеппо выругался, перекрестился и бросился на крутящийся руль. Больше времени на разговоры не было.


Теперь они покинули канал и оказались в открытой воде. Хора врезалась в лодку исполинским кулаком, а маленькое суденышко нырнуло носом в высокие пенистые волны и смело поплыло дальше . Ник услышал, как Пеппо молится вслух.


Волна залила Ника с ног до головы. Это не имело значения, он должен был плыть через минуту. Он ухватился за борт, когда ветер завывал вокруг него, и поправил очки ночного видения. Его должны были увидеть наблюдатели казино!


Нику пришлось накричать на Пеппо, чтобы его услышали. — Плывите прямо между островом и тем зданием на пляже. Нам нужно, чтобы нас видели из этого дома, понимаете?


Пеппо боролся с дергающимся рулем. Он кивнул. Он промок до нитки и больше походил на крысу, чем когда-либо.


Ник направил бинокль на казино, одиноко стоявшее за пляжем. В здании было хорошо затемнено, но у него возникло ощущение, что за шлюпкой следят. Видимость быстро ухудшилась, но он ясно видел здание в бинокль. Так что они могли видеть лодку и двух ее пассажиров. Два пассажира. Это был ключ к этой догадке. Двое мужчин были в лодку, и двое мужчин должны были ее покинуть. Тот факт, что за ним следят, мог напугать Манфринто, а может и нет, но пока он думал, что шпионы ушли, он не паниковал. Он продолжит свою грязную работу — по крайней мере, Ник на это надеялся. У него было ощущение, что этот человек почти выполнил свою задачу.


Теперь наблюдатели хорошо видели лодку. Они проплывали прямо перед казино. Ник мог смутно разобрать слова на фасаде здания.


Казино Гарибальди - Рулетка - Chemin de Fer - Feste di Gala.


Ник крикнул Пеппо: «Поворачивай сейчас и плыви снаружи мимо Изола-делла-Морте Как можно медленнее. Мне нужно несколько минут, пока этот остров находится между мной и казино. Это возможно?


Пеппо кивнул, сражаясь с обезумевшим рулем. Лодка не поворачивалась. Ветер подхватил нос и отбросил лодку назад. Ник затаил дыхание; если бы они попали между волнами и потеряли скорость, они бы опрокинулись на первой же большой волне.


Наконец, неохотно и дрожа по швам, лодка качнулась, толкнув носом в волны. Лодка попыталась нырнуть под первый большой зеленый каток, и они были погребены под тоннами ледяной воды. Ник яростно схватил манекен, пока его не смыло за борт. Теперь они были в безопасности и поплыли к острову мертвых.


— Мне нужна веревка, — крикнул Ник. 'Есть?'


Пеппо повернул голову и крикнул: «В шкафчике рядом с тобой!» Они плыли теперь за остров, не укрывшись от бури, а от глаз в казино. Изола-делла-Морте представляла собой черную глыбу камня и грязи размером менее гектара, возвышавшуюся над морем. Ник мельком увидел десятки унылых надгробных памятников, когда быстро вытряхнул карманы плаща, чтобы запихнуть все в куртку. Он накинул плащ на манекен, затянул ремень и нахлобучил шляпу на голову манекена. Затем он перенес куклу через палубу, чтобы привязать ее к перекладине, за которую он ранее цеплялся, согнув одну из пластиковых рук, чтобы создать впечатление, будто он опирается на борт.


Было уже почти темно. Это должно было ввести их в заблуждение. Двое мужчин пришли — двое ушли.


Теперь они мчались прочь от укрытия острова, и у Ника оставалось примерно полминуты. Он помахал Пеппо и крикнул: «Помни, что я сказал. И ты меня никогда не видел. Ариведерчи.


Он нырнул за борт.


## Глава 12


Ник лежал в полуразмытой могиле, в которой череп и кости наполовину лежали в грязи. Он досконально исследовал остров, ползая на животе по грязи, и теперь оказался на подветренной стороне напротив казино. Он выглядел как черный дьявол прямо из ада...


Он был на Изола-делла-Морте уже больше часа . Буря теперь усиливалась. Время от времени сквозь черные гонимые ветром тучи вспыхивали молнии. Дождь превратился в непрекращающийся шквал разрушительных серых пуль. Ник подумал, что это пейзаж Эль Греко, взятый из кошмара Иеронима Босха.


Мертвые начали возвращаться, по крайней мере некоторые.


Лежа в воде, Ник снял галстук и снял туфли. Ему пришлось не снимать куртку, потому что в ней были его вещи. Дойдя до крепостного вала, он не осмелился встать — в казино дураков не было, — и ему пришлось вылезти из воды в грязь, как доисторическому животному. Он тут же покрылся с головы до ног толстым слоем жирной грязи.


А теперь он навел бинокль ночного видения на казино. Все, что он мог видеть, это квадратное здание в бурный вечер. Ни луча света не было видно. Манфринто не упустил ни одной детали.


Он уже собирался опустить бинокль, когда увидел две яркие точки, приближающиеся с востока над пляжем. Желтые кошачьи глаза в темноте. Радиолокационная машина с приглушенными фарами.


Ник последовал за ней с биноклем. Машина остановилась перед тем, что должно было быть главным входом в казино — он не мог видеть дверь — и из кабины выскочили двое мужчин. Они бросились назад и открыли дверь. В то же время дверь в казино открылась, и сцену осветил яркий луч света.


Двое мужчин вытащили что-то из грузовика. В бинокль Ника увидел, что это был мужчина - или женщина? - человек был обмотан бинтами. Кто-то, кто был серьезно ранен, болен или, возможно, мертв. Он больше ничего не видел, поскольку перебинтованную фигуру несли в казино, и дверь закрылась. И снова казино было окружено тьмой.


Ник скорчился в могиле и рискнул взглянуть на часы при свете фонаря. Череп на его локте уставился на него, как будто он тоже хотел знать, который час. Ник похлопал по черепу. «Слишком поздно для тебя, дорогой». Было только шесть часов.


Принцесса, вероятно, не появится в казино до восьми часов. Она сказала ему, что это будет до тех пор, пока она не закончит свои приготовления. Покрытая коркой грязь на лице Ника неохотно сморщилась, когда Ник усмехнулся...


Теперь он ничего не мог сделать, кроме как ждать. Тогда максимально комфортно. Он полз, скользя по отвратительной грязи на островове, и добрался до большого склепа на стороне моря. Это был самый большой подвал на острове, построенный для семьи Ченчизо, кем бы они ни были. Подвал был в плохом состоянии и, по-видимому, не использовался годами. В нишах, прорезанных в стенах, стояло более двадцати гробов.


Дверь в подвал была крепкой, но петли из ржавого металла, давно проржавели. В него едва можно было втиснуться, но если ему удастся, то остальные смогут сделать это без особого труда. Этими другими были Манфринто и его люди.


Древняя усыпальница была настоящей пещерой Али-Бабы с современными сокровищами. Ник снова зажег фонарь и быстро огляделся. В углу стоял небольшой генератор, а с мокрого потолка свисало несколько ламп. Отсюда и spettri , призрачные огни, о которых говорил Пеппо. Ник больше не обращал на это внимания.


Посреди подвала было огромное количество водолазного снаряжения. В другом углу стояли коробки и ящики с электронным оборудованием и деталями, отмеченными теми же красными серпом и молотом, что и водолазное снаряжение. И здесь Хоук был прав. Иван предоставил оборудование и знания. Без сомнения, техники тоже были русскими. Осматривая обледенелый склеп, Ник осознал, с какой тщательностью выполнялась операция. Большая часть этого материала должна была быть запасным оборудованием, чтобы им не приходилось каждый раз отправляться в Югославию, когда что-то пойдет не так. Некоторые вещи уже ржавели, что указывало на то, что они были здесь какое-то время.


Он подошел к одному из гнилых гробов и поднял крышку. Рядом с ухмыляющимся черепом и костями лежала стопка русских автоматов и боеприпасов. Эти люди были готовы в случае необходимости сдержать небольшую армию.


Он открыл второй гроб и увидел внутри коробку с ручными гранатами. Ник подобрал несколько и сунул их в карманы пальто. Он снова вышел, рухнул животом в грязь и стал ползти по склону к маленькому причалу в иссушенном ветром море.


Он лежал наполовину в могиле, разглядывая узкий каменный причал. Вероятно, за ним ухаживали, когда кладбище использовалось, и совсем недавно отреставрировали. Он знал, кем.


Ник осмотрел пристань сразу же после того, как сошёл на берег. Они проделали хорошую работу, быстро и эффективно, и работали в темноте при очень слабом освещении. Были забиты новые стойки, к которым крепились бамперы. Ник просмотрел надписи на них и обнаружил, что они довольно новые и сделаны в России.


Но главное достижение людей Манфринто состояло в том, что они вырыли небольшую бухточку позади пристани. Они использовали мешки с песком и гофрированное железо, чтобы защитить переднюю часть пристани, создав миниатюрный волнорез. За ним они вырыли пространство, достаточное для размещения мореходного буксира. Даже в такую погоду, в хоре, их судно будет в безопасности.


Ник ждал. Он был грязным, холодным и грязным, и ему хотелось пить, когда он смотрел на море. Одна из ключевых частей информации, которую принцесса получила прошлой ночью — Милош небрежно говорил по-хорватски, — заключалась в том, что Манфринто и большинство его людей уходили и возвращались каждую ночь. Всегда под покровом тьмы. Они покинули югославский берег, пересекли узкое Адриатическое море, сделали свою работу и вернулись в Югославию, чтобы переждать день. Буксир, вероятно, был замаскирован как невинная рыбацкая лодка.


Он прождал час под воющим ветром и проливным дождем. Могила была полна воды, и он уже собирался заползти под укрытие надгробной плиты, когда увидел, как из тумана появились бортовые огни буксира. Манфринто и его друзья прибыли, чтобы присоединиться к тем, кто остался в казино. Вот почему, подумал Ник, мужчины в казино держат с собой Эмануэлиту и, без сомнения, захотят подержать и принцессу. Должно быть, это был долгий и утомительный день взаперти в казино. У них будет строгий приказ не выходить на улицу днем.


Его губы скривились. Эмануэлита, должно быть, уже устала.


Ник опустился в свою водянистую могилу так, что оттуда торчала только голова. Он вложил в ствол «Люгера» резину, а оружие сделало водонепроницаемым с помощью специальной мази. Вода не повредит Хьюго и Пьеру. Он ждал.


Буксир обогнул импровизированный волнорез к защищенной бухте за ним. Ник услышал, как машина остановилась. Он увидел коренастые фигуры, толпящиеся над причалом, к которому пришвартовался буксир, фигуры, говорящие по-русски и по-хорватски. Ник молча поправил свой бинокль. Работу выполняли мужчины, говорившие по-хорватски, а русские толпились на кормовой палубе буксира. Ник улыбнулся. Это должны были быть техники, возможно, ученые, которые должны были наладить пропавшую бомбу, когда придет время. Они не стали бы пачкать руки тяжелым трудом, как бы этот труд ни хвалило Политбюро.


От буксира к грязному берегу вел узкий трап, и по нему перешло с полдюжины русских, каждый с небольшой сумкой. Они прошли мимо Ника, и он пригнулся к глазам и посмотрел на них. И слушал.


— Сумашедший , — сказал один из мужчин. 'Он сумашедший. Что такое случилось. Почему все должно быть готово сегодня вечером?


Ник мог представить, как второй мужчина пожимает плечами и говорит: «Кто знает? Он нервничает со вчерашнего дня. Но кого это волнует - мы почти закончили. Так что не жалейте и готовьтесь к прогулке по морскому дну — там хоть шторма не будет». Мужчины исчезли в гробнице. Через несколько мгновений Ник услышал гул генератора, и через металлическую дверь просочился желтый свет. Работа на эту ночь началась.


Его тоже, когда появился Манфринто. Он снова посмотрел на буксир и быстро подумал о последствиях услышанного. Та бомба была недалеко от побережья Венеции. Водолазы направились к ней. Они не использовали буксир, а взяли запас воздуха в баллонах — он видел их в усыпальнице — и бомба, должно быть, была отмечена каким-то подводным буем с прикрепленным к нему фонарем. Кроме того, они использовали компасы и поисковые приборы, чтобы ее найти.


Манфринто намеревался закончить работу сегодня вечером! Это означало, что они не блефовали — сегодня вечером бомба будет заряжена и готова взорваться в любой момент. Улыбка Ника была холодной.


Он услышал голос Ванни Манфринто. Вернее, он услышал то же самое пронзительное хихиканье, что и в спальне прошлой ночью. Его что-то позабавило.


Манфринто и трое мужчин с маленькой лодки миновали могилу, где прятался Ник. Таким образом, Манфринто поплывет в казино. Ник должен тоже должен туда плыть.


Он увидел, как мужчины на мгновение остановились перед дверью гробницы, и Ник мельком увидел силуэт Манфринто. Он узнал человека, которого видел на экране в Вашингтоне: слишком большая голова для стройного, почти тощего тела, влажные кудри на длинной узкой голове, плоская грудь и покатые плечи, злобный орлиный нос.


Манфринто что-то сказал людям в склепе, затем он и люди, прибывшие в лодке, пошли дальше. Ник взглянул на буксир. На борту, конечно, была вахта, но их, видимо, приютили на ночь. Тусклый свет падал из иллюминатора впереди. Там не было непосредственной опасности.


Бора достигла своего пика, издавая ровный яростный рев . Несколько дней не будет хуже или хуже. Волны разбивались далеко вглубь острова, обнажая древние кости, смывая древнюю землю. Ник осторожно выполз из водянистой могилы и подкрался к двери хранилища.


Он столкнулся с проблемой. Хотя буря заглушала большую часть звуков, каждый свет и пламя на пляже можно было увидеть из казино, и Манфринто был бы предупрежден. Он планировал бросить гранату в топливный бак буксира, но не мог это сделать. У него не было времени ждать, пока Манфринто окажется в безопасности в казино и скроется из виду. Нет - никакого взрыва на буксире. Между буксиром и казино наверняка была радиосвязь, и, несомненно, с усыпальницей, а может быть, и с водолазами, если они работали на дне Адриатики.


Теперь он был близко к металлической двери гробницы и решил, что должен рискнуть. Теперь Манфринто должен был отправиться к месту назначения на лодке. Но трое мужчин, которые были с ним? Вскоре ему придется побеспокоиться об этом.


Дверь усыпальницы была обращена в сторону казино. Удача! Ник вытащил одну из гранат из кармана и подполз к двери. Его рука покоилась на ржавом железе. Он слышал, как они разговаривали внутри, и видел черные продолговатые тени, когда они надевали тяжелые гидрокостюмы. Он подозревал, что среди них должен быть как минимум один топ-менеджер, всеведущий ученый, которому поручено сфокусировать бомбу. Русские почувствуют его потерю.


Ник встал и взялся за дверь. Зубами выдернул чеку из гранаты и сосчитал. Он должен был держать его до последней минуты, не хотел, чтобы граната была отброшена...


Пять-шесть-семь-восемь - он бросил гранату в усыпальницу.


Взрыв прозвучал плоско и глухо, приглушенный толстыми стенами подвала и ветром. Он быстро бросил свою вторую гранату вслед за ней. Другие мужчины могут вернуться в любой момент.


Ник снова сосчитал до десяти и нырнул в склеп. Они все были мертвы и разбросаны по полу.» Один из них был полностью одет в свой гидрокостюм, за исключением шлема. Осколок гранаты снес ему лицо.


Ник повернулся и шагнул обратно в бурю, как раз вовремя, чтобы услышать, как возвращаются трое мужчин. Он нырнул за железную дверь подвала и стал ждать с люгером наготове, понимая, что в подвале больше нет света. Они обязательно должны это заметить.


Трое мужчин подошли к двери, и один из них резко заговорил по-хорватски. Второй подошел к двери подвала и закричал на ветер по-русски: «Грегор? Здесь что-то не так?'


Ник Картер вышел из-за железной двери и выстрелил в них. Он затащил их в открытую могилу и бросил в нее. Возможно, шторм позже смоет их в море или, если он будет в хорошем настроении, засыпает их песком.


Ник молча спустился по трапу к буксиру. Свет по-прежнему лился через иллюминатор. Охранник мог сидеть там, пить, есть или играть в карты; теплый и защищенный от бури, беззаботный в настоящее время.


Ник пробрался на борт буксира, как призрак. Он снял туфли и бесшумно скользнул по проходу. Он перезарядил «люгер», но теперь, в тусклом свете полуоткрытой двери в конце коридора, он увидел автомат Томми, свисавший с крюка. Он поднял оружие, потрогал его и защелкнул предохранитель.


Ник скользнул по коридору в мокрых чулках. В маленькой каюте он слышал, как они говорят по-хорватски, стук карт, звон посуды и монет. Азартные игроки, эти славяне! Должно быть, это буксирная бригада выполняла тяжелую работу. Жаль, что им тоже придется умереть, но по его плану это было неизбежно. Это должно было быть постепенное устранение людей Манфринто, всех возможных помощников, пока, наконец, он сам не столкнется с главным шпионом.


Ник заглянул в маленькую каюту с автоматом на левом предплечье. Было пятеро мужчин. Он начал слева и, подавляя отвращение, пустил очередь туда-сюда, пока магазин не опустел. Затем он закрыл дверь каюты смерти и ушел.


Ник не знал, как починить дизельный двигатель, но он мог сломать его. Он нашел тяжелую кувалду и принялся за работу, и машинное отделение гудело, как кузница, когда он крушил все, что могло подготовить буксир к отплытию. После этого он задыхался от усталости. Он вернулся на палубу и спрыгнул на берег. Свет по-прежнему лился через иллюминатор.


Скользя по грязному острову, он выбросил куртку. Его рубашка была приклеена к его мускулистому торсу. Он снял носки, потому что его ноги были бы теплее, если бы они были голыми. Теперь на нем были только штаны, он напоминал заляпанную грязью статую современного Геракла.


Прежде чем войти в воду для четырехсотметрового заплыва к Лидо, он еще раз проверил свое оружие. Он выбросил автомат. Люгер, снова полностью заряженный, был заткнут за пояс. Стилет был в ножнах на его предплечье. Газовая бомба была у него в кармане брюк. Это все, что у него было и что ему нужно. Молчание и крайняя осторожность были теперь лозунгом. Он снова войдет в крепость Манфринто и лишит его людей одного за другим.


Вода была намного теплее воздуха, и Ник почти наслаждался своим плаванием к берегу. Это было недалеко, и с подветренной стороны острова, где его ждала добыча, волны не были слишком угрожающими. Он плыл уверенным старомодным кролем, которым когда-то покорял Ла-Манш с трудом — из Франции в Англию.


Он прибыл на каменистый пляж стараясь как можно более ниже, незаметным на радаре. Он обманул радар прошлой ночью и надеялся сделать это сейчас, но почему-то у него возникло чувство, что сегодня Манфринто не будет слишком полагаться на свой радар. Удивительно, что мужчина снова удосужился пойти в казино. У него была незаконченная работа? Или это была просто его ненасытная похоть? Была ли это просто потребность в женщине, которая привела Манфринто в казино, когда его работа по фокусировке бомбы была почти завершена? Или это было что-то другое?


N-3 покачал головой, чтобы избавиться от воды в ушах. Теперь у него не было времени размышлять об абстракциях или других развлечениях. Но было что-то в этой ситуации, что ему не нравилось и чего он не понимал. Не надо брать это в голову. Как он попадет в казино?


Он подполз к зданию, слыша внутри лишь слабые звуки и не видя света. Он обнаружил заброшенный автомобиль с радаром сзади. Это означало, что в здании было еще как минимум два человека, защищающих Манфринто.


Он пропустил кухонную дверь, через которую вошел прошлой ночью. Тогда они не были осторожны, полагались на свой радар и были им одурачены. Между прочим, они, должно быть, осмотрели дверь и нашли на ней следы отмычки. Если бы они устроили ловушку — а он не мог отделаться от этого ощущения, — то кухня была бы для этого подходящим местом.


Когда он увидел, что веревка все еще свисает с чердачного окна, он напрягся. Эта веревка указывала на ловушку! Ник скривил лицо в темноте. В конце концов, Манфринто не станет так низко оценивать своего противника. Манфринто был превосходным агентом, и он никогда не стал бы так недооценивать агента AX. И человек теперь знал или подозревал, что АХ следил за ним. Доказательством тому были трое мертвецов, которых оставил Ник.


Ник лежал неподвижно и ощупывал веревку. Ветер туго затягивал его над головой. Он нежно потянул его. Кольцо в стене чердака, казалось, держалось. Он потянул сильнее. Веревка все еще была привязана.


Он быстро подумал. Похоже, веревка означала ловушку. Он был оставлена там, чтобы соблазнить его. Кроме того, не было другого способа бесшумно проникнуть в казино, и они это знали.


Но что, если это действительно была ошибка с их стороны? Подобные вещи случались чаще, чем вы думаете. Предположим, это была такая ошибка? Что они просто забыли снять веревку. Это была интригующая возможность. Они знали это, конечно, и они знали, что это была привлекательная возможность для него. Ник нахмурился. У него снова возникло ощущение, что его к чему-то принуждают.


Но он сказал себе, что у него действительно не было выбора. Это была веревка или какой-то другой трудоемкий способ попасть в казино. Он был игроком: вся его жизнь, его профессия были одной большой игрой.


Ветер бушевал и сорвал веревку с его руки. Ник потянулся к ней с мрачным лицом. Он был бы безумен, если бы отказался от такого шанса только из-за излишней осторожности. Если это была ловушка — значит, это была ловушка! Он выберется из этого.


При этом у него были свои хитрости. Он полез по веревке. Буря бушевала против него. Он поднялся через темные окна на пятый этаж. Небольшой световой люк был прямо над ним. Ветер выл.


Ник держался одной рукой, пока рылся в кармане в поисках газовой бомбы. Он нажал кнопку. Он отжал ногу от стены и бросил газовую бомбу в открытое окно чердака. Если это была ловушка и его там ждали, то их ждал сюрприз.


Он подождал пять минут, чтобы ядовитые пары рассеялись. Ветер, дующий в окно, поможет. Затем он поднялся на оставшиеся шесть футов и, затаив дыхание, посмотрел на подоконник. Ничего. Чердак представлял собой длинный темный прямоугольник. Ник глубоко вдохнул, понюхал воздух. чистый. Он прижался широкими плечами к окну и держал «люгер» наготове. Волна триумфа захлестнула его. Возможно, они действительно совершили огромную ошибку и…


На чердаке вспыхнул свет. Ник моргнул от яркого света. Значит , это была ловушка. И хорошая. Он сразу понял, что сопротивление бесполезно.


Ванни Манфринто и двое других мужчин смотрели на него из-под противогазов. Манфринто использовал связанную и смертельно напуганную принцессу с кляпом во рту в качестве щита.


— Опустись, Картер, и подними руки. Одно неверное движение, и мы пристрелим тебя — и ее тоже». Ник уронил Люгер. Он поднял руки. Значит, Манфринто знал, кто он такой. Как?


Он получил свой ответ немедленно. Он снова посмотрел на принцессу. Ее платье было разорвано, частично обнажая белоснежную грудь. Свежие красные ожоги резко выделялись на фоне белой кожи. Они выжгли это из нее.


Манфринто подошел к Нику и он увидел глаза человека за маской. Странные янтарные глаза, как у льва.


Манфринто снял маску с лица и жестом приказал своим людям сделать то же самое. — Это безопасно, — сказал он с ухмылкой. «Наш друг не умер». Он резко оттолкнул принцессу в сторону. Она бы упала, если бы один из мужчин не подхватил ее, при этом сжав голую грудь.


Манфринто наблюдал за Ником, пока другие мужчины обыскивали и разоружали его, обнажая стилет. — Ты не мог устоять перед веревкой, да? сказал Манфринто с улыбкой. У него были плохие зубы. «Я и сам не смог бы устоять перед этим», — добавил он. — Ты должен был рискнуть, не так ли?


Ник ничего не сказал. Он посмотрел прямо на Манфринто. Одну вещь он сразу заметил в этом человеке — Манфринто был намного старше, чем он думал. Он должен был быть того же возраста, что и Хоук, или почти того же возраста. По какой-то причине Ник ожидал увидеть гораздо более молодого человека.


Глаза льва пристально смотрели на него. У Манфринто были тонкие бледные ресницы и почти бесцветные брови. От этого его янтарные глаза казались больше. Затем Манфринто сказал что-то очень любопытное.


— Ты чему-то удивлен, — сказал он Нику. — Ну, я тоже. Я ожидал кого-то другого. Моего очень старого врага. Я надеялся убить его.


## Глава 13


Со стволом автомата в спине Ника Картера спустили по парадной лестнице. Принцессы с ними не было, и когда он повернул голову, чтобы увидеть ее, он получил резкий тычок и проклятие от человека с оружием. 'Нет!'


Ник задумался. Эти охранники были русскими. Они были жестче югославов.


Они спустились в холл с мозаичным полом, который Ник помнил со вчерашнего вечера. Охранник подтолкнул его вперед, в большой длинный зал с игровыми столами. Очевидно, это был главный зал казино. Большинство столов были покрыты белыми простынями. Большинство, но не все. Стол для рулетки был открыт, готовый к игре, как и два длинных, обитых зеленым войлоком стола chemin de fer . На одном из столов лежал забинтованный мужчина. Видно было только его лицо, как бледная хризантема в сетчатом коконе. Тем не менее, Ник сразу узнал его. Это был Айвор, человек из Восточного экспресса. Проклятие. Значит, он не убил его в конце концов. Он даже пережил падение с поезда. Ник сохранил бесстрастное выражение лица и посмотрел на мужчину.


Манфринто и его лейтенант Милош вошли в гостиную. Никаких признаков принцессы. Двое мужчин с автоматами последовали за Манфринто и заняли свои позиции у двери . Охранник, проводивший Ника вниз, прошел в угол комнаты и столкнулся с Ником, держа пистолет наготове. Их было пятеро! И никто из них не подходил к нему. Они слишком хорошо знали свое дело! Ник стоял молча, его здоровенные руки обмякли по бокам, пытаясь придумать выход.


Ванни Манфринто подошел к Нику с пистолетом в руке и ткнул его в спину, стараясь держаться на расстоянии вытянутой руки.


«Идите к столу, чтобы увидеть Айвора», — приказал он. «Посмотри внимательно на свою работу, Картер. Он скоро умрет, видите ли. Нам потребовались все наши усилия, чтобы сохранить ему жизнь.


«Мне ужасно жаль», — сказал Ник голосом, полным крокодиловых слез. "Пожалуйста, примите мои извинения."


Его снова ткнули пистолетом. Больно. — Иди туда, — рявкнул Манфринто. — Приблизься, чтобы он мог видеть тебя. Он не может повернуть голову.


Ник подошел к длинному зеленому столу. Он посмотрел на восковое лицо в коконе бинтов. Позади него Манфринто сказал: — Айвор… Айвор? Постарайся, товарищ! Открой глаза и посмотрите на этого человека. Это он был в поезде? Человек, который был с принцессой де Веризоне?


Веки умирающего напоминали тонкие полоски желтого воска. Медленно, очень медленно, словно усилие было выше его сил, мужчина открыл глаза. Он посмотрел на Ника Картера. Ник подумал, что во всей этой грязи меня не узнает даже моя дорогая мать. Не то чтобы это имело значение. Они уже всё знали.


'И?' — Потребовал Манфринто. "Это он?"


Мужчина кивнул. Маленькое мерцание глаз. Затем его голова упала набок, а глаза остекленели.


Манфринто выругался за спиной Ника. «Эта шлюха! Эта лживая шлюха. Она сказала, что вы двое только спали вместе, что она нашла вас в поезде и спала с вами за плату. Что она никогда не видела тебя раньше, что она не знала, что ты агент АХ и то, что вы не работали вместе.


Ник медленно повернулся к мужчине, зная, что автоматы держат его на прицеле. Он должен был сделать все возможное для принцессы. Но вряд ли это сильно помогло бы.


— Она сказала тебе правду, — сказал он. «Это была случайная встреча, не более того. Я встретил ее. Она не знала, что я агент АХ. Она не знала моего настоящего имени. Мы только легли спать. Я ничего не знаю о женщине. Я сошел с поезда в Венеции и увидел ее только несколько минут назад. Если вам приходится лгать, делайте это хорошо и по-крупному. Лишь бы эти пальцы не нажимали на курки автоматов...


Ванни Манфринто даже не стал с ним спорить. С выражением презрения на остром лице он пнул Ника стулом. 'Сядь. Свяжи его, Милош.


Когда руки Ника были привязаны к стулу, Манфринто сильно ударил его по лицу. Раз за разом. Ник сносил удары, как мог, и внутри него поднималась ярость. Он яростно пнул мужчину и чуть не попал ему в пах. Манфринто вышел из-под его досягаемости, тяжело дыша. Он посмотрел на Ника своими желтыми глазами и успокоился. Он закурил.


Наконец он сказал: «Послушай, Картер. Давайте проясним несколько вещей. Я не думаю, что вы полностью понимаете. Я тебя хорошо понял, но я действительно не хочу убивать тебя. Я хочу добраться до твоего босса. Я хочу убить Хоука! И я знаю, что он где-то рядом — он бы не упустил такую возможность — так что нет смысла врать. Где Хоук? Каковы его планы?


Нику не нужно было лгать или искать предлоги. «Я не знаю, о чем вы говорите, — сказал он. «Хорошо, я Картер! Я не буду этого отрицать. Но женщина этого не знала, а что касается Хоука, думаю, он в Вашингтоне и ждет от меня известий. Он никогда не делает эту работу сам.


Манфринто поднес тлеющую сигарету к лицу Ника. Он промазал попасть в глаз, но обжег щеку. — Ты все еще лжешь, — сказал мужчина. — Ты лжешь о женщине, обо всем. Она сказала нам, что ты Ник Картер. Мы выпытали это из нее. Так ты, должно быть, сказал ей. Иначе бы она не узнала. Ты слишком тупой для этого. И если вы сказали ей, значит, вы работаете вместе. Я знаю все это Картер, так зачем врать об этом?


«Я не говорил ей, что я Картер, — солгал Ник Картер. Как он мог спасти ее? Это казалось невозможным. Он начал плести бешеную паутину лжи, что бы ни приходило ему в голову. Разговор означал экономию времени, и он мог бы создать путаницу, если бы не смог убедить его.


— Я скажу вам правду, — сказал он. «Я встретил ее, переспал с ней и последовал за ней, чтобы добраться до тебя. Но она ничего об этом не знала. Она обычная шлюха, Манфринто, шлюха, которая делает свою работу. Может, я разговаривал во сне, может, она рылась в моих вещах, пока я спал. Может, она просто придумала имя Картер. Тот, кого пытают, говорит все».


Ванни Манфринто выглядел действительно возмущенным. Он провел маленькой рукой по взлохмаченным волосам. "А может быть, я Тито," сказал он наконец. Затем промолвил во вспышке гнева: «Ты делаешь вещи сложнее, чем они должны быть,


Картер. Я сказал тебе, что ты или эта женщина меня не касаются! Мне нужен твой босс, Хоук. И он хочет меня. Он преследует меня много лет. Говорю вам, он бы не упустил такую возможность. Где он сейчас, Картер?


Ник покачал головой. - 'Я не знаю.'


Он начал что-то понимать. Немного.


Манфринто махнул рукой. 'Тогда все в порядке. Я вытащу это из тебя рано или поздно. Приведи сюда женщину, Милош. Приведите ее высочество, принцессу. Посмотрим, сколько боли сможет выдержать Картер».


Так что он не смог спасти ее в конце концов. Ник сидел в своем кресле и смотрел в землю, казалось бы, отчаянно, но его мысли мелькали взад и вперед напрасно. Их было пятеро, все вооружены, и они знали свое дело. Он был привязан к стулу. Он мог бы разорвать кандалы огромным усилием, но их автоматы изрешетили бы его.


Милош вернулся и вытолкнул принцессу перед собой. Она не могла закрыть прореху на платье, и одна из ее грудей все еще была видна. Ее волосы были взлохмачены, а под глазами были большие пятна. Ее лицо было мертвенно-белым. Она судорожно вздрогнула, стоя перед Манфринто, не глядя на Ника. Она испытывала полнейший ужас, который Ник почти мог учуять. Бедная хорошенькая шлюшка, подумал он, она совсем застыла от страха.


— Раздевайся, — приказал Манфринто. «Все прочь!»


Она слушалась как автомат и не смотрела на своего мучителя. Разорванное платье развевалось вокруг ее стройных ног. Она расстегнула лифчик и уронила его, вылезла из трусиков, расстегнула пояс и чулки. Она скинула туфли и встала перед ними обнаженной, каждая линия и изгиб ее прекрасного тела были освещены сиянием огромной хрустальной люстры. Она постоянно держала глаза опущенными к земле. Она ни разу не взглянула на Ника.


Милош протянул руку и сжал одну из ее упругих белых ягодиц. Он хрипло рассмеялся и посмотрел на своего босса. — Жалко убивать ее так быстро, Ванни! Разве мы не можем сначала немного поразвлечься с ней?


Манфринто сделал нетерпеливое движение. 'Может быть позже. У нас есть время. Я не верю, что Картер позволит замучить ее до смерти. Он откроет рот.


Возможно, отчаянно подумал Ник, если бы я знала, что сказать. Но он этого не знал. Манфринто хотел получить информацию о Хоуке — казалось, он думал, что Хоук был поблизости — а Ник ничего не знал о Хоуке! За исключением того, что он, вероятно, сидел за своим столом, где ему и место. Ник ничего не мог предложить Манфринто, и принцессе пришлось бы заплатить за это. Ник надеялся, что она скоро потеряет сознание... После того, как они положили ее на длинный стол chemin-de-fer — труп Айвора убрали, — они связали ее, раздвинув ноги, и стали прижигать этот прекрасный живот сигарами и сигаретами. Она кричала и напрягалась каждый раз, когда огонь обжигал ее кожу. Ник выглядел бесстрастным, пытаясь закрыть ноздри от зловония горелой плоти. Манфринто посмотрел прямо на Ника, пока они пытали принцессу, и сказал: «Думаю, я недооценил тебя, Картер. Я полагаю, вы бы убили ее. И я знаю, что мучить тебя было бы пустой тратой времени. Тупик, что ли? У вас есть предложение? Его улыбка была злой.


Ник молчал. Он надеялся, что принцесса потеряет сознание. И он всеми фибрами души жаждал убить Ванни Манфринто.


Принцесса снова закричала. Тогда Милош выругался. Она потеряла сознание, Ванни. А Картер? Можем ли мы немного поработать и с ним?


Манфринто медленно кивнул. — Не думаю, что это поможет, Милош. Но вы можете попробовать. Через минуту… Манфринто снова приблизился к Нику. «Это твой последний шанс», — сказал он агенту АХ. — Воспользуйся этим. Если ты скажешь мне, где Хоук, что он замышляет, как хочет меня заполучить, я облегчу задачу тебе и этой женщине. Выстрел в голову. Вы этого не чувствуете. Мы даже сделаем это сзади, чтобы вы не знали, когда это произойдет. Это очень быстро, Картер, и без боли. У нас есть небольшой крематорий в подвале, а потом мы развеем твой прах над Адриатикой. Вместе. Твой пепел как бы смешается с ее. Что скажешь, Картер? В глубине души вы знаете, что это самый красивый и безболезненный конец, о котором только может мечтать агент. Не многим выпадает такая возможность».


В чем-то, конечно, он был прав. Нику пришлось это признать. Он сказал: «Все это звучит очень мило. Если я сдамся, ты будешь играть на органе, пока будешь кремировать нас? Может быть, «Прекрасный остров где-то»? Я всегда находил это очень милым.


Глаза льва не моргали. Они долго смотрели на Ника. — Хорошо, — сказал Манфринто. — У тебя был шанс. Он повернулся к ожидающему Милошу. — Посмотри, что ты можешь с ним сделать. Забудь пока о женщине.


— Она все еще без сознания, — сказал Милош, — и у меня есть идея. Давай повеселимся, Ванни. Он что-то прошептал на ухо своему боссу. Ник увидел, как на губах Манфринто появилась медленная улыбка. Он поднял плечи. 'Хорошо. Но я не верю, что это сработает. Вы тратите свое время. Но будет интересно посмотреть». Милош усмехнулся. — По крайней мере, он приведет женщину в чувство. Если она притворяется, мы скоро увидим. Ни одна женщина не может удержаться от движения в такое время!


Прежде чем Ник успел сообразить, что это значит, его освободили от стула и приказали встать. Трое мужчин с автоматами подошли и образовали вокруг него круг в двух метрах от него. — Снимай штаны, — сказал Милош. Ник повиновался.


— Твои трусы тоже, — сказал мужчина. Ник снял свои грязные и промокшие трусы. Теперь он был голым, как принцесса.


Милош изо всех сил пытался сдержать смех. Манфринто стоял в стороне и снисходительно улыбался. Когда Ник выглядел удивленным, он сказал: «Прости, Картер, но это была долгая и трудная миссия. Моих людей это раздражает тоже. Они были в напряжении слишком долго. Вы понимаете, что я должен дать им передышку.


Ник напряг мышцы. Часть грязи высохла и теперь сжимала его кожу. Один из боевиков сказал: «Крепкий мальчик. Вы должны видеть его. Может быть, я приму твою ставку, Милош. Я верю, что он добьется успеха даже при таких обстоятельствах».


Милош рассмеялся. 'Не он. Он слишком напуган, чтобы сделать это. Он сказал Нику: «Ложись на женщину. Посмотрим, что ты сможешь сделать.


Ник уставился на мужчину. В этот страшный миг, страшный тем, что он забыл всю свою хитрость и выучку, он шатался на грани катастрофы. И смерти! Вся дисциплина многих лет почти соскользнула от него. Но он контролировал себя. Еще нет!


Он сказал Милошу: «Ты бесконечный ублюдок. Ты грязный кусок дерьма! Я буду рад тебя убить. Милош подошел к одному из охранников и взял у него автомат. Он направил его на Ника. «Ложись на женщину, черт возьми, или я тебя сейчас же пристрелю! Милош посмотрел на Ванни Манфринто, ожидая разрешения. Киллмастер увидел кивок Манфринто. Мужчина потерял надежду узнать правду от Ника.


Ник подошел к столу, на котором лежала обнаженная принцесса. Один из охранников перерезал её веревки. «Когда она оживает, — хихикнул мужчина, — мы хотим увидеть это». Если у нас будет шоу, пусть это будет отличное шоу. Она ничего не может сделать, когда связана.


Приклад автомата попал Нику в спину. — Ложись на него, Дон Жуан! Посмотрим, сможешь ли ты разбудить ее. Был грубый смех и похотливые замечания, и были сделаны ставки.


Ник Картер опустил свое здоровенное тело на женщину. Ее кожа была холодной. Она дрожала под ним, и он знал, что она в сознании. Постепенно он опустился на нее всем своим весом, чувствуя, как его грудь сдавливает ее маленькие груди. Он прижался своей щекой к ее. Он смутно ощутил пульсацию вены на ее горле.


Ник прошептал ей на ухо: «Берегись, дорогая. Я вытащу тебя отсюда. Единственным ее ответом был мучительный стон. Ника пронзила жгучая боль. Милош прижал тлеющую сигару к его ягодице. Болевой порог Ника был высок, но он не смог сдержать мучительный крик, когда Милош прижал огонь к его коже.


Милош крутящим движением развернул огневую точку. Возьми ее, черт возьми! Его улыбка была верхом похотливости. Я всегда хотел увидеть великого Ника Картера в действии!»


От гнева и боли у Ника в ушах застучала кровь. И снова он только сдерживал себя с предельным усилием. Не лучше ли умереть, прыгнуть на них и раздавить, взять с собой столько, сколько сможешь, пока он не умер? Разве это не лучше, чем это унижение? Сигара снова обожгла его. Более острая боль. Один из боевиков подошел и поднес зажженную спичку к коротким волоскам вокруг его ануса. Плоть Ника была не такой твердой, как его разум — его мышцы свело, когда он подавил крик, и он невольно дернулся. Он слышал их непристойный смех. И тоже не слышал. С каким-то недоверчивым ужасом он осознавал, что начинает физически реагировать на измученное женское тело под ним. Плоть, его плоть, была такой сильной — и в то же время такой слабой.


Но, несмотря на боль и унижение, его холодный разум увидел, что один из охранников стал небрежным. Мужчина, желая получше рассмотреть, подобрался к Нику слишком близко. Теперь он был на расстоянии вытянутой руки, его пустое лицо расплылось в глупой ухмылке, когда он наслаждался этой сценой. Автомат висел в его руках. Ник не сводил глаз с пистолета-пулемета, стонал и корчился. Он застонал еще громче, когда к его заду поднесли еще одну спичку. Мужчина был уже достаточно близко, но было бы еще лучше, если бы он сделал шаг вперед. Это была отчаянная возможность, но она была его единственной. Он должен был достать автомат и начать стрелять. Его шансы выжить были меньше нуля, но это было лучше, чем у этой трусливой твари.


Он напряг мышцы. В этот момент дверь салона распахнулась, и какой-то мужчина взволнованно закричал Манфринто по-русски.


— Буксир не отвечает по рации, товарищ! И ответа из склепа тоже нет. И я не могу связаться с водолазами! Что-то не так!'


Их внимание было отвлечено на десятую долю секунды. Этого было достаточно. Ник приступил к делу.


Он потянулся вправо и вцепился в ширинку охранника. Его стальные пальцы сомкнулись вокруг яичек мужчины, раздавив их.


Мужчина закричал от боли, когда его яйца были раздавлены. Он упал в сторону Ника. Ник скатился со стола и схватил автомат, выпавший из обмякшей руки.


Ник выпустил очередь через стол. Он поразил первого охранника смертоносным залпом, разорвавшим мужчину пополам. Второй охранник еще успел поднять оружие и выстрелить, прежде чем Ник выбил пистолет-пулемет из его рук.


Он увидел, как Манфринто бежит к двери. Милош выстрелил в Ника из своего тяжелого пистолета, и человек, принесший сообщение, остановился и выстрелил в Ника из револьвера. Они запаниковали и стреляли слишком быстро и промахнулись, за исключением царапины на одном бедре. Но ему все равно пришлось иметь с ними дело — он не мог убить Манфринто и не мог преследовать его, пока остальные не уберутся с дороги.


Когда он убил Милоша очередью в живот, он увидел, как Манфринто выскочил за дверь. Ник нырнул под стол в поисках укрытия — теперь, когда время пришло, не было смысла рисковать, — и обрушил восходящий залп на дверь. Стоявший там мужчина развернулся, схватился за дверь и соскользнул на землю.


Ник даже не взглянул на принцессу. Он выскочил за дверь совершенно голый с автоматом в руках. Входная дверь была открыта, и ветер дул слепящей завесой из песка и дождя.


Рядом с его головой стена взорвалась облаком белой штукатурки. Ник повернулся и выпустил залп в коридор, ведущий в заднюю часть дома. Мужчина у кухонной двери съёжился и упал. Позади него еще один человек потянулся за пистолетом-пулеметом, который уронил мертвец. Ник последней пулей оторвал ему голову от туловища. Он отбросил оружие и нырнул в вечер. Он побежал на пляж.


Там он увидел Манфринто. Мужчина сел в маленькую лодку и с мощными гребками поплыл к Изола- делла-Морте. Даже с подветренной стороны острова шлюпку швыряло бушующими волнами, как пробку.


Он не выживет, опасался Ник, нырнув в бурный прибой и поплыв. Надеюсь, он умеет плавать! Зайти так далеко, убить так много людей и пойти на такой риск — сейчас будет тяжелым ударом потерять Манфринто и секрет бомбы.


Он врезался в воду, как эсминец. Теперь он призвал свои огромные резервы на пути к финалу. Жаль, что он не мог раздавить Манфринто, как насекомое. Но если Хоук был прав, этот человек был единственным, кто знал, где находится бомба, и мог ее найти. Остальные, даже высшие руководители, должно быть, полагались на светящийся буй.


Он взглянул на Манфринто. Теперь он обогнал его, оказался между ним и островком. Там он должен был оставаться впереди, если мог — в склепе и на буксире было оружие, и Манфринто это знал. Если бы ему удалось добраться до погреба или лодки первым, он смог бы закрепиться и сдержать полполка. В конце концов они его достанут, но это будет чей то конец — а Киллмастеру нравилось правильно вести свои дела. Кроме того, всегда был шанс, что человек будет убит шальной пулей, прежде чем заговорят.


Он видел, как шлюпка превратилась в бурлящую массу пены. Манфринто оказался в воде.


Ник на мгновение заколебался, ступая по воде, готовый нырнуть за Манфринто, если тот не всплывет. Он умел плавать?


Да! И Ник потерял свое небольшое преимущество. Манфринто спокойно поплыл к острову, и Ник увидел, как шевелились его обнаженные плечи. Он оставался совершенно спокойным и снял одежду под водой. Ник снова поплыл, пытаясь отрезать Манфринто от прохода к острову.


Вскоре он понял, что это будет тяжело. Мужчина оказался отличным пловцом, не уступающим Нику, а может быть, даже лучшим. Он плыл довольно быстро.


Ник бросил в бой все оставшиеся силы. Если бы Манфринто смог добраться до оружия, например, до ручных гранат, шансы резко изменились бы. Он сделал глубокий вдох, наполнил свои огромные легкие, опустил голову в воду и поплыл дальше.


Тем не менее, Манфринто оказался на острове на секунду-две раньше, потому что, выбравшись из воды, Ник увидел мужчину, бегущего впереди него метрах в десяти к усыпальнице. Ник побежал за ним большими прыжками и почти догнал его. Земля была обманчиво мягкой и скользкой, но Ник шел, спотыкаясь, не сводя глаз с убегающей фигуры. Он поскользнулся и нырнул вперед, но его спасло наклонившееся надгробие. Манфринто уже был почти в подвале. Он прошел через ту металлическую дверь, которая была приоткрыта, и достал пистолет...


Внезапно Манфринто исчез. Ник, стоявший еще в дюжине шагов позади мужчины, услышал громкие проклятия и тяжелый всплеск сквозь рев бури. Манфринто упал в одну из многих гробниц, вымытых хорой .


Ник добрался до длинной глубокой могилы, до краев заполненной грязью. Манфринто попытался выбраться с другой стороны с белой блестящей штукой в руке. Ник растянулся над могилой. Манфринто повернулся и ударил его белым предметом. Это была старая бедренная кость.


Она сломалась об голову Ника. — Для этого тебе понадобится больше, — сказал Ник Манфринто, хватая его. Он нанес правый удар мужчине в область живота. Манфринто уже задыхался и вцепился в Ника, как пиявка. Его почти нокаутировали.


Но еще не совсем. Он был крепким! И впился зубами в горло Ника и укусил так сильно, как собака, ища артерию Ника. Он был собакой, подумал Ник в панике. Бульдогом. Он снова и снова бил своими большими кулаками в тело мужчины. Но Манфринто попытался перекусить Нику горло. Его выносливость была невероятной, подумал Ник, но понял, что Манфринто боролся за свою жизнь и знал это.


Зубы находились в опасной близости от жизненно важного места. Ник перестал пытаться отбиться от Манфринто. Он обхватил себя руками, глубоко вздохнул и опустился в наполненную водой могилу. Это был единственный способ.


Ник потянул мужчину за собой и толкнул под воду, упав вместе с ним на дно могилы. Он чувствовал плесень многих лет. Это нужно было сделать правильно, с максимальной осторожностью. Он не хотел, чтобы человек утонул, но должен был избавиться от этих ужасных зубов хищника на его горле.


Легкие Ника почти выдохлись, когда Манфринто сдался. Внезапно он почувствовал, как человек ослаб в его хватке. Зубы отпустили его горло. Ник стоял в могиле и шатался по неровной земле.


Манфринто задыхался в воде. Тем не менее, он еще раз слабо набросился на Ника. Тот схватил череп и ударил им Манфринто по голове. Человек отключился.


Ник Картер с минуту простоял по грудь в грязной могиле. Собрав последние силы, он выбрался наружу, волоча за собой Манфринто, как пучок хвороста. Это был еще не совсем конец.


Он перекинул Манфринто через плечо и пошел обратно к подветренной стороне острова. За полосой воды, сорванной ветром, стояла открытая дверь казино. Яркая полоса! свет падал на камень снаружи лестницы. Ничего не было видно.


Ник остановился, чтобы накачать легкие свежим воздухом, затем снова нырнул в прибой и потащил Манфринто за волосы.


Он осторожно подошел к казино, держа на руках все еще бывшего без сознания человека. Из здания не доносилось ни звука, ни движения. Из открытой двери все еще валил пороховой дым.


Манфринто шевельнулся в руках Ника и что-то пробормотал. Ник опустил кулак на отвисший подбородок и тот снова замолчал.


Ник молча подкрался к углу казино и посмотрел назад. Автомобиль с радаром исчез. Это было прекрасно! Остальные в страхе бежали. Итальянская полиция поймала бы их.


Он отнес Манфринто в казино. Мертвые лежали нетронутыми. Запах тлена здесь был сильнее, смешанный с запахом запекшейся крови, извивавшейся по полу красными струйками. Ник перешагнул через труп у двери и отнес Манфринто к столу chemin de fer . Он увидел, что все еще обнаженная принцесса де Веризон сидит на стуле, к которому он был привязан. Она не подняла головы, когда он вошел. Она продолжала смотреть в землю.


Ник положил обмякшего Манфринто на длинный игровой стол. Быстро и не глядя на принцессу, он связал Манфринто теми же самыми веревками, которыми она была связана раньше. Только когда Манфринто был связан, он повернулся к ней. Он поднял ее платье с пола и бросил ей.


— Надевай, Моргана. Все хорошо. Все кончено. Они все ушли.' Она не двигалась.


Ник подошел к телу Милоша и достал из его кармана свой «люгер». Он проверил оружие, затем вернулся к принцессе. Она все еще смотрела в землю.


Ник провел рукой по ее темным волосам. «Давай, дорогая. Постарайся. Все хорошо. Теперь никто не причинит тебе вреда».


Она подняла голову и посмотрела на него. Он поднял платье и протянул ей. 'Надевай.'


Она взяла платье и прижала его к своей обнаженной груди. Она смотрела на Ника беспричинно темными глазами, которые теперь чем-то светились. Ник почувствовал, как холодок пробежал по его позвоночнику. Она была почти на исходе своих сил.


Принцесса протянула палец Нику. Она указала пальцем и сказала с удивлением невинного ребенка: «Но на тебе тоже нет одежды! Ты не одет Я вам скажу...' И она начала тихонько смеяться.


Ник Картер уже слышал такой смех раньше. Он вздохнул и заставил ее рассмеяться. Он вернулся к столу chemin de fer . Манфринто пришел в сознание и посмотрел на него своими желтыми глазами.


Ник показал Манфринто стилет, который он также нашел у мертвого Милоша. Он осторожно вдавил кончик оружия под ноготь большого пальца Манфринто.


«В планах произошли небольшие изменения, — сказал он мужчине. — Теперь я задаю вопросы. Где бомба, Манфринто? Я хочу знать точное место, чтобы его можно было определить с воздуха.


Глаза льва брызнули дерзкой ненавистью. — Иди к черту, — рявкнул мужчина. "Я никогда не скажу вам - о, Боже!"


Ник засунул стилет немного дальше под ноготь. Ему это не понравилось. Ему никогда не нравилось никого мучить, но выбора не было. Это должно было случиться. В конце концов Манфринто заговорит. Никто не мог долго выдержать пыток. Он снова приготовился использовать стилет.


«Я не думаю, что это необходимо».


Ник обернулся, услышав знакомый голос. Кто бы мог подумать, что старый джентльмен может двигаться так бесшумно.


Улыбка Хоука за неизбежной незажженной сигарой была мрачной. Он подошел к Нику и взял у него из рук стилет. Мгновение он смотрел на Манфринто, потом снова на Ника.


«Итальянская полиция снаружи», — сказал он. «Сто человек. Я подумал, что лучше зайти первым. Я знаю, как вы время от времени пускаете в ход стилет.


Это был один из немногих случаев в жизни Ника Картера, когда он был застигнут врасплох. Он удивленно посмотрел на своего босса.


'Что происходит?'


Хоук сделал осторожный жест. 'Скоро. Я тебе скоро все объясню. А сейчас тебе лучше одеться. Итальянцы уже считают всех американцев сумасшедшими — и когда они увидят вас двоих такими! Он смотрел на принцессу, которая все еще прижимала платье к обнаженной груди, и пела ей, как кукле.


«Мне удалось сохранить ей жизнь, — сказал Ник. 'Едва. Она обеспокоена. Ей нужна помощь. А это может занять много времени».


— Все получится, — пообещал Хоук. «Самая лучшая помощь». Он подошел к столу chemin de fer и посмотрел на связанного Манфринто. Ник не обратил внимания на прилипшую к нему грязь и кровь и надел единственную оставшуюся одежду. Он сузил глаза на Хоука, чувствуя, что недостающая часть головоломки, которая так сильно его беспокоила, вот-вот встанет на свои места.


Первым заговорил Манфринто. Он посмотрел на Хоука и сказал: «Привет, Дэвид. Это было давно.


— Слишком долго, — сказал Хоук. «Я думал, что этого никогда не произойдет. У тебя было много времени, Ванни.


Губы Манфринто скривились в горькой улыбке. — Недостаточно долго, Дэвид. Но этого никогда не бывает достаточно долго, не так ли? Похоже, ты выиграл, Дэвид.


Ник смотрел зачарованно и забыл надеть штаны. Он потрясенно осознал, как давно он или кто-либо другой не называл Хоука по имени. Дэвид Александр Хоук. Ник почти забыл.


Манфринто снова заговорил. — Это был грязный трюк, Дэвид, не прийти самому. Я так и думал. Я хотел, чтобы ты пришел. Но ты послал Картера! Голос Хоука был мягким и решительным. — Я стал старше, Ванни. Пришлось послать Картера. Я не думаю, что смог бы справиться с тобой, если ты хочешь это слышать.


— Это не так весело, Дэвид. Ну - всё закончилось. Что теперь?' Хоук вынул незажженную сигару изо рта. На мгновение он подержал её в пальцах, глядя на человека на столе. Когда он говорил, его голос звучал почти нежно. — Ты не идиот, Ванни. Ты совершил множество отвратительных вещей, но ты не идиот. Тогда не будь им сейчас. Ты знаешь, что сейчас происходит!


Ванни Манфринто закрыл глаза.


Хоук повернулся к Нику. — Одень ее. Я собираюсь пустить сюда своих итальянских друзей. Должно быть, они начинают терять терпение.


Киллмастер посмотрел на Манфринто, затем на Хоука. — Вы отдали мне приказ, сэр. Что касается его. И мы еще не получили от него сведений где бомба.


Хоук мрачно улыбнулся. — Он скажет. У итальянцев есть методы, которые, э-э, нам не разрешено использовать в Штатах. Он расскажет нам все о бомбе. Сердечно. Что касается этого приказа - убить его? Я отзываю ордер сейчас, N-3. Теперь ваша задача выполнена — вы освобождены от всех обязанностей и ответственности, связанных с этой миссией».


Хоук вышел из комнаты. Ник слышал, как он разговаривал с кем-то в холле. Послышалась быстрая итальянская речь, и Ник услышал венецианский голос: «У вас есть Ванни Манфринто, синьор? Хорошо. Он очень важен для нас. Он давно в розыске, понимаете? Незаконченная работа, которую мы хотим завершить раз и навсегда».


Хоук сказал очень холодным тоном: «У меня есть право всё знать, капитан. Таково было соглашение.


## Глава 14


Они были на полпути через Атлантику по пути домой, прежде чем Хоук всё объяснил. И он сделал это, видимо неохотно. Он получил телеграмму от стюардессы, прочитал ее и сунул в карман, потом посмотрел на Ника Картера и откашлялся.


Ник был очень терпелив. И он злорадствовал. И он узнал много нового и удивительного в этом старике.


— Манфринто заговорил, — сказал Хоук. 'Очень ясно. Мои итальянские друзья знают свое дело и уже нашли бомбу. Спасательная операция продолжается. Для блокировки излучения устанавливается временная крышка. Это уже безопасно.


«Жаль, что публика этого не услышит», — сказал Ник. Хоук нахмурился. — О, нам придется передать кое-что в газеты, чтобы они снова могли об этом забыть, но в основном нам придется позволить этим сведениям умереть естественной смертью. Все это очень секретно, и мы никогда не должны сообщать людям, что не могли найти собственную бомбу.


— Мы нашли её, — коротко сказал Ник.


Хоук положил руку на плечо Ника, чего он никогда раньше не делал. — Ты нашел его, — сказал Хоук. «Спасибо за прекрасную работу, но меньшего я от вас и не ждал. О, вам может быть интересно узнать, где была бомба.


Киллмастер коротко кивнул. — Думаю, я имею на это право.


— Чуть больше полумили от Лидо, — сказал Хоук. «На мелководье. Манфринто сказал, что югославский траулер, тайно ловивший рыбу в итальянских водах, преследовал косяк рыбы, плававшей недалеко от берега. Они увидели крушение самолета и отметили место буем. Кто-то на борту был достаточно умен, чтобы сообщить об этом югославской разведке. Остальное, как говорится, история.


Наступило долгое молчание, пока Хоук крутил сигару между тонкими губами. Ник должен был это спросить.


— Как принцесса?


«Я отправил ее в санаторий в Швейцарию. Я еще не слышал диагноз, но я буду держать вас в курсе. О ней хорошо позаботятся. Когда она восстановится, она получит от нас деньги, и мы попытаемся датьей возможность начать новую жизнь где-нибудь под другим именем». Он бросил на Ника острый взгляд. «Забудь о принцессе. Она больше никогда не будет работать на нас».


— Я не могу просто забыть о ней, — сказал Ник. "Я более или менее пообещал ей кое-что...


— Я могу догадаться — и забыть об этом тоже. Я позабочусь об этом, когда время придет. Но такая женщина, как принцесса, никогда по-настоящему не меняется.


Ник не смог подавить холодную ухмылку. — Кажется, вы много знаете о… э-э, куртизанках, сэр.


Хоук не стал отвечать. Он закурил сигару — верный признак того, что его что-то беспокоит или что ему нужно сделать что-то, чего он на самом деле не хотел.


Наконец он сказал: «Конечно, она держала меня в курсе о ваших делах. Вы, должно быть, знали это? Я хотел оказаться там в нужное время».


— Я так и думал, — холодно сказал Ник. «Для этого не нужно быть гением, но я не могу сказать, что мне это нравится. Я думал, что она была приманкой, но приманкой был я все это время.


— Не совсем так, мальчик. Это были вы оба. Я должен был сделать это так. Так же, как я должен был использовать моего лучшего агента. Никто другой не смог бы выполнить эту работу».


Ник ждал. Теперь он знал, что Хоук расскажет ему.


-- Вы это заслужили, -- наконец сказал старый джентльмен. — Я не хочу никаких недоразумений между нами, сынок. Правда в том, что Ванни Манфринто и я были друзьями. Хорошими друзьями. Лучшими! Мы вместе воевали партизанами в Италии в 1943 и 1944 годах. В то время я был в отделении связи, и меня высадили, чтобы я все организовал. Я был своего рода казначеем и связным с Лондоном. Так я познакомился с Манфринто. Он руководил группой партизан, которые всячески вредили немцам. Он был хорошим капитаном и хорошим бойцом. Мы сразу хорошо поладили. Мы были очень близки друг другу».


Ник посмотрел на своего босса краем глаза. Хоук уставился на сиденье перед собой, полузакрыв глаза, дым от его сигары вился вокруг его коротких седых волос, словно венок. Ник Картер внезапно почувствовал удар в сердце — сколько всего повидал и сделал этот старик, прежде чем оказался за письменным столом! Неужели Ник, теперь в полной силе и славе, когда-нибудь закончит так? Он отбросил эту мысль в сторону.


"Я не люблю никого," сказал старик. «Я любил только одну женщину. Она мертва. И я любил только одного мужчину в своей жизни, Ванни Манфринто. Он был моим лучшим товарищем, моим братом во всем».


"Что случилось потом?" Он знал, что Хоук ждал этого вопроса.


— Он предал нас, — мягко сказал старик. — Он перешел к немцам за деньги. За много денег, я надеюсь, потому что он продал за них свою душу. Он предал нас гестапо. В результате погибли пятьдесят человек. Я и еще двое сбежали. Теперь они тоже мертвы. Я единственный, кто остался из группы. По крайней мере скоро останусь.


Ник понял значение последних слов.


— Что будет с Манфринто?


— Я слишком стар для таких вещей, — сказал Хоук. — Но я оставил приказ.


О книге:


Потерянная американская водородная бомба вызывает волну шантажа. На карту поставлены тысячи жизней и, конечно же, престиж Америки. Ответственность за самую кровавую битву в его карьере лежит на «Мастере убийц» Картере. И рядом с ним никого не было. Ну никого... только сладострастная куртизанка! По крайней мере, если она проживет достаточно долго...


Картер Ник

Двойная идентичность


Ник Картер


Двойная идентичность


Посвящается людям секретных служб


Соединенных Штатов Америки


## Глава 1


Кинетоскоп


От современного аэропорта Пекина до центра древнего Запретного города около сорока километров. Это линейное расстояние. С точки зрения времени или в любом другом возможном четвертом измерении, которое может вызвать в воображении путешественник, это может быть легко сорок тысячелетий! Пройдя через оживленный Внешний город, где высокие трубы изрыгают клубы дыма, а длинные ряды новых квартир странно напоминают Лос-Анджелес - белая штукатурка и красная плитка - путешественник может войти в относительную тишину и покой Пурпурного города. Кроме того, в самом центре большой желтой паутины Китая находится Имперский город. Или, как предпочитают называть его современные мастера Китая, Татарский город.


Ван-вэй, начальник отдела координации секретных служб Китая, нетерпеливо взглянул на часы на своем тонком запястье. Никогда бы не опоздать на эту конференцию! Небесные Близнецы - иногда Ван-вэй позволял себе чувство юмора - Близнецы сами вызвали его. Мао и Чжоу.


Ван-вэй снова взглянул на часы и нетерпеливо пробормотал водителю маленького черного седана российского производства: «Быстрее! Тони-чжи! "


Водитель кивнул и толкнул машину. Хорошо ухоженные ногти Ван-вэя играли напряженную татуировку на его портфеле из свиной кожи, который был неизбежным знаком чиновничества. Это был аккуратный человечек лет пятидесяти с тонким, сардоническим, смуглым лицом. На нем были темные брюки, красивые туфли британского производства и черная блузка с высокими пуговицами в военном стиле. Из-за суровой погоды в ясный октябрьский день он был одет в консервативную спортивную куртку. На нем не было шляпы, его седеющие волосы были аккуратно расчесаны. Ван-вэй был красив и хорошо сохранился для своего возраста, но тщеславился.


Черная машина проехала через несколько ворот и подъехала к Тянь Ань Мэнь, входу в Татарский город. Здесь, окруженная золотыми черепичными крышами, была большая общественная площадь. Водитель притормозил и оглянулся на Ван-вэя за инструкциями.


На мгновение Ван-вэй не обратил на него внимания. Он думал, что будет жаль, если он не увидит свою любовницу Сесси-ю, когда он будет в Пекине. Его глаза сузились, и он почувствовал, как его чресла зашевелились, когда он подумал о Сесси-ю и ее Золотом Лотосе! Какой это был Лотос - почти не имеющая отношения к ней сама, существо, хорошо сведущее в тонких искусствах, богатое знаниями десяти тысяч лет изысканной сладости.


Водитель что-то крякнул, и Ван-вэй вернулся в обыденный мир. Следующие несколько часов ему лучше держать в уме. Вскоре он узнает, чего Небесные Близнецы хотят от него самого - и от своей призовой Черепахи.


Напротив площади стояли два унылых правительственных здания. Между ними находился комплекс, огороженный высокой выкрашенной в синий цвет стеной. Ван-вэй вышел из машины и вошел на территорию через деревянные ворота, охраняемые солдатом сил безопасности. У мужчины на плече висел автомат. Он нахмурился, глядя на проход, который показал ему Ван-вэй, но махнул рукой.


На территории было очень тихо. В центре комплекса стоял старинный трехэтажный дом с черепичной крышей и изогнутым карнизом в древнекитайском стиле. На мгновение Ван-вэй встал и с загадочной улыбкой оглядел дом. Даже если бы он не был достаточно знаком с ним, он бы знал по стилю архитектуры и изгибу карнизов, что это был дом счастья. До того, как он был построен именно в этом месте, консультировались со многими духами.


Другой охранник с автоматом направился ему навстречу по дорожке из гравия. Ван-вэй снова показал свой пропуск, после чего его проводили в дом и наверх в небольшую прихожую на третьем этаже.


Поскольку его проводили в эту конкретную комнату, Ван-вэй знал, что произошло нечто особенное. Главная комната, сразу за раздвижной дверью из шафрановой бумаги, была действительно особенной комнатой. Ван-вэй бывал здесь много раз раньше и по делам, и для удовольствия. Это была в самом прямом смысле его комната! Опора его творчества, когда он был в Пекине. То, что Близнецы выбрали его для этой встречи, означало, что впереди что-то очень важное!


Ван-вэй позволил себе предположить. Контрразведка? Ван-вэй позволил себе сухую улыбку. Что-то еще? Его Черепаха, Девятая Черепаха, также была принесена сюда. Вероятно, в этот самый момент был внизу. Девятая Черепаха, за которой так тщательно ухаживали столько лет. Так хорошо обучен. Так тщательно обработаны и промыты мозги. А меньше года назад - искусная пластическая операция! Ван-вэй позволил своей улыбке раскрыться. Он был прав. Он должен быть прав. Они собирались наконец использовать Девятую Черепаху. Используйте его в одной миссии, для которой он готовился годами.


Дверца из шафрановой бумаги с шипением отодвинулась. Высокопоставленный офицер указал пальцем на Ван-вэя. «Пойдем, - сказал офицер с мягким кантонским акцентом, - ты допущен». Он закрыл бумажную дверь за Ван-вэем, но не пошел за ним в большую прямоугольную комнату.


Ван-вэй помедлил у входа, прижимая портфель к узкой груди. Он взглянул в пол и почувствовал то же самое начало удивления, что и всегда, хотя он был в комнате много раз. Пол был из прозрачного стекла, выходивший на большую квартиру внизу. По сути, это было не что иное, как огромное двустороннее зеркало того типа, который используется для пип-шоу - и шпионажа - во всем мире. Снизу казалось, что потолок представляет собой зеркало, предназначенное для очевидного использования.


В дальнем конце комнаты в удобных креслах сидели двое мужчин. На низком столике между ними стояли чайные принадлежности и по бутылке виски с содовой. Были стаканы и пепельницы, но никто из мужчин не курил и не пил. Оба они с интересом смотрели на новичка.


Самый старший из мужчин, круглый маленький толстый человек с мягким лицом Будды, которым он иногда считал себя в современной версии, махнул на третье кресло и сказал: «Садись, Ван-вэй. Садись. Вот-вот начнется. Мы только вас ждали ».


Когда Ван-вэй опустился в кресло, он заметил циничное веселье в темных глазах другого человека. Он еще не заговорил, этот человек. Он был моложе, чем двойник Будды, худее и здоровее. Его темные волосы были густыми и блестящими, и на висках вспыхивал серый оттенок. Теперь он наклонился вперед, положив руки на колени, и улыбнулся Ван-вею. «Итак - это маленький повелитель черепах! А как сейчас держатся все твои склизкие подопечные, товарищ?


Ответная улыбка Ван-вэя была нервной. Он знал, что Чжоу никогда не любил его, что сомневался в компетентности Ван-вэя на той высокой и важной должности, которую он занимал. И это имя - Мастер черепах! Только Чжоу когда-либо осмеливался подразнить его этим. Но тогда Чжоу мог делать все, что хотел - он был наследником.


Ван-вэй сохранял бесстрастное выражение лица и с внутренней молитвой о том, чтобы гниющие почки Мао держались вечно, он открыл свой портфель и вытащил толстую пачку бумаг. При этом он взглянул через стеклянный пол в квартиру внизу. Там внизу была активность, но ничего важного. Просто слуга, включающий мягкий свет и расставляющий бутылки и стаканы на небольшой бамбуковой стойке в углу.


Чжоу заметил его взгляд и усмехнулся. «Еще нет, хозяин черепах. Веселье еще не началось, надеюсь, вы готовы. Знаешь, это может быть немного кроваво. И если окажется, что кровь принадлежит твоей Черепашке ...


Двойник Будды погрозил Чжоу толстым пальцем. "Довольно!


Приберегите свои шутки на потом. Со всем, что у меня на плечах, я приехал лично, чтобы увидеть это дело. Я почти уверен, что это сработает - почти, но не совсем. Так что давайте продолжим ". Он повернулся к Ван-вею. - А что с твоей Девятой Черепахой? Толстый человечек постучал по столу какими-то бумагами. «Я уже много знаю о нем, но я хочу слышать это из ваших уст. В конце концов, это вы несете основную ответственность ».


Ван-вэй не любил ни звука этого, ни блеска обсидиановых глаз Чжоу, но он был беспомощен. Это был не его план, только его Черепаха, но он должен был нести ответственность! С внутренним вздохом смирения он пролистал пачку бумаг. Он начал читать со своим резким, резким акцентом северного Китая:


«Девятая черепаха» - зовут Уильям Мартин. Родился и вырос в Индианаполисе, штат Индиана, США. Девятнадцать в плену в Корее. Сейчас тридцать три. Перечислен американцами как погибший в бою. Страхование на случай смерти выплатили его вдове, которая сейчас повторно вышла замуж и живет в городке Уилинг, штат Западная Вирджиния. Детей не было. У этой Черепахи всегда был статус номер один, она всегда была очень отзывчивой. Он считается полностью заслуживающим доверия и ...


«Кто его считает заслуживающим доверия?» Чжоу наклонился, чтобы посмотреть на Ван-вэя, его подвижные губы скривились в полуулыбке.


Ван-вэй покраснел. «Клянусь, сэр! Этот Черепаха находится в заключении уже четырнадцать лет, и, хотя я все это время не отвечал за его обучение, я готов поставить на карту свою жизнь, чтобы он был лучшим из имеющихся у нас Черепах.


Чжоу откинулся на спинку стула. «Это именно то, что ты делаешь, маленький повелитель черепах».


Мао сделал нетерпеливый жест. «Забудь обо всех подробностях, Ван-вэй! Ладите с ней. Эту Черепаху подвергли всем обычным процедурам?


Ван-вэй провел пальцем по напечатанной странице. «Да, товарищ вождь. Он полностью перевоспитан! Это, конечно, было сделано давно. Теперь он политически надежен уже много лет ».


Чжоу скрестил ноги и закурил длинную русскую сигарету. Он подмигнул Ван-вею. «Что американцы грубо называют« промыванием мозгов »?»


Ван-вэй проигнорировал его. Он сосредоточил свое внимание на Будде, отце всего Китая. Толстяк теперь хмурился. Он пощипал пальцем капризный ротик. «Есть кое-что, чего я не понимаю - почему эта «Девятая черепаха» никогда раньше не использовалась? Как я понимаю, вы нумеруете этих черепах в порядке их отлова? Итак, эта Черепаха, Уильям Мартин, был девятый американский солдат, захваченный в Корее? »


;


«Это правда, товарищ вождь».


Мао нахмурился. «Тогда я спрашиваю - почему его никогда раньше не использовали, если он такой надежный? 1951 год был давным-давно - должно быть, с тех пор вы взяли много Черепах, да? Он немного удивлен продолжительностью жизни этой Черепахи.


Это было непросто, тем не менее, потому что Ван-вэй наполовину ожидал ответа и приготовился к нему. «Девятая черепаха» существует уже давно. Истина заключалась в том, что Девятая Черепаха была красивым и великолепно сложенным представителем, давно привлекшим внимание очень высокопоставленного чиновника другого отдела. Этот стареющий чиновник, влюбленный в молодого человека, стоил Ван-вэю, пока он оставил Девятую Черепаху дома и в безопасности. На самом деле все так просто, но он не мог сказать об этом воплощению Будды. Едва ли. Мао был строгим пуританином; он приказывал расстреливать мужчин за меньшие извращения.


Ван-вэй начал свой подготовленный рассказ. Девятая Черепаха сыграла большую роль в обучении других Черепах. Он также перенес ряд болезней. Наконец, что наиболее важно, Девятая Черепаха была припасена для действительно важной работы, миссии первого ранга, такой как та, что сейчас под рукой.


Мао, казалось, согласился с этим. Чжоу иронично взглянул на Ван-вэя своими темными глазами и удовлетворился тем, что сказал: «Иногда задаешься вопросом, позволяешь ли ты себе привязаться к черепахам, Ван-вэй?»


Ван-вэй выдавил тяжелый смех из тонких губ. «При всем уважении, товарищ, это смешно!» Он слегка вскрикнул от отвращения. «В конце концов, они же Черепахи!» Казалось, этого достаточно, говорило выражение его лица. В Китае нет ничего ниже черепахи! Называть человека черепахой - знак позора и смертельное оскорбление. Вполне естественно, что так назывались пленные американцы, избранные для перевоспитания и «промывания мозгов». На данный момент у Ван-вэя в клетке было больше сотни таких черепах.


Мао снова заглянул в свои бумаги. «Девятая Черепаха подверглась глубокому гипнозу, да? Он хороший исполнитель? "


Ван-вэй кивнул. «Самый наилучший, товарищ вождь. В данный момент он находится под гипнозом. Он не будет таким снова, пока не достигнет Пешавара. Только наш агент, контролирующий Девятую Черепаху, может вызвать его. Сейчас она ожидает его прибытия, чтобы запустить первый сегмент плана дракона ».


Чжоу ухмыльнулся Ван-вею. «Наш агент в Пешаваре - женщина?»


«Да, товарищ. Американская девушка. Член их Корпуса мира, который нам сочувствует ».


"Но почему женщина?" Мао пристально смотрел на Ван-вэя, хмурясь в его пухлых чертах.


Ван-вэй объяснил, его медное лицо было сосредоточено, игнорируя понимающую улыбку Чжоу. «Мы так задумали, товарищ. По многим причинам. Сначала американка оказывается на месте, в самом стратегическом месте, именно там, где мы хотим ее - в Пешаваре, в устье Хайберского перевала. Она действительно работает в Корпусе мира - она настоящая. Еще важно то, что она известна своими распутными связями, у нее было много любовников, и еще один не вызовет никаких комментариев. Но самое главное, что гипноз Девятой Черепахи был сексуально ориентирован. Он, э-э, будет реагировать только на команды, отданные определенным образом и в определенном месте ».


Последнее было идеей Ван-вэя, и он очень ею гордился.


Чжоу, который всегда усваивал чуть быстрее, чем его хозяин, посмотрел на Ван-вэя с усмешкой. «Что может быть более секретным, чем дамская спальня, а?»


«Совершенно верно, товарищ».


Мао поднял руку, призывая к тишине. Он взял лист бумаги и посмотрел на него: «Да хватит за это. Я полагаю, вы знаете, что делаете. Ты бы лучше! А теперь - эта Девять Черепах тоже перенесла обширную пластическую операцию в прошлом году?


«Верно, товарищ вождь».


Мао смотрел на Ван-вэя круглыми холодными глазками. «Эта операция прошла успешно? А также специальная подготовка? Воспитание личности? Эта Девятая Черепаха теперь двойник агента АХ, Ника Картера? Он выглядит, ходит и говорит, как Ник Картер?


Ван-вэй придвинул свой стул поближе к трону. Теперь он был на твердой почве. «Товарищ лидер, - сказал он, - Черепаха Девять даже думает, как Ник Картер! Он думает, что он Ник Картер! Тот, кого зовут Киллмастер. На данный момент это так. Прежде чем он начнет свое путешествие, его, конечно же, выведут из-под контроля. Пока он не достигнет Пешавара. Наш агент, американка, сможет в любой момент снова ввести его в состояние полного гипноза. Затем он примет, как и планировалось, полное имя Ника Картера, этого Киллмастера ».


Мао ковырял в губах. «Насколько вы знакомы с деталями« Плана Дракона »?»


Ван-вэй вежливо пожал плечами. Было неразумно казаться слишком осведомленным. Он, естественно, мог угадать большую часть этого, но это держалось в секрете.


Он сказал: «В основном моя роль, товарищ вождь, это естественно. Последние шесть месяцев я держал его под личным наблюдением. Он изучил фильмы и фотографии настоящего Ника Картера. Также записи мужского голоса, который нам пришлось просить у русских - они не хотели делиться этим с нами».


Чжоу злобным голосом сказал: «Русские - они тоже черепахи!»


Ван-вэй продолжил: «Девятая Черепаха теперь одевается как Ник Картер. В том стиле, что англичане называют консервативным хорошим вкусом. Его стрижка такая же, как и все его личные вещи. Он был обучен обращению с оружием этого агента - 9-миллиметровым «люгером» и метательным стилетом, который настоящий Ник Картер носит в ножнах на правом предплечье. Под контролируемым гипнозом он будет таким же безжалостным и смертоносным убийцей, как настоящий агеннт-АХ ».


«И это, - прервал Чжоу, - настолько смертельно опасно, насколько это возможно. Я слышал, что это тайна. Никаких бумажек об этом! Если твоя Черепаха сможет убить его, Ван-вэй, ты окажешь всем нам большую услугу. Русские, эти дураки, годами безуспешно пытались это сделать».


Мао снова поднял пухлую руку. «Это, конечно, правда. Этот Ник Картер стоит дюжины дивизий на Западе. Естественно, он должен быть убит. Это второй сегмент плана дракона. Но первый сегмент по-прежнему остается самым важным - война между Индией и Пакистаном должна продолжаться! Прекращения огня быть не должно! Если, несмотря на все наши усилия, прекращение огня существует, оно должно постоянно нарушаться - обеими сторонами. В этом, конечно же, и заключается суть первого сегмента плана дракона - поддерживать кипение в кастрюле! Когда и Индия, и Пакистан исчерпают себя, тогда мы будем знать, что делать ».


Чжоу сказал мягким голосом: «А второй сегмент, я полагаю, должен заманить настоящего Ника Картера? Чтобы заставить его следовать за двойником, Черепахой, а затем убить его? Избавиться от Killmaster раз и навсегда? "


Ван-вэй кивнул. "Это так. Товарищ. По крайней мере, мы на это надеемся. Мы рассчитываем, что организация AX узнает, что у их драгоценного Ника Картера есть двойник, который работает против них. Мы думаем, что тогда AX пошлет настоящего Картера найти двойника и избавиться от него - только мы надеемся, что все будет наоборот ».


Чжоу улыбнулся. «Надеюсь, ты прав, Ван-вэй. Для вашего собственного блага."


Двойник Будды потирал толстые руки. «Это должно быть забавно - Ник Картер убивает Ника Картера! Жаль, что это, вероятно, будет происходить в каком-то безвестном уголке мира, где мы не можем на это смотреть ».


Ван-вэй улыбнулся и кивнул. Затем он указал вниз через стеклянный пол. «Начинают, товарищ вождь. Теперь вы увидите мою Девятую Черепаху в действии. Четверо мужчин попытаются убить его, когда он занимается любовью с женщиной. Моя Черепаха, конечно, ничего об этом не знает. Он думает, что это рутина, часть его привилегированного дня за хорошее поведение. У моих старших Черепашек, знаете ли, каждую неделю выходной, э-э ... для отдыха.


Чжоу маслянисто усмехнулся. - Вы действительно отлично разбираетесь в эвфемизме, повелитель черепах. И я тебе еще кое-что скажу, мой маленький друг. Вы лжец и лицемер! Вы много раз ставили эти пип-шоу в прошлом - и всегда делаете вид, что вам скучно с ними. Кажется, ты даже не одобряешь свои собственные методы, как будто они не совсем нравственны ». Чжоу зажег еще одну свою длинную сигарету. «Знаете ли вы, повелитель черепах, что я не верю в ваши поступки? Думаю, вам нравятся эти маленькие шоу - например, так же, как и мне ». Чжоу откинулся на спинку стула, скрестил длинные ноги и с кривой улыбкой выпустил дым на Ван-вэя. "А теперь - давай!"


Мао, мягкий толстый маленький отец Китая, переводил взгляд с одного на другого. Он слегка нахмурился, но голос был холодным. «Да, продолжай. И теперь я предупреждаю вас двоих - эти разногласия между вами прекратятся! Я не знаю причины вашей ссоры и не хочу знать, но если она продолжится, я приму меры! Народная Республика не может позволить себе ваших препирательств. Это ясно? "


Чжоу ничего не сказал. Он откинулся назад и закрыл глаза. Ван-вэй озабоченно кивнул Вождю. Он только что понял. Это только что пришло к нему в ослепительной вспышке интуиции - Чжоу возжелал Сесси-Ю! Каким дураком он был, представив их ...


Мао нажал кнопку на столе. Слуга незаметно скользнул внутрь, чтобы задернуть жалюзи и выключить единственный свет. Каждый мужчина удобно устроился в затемненной комнате. Ван-вэй украдкой взглянул на Чжоу и увидел, как тот расстегнул воротник и вытер свой высокий лоб чистым белым носовым платком. Ван-вэй потянулся, чтобы расстегнуть свой воротник. Он заметил, что во время этих пип-шоу у него есть склонность к поту.


Квартира внизу была похожа на ярко освещенную сцену, каждая деталь которой была видна сверху. Эта квартира использовалась очень часто, и обстановку можно было менять по желанию. Ван-вэй никогда не был в Нью-Йорке и никогда не надеялся быть там - даже в самых абсурдных своих полетах Министерство пропаганды никогда не предполагало, что Соединенные Штаты могут подвергнуться физическому вторжению. Но Ван-вэй прочитал сценарий. Квартира, в которую он теперь смотрел, должна была находиться в дорогом и шикарном отеле на Парк-авеню. Маленькая, но элегантная, с роскошным декором.


На данный момент квартира была пуста. Затем открылась дверь и вошел мужчина. Ван-вэй


напрягся от чего-то вроде гордости. Это была Девятая Черепаха. Его Черепаха - его собственная изысканная работа! Он наклонился вперед, опустив голову между колен, и уставился сквозь стеклянный пол на это существо, которое он создал после четырнадцати лет заточения. Школьником он читал переводы «Франкенштейна» и подумал об этом сейчас. Он и, конечно же, многие другие создали эту штуку, которая теперь подошла к маленькому бару и налила себе выпить. - Виски с водой, - заметил Ван-вэй. Настоящий Ник Картер обычно пил скотч.


Мужчина в баре был одет в светло-серый твид консервативного и дорогого покроя, сделанный на заказ в одном из лучших заведений на Риджент-стрит в Лондоне. Туфли также были британскими, коричневого цвета, с ручкой на косточках и косточкой. Рубашка была на пуговицах Brooks Brothers. Галстук темно-винного цвета стоил двадцать долларов. Ван-вэй знал, что под красивым костюмом на его мужчине были боксеры из плотного ирландского льна. Пять долларов за пару. Винные темные носки из шотландской шерсти - восемь долларов. Из Ван-вэя получился бы прекрасный торговец - на такие детали он хорошо запоминал.


Мао нарушил молчание. «Ваша Черепаха похожа на фотографии Ника Картера, Ван-вея, которые я видел. Я это признаю. Но я не могу близко рассмотреть его лицо. Хирургические шрамы зажили?


«Почти так, товарищ вождь. Еще есть немного розовой ткани - но нужно быть очень близко к нему, чтобы заметить это ».


«Например, быть с ним в постели?» Маленький смех Чжоу был маслянистым.


Ван-вэй невольно вздрогнул от мрака. Он думал о своем пожилом соотечественнике, который наслаждался благосклонностью Девятой Черепахи и так хорошо платил за эту привилегию. Чжоу, конечно, не имел в виду этого. Тем не менее Ван-вэй почувствовал, как по лбу выступила капля пота.


Но его голос был ровным, когда он согласился. «Совершенно верно, товарищ. Но он не пойдет спать ни с кем, пока не доберется до Пешавара. Наш агент, американская девушка ...


Мао их заставил замолчать. Он казался нетерпеливым. «Когда начинается это маленькое представление, Ван-вэй? Есть еще несколько вопросов, которые требуют моего внимания сегодня ».


Ван-вэй вытер лоб платком. «Скоро, товарищ вождь. Я хотел, чтобы ты сначала хорошенько взглянул на этого человека наедине.


«Тогда давайте помолчим, - раздраженно сказал Мао, - и посмотрим!»


Мужчина в баре потягивал виски с водой. Он открыл серебряный портсигар и закурил длинную сигарету с золотым наконечником. Два года назад агент из Восточной Германии спасал задницу в берлинском отеле и отправил их. В профессии вы никогда не знали, когда мелочи могут оказаться важными.


Мужчина в баре сидел в позе кажущейся расслабленности, но его глаза непрерывно блуждали, а тело под дорогим костюмом производило впечатление мощной пружины, скрученной для действия. Он был чуть выше шести футов и ни грамма жира на нем не было. Плечи представляли собой огромный мускулистый клин, переходящий в тонкую талию, длинные и жилистые ноги под хорошо сидящими брюками.


Пока трое мужчин смотрели сверху, мужчина у бара вынул автоматический пистолет и осмотрел его с легкостью долгой практики. Он достал обойму, вставил патроны в нее и проверил пружину магазина. Он проверил обойму на предмет наличия патронов и смазки, затем перезарядил ее и вставил обратно в пистолет. Он положил оружие в пластиковую кобуру, которую носил на поясе, и застегнул куртку. Не было явной выпуклости. Куртка была сшита должным образом.


Чжоу нарушил тишину.


«Позвольте мне понять это правильно. Этот человек, которого мы видим, эта Девятая Черепаха, сейчас находится под гипнозом? Он считает себя Ником Картером? Он действительно думает, что он Киллмастер?


«Да», - сказал Ван-вэй. "Он убежден в этом ..."


Мао зашипел на них. "Тихо! Смотрите - этот человек быстр, как змея.


Человек внизу, казалось, скучающий, вышел из бара и занял позицию примерно в двадцати футах от пробковой доски для дротика, прикрепленной к стене. Едва заметным движением он опустил правое плечо, согнул правую руку. Что-то блестящее упало из его рукава в руку. Бросок был таким быстрым, что Ван-вэй не мог уследить за ним - но вот он, маленький стилет, дрожащий около центра доски для дартса!


«Замечательно», - фыркнул Мао. «Очень близко к цели».


Ван-вэй вздохнул и промолчал. Бесполезно говорить Лидеру, что настоящий Ник Картер попал бы в яблочко. Его Черепахе пришлось бы немного поработать над метанием ножа. В конце концов, если все устроится правильно, его Черепаха должна будет выступить против настоящего Ника Картера.


Под ними открылась дверь квартиры и вошла девушка. Чжоу громко вздохнул. «Ааааа, теперь мы можем приступить к делу».


Девушка была высокой, стройной и изысканно одетой в западном стиле. На ней была шикарная шляпка и костюм, а ноги в темном нейлоне и на высоких каблуках были идеально гладкими. На ее тонких плечах был накидан из норки.


Из квартиры внизу не было звука - его можно было включить по желанию, но в данный момент он не работал по желанию Мао. Лидеру было все равно, что такое звук


Только то, что было сделано. Это было не чем иным, как проверкой работоспособности и готовности Девятой черепахи к своей работе.


Ван-вэй слышал, как участилось дыхание Чжоу, пока они смотрели, как интимная картина разворачивается под ними. Он должен был признать, что это было захватывающе. Ему нравились эти маленькие представления, и не всегда по долгу службы. Чжоу был прав в этом! На мгновение Ван-вэй позволил себе мимолетные мысли о Сесси-Ю и ее Золотом лотосе, затем заставил себя обратить внимание. Это занятие любовью, происходящее сейчас под ними, возбуждая более вульгарные чувства, не имело реального значения. Настоящее испытание было еще впереди. Когда Turtle Nine, в самом прямом смысле, будет бороться за свою жизнь.


Девушка сняла шляпку и бросила норковый палантин на диван. Она отказалась от выпивки. Ее тонкие руки обвились вокруг шеи высокого мужчины, и она сильно прижалась своим гибким телом к его. Они долго целовались. У девушки были закрытые глаза. Она подняла с пола одну аккуратно обутую ногу, затем вторую. Она начала изгибаться и подергиваться к мужчине.


«Она знает свое дело», - сдавленным голосом сказал Чжоу. "Кто она такая?"


«Ее зовут Си-чун», - сказал Ван-вэй. «Неважно. Проститутка, которую мы иногда использовали. Она даже не китаянка. Наполовину корейка, наполовину японка. Но вы правы - она наиболее работоспособна.


«Во многом, - сказал толстый Лидер. «Но в таком вопросе - она сдержанна? Можно ли ей доверять?


Ван-вэй кивнул, понимая, что они его не видят. «Я так думаю, но это не имеет значения, товарищ вождь. Мы не рискуем. Когда это закончится, Си-чун будет утилизирована ».


Пара внизу ушла в спальню. Девушка расслабленно стояла, опустив руки по бокам, пока мужчина раздевал ее. Ее голова была запрокинута, ее узкие темные глаза смотрели в зеркальный потолок, когда мужчина снял ее маленький пиджак, ее блузку и поцеловал ее смуглые плечи, снимая лифчик.


Ван-вэй почувствовал легкую боль. Она была милашка, хоть и шлюха. Казалось, теперь она смотрела прямо на него. Как будто она знала, что он здесь, знала, что происходит, и умоляла его помочь ей.


Ван-вэй вздохнул. Сентиментальность из-за шлюх не годится. Тем не менее - может, он мог бы ей немного помочь. Он должен увидеть. Возможно, ее удастся отправить на юг к войскам вдоль вьетнамской границы. Он полагал, что это будет немного лучше, чем смерть!


Девушка стояла теперь только в поясе с подвязками и темных чулках. Ее длинные ноги были цвета меда. Мужчина поцеловал ее груди, маленькие, круглые и твердые, как маленькие дыни. Она улыбнулась и провела тонкими пальцами по его коротко остриженным темным волосам, лаская красивую голову. «Похоже, она наслаждается своей работой», - подумал Ван-вэй. И почему бы нет? Черепаха Девять, теперь полный двойник Ника Картера, естественно, была бы прекрасным любовником. Настоящая доблесть Картера как любовника была хорошо известна китайской разведке.


Мужчина и женщина теперь лежали на кровати, глубоко поглощенные горячими предвариями любви. Гибкое тело женщины искривлялось страстными арабесками. Ее маленький красный язычок мерцал, как у ящерицы, когда она пыталась возбудить мужчину еще больше.


«Часть ее инструкций», - прошептала Ван-вэй. «Она пытается заставить его забыть обо всем, кроме нее».


«Кажется, ей это удается, - сухо сказал Чжоу.


«Не совсем», - сказал Ван-вэй. "Часы!" В его голосе была нотка гордости. Девятая Черепаха хорошо усвоила его уроки.


Мужчина внизу вырвался из объятий женщины. Его губы шевелились в улыбке. Она надулась и попыталась обнять его, но он стряхнул ее и вернулся в гостиную. Он был обнажен, за исключением стилета в ножнах, прикрепленных к внутренней стороне его правого предплечья.


Трое наблюдателей видели, как он пытается открыть дверь, проверяя замок. Он подошел к каждому окну и проверил его.


Мао зашипел в темноте. «Он очень осторожен, ваша Черепаха. Вы уверены, что он не подозревает, что его ждет?


Он ничего не подозревает, товарищ вождь. Это просто обычные элементарные меры предосторожности, которые настоящий Ник Картер предпримет в такой ситуации ».


Чжоу сказал: «Кто те люди, которые попытаются убить твою Черепаху? Не очень хорошие китайцы, надеюсь? "


«Они китайцы, - ответил Ван-вэй, - но не хорошие. Все они преступники, приговоренные к смертной казни. Им обещали жизнь в случае победы ».


Чжоу тихо рассмеялся в темноте. «А если они выиграют - если они убьют твою призовую Черепаху? Что ты тогда будешь делать, Ван-вэй? »


«Найду новую черепаху и начну все сначала, товарищ. Требуется только терпение. Ты должен знать что."


«Я знаю, что меня все больше раздражает эта болтовня, - рявкнул Мао. «Молчите и смотрите!»


Псевдо Ник Картер вытащил из кармана пиджака моток бечевки. Он привязал один конец бечевки к петле высокой лампы возле двери. Затем, поставив стул в нужное положение, он опустил бечевку вертикально на пол, под ножки стула и через дверь к еще одному стулу, где привязал конец бечевки. Шпагат теперь образовывал линию по щиколотку около двери.


Мужчина проверил натяжной трос один или два раза, чтобы убедиться, что он работает, затем покинул комнату в темноте и вернулся в маленькую спальню, где девушка лежала, нетерпеливо поглаживая свои мягкие груди.


«Умно», - признал Мао. «Но дверь заперта. Как твои люди, преступники, попадут сюда? »


«У них есть ключ доступа, товарищ лидер. Как у настоящих врагов. Они скоро появятся ».


Ван-вэй услышал шелест одежды, когда Чжоу вытер лицо. «Я рад, что не служу тебе», - сказал он Ван-вею. «Слишком много мер предосторожности - как вообще найти время, чтобы чем-то насладиться?»


«Это необходимо», - сказал ему маленький разведчик. «Иначе агент не проживет достаточно долго, чтобы получать от чего-либо удовольствие».


Они смотрели, как мужчина опустился на кровать рядом с женщиной. Он вынул стилет из ножен и сунул его в кровать рядом с правой рукой. Люгер был помещен под подушку рядом с его левой рукой. Отключили радио, которое, должно быть, играло на тумбочке. Незадолго до того, как мужчина накрыл женщину своим крепким телом, он протянул руку и выключил единственный свет.


Мао двигался в темноте. Он нажал кнопку на столе, и звук ожил. Сначала только негромкое электронное жужжание, потом стали различать отдельные звуки.


Чжоу мягко выругался. «Почему он должен был выключить свет!»


Ван-вэй чувствовал себя немного лучше. «Это необходимо, товарищ. Так что если загорится внешний свет, он будет иметь преимущество в темноте ».


Мао снова их замолчал. Они сидели и прислушивались к разнообразным звукам, исходящим из громкоговорителя в стене комнаты.


Нежный звон пружин кровати. Приглушенный крик женщины. Внезапно женщина тяжело дышит, затем ее долгий стон удовольствия ...


В гостиной загорелась лампа. Четверо китайцев, все в синих костюмах кули, на мгновение стояли, удивленно моргая. Над ними Ван-вэй почувствовал, как его собственное сердце сильно подпрыгнуло. Это было настоящее испытание!


Не прошло и десятых секунды, как кули, оправившись от внезапного удара света, вступили в бой. У всех были длинные ножи. У двоих из них были револьверы. Один, помимо ножа, держал в руках смертоносный топорик.


Они рассыпались по комнате, тихонько перекликаясь, и начали приближаться к темной спальне. Наблюдатели наверху видели лишь слабую тень движения в комнате. Крик женщины был внезапно подавлен. Люгер плюнул пламенем в кули, прячась тени, выстрелы громко раздавались в динамик. Один из кули, у которого был револьвер, споткнулся и упал на землю, его кровь залила ковер. Револьвер вылетел из мертвой руки по полу. Кули прыгнул за ней. «Люгер» снова выстрелил, и человек упал.


Оставшийся вооруженный кули присел за диван и начал стрелять в спальню. Кули с топором упал на четвереньки и под прикрывающим огнем своего товарища начал ползти вдоль стены к двери спальни. Это были отчаявшиеся люди, их жизни вдвойне висели на волоске, и они не сдавались легко.


«Люгер» снова и снова щелкал из спальни. Кучки и куски дивана разлетелись по воздуху, но человек с револьвером не пострадал. Он продолжал стрелять в спальню. Ползший мужчина с топориком был теперь у двери. Он взглянул вверх, увидел выключатель и крикнул своему товарищу, вставая, чтобы включить его. В спальне вспыхнул свет.


Девятая черепаха Ван-вэя пронеслась через дверь спальни, как обнаженная молния. В его правой руке был стилет, в левой - стреляющий «Люгер». Кули с топором издал легкий крик ярости и торжества и метнул оружие. Он блестел в ярком свете, вращаясь из стороны в сторону. Метатель был опытным убийцей триады - за что он должен был умереть - и никогда не промахивался.


Сейчас он практически не промахнулся! Черепаха Девять быстро пригнулась, и крутящийся топор прошел над ним. Девушка, ее мягкий рот широко раскрылся в крике, получила топор прямо между глаз. Она откинулась на кровать, топор вонзился в ее прекрасное лицо.


Девятая Черепаха думал как автомат, которым он был. На мгновение он не обращал внимания на метателя топора и прыгнул к дивану, стреляя и ныряя. Он выстрелил дважды, и «Люгер» затих. Кули за диваном выстрелил один раз и промахнулся, и его пистолет тоже пусто щелкнул. Он встал и отпрыгнул в сторону, думая избежать несущейся Девятой Черепахи.


Но Девятая Черепаха не торопилась. Его рука поднялась и откинулась назад, и что-то пропело в воздухе. Кули стоял у дивана, тупо глядя на стилет, вонзенный в его сердцу, как украшение. Он медленно опрокинулся, вцепившись обеими руками в стилет на своем теле, поглаживая блестящую рукоять окровавленными пальцами.


Для оставшегося кули этого было достаточно. Он бросился к двери с криком ужаса. Девятая Черепаха улыбнулась и бросила пустой «Люгер». Он задел мужчину у основания черепа, и он упал, оглушенный.


Девятая Черепаха медленно подошел к корчащейся фигуре.


На мгновение он постоял над мужчиной, глядя на него, затем поднял босую ногу и умело и злобно ударил мужчину в шею. Наблюдатели наверху слышали, как сломался позвоночник.


Некоторое время в комнате со стеклянным полом воцарилась тишина. Тогда Мао сказал: «Я думаю, твоя Черепаха готова, Ван-вэй. Даже для Ника Картера, Killmaster. Завтра утром ты введешь в действие Первый Сегмент Плана Дракона.


## Глава 2


Ищи и уничтожай


Они покинули предгорья и неуклонно карабкались в ущелье, которое в конечном итоге приведет их к перевалу Каракорум, а затем по длинной извилистой глиссаде в Кашмир. Ник Картер сделал паузу, чтобы отдышаться, и расчесал частицы льда от своей трехдневной щетины. У него не было возможности побриться с тех пор, как он покинул Вашингтон. Теперь он пытался дышать разреженным воздухом и смотрел назад, на запад и юг, где заснеженные вершины Гималаев начинали собираться и отражать закат великолепным веером.


N3, старший по рейтингу KILLMASTER для AX, был не в настроении ценить эстетику. Он был чертовски несчастен. Не было времени акклиматизироваться к высоте, да и кислорода у него не было. Его легкие болели. Его ноги были глыбами льда. Все, кроме термобелья - его начальник, Ястреб, любезно дал ему время собрать это - воняло яком. На нем были сапоги из ячьей кожи, кепка из ячьей кожи с капюшоном и поверх стеганого костюма, в котором какой-то китайский солдат, должно быть, много лет жил, - шинель из ячьей кожи.


Ник горячо выругался и пнул лохматую вьючную пони Касву по ее лохматому заду. Удар ужалил его полузамороженную ногу и только рассердил Касву. Пони бросил на Ника укоризненный взгляд и продолжил шагать в своем собственном темпе. Ник Картер снова выругался. Даже Касва был каким-то психом! Касва на самом деле звали верблюда, по крайней мере, так сообщил ему проводник Хафед с зубастой ухмылкой.


Ник снова пнул стойкого зверька и взглянул на широкое ущелье, ведущее к перевалу. Он все время отставал все дальше. Хафед, который был отправной точкой для движения, был в доброй четверти мили впереди и глубоко в тени перевала. Позади него, через определенные промежутки времени, растянулись пятеро шерпов, каждый с лохматым пони, похожим на Касву.


«Но быстрее», - сказал Ник своему пони. "Намного быстрее! Давай, тупой, косоглазый, волосатый маленький монстр! »


Касва заржал и даже увеличил темп. Не из-за пинков чужеземного дьявола, а потому, что приближалось время кормления.


Проводник Хафед остановился там, где тропа сужалась между двумя высокими скалами. Замерзший водопад, замысловатый фриз из холодного кружева, свисал с навеса, и они разбили лагерь за ним. К тому времени, как Ник поднялся наверх, другие пони были накормлены, и шерпы пили чашки горячего чая с маслом из яка, приготовленного на тщательно защищенных плитах Коулмана. Хафеду, мастеру всех горных профессий и, казалось бы, всех языков, весь день было непросто. Он боялся столкнуться с китайским патрулем.


Ник и Хафед спали в палатке Бланшара. Ник обнаружил, что они уже за замерзшим водопадом. Он снял свой рюкзак с Касвы и отправил зверя на кормление, затем расстелил спальный мешок в палатке и с долгим вздохом упал на него. Он устал до основания. Все тело невыносимо чесалось. Наряду с униформой погибшего китайского солдата он унаследовал еще несколько блох.


Стало темно. Не было бы ни луны, ни звезд. С каждой минутой становилось все холоднее, туманный озноб, горький до костей, и ветер в ущелье начинал двигаться. Ник открыл глаза и увидел несколько снежинок, проплывающих мимо проема палатки. «Хорошо, - устало подумал он. Все, что мне нужно - метель!


Ник чуть не задремал, пока в пол-уха слушал, как Хафед укладывает людей и пони на ночь. Без сомнения, Хафед был жемчужиной. Он был похож на бандита, и от него плохо пахло, но он продолжал работать. Похоже, он немного знал все языки в этой части мира - китайский, тибетский, бенгальский, маратхи, гуджерати - даже очень ломаный английский. N3 подозревал, что Хафед работал на ЦРУ, но ничего не было сказано. Но Ник знал, что, когда китайцы вторглись в Тибет, ЦРУ тоже вмешалось, насколько могло, учитывая грозные языковые и физические барьеры.


AX, конечно, тоже немного перебралось в Тибет. Вот почему он был здесь сейчас, измученный, покусанный блохами, и его тошнило. Главный агент AX в Тибете был убит человеком, назвавшим себя Ником Картером. Человек, который выглядел и вел себя как Ник Картер! Но его двойник был убийцей, а настоящий Ник определенно не был. Убийца, да. Убийцей в этом случае, нет. И это, - устало подумал теперь N3, - было первой настоящей ошибкой его двойника.


Хафед подошел и присел у входа в палатку. Было слишком темно, чтобы разглядеть его, но Ник мог представить себе лицо проводника, смуглое, с пуговицами, косыми глазами и с жирной бородой.


Теперь во мраке он почувствовал запах Хафеда.


"Как дела?" - устало спросил Ник. «Мужчины все еще собираются уйти?»


Хафед прошел дальше в маленькую палатку. «Да, они не ходят дальше этого места. Они шерпы, и это не их страна, понимаете? Они также очень боятся китайских солдат ».


Ник попытался снять пальто из ячьей кожи, затем порылся в карманах стеганого костюма в поисках сигарет. Хафед зажег их от слабо светящейся спички. «Лучше не показывать свет», - сказал он. «Я думаю, у китайских солдат очень зоркие глаза».


N3 зажал сигарету в ладони. «Что ты думаешь, Хафед? Есть ли поблизости китайцы? »


Он чувствовал, как мужчина пожал плечами. «Кто знает, сар? Возможно. Но это карма. Если солдаты приходят, они приходят - и все. Мы ничего не можем сделать ».


«На карте, - сказал Ник, - эта область отмечена как имеющая неопределенную границу. Я не думаю, что это что-то значит для китайцев! »


Хафед мрачно усмехнулся. «Нет, сэр. Ничего. Им лучше - в таких местах ставят свой флаг и извиняются, но теперь это наша земля. Это их путь ».


N3 курил сигарету и размышлял. Ему было наплевать на китайцев в данный момент, за исключением того, что они были позади, должно быть, позади, этот проклятый двойник! В любом случае он слишком устал, чтобы думать; его голова казалась легкой, как воздушный шар, который может оторваться и улететь в любую минуту.


Хафед ушел на мгновение и вернулся с огромной чашкой чая, полной цампы. «Лучше выпей это», - приказал он. «Я думаю, тебе не хорошо, сэр? Смотрю весь день. Ты болен."


Ник выпил немного чая. «Вы правы, - признал он. «Я чувствую себя паршиво. И это плохо - я не могу себе позволить заболеть. Он слабо ухмыльнулся, когда говорил. Хоуку это не понравится. Человек-АХ никогда не позволял болезни мешать выполнению миссии.


«Все в порядке», - успокаивающе сказал Хафед. «Просто у вас горная болезнь - я думаю, это у всех иностранцев. Высота это все. Через два-три дня с тобой все будет в порядке.


Некоторое время они курили молча. Ник выудил из рюкзака бутылку виски и долил им чай. От теплого виски с торфяным вкусом он почувствовал себя немного лучше. Хафед расстелил рулон кровати рядом с Ником и лег, энергично почесавшись. Он удовлетворенно булькал, потягивая чай с виски. За окном ветер завывал, как большой белый волк за добычей. Холод начал проникать в мозг N3, и он знал, что этой ночью ему не будет много времени для сна. Возможно, это было так же хорошо. Ему нужно было время, чтобы подумать, привести себя в порядок. С тех пор, как телефонный звонок Хока утащил его от теплой постели и горячей женщины, он двигался неистово. Довольно абсурдно припев старой мелодии Гилберта и Салливана пронесся в его голове. Пародия. Участь агентов AX - не самая лучшая!


Возможно нет. Но это был его выбор. И, несмотря на все его временами тяжелые схватки, он знал, что это была та жизнь, которую он хотел и любил. Так зачем жаловаться, когда глубокой ночью его вытащили из-под бархатных бедер и отправили в Тибет!


Реактивный самолет AX доставил его из Нью-Йорка в Вашингтон менее чем за час. Это была сумасшедшая, хаотичная ночь. Его босс, Хоук, был зол, устал, растрепан и в ярости. Штаб-квартира AX за невинным фасадом на Дюпон-Серкл возмутилась. Хоук с незажженной сигарой, катающейся во рту, разговаривал с Ником время от времени, когда он кричал в полдюжины телефонов.


«Вы, - отрезал он, указывая сигарой на Ника, - сейчас находитесь где-то в Тибете. Вы занимаетесь официальным делом, совершенно секретно, и вы связались с нашим главой в Тибете - буддийским монахом по имени Пей Лин. Вы выдоили из него всю информацию, которую могли, но потом допустили ошибку. Было кое-что, чего вы не знали - ваше собственное Золотое число! "


N3 давно избавился от оцепенения сна и наркотика поцелуев Мельбы О'Шонесси. Его ледяной разум щелкал, как компьютер.


«Так вот где самозванец поскользнулся? Он не знал своего Золотого числа? "


Хоук самодовольно ухмыльнулся. «Он даже не знал, что существует золотое число! Я признаю, что китайская разведка - хороша, но у нас все еще есть несколько секретов. И Золотой номер, слава богу, один из них. Они достаточно умны, чтобы знать, что не могут все предвидеть, но я сомневаюсь, что они ожидали, что их человек, этот фальшивый Ник Картер, так скоро будет разоблачен. Для нас это адский перерыв - теперь вы можете прямо встать на его пути. Мне не нужно сообщать вам приказы - ищите возможность уничтожения! Уезжаете через полчаса - не будет времени на инструктаж и некогда устраивать прикрытие. Тебе придется работать, как самому себе. Самостоятельно. По догадке и надеясь на бога. Найди этого ублюдка, сынок, и убей его, прежде чем он нанесет непоправимый урон.


«Это может быть ловушка», - сказал Ник. «Чтобы привлечь меня на смертельную дистанцию».


Вставные зубы Хоука вцепились в сигару. «Думаешь, мы об этом не думали? Конечно же ловушка! Но это, наверное, только часть дела, мальчик. Они не стали бы устраивать такой изощренный обман, чтобы убить вас. Должно быть что-то нечто большее.


Вы должны выяснить, что это такое, и вы должны остановить это ».


Киллмастер закурил одну из своих сигарет с золотым наконечником и прищурился, глядя на Хоука. Он редко видел своего босса таким расстроенным. Вне всякого сомнения, назревает что-то действительно большое.


Хоук указывал на карту на стене. «Этот фальшивый вы направляетесь на восток. Мы, конечно, проецируем, угадываем, если хотите, но я думаю, что мы правы. Если да, а он идет на восток, то в этом запустении некуда идти, кроме перевала Каракорум. И это ведет в северный Кашмир. Вы начинаете понимать? "


Киллмастер улыбнулся и скрестил длинные ноги. «Все, что я знаю, это то, что я читал в газетах», - сказал он. «И я прочитал сегодня вечером по дороге сюда, что Индия и Пакистан готовятся подписать еще одно соглашение о прекращении огня. У Тан, кажется, немного продвинулся ».


Хоук вернулся к своему столу и сел. Он положил пару потертых туфель на подставку с кожаной подкладкой. «Может быть, перемирие будет, а может и не будет - уж точно не будет, если китайцам есть что сказать по этому поводу. Я признаю, что сейчас мы делаем много безумных догадок, но почти наверняка этот фальшивый агент отправляется в Кашмир, Индию, Пакистан или куда-то еще, чтобы война продолжалась. Китайские красные должны поддерживать этот котел в кипящем состоянии - они могут многого добиться. Мы не знаем, как они это планируют сделать - это ваша задача - выяснить ». Хоук жестко улыбнулся Ника. «Это действительно совсем не сложно, сынок. Просто найди своего двойника и убей его! Это уберет весь беспорядок. А теперь тебе лучше поговорить с Транспортным агентством - ты уедешь через двадцать минут. Как обычно, у тебя все будет помощь. ЦРУ, ФБР, Государственный департамент, все они. Просите все, что хотите. Если есть время, конечно. Этого немного. И держитесь подальше от неприятностей - не путайтесь ни с какой иностранной полицией. Вы знаете, что мы не можем вас признать. В этом ты совершенно сам по себе, мой мальчик. Карт-бланш. Свободный ход - при условии, что вы не задействуете правительство ».


Хоук бросил Нику толстый коричневый конверт. «Вот приказы и путевые инструкции. Некогда их читать. Прочти их в самолете. Прощай, сынок. Удачи."


Были времена, хотя миру никогда не позволяли это увидеть, когда Ник Картер, такой же реалистичный и крутой, как двуногий тигр, чувствовал себя ребенком без матери.


Он едва успел позвонить Мельбе в Нью-Йорк. Она все еще была в его постели в пентхаусе. Теплая и сонная, но с ледяным оттенком в голосе. Ник знал, в чем проблема, но по телефону это не обсуждалось. Он снова оставил Мельбу, и не в первый раз. Когда Хок звонил, он уходил - а Хок звонил в самое неподходящее время! На самом деле это было очень плохо. Мельба была куклой. Но она хотела, чтобы мужчина был рядом, когда он был ей нужен. Когда Ник повесил трубку и подошел к ожидающему самолету самолету, он подумал, что никогда больше не увидит Мельбу. Во всяком случае, не в постели. Он вздохнул, когда они привязали к нему парашют - такое дело? То же самое и с любой женщиной. AX был его настоящей настоящей любовью.


Самолеты AX доставили его до Мандалая, где он был передан ВВС. Следующая остановка была в Тхимбу в Бутане, где самолет заправлялся топливом на секретной авиабазе, о которой, как надеялись, не знали ни русские, ни китайцы. Затем через Горб - ему показали Эверест - и он был сброшен на черном парашюте на Содовую равнину посреди великолепной дикой местности. Ястреб своим криком и своими телефоными звонками сотворил логистическое чудо. Хафед со своими шерпами встретил его. Киллмастер не стал исследовать чудо. Он был согласен принять это. Вы упали в ночь за двенадцать тысяч миль от дома, и вас ждал Хафед. Шерпы, пони, запах и все такое. Грозный!


Запах Хафеда заполнил палатку, и Ник закурил от него еще одну сигарету. Он все еще чувствовал тошноту и головокружение, и каждая его рука и нога весили по тонне. Кружка, из которой он пил чай и скотч, должна весить не менее десяти фунтов. На самом деле N3 было намного хуже, чем он или Хафед знали; большая высота - убийца для людей, если ее воздействие без кислорода будет достаточно продолжительным. Обычный человек, без великолепного состояния тела Ника Картера и острого состояния наподобие лезвия бритвы, был бы беспомощным задолго до этого.


Хафед допил чай с виски и поставил кружку. «Также приближается большой шторм», - сказал он. «Это тоже пугает мужчин. Стоит первый снег зимы - не так уж и плохо, я думаю, но мужчинам это не нравится. В любом случае это отговорка. Думаю, может, их здесь не будет, когда мы проснемся утром.


Ник слишком устал и болен, чтобы позаботиться об этом. Однако нужно было подумать о миссии. Он не смог бы добиться многого, если бы он застрял в Гималайском перевале и в метель. В этих краях сенбернаров даже не разослали с бочкой выпивки.


Хафед почувствовал его беспокойство и сказал: «Не волнуйтесь, сэр. Они оставят нам пони и припасы. Шерпы честные люди. Возьмут только то, что у них. Во всяком случае, Ла Масери -


то, что вы называете монастырем - всего в пяти-шести милях вверх по перевалу. У нас там будет все хорошо, пока шторм не утихнет.


«Приятно знать, - устало сказал Ник. «Я надеюсь, что монашки позаботятся о ваннах, горячей воде и мыле. У меня есть несколько гостей, от которых я бы хотел избавиться.


Как будто по команде Хафед начал чесаться. Его сигарета пылала в маленькой палатке Бланшар, укрытой от ветра и холода. Следующие слова Хафеда были резким вопросом. «Почему вы идете в Ла Масери, сэр?»


N3 задумался на мгновение. Хафеду, вероятно, следовало доверять - скорее всего, он работал на ЦРУ, - но он не мог быть уверен. Ник не мог себе позволить ничего выдать.


Ник постучал по груди своей ватной куртки. «Приказ. Это все, что я знаю, Хафед. Мне нужно пойти в это место - в чертов Ла Масери - и установить контакт с кем-то по имени Дила Лотти. Думаю, женщина. Наверное, Верховная жрица или как там ее называют. Это все, что я знаю."


Это было не совсем все, что он знал, но Хафеду этого было достаточно.


Хафед на мгновение задумался. И наконец: «Что вы знаете об этом месте, об этом Ла Масери? Об этой женщине, Дайла Лотти, сэр?


Ник закурил и бросил пачку. "Ничего. Ни черта! " И снова это было не совсем так. На самом деле Дила Лотти работала в AX. Именно она передала Хоуку сообщение об убийстве человека Топора в Тибете.


Сигарета Хафеда искрилась в полумраке палатки. Снаружи люди и пони прилегли к ночлегу, и единственным звуком был завывание ветра на перевале.


«Плохое место, этот Ла Масери, - сказал наконец Хафед. Он коверкал свой английский. «Это настоящая причина, по которой мужчины не пойдут - они там боятся женщин. Все они плохие женщины! »


Ник, несмотря на то, что у него болела голова, почувствовал к нему интерес. Что Хафед пытался ему сказать?


«Что значит - плохо? Это ведь не тюрьма?


Хафед снова заколебался, прежде чем ответить. «Нет - не настоящая тюрьма. Но есть место, куда отправляют плохих девушек - жриц, которые идут с мужчинами. Это противоречит религиозному закону, быть с мужчиной, но эти девушки все равно это делают, и поэтому их отправляют сюда для наказания. Ла Мазери дьяволов! Теперь вы понимаете, почему мои люди не хотят туда идти?


N3 пришлось усмехнуться. «Не совсем так, Хафед. Мне кажется, они хотели бы пойти туда - со всеми этими плохими девчонками, бегающими на свободе! »


Хафед издал присасывающий звук губами, что Ник интерпретировал как тибетский язык для неодобрения. «Ты не понимаешь, сар. Все мои люди хорошие люди - много женатые. Вы заметили маленькие кожаные коробочки, которые все носят на веревках на шее?


"Я заметил. Какие-то чары, не так ли? "


«Йис - хорошие чары. Обычно их носят только женщины-шерпы, но когда мужчины уезжают надолго, они берут с собой даблам. Как-будто забирая с собой дух жены. Видишь, сар? Дух хорошей жены охраняет мужчину - тогда он не может сделать ничего плохого? Понять?"


Ник рассмеялся. "Я понимаю. Боятся, что их соблазнят в Ла Масери, полном распущенных женщин?


Хафед на мгновение рассмеялся. «Может быть, это часть этого, сар. Но больше - Ламасери имеют дурную славу. Видите ли, там нет мужчин, только женщины! И также много историй - иногда, когда здесь останавливаются мужчины, путешественники, они больше не уезжают. Больше их никто не видит. Это плохо, сэр?


Каким бы больным он ни был, у Ника все еще оставалось немного озорства. «Зависит от твоей точки зрения, Хафед. Некоторые люди, которых я знаю, сочли бы это прекрасным способом умереть! И, может быть, они не умирают - может быть, девушки просто держат их в камерах или что-то в этом роде и используют их, когда им хочется. Может, это и не такая уж плохая жизнь - пока она длилась! » Ник улыбнулся в темноте. Он мог придумать дюжину старых шуток, основанных именно на такой ситуации, но бесполезно тратить их на Хафеда.


Его осенила мысль. «Как так получилось, что ты не боишься пойти на место демонов, Хафед?»


«Не женат», - лаконично сказал человечек. «Не надо даблам с духом жены в нем. Я не боюсь желтых жриц. Может даже мне нравится! Спокойной ночи, сэр.


Через мгновение Хафед храпел. Ник лежал, прислушивался к грозному голосу ветра и знал, что был прав - сегодня он не будет спать много. Чтобы скоротать время, он проверил свое оружие, работая в темноте наощупь - он мог разобрать и собрать 9-мм люгер менее чем за тридцать секунд, работая только на ощупь. Он сделал это сейчас, нежно похлопав по оружию. Вильгельмина, как он называл Люгер, в последнее время вела спокойную жизнь. Сунув пистолет обратно в пластиковую кобуру на поясе, Ник подумал, что, возможно, скоро все оживится. Конечно, когда он догонит самозванца, для «Люгера» найдется работа.


Или, может быть, он убьет своего двойника стилетом, Хьюго. Он стряхнул острое как иглу маленькое оружие из замшевых ножен на правом предплечье в руку. Рукоять была гладкой и холодной, как смерть. Когда N3 поднял смертоносное маленькое оружие на ладони, его разум ухватился за любопытную иронию: китайская разведка была .


Остальное - предположим, они снабдили его двойника тем же оружием, что и он сам. Улыбка Ника была кислой. Это могло бы стать очень интересным поединком - Люгер против Люгера, стилет против стилета!


Но у самозванца не было одного оружия - Ник расстегнул стеганые штаны и нащупал Пьера, маленькую газовую бомбу, которую он нес в футляре между ног, как третье яичко. Пьер был смертоносен, как гадюка, и намного быстрее. Один вдох газа - и вы узнали бы мгновенную смерть! Ник сомневался, что китайцы узнали про Пьера - и даже если бы они узнали о бомбе, они не смогли бы воспроизвести ее. Газ был хорошо охраняемым секретом лабораторий AX.


Ник осторожно положил на место маленькую газовую бомбу и поправил штаны. Пьер мог просто дать ему преимущество над соперником.


К этому времени виски закончилось, и он снова начал чувствовать себя очень плохо. Он жаждал еще алкоголя, но не тянулся за бутылкой. Когда завтра он встретит эту Дилу Лотти, он хотел быть как можно более трезвым - похмелье не годится.


N3 лежал какое-то время, страдая и слушая храп Хафеда. Он вышел из палатки, чтобы успокоиться, и чуть не был сбит с ног силой ветра. Узкое ущелье, где они разбили лагерь, представляло собой ослепляющую завитушку снега. Пони с белыми мохнатыми шкурами терпеливо стояли задом против ветра. Два заснеженных холма отмечали палатки, в которых спали шерпы. N3 задержался на мгновение за сталактитами замерзшего водопада, глядя в призрачный мрак снежных дервишей. Легко было представить вещи там. Подкрадываются китайские солдаты. Его двойник так же жаждал его убить, как и он сам. Женщины из Ла Масери, возможно, совершают набег на лагерь и уносят кричащих мужчин - смехотворное изменение сюжета сабинянок.


Ник заставил себя рассмеяться, глядя на картинки, расплывающиеся сквозь его ноющую голову. Он был болен, вот и все. Тем не менее он обнаружил, что ему нужно бороться и держаться за реальность. Все было расплывчато, прозрачно и нереально - как в одной из фантазий Дали на холсте.


«Это всего лишь высота, - сказал он себе. В конце концов, он был болен. И все же он чувствовал, как холодный захват чужой руки тянется к нему из темноты этого места, так близко к вершине мира, где жили Дьяволицы и магия была обычным явлением.


Ник встряхнулся и вернулся в палатку. Нервы. Лучше посмотрите это, иначе он увидит следующего йети - Мерзкого снежного человека! Матери-шерпы использовали образ йети, чтобы запугать своих детей, чтобы они стали хорошими. Ник усмехнулся про себя, когда он снова вошел в палатку. Было бы весело поймать йети и отправить его Ястребу. Может, он сможет обучить его, чтобы стать агентом АХ!


Хафед все еще тихонько храпел. Ник завидовал проводнику и его сну. Впереди ночь будет долгой и холодной.


Внезапно ему вспомнились слова его старого гуру Раммурты, который преподавал йогу в специальной школе AX.


«Ум всегда может победить тело, - учил старый Раммурта, - если только он знает технику».


Когда N3 начал свои дыхательные упражнения, он подумал, как странно, что йога не приходила ему в голову раньше. Это много раз сослужило ему хорошую службу. И вот он был всего в нескольких милях от места зарождения йоги, Индии, и пришел к нему с опозданием. «Снова горная болезнь, - подумал он. Невозможно было игнорировать жестокий факт - он был не таким, как обычно. И это могло быть чрезвычайно опасно - для него. Он должен был выйти из этого.


N3 присел на спальный мешок и принял Сиддхасану, идеальную позу. Он сидел и смотрел прямо перед собой, его глаза были открыты, но постепенно становились непрозрачными по мере того, как его чувства обращались внутрь. Он больше не чувствовал холода. Его дыхание замедлилось и превратилось в шепот. Его грудь почти не шевелилась. Медленно, незаметно он вошел в состояние пратьяхары. Это был полный уход из сознания. Ник Картер сидел как образ, кумир. Он мог быть одним из бронзовых чучел, украшающих каждый тибетский храм.


Хафед продолжал храпеть, блаженно не подозревая, что он мог бы счесть аватаром, присев рядом с ним. Гид не проснулся, и Ник Картер не двинулся с места, когда шерпы проснулись рано и украдкой ушли в ущелье. Они возвращались в свои дома, подальше от Ла Мазери Дьяволов, духи их хороших жен все еще были в безопасности и господствовали в кожаных дабламах. Мягко двигаясь под звон бубенчиков, приглушенных ветром, шерпы растворились в метель. Брали только то, что им принадлежало. Хафед заплатил им заранее.


## Глава 3


Она дьявол


Камеру, даже несмотря на то, что массивная, забитая гвоздями дверь была заперта снаружи, вряд ли можно было назвать камерой. Это было слишком удобно, из побеленного кирпича, высокое и просторное, увешанное бесценными коврами. На плотном земляном полу лежали коврики. Ник, который не был торговцем коврами, узнал в одном из них самаркандский стоимостью не менее тысячи.


Его кровать стояла на полу и состояла из полдюжины тонких циновок.


Простыни были из пурпурного шелка и покрывала из дорогой парчи. Большая жаровня в центре комнаты испускала волны угольного тепла. За жаровней у дальней стены возвышалась огромная медная статуя обезьяны. Зверь сидел на корточках, подняв передние лапы, похожие на руки, как в мольбе к странным богам. Это был огромный идол, доходивший почти до потолка, и Ник сразу не полюбил его. Во-первых, глаза. Они были полыми, и раз или два в слабом желтом свете масляных ламп он видел белый блеск в пустых медных глазах.


Так что время от времени за ним шпионили. И что? Это было не в первый раз. Ник положил под голову деревянную подушку - она была покрыта войлоком и была довольно удобной - и пожелал, чтобы верховная жрица Дайла Лотти продолжала заниматься делами. У него действительно не было времени на обычные тибетские развлечения, но он понимал, что их нужно соблюдать. Протокол должен соблюдаться, особенно в этом женском месте. N3 покорно ухмыльнулся и закурил из одной пачки, которую ему разрешили оставить.


Он выпустил дым в медную обезьяну и вспомнил события дня. Это было долгое и беспокойное время…


Он вышел из йога-транса и обнаружил там Хафеда с неизбежной чашкой чая. Ник почувствовал себя немного лучше, окреп, и после завтрака, состоящего из чая, печенья и прессованной говядины, они упаковали двух оставшихся пони и бросились на восток, в перевал. К этому времени метель была в полном разгаре.


Времени на разговоры не было, да и нужды в этом не было. Ненавистным не нужно было объяснять - либо они достигнут Ла Масери Дьяволов прежде, чем их сила иссякла, либо они умерли в суровых пределах перевала. N3, опустив голову против ледяного ветра, был доволен тем, что шел позади Касвы. Пони знала, о чем идет речь, и держалась рядом с Хафедом и другим пони. Тропа неуклонно сужалась, пока в какой-то момент она не стала шириной всего в двенадцать дюймов с нависающей скалой справа от Ника и обрывом в миле слева от него. Единственный фактор, который спас их и сделал тропу проходимой, - это сильный ветер, который не давал ей покрыться снегом. Идти было сплошным адом. Ник цеплялся за косматый хвост Касвы и надеялся на лучшее - один промах - и миссия окончена.


К середине дня худшее для них прошло. Около четырех, когда сгущалась ранняя темнота, Хафед остановился и указал вверх сквозь клубящийся снег. «Вот, сар! Ла Масери. Вы видите все огни - они ждут нас ».


Ник оперся на Касву и затаил дыхание. Время от времени снежная завеса поднималась достаточно, чтобы он мог взглянуть на монастырт Ла Масери. Он был ненадежно устроен на большой плоской выступе скалы, выступающей из утеса. Множество невысоких зданий из камня и кирпича, все из которых были тускло-красно-земного цвета. Впереди, примерно в четверти мили, лестница, врезанная в живой камень утеса, вилась вверх.


Ла Масери действительно горел светом. «Должно быть, горит тысяча масляных ламп», - подумал Ник.


Он подошел к тому месту, где Хафед отдыхал со своим пони.


Он отметил, что даже проводник сильно устал. Ник дал ему сигарету, которую Хафед с благодарностью принял и умело зажег на ветру светящимся шнурком.


«Как они могли увидеть, что мы идем в этот шторм?» - спросил Ник. «Большую часть времени я не вижу больше пяти футов перед собой».


Хафед прикрыл сигарету против ветра и затянулся. «Они знают, сэр. Они дьяволицы, помнишь? Очень сильная магия! »


Ник только смотрел на него, ничего не говоря. У него возникло искушение сказать Хафеду, что теперь, когда они остались одни, он может отказаться от простого тибетского такта, но он промолчал. Пусть мужчина играет по-своему.


Хафед с некоторой робостью продолжил: «Как бы то ни было, они всегда начеку, дьяволицы. Они говорят, что ищут заблудших и заблудших путешественников, чтобы помочь им ». Хафед ухмыльнулся Нику, показывая черные обломки зубов. «В это я не верю - я думаю, они ищут мужчин. Думаю, они позволили бы женщине-путешественнице замерзнуть на этом перевале. Слушай, сар! »


Ветер принес им рев огромных рогов и звенящий звук единственного огромного гонга. Мириады масляных ламп мерцали сквозь шторм, как свечи в окнах дома. Хафед странно взглянул на Ника.


«Нам лучше ладить, сэр. Они не любят, когда их заставляют ждать, дьяволицы. Очень нетерпеливые люди ».


Когда Ник вернулся к своей пони, он усмехнулся. «Я тоже нетерпеливый. За горячую ванну, чистую постель и возможность немного поспать.


Смех Хафеда донесся до него ветром. «Не рассчитывай на это, сэр. Ванна и кровать в порядке, да. Сон, я сомневаюсь, надеюсь, ты почувствуешь себя сильнее, сэр. Сегодня вечером тебе понадобятся все силы! Также и мне!"


Они нашли грубые конюшни, вырубленные в скале у подножия лестницы, и оставили там пони. Все обслуживающий персонал был пожилыми женщинами в грубых одеждах грязно-оранжевого цвета. Их головы были выбриты, и они блестели от едкого масла. Они смотрели на двух мужчин и болтали, как обезьяны на каком-то странном тибетском диалекте.


Они начали долгий подъем по каменной лестнице. Высоко над головой кто-то звенел тарелками. Было уже совсем темно, и лестницы плохо освещались масляными лампами, установленными в нишах.


Когда они поднимались, объяснил Хафед. «Большую часть тяжелой работы делают старые дьяволицы. Молодые дьяволицы все время проводят в красивом состоянии и занимаются любовью ».


«Я думал, ты сказал, что мужчин нет?»


Хафед бросил на него то, что Ник мог истолковать только как жалостливый взгляд. «Не всегда нужны мужчины», - отрывисто сказал гид. «Другими способами!»


Ник сберег дыхание для подъема. Он признал, что это был глупый вопрос. Наивно. Лесбиянство должно было процветать в таком месте. «Наверное, самое место», - подумал он. В конце концов, эти жрицы или дьяволицы были посланы сюда, потому что они согрешили с мужчинами.


N3 подумал, что теперь он может заметить некоторое нетерпение в манере Хафеда. Либо это, либо гид был в невероятной форме - он довольно бодро прыгал по крутой лестнице. Ник кисло ухмыльнулся. Почему бы и нет? Хафед не нес в себе даблама с духом жены. Казалось, он с нетерпением ждал сегодняшней ночи в старом Ла Масери! Ник вздохнул и попытался подняться. Судя по женщинам, которых он видел до сих пор - Хафед мог их заполучить.


Их вступление в Ла Масери Дьяволов было триумфом, разыгранным под фарс. На вершине их встретила толпа жриц, несущих факелы и бьющих цимбалами. Их проводили через огромные ворота во внутренний двор из утрамбованной земли. Женщины смотрели на них, махали факелами и хихикали между собой. Некоторые из них указывали и делали наводящие движения своим телом, но никто из них не рискнул приблизиться. Все они были одеты в оранжевые мантии и обтягивающие сапоги из яковой кожи с загнутыми вверх пальцами. Их головы были обриты, но, тем не менее, Ник увидел среди них красоток. Однако в основном он отмечал запах, пронизывающий двор и отдаленные расщелины ламара. Запах тысячи женщин, живущих в тесноте. Сначала это его беспокоило, но через несколько минут он нашел это вполне приемлемым - смесь смазанных маслом волос, надушенных тел и натурального мускуса фемалы.


Хафед и Ник были немедленно разделены. Казалось, Хафед находил это естественным. После короткой беседы с пожилой жрицей, сложенной как борец сумо, на языке, который, казалось, состоял из визгов и ворчаний, Хафед повернулся к Нику. «Вы должны пойти с этой старухой, сар. Она говорит только на их диалекте, поэтому вы не сможете с ней поговорить. Может, так и планировалось, я думаю. В любом случае она позаботится о тебе, и, возможно, позже тебе будет разрешено увидеть Верховную жрицу - Дилу Лотти.


"Разрешено, черт!" Ник был терпким. «Я должен увидеть ее - прямо сейчас. Это не чертовски увеселительная прогулка, Хафед.


Хафед наклонился, чтобы прошептать. Вокруг них наблюдали и перешептывались женщины в оранжевых одеждах.


«Лучше сделай так, как сказали», - пробормотал Хафед. «Помнишь, я говорил тебе, сар? Может быть опасно, если неправильно обращаться с ними. Она Дьяволицы и здесь собственный закон. Видишь вокруг большие женщины - с дубинками и ножами? »


Ник заметил их, мускулистых женщин с красными нарукавными нарукавниками, с дубинками с шипами и длинными ножами, воткнутыми в пояс. Он кивнул. "Да. Кто они такие? Стражницы? »


Хафед ухмыльнулся. «Вроде, сэр. Очень сильные. Иди, делай, как они говорят - мы не хотим неприятностей. Думаю, Дила Лотти приедет к тебе, может быть, скоро сегодня вечером! »


Киллмастер последовал за толстой старой жрицей по длинным холодным коридорам, освещенным масляными лампами. Наконец они вошли в комнату, где было действительно тепло и кипел большой котел с водой. Здесь было больше старушек. Преодолев его первоначальное сопротивление ловким умением и болтовней, они вымыли Ника. В конце концов он расслабился и наслаждался этим. Они купали его интимные части без особых усилий, как если бы он был куском мяса на крючке мясника, хотя одна старая старуха щекотала его и хихикала, что заставляло остальных смеяться. Ник подумал, что это, наверное, нелегко.


Ему удалось сохранить свое оружие, но только после ожесточенной борьбы и длительных ссор. Одна из старых жриц была отправлена на проверку - предположительно, с самой Верховной жрицей - и вернулась с сообщением, что оружие разрешено. По крайней мере, они отказались от попыток отнять их у него.


На более легкой стороне был трепет, с которым пожилые жрицы смотрели на Пьера, на маленькую газовую бомбу, которую он нес между ног в металлическом баллоне. Это вызвало столько же хихиканья! Они смотрели на него и с огромной скоростью крутили молитвенные колеса. Вот и иностранный дьявол с тремя шарами - и один из них металлический! N3 почти слышал, как разошлись слухи, и представлял себе сплетни, которые пронесутся по Ла Масери той ночью ...


Теперь, волнуясь на мягкой кровати, он размышлял о решетчатой двери. Был ли он пленником, как он думал вначале, или дверь была заперта решеткой, чтобы не пускать молодых демонов? Он ухмыльнулся. Они услышали о его третьем яичке, то они могли бы прийти посмотреть, хотя бы из любопытства.


Он зажег еще одну сигарету от окурка, ткнув окурком о коврик стоимостью в пару тысяч долларов. Пепельниц не было. Он снова уставился на обезьяну. Это был белый отблеск за медными глазами? Наблюдатель? Ник зевнул и плотнее стянул оранжевый халат вокруг своего большого тела. Он был грубым и колючим, но чистым. Одному Богу известно, что они сделали с его одеждой. Все, что у него осталось, - это халат, пара сапог из ячьей кожи и его оружие.


Он собирался снова разобрать «Люгер» из-за нехватки дел, когда услышал, как открылась дверь. Он поспешно сунул пистолет под крышку. Если это была Дила Лотти, он не хотел бы встречаться с ней с пистолетом в руке. Может нарушить протокол или что-то в этом роде.


Это была всего лишь еще одна старуха, которую он раньше не видел. Она поклонилась, захихикала и протянула ему большую миску с теплым молоком. Она сделала питьевые движения и стояла в ожидании. Чтобы избавиться от нее, Ник выпил смесь. Теплое молоко яка, в которое было добавлено что-то, чего он не мог распознать, одновременно терпкое и сладкое. Вкус умеренно приятный.


Старая старуха одобрительно улыбнулась, когда он допил молоко и протянул ей чашку. Она ударила иссохшую грудь по своему сердцу и произнесла ему слова, которые неопределенно звучали как «выздоравливай». Она ушла, и Ник услышал, как дверь снова запирается.


Почти сразу он почувствовал сонливость. Его охватила прекрасная теплая эйфория. Его сердце, которое на последнем подъеме по лестнице собиралось разорвать его грудь, замедлилось до ровного нормального ритма. N3 закрыл глаза и погрузился в восхитительное глубокое удовлетворение. Какой бы наркотик ему ни давали, он определенно действовал. Она дьявольское домашнее средство - может, ему стоит попытаться раздобыть рецепт и разлить по бутылкам для продажи в Штатах. Это было лучше любых шести мартини, которые он когда-либо пил.


N3 понятия не имел, как долго он спал. Он не проснулся мгновенно, настороженный и готовый, как это обычно бывает при его обычном пробуждении. Вместо этого он медленно приходил в сознание на приятной подушке снов, лишь осознавая, где он был и кто он. Теперь в Ла Масери было очень тихо. Должно быть уже поздно. Большинство масляных ламп погасло; оставшиеся несколько излучали слабый желтый свет, который судорожно колебался. Уголь в жаровне светился угрюмым красным светом.


Мерцающие лампы! Странный. Раньше они горели чистым прямым пламенем. Ник приподнялся на кровати, борясь со сном, и взглянул через комнату на огромную статую медной обезьяны. Она удалялась от стены, медленно покачиваясь на шарнире. В комнату ворвался легкий сквозняк, и масляные лампы снова замигали. N3 в панике потянулся к своему оружию.


Затем он расслабился. Они все были там - Люгер, стилет и Пьер газовая бомба. Он не был беззащитным!


Медная обезьяна все еще выходила из белой кирпичной стены. Когда она была под прямым углом к стене, она остановилсась с небольшим щелчком. Ник потер глаза, пытаясь избавить их от сна. Он все еще чувствовал себя одурманенным, но не возражал против этого. Он чувствовал себя хорошо. Отлично! Как будто он был аккуратно завернут в какой-то пуховый утеплитель, защищенный от любого воздействия реальности. Он знал еще об одном - он был безмерно готов к физической любви! И это, как говорила ему какая-то часть его разума, еще не подведенная к работе, просто абсурд. Смешной. В этот момент времени и пространства, он только начинает то, что может быть самой рискованной и опасной миссией в его жизни, что он должен внезапно стать неистовым жеребцом ...


Он увидел ее тогда. На том месте, где когда-то была медная обезьяна, виднелась черная продолговатая линия в кирпичной стене, и теперь там стояла фигура. До Ника доносился аромат духов. Еще больше абсурда. Это не редкий тибетский парфюм - он сразу это узнал. Шанель №5!


Фигура вышла из черных теней в комнату. Если бы он не был под наркотиками, N3, вероятно, воскликнул бы. Как бы то ни было, он воспринял привидение спокойно - почти. Даже лекарство не могло полностью избавить от внезапного озноба и ощущения зла, присутствующего в комнате.


Не говоря ни слова, фигура вошла в комнату и остановилась у жаровни. Позади нее медная обезьяна бесшумно вернулась на место. «Какой-то автоматический противовес», - яростно сказал себе Ник. Теперь он боролся с наркотиками изо всех сил, пытаясь очистить свой разум. Это должно быть Дила Лотти. Сама Верховная Жрица, с которой ему было приказано связаться. Почему она не сняла эту проклятую ухмыляющуюся маску!


Маска дьявола была достаточно отвратительной, чтобы заморозить кровь любого человека. Глаза превратились в ужасные красные щели, нос - в багряный крючок, рот - в ухмылке от ужаса. Вместо волос сплетались змеи. Это был кошмар!


Киллмастер призвал всю свою волю. Он небрежно ткнул рукой в сторону кровати. «Подойди и сядь. Я ждал тебя. Извините за отсутствие стульев, но вы, кажется, не хотите сесть. Вы, конечно, знаете, кто я? И почему я здесь? "


Из-за маски на него смотрела пара узких темных глаз. По-прежнему она ничего не говорила.


Она был одет в традиционную оранжевую мантию, но она была из шелка, а не из грубого домотканого материала, и имела пояс на талии. Это показало достаточно строение ее тела, чтобы Ник мог догадаться, что оно великолепно. На ногах были крошечные сапожки из яковой кожи с серебряными кисточками на скрученных пальцах. Вокруг ее шеи, ниже линии маски, он увидел длинную веревку из деревянных четок.


К этому моменту Ник знал, что ведет проигрышную битву с наркотиком. Боже, это молоко должно быть сильно им начинено. Он изо всех сил старался держать в поле зрения странную маску дьявола. Побеленные стены то складывались, то морщились, то выстраивались заново. И он все еще страдал, страдал от физических проявлений любви. И это, смутно подумал он, уж точно не протокол. Если я позволю себе выйти из-под контроля, я испорчу всю сделку.


Он отказался от простого и глупого замечания. "Думаешь, ты снова узнаешь меня?"


Темные глаза мерцали за маской дьявола. Она не двигалась. Теперь она сделала единственный шаг к нему. Ее голос был мягким, хорошо модулированным, она говорила по-английски без акцента - хороший, грамматически чистый английский для человека, который усердно изучал его как второй язык. Мягкие тона, исходящие из-за гротескной маски, снова потрясли Ника Картера.


«Я должна быть очень осторожна, мистер Картер. Как и должно быть. Всего неделю назад другой мужчина лежал на той же кровати и уверял меня, что это мистер Николас Картер. Он выглядел в точности как ты. Он говорил именно так, как вы говорите сейчас.


Ник вскинул ноги с постели и накинул на себя оранжевую мантию, борясь с томностью. Вильгельмина, «Люгер», уютно устроилась в своей пластиковой кобуре за поясом его шорт. Слава богу, старые старухи оставили ему это.


Ник сказал: «Этот другой человек - этот фальшивый Ник Картер? Вы говорите, он был таким же, как я? А теперь подумайте, мисс ... э ... как мне вас называть?


Неужели за маской мерцали темные глаза? Он не мог быть уверен. Теперь в запахе Chanel No. 5 было что-то знакомое и обнадеживающее. В конце концов, это была всего лишь женщина. И это был Ник Картер - настоящий. Он мог справиться с этим.


«Зовите меня Дила Лотти», - сказала она. "Это мое имя. И да - он действительно был похож на вас. За исключением, возможно,… - Она сделала шаг к кровати и посмотрела на Ника. «Возможно, его глаза были немного холоднее. Но это эмоциональное, субъективное суждение. Но он был достаточно похож на тебя, чтобы пройти любое, кроме самого сурового испытания.


«Он обманул тебя? Вы подумали, что он настоящий Ник Картер? В то время?"


Маска дьявола двигалась в отрицании. «Нет. Меня не обманули. Я притворилась, но знала, что на самом деле он был китайским агентом, выдававшим себя за вас, мистер Картер. Понимаете, меня предупредили.


Ник возился с оставшимися сигаретами. "Вы не возражаете?"


Крошечная рука цвета желтого нарцисса показалась из обильного рукава халата. Он махнул в знак согласия. Ник увидел, что ее ногти длинные, изогнутые и окрашены в кроваво-красный цвет.


Он закурил и снова поправил халат. Он был немного более непринужден, немного менее взволнован теперь, когда они приступили к делу, но желание все еще преследовало его.


Он выдохнул синий дым и сказал: «Вы знаете, мы немного не уверены в этом в AX. Скажите мне прямо для протокола - а как вас предупредили? Этот агент, этот китайский обманщик, убил нашего человека Пей Линга в Кайтсе, то есть в центральном Тибете. Между тут и там - много гор. Как ты могла так быстро узнать об убийстве Пей Линга?


Он увидел, как за маской расширились темные глаза. Она подошла еще на шаг, скрестив руки на груди. «Крепкая, полная грудь», - предположил Ник. Должен быть перевязана сейчас. Аромат Шанель был сильнее.


- Вы говорите так, будто не совсем мне доверяете, мистер Картер. Был ли в голосе намек на насмешку?


«Это не вопрос доверия, Дила Лотти. Просто дело предосторожности. Я хочу знать, как это могло случиться. Я хочу, я должен знать об этом как можно больше. Некоторая мелочь, что-то, что вы не считаете важным, может оказаться жизненно важным. Вы понимаете?"


«Я понимаю, мистер Картер. Вы должны извинить меня - я новичок в подобных вещах. Я верховная жрица, а не шпионка. Я согласилась работать только на вас, на ваш народ, потому что китайцы в нашей стране, и я хочу, чтобы они ушли. Ненависть, мистер Картер, или проповедь ненависти - против нашего вероучения, но я грешница. Ненавижу китайцев! Они свиньи. Собаки! »


N3 почувствовал себя более расслабленным. Наркотик все еще действовал в нем, но теперь он чувствовал, что его сильное желание женщины, любой женщины угасает. Его разум прояснялся; комната, женщина в маске - все снова стало ясно и четко.


К его некоторому удивлению, Дила Лотти подошла к противоположной стороне кровати и села. «В первую очередь, - подумал он. Он повернулся к ней лицом и усмехнулся. «Разве тебе не было бы удобнее, если бы ты сняла эту вещь - я имею в виду, часть Хэллоуина? Она выглядит тяжелой.


Маска качнулась к нему, и он заметил пристальный взгляд темных глаз. В ее ответе была странная нотка. «Я предпочитаю пока оставить её, мистер Картер. Возможно - позже? Вы должны снова поспать и выпить еще лекарства - а затем я вернусь к вам.


Тогда я сниму маску. Ты согласен?"


Формальность уменьшилась. Ник улыбнулся и закурил еще одну сигарету. «Я согласен, но я ничего не знаю о лекарствах. Положены в последний глоток молока яков! И вообще, что она туда положила? Он украдкой взглянул на свои теперь неподвижные чресла. «Это… э-э… У него какие-то странные эффекты».


Если Дила Лотти знала, что он имел в виду, она не подавала никакого знака. И все же ее голос был теплее и дружелюбнее, когда она сказала: «Это корень санга - разновидность дикого гриба, который растет на вершинах гор. Очень редок. Вы должны принять это, мистер Картер. Я знаю. У меня самой была высотная болезнь. Корень санги облегчает нагрузку на ваше сердце - иначе оно изнашивается в этом разреженном воздухе ».


N3 посмотрел на маску дьявола. «У него есть определенные побочные эффекты», - сказал он с невинным выражением лица.


На этот раз сомнений не было - темные глаза вспыхивали и мерцали. «Возможно», - признала Дила Лотти. «И, возможно, побочные эффекты тоже полезны. Но мы должны вернуться к делу, мистер Картер. Скоро я должна уйти. Знаешь, у меня есть свои обязанности.


Нику было интересно, что это за обязанности после полуночи в одиноком и осажденном штормом снежной вьюги Ла Масери, но он не спросил. Он слушал, лишь изредка перебивая, чтобы задать вопрос.


Неделей раньше, за день до прибытия фальшивого Ника Картера, гонец добрался до Ла Масери. У него был кусок бумаги в свертке, и через полчаса он умер от истощения. Но он был шерпом, с невероятными легкими, и он прошел весь путь из другого ламара в Кайтсе. Сообщение, которое он нес, было нацарапано кровью - кровью умирающего человека. Китайский агент совершил еще одну ошибку - после стрельбы в Пей Линга он не проверил, что лама мертв.


Ник спросил: «Вы все еще имеете это сообщение?»


Дила Лотти вынула из широкого рукава грубый лист бумаги и протянула ему через кровать. Их пальцы на мгновение соприкоснулись, и Ник почувствовал, как будто его потрясло электрическим током. Он поднял записку на уровень глаз слегка дрожащими пальцами. Боже, он должен быть осторожен! Болезнь возвращалась!


Он ничего не мог понять из этой записки. Казалось, что это действительно было написано кровью умирающим человеком - шатко нацарапанные нацарапанные куриные следы. У него сложилось впечатление, что ее нужно читать справа налево. Он с озадаченным видом вернул его Диле Лотти. «Боюсь, что тебе придется мне это прочитать».


Он не видел ее улыбки за маской дьявола, но чувствовал ее. «Это на урду», - объяснила она. «Высшая форма хиндустани - образованные священники иногда его используют. Это не говорит о многом - у него не было времени. Просто он был убит человеком, который выдал себя за вас, мистер Картер. Это - китайский агент. Он просит меня передать это вашим людям - AX - и предупреждает, что китайский агент, вероятно, остановится здесь по пути через проход в Кашмир. Он также предлагает, чтобы я притворилась незнающей и, как вы это говорите ...?


«Подыграли ему».


Ее кивок был сомнительным. «Да… я полагаю, что-то в этом роде. Я так и сделала. В свое время прибыл самозванец, в точности похожий на вас, мистер Картер. Я ... эээ ... подыграла. Он задавал много вопросов. Я тоже. Я думаю, он доверял мне - он не подозревал, что я знаю правду, - но я не думаю, что он сказал мне что-нибудь важное. Я также не сказала ему ничего, чего он еще не знал или мог бы легко узнать. Причина была проста - я не знала ничего, что могло бы его заинтересовать. Как я уже говорила, я верховная жрица, а не шпион или секретный агент. Моя роль должна была быть второстепенной, пассивной - я должен был время от времени передавать информацию, если считаю ее важной. Вот и все. Но Пей Лин умирал, и ему не к кому было обратиться - поэтому он послал гонца ко мне ».


«И вы отправили его известие нам - это значит, что у вас есть передатчик здесь, в Ла Масери!»


Маска дьявола кивнула. Голос ее звучал неохотно. «Да, передатчик есть. Хорошо спрятан. Меня предупредили никогда не использовать его, кроме как в случае серьезной опасности - вокруг всегда есть китайские патрули, а у некоторых из них есть специальные машины - что бы они ни использовали для обнаружения скрытых передатчиков? »


«Радиопеленгационная аппаратура», - сказал Ник. «Да, б - они бы были. Но, похоже, тебе это сошло с рук, Дила Лотти. У вас не было китайских солдат? "


"Еще нет. Я надеюсь, что никогда о них не узнаю. И я буду рада, когда все это закончится - я плохо подготовлена для этой работы. Я женщина и боюсь! »


«Пока у тебя все хорошо», - сказал ей N3. «Отлично, мы бы пропали без тебя, Дила Лотти. Действительно дела в беспорядке. Мы бы ничего не узнали об этом фальшивом агенте, если бы не вы - по крайней мере, до тех пор, пока он не нанес серьезный ущерб. А пока я не слишком далеко от него ".


«Он уехал четыре дня назад».


«Через перевал в Кашмир?»


Она кивнула. "Да. У него был проводник, пони и пять или шесть человек. Они не остались здесь, в Ла Масери - погода тогда была хорошая, и они разбили лагерь в ущелье. Думаю, это были китайские солдаты без формы. Но это только предположение - он держал их при себе.


Они даже не имели ничего общего с моими девушками, что очень необычно для солдат ». Дила Лотти позволила себе малейший смешок. Нику также показалось, что он уловил в ее голосе нотку лукавства, но проигнорировал начало - если это так - и решительно продолжил заниматься своим делом.


Он протер глаза; он снова чувствовал себя сонным. Потом он сказал: «Значит, ты ему ничего не сказала - не могла. Но что он тебе сказал? Я должен это знать.


"Немного. Только то, что он собирался отсюда в Карачи с секретной миссией. Он, естественно, не сказал, что это было. Я сделала вид, что верю ему, и не задавала слишком много вопросов - я боялась, что он меня заподозрит, и не хотела присоединяться к Пей Лину ».


Карачи! Пакистан! N3 теперь вспомнил слова Хоука. Китайские красные могут попытаться прикоснуться к индо-пакистанскому пирогу. Держать кастрюлю кипящей. Казалось, что Хоук угадал правильно. Если, конечно, это не было умышленным приемом, уловкой, чтобы отвлечь Ника от дороги, в то время как настоящее дело завершится где-то еще.


Почему-то он так и не подумал. По общему признанию, в тот момент он не слишком ясно мыслил, хотя он был под наркотиками, но он был согласен с Хоуком, что часть этого дела, по крайней мере, была ловушкой, чтобы привлечь его на смертельную дистанцию. Если бы это было правдой, фальшивый агент оставил бы явный след. Другое дело, что агент и его боссы в Пекине не ожидали, что их уловка будет обнаружена так скоро. Они бы знали, что аппарат ЦРУ и AX в Тибете был грубым и примитивным на данном этапе. Должно быть, они немного играли в азартные игры, в зависимости от удачи, и это им не удалось.


Вслух Ник сказал: «Я отстал от него всего на четыре дня. Я достану его. Спасибо тебе, Дила Лотти ».


Она встала и подошла к кровати, чтобы встать рядом с ним. Ее хрупкая рука с красным кончиком дотянулась до его и задержалась на мгновение. Ее кожа была прохладной.


«Я надеюсь на это, мистер Картер. Теперь я должен идти. И ты ... ты должен снова принять лекарство и сохранять спокойствие.


Ник обнаружил, что цепляется за ее руку. «Ты сказала, что вернешься, Дила Лотти. И ты не можешь перестать называть меня мистером Картером? Ник будет лучше - более дружелюбным.


Длинные темные глаза смотрели на него сквозь прорези в маске дьявола. «Я держу свое слово - Ник. Я вернусь. Примерно через час. Но только если вы послушны и примете лекарство - вы никогда не поймаете этого китайского дьявола, если заболеете ».


Ник усмехнулся и отпустил ее руку. «Хорошо, я приму его. Но предупреждаю - твое зелье может быть смертельно опасно. Тебе может быть жаль, что ты заставила меня его выпить! "


Теперь она была у проема в стене. Она повернулась, и он снова почувствовал улыбку под маской. «Я не пожалею», - мягко сказала она. «Я знаю о корне санги. И ты не должен забывать, Ник, что если я верховная жрица, то я тоже женщина. Я вернусь к тебе ».


Когда она исчезла в стене, Ник сказал: «Как насчет моего проводника, Хафед? Надеюсь, вы хорошо о нем заботитесь.


Она рассмеялась, и звук был похож на серебряные колокольчики в комнате, тонкий, но резонансный.


- Я плохо забочусь о твоем проводнике, Ник, но мои жрицы заботятся. Я не запрещаю - они тоже женщины. Молодые женщины. Они разыграли жеребьевку, и было десять счастливиц ».


Она исчезла. Раздался слабый скрип машин, и медная обезьяна начала возвращаться на место.


N3 лег на кровать и стал рассматривать потолок. Десять счастливых победительниц! Боже! Он надеялся, что Хафед в форме.


Через несколько минут к нему подошла старуха с еще одной большой кружкой ячьего молока. Ник без возражений выпил. Можешь подыграть, пройти весь маршрут. Теперь он знал, что этот корень санги, чем бы он ни был, тоже был эротическим наркотиком. Афродизиак. Вероятно, они накормили Хафеда чем-то из того же. Неудивительно, что девушки выстраивались в очередь.


Он исследовал свою профессиональную совесть - единственное, о чем он когда-либо беспокоился - и нашел ее ясной. На данный момент он сделал все, что мог. Он установил контакт. Он знал, что нужно было знать. Даже Хоук не ожидал, что он пробьется через перевал Каракорум в метель.


«Так что включи музыку и танцующих девушек», - сказал себе N3, расслабляясь и наблюдая, как старая жрица кладет еще угля на жаровню. Ему нечего было терять, кроме своей добродетели, и это было более чем немного потрепано. Да, казалось, впереди еще целая ночь. Он ни на секунду не сомневался, что Дила Лотти вернется - обещание было в ее голосе.


В его мозгу остался один крошечный зуд. Она не показала ему никаких документов и не спросила ничего у него. Конечно, нельзя было ожидать, что она узнает о Золотом числе, но все же ...


Он отбросил эту мысль. Дила Лотти была новичком, любительницей и попала в экстренную ситуацию. Не беспокойтесь об этом. В любом случае у него было свое оружие и его смекалка -


Или у него хватило ума? Он обнаружил, что смеется и катается по кровати. Старая жрица посмотрела на него, ласково улыбнулась и вышла, снова заперев его.


Ник услышал звук высокой ноты.


Его собственный смех. Если бы только Хоук мог видеть его сейчас! Наверное, ему прочитают лекцию о морали и проступке! Ник снова разразился смехом. Его голова была перьевой подушкой, плавающей на плечах. Комната была мягкой, ворсистой, теплой и уютной - и какое дело до него окружающему миру?


«Я мог бы просто решить остаться здесь навсегда», - сказал он комнате. "Никогда не оставляйте! Тысяча жаждущих мужчин женщин! » Боги! Он и старый Хафед могли бы получить кайф на всю жизнь!


Ему пришло в голову, что он понятия не имеет, как выглядит Дила Лотти. Ему было наплевать. Это была женщина, мягкая, изогнутая и ароматная. Может, это все-таки не маска - может, это ее настоящее лицо! Ему все равно было все равно. Мужчина мог бы со временем научиться любить такое лицо - и то, что он чувствовал сейчас, не займет много времени!


Ник Картер заткнул рот одной из подушек, чтобы подавить смех. Ему было так хорошо - хорошо - хорошо ...


## Глава 4


Сладкая смерть


Ник задремал, но сразу же проснулся, когда услышал, как медная обезьяна качнулась на своей оси. Он резко сел на кровати, смутно понимая, что с ним происходит - и не заботясь ни об этом, ни о каких-либо последствиях. В нем кипела похоть.


В комнате мерцала единственная масляная лампа. Жаровня светилась большим красным глазом. Дила Лотти вошла в комнату, и обезьяна со скрипом захлопнулась за ней. Она подошла к кровати на несколько футов и остановилась. Ничего не говоря, они смотрели друг на друга.


Даже без маски дьявола она была высокой. Она доходила почти до его подбородка. На ней было единственное, похожее на сари, платье из полупрозрачного нефритового шелка. Под ним ее кожа, хорошо промасленная и ароматная, блестела мерцанием старой слоновой кости. Нежный бледно-желтый. Ее волосы представляли собой блестящую массу черного шелка, высоко поднятую и удерживаемую янтарными гребнями. Ее рот был маленьким, влажным раздавленным бутоном розы, и когда она наконец заговорила, ее зубы блеснули в полумраке.


«Я тебе нравлюсь, Ник?» В ее тоне была насмешка.


"Я тебя люблю!" - сказал Ник Картер. "Идите сюда."


"Еще нет. Не торопи меня." Ее улыбка была томной. «С любовью не торопишься - с ней задерживаешься и наслаждается больше».


Желание нахлынуло на Ника. Такая стремительность могла все испортить, но он не мог контролировать себя! Он должен был иметь ее. В настоящее время! В эту минуту - в эту секунду! Он вскочил с кровати, сбросил халат и выскользнул из шорт.


Его легкие болели от усилия говорить. - Иди сюда, - снова прохрипел он. "Ради бога!"


Дила Лотти ахнула при виде его. Ее красный рот образовал круглую букву «О» от удивления. Она засмеялась: «Ты был прав, Ник, дорогой. У корня санги есть побочные эффекты! »


Ник сделал шаг к ней. В нем вспыхнула ярость. Какого черта - если эта бледно-желтая сучка окажется дразнящей после всей его нарастающей, он бы ее задушил! Так что он поможет ему!


Дила Лотти указала на него длинным алым ногтем. «Сядь на кровать», - тихо приказала она. Ник обнаружил, что слушается. Казалось правильным, что он должен ей подчиняться. Без вопросов. Его гнев за мгновение до этого угас и исчез.


N3 сидел голый на кровати и смотрел на нее. Дила Лотти медленно подошла к нему. Он впервые заметил, что на ней были красные туфли на высоком каблуке. На данный момент они не кажутся несочетаемыми.


Она остановилась всего в двенадцати дюймах от него. Он мог видеть сияющий огонь огромного сапфира, прикрепленный к ее пупку, сияющий сквозь ее прозрачное платье, как манящий глаз. Ее живот был плоским и подтянутым, цвета насыщенного кремового цвета. Когда он наклонился, чтобы поцеловать ее, это было прохладно и бархатно.


Дила Лотти положила руки ему на плечи и осторожно толкнула его. Она поцеловала его в лоб влажными горячими губами, затем немного отстранилась. Она подняла руки, и одежда упала, скользкая пена омыла ее длинные безупречные ноги. N3 с трепетом посмотрел на нее. Каждый пульс его тела требовал ее. Наконец-то это было совершенством в женщине! Максимум - плюс! То, о чем всегда мечтал и к чему стремился каждый мужчина! На мгновение его охватили сомнения и страх - она не настоящая! Он видел ее во сне - под действием наркотика он только ее видел!


Дила Лотти обхватила руками грудь и наклонилась к нему, протягивая эти сочные дыни для его ласки. "Поцелуй!"


Ник Картер повиновался. Это был не сон. Ее груди были теплыми, прохладными, упругими и мягкими. Маленькие задорные соски были сильно накрашены. Они были ароматны запахом, который проникал в его ноздри, когда он целовал и обмывал их своим языком. Он заметил, почти неосознанно, что она нарисовала золотые спирали вокруг каждой груди. Это не выглядело особенно странным. Ничего странного теперь не было - все было безупречно, все в порядке и так, как должно быть.


Дила Лотти стояла, широко расставив прекрасные ноги, голова и плечи были отведены назад, а плоский таз выдвинут вперед. Она провела пальцами по гладким волосам Ника. Она двигала тазом волнообразными круговыми движениями. Она разрешила жадно обыскивать его пальцы. Она застонала и подошла к нему, корчась и извиваясь, когда его руки выискивали каждую тайну.


Внезапно, с запыхавшимся восклицанием, она упала ему на кровать. Ее длинные ноги стиснули его тисками из бархатной плоти, и он был бессилен удовлетворить свое неистовое желание, ослабить ужасное красное напряжение, которое разрывало его на куски. Когда Ник начал ругаться, горько протестуя, она закрыла ему рот своим.


Ее рот был жадным, даже жестоким. Он засосал его, и ее язык сошел с ума, еще больше разогнав его желание. Она поцеловала его с вампирским рвением, и ее хрупкие маленькие ручки играли с ним. Это было невыносимо! Ник потянулся к ней. Хватит этой чертовой чуши!


Дила Лотти оказалась для него слишком быстрой. Как призрак, ее скользкая, смазанная маслом плоть выскользнула из его рук. Она приложила палец к его губам. «Лежи тихо», - приказала она. «Лежи тихо и слушай, мой любовник. Я желаю тебя так же сильно, как ты желаешь меня - но этого не может быть! Я верховная жрица - я дала обет девственности! »


«Самое время подумать об этом!»


Она снова коснулась его губ пальцем. «Я сказала молчать! Я скажу. Я объясню - и ты не пожалеешь, мой Ник. Только наберитесь терпения. Есть и другие способы доставить огромное удовольствие. Ты должен помнить, где ты, мой дорогой. Это не Соединенные Штаты, где все, даже любовь, делается в большой спешке. Это Тибет, а мы очень близко к Индии - вы никогда не слышали о Камасутре? »


N3 пробивался из наркотического тумана достаточно долго, чтобы сказать, что он действительно слышал о Камасутре, что он читал ее, и он был проклят, если в данный момент он интересовался индуистской эротической литературой!


Ее язык превратился в сладкую струйку меда во рту, и она шептала: «Камасутра упоминает альтернативы, Ник. Другими способами. Итак, вы видите, я не собираюсь вас разочаровывать - так что теперь успокойтесь, наберитесь терпения и пойдем со мной в благоуханный сад. Закрой глаза, моя дорогая, и не думай. Не пытайтесь понять, чем я занимаюсь - только наслаждайтесь. Я отвезу тебя в рай! »


Ник Картер уставился в потолок. Казалось, он двигался в слабом свете единственной масляной лампы. Дила Лотти оставила его на мгновение - он услышал слабое скольжение ее босых ног - и запах ладана начал распространяться по комнате. Она бросила его в жаровню. Вещество имело приятную остроту горящего дерева, только намного легче и слаще, и с едва заметным запахом плоти.


«Дыши глубоко», - прошептала женщина. «Дыши глубоко - это поможет вам получить удовольствие».


Ник повиновался. Каким-то образом он знал, что теперь всегда будет подчиняться ей. Дила Лотти была верховной жрицей - его жрицей! Он всегда будет ей подчиняться. Он должен! В обмен на послушание она приведет его в благоуханный сад и доставит ему такие удовольствия! Он подумал, что все действительно было довольно вырезано и высушено. Судьба! Карма! Наконец-то он исполнил свое предназначение - зачем еще он проделал столько утомительных миль в это место, чтобы сделать - чтобы сделать что? Он совсем забыл.


Дила Лотти устроилась у его ног. Он чувствовал ее стройные ягодицы на своих ступнях, чувствовал, как ее тонкие пальцы скользили по его бедрам. Все выше и выше - пальцы умелые, терпеливые и вызывающие. Ник почувствовал, что начинает чуть-чуть дрожать.


Это была война между его чувственным существом, которое теперь так изысканно возбуждается, и его интеллектом. И его инстинкт. Крошечный из бронзовых гонгов бил где-то в глубине его мозга, предупреждая его. Против чего? Он не знал, и, почти до опасности, ему было все равно.


Он начал чувствовать странную нежность, смешанную с необъяснимой враждой, к этой женщине, которая его опустошала. А пока, подумал он, как ни крути, мы любовники! Это был пойманный момент времени, когда все остальное было забыто, и в мире осталось только двое. Конечно, это был наркотик. Наркотик, действующий на уничтожение воли и интеллекта Киллмастера, который был шедевром среди агентов, который был настолько близок к совершенству в уме, теле и воле, как секретный агент, может быть и по-прежнему оставаться человеком.


А Киллмастер был очень, очень человечным.


Он также чувствовал, что, по крайней мере, на данный момент, он проигрывает эту битву. Возможно, на этот раз он взял на себя больше, чем мог. Наркотик был настолько сильным, а в данный момент он был настолько слабым. И все же он должен каким-то образом сохранить рассудок даже в этом сладком испытании, через которое она теперь его подвергала. Тогда он впервые услышал ее стон и почувствовал, что она разделяет его чувство страсти.


Он не мог пошевелиться. Не мог говорить. На данный момент он был плавучим островом спокойствия без всяких желаний. Он был один во вселенной. Он был ничем. Не существует. Он наконец достиг индуистской цели совершенства - Нирваны. Ничто!


## Глава 5


Грубое пробуждение


Когда N3 проснулся несколько часов спустя, он был один. Все масляные лампы были залиты, и комната горела желтовато-коричневым светом. Некоторое время он лежал, пытаясь бороться с наркотиком, пытаясь прояснить в своем уме, кто он, где и почему. Это было бесполезно.


Он думал только об одном - о женщинах! Дила Лотти, если можно - если не то женщина.


Ник понятия не имел о времени - Он не представлял, как долго он пробыл в Ла Масери. Это могли быть минуты, часы, дни, месяцы, годы - это не имело значения. Рядом с кроватью стояла чашка знакомого яка с молоком, и он выпил ее, чтобы утолить мучительную жажду - зная, что это наркотик, и ему было наплевать. Он шагал вдоль стен комнаты, такой же обнаженный, как в день своего рождения. Наркотик его подстрекал. Он должен получить облегчение.


Вскоре оно пришло. Полчаса спустя старая старуха ввела трех хихикающих молодых жриц. Они были вымыты, надушены и достаточно хороши по-монгольски - и так же жаждали облегчения, как и он. Они не теряли времени зря. Они окружили Ника и уложили его на кровать под густыми коричневыми конечностями и упругими молодыми грудями. Они не говорили ни слова по-английски, а человек из AX не знал тибетского, монгольского или какого-либо другого. Это не имело значения. Четверо из них изобрели свой собственный язык, lingua franca из смеха и хихиканья.


Когда Ник обратил внимание, что он, в конце концов, сделал даже с наркотиком в нем, младшая из жриц - ей было не больше шестнадцати - достала из кармана своей мантии одну из знаменитых серебряных пряжек и, с хихиканьем, проинструктировал Ника по правильному использованию. Это буквально сделало из него нового человека! Позже он был помазан странным красным порошком, хорошо втертым, что привело его в новое безумие. Молодые, изолированные, запертые в пустыне, эти дьяволицы, казалось, знали все уловки любви. Оргия, хотя Ник считал ее таковой, продолжалась несколько часов. Не было еды и питья, и никто их не беспокоил. Иногда две маленькие жрицы оставляли Ника наедине с третьей, пока они занимались любовью вместе, все в одной постели.


Нику Картеру все это не показалось странным. Он знал, что был под наркотиками, признал это. Ему это очень понравилось! Он желал этого! Чудесная вещь - корень санги. Он никогда не мог насытиться этим! Он был рожден свыше - он был свободен и качался на вершине мира, давно миновал Девятое Облако и приближался к Облаку Девяносто девятому!


N3 так и не узнал, когда Дьяволицы оставили его. В одно мгновение они напрягались на кровати вместе с ним - в следующий момент он был один, просыпаясь в оцепенении и оглядываясь по сторонам. Ему стало холодно, и нервы у него подскочили. У кровати стояла чашка с молоком яка, и он потянулся за ней, когда медная обезьяна начала распахиваться.


Ник поднес чашку к губам и собрался пить. Он улыбнулся темной продолговатой стене в стене. «Дила Лотти! Я думал, ты никогда не вернешься. Я-"


Хафед быстро вошел в комнату. Прежде чем Ник смог остановить его, он схватил чашку и вылил на пол молоко яка. «Лучше не пить больше, сар. Думаю, ты уже много употреблял этого допинга. Очень плохо. Приходите - мы быстро выходим из этого места. Здесь большая опасность! »


Ник сидел на кровати обнаженный, почесывая щетину на лице и улыбаясь проводнику. Хафед был хорошим Джо, отличным парнем, но он становился немного выше себя. Он не должен был выливать это молоко. Теперь ему придется попросить старую старуху принести ему…


Хафед протянул ему небольшой пузырек с маслянистой желтой жидкостью. «Выпей, пожалуйста. Думаю, это то, что вы называете противоядием. Убьет наркотик. Пей быстро, пожалуйста. У нас мало времени, сэр. Убирайся отсюда, хабба - я думаю, китайские солдаты пришли. Они сейчас будут здесь, если не считать шторма.


Ник Картер, пошатываясь, выпрямился. Чтобы доставить удовольствие старому доброму Хафеду, он выпил содержимое пузырька, и его начало рвать - вещество пахло мочой и, вероятно, имело такой же вкус.


"Уххх!" Он вытер рот рукой. «Что это, черт возьми?»


Хафед коротко улыбнулся: «Як, ссать, сэр. И другие вещи. Теперь ты можешь ходить, да? Ты пойдешь со мной, хабба? Я показываю вам важные вещи ».


"Ходить? Конечно, я могу ходить. Как ты думаешь, я… Ник сделал несколько шагов и зашатался, чуть не упав. Черт! Он был слаб как котенок.


На смуглое лицо Хафеда на мгновение отразилось смятение. «Я этого боялся, - сказал он Нику. «Корень санги сделал это - очень плохо, если у тебя слишком много. И ты уже заболел - никогда не принимай сангу ».


N3 рухнул на кровать с идиотской ухмылкой. «Это то, что говорила мне моя святая старая мать, Хафед. «Никогда не принимайте сангу», - сказала она. Тысячу раз она сказала: «Держись подальше от этого корня санги, мальчик!»


Хафед нахмурился. «Не смешно, сар! Прибывают китайские солдаты, мне быстро отрубают голову номер один. Может не ты, а я. Вы очень стараетесь ходить, а?


Ник повалился на кровать, смеясь. Внезапно все стало невероятно смешно. «К черту ходьбу, Хафед! Я больше никогда не пойду! Я больше ничего не собираюсь делать, кроме как оставаться в этой постели и прелюбодействовать! Вот и все, дружище! Я останусь здесь и отдохну от своей глупой жизни! Не хочешь присоединиться ко мне, старый приятель?


Хафед наложил череду проклятий, варьировавшихся от китайского до английского, тибетского и хиндустани. «Проклятый сукин сын», - сказал он наконец. «Может, мне стоит сбежать и бросить тебя, сэр, но я этого не сделаю. Ты хороший человек. "


Ник Картер обхватил голову руками и начал тихонько плакать.


«Ты тоже хороший человек, Хафед», - рыдал он. «Настоящий приятель. Я тебя люблю!"


Хафед подошел к большому агенту АХ и сильно ударил его по лицу. «Мне очень жаль, сэр. Но надо что то делать! Не так много времени! »


N3, который мог одной рукой сломать человечка на куски, продолжал плакать. В конце концов, Хафед не был другом - Хафед вторгся в его ароматный сад! Хафед разрушал свой Рай! Смутно, когда противоядие начало действовать, Ник увидел в Хафеде эмиссара жестокого мира реальности. Напомни ему, Ник, о таких утомительных делах, как работа, миссия, долг! Он ненавидел Хафеда! Он убьет мешающую маленькую суку ...


Противоядие поразило его кишку молотком! Он скатился с кровати и начал изрыгать. О боже - ложь было больно! В течение десяти минут он лежал в собственной рвоте, не в силах поднять голову, его рвало и изрыгало, и он искренне желал смерти.


Наконец он смог подняться на ноги и надеть грубую мантию. Он без удивления обнаружил, что его оружие пропало. Все они пропали - Вильгельмина, Гюго, Пьер!


Ник сел на кровать и потер лоб. Его глаза были огненными ямами, а в черепе подпрыгивала наковальня. Он смущенно посмотрел на Хафеда. «Извини, наверное, я отсутствовал какое-то время. Который сейчас час? Какой день? А про китайских солдат ты что-нибудь говорила?


Хафед дернул его за рукав. «Иди сейчас же. Сделай быстро! Я покажу тебе, что нашел - тогда поговорим.


Ник последовал за Хафедом через стену за медной обезьяной. Коридор был узким, высоким и удивительно теплым. Он неуклонно вёл вниз. Масляные лампы в железных бра указывали им путь.


«Я сплю со многими демоницами», - объяснил Хафед по дороге. «Некоторые говорят, некоторые нет. Говорят много. После того, как она заснет - теперь спи. Она берет корень санги, а я нет. Мне не нужен рут. Пока она спит, я думаю, что она говорит - происходит какое-то очень забавное дело. Хорошее время для поисков - так что я смотрю. Понимаете, теперь все дьяволицы в молитвах и медитации. Я нахожу это место ».


«Молодец», - проворчал Ник. Он казался угрюмым, и сразу же пожалел об этом. Этот верный маленький парень вытащил его из ада! Во всяком случае, пытался. Они еще не вышли из игры! N3 теперь быстро возвращался, и чудовищность его промаха росла над ним. Конечно, он был чертовски болен, но это не было оправданием. Не в мужчине - агенте АХ. Он ненадолго выругал себя, затем его челюсть взяла знакомый выступ, и он снова начал командовать. То, что было сделано, не обсуждалось. Теперь он должен спасти то, что мог - забыть обо всем, кроме будущего и миссии.


Они свернули в коридор и подошли к железной двери. Она была наполовину открыта. Хафед указал на дверь. «Там, сар. Наиболее интересно."


Это была небольшая комната, хорошо освещенная масляными лампами. Был стол и стулья. На столе лежало оружие Ника. Он осмотрел их. Они казались целыми, в рабочем состоянии. Проверяя «Люгер», Хафед сказал: «Может, ты заглянешь в ту дверь, сэр. Тоже самое интересное ». Он указал на еще одну железную дверь в дальней стене маленькой комнаты. Ник подошел к ней и открыл ее. Мгновенно отвратительный запах разлагающейся плоти ударил его в ноздри.


N3 сделал шаг назад, поморщившись. Он видел слишком много смерти, чтобы она внушала ему какие-либо страхи, но это было противно! Через плечо он сказал: «Кто она?»


Голос Хафеда в маленькой комнате был мягким. «Я думаю, может быть, настоящая Дила Лотти, сэр».


Открытая дверь открывала пространство не больше туалета. К стене был прикован скелет женщины. Кожаные клочки плоти все еще цеплялись за хрупкие кости, а ее волосы были белыми. Глаза сгнили, большая часть носа и плоть вокруг рта отпали, обнажив длинные желтые зубы, скрепленные вечной ухмылкой. Ник закрыл дверь, вспоминая юношеское совершенство тела Дайлы Лотти. Дила Лотти? Но Хафед только что сказал:


Ник сбросил халат и начал закреплять замшевые ножны на правом предплечье. Его лицо было жестким, жестким под щетиной. «Скажи мне», - приказал он Хафеду. «Что ты думаешь обо всем этом - что заставляет тебя думать, - он кивнул в сторону туалета, - что это настоящая Дила Лотти?»


Хафед присел спиной к открытой двери, ведущей в коридор. Он достал убийственно выглядящий нож и начал точить им мозолистую ладонь.


«Я много слышал, когда занимался любовью с дьяволицами», - объяснил он. «Я уже говорил это. Последняя у меня есть, она сейчас спит, ненавидит Дилу Лотти. Много о ней говорите. Но она говорит о старушке! »


Хафед указал на шкаф. «Она старая! И все, что говорят дьяволицы, давно не видели Дилу Лотти - она очень больна и живет в своих комнатах. Сейчас управляет другая дьяволица - имя Ян Квэй! Думаю, это китайское имя. Я спрашиваю - найди, что настоятельница номер два наполовину китаец. Здесь ненадолго. Моя дьяволица говорит, что настоящая Дила Лотти сильно заболевает, как только приходит Ян Квэй - они никогда ее больше не видят. Оставайтесь на месте. Ян Квэй приготовит все блюда, заботится о старухе ».


Хафед воткнул нож в пол


. "Видишь, сар?"


"Я вижу." Лицо N3 было мрачным. Каким же он был наркоманом - во многом, чем он думал. Ян Квэй выдавала себя за настоящую Дайлу Лотти. Это было достаточно просто. Он был незнакомцем, следовал очень незначительной наводке, и он был изолирован. Он не говорил по-тибетски, не имел средств общения с другими дьяволицами, даже если бы им разрешили говорить с ним.


Ник указал на дверь, которая скрывала мертвую старуху. «Отравила ее, а? Как бы то ни было, ослабила ее, а затем привел ее сюда и приковал к смерти. Красивая девушка!"


«Китайцы», - сказал Хафед. Как будто это все объяснило.


Ник, уже вооруженный, снова натянул оранжевую одежду. Он должен найти свою одежду. И отправляйся к черту из Ла Мазери Дьяволиц - но не раньше, чем он еще немного поговорил с фальшивой Дилой Лотти!


«Мы должны забрать ее», - сказал он Хафеду. «Взять ее и заставь говорить! Итак, начнем-"


Ответ Хафеда умер в тихом шипении. Ник повернулся к двери. Дила Лотти, или Ян Квей, наставляла на них небольшой автоматический пистолет.


«Поднимите руки вверх», - сказала она на своем плавном, мягком, слишком идеальном английском. «Осторожно, Ник. Я не хочу убивать тебя сейчас. После всех хлопот, на которые я пошла - оставить тебя для моих друзей. Они скоро будут здесь, чтобы забрать тебя, агент АХ! "


Ник поднял руки. Подождите и посмотрите, что получилось. У него было немного времени, и он был слишком далеко, чтобы схватить ее пистолет. Он взглянул на Хафеда. Гид все еще сидел на полу, его нож торчал в полу перед ним. Он поднял руки.


Девушка также взглянула на Хафеда. Ее красные губы скривились в рычании. «Тебе, животное, слишком повезло! Я не против убить тебя, так что будь осторожен. Я бы предпочла, чтобы солдаты отрубили вам голову, например, публично, но я не возражаю убить вас. Так что держите руки высоко! Ничего не пробуй! »


Хафед смиренно кивнул. Он держал руки высоко. «Да, верховная жрица. Я подчиняюсь. Я сделаю все, что угодно! Только не убивайте меня! Пожалуйста не убивай меня!" Голос Хафеда превратился в жалкое нытье. Он плюнул в сторону Ника. «Я помогала иностранному дьяволу только потому, что он хорошо платит, верховная жрица. Я был бы очень рад вместо этого поработать на вас. Только дай мне шанс! Я много знаю о личных делах этого дурака! " Хафед корчился и копошился на грязном полу.


Ян Квей презрительно посмотрела на проводника. «Ты черепаха!» - огрызнулась она. - И еще глупая Черепаха. Думаешь, сможешь обмануть меня такими идиотской болтовней? Я знаю, что вы работали на американцев, на ЦРУ. Но ты больше не будешь работать на них. А теперь тише, Черепаха! » Она обратила внимание на Ника.


«Они будут очень довольны мной в Пекине», - сказала она ему. «И очень рада тебя видеть - они зададут тебе много вопросов, Ник. Все, на что вы ответите - вовремя! »


«Может быть», - тихо сказал N3. «Они действительно говорят, что ни один человек не может долго терпеть пытки. И таблеток цианида у меня тоже нет.


Девушка посмотрела на него со злой улыбкой на губах из бутонов розы. «Я думал, что нет. Я обыскала тебя, пока ты спал, но не нашла. Ты большой, храбрый, убийственный американский гангстер, Ник. Я все слышала о тебе. Но ты не будешь таким храбрым, когда они закончат с тобой в Пекине ».


Ник рискнул взглянуть на Хафеда краем глаза. Что задумал этот человек? Он снимал ногу с ботинка из ячьей кожи. Медленно, почти незаметно Хафед вытаскивал ногу из сапога. Нож все еще торчал из пола перед ним. Его руки были подняты над головой. Какого черта? Чего, по мнению этого человека, он мог достичь одной босой ногой?


Правый глаз Хафеда, тот, котором была небольшая повязка, поймал Ника, и он заметил еле заметные подмигивания. «Займите ее чем-нибудь», - казалось, говорил Хафед.


Ник Картер кивнул в сторону туалета позади него. "Ты убила ее?"


Ян Квей показала свои жемчужные зубы в неприятной улыбке. "Мне пришлось. Она слишком долго умирала, и мне пришлось убрать ее с дороги до вашего прибытия. Мы ждали тебя, но не так скоро. Она переместила маленький пистолет из правой руки в левую, как будто ее рука утомилась. Ник бросил еще один взгляд на Хафеда. Теперь его нога была почти вне ботинка. Нелепо, учитывая момент, Ник заметил, что Хафед принимал ванну.


Его глаза снова обратились к Ян Квэй. На ней был тот же оранжевый шелковый халат, перевязанный между ее тонкими бедрами и острыми грудями. На ней снова были ботинки вместо красных тапочек. Ее голова без черного парика была тщательно выбрита. Почему-то отсутствие волос нисколько не умаляло ее красоты. Ее глаза были узкими и темными, теперь они опасно сверкали, а нос был тонким. Ее кожа имела блеск слегка состаренного фарфора. Его не испортила ни одна морщина. Ник изучал этот маленький яркий рот и вспомнил, что она сделал с его телом. Было действительно стыдно убить ее - в конце концов, она боролась только за свою страну, а он за свою. Потом он вспомнил вещь в туалете позади него! В этот мимолетный момент он стал судьей осудил ее и признал ее виновной.


Он приговорил ее к смерти - после того, как она заговорила! Что-то от его самообладания, его уверенности передалось женщине. Она нахмурилась, и ее палец сжал курок пистолета. Она нахмурилась. «Вы думаете, что все-таки выиграете. Вы, проклятые американцы, все не настолько лучше! Как раньше были британские ублюдки. Нецензурная лексика исходила из этого маленького красного рта. Ник усмехнулся, расслабленно и презрительно, пытаясь разозлить ее еще больше. Отвлечь ее. Хафед уже снял сапог.


Она уловила движение Хафеда и развернулась, пистолет выступил за направляющую, ее палец на спусковом крючке побелел от давления. Тогда курок для волос убил бы Хафеда.


"Что делаешь? Молчи, собака, или я тебя убью! »


Хафед вздрогнул от слов. Он потер свои босые пальцы ног и заскулил: «Прости, верховная жрица. Я не имел в виду - мои ноги так сильно болят. Они болят. Я должен их потереть. Я-"


«Тихо, дурак!» Она плюнула в Хафеда. "Ты - идиот! Ты и твои тупые ноги! Раздражишь меня снова, и это будет в последний раз! » Она снова повернулась к Нику. Он чуть не допрыгнул до ее пистолета, когда она ругала Хафеда, но отказался. Хафед над чем -то работал. Ждал и смотрел.


Он видел. Пальцы Хафеда были длинными, тонкими и почти цепкими. Тогда Ник понял. У человека была нога, как у обезьяны! И Хафед, царапая и пресмыкаясь по полу, приближал босую ногу к ножу. Вот и все. N3 приготовился.


Маленький черный глазок пистолета упирался ему в живот. Мягким вопросительным тоном Ян Квей сказала: «Интересно, почему я не стреляю в тебя сейчас, Ник? Выстрелить тебе в живот и посмотреть, как ты долго страдаешь ».


«Твоя естественная доброта сердца», - сказал Ник. «Муху не обидишь - может, старую беспомощную даму, но не муху. Это может вас укусить ». Краем глаза он наблюдал за Хафедом. В настоящее время!


Хафед скользнул длинными пальцами ног вокруг вертикально стоящего ножа. Он перекатился на плечах, его нога поднялась высоко, нож сверкнул по дуге. Он кинул нож в Ян Квэй, крича: «Убей ее!»


Она попыталась пригнуться и выстрелить одновременно. Инстинктивное движение разрушило ее цель. Маленький пистолет выстрелил . Хафед с проклятием схватился за руку. Ник пролетел через комнату, как ртуть. Он быстро выбил пистолет, который полетел из руки Ян Квэй на пол. Хафед нащупал это.


Девушка корчилась и извивалась в руках Ника, извиваясь и борясь, как демон. Из кармана мантии появился нож, и она ударила его. Он сильно сжал ее запястье, она закричала и уронила нож. Ее горячее благоухающее тело прижалось к его большому телу. Ник прижал ее к стене и зажал одной рукой за горло. Он посмотрел на Хафеда. "Ты в порядке?"


Хафед уже перевязал его плечо. - Думаю, это рана в мякоть. Немного. Что нам теперь делать, сар? Я говорю, убираться отсюда, хабба-хубба! Думаю, она не лжет о китайских солдатах ».


Ник посмотрел на девушку. Ее губы сжались в вызывающем рычании, и она напомнил ему маску дьявола. «Может быть, не о солдатах», - согласился Ник. «Но я думаю, что она солгала о некоторых других вещах - например, о поездке в Карачи какого-то мошенника?»


Он внимательно следил за ее выражением лица. Она плюнула ему в лицо. Он сильно ударил ее ладонью. Она снова сплюнула, слюна текла по ее подбородку.


Хафед сказал: «Не заставляйте ее так говорить. Я сделаю! Но надо спешить - я, черт возьми, не хочу потерять голову! Пойдемте, я покажу вам еще кое-что, что найду.


Ник толкнул Ян Квэй вперед по коридору вслед за Хафедом. Несколько шагов - и они попали в другую комнату. Она было больше, и в центре светилась жаровня. В одном углу была зеленая стальная консоль радиопередатчика и приемника. Хафед открыл дверь туалета, очень похожего на тот, в котором скрывался скелет настоящей Дилы Лотти. Ник тихо присвистнул. В этом туалете стояли сложенные стопкой винтовки, полдюжины автоматов с обоймами для патронов, мешки с гранатами. Была даже старая автоматическая винтовка Браунинг.


N3 прижал ее к стене. «Ни один Ла Масери не обходится без тайника с оружием, а?»


Ян Квей мрачно уставилась в пол. Она не ответила. Ник повернулся, чтобы посмотреть, как Хафед готовится. Он сразу понял, что это ему не понравится, но он смирится, если потребуется. Чем раньше Ян Квэй заговорит, тем скорее они отправятся в путь. Он надеялся, что она не окажется слишком упрямой. У него не было никакого желания видеть разорванное на части это прекрасное тело. Одно дело - убийство, совсем другое - пытки. Но теперь дело было в руках Хафеда, и он должен был согласиться с этим. У проводника, как у восточного человека, были другие идеи по таким вопросам.


Длинный черный луч поддерживал низкий потолок. С него свисали ржавые цепи и наручники. Хафед не терял времени зря. Он явно думал о своей голове и очень торопился.


Он положил свой длинный нож в горящие в жаровне угли.


Ник, внимательно следивший за Ян Квэем, увидел, что она задрожала. Запах раскаленного металла начал заполнять комнату. Хафед посмотрел на Ника. «Дай мне ее, сэр».


Ник подтолкнул девушку к нему. Она споткнулась и наполовину упала, и Хафед поймал ее. Через две секунды он приковал ее цепями к стропилам, так что пальцы ее ног едва касались пола. Хафед сорвал оранжевый халат и отбросил его в сторону. Девушка раскачивалась перед ними обнаженной, хватаясь пальцами ног за пол. Ее великолепные груди колыхались и тряслись при движении. Ее маленькие коричневые соски были прямыми и твердыми, как будто она ожидала поцелуя любовника, а не обжигающего металла. Ник, пристально глядя на нее, подумал, что заметил намек на слезы в узких черных глазах. Мог ли он позволить Хафеду довести дело до конца?


Хафед вынул из углей нож. Наконечник был белым и дымящимся. Он шагнул к девушке. «Теперь она заговорит, сэр.


"Подожди минутку!"


Ник подошел к Ян Квэй. Он посмотрел ей в глаза, когда они поднялись, чтобы встретиться с ним взглядом. Она дрожала, крошечные капельки пота смазывали ее тело, но темные глаза смотрели вызывающе. Ник почувствовал грусть и беспомощность. И все же ему нужно было попробовать.


«Я не хочу этого делать, Ян Квэй. Не заставляй меня. Все, что мне нужно, это прямой ответ на один вопрос - куда на самом деле шел мой двойник, фальшивый Ник Картер? »


Ее глаза смели его. «Карачи», - сказала она. «Я сказала вам правду. Карачи! Он хотел, чтобы вы знали! »


Инстинкт подсказал Нику, что она говорит правду. Это прикинул. Он решил, что если это приманка, смертельная ловушка для него самого. Самозванец хотел бы, чтобы он пошел за ним. Но он не мог рисковать - он должен был знать, чтобы быть абсолютно уверенным. Он уже отставал от этого человека на четыре дня - к настоящему времени пять из-за его собственного психического безумия, и он не мог позволить себе терять больше времени.


Хафед ждал с горящим ножом. «Я последний раз спрашиваю», - сказал Ник девушке. «Это все еще Карачи?»


Она кивнула. «Карачи - клянусь! Это все, что он мне сказал. Карачи."


Ник отступил и кивнул Хафеду. Да будет так. Если она все еще сказала Карачи под пытками ...


Хафед был очень деловит. Он прижал пылающий нож к левому соску девушки и повернул его. Маленькая комната заполнилась крошечной вспышкой, шипением и запахом жареного мяса. Девушка закричала от пронзительной агонии, разорвавшей живот N3. Он схватил Хафеда за руку. Он снова встретился с девушкой, вопрос в его глазах. Она попыталась плюнуть на него, но слюны не было. Ее глаза ненавидели его, даже несмотря на головокружительную боль. На ее левом соске был обожженный красный шрам.


«Карачи…» Это был тихий шепот. «Я - я не могу - он пошел - Карачи!» Она упала в обморок.


Хафед снова шагнул вперед, нож был только что нагрет, и собирался приложить его к ее правому соску, когда Ник остановил его. Значит, это должен быть Карачи. В любом случае он не мог больше этого терпеть - будь она мужчиной, если бы она могла сопротивляться, все было бы иначе.


«Так и будет», - отрезал он гиду. «Теперь мы убираемся отсюда к черту. Возьми два автоматических пистолета и много патронов! Тогда мне нужно найти свою одежду - я полагаю, наши пони в порядке в конюшне?


Хафед сказал, что пони будут ждать. Никто в Ла Масери не знал, что на самом деле происходит. Одежда Ника, несомненно, будет в умывальной или в прачечной - а теперь разве они не могут убраться к черту до прихода китайских солдат?


Ник потер подбородок и уставился на безвольной Ян Квэй, болтающейся на цепях. "Что мы будем с ней делать?"


Он знал, что должен убить ее, но в данный момент, хладнокровно, он не мог призвать к решению. Он извинился. Он все еще был довольно слаб и болен.


Хафед решил и эту проблему. «Я справлюсь», - сказал он. Он быстро снял девушку и вынес ее из комнаты. Ник услышал неясные звуки, доносящиеся из коридора. Тем временем он занялся делом. Он снял стальную переднюю пластину передатчика и разбил набор на мелкие кусочки. Он разбил прикладом винтовки об пол.


Хафед вернулся и взял два автомата и столько боеприпасов, сколько смог унести. Ник не спросил его, что он сделал с Ян Квэй. Он думал, что знает.


Ник бросил оставшиеся автоматы в жаровню и наблюдал, как деревянные ложи начали гореть. Он сунул четыре гранаты в карманы своей мантии. Хафед беспокоился о двери. «Торопитесь, сар! Торопитесь!" Ник видел, что мужчина испугался. Он не мог его за это винить. Хафед был настроен против пыток - он знал, что китайцы сделают с ним, если поймают его!


Когда они миновали железную дверь, Ник заглянул внутрь. Что-то лежало в углу, покрытое шелковой мантией, которую носила Ян Квэй. Ник мельком заметил ломкие белые волосы на желтом черепе. Дверь в маленькую кладовку была закрыта и заперта.


«Может быть, ее найдут китайцы», - сказал Хафед, пока они спешили по коридору. "Может быть нет. Карма, да? Она получла то же самое, что и старуха, да? Разве это не справедливость?


Ник Картер должен был признать, что это так. Он выбросил из головы Ян Квэя. Он нашел свою одежду свежевыстиранной и оделся. Затем он т Хафед покинули Ла Масери Дьяволиц.


Никто не обращал на них особого внимания, за исключением порой лукавого взгляда. Одна из демониц уставилась на Хафеда, сделала непристойный жест и засмеялась, но по большей части жизнь в Ла Масери протекала как обычно. Верно, видимо, то, что рядовые не подозревали о происходящем. Они выполняли приказы, не задавали вопросов и терпеливо ждали мужчин. Они не подозревали, что в данный момент у них нет Жрицы. В конце концов они это узнают. Китайцы позаботятся об этом. Они, несомненно, назначили бы новой Верховной Жрицей другую из своих сочувствующих. - Хок и ЦРУ оценят его.


Когда они спешили вниз по крутой лестнице в утесе, он с удивлением увидел, что снова темнеет. Они пробыли в Ла Масери больше суток. Так сообщил ему Хафед. В противном случае, мрачно подумал N3, это могло бы длиться двадцать четыре дня! Даже двадцать четыре года! Он был там какое-то время в адском состоянии. Когда-нибудь, когда у него будет время и желание, он исследует этот хаос болезненных воспоминаний.


Прямо сейчас у них возникла новая проблема. Плохая беда. Китайская беда!


Накормленных и отдохнувших пони выводили из конюшни. Хафед схватил Ника за руку и показал. «Смотри, сэр. Она не врала - солдаты идут! Думаю, лучше поторопимся.


«Думаю, ты прав», - согласился Ник. "Черт!" Он взглянул на восток по засыпанному снегом перевалу. «Ты думаешь, пони справятся с этим?»


Хафед, обладавший избранным ассортиментом восточных проклятий, сказал, что пони пройдут. Им лучше, чем ему с Ником было. Он не так выразился, но суть заключалась в том, что он быстро упаковывал свою пони. Ник поступил так же, не теряя времени. С каждой секундой становилось темнее - это могло спасти им жизни.


Он вынул из рюкзака бинокль и нацелил их на солдат. В патруле их было около пятидесяти с двадцатью или около того тяжело нагруженными пони. Металл искрился в умирающем солнечном свете. Некоторые пони несли длинные трубы. Горные пушки! Минометы!


Хафед тоже увидел минометы невооруженным глазом и снова выругался.


«Очень плохое место, которое мы должны пройти - очень узкое. Подходит для большого оружия. Они тоже знают. Давай, сар! Не время терять зря! » Он уже толкал груженого пони на восток, в перевал.


Ник задержался на полминуты. Он поймал вспышку солнца в линзы и увидел китайского офицера, наблюдающего за ними в бинокль. Импульсивно он приложил большой палец к носу и пошевелил пальцами. Он увидел, как офицер отдал команду, и солдаты бежали к пони с минометами. Ник быстро оценил расстояние - чуть больше полумили. Он улыбнулся. Они должны быть достаточно в безопасности. Минометы могли достаточно легко стрелять, но вряд ли они были точными в таком плохом свете. Он ударил Касву и помчался вслед за Хафедом, который уже исчез за поворотом перевала.


N3 не мог больше ошибаться. Он забыл, что китайцы были знакомы с этой страной. По всей вероятности, они пристрелили самый узкий участок ущелья, по пути поставили колья для стрельбы.


Именно его отставание спасло N3. Он был в трехстах ярдах позади Хафеда, когда раздались первые минометные снаряды. Шшшшшшшшшшссссшшшшссс - очередь из четырех мин прошептала в узкую горловину ущелья и взорвалась с грохотом. Ник схватил пони за уздечку и отвел ее под навес. Разорвалось еще четыре мины. В воздухе свистели осколки, шрапнель из камней была смертельна, как и металл.


Извилистая дорога была прямо впереди. Он не мог видеть Хафеда. В ущелье хлынули еще минs. Ник присел, выругался и стал ждать, пока не утихнет смертельный огонь. Они должны были пристрелить это место - они стреляли вслепую, но при этом определяли узкую кишку с невероятной точностью.


Стало темнее. Минометы перестали шептать в леденящем воздухе. Ник подождал десять минут, а затем оживил Касву. Он сомневался, что китайцы придут за ними в темноте, но рисковать не мог. А Хафед будет ждать, нетерпеливо и испуганно, прячась в какой-нибудь дыре, как и Ник.


Хафед долго ждал на этом пустынном склоне Гималаев. Ник нашел его лежащим в большом пятне крови на снегу. Взрыв попал в Хафеда, и его пони. Пони был выпотрошен, его розовые внутренности дымились в свежем воздухе. Половина головы Хафеда отсутствовала.


Касва ткнула носом в мертвую пони и жалобно заржала. Ник оттащил его в сторону и начал засыпать снегом кровь и тела. Больше не было времени. Снег защитит труп Хафеда от волков по крайней мере до весны - тогда, возможно, дьяволицы найдут его и похоронят. Или китайцы. На самом деле это не имело значения.


Ян Квэй в конце концов отомстила. Она задержала их на несколько минут дольше. Ник вгляделся в темноту прохода, ведущего на восток - ему еще оставалось пройти далеко.


Теперь он был один. На пять дней позади своей добычи.


Его лицо начало застывать на ветру, он накинул на него покрывало из шерсти яков и кинулся за пони. Он сделает это. Он должен сделать это. Смерть витала в нарастающем ветру, но не для него. Еще нет. Ему нужно было сначала выполнить работу.


Он проиграл первый раунд. Но будет второй - и он начнется в Карачи.


Карачи отключился!


Большой город на Аравийском море был таким же черным, как будущее операции «Двойка». Ник Картер разговаривал с Хоуком с взлетно-посадочной полосы в Ладакхе и узнал, наряду со многими другими вещами, что его миссия теперь получила название. Это было большим подспорьем! N3 не мог понять, как именно - его настроение в тот момент было чрезвычайно горьким - но это только доказало, что даже в AX бюрократия и бюрократия иногда преобладали. Прямо сейчас Ник согласился бы на что-то более практичное, чем бирка миссии - скажем, какой-нибудь первоклассный дипломатический иммунитет!


Его разыскивали за убийство!


Теперь, в том, что было даже для него новым недостатком в гавани, он прятался в грязном углу и зарылся лицом в потрепанный экземпляр The Hindi Times. Совсем не помогло то, что его собственная фотография - размытая, но полностью узнаваемая - была на первой странице газеты.


Его хиндустани не был беглым, но он мог понять суть подписи: Николас Картер, убийца и подозреваемый секретный агент, разыскивается за убийство и побег!


## Глава 6


Смерть.


Ник вздохнул и заказал еще одну бутылку пакистанского пива. Ему от него было нехорошо, но было холодно. И ему нужен был предлог, чтобы слоняться по этому месту. Пока он не видел никаких полицейских - возможно, владелец платил - и ему нужно было убежище на следующие несколько часов. Он должен был придумать свой следующий ход. Быстро! И когда он понял, что должен двигаться так же быстро. Ему придется рискнуть выбраться из этой безопасной дыры - бросив вызов комендантскому часу - и он будет чертовски заметен на безлюдных улицах. Но тут ничего не поделаешь. Он должен был отправиться в район Маурипур, где жил убитый, и провести небольшое расследование на месте. Было бы очень интересно узнать, почему его двойник, самозванец, снова убил! На этот раз его жертвой стал американец: Сэм Шелтон, конфиденциальный атташе APDP - Программы закупок и распределения оружия. Именно Шелтон выполнил приказ Вашингтона перекрыть поток оружия пакистанцам, когда вспыхнула война с Индией. Это высокая политика, а Сэм Шелтон - только инструмент! Только выполнение заказов. И все же фальшивый Ник Картер убил его! Почему?


Ник закурил «золотые хлопья» - американские сигареты нельзя было достать в дешевых буитах Карачи - и украдкой огляделся. Никто не обращал на него внимания. По крайней мере, так казалось. Вы никогда этого не знали.


Маленький грязный бар располагался в районе Малир-Ланди на илистой реке Инд недалеко от аэропорта Карачи, где за несколько часов до этого Ник быстро попрощался с экипажем Hercules C-130, прилетевшим его с взлетно-посадочной полосы Чушул. в Ладакхе. Это была симпатичная банда молодых американцев, стремившихся устроить небольшой ад в Карачи - возможно, посетив одну из печально известных бань, где развлечения были разнообразными и непрерывными до, во время и после ванны. Ник хотел бы принять их приглашение присоединиться к ним, даже если их молодость и пылкость заставили его почувствовать себя на тысячу лет старше.


Конечно, он не знал. Миссия становилась для него тяжелее с каждой секундой. Теперь он отставал от добычи на целую неделю - по крайней мере, он так думал в то время. Ему нужно было найти и убить человека, и ему лучше с этим справиться. Он попрощался и погрузился в темный Карачи, импровизируя сейчас и сомневаясь в своем следующем шаге. Ему просто повезло, что он взял брошенный экземпляр The Hindi Times и обнаружил, что его разыскивают за убийство и побег! Вот его фотография на первой полосе.


Конечно, это была фотография фальшивого Ника Картера, но копы Карачи этого не знали!


Ник допил пиво и закурил еще одну сигарету. Он скрывал лицо бумагой и снова оглядел бар. Теперь он был забит и задымлен. Большинство посетителей были мужчинами, хотя кое-где Ник видел проститутку в дешевых западных нарядах. Мужчины были многоязычной бригадой, в основном рабочие, работающие в реках и гаванях, и несколько тощих представителей племени патан в брюках типа па-джама и грязных тюрбанах. Вонь немытых тел была невыносимой.


Из глубины зала доносился внезапный звон струнных инструментов, играющих - для западных ушей - самую немелодичную танцевальную мелодию. Толпа рванулась к музыке, и Ник обнаружил, что он и его уголок пусты. Его вполне устраивали. Он посмотрел на барную стойку и сквозь толпу увидел толстую женщину, извивающуюся животом в самой простой версии jhoomer, пакистанского народного танца. Народ, подумал N3, никогда этого не узнает! Слой жира чуть выше скудного покрова женщины колыхался и блестел от пота, пока она кружилась. Из толпы мужчин, большинство из которых


были пьяны. «Это была чисто мусульманская толпа», - заметил Ник с легкой сардонической улыбкой. Что-то еще? В наши дни в Карачи не так уж много индусов. Если они и были поблизости, то держались подальше от глаз.


Он взглянул на свои часы AX - они пережили ужасный переход из перевала Каракорум лучше, чем он, его ноги все еще болели от обморожения - и увидел, что это было через четверть после двенадцати по времени Карачи. Нет смысла здесь задерживаться. Он только откладывал неприятности. Он должен был отправиться в Маурипур, найти дом Сэма Шелтона и посмотреть, что он сможет найти в качестве подсказки. Наверное, ничего - все же он должен попробовать. Неохотно он начал отталкиваться от стола, опасаясь пустых улиц, когда увидел инцидент в баре. N3 остался в своем кресле, наблюдая, как в его быстром мозгу начала расти и развиваться догадка. Мужчина в баре был похож на американца.


Конечно, он был зол - и пьян. И сломался. Это была настоящая проблема. Мужчина был разорен, и бармен, здоровенный парень в грязной рубашке в пурпурную полоску и красной феске, не хотел его обслуживать. Пока Ник смотрел, бармен потянулся через стойку и жестоко толкнул мужчину. Мужчина упал среди груды окурков, макулатуры и слюны, его голова была почти в старой жестяной банке, служившей плевательницей. Некоторое время он лежал так, не в силах подняться, произнося серию грязных проклятий на хиндустани - Ник уловил слово бап, отец, в сочетании с чем-то вроде кровосмесительной обезьяны. Затем человек на полу перешел на английский, американский, и результат было приятно слышать. Ник открыто ухмыльнулся и наслаждался этим, думая, что даже Ястреб может выучить пару слов от этого изгоя!


N3 принял решение и немедленно стал действовать. Это был его способ. Ему было нечего терять, а возможно, и очень много. Даже у такого бездельника должен быть своего рода дом - место, где можно спрятаться на ночь. Все было лучше, чем гостиница, даже самая дешевая, где ему нужно было бы предъявить удостоверение личности и где острый взгляд мог определить его как разыскиваемого.


Он подошел к упавшему и грубо поднял его. Бармен смотрел без интереса, его смуглое лицо выражало его скуку и нетерпение по отношению к разоренным янки на пляже. Они были свиньями! Бесполезные свиньи! От таких людей бакшиша никогда не получали. Они пили только дешевое пиво и не покровительствовали шлюхам.


Ник бросил на стойку купюру в 100 рупий. «Принесите виски. Хороший виски - американский, если он у вас есть! Тез! Поторопись!"


Бармен сразу же стал раболепным. Значит, он ошибся. В конце концов, у этого большого были деньги! И кое-что еще - вид власти, с которым нельзя было шутить. И еще одно! Бармен размышлял, пока он нащупывал единственную бутылку драгоценного американского виски - разве он не видел где-нибудь прежде лицо этого большого? Недавно - совсем недавно! Бармен вызвал своего помощника и на мгновение посовещался с ним на быстром пушту. И он, и помощник были афганцами.


Помощник внимательно изучил лицо крупного американца, который к этому моменту уложил пьяного обратно к своему столу и сумел поддержать его. «Нет, - сказал помощник, - я никогда его раньше не видел. Но если он друг Бэнниона, того самого, как он может быть кем-то важным или чего-то стоящим? Вы ошибаетесь, босс. Он не может иметь никакого значения. Я сомневаюсь, что между ними есть связь. Он вернулся, чтобы посмотреть на танцовщицу живота.


Хозяин скомкал 100 рупий в кармане и отнес на стол виски и два грязных стакана. Его ассистент на самом деле должен был быть младшим партнером, но, если он не узнает о 100 рупиях, тем лучше. И Али тоже мог ошибаться. Он будет следить за этим большим американцем с деньгами - на всякий случай.


На грязном столе лежал сложенный экземпляр «Хинди Таймс». Хозяин смахивал им мух и пепел. Большой американец потянулся, чтобы взять газету из его руки. «Моя, - сказал он. «Я еще не закончил с этим».


«Dwkh», - сказал владелец. «Моя печаль, сэр. Будет ли что-нибудь еще? Вы хотите, может быть, посмотреть на танцы? Я мог бы ... устроить частный спектакль! "


Изгой Бэннион поднял голову с грязного стола. Он смотрел на хозяина покрасневшими глазами. «Заблудись, жирный жирный сукин сын! Кому вы нужны? Отвали!" Он повернулся к Нику. «Лучше понаблюдайте за ним, если у вас есть деньги. Он вор. Все они воры! "


Хозяин отступил на шаг, но не потерял своего лица. Он вымыл руки насухо и с презрением посмотрел на Бэнниона. Нику он сказал: «Я должен предостеречь вас от этого, сахиб. Он бесполезен - уже много лет. Он тупица, мертвец!"


Бэннион попытался встать со стула, на его лице появилась ярость. «Ты станешь мертвым афганским сукиным сыном, если не вынесешь отсюда эту паршивую жирную тушу!» Он снова рухнул на стул.


Ник Картер кивнул владельцу. "Оставте нас в покое."


Когда этот человек ушел, он изучил человека по имени Бэннион. «Довольно далеко зашел, - подумал он безнадежен. Тем не менее он может оказаться полезным.


Бэннион был невысокого роста, квадратного телосложения, с маленьким животиком. Его трех-четырехдневная щетина была красноватой, смешанной с серым. То, что осталось от его тонких волос вокруг гладкой розовой тонзуры, было того же цвета. Его глаза, когда он теперь смотрел на Ника, были влажными и воспаленными. Он выглядел как больной конъюнктивитом! На нем была грязная старая армейская куртка, покрытая жирными пятнами, и пара столь же грязных штанов. Под полевой курткой рваная футболка цвета грязи. Ник, очень сознательно, стараясь изобразить это, взглянул на ноги мужчины. На нем были старые армейские туфли, одна без каблука. Он был без носков.


Бэннион ничего не сказал, пока продолжалось это исследование. Он почесал рыжую бороду и прищурился, глядя на Ника. Наконец он усмехнулся. Ник был немного удивлен, заметив, что у него неплохие зубы.


Бэннион сказал: «Осмотр закончился?»


N3 коротко кивнул. "Теперь."


"Я пас?"


Ник сдержал улыбку. Это был маленький дерзкий ублюдок, несмотря на то, что он был неудачником.


«Едва», - сказал он. "Я правда еще не знаю, ты действительно в беспорядке, не так ли?"


Маленький человечек усмехнулся. - Можете повторить это еще раз, мистер, кем бы вы ни были. Я бомж! Я изгой и безнадежный, никудышный бездельник! Но все это довольно очевидно, не правда ли? Так зачем беспокоиться обо мне? Зачем забирать меня и приносить сюда со всем этим хорошим виски, которое, насколько я вижу, будет потрачено зря. Ты не выглядишь для меня благодетелем. И молитвенника и бубна у вас тоже нет. Так что происходит, мистер? И, пока вы мне говорите, можно мне выпить виски, за которое вы платите?


Ник подтолкнул к нему бутылку. "Угощайтесь. Только стойте на ногах, пожалуйста. Думаю, у меня для тебя будет небольшая работа позже. И не намного позже. Насколько ты сейчас пьян? "


Мужчина схватил бутылку и налил довольно твердой рукой. Он кивнул в сторону бара. «Не так пьян, как они думают. Я иногда разыгрываю такой номер - этим ублюдкам нравится видеть пьяного белого человека, который выставляет себя дураком. Заставляет их смеяться - а когда они смеются, они покупают напитки. Вот так просто, мистер. Он выпил свою рюмку залпом и поспешно наполнил ее снова, затем сунул бутылку Нику. "Благодаря. Я давно не пробовал настоящую американскую выпивку. В основном я пью пиво или карачинскую гниль. А теперь, мистер, под вашим углом зрения?


N3 почувствовал прилив жалости. Он немедленно подавил это. В мире были миллионы этих людей, и всем им повезло, и у него не было ни времени, ни желания слушать другого. Однако этот человек может оказаться ценным именно в этой ситуации - это еще предстоит выяснить.


Он ответил на вопрос другим вопросом. "Как вас зовут? Я хотел бы кое-что узнать о вас, прежде чем продолжить, - немного, но немного. Как, например, вы оказались в Карачи? »


Маленький человечек снова потянулся за бутылкой. «Майк Бэннион», - сказал он. «Майкл Джозеф, полностью. Раньше я был газетчиком. В Штатах. Если уж на то пошло, в мире. Все вокруг и вокруг! Это было десять лет назад, когда я приземлился здесь, в Карачи. Я понял историю - но я тоже напился. С тех пор я был пьян. Я буду пьян, пока могу. И в одном вы ошибаетесь - я не застрял. У меня есть дом, хотите верьте, хотите нет. Еще у меня есть жена и девять детей. Я женился на коренной мусульманке. Ее старик ненавидит меня и отрекся от нее. Сейчас она толстая и некрасивая - у нее столько детей - но когда я женился на ней, она была кем-то. Теперь она берет стирку, чтобы кормить детей и платить за квартиру, а я перекладываюсь на себя, чтобы получить деньги на выпивку. Вот и все, мистер, история моей жизни. Или все, что ты собираешься получить - меня не волнует, сколько денег ты мне заплатишь! "


Бэннион сделал глубокий вдох, выпил еще одну рюмку виски и жадными глазами посмотрел на пачку Goldflake Ника. Ник сунул сигареты через стол. "Угощайтесь."


Когда Бэннион закурил, Ник внимательно его изучал. Он должен быстро принять решение. В настоящее время. Он решил довести дело до конца. Это был риск, но тогда он привык рисковать. Еще одно не могло иметь большого значения. Он достал из кармана «Хинди Таймс» и открыл первую страницу. Он сунул его Бэнниону.


«Посмотри на это внимательно. Прочтите историю, если можете - тогда я задам вам несколько вопросов. Если вы дадите правильные ответы и по-прежнему будете заинтересованы, я думаю, мы будем работать ».


Выражение лица Бэнниона не изменилось, пока он изучал картинку. Он взглянул на Ника один раз, потом снова на газету. Очевидно, он хорошо читал хиндустани. Наконец он сложил газету и вернул ее Нику. Он слегка кивнул спиной к бару.


«Если они заметят вас, у вас проблемы. Я заметил, что за вас есть награда - и эти персонажи продадут своих матерей за рупию. Если только они не думали, что могут сначала вас шантажировать.


Ник снова сунул газету в карман. Его улыбка была слабой, насмешливой. «Может быть, эта мысль тоже пришла в голову?»


Бэннион усмехнулся в ответ. Он налил себе выпить. «Это было первое, что меня поразило, мистер Картер. Но посмотрим. Это ваше настоящее имя? "


"Да. Но это не моя фотография. Это фотография человека, изображающего меня. Он убил американца Сэма Шелтона. Я этого не делал. Это очень сложная история, и я не буду пытаться вам ее сейчас объяснять. Может, никогда. Это все очень секретные вещи. Вы будете работать вслепую, имея только мое слово. Все еще заинтересован?"


Бэннион кивнул поверх своего стакана. "Может быть. Знаешь, я не совсем вчера родился. И мне наплевать, убили вы этого парня или нет - я хочу от вас только два честных ответа! У тебя есть деньги - много денег? »


Ник слабо улыбнулся. «Дядя Сэмюэл полностью позади меня».


Бэннион просиял. "Хорошо. Второй вопрос - вы работаете на коммунистов? Потому что, если да, и я это узнаю, сделка отменена! Я могу даже рассердиться и выйти из себя. Есть вещи, которые не сделает даже такой бомж, как я.


Ник усмехнулся через стол. Было что-то милое в этом маленьком рыжеволосом мужчине. Не его запах или, конечно, его внешность, а что-то!


«Как раз наоборот, - сказал он. «Это все, что я могу вам сказать.


Налитые кровью глаза пристально смотрели на него долгое время. Затем Бэннион снова потянулся за бутылкой. "Хорошо. Я в деле, мистер Картер. Если не считать убийства, я в деле. Что нам делать в первую очередь? "


Ник налил рюмку. «Это последняя», - предупредил он Бэнниона. «Я хочу, чтобы ты был как можно более трезвым. После этого мы уезжаем - а нам понадобится транспорт. Есть идеи по этому поводу? "


«У меня на улице джип», - удивился Бэннион. «Самый старый джип в мире. Имя Гэ - на хиндустани означает корова. Она все еще бегает - еле-еле. Куда вы хотите пойти, мистер Картер?


Когда они уходили, человек из AX сказал: «Зовите меня Ник, если вам нужно меня как-нибудь называть - и не используйте мое имя больше, чем вы должны. Никогда на глазах у других! Прямо сейчас я хочу поехать в район Маурипур - в дом Сэма Шелтона. Вы знаете этот район?


"Я знаю это. Я даже знаю этот дом - он на Чинар Драйв. Раньше я водил потрепанное такси по городу, пока Паксы не испортили мне его. Им не нравятся белые мужчины, работающие на их работе ».


Ник последовал за ним в темный переулок возле Инда. Ночь была ясной и прохладной, с висящим желтым фонарем луны, несколько испорченным запахом ила и мертвой рыбы. В тусклом свете Ник увидел призрачные дау, плывущие по течению к Аравийскому морю.


Может, это был не самый старый джип в мире. Возможно, подумал Ник, забираясь внутрь, это был второй или третий по возрасту. Нельзя сказать, что покраска была плохой - краски не было. В лобовом стекле не было стекла. Шины изношены до корда. Единственная фара была подключена и тревожно дергалась.


Бэнниону пришлось провернуть - стартер давно не работал - и после тревожного момента Ге начал кашлять, хрипеть и откашливаться большими синими струйками вонючего дыма. Они осторожно поехали,. Пружина сжала заднюю часть N3, когда они с грохотом, лязгом и лязгом обрушились на все темные переулки, которые мог найти Бэннион. И он, казалось, знал их всех. Он осторожно обошел современный центр города Карачи. Они подошли к лабиринту жалких хижин, сложенных из самых разных материалов - упаковочных ящиков, бамбука, глиняных блоков и бревен, сплющенных канистр из-под масла и пива. Вонь была ужасной. Они продирались через эту пустыню страданий, пробираясь по колено в жирной грязи. Древний джип храбро фыркнул и задыхался. Хижины и запах покрывали акры.


Ник Картер прикрыл нос платком, и Бэннион усмехнулся. «Запах, да? Беженцы из Индии здесь - их больше некуда разместить. Это ужасный беспорядок - даже я живу лучше этих бедняг.


«Кстати о местах, где можно жить, - сказал Ник, - после нашей сегодняшней небольшой экскурсии мне понадобится место для ночлега - безопасное место, где меня не будут беспокоить копы или кто-либо еще. Ваше место должно подойти? "


«Идеально», - кивнул Бэннион и улыбнулся, его зубы сверкнули сквозь рыжую бороду. «Я думал, ты до этого дойдёшь! Добро пожаловать - часть сделки. Копы меня никогда не беспокоят. Я знаю большинство из них в округе, и, тем не менее, я был здесь так долго, что теперь они принимают меня как должное. Я просто американский бомж! "


"Твоя жена? А девять детей? »


Бэннион покачал головой. "Не беспокойся. Денег принесу, так что Нева - это моя жена - хоть раз будет счастлива со мной. Дети делают то, что я говорю! Нет проблем, хотя тебе придется держаться подальше от глаз. Мы - один большой счастливый район, и жены сплетничают о чем-то жестоком, но мы поговорим об этом позже. Кстати о деньгах - мне лучше показать Неве.


Ник порылся в бумажнике и вручил мужчине купюру в тысячу рупий. «Это пока. Там


будет намного больше, если мы поладим. Если ты хорошо поработаешь и не подведешь меня, возможно, я смогу что-нибудь сделать, чтобы вытащить тебя из этой дыры ». . Бэннион не ответил.


Они достигли Дриг-роуд и направились на запад. Это было современное шоссе, четыре полосы движения, с хорошей разметкой. Бэннион нажал на педаль газа, и старый джип зашипел и набрал скорость. Спидометр не работал, но Ник предположил, что они показывают по крайней мере сорок пять.


«Это сложный момент, - сказал Бэннион. «Они очень хорошо это патрулируют. Если нас остановят, мы пройдем на этом участке.


Ник взглянул на свои часы AX. Это было немного позже часу.


Он услышал над головой звук самолетов и взглянул вверх. Это были старые самолеты. Далеко по всему городу он наблюдал, как оживающие пики яркого света пронеслись по небу. Раздался дальний выстрел зенитной артиллерии. Два прожектора поймали самолет своей вершиной и на мгновение задержали его, пригвожденный к черному небу, как мотылек для пробки. Самолет ускользнул. Раздался отдаленный грохот разорвавшейся бомбы.


Бэннион усмехнулся. «Рейд с бомбой. Завтра индейцы официально будут отрицать, что это когда-либо происходило. Вероятно, пакистанцы сейчас совершают налеты на Дели - и они тоже это будут отрицать. Какая-то война! Которой ни один из них не хочет.


N3 вспомнил слова Хоука - кто-то хотел этой войны. Красные китайцы!


Теперь они входили в район Маурипур. Улицы с хорошим покрытием, большие поместья и поселки в окружении густо растущих чинар. Нежный аромат кустов кешью наполнял свежий ночной воздух. Мужчина AX заметил уличные фонари, которые теперь померкли из-за затемнения.


«Здесь живут деньги», - сказал Бэннион. «И большинство иностранцев. Место, которое ты хочешь, прямо здесь.


Бэннион заставил джип ползти. Тем не менее старый двигатель громко гудел в тихой ночи. - Выключи, - тихо приказал Ник, почти шепотом. «Припаркуйте его где-нибудь, где его не заметит патруль, а потом пойдем пешком».


Бэннион выключил двигатель, и они пошли по инерции. Они оставили джип в затуманенной тени высокого персидского дуба, и Бэннион двинулся вперед по полосе асфальтового покрытия. Он остановился в тени, совсем недалеко от того места, где белые ворота сияли в лучах луны. В этот момент издалека на окраине города завыл шакал.


«Они подходят в поисках еды, - сказал Бэннион. «Тигры в сотне миль отсюда».


Ник сказал ему заткнуться и стоять тихо. Он не интересовался тиграми, кроме него самого, и единственными шакалами, о которых он заботился, были двуногие. Он прошептал свои инструкции Бэнниону. Они оставались в тени и оставались неподвижными в течение двадцати минут. Если кто-то наблюдает, к тому времени они должны были выдать себя. Тем временем Бэннион, шепча на ухо N3, должен был сообщить ему несколько вопросов. Бэннион согласился.


Он, конечно, следил за делом Ника Картера в газетах, но только с поверхностным интересом. До сегодняшнего вечера его интерес к шпионам и секретным агентам был нулевым - его главной заботой была следующая выпивка. Теперь он как мог исследовал свою одурманенную алкоголем память.


Ник Картер - человек, который выглядел и выдавал себя за Ника Картера - был арестован из-за настороженности и лояльности горничной Сэма Шелтона, девушки-индуиста. Индусы, работавшие на американцев, жили в Карачи в относительно безопасном месте. Горничная признала мужчину, называвшего себя Ником Картером, и оставила его наедине с Сэмом Шелтоном. Позже она рассказала полиции, что Шелтон сначала выглядел озадаченным, но достаточно рад видеть этого человека. Они вошли в личный кабинет Шелтона. Позже девушка услышала гневные слова и заглянула в замочную скважину как раз вовремя, чтобы увидеть, как незнакомец ударил Шелтона небольшим стилетом. Девушка использовала свою голову, не запаниковала, сразу же позвонила в полицию с телефона наверху.


По счастливой случайности почти на месте оказалась полицейская машина. Убийцу схватили после ужасной борьбы, в которой сильно пострадал полицейский. Однако после того, как его схватили, убийца не доставил хлопот. Не обычным способом. С другой стороны, он доставил огромные неприятности. Он назвался Николасом Картером, американским агентом, и бодро признался в убийстве Сэма Шелтона. Шелтон, как утверждал этот человек, был предателем, который собирался дезертировать. Он был убит по приказу Вашингтона. В довершение всего убийца потребовал дипломатической неприкосновенности.


Настоящий N3 тихо присвистнул, когда услышал это последнее. Умный дьявол! Он задавался вопросом, была ли история отрепетирована, или парень просто выдумал ее по ходу дела? Как бы то ни было, это было ужасно запутанно - как и предполагал этот человек. Должно быть, пылали кабели и воздушные волны между Вашингтоном и Карачи. Ник кисло ухмыльнулся, пока Бэннион говорил. Он почти чуял взаимное недоверие. И Хоук - его босс, должно быть, почти не в своем уме.


Лучшее - или худшее - было еще впереди. Позавчера сбежал фальшивый Ник Картер! Был освобожден из тюрьмы бандой вооруженных людей в масках, которые оставили трех человек мертвыми - копы плюс еще один их собственный.


Этот человек оказался бандитом-индуистом, хорошо известным полиции, что нисколько не помогло.


В эту неразбериху попал Ник Картер! Ничего не подозревающий. Хоук вовремя не узнал подробностей, чтобы его предупредить. В любом случае, возможно, не предупредил его - у Ника была работа, и он был сам по себе. Это было то, на что был способен его начальник - утаивать информацию, которая могла только усложнить дело. Это был приговор - и Хоук никогда не ошибался, делая вещи более безопасными и удобными для своих агентов. Он считал, что такая забота только ослабляет их.


Ник нашел лишь одну крошку утешения - теперь он отставал от самозванца всего на два дня. Ему пришло в голову, что этот человек все еще может быть в Карачи.


Двадцать минут истекли. Луна скрылась за облаком, и было очень темно. Ник, идя по траве, подошел к белым воротам и перепрыгнул через них. Бэннион был сразу за ним. "Что ты хочешь чтобы я сделал?"


- Останься и смотри, - прошептал Ник. "Быть осторожен. Я не ожидаю, что вы пойдете на какой-либо риск или попадете в неприятности из-за меня. Но если кто-нибудь подкрадется, полицейская машина или кто-то еще, я буду благодарен за предупреждение.


«Я довольно хорошо умею свистеть».


Ник вспомнил шакалов. «Свист слишком очевиден. Что если ты завоешь как шакал?


Зубы Бэнниона сверкнули в ухмылке. "Неплохо. Иногда я пугаю этим детей».


"Тогда ладно. Это оно. После сигнала и если вы думаете, что есть опасность, вы уезжаете! Я не хочу, чтобы тебя поймали. Бэннион, конечно, заговорит.


«Я не хочу, чтобы меня поймали», - согласился Бэннион. Он усмехнулся. - Во всяком случае, пока я не получу остаток денег. Но каждый полицейский в Карачи знает мой джип ».


«Мы рискнем», - сказал Ник. «А теперь молчи и прячься. Я буду как можно быстрее.


Дом был низким и беспорядочным, очень похожим на ранчо в Штатах, за исключением того, что у одного крыла был второй этаж. «Комната горничной», - подумал Ник, изучая дом из-за живой изгороди. Было темно и тихо. Он кратко задумался, что случилось с горничной. Копы все еще держат ее? Уехала к родственникам в Индию?


Крошечный детектор опасности в его блестящем, прекрасно натренированном мозгу начал щелкать и светиться. Но на этот раз он проигнорировал это, настолько он был полон решимости.


Ник беззвучно прошел по цементному крыльцу. Он обнаружил, что французское окно открыто, жалюзи подняты. В его мозгу щелкнул второй детектор. На этот раз он обратил внимание. Почему окно так удобно открывается, так манит? Неряшливая работа полиции, когда они опечатали дом? Может быть. Или не могло быть. Итак - ему платили опасные деньги за эту миссию.


N3 проверил свое оружие. Пьер, газовая бомба, был в безопасности в металлическом патроне между ног. Конечно, сегодня Пьер ему не понадобится. Хьюго, стилет, был холоден против его предплечья. Помните, Сэма Шелтона убили стилетом!


N3 проверил "Люгер" Вильгельмину. Он вставил патрон в патронник, заглушив звук под одолженной курткой летчика, и снял предохранитель. Он вошел в темную комнату одним плавным бесшумным движением.


Ничего. Часы послушно тикали, хотя их владельцу было не до времени. Это было чернее грехов диктатора! Ник нащупал стену, ощупывая пальцами ворох обоев.


Он дошел до угла и остановился, считая секунды, прислушиваясь. Через две минуты он осмелился осветить ручку, которую всегда носил с собой. Тонкий луч освещал большой стол, файлы, небольшой сейф в другом углу. Он был в офисе Шелтона.


Он осторожно подошел к столу. На нем ничего не было, за исключением промокашки, телефона и какого-то официального блокнота. Ник поднес фонарь к себе и просмотрел блокнот. Это был новый, без нескольких листов. Ник осторожно поднял его - он не имел возможности знать, насколько умна полиция Карачи с отпечатками пальцев - и прочитал маленькую черную надпись. Это было в чепухе. Officialese! Стиль ленд-лиза США. Это был блокнот с заявками.


Умерший Сэм Шелтон был специальным атташе APDP - Программы закупок и распределения оружия. На берегу Инда к северо-востоку от Карачи была огромная перевалочная база.


N3 снова просканировал блокнот. Он повернул ее в воздухе так, чтобы маленький луч света пробежал по верхнему листу под углом, создав вмятины, отпечаток того, что было написано на предыдущем листе. Даже без специальной техники он мог разобрать длинный список, написанный маленьким почерком, а внизу тяжелый завиток подписи. Сэм Шелтон.


Возбуждение начало накапливаться в нем. Он думал, что приближается - близко к тому, чтобы узнать, что было за фальшивым Ником Картером. Он крутил блокнот из стороны в сторону, пытаясь разобрать больше написанного. Он был уверен, что одна из слегка ограниченных фраз была… Предназначено…


Черт! Ему нужен был толстый карандаш, мягкий грифель, чтобы закрасить отпечатки и вывести их. Стол был пуст. Ник нашел ящик, верхний ящик, и мягко его открыл. Там он должен быть, но там оказалась змея.


В течение микросекунды мужчина и змея смотрели друг на друга. Это был крайт,


восемнадцать дюймов мгновенной смерти! Двоюродный брат кобре, но гораздо опаснее. Смерть менее чем за минуту, и никакая сыворотка не спасет вас.


И человек, и змея ударили одновременно. Ник был лишь чуть быстрее. Его действие было спонтанным, без раздумий. Мысль убила бы его. Его нервы и мускулы взяли верх, и маленький стилет соскользнул вниз и прижал крайта ко дну ящика, прямо под плоской головой.


Крайт хлестался в смертельной агонии, все еще пытаясь поразить своего врага. Ник Картер глубоко вздохнул и вытер пот с лица, наблюдая, как клыки все еще мерцали в полдюйме от его запястья.


## Глава 7


Двойные неприятности


Его нервы пришли в норму еще до того, как крайт перестал корчиться. Стараясь избежать его зубов, человек из AX нашел мягкий карандаш и слегка провел им по блокноту. Это был трюк, который знал каждый ребенок. Когда он погладил мягкий графит, стали появляться слова. Вскоре он смог прочитать большую часть того, что было в блокноте. N3 поджал губы в молчаливом размышлении.


Сэм Шелтон, действуя с разрешения своего офиса, передал много оружия пакистанской армии. Очевидно, по приказу фальшивого Ника Картера. Так не должно было быть, но у Ника было неуклюжее предчувствие, что это так. Его двойник взял верхний лист из этого блокнота. Заявка и накладная, в которой оружие передается пакистанцам. Датировано позавчера.


Ник направил свой фонарь на блокнот и прочел записку, нацарапанную на дне: оружие должно быть отправлено по Инду на лодке к Лахорскому фронту! Это было бы просто замечательно в газетах! Вашингтон предпочитает Пакистан Индии - нарушая собственный указ! Конечно, это было неправдой, но это выглядело так. Если вылезет наружу.


На красивом мрачном лице N3 появилась волчья ухмылка. Ничего не выйдет - нет, если бы ему было что сказать об этом. Это был всего лишь еще один аспект этой работы - найти эту партию оружия и остановить ее! Это должно иметь приоритет даже перед убийством его другого «я».


Он снова просмотрел запись. Винтовки - да еще автоматы! Легкие и тяжелые пулеметы. Гранаты. Базуки и легкие противотанковые ружья!


Пять миллионов патронов!


Тогда это услышал Ник Картер. Слабый звук скольжения где-то в доме. Одним быстрым движением он выключил свет, выхватил стилет из мертвого крайта и на цыпочках побежал к стене возле двери кабинета. Ему нравилось что-то твердое за спиной.


Звук не повторился. N3 ждал, напряженный и готовый, бесшумно дыша через открытый рот. Ни однин из его превосходных мускулов не дрогнула. Он был невидимой статуей - идеальным охотником, делающим то, что у него было лучше всего - ожидающим стеблем.


Пять минут прошло в полной тишине. Настойчивый голос часов звучал метрономно в темноте. Ник мог считать свой пульс, когда он стучал в висках. Он начал понимать, с чем он столкнулся. Человек, который должен был быть самим собой - такой же терпеливый, хитрый и смертоносный! И этот человек, самозванец, теперь был где-то в доме! Ждал, даже когда ждал Ник. Ждал, кто сделает первую ошибку!


N3 понял кое-что еще - его противник нарочно поднял этот шум. Это не было оплошностью, ошибкой. Его враг хотел, чтобы Ник знал, что он в доме. Этот единственный тихий звук был проблемой. Достань меня!


Это, по признанию N3, было чертовски круто! Он должен был пойти за другим мужчиной. У фальшивого агента было все время мира - Нику не оставалось ничего лишнего. Двойник вернулся в этот дом, потому что он рассуждал, что Ник придет сюда! И он был ... уверен, уверен в себе, иначе он не подал бы сигнал о своем присутствии. За ним тоже стояла организация. Проложен четкий путь к отступлению. Помощь по звуку его голоса. В N3 ничего из этого не было. Он стоял один, если бы не растущий гнев и решимость в нем. Схватка началась раньше, чем он ожидал.


Ясно было еще одно. Груз оружия должен быть в пути. Китайский агент сначала позаботился об этом, а затем вернулся, чтобы устроить засаду на Ника, когда тот шел по следу. Какая странная бравада могла побудить этого человека издать звук и выдать себя? Этакая извращенная гордость - или глупость? Чрезмерная уверенность?


«Совершенно непрофессионально», - подумал Ник, возвращаясь к французскому окну бесшумным скользящим движением. Непрофессионально и опасно. Это убьет его!


На мгновение он задержался в тени крыльца, прислушиваясь. Ни возле дома, ни в нем ничего не шевелилось. Самолеты улетели, и прожекторы исчезли. Собака издалека ужасно выла - совсем не похоже на шакала. Ник подумал о Майке Бэннионе и надеялся, что человечек подчиняется приказам и не станет шпионить. И не пострадал бы, если бы у человека внутри действительно были мозги.


Он покинул крыльцо и бесшумно двинулся по траве, на которой начали собираться капельки росы. Он проверил Хьюго в ножнах и пошел с готовым и нетерпеливым Люгером. Он хотел бы выполнить эту работу тихо, и это может быть возможно.


К дому примыкал низкий гараж через решетчатый переход. Ник терпеливо ждал, пока не покажется луна, затем увидел, что может попасть на верхний этаж, в единственное крыло дома, с помощью решетки. Он внимательно изучал план в кратком свете. Ему придется делать это на ощупь в темноте.


Луна плыла за темным облаком. Ник осторожно протиснулся через невысокую изгородь из индийских кактусов и проверил решетку. Он выдержала его вес. Он поднялся, как обезьяна, одной рукой, а другой - «Люгером». Решетка была новой, прочной и не скрипела, хотя тревожно гнулась и раскачивалась.


Между вершиной решетки и окном, которое было его целью, была узкая полоска водостока и крыши. N3 легко шагнул вперед и нырнул ниже уровня окна. Это была единственная комната наверху в доме - он решил, что это спальня горничной-индуистки - и прав он или нет, не имело значения. Что действительно имело значение, так это то, что это был очевидный путь в дом. По этой причине он выбрал это - его враг, возможно, не ожидал очевидного.


Или снова мог бы. Ник Картер мягко поклялся про себя. На данный момент у этого ублюдка было преимущество - он где-то там был и мог позволить себе подождать. Он знал, что Ник должен прийти к нему.


Так и сделал Ник! Но у N3 было здоровое чувство страха, или то, что Хоук называл разумной осторожностью, что долгое время сохраняло ему жизнь в очень ненадежной профессии. Теперь он забился под подоконник окна и обдумывал, стоит ли ему рискнуть, представленное окном. Это был еще один момент истины, с которым он должен постоянно сталкиваться.


Ник взглянул в окно. Оно было закрыто, но жалюзи внутри были открыты. Ник вложил стилет в руку и протянул руку, используя оружие как монтировку. Окно немного сдвинулось. Не заперто внутри. Ник на мгновение задумался, а затем снова ухватился за Хьюго. Окно приподнялось на полдюйма. Ник снова вложил стилет в ножны, засунул большие пальцы в трещину и поднялся. Окно поднялось со слабым скрипом.


Пот выступил на лице Ника Картера и защипал ему глаза. Он наполовину ожидал выстрела в лицо или ножа между глазами. Он вздохнул с облегчением и продолжил путь. Окно издавало достаточно шума, чтобы его можно было услышать где угодно в тихом доме - его человек сразу понял, что это было. А где был Ник! Это могло привлечь его, но Ник в этом сомневался. Ублюдок мог позволить себе подождать.


Он отложил в сторону слегка дребезжащие жалюзи и перебрался через подоконник. В комнате было темно, но он сразу уловил запах. Кровь! Свежая кровь! На мгновение вспыхнула луна, и он увидел что-то на кровати - это было похоже на смятую груду темных тряпок, сквозь которые мерцал свет. Луна погасла.


Ник на четвереньках бросился к двери. Его пальцы сказали ему, что дверь заблокирована. На внутренней. Его враг был в комнате с ним!


Ник задержал дыхание. В комнате царила абсолютная мертвая тишина. Когда наконец ему пришлось дышать - упражнения йоги сделали его легкие таким, что он мог обходиться без воздуха в течение четырех минут - ничего не изменилось. По-прежнему смертоносная, пугающая тишина и запах свежей крови. Чья кровь? Кто или что это было на кровати?


N3 беззвучно дышал ртом и не двигался. Он начал сомневаться в своих чувствах. Он не думал, что есть еще один человек в мире, который может уйти так же тихо и незаметно, как он сам. Потом он вспомнил - в каком-то смысле этот враг был самим собой! Китайцы хорошо обучили этого самозванца.


Есть время ждать и время действовать. Никто не знал поговорку лучше, чем Ник. Пока он был позади. Он проигрывал. Враг знал, что он в комнате, но Ник не знал, где находится враг. Заставьте его руку. Давай. начал ползать вокруг стены, напряженно думая, пытаясь увидеть окончательный трюк, если он есть, ожидая в любой момент ослепляющей вспышки света в его глазах. Разрушение пули.


Его мозг яростно работал, когда он двигался. Его как-то обманули, обманули? Или себя обманули? Неужели дверь каким-то образом была изменена так, что казалось, что она заперта только изнутри? При этой мысли его покрыл пот - если это правда и с его двойником были люди, то Ник оказался в ловушке! Они могли охранять окно и дверь и убить его на досуге - или просто держать его в плену, пока не приедет полиция. Об этом нельзя было думать. Копы подумают, что у них снова есть настоящий убийца! Понадобятся недели, чтобы распутать ошибочную неразбериху с идентификацией, и Ник на долгое время провалился бы как агент.


Его рука коснулась холодного металла. Кровать. Он проткнул его стилетом, «Люгер» наготове, теперь его собственные нервы начали чуть трепаться. Проклятье ожидание, затаившийся сукин сын! Он так и хотел. Он так и играл.


Под кроватью ничего не было. Теперь в носу стоял густой кисло-сладкий запах крови. Он проверил под кроватью на нижней стороне, его пальцы проследовали вверх.


Это была пружинная коробка, а матрас был толстым. Его руки коснулись чего-то на полу, чего он не мог понять - кусочков мягкой, пушистой материи, вроде мусора или хлопка. Какого черта? Вещь толстым слоем лежала на ковре.


Его пальцы стали влажными и липкими. Кровь. Теперь кровь на его пальцах. Ник поднес их к носу и принюхался. Свежая, все в порядке. Еще не полностью застыла. Кто бы ни был мертв на кровати, его только что убили.


Он отошел от кровати, молча вытирая пальцы о сухой ковер. Было два опасных места. Туалет - он должен быть - и ванная, если она открывалась из спальни. Его враг мог скрываться в любом месте.


К этому времени N3 уже приходилось использовать силу воли, чтобы держать свои нервы под контролем. Редко они подвергались такому испытанию! Он почувствовал внезапное непреодолимое желание найти выключатель и залить комнату ярким светом - оказаться с ублюдком лицом к лицу! Он подавил это желание мрачным внутренним смешком. Это было бы игрой другого человека. Теперь он слишком много всего этого делал.


И все же ему нужно было как-то снять напряжение. Он нашел ванную комнату и вошел в нее, как торнадо, не заботясь о равновесии, рванувшись и метаясь с стилетом и люгером. Он сорвал занавеску для душа и снёс аптечку. Ничего!


Он нашел шкаф и выпотрошил его. Ничего!


Без звука. Никакого движения. Только темнота, странный труп на кровати и растущее осознание того, что его полностью перехитрили. Его одурачили! И время неумолимо утекает. Не было даже времени на остановку, на холодную и логичную переоценку того, что начинало выглядеть невероятно безумной ситуацией. Либо он ошибался, либо всё терял!


Кровать начала притягивать его, как магнит. Что-то было в кровати - что-то, что промелькнуло в его мозгу и пыталось пробиться к нему, но не могло этого сделать. N3 бросился обратно к кровати, как большой краб, и снова ударил ее стилетом. Еще ничего. А потом с Ником Картером, с Киллмастером произошло нечто очень необычное. Впервые в своей карьере он оказался на грани настоящей паники. Все это было безумием. Он, должно быть, сходит с ума. Парень должен был быть в этой комнате, а его нет! Ни один человек не может так долго оставаться без дыхания - и дыхание рано или поздно должно было выдать вас в мертвой тишине.


Подожди минуту! Тело на кровати! Кровь была достаточно настоящей, теплой и липкой, но кровь можно было занести в комнату и разбрызгать.


Осторожно, очень медленно, чувствуя, что его рука немного дрожит, Ник начал исследовать поверхность кровати. Его пальцы коснулись мягкой плоти. Холодный бархат под его пальцами. Сейчас почти холодно. Он коснулся крошечной пуговицы плоти, соска! Он касался женской груди.


Вот и все об этой идее. Труп был достаточно реальным. Женское тело. Его все еще блуждающие пальцы вошли в глубокую рану прямо между ее грудями. Оружия нет, но Ник мог догадаться, что ее убило. Стилет!


Фальшивый агент отомстил горничной-индуске. Какой дурой она была, что обманула полицию Карачи, позволившую ей остаться в доме. Возможно, она рассчитывала, что здесь будет безопаснее, чем где-либо еще в этом разгневанном мусульманском городе. Печальная ирония!


Ее единственная тонкая одежда была натянута на голову и связана, как ему сказали его чувствительные пальцы. Ник нахмурился в темноте. Было легко представить, что еще этот мужчина сделал с ней. Свою месть, свое ожидание он приправил небольшим изнасилованием. Холодный, умный, бессердечный дьявол! Крайт в ящике ящика был тому доказательством, если понадобится еще. Он знал, что Ник будет рыскать по этому столу. Только это не сработало и ...


Снова вышла луна и бросила скользящий яркий луч сквозь щели жалюзи. Это спасло жизнь Нику Картеру.


Он вовремя увидел вспышку стилета. А.Ее исказил серебряный отблеск в плохом свете, направленный на его ногу чуть выше колена. Удар в подколенное сухожилие! Калечащий удар пришелся из кровати под мертвой девушкой! В то же мгновение Ник услышал звук выстрела из пистолета с глушителем. Два выстрела. Одна из пулей задела его за бедро, но к тому времени он уже был в действии, он как циклон атаковал фигуру, все еще вырывающуюся из-под мертвой девушки.


Фальшивый Ник Картер был просто неловким в неподходящий момент, иначе настоящий Ник умер бы тогда сразу! Как бы то ни было, он почувствовал, как его левое ухо обожгло, когда пистолет снова ударил. Он нырнул в кровать, нанеся удар своим собственным стилетом, сохранив «Люгер» для цели, которую он мог ясно видеть. Его встретило брошенное тело мертвой девушки. Безвольные и окровавленные руки и ноги прилипали к нему, как сеть плоти. Лунный свет стал слабее, облачность затенена, и Ник увидел, как его человек выкатился из кровати на противоположной стороне. На его лице было что-то уродливое и похожее на морду. Респиратор! Вот как он мог дышать под девушкой в гнезде, которое он вырезал в матрасе!


Пистолет в руке человека снова ткнулся в него.


Ник совершил быстрый бросок над кроватью, все еще не используя люгер. Он хотел, чтобы это был стилет - или его руки на горле ублюдка!


Он выбрался из кровати, но упал на колени. Мужчина ударил его ногой по лицу и попытался прицелиться из пистолета с близкого расстояния, пытаясь выстрелить Нику в голову. Ник поднялся с ревом, забыв о своем желании тишины. Одной рукой он отбил пистолет в сторону и махнул своим стилетом по замкнутому кругу. Его противник проворно отпрыгнул назад, но задохнулся от боли. Ник держал, стилет перед ним, как копье. Луна погасла.


N3 прыгнул вперед и был встречен приближающимся противником. Столкновение было сильным, оба мужчины тряслись и задыхались, кряхтя и потея, когда они сцепились и раскачивались. Оба попытались поднять оружие. Целую минуту они стояли в смертельных объятиях, каждый сжимал правое запястье другого, каждый пытался держать свое оружие в руках: «Я держу другого в страхе.


Враг идеально подходил Нику во всем, кроме силы. Он был таким же высоким, широким, тощим и свирепым, но ему не хватало мускулов Ника. Медленно, болезненно Ник начал сгибать руку другого. Его. палец напрягся на спусковом крючке Люгера. У него не было глушителя, и он должен был произвести чертовский шум, и это привело бы к товарищам этого человека, а ему было наплевать. Он собирался убить этого сукиного сына так быстро, как только сможет. Он собирался растоптать свои мерзкие кишки по всей комнате. Выстрел в живот - всю обойму прямо в этот большой живот!


Медленно, неумолимо, ненавидя, вспотев и желая, он сбил Люгер. Другой рукой он держал запястье пистолета в стальных тисках. Теперь не могло быть никаких уловок - на этот раз он был у него. Теперь он был у него! Смутно, сквозь красное оцепенение ярости и безумия Ник Картер знал, что делает это неправильно. Он должен попытаться взять человека живым, взять его в плен и попытаться каким-то образом доставить его в Вашингтон. Он бы заговорил, и он мог рассказать им много вещей.


К черту! Убить!


Фальшивый агент сломался. Его запястье и предплечье упали. Он взвизгнул и попытался оторваться от «люгера», который теперь вонзился ему в живот. Ник нажал на курок.


Ничего! Ник снова нажал на курок, когда мужчина как маньяк боролся, чтобы вырваться. Ничего. Ник выругался и получил его - каким-то образом его безопасность снова пострадала! Он сделал это - двойник! Его хитрые пальцы нашли предохранитель и повозились с ним, пока боролись. Склизкий умный ублюдок! Но это ему не помогло.


Но это случилось! Когда Ник снова снял предохранитель, его концентрация дрогнула. Его противник ударил Ника свободной рукой слева, которая держала его в плену. Жестокий удар наконец сломал хватку Ника. Мужчина нырнул к открытому окну и прошел сквозь грохот разорванных жалюзи. Ник выругался, забыл о всякой осторожности и позволил «Люгеру» выстрелить в окно, звуки громыхали в маленькой спальне. Он прыгнул к окну как раз вовремя, чтобы увидеть, как тень скатилась с крыши и рухнула через проход. Ник выпустил всю обойму с ужасным чувством, что не попадает. Его тошнило от неудач. У него был шанс - и теперь он уйдет! Это было больше, чем профессиональная неудача - это была личная неудача! И, что еще хуже, этот человек чуть не убил его!


«Пора идти, - сказал он себе. Быстро. Делать здесь больше нечего. Я хорошо напортачил!


Рядом завыл шакал. В звуке была странная нотка настойчивости, которую обычно не связывают с шакалами. Ник без тени веселья ухмыльнулся. Майк Бэннион нервничал - и, возможно, у него были проблемы. Лучше пойти посмотреть.


Он собирался уходить к окну, но передумал. Они могли все еще быть здесь, хотя он в этом сомневался. Этой фальшивке хватило на одну ночь. Спускаясь по лестнице в темном доме, Нику пришлось признать, хотя и неохотно, что этот парень был крутым. Хорошо. Но почему бы и нет - разве имитация не была самой искренней формой лести?


Майк Бэннион уже был за рулем джипа. Он нервничал и имел для этого причину.


«По улице шмыгает патруль, - сказал он, когда они повернули прочь. «Нам повезло, что теперь они не на нашей шее. Может быть, они думают, что все стрельба была из-за индийских спецназовцев или что-то в этом роде - вероятно, они составляют план боя. Надеюсь, они не доберутся до нас. .


Бэннион похлопал по потрепанной приборной панели. «Но вряд ли, эта машина доставит нас домой, если они дадут ей шанс».


Ник Картер зевнул. Ему было больно во всем. Его ноги устали, и раны на теле болели, но хуже всего было его гордости. Он потерпел неудачу. То, что будет удача в другое время, не утешало сейчас. Он заставил себя думать об этом как о профессиональном обязательстве - некоторое вы выиграли, а некоторое проиграли! Это был знак его калибра, и он никогда не думал о том, насколько близок он был к тому, чтобы все потерять.


Он устало закурил сигарету


Теперь они были далеко от района Маурипур, ехали по черным и вонючим переулкам, и опасность, казалось, миновала. На этот момент.


Бэннион сказал: «Что, черт возьми, там происходило? Это было похоже на тир ».


Ник был резок. «Часть сделки состоит в том, что вы не задаете вопросов. Вы видите, что кто-нибудь вышел? Видели кого-нибудь вообще? "


«Ни души».


N3 кивнул. Может, у этого человека все-таки не было друзей. Может, он был одиночкой, как и сам Ник. Это было бы в характере.


«Это была ничья», - яростно сказал он почти самому себе. "Я достану этого ублюдка в следующем раунде!"


## Глава 8


Длинный кровавый след


Вечером того же дня N3 лежал на веревочной кровати - здесь не было толстого матраса, чтобы скрыть убийцу, - и размышлял о ближайшем будущем. Одно было ясно - он должен уехать из Карачи той же ночью. Полиция нашла тело индусской девушки, и по ней разразился новый крик. Оно было в дневных газетах вместе с еще одной фотографией фальшивого Ника. Также была вспышка по радио. Убитая девушка была индуисткой и не имела значения, но полиция Карачи была недовольна. Их заставили плохо выглядеть!


Только одно во всей ситуации порадовало Ника Картера - его двойнику тоже придется покинуть Карачи. Он не осмелился бы торчать без дела при таком поиске. Этот человек сделал одну попытку убить Ника и потерпел неудачу - он попробует еще раз, - но Ник был уверен, что это будет не в Карачи. Если бы ему повезло, его бы не было в Карачи. Если бы этого не произошло, он был бы в тюрьме по обвинению в двух убийствах!


Он допил последний чай - теперь уже холодный - и прогрыз кусок наны, плоский круглый деревенский хлеб. Жена Бэнниона, Нева, хорошо кормила его с момента его приезда. Там были бирайни, рис и баранье карри, называемое кима, и все козье молоко, которое он мог пить.


Ник закурил и откинулся на неудобной веревочной кровати, больше похожей на огромный гамак, чем на настоящую кровать. Его ступни были обмотаны грязными бинтами, на которые миссис Бэннион намазала мерзко пахнущую мазь. Похоже, это помогло. Его ноги были в беспорядке, все еще натерты и отслаивались от обморожения, но ему просто нужно было с ними справиться. Военно-воздушные силы в Ладакхе выдали ему носки и пару обуви на два размера больше, и это помогло. Его ноги все еще чертовски болят!


Незначительные раны, которые он получил в драке прошлой ночью, были ничем! Простые пулевые ожоги, которые Бэннион залатал йодом и гипсом. Он надеялся, что его двойник чувствует себя хуже, чем он был - он наверняка ранил этого мужчину стилетом - и, может быть, еще раз с этими выстрелами из люгера. Он мог надеяться! Как бы то ни было, парень скрылся - полиция нашла только зарезанный труп горничной.


Думая о своих ногах, о боли, Ник снова вспомнил о своем путешествии через перевал Каракорум после того, как был убит Хафед. Это было жуткое дело. После того, как пони, Касва, умер от истощения, Ник оказался в одной из самых трудных ситуаций в своей фантастической карьере. Он был очень близок к завершению той карьеры, когда удача Картера вернулась и он наткнулся на караван верблюдов. Обычно караван - он был последним из провинции Синьцзян в Кашмир в том году - должен был отправиться накануне, укрывшись от метели, но верблюд заболел, и они задержались, чтобы вылечить его.


Ник добрался до верблюжьего лагеря, но дальше идти не мог. Караван увез его с собой на спине косматого бактриана в Лех, где они передали его ВВС США.


«Странно, - подумал Ник, - быть обязан жизнью больному верблюду!»


Он отрезал кусок хлеба геккону, который смотрел на него глазами-бусинками с балки. Он снова почувствовал беспокойство. Майк Бэннион должен скоро вернуться. Он отсутствовал весь день, выполняя приказы Ника и тратя деньги AX. Правда, у этого человека есть миллион дел, но он должен вернуться. Ник проклял собственное нетерпение и заковылял к единственному окну, чтобы выглянуть наружу, держась подальше от глаз. Скоро стемнеет, и он и Майк Бэннион смогут уйти. Теперь его нельзя замечать. Задний двор, на который он смотрел, был трущобой посреди еще худших трущоб. Там было манговое дерево, полное обезьян и козлят, и их беспрерывная болтовня. «Там должен быть миллион детей, - подумал он, - все грязные и оборванные, а некоторые почти голые». N3 закурил еще одну сигарету и поморщился. Даже со всеми его собственными проблемами, с кислым привкусом неудач во рту, он мог сочувствовать детям. Бедные ублюдки! У них не так много будущего. Майку Бэнниону следовало бы надрать свою пьяную задницу за то, что он привел в мир еще больше из них - без каких-либо средств для ухода за ними.


Дверь открылась, и в комнату вошла жена Бэнниона с чаем. Она кивнула ему, но не улыбнулась. Связи не было - у нее не было хиндустани, а Ник Картер не говорил на урду - и Ник задавался вопросом, можно ли ей доверять. Конечно, Майк так думал, но тогда мужья не всегда знали все о женах.


Особенно такие мужья, как Майк.


Ник взглянул на часы. Было уже больше пяти, а полиции еще не было. Так что ей можно было доверять. Он угрюмо наблюдал, как она собирает чайные принадлежности, и, снова кивнув, вышел из комнаты и тихонько закрыл за собой дверь. Он услышал, как штанга упала на место. Это была мера предосторожности против любопытных детей.


Ник вернулся к веревочной кровати и снова потянулся. Он посмотрел на геккона, все еще смотрящего на него злобным взглядом. Черт возьми, Бэннион! Давай!


Он не боялся, что Бэннион предаст его. Маленькому пьянице предчувствулись грядущие сотни тысяч рупий. Он не стал выбрасывать деньги. Но он мог быть задержан полицией для обычного допроса. Предположим, его старинный джип заметили прошлой ночью в районе Маурипур? Нику стало холодно. Бэннион в конце концов заговорил бы, хотя и неохотно. На шее N3 выступил пот - столько денег, что нес Бэннион! Если копы поймают его, они никогда не сдадутся, пока он не объяснит это - а если он это сделает, ему придется предать Картера! Ярость бушевала в его большом, внешне спокойном теле, Ник заставил себя успокоиться и подумать о другом. Если это случилось так, это случилось. Карма!


Карма. Тибет. Ла Масери дьяволиц!


N3 сердито посмотрел на крошечную ящерицу на балке. Итак, китайские солдаты вовремя нашли Ян Квэй. Должно быть - и передали ее информацию самозванцу, - иначе двойник не узнал бы, что Ник едет в Карачи. Не смог бы расставить ловушку, которая так чуть не поймала его. Ник выругался себе под нос и пожелал Дьяволице короткой и несчастной жизни. Затем он вспомнил ее сексуальную технику и почти смягчился - с ней все будет в порядке, если она уйдет из профессии, из агентов и политики и сделает кого-нибудь хорошей женой! Ему пришлось ухмыльнуться собственной прихоти, а затем он забыл о Дьяволице. Где в вечном аду был Майк Бэннион?


Через минуту в комнату вошел объект его заботы, принесший с собой запах хорошего виски. Он побрился, постригся и надел чистую одежду. Он был, насколько Ник мог судить, все еще трезвым. Он не был похож на того же человека, если не считать усмешки. И снова, вкратце, Ник ... поинтересовался, почему и как этот человек оказался в Карачи. Его речь выдавала его как образованного человека, и в нем хватало ума. Почему? Кого он предал, продал, убил?


Бэннион бросил Нику пачку американских сигарет. «Вот! Черный рынок. Много рупий. У меня тоже есть коробка скотча. Я знаю, что тебе это нравится, и мне все равно, что я пью.


Нику пришлось улыбнуться. Маленький человечек был неудержим. «Надеюсь, вы были осторожны - распределили покупки и траты?»


Майк опустился на единственный стул в комнате и поднял ноги на помятый стол. На нем были новые ботинки повышенной прочности. Он подмигнул Нику. «Я был очень осторожен, начальник. Я выкладываю его. Я попал во множество подержанных торговцев и излишки товаров - у них даже можно получить вещи времен Первой мировой войны, и я был осторожен. Я даже не купил новые шины для Гэ - старые, но в хорошей форме. Есть также использованный аккумулятор и запасные канистры с бензином. На самом деле я получил все из того списка, который вы мне дали. Ты готов броситься, Ник, и я тоже.


Ник открыл пачку сигарет. Он был до последней стаи. - Значит, вы решили пойти с нами? До сих пор Бэннион не отказывался от желания помочь Нику подготовиться к поездке.


Майк Бэннион пожал плечами. "Почему бы и нет? Я могу помочь тебе - и Бог знает, мне нужны все кусочки, которые я могу сделать. В любом случае я уже помог вам - так что теперь я так же глубоко, как и вы. Как говорят Лаймы - за пенни, за фунт. Во всяком случае, мне нравится это делать - чертовски давно я не делал ничего стоящего ».


Ник встал с веревочной кровати и заковылял к столу. Майк дал ему единственный стул, и Ник без вопросов взял его. «Как ноги сегодня?» - спросил Бэннион, наливая пачку сигарет и бросая короткую коренастую ногу через угол стола.


- Болят, - признал Ник. «Но неважно о ногах - если ты пойдешь со мной, мы должны договориться. В настоящее время! О выпивке.


Бэннион пристально посмотрел на него. «Как я сказал, Ник, я посмотрю это. Не больше одной бутылки в день. Я должен это иметь, иначе я сорвусь! Тогда я бы тебе не помог.


N3 долго смотрел на него, его глаза стали твердыми. Наконец он кивнул. "Хорошо. Вы заключаете сделку. Лучше придерживайся этого. Если ты меня обманешь, да поможет тебе Бог - я не буду! Я оставлю тебя там умирать. Я серьезно, Бэннион! "


Маленький человечек кивнул. «Я знаю, что это так. Не надо мне угрожать. Я знаю, какой ты крутой. Я полагаю, вы должны быть профи в своей ... э ... своей работе ".


N3 уставился на него. «Чем я занимаюсь?»


«Не знаю, - поспешно сказал Бэннион. «Я тоже не хочу знать. Я здесь только ради бакшиша, помнишь? Ну, не лучше ли нам заняться этим. Уже почти темно.


"Надо сделать это, - коротко сказал Ник. «У тебя есть карта? Ты разведал склад оружия?


Бэннион подошел к двери и крикнул жене, чтобы та принесла свертки, которые он оставил снаружи. Он снова повернулся к Нику, и его улыбка снова проявилась. «Я пошел в депо и пошарил, как вы мне сказали. Меня даже не заметили - я был там до того, как искал работу, и сегодня снова проделал то же самое. Конечно, работы нет. Они не будут нанимать белых на работу кули. Но я молчал и получил то, что вы хотели: вчера на пароходе вверх по реке прошла большая партия оружия. Конечно, под охраной. Полно пакистанских солдат. Что делать? »


N3 сказал: «Вот и все! Я могу сказать вам вот что, Майк - эта партия направляется на фронт в Лахоре, и я должен ее остановить. Это была ошибка - его нельзя было отправлять! »


Нева Баннион вошла с руками, набитыми небольшими коробками и пакетами, которые она сложила на столе и вокруг него. Ее запястья и лодыжки были по-прежнему тонкими, все еще в порядке, хотя остальная часть тела стала толстой. Ее светлая кожа цвета меди была гладкой и безупречной. Хотя на ней не было пурды, на ней была длинная бесформенная паранджа без капюшона и прорезей для глаз, которые закрывали ее с шеи до пят. Блестящие черные волосы были уложены высоко на голове и удерживались дешевой фабричной расческой. Ник признал, что когда-то она, должно быть, была привлекательной - до Майка Бэнниона и детей.


Она ушла, не говоря ни слова. Майк подмигнул Нику. «Я в довольно хорошем состоянии. Понимаете, еда и деньги в доме. Если бы я собирался быть здесь сегодня вечером, я бы, наверное, ...


Ник вмешался: «Карта?»


Бэннион достал небольшую карту Пакистана и разложил ее на шатком столе. Он постучал пальцем. «Вот и мы, в районе Гот-Бахш Карачи. Если вы действительно преследуете эту партию, все, что мы можем сделать, это проследить ее до Инда и попытаться ее поймать. Хотя я не знаю, что, черт возьми, мы можем сделать против полроты пакистанцев.


N3 внимательно изучал карту. - Предоставьте это мне, - пробормотал он.


Бэннион притворно отсалютовал. «С удовольствием, сахиб. Мой не вопрос, почему, а? Ладно, не буду. Вместо этого я просто сделаю небольшой выстрел ». Он вышел из комнаты.


Ник покачал головой, изучая карту. Нехорошо использовать и доверять пьянице вроде Майка Бэнниона. Но тут ничего не поделаешь. Он нуждался в этом человеке - как для его знания страны, так и как часть его нового прикрытия. Он начинал это предприятие как нефтедобытчик Евразии, внештатный работник. Майк Бэннион был его проводником. Была только одна большая загвоздка - у них не было документов!


N3 пожал плечами и вернулся к своей карте. Значит, придется делать это без бумаг. И надеюсь, его удача сохранилась.


Страна, по которой они ехали, была одной из самых труднопроходимых в мире. «Это должно помочь», - подумал Ник. Её будет трудно патрулировать. Он провел пальцем по северо-восточному течению великого Инда: справа от них была засушливая Индийская пустыня, а слева от них была серия изрезанных горных хребтов, идущих параллельно реке и соединяющихся с Гималаями на севере Кашмира. За исключением узкой полосы, орошаемой Индом, это была неприятная страна.


Бэннион вернулся с бутылкой дорогого скотча и двумя пластиковыми стаканами. Он показал бутылку Нику. «Два стакана ушли, понимаете. Это продержит меня до утра - и я даже налью тебе выпить из него. Хорошо?"


N3 кивнул. Скотч был вкусным. Он подтолкнул карту к Бэнниону. «Это твое дело, Майк. Как насчет этого? Смогут ли они доставить груз до Лахора по воде? »


Бэннион потер лысину и нахмурился, глядя на карту. «Нет, не могут. Инд идет к западу от Лахора. В любом случае судоходство по нему невозможно за пределами Бхаккара - не в это время года. Оттуда им придется ехать по суше.


«Может быть, именно здесь мы их поймем», - сказал Ник. «Двое мужчин в джипе, даже в вашем джипе, должны быть в состоянии догнать конвой».


Он не считал нужным объяснять, что, если и когда он догонит конвой с оружием, он не имел ни малейшего представления о том, что собирался делать. Он должен будет выяснить это позже. Все, что было сейчас важно, было - если эта партия оружия была использована против индейцев и мир узнал бы об этом, то у США были проблемы! И китайцы добьются, чтобы мир узнал! Может быть, в этом и был весь смысл набега самозванца на Пакистан - обманным путем добыть это оружие и передать его пакистанцам. Затем заявить, что их передали американцы, и передайть миру эти искаженные факты.


N3 обдумал это очень кратко, затем отклонил. Нет. Это должно быть нечто большее - нечто большее. Даже больше, чем пытаться его убить! Но что?


Майк Бэннион ворвался в его мысли. «Не знаю, важно это или нет, но, может быть, тебе лучше знать. Сегодня я видел что-то на складе оружия, от чего меня поежило от холода ».


Ник начал снимать рубашку, которую ему дали ВВС. Пришло время заняться ранами.


"Например, что?" Он очень хотел уйти сейчас, пока Майк был трезвый.


Он не очень поверил обещаниям этого человека.


Майк начал смазывать коричневой пастой лицо и шею Ника. «Например, мулла, проповедующий джихад, священную войну! Вы знаете, что многие рабочие в депо - патаны. Соплеменники спускаются со своих холмов, чтобы заработать пару рупий. Они грубые ублюдки, Ник. Дикари. И они сегодня довольно хорошо слушали этого старика. Он довел их до состояния бешенства ».


Первым порывом N3 было забыть об этом. Теперь у этой сделки было достаточно углов, и я не искал большего. Его непосредственной задачей было найти эту партию оружия и надеяться, что человек, которого он преследовал, был где-то рядом. Если нет, и после того, как он остановил отгрузку - как? - ему снова придется использовать себя в качестве приманки, чтобы заманить двойника.


Тем не менее он слушал. В его работе нельзя игнорировать любую мелочь без опасности. Следующие слова Бэнниона вбили благодатный клин в бдительный разум Ника.


«Мулла кричал на них на пушту, - сказал Бэннион. "Я немного понимаю. Немного, но достаточно, чтобы знать, что он обещал им мир, если они вернутся в холмы и будут ждать. Он кричал о еде, новой форме, большом количестве оружия и боеприпасов и ...


Бэннион прервал то, что делал, и уставился на Ника. "Привет! Этот груз оружия! Вы не думаете? "


Ник не смотрел на человечка. Он покачал головой. «Нет. Я не думаю. Этот груз направляется в Лахор. Под охраной. Ты только что сказал мне это, помнишь? Под охраной пакистанской армии! »


Бэннион покачал головой. «Это не остановило бы патанов, если бы они хотели оружие. Боже мой! Джихад - это все, что нам сейчас нужно здесь. Священная война! »


Все соответствующие факты теперь вспыхивали в компьютерном уме Ника, и ему не нравились мысленные карты, которые он вытаскивал. Бэннион мог быть прав. Мог наткнуться на ключ ко всей этой сложной интриге. Но почему - почему китайские красные захотели помочь патанам, афганским соплеменникам, в запуске джихада? Что они могли получить? Красные были, по крайней мере номинально, на стороне пакистанцев.


И все же они всегда любили ловить рыбу в мутной воде, красные. То, что сказал его босс, Хоук, - что они должны держать горшок кипящим. Китайцы в последнее время сильно теряли лицо, и они приходили в отчаяние. У них были проблемы в Африке, на Кубе, в Индонезии и во Вьетнаме. В конце концов, американский тигр оказался не из бумаги!


Но джихад! Война во имя Аллаха против всех неверных! Что, черт возьми, китайцы могут надеяться получить от этого? Если, конечно, они не смогут контролировать джихад. Применить его для собственного использования. Но как?


Ник на мгновение отказался от этого. Он начал одеваться. Он был достаточно смуглым, чтобы сойти за евразийца, и когда придет время, он вспомнит о себе прикрытие. В любом случае имя не было слишком важным - у них не было документов, подтверждающих имя. Если повезет, им придется ускользнуть.


Два часа спустя они плыли по Инду на старинном грузовом судне, который так и не решил, доу это или фелукка. Ветра не было, и большой парус был свернут, но ржавый двухцилиндровый двигатель нес их по широкой мелкой реке со скоростью четыре мили в час.


Лодка была накрыта на миде циновкой, скрывавшей джип. Старый автомобиль был загружен до точки развала вместе со своим снаряжением. Ник и Майк Бэннион старались держаться подальше от видимости, растянувшись на джутовых циновках возле джипа. В джипе были одеяла, но никто ими не беспокоился. Майк купил им по толстой дубленке каждому и шляпу с широкими полями, заколотую по австралийской моде.


Они дремали, молча, глядя на крошечную искру сигареты лодочника на корме. Ник решил взять с собой владельца лодки, хотя знал, что может пожалеть об этом. И все же ему пришлось рискнуть. Этот грязный толстяк в красной фетровой шляпе, длинной рубашке и мешковатых штанах был матросом, инженером, матросом и поваром одновременно. Ни Ник, ни Бэннион ничего не знали о дау или о том, что это за старая калоша. Всегда была возможность, что ему придется убить человека позже, чтобы заткнуть ему рот, но N3 не позволял себе останавливаться на этой мысли сейчас.


Пока Майк Бэннион сдержал свое обещание. Он пил медленно. Его бутылка была все еще полна более чем наполовину, и было уже за полночь.


Ник проверял свое оружие, Вильгельмина, Гюго и Пьер, когда он услышал бульканье бутылки в темном вонючем трюме. Последним грузом лодки, по всей видимости, были удобрения.


Майк сказал: «Я сказал за пенни, за фунт, и я имел в виду это - точно так же, я надеюсь, что нам не придется связываться ни с какими патанами. Какие они кровожадные ублюдки! »


Ник улыбнулся в темноте. «Я думаю, ты ни о чем не беспокоишься. Я помню своего Киплинга и Талбота Манди - разве муллы не всегда проповедуют священную войну? Просто часть их распорядка - долой неверных! »


Вспыхнула спичка, когда Бэннион закурил. Он не улыбался. Ник понял, что маленький алкоголик действительно волновался.


"Это черти из ада!" - сказал Бэннион. «Они мучают своих жертв"


. Иисус - истории, которые я слышал! Я тоже видел фотографии того, что они сделали с патрулями, которые устроили засаду на границе. Всего пару месяцев назад в The Hindi Times появились фотографии - члены племени устроили засаду на пакистанский патруль в Хайберском перевале. Они не убили всех - оставшихся в живых закололи бамбуковыми кольями. Ух! Меня тошнило. Они снимают с бедных ублюдков штаны, затем поднимают их и с силой швыряют на острый кол! Была одна фотография этого парня с колом насквозь, выходящим из его шеи! »


Бутылка снова булькнула. Чтобы успокоить его, Ник сказал: «Вы уверены, что это был пакистанский патруль? Не индийский? Патаны - мусульмане, не так ли?


Больше булькающих звуков. «Это не имеет никакого значения для патанов», - прошептал Бэннион. «Особенно, когда какой-то мулла их всех накалил. Все, о чем они заботятся, это кровь и добыча! Я не прочь признаться в этом, Ник - у меня в крови болит дерьмо, когда я думаю о патанах!


«Полегче с этой бутылкой», - предупредил Ник. «А давай попробуем немного поспать. Не думаю, что мы встретимся с соплеменниками. Я намного больше беспокоюсь о пакистанских патрулях, чем о патанцах. Доброй ночи."


Через три дня он узнал, насколько ошибался даже Ник Картер!


Коршуны и грифы дали первое предупреждение. Они парили большими кругами над излучиной реки. Это был пустынный, бесплодный участок на полпути между Кот Адду и Леей. Лодочник первым увидел соблазнительных посетителей. Он указал на воздух и понюхал. «Там что-то мертвое. Думаю, много. Многие птицы - не могут все есть сразу ».


Ник и Майк Бэннион выбежали на нос. Река здесь была мелкой, изгибаясь большим изгибом с запада на северо-восток. Посреди поворота была длинная отмель. На стойке они увидели потрошенные, почерневшие, все еще дымящиеся останки небольшого речного парохода. Старый задний колесный транспорт. Его покрывала извивающаяся, хлопающая, непристойно движущаяся масса стервятников. Когда их лодка приблизилась к месту кораблекрушения, облако птиц поднялось разноцветным роем, выкрикивая резкие жалобы. Некоторые из них еле поднялись в воздух из-за обвисшего тяжелого живота.


Тогда запах почувствовал Ник. Запах поля боя. Он был знаком с этим. Рядом с ним выругался Бэннион и вынул из кармана огромный револьвер. Это был старый Webley, который ему каким-то образом удалось купить в Карачи.


«Убери это», - сказал ему Ник. «Там нет никого живого».


Майк Бэннион выглянул из-за обломков на западный берег реки. Бесплодная земля круто поднималась к округлым холмам цвета хаки с тупыми вершинами. «Может, они все еще там наверху смотрят. Я сказал тебе, Ник. У меня было чувство. Это эти ублюдочные патаны - они устроили засаду на пароход и захватили партию оружия. Господи, этот старый мулла не шутил! Они начинают джихад! »


«Успокойся, - сказал ему Ник. «Вы делаете много поспешных выводов. В любом случае, мы должны это проверить - если это были они, мы скоро узнаем.


Вскоре они узнали. Они вышли на берег на песчаной косе. Лодочник их не сопровождал. Он был в ужасе. Ник и Бэннион пробирались сквозь зловоние и распростертые тела к пароходу. Это была бойня. Повсюду кровь, мозги и гниющие кишки. Многие пакистанские солдаты были обезглавлены.


Майк Бэннион перевернул труп ногой. Лицо было прострелено, но тюрбана, грязной майки и мешковатых брюк было достаточно, чтобы опознать его.


Бэннион выругался. «Патан, хорошо. Тоже раздет. Взяли его патронташи, винтовку, нож, все остальное. Даже его туфли. Это для вас патан - они никогда не оставляют после себя ничего, кроме окоченевших! Так что же нам теперь делать, Ник?


N3 прикрыл нос платком и тщательно осмотрел выпотрошенный пароход. Ладно, это была резня. Каким-то образом пакистанцев застали дремлющими и уничтожили. Оружия не было. Где? Чтобы начать джихад? Наверное, признал он. Бэннион был прав. Соплеменники бросились воевать, крича Аллах Акбар. У них будет свой джихад. Но против кого?


- Очень умно, - признал он. Обманите Карачи, и ваши мальчики будут ждать в засаде. Он снова мысленно прокрутил список оружия, список, который он читал в офисе убитого Сэма Шелтона.


Винтовки - ручные пулеметы - крупнокалиберные пулеметы - гранаты - базуки - противотанковые ружья! Пять миллионов патронов!


Улыбка Ника Картера была мрачной. Со всем этим вы могли бы получить настоящий джихад!


К нему присоединился Майк Бэннион. В правой руке он держал гигантский револьвер и хмурился. «Они взяли нескольких пленных, Ник. Я в этом уверен. По крайней мере, я посчитал мертвых Паксов, а они не составляют и половины компании. Должно быть, они взяли пленных. Я этого не понимаю. Они никогда так не делают! »


N3 посмотрел через реку на западный берег. Даже с такого расстояния он мог видеть широкую тропу, которую оставили патаны, ведущую к коротким холмам. Довольно уверены в себе. Не боится возмездия. Выяснилось, что пакистанская армия в настоящий момент сражалась с Индией.


В его мозгу зародилась идея. Может ли быть другая причина для такого широкого следа? Может быть, приглашение?


Он повернулся к Бэнниону. «Давай выгрузимся. Лучше поторопиться, пока наш друг совсем не сдасться и не бросит нас.


Майк Бэннион избегал взгляда Ника. Он сказал: "Вы собираетесь следовать за ними?"


"Да. Я должен. У меня нет выхода. Вам не обязательно ехать - вы можете вернуться в Карачи с лодочником. Но мне нужно взять джип и припасы. Хорошо?"


Бэннион достал бутылку виски из глубокого кармана дубленки и наклонил ее. Он долго пил, потом поставил бутылку и вытер рот рукой. "Я пойду с тобой. Я проклятый дурак, но пойду. Только это! »


Улыбка Майка была немного робкой. «Если что-нибудь случится - со мной - и ты выберешься из этого, хорошо, ты увидишь, сможешь ли ты достать немного денег для моей жены и детей? У них ничего нет ».


Ник улыбнулся. "Я буду стараться. Думаю, я смогу это сделать. А теперь давайте приступим - этот персонаж оттолкнется в любую минуту! "


Потребовалось «Люгер», чтобы убедить лодочника высадить их на берег на западной стороне. Они выгрузили джип и припасы там, где тропа уходила от реки.


Бэннион кивнул лодочнику и посмотрел на Ника, в его глазах был ясный вопрос. Разумеется, этот человек заговорит, как только вернется в Карачи.


Ник помедлил, затем покачал головой. Зачем убивать бедного дьявола? К тому времени, как он вернется в Карачи, уже будет слишком поздно их останавливать. Ему пришло в голову, что к тому времени он может быть рад, вне себя от радости, увидев пакистанские войска.


Ник смотрел, как корабль исчезает вниз по реке, а Майк Бэннион осматривал джип. Стервятники вернулись к трапезе.


«Давай, - сказал ему Бэннион. «Если мы поедем, давай. Эта старая машина готова, как никогда ».


В миле от берега они нашли первого пакистанского солдата, закопанного в землю по шею. Он был мертв, его горло перерезано, а веки отрезаны. Что-то белое мерцало в разинутой мертвой пасти.


Майк Бэннион бросил один взгляд, и его тошнило за борт джипа. Он не подходил близко к мертвому. Ник подошел к гротескной окровавленной голове, торчащей из песчаной почвы, и внимательно ее изучил. Он наклонился и вынул изо рта кусок бумаги. На нем что-то было нацарапано - китайские идеограммы!


Его китайский был слабым, но он мгновенно разобрал сообщение.


Следуйте за. Путь прост. Вы найдете один из этих маркеров каждые несколько миль. Я жду встречи с тобой. В очередной раз!


Подписано: Ник Картер.


## Глава 9


Хайбер


Прозрачный теплый дождь падал на Пешавар, этот древний исторический город в узком устье залитого кровью Хайберского перевала. Это был выходной, и многие соплеменники, афганцы, патаны и туркмены, привозили своих женщин в город, чтобы делать покупки на базарах. Пока женщины сплетничали и занимались торговлей, мужчины собирались в чайных и держали самовары кипящими. Большинство мужчин были худощавыми и жестокими, каждый с жестоким ножом, воткнутым в цветной пояс. Предметом разговора, когда рядом не было ни полиции, ни посторонних людей, был - джихид! Священная война! Пришло время!


Это был не сезон дождей - они закончились в течение года, и Ник Картер почувствовал приятную влажность на лице, когда выглянул из темного арочного прохода на Улице рассказчиков. Это была узкая, мощеная улочка, воняющая мусором и человеческой нечистотой, но N3 был слишком нетерпелив и озабочен, чтобы обращать внимание на запахи. Майка Бэнниона давно не было. Слишком долго!


Ник заерзал. Его уже дважды заметили шлюхи, одной из которых не было и дня старше двенадцати, и он знал, что ему лучше двигаться дальше. До сих пор удача была невероятной - если это была удача, - и сейчас он не хотел ее портить.


Слева, в конце улицы, он мог видеть надвигающуюся гору мечети Махабат-хана. Прямо напротив него был хорошо освещенный магазин, в котором были заняты кожевники - Ник видел выставленные сандалии и патронташи. Ремни были старого образца, носимые через плечо, и N3 мрачно поинтересовался, подойдут ли им патроны M1.


Он отступил обратно в темную арку и закурил. Он прислонился к грубой каменной стене и задумался, прикрыв сигарету большой рукой и нахмурившись. Ему не понравилась установка. Не за что. Но он должен был разыграть это - разыграть карты так, как они выпали. Он и все более упорный Бэннион в тот день смело прибыли в Пешавар. Четыре дня от Инда. Старый джип каким-то образом выжил - и тропа была четко обозначена, как и было обещано. Записок больше не было - только вехи, трупы пакистанских солдат, закопанных в землю по шею. Горло перерезано. Веки исчезли. В некоторых случаях носы отрезаны.


Ник глубоко вдохнул и задержал его. Это была действительно странная и странная установка. Они оставили джип в лагере на окраине Пешавара и вошли внутрь. Примерно тогда начался дождь. Никто не обращал на них особого внимания, что само по себе не было необычным


Не раз Хайберский перевал служил воротами и маршрутом вторжения между Восточной и Западной Азией. Незнакомцы в Пешаваре не были чем-то новым. Сначала единственными, кто обращал внимание на двух мужчин в своих дерзких шляпах и тулупах, были нищие, дети, лавочники и, конечно же, неизбежные проститутки.


Они пробыли в Пешаваре всего полчаса, когда Ник Картер заметил своего двойника. Было все еще светло, шел легкий дождь, и он видел самозванца на Улице Гончаров. С ним была женщина. Американская девушка. Красотка!


Все это было невероятно и слишком просто, и N3 знал это, но принял это спокойно. Он нырнул в магазин специй и прошептал несколько поспешных команд Майку Бэнниону. Майк должен был проследить за парой и доложить, когда сможет сделать это, не потеряв их.


Майк однажды вернулся, чтобы сказать, что теперь они на Улице медников. Девушка купила немного бенаресской латуни и поссорилась с торговцем. Ник и Бэннион покинули магазин специй и направились к его теперешнему укрытию. Затем он отправил Майка снова шпионить. Это было больше часа назад.


Мимо арки скрипнула телега с волами, ее сухие оси визжали, как застрявшие свиньи. Ник Картер с отвращением откинул задницу. Ему лучше найти Майка. Это означало нарушение укрытия и возможность быть замеченным человеком, за которым он охотился, но с этим ничего не поделать. И все же он не хотел. У него было предчувствие по поводу этого - они ждали его, они знали, что он должен прийти, и его двойник вряд ли был застигнут врасплох. Да будет так. Но в данный момент это была тактическая ситуация, а не стратегическая, и он думал, что у него есть небольшое преимущество. Они - Он на этот раз будет не один - они не знали Майка Бэнниона! Некоторое время Ник мог использовать маленькую пьяницу в качестве глаз и ушей - по крайней мере, он на это надеялся. Но сейчас? Майк испугался и признал это. Он сдержал свое обещание, выпивая только одну бутылку в день, но теперь, когда давление нарастало? Ник криво улыбнулся и приготовился покинуть свое убежище. Майк, возможно, решил бросить полотенце - возможно, укрылся в борделе или логове гашиша.


Затем он услышал шаги. Мгновение спустя Майк Бэннион остановился у арки и заглянул внутрь. - Ник?


"Да уж. Где они?"


Бэннион шагнул во мрак. «Прямо сейчас в отеле« Пешавар ». В баре. Они выглядели так, будто какое-то время прижились, поэтому я рискнул ».


«Хороший человек», - сказал Ник. «Я просто поступил с тобой несправедливо в своих мыслях».


Он услышал, как Бэннион потянул бутылку в кармане пальто, а затем бульканье. Он не видел озорной ухмылки, но знал, что она есть. Майк Бэннион боялся - Ник Картер знал страх, когда видел его, - но пока что парень держался хорошо.


Майк сказал: "Ты думаешь, я уехал в глухую глушь?"


"Это случилось со мной."


Булькать.


«Я не подведу», - сказал Бэннион. «Я очень постараюсь не делать этого, но, черт возьми, я хочу знать, что происходит. Парень, за которым я следил - я чуть не испачкался, когда увидел его крупным планом. Это ты!"


«Я знаю, - сказал Ник. «Это немного сбивает с толку. Не пытайся понять это, Майк. Если мы выберемся из этого, возможно, я расскажу тебе об этом ».


«Если мы выберемся из этого?»


Бульканье.


«Я предупреждал вас, что это может быть опасно», - отрезал Ник. «А теперь перестань пить! У нас есть работа. Я думаю, что сегодня вечером что-то сломается - и сломается быстро. Мы не должны терять их, что бы ни случилось. Что ты знаешь о женщине с ним?


Майк Бэннион закурил. Он снова отрастил рыжую бороду. «Только то, что она кукла, настоящее лакомое блюдо. Блондинка, лет двадцати - может быть, тридцати - с пышными ногами и парой сисек, которые заставляют мужчину стыдиться своих мыслей. И красивое лицо! »


«Вы мало что пропустили», - сухо сказал N3. «Я удивлен, что ты не попросил у нее автограф».


«У меня получилось лучше! Я узнал ее имя ». Бэннион на мгновение остановился, злорадствуя. Ник считал, что он так же пьян, как и с самого начала. Но пока он держал ее достаточно хорошо.


«Отличная работа», - похвалил он. Он попытался казаться восторженным. "Как ты это сделал?"


«Я сказал вам, что немного знаю пушту. Выйдя из прилавка медника, они пошли в табачную лавку. Парню - тебе - пришлось полистать журналы, русские и китайские, а у меня было немного времени. Я вернулся к меднику и подсунул ему бакшиш. Женщину зовут Бет Крейвенс, насколько я мог разобрать. Она американка. Здесь работает на Корпус мира - помогает со школами. Старик был болтуном, но это все, на что у меня было время. Я не хотел их терять ».


"Бог с ним! Вернемся в гостиницу Пешавар. У них есть машина? »


"У нее есть. Английский Форд. Когда я уезжал, он был на стоянке за отелем ».


"Давай!" N3 был резок. «И отложите эту выпивку с этого момента - пока я не скажу вам другое!»


«Да, сахиб».


«Это для твоего же блага», - сурово сказал Ник. «Нет ничего смешного в том, чтобы получить нож в спину!»


«Я не могу с этим не согласиться, - сказал Бэннион. «Не волнуйся. Каждый раз, когда я чувствую желание выпить, я думаю о тех Паках, похороненных в земле без глаз и носов.


Теперь я настоящий трезвенник! "


Было уже почти восемь, когда они пробирались по узким многолюдным улочкам к отелю «Пешавар». Когда они обходили просторную площадь, на которой стояла мечеть Махабат-хана, Ник сказал: «Я хочу, чтобы ты поделился со мной своими впечатлениями об этом человеке, Бэннионе. Сразу с макушки. Не думай. Предположим, вы меня не знали. Не знали, что у меня двойник. Что бы вы тогда о нем подумали?


Бэннион почесал свою рыжую щетину. Он почти бежал, чтобы не отставать от Ника.


«Впечатляет», - сказал он наконец. «Чертовски впечатляюще. Красивый ублюдок. Красивый, но не очень, если вы понимаете, о чем я. Большой, высокий, худощавый. Похоже, он сделан из бетона. Выглядит тоже круто. Как будто он мог быть очень злым. Изящный. Двигается как тигр ».


«Вы хороший наблюдатель», - признал N3. Он был немного польщен и признал это. Он также признал, что китайцы проделали хорошую работу - отличную, первоклассную профессиональную работу. Его двойник был так близок к нему, что было немного страшно.


«Я могу рассказать вам еще кое-что о нем», - сказал Бэннион. Он усмехнулся. «Этот парень настоящий знаток женщин. По крайней мере, с этой - она все крутится вокруг него! Когда я уходил, она играла с ним под столом в баре! »


N3 ничего не сказал во время прогулки. Его мысли были заняты девушкой. Бет Крейвенс. Корпус мира! Иисус, где эти крысы будут грызть дальше?


Ему уже пришло в голову, что женщина могла быть невиновной обманутой. Вполне возможно. Китайский агент одурачил Пей Линга в Тибете и Сэма Шелтона в Карачи. Сначала обманули их - по какой-то причине у них обоих были сомнения - и сомнения. Их убили.


Значит, эта Бет Крейвенс могла быть невиновной. Этот человек представился как Ник Картер, и она ему поверила. Но почему? Что, черт возьми, Ник Картер, настоящий агент АХ, должен был делать в Пешаваре?


Его сердце, его интуиция шептали правду. Женщина была красным агентом. Еще один продажный американец! В N3 пробежала искра гнева - еще один мерзкий предатель! Как-то все казалось хуже, потому что измена пришла в красивой упаковке.


Через дверной проем напротив гостиницы «Пешавар» они могли видеть небольшой бар. Лже Картер все еще был там. Под столом не было тисканья - они открыто держались за руки, а девушка с обожанием смотрела на здоровяка. - Если это фальшивка, то она хорошая актриса, - признал Ник Картер.


Внезапная мысль поразила его. Предчувствие настолько сильное, что он чуть не поставил на это свою жизнь. Он повернулся к Бэнниону. «Вы достаточно трезвы, чтобы пойти в отель и вести себя как джентльмен? Как будто ты ищешь старого друга? "


«Трезвый как судья», - сказал Бэннион. «Некоторых судей я знал. Почему?"


«Зайди, брось свой пушту и посмотри, сможешь ли ты заглянуть в реестр. Думаю, он там останется. Вы только посмотрите на последние полдюжины имен ».


Бэннион вернулся через пять минут. «Вы так правы. Ты остаешься там! Он - подписан как Николас Картер. По делу. "


«Грязное дело».


Ник натянул воротник дубленки, защищая от дождя. Он снял шляпу австралийского типа. Теперь, когда фальшивка утвердилась, его не должны видеть. Особенно полицейские или военные. Это только вызовет замешательство, а он больше этого не хочет. Покончим с этим и уходим.


«Иди за джипом», - сказал он Бэнниону. « Если вы не можете найти для этого подходящего места - возвращайтесь сюда как можно скорее. Я буду где-нибудь сзади - ты говоришь, она водит английский форд?


"Да. Он черный. Почти новый.


Когда Бэннион ушел, Ник обошел отель и направился к стоянке. Там был Форд, блестящий от дождя. Единственной другой машиной был старый Крайслер со спущенной шиной.


N3 стоял в глубокой тени и позволял дождю замочить его. Теперь было немного тяжелее. Он внимательно изучил «Форд» - на нем была багажная полка. Если случится худшее, и Бэннион не вернется вовремя с джипом, возможно, он сможет ...


Мгновение спустя решение было вынуждено принять. Женщина и фальшивый Ник Картер вышли из-за угла отеля и направились к «форду». Ник еще немного отступил в тень. Черт! Что теперь? Он просто не мог позволить себе потерять их. На данный момент у него было лишь небольшое преимущество, и он не хотел его терять. Но если он не заберет их сейчас - слишком рано, по его мнению, - ему придется позволить им уехать. Ник автоматически проверил свое оружие. «Люгер» был готов зарычать. Хьюго скрывался в ножнах. Пьер, газовая бомба, была смертоносной, как всегда. Но с какой целью? Он, конечно, мог убить мужчину и, возможно, заставить женщину говорить. Может быть! Но ему некогда было дурачиться. Эта партия оружия попала в Пешавар или через него, а затем исчезла. Нику пришлось его найти. С оружием и боеприпасами в качестве своего доказательства он мог пойти к правительству Пакистана и начать чистку сверху.


Как оказалось, ему не о чем беспокоиться. На данный момент они никуда не собирались. Он смотрел, как они садятся в машину. Заднее сиденье! Занавески задернуты. Англичане до сих пор ставят шторы или шторы на некоторые из своих автомобилей!


Через несколько секунд машинка начала мягко покачиваться. N3 услышал слабый шорох пружин. «Как и старых добрых Штатах», - сказал он себе с жесткой улыбкой. Каждая машина путешествующий будуар!


Он без колебаний принял решение, молясь, чтобы Бэннион не появился сейчас с шумным джипом. Это бы все испортило. То, что они там делали, не должно занимать у них много времени - тогда они уйдут куда-нибудь, возможно, в тайник с оружием, и Ник Картер будет с ними. Бэнниону просто нужно было позаботиться о себе.


N3 на цыпочках осторожно пересек парковку. Автомобиль все еще мягко раскачивался, и он мог слышать тихое бормотание голосов. Они бы не услышали Судьбы Судьбы!


Осторожно, медленно, заранее тщательно продумывая каждое движение, он взобрался на «форд» и распластался. Он сделал это в полной тишине, незаметно, как подкрадывающаяся Смерть. Ни разу пара внутри не нарушила свой сладкий ритм.


Было кромешно темно, и дождь лил косыми черными мокрыми веревками. В такой видимости Ник думал, что у него есть хорошие шансы остаться незамеченным, когда они ехали по улицам Пешавара. Дождь загонял людей внутрь.


Тест пришел раньше, чем ожидалось. Скрип в машине прекратился, и Ник услышал их разговор. На китайском! Его последние сомнения насчет женщины, Бет Крейвенс рассеялись. Она была предательницей.


Дверь открылась, и мужчина вышел. Он остановился, чтобы поцеловать женщину, и сказал по-китайски: «Увидимся позже, Бет. У тебя. Я хочу посоветоваться со своими людьми, которые следят за лагерем этого ублюдка.


«Хорошо, любовь моя. О, Ник, как ты чудесен! Я так счастлив. Вы будете осторожны? Этот человек опасен. Даже для тебя, Ник. Возможно, он сейчас в Пешаваре! »


«Может быть», - сказал мужчина. «Может быть, но я в этом сомневаюсь. Эти китайские агенты глупы. Я думаю, что он будет бегать довольно точно, как бы то ни было, мои люди следят за лагерем, а джип все еще там, я слышал. Этому фальшивому Нику и рыжеволосой придется вернуться ради этого и строить свои планы. Это одна из причин, по которой я хочу остаться в отеле какое-то время - он может даже осмелиться зайти и зарегистрироваться как я. В роли Ника Картера! Надеюсь, что нет, это вызовет осложнения, но, по крайней мере, я хотел бы некоторое время изучить его. Придумай, как лучше его убить ».


В голосе женщины прозвучала странная командная нотка: «Ты снова забываешь, дорогой! Вы не должны его убивать. Планы изменились, помнишь? Вы собираетесь взять его в плен, отвезти обратно в Штаты на допрос. Попробуй запомнить, любовь моя.


На мгновение мужчина заколебался. Он, казалось, думал, изо всех сил пытался что-то прояснить в своем уме. Затем: «Конечно. Я забыл. Поймать, а не убивать! Новый приказ из Вашингтона. Ладно, тогда увидимся у тебя позже. Прощай."


«До свидания, милая, я буду считать минуты. Если меня там нет, жди меня. Я должна пойти в форт и поговорить с Мохаммедом Кассимом. Он говорит, что соплеменники теряют терпение ».


«Обращайтесь с ним осторожно, - сказал мужчина. «Помните, что он номер один среди всех племен, вали. Он нужен нам только сейчас. Позже это уже не имеет значения ».


" Я знаю, что сказать. Но теперь, когда у них есть оружие, они сражаются. Я буду так рада, Ник, когда все это закончится и мы сможем вернуться в Штаты и пожениться.


«И я, Бет, любимая! До свидания.


Здоровяк, двойник Ника Картера, ушел под дождь, не поднимая глаз и не оглядываясь. Ник прижался лицом к крыше машины. Мужчина повернул за угол и ушел. Дождь все еще лился.


Ник слышал шелест и шелест поправляемой женской одежды. Слабое проклятие. Нетерпеливый рывок. Когда она вылезла из спины и села за руль, N3 отметила живость, настороженность в ее действиях, которые противоречили мечтательному настроению после любви, в котором она должна была находиться. Она напевала себе под нос мотив "Когда идут Святые". Это вряд ли подходило к случаю.


Автомобиль начал крениться. Она была плохим водителем. Ник опасно вцепился в поручни багажной полки.


Она нашла узкую аллею, покрытую грязью, и вела машину по безлюдной улице. Хорошо. В конце концов, она ехала не через основную часть города. Похоже, она избегала этого как можно больше.


Ник Картер на долю секунды задумался о своем здравом уме. Или, по крайней мере, его слухе. Затем он улыбнулся под дождем и покачал головой - с ним все в порядке. Мужчина сказал эти вещи, а женщина - подыгрывая двойнику? - был с ней прав.


Ник Картер. Китайский агент. Новые приказы из Вашингтона. Не убить, а поймать. Вернуться в Штаты и выйти замуж.


Машина ударилась о неприятную кочку, и Ник остался жив.


Он позволил всей беседе, о которой он только что слышал, прокрутиться в его голове. Он начал понимать одну вещь: этот фальшивый человек не знал, что он фальшивый. Во всяком случае, сейчас нет. Парень подумал, что он на самом деле Ник Картер.


Кто-то, подумал Ник, сумасшедший. И это не я. Но подождите минутку! Минутку - может, все-таки не так уж и безумно. Он вспомнил тот странный момент, когда мужчина был сбит с толку, а голос женщины изменился, был одновременно ласковым и жестким.


Ник ухмыльнулся под дождем. Возможно. Просто могло быть. Вы должны были понять это!


Мужчина был загипнотизирован!


## Глава 10


Форт


Сегодня через Хайберский перевал проходят три маршрута: современная асфальтированная дорога с двумя полосами движения, железная дорога и караванная тропа, которая существует здесь уже тысячи лет. Вскоре после того, как Бет Крейвенс покинула Пешавар, она свернула с асфальта и спустилась по крутому изрезанному колеями склону к древней тропе. Дорога была трудной, и большое тело Ника Картера было безжалостно потрепано. Он утешал себя мыслью, что дама далеко не уйдет.


Он был прав. «Форд» свернул с караванной тропы и начал подниматься по извилистой дороге. Под колесами хрустел гравий. Тьма была абсолютной, если не считать залитых дождем туннелей света, отбрасываемых машиной; У Ника мимолетное впечатление от чахлых деревьев, густого подлеска и лысого холма с плоской вершиной.


Маленький «Форд» сделал последний виток и остановился. Погас свет. Ник съежился под дождем, борясь с чиханием, и услышал, как дверь открылась и хлопнула. Теперь она не напевала.


Шаги уходят. Другая дверь открылась и закрылась. В тот момент, когда он услышал, как закрылась дверь, Ник выскочил из машины и побежал за кустом, который заметил еще до того, как погас свет. Он скорчился в мокрых кустах и стал ждать.


В доме зажегся свет. Ник увидел небольшой каменный дворик, резервуар для воды, металлические навесы, аккуратный деревянный забор. Дама из Корпуса мира жила неплохо! В отраженном свете он увидел, что дом был каменный, длинный, низкий и удобный. Загорелся еще один свет, и он увидел, как она двигалась через окно. Спальня? Он присел и тихонько побежал сквозь проливной дождь.


На кровати лежал влажный плащ. Девушка собиралась натянуть через голову влажное помятое платье, а N3 заглянул в окно.


Он сразу понял, почему Майк Бэннион был так впечатлен. Она была потрясающим существом. Довольно высокая, с длинными ногами и большой твердой грудью. Она бросила платье на пол и на мгновение посмотрела на себя в зеркало над туалетным столиком. Она наклонилась к губной помаде своим широким ртом, затем провела сильной, способной на вид рукой по влажным светлым волосам. На ней были только длинные бежевые чулки с подвязками почти до бедер, черный бюстгальтер и трусики. N3 отметила игру хороших мышц на гладкой бледной спине и плечах. Большая, сильная девушка. Прекрасное тело. Красивое лицо. Жаль, что она была красной. Предательница. Она не собиралась так хорошо выглядеть в тюремной одежде!


Ник решил не убивать ее без крайней необходимости. Живой труп, растрачивающий жизнь за решеткой, был лучшим предупреждением и примером, чем мертвое тело.


Женщина повернулась к окну, и он пригнулся. Она подошла к шкафу и вернулась в тяжелых брюках, куртке с меховой подкладкой, свитере и старой армейской фуражке. Ник смотрел, как она надевала эти вещи и обула на свои стройные ноги пару веллингтонских сапог. У дамы были дела. Он вспомнил разговор на стоянке - ей нужно было увидеться с неким Мухаммедом Кассимом, местным вали, лидером, и успокоить его. Соплеменники были нетерпеливы.


«По крайней мере, нас двое», - мрачно подумал Ник, выходя из окна и возвращаясь к своему мокрому кусту. Я тоже нетерпелив.


Долго ждать ему не пришлось. Свет погас, и дверь тихонько закрылась. Он не слышал, как она запирала его. Это прикинул. Если любовник придет раньше, чем она вернется, он сможет залезть - вероятно, в постель и подождать ее. Идея мелькнула в его голове, но на мгновение он убрал ее. Перво-наперво!


Он скрывался в кустах, пока она не прошла мимо него. Он позволил ей взять на себя небольшую инициативу. Она была застигнута врасплох, не подозревая, не пыталась скрыть свой проход. Она шумно шла, взмахивая палкой по кустам. Ник последовал за ней с хитростью тигра.


Гром грохотал на горизонте, как далекая пушка, и иногда вспыхивали бледные молнии. Ник благословил молнию. Он был чернее кишки сатаны!


Бет Крейвенс ни разу не оглянулась. Она шла уверенно и уверенно, и следующий за ним Картер подумал, что она, должно быть, совершала это путешествие много раз. Наконец они выбрались из долины - он на мгновение увидел ее силуэт на гребне - и достигли широкого плато. Ник предположил, что он будет выходить на Хайберский перевал в узком секторе - вероятно, это был один из старых фортов, построенных британцами в прошлом веке. Племена патанов всегда доставляли неприятности, и англичане никогда их не побеждали.


Ник слишком быстро поднялся по узкой тропинке к гребню и нырнул за огромный валун, когда снова сверкнула молния.


Он слышал девушку, она говорила с кем-то


Девушка сказала: «Инфала джихад!» Если Бог желает священной войны.


Грубый мужской голос ответил: «Лахел. Проходи, мемсахиб. Они ждут вас."


N3 забился за свой валун и быстро подумал. Молния дала ему возможность взглянуть на огромный разрушающийся старый каменный форт. И патанский гвардеец. Большой человек. Он будет хорошо вооружен и крепок. В его голосе было бы много властности. Это будет немного деликатно. Ник согнул правую руку, и стилет Хьюго упал ему в руку.


Девушка исчезла через небольшую дверь в старой стене. N3 вышел из-за своего камня и неуклонно пошел к тому же месту. Вызов пришел в мгновение ока.


Оно пришло. "Это кто? Стой! » Голос патана был жестоким и подозрительным.


Ник Картер хладнокровно пошел вперед. Он должен был подойти ближе. Не должно быть ни звука. Он играл. «Товарищ Картер», - сказал он по-китайски. «Товарищ Ник Картер. Дама уже прошла? У него не было пушту, и он держал пари, что его двойник тоже. Китайцы должны опознать его или хотя бы запутать охранника.


Уловка сработала. Патан колебался достаточно долго, чтобы Ник подошел ближе, когда молния разорвала темное небо на части. Мужчина почувствовал, что что-то не так, и отступил. его Ник Картер прыгнул.


Ник подошел ближе и воткнул стилет мужчине в горло. Убийственный клинок запутался в густой бороде и глубоко вошел в плоть. Ник разорвал его, перерезав яремную вену, и быстро отвернулся, чтобы избежать хлынувшей крови, оставив лезвие в горле, чтобы предотвратить крик. Мужчина быстро умер, и Ник повалил его на влажную землю. Он выдернул стилет и вытер его о плащ из козьей шкуры. Он скрыл тело за валунами, вернулся к задним воротам и некоторое время стоял и прислушивался. Из глубины форта доносились слабые взлеты и падения голосов. Это прозвучало как жаркое обсуждение.


N3 прошел через заднюю часть, как дрейфующая тень. Внутри справа от него в ржавый железный ригель вонзился масляный фонарь. В узком кирпичном коридоре сильно пахло бараньим маслом. Слева от него пол поднимался вверх, и он видел отражение еще одного факела за поворотом. С этого направления доносились голоса.


Справа от него проход уходил вниз. Ник последовал за ним, предполагая, что это приведет к старым казематам, камерам с толстыми стенками и железными дверцами, где англичане хранили порох и дробь. Если то, что он искал, вообще было в форте - так должно быть в казематах.


Заплесневелый сырой проход вел вниз и вниз. Вскоре он увидел еще один масляный факел, мерцающий там, где кирпичный туннель оканчивался переходом. Он шел мягко, едва дыша, с люгером в правой руке без предохранителя.


N3 выглянул из-за угла в переход. Слева от него была глухая стена. Справа он видел высокие железные двери на массивных петлях. Они были почти сомкнуты, железные губы разделяла толщина мужского тела. Изнутри темницы, которую они охраняли, раздался слабый ропот голосов. N3 легко, как огромный кот, подбежал к дверям и прижался к ним.


Мужчины в каземате продолжали приглушенно бормотать. Ник смог разобрать странный звук. Это было за мгновение до того, как он понял. Потом пришла ясность - они играли в карты! Он украдкой взглянул на щель между железными дверями.


Их было двое, смуглые, бородатые и в тюрбанах. Оба были обременены тяжелыми кожаными патронташами, и их винтовки стояли рядом с чемоданом. Взгляд N3 ничего не упустил. Винтовки были старые Krags - значит, новое оружие еще не выдано? - и трафарет на упаковочном ящике гласил ГРАНАТЫ.


Это был конец следа оружия.


Один из часовых резко засмеялся и бросил карточку. «Рона, дурак! Плачь! Я выигрываю! И не пора ли нам облегчить? Где этот заблудший сын больного верблюда? Мой живот зияет! »


Другой мужчина с проклятием отбросил свои карты. «Тебе повезло с самим Шайтаном! Подожди, Омар, подожди! Нюхать это? Это не-"


Ник Картер тихо выругался и возился со своими брюками. Пьер, ужасный газовый шарик, выскользнул из его пальцев и звякнул о кирпичный пол. От крови его пальцы стали скользкими. И кровь отдала его патанцам. Они чувствовали запах крови за милю!


Оба мужчины кинулись к винтовкам. Ник подобрал газовую гранулу, повернул циферблат и швырнул ее в каземат одним плавным движением. Он уперся своим весом в огромные железные двери и напряг все мышцы своего могучего тела. Боже, они были тяжелые! Безмерно! Но они двигались. Медленно. Очень медленно.


У охранников было время сделать по одному выстрелу перед смертью. Пули ударили по железным дверям и снова заскулили по комнате. N3 стоял спиной к массивным дверям и издал тихую небольшую молитву - если бы эти выстрелы были услышаны ...


Пять нервных минут прошло, и никто не пришел для расследования.


Ник вздохнул немного легче, но ненамного. Скоро должно было быть облегчение. И довольно скоро будет найдено тело другого охранника. Нельзя было терять ни минуты. Он сделал свой ход, начал атаку и бросился бежать, спасая свою жизнь. Колебания, единственная ошибка, какой-нибудь дурак, и он был мертвым человеком. Если ему повезет, он быстро умрет. Если нет - хорошо, вспомнил похороненных пакистанцев. N3 пожал большими плечами и снова распахнул дверь. Карма - Кисмет - Иншаллах! Вы называете это. Все это складывалось в счет судьбы и удачи, и когда битва началась, волноваться не о чем.


Он глубоко вздохнул и погрузился в каземат. С этого момента он был слишком занят, чтобы волноваться.


Патаны лежали на кирпичном полу, открыв рты и глядя в глаза. Оба при смерти порвали одежду на своих горлах. Пьер не был доброй смертью.


Ник, все еще затаив дыхание, взял фонарь и быстро обошел огромный кирпичный зал. Стопки ящиков и ящиков доходили до потолка, каждая из которых была аккуратно расписана по трафарету. Это была поставка оружия, которую его двойник обманом вывел из Карачи. Без сомнения.


Ник осмелился теперь дышать. Пары газовой гранулы рассеялись, ушли. И с ними одно из его главных орудий. Запасных у него не было. У него были только люгер и стилет - и его смекалка. Ник оглядел комнату, полную смертоносного оружия, и усмехнулся. Оно не принесет им никакой пользы. Грубая сила не принесла ему победы над половиной племен Хайбер. И пара проницательных операторов вроде женщины и самозванца. Он должен был их перехитрить, иначе ему конец - эта маленькая возня только начиналась.


В углу камеры он нашел открытые ящики с униформой. Он вытащил пару на пол, и часть головоломки встала на место. Стало ясно, как солнечный свет. Индийская униформа! И пакистанская форма! Обе стороны. Меняйте по желанию. Совершите набег на Индию, а затем на Пакистан. Держите кастрюлю с кипятком на огне и продолжайте войну.


Умные эти китайцы!


Ник взял одну из старых винтовок Крэга и разбил коробку с гранатами. Когда он работал, его худощавое лицо было напряженным и мрачным, как мертвая голова. Гадкий народ, с которым он имел дело! Его двойник и женщина устраивали джихад - как только он начнется, индейцы ответят своей версией священной войны - дхармаюдхой. Любой, кто когда-либо читал книгу по истории, знал о религиозных войнах - самых жестоких из всех. И китайцы были готовы раскрыть это миру в своих интересах.


N3 теперь работал с яростью и неистовством. Облегчение наступило с минуты на минуту. Он разорвал в клочья дюжину форм и скрутил их в длинный толстый запал, ведущий от дверей обратно в центр комнаты. Он тихо выругался, вспотев. Обычно агенты AX были лучше всех экипированы в мире. У него ничего не было. Это была импровизация и надежда.


Он вытер руки о форму, чтобы смыть кровь и пот, и снял детонаторы с дюжины гранат. Его пальцы были твердыми, как скала, но по глазам струился пот. Одна ошибка здесь и ...


Ник вылил взрывчатку из гранат вокруг конца взрывателя, который вёл в упаковочный ящик с боеприпасами M1. По краям взрывателя он разложил еще обмундирование, разорванное, чтобы они горели легче. Он хотел, чтобы здесь был хороший горячий огонь - а может, и тогда это не сработает. Не может не взорваться. Было не так просто взорвать правильно упакованные боеприпасы, как изображали некоторые телесериалы.


К концу запала возле дверей поставил масляный фонарь. Он поблагодарил Бога за довольно современную версию. Старый железнодорожный фонарь. Он плотно положил его на коробку и загнул фитиль до упора. Оставалось всего полдюйма. Это должно быть сделано.


Теперь перейдем к действительно опасной части. Ник Картер вывернул шпильку из гранаты и крепко сжал ее. Если он отпустит его сейчас, рычаг отлетит, и место уйдет ввысь. Одной большой рукой он сжимал гранату, а другой ловил шнурок на ботинке. Он уже открутил ее, и она быстро вышла. Он дважды обернул ее вокруг гранаты, чтобы удерживать рычаг на месте, и связал ее зубами и пальцами одной руки. Он тяжело дышал, когда, убедившись, что она выдержит, осторожно опустил гранату в футе от фонаря.


Он вывернул небольшой тонкий фитиль из подкладки пальто и осторожно привязал его к веревке вокруг гранаты. Затем очень осторожно он положил свободный конец тканевого запала на основание фонаря, напротив фитиля и чуть более чем на четверть дюйма ниже пламени. Он взвесил предохранитель монетой и отступил.


Сделано! Когда фитиль фонаря сгорает до запала, он зажигает его, и пламя перемещается вдоль запала к веревке, удерживающей рычаг взвода гранаты. Веревка прожигает и отпускает рычаг, и бух ...


На самом деле не было никакого способа узнать. По пути что-то может погаснуть. Но если все получится, его ждет настоящий взрыв.


Его время вышло. Когда он вышел из комнаты и закрыл огромные двери, он услышал шаги и голоса, доносившиеся из дальнего конца коридора. Черт! Еще несколько секунд, и он бы ушел оттуда!


Ник назвал себя дураком. Надо что то делать - иначе они поднимут тревогу. Опять черт! Ему лучше начать думать прямее, чем сейчас.


У него было время собрать двери, заковать их цепью и защелкнуть огромный замок. Он нашел щель в кирпичной стене и глубоко вдавил в нее ключ. Он мог надеяться, что в каземате было достаточно сквозняка, чтобы фонарь продолжал гореть.


Теперь они были почти на нем. Ник Картер на цыпочках побежал по коридору к повороту. Они будут за углом через секунду. На бегу он вылез из своего тяжелого тулупа и обернул его вокруг люгера. Глушитель!


Когда двое охранников завернули за угол, он выстрелил в них с близкого расстояния, стреляя в лицо и голову, чтобы они умерли быстро и беззвучно.


Глушитель из овчины сработал лучше, чем он ожидал. Стук тяжеловооруженных людей, падающих на кирпичи, производил гораздо больше шума, чем выстрел. Оба умерли так быстро, как он хотел.


N3 на мгновение завис над телами, затем увидел неглубокую нишу в стене поперек коридора и ближе к глухому концу. Это должно быть сделано. Он перетащил туда тела и оставил их. На обратном пути он взял факел из стены и погасил. Он нащупал в темноте свой путь обратно к задней двери.


Его удача держалась. Он все еще мог слышать голоса и видеть огни в дальнем конце коридора, вдали от коридора, который вел его к каземату. Сигналов пока нет. Ник проскользнул через заднюю дверь в залитую дождем ночь. Свежий воздух приятно охладил его вспотевшее тело. Он побежал к укрывающим валунам и остановился передохнуть. Что теперь, друг?


Ему пришлось признать, что он не знал, что именно сейчас. Все, что он мог делать, это продолжать идти, используя любую возможность, продолжать сражаться, надеяться и поднимать все, что он мог. Что-то даст. Может, сам. Но он так не думал.


N3 все еще скрывался в валунах, когда десять минут спустя прошла Бет Крейвенс. Она снова напевала. На этот раз это был «Любовник, вернись ко мне». Маленькая улыбка Ника была злой, когда он задавался вопросом, пророческая ли мелодия.


Он украдкой пошел за ней обратно по тому пути, по которому они пришли. Она казалась счастливой, безразличной. Так что до сих пор ему это сошло с рук. Ничего не было замечено. Пятеро мужчин мертвы и еще не замечены. Патанская организация и дисциплина были немного слабыми. Слава Богу.


Бесполезно беспокоиться о его бомбе в каземате. Он сделал все, что мог. Это могло вообще не сработать; это может частично работать; он может тлеть часами до того, как случится большой взрыв.


Тем временем надо было позаботиться о Бет Крейвенс. Может быть, он сможет уговорить ее вернуться в США. Несколько лет в американской тюрьме будет лучше, чем то, что случится с ней, когда китайские красные покончат с ней. Вторых шансов у них не было.


Ник Картер думал, что он знает, как убедить ее - если бы только самозванец, любовник, которого она ждала, еще не появился.


Он этого не сделал. Ник наблюдал, как женщина принимает душ и готовится к тому, что, как она представляла, будет ночью страсти. N3 не преминул заглянуть в окно ванной и наблюдать за некоторыми очень интимными приготовлениями, которые предпринимает опытная и знающая молодая женщина, когда ожидает любовника. Ник подумал, что она использовала в машине за отелем «Пешавар». Может, она носила их в сумочке!


Его предупредил звук, и он исчез из окна, как призрак. Его двойник приближался. Вторая встреча!


## Глава 11


Сказка на ночь


На этот раз схватки не было


Ник ударил свое альтер-эго сзади, нанеся сокрушительный удар по шее. Мужчина рухнул камнем и замер. Ник затащил инертное тело в укрытие из капающих кустов и начал его зачищать. Единственным источником света в доме теперь был мягкий розовый свет из спальни. Как мило. Как свеча в окне. Она, должно быть, становится нетерпеливой.


«Скоро, детка, - пообещал N3, раздевая мужчину. Он надеялся застать Бет Крейвенс врасплох в темноте, но если она включит яркий свет, он хотел бы быть в состоянии выдать себя за себя. Ник покачал головой. Эта путаница заставляла его нервничать.


Он рискнул при свете карандаша, чтобы осмотреть черты лица человека без сознания. Он почувствовал легкое потрясение - это было как смотреть в зеркало. Этот человек был чертовски близок к идеальному звонку - если вы пропустите крошечные розовые хирургические шрамы и некую подлую складку во рту, которых у Ника обычно не было.


Одет тоже хорошо. Ник надел дорогой костюм, теперь немного мокрый и грязный, и прекрасную рубашку с галстуком, хорошие туфли, палевый «Бербери». Он перенес свой черную пластиковую


кабуру к новому ремню, вставил в него Люгер и был готов к работе. Он оставил самозванца связанным ремнем Ника и полосами, оторванными от его старой рубашки и брюк. Должен подержать его достаточно долго.


Что делать с оружием этого человека, на мгновение стало проблемой. Ник быстро пробежал по ним вспышкой. Его собственные дубликаты. Урезанный 9-миллиметровый «люгер» и стилет - чуть длиннее его собственного. Ничто не было идеальным. Он вынул обойму из «люгера» и сунул ее в карман, а затем швырнул оружие как можно дальше в ночь. Металл лязгнул на каменистом склоне холма.


Когда он направился к дому, свет в спальне погас. Ник глубоко присвистнул мелодию. Он чувствовал себя хорошо. Под ключ и по краю. Готов на все. Он с нетерпением ждал этого - он вспомнил, как она выглядела перед зеркалом.


Он не хотел ее убивать, хотя она этого заслуживала. Она была предательницей своей страны, но такое прекрасное создание. Он знал, что китайцы будут безжалостны к ней за неудачи, и ему не хотелось думать, как они поступят с ней. Он должен дать ей шанс подумать о побеге. Но он должен сделать это быстро. Заберитесь с ней в постель, пока она не заподозрила подозрения. То, что это было бы опасно, он считал само собой разумеющимся, как всегда. Она может выстрелить в него сразу же - или позже. На губах Ника появилась легкая ухмылка - черт возьми, способ получить пулю. И он должен быть осторожен, чтобы не выдать себя до последнего момента - он, конечно, не мог надеяться, что обман будет вечно. Единственная ошибка могла выдать его. Он не знал планировки дома, не знал ни дверей, ни туалетов, ни кухни, ни где что-либо было. Это было бы похоже на бег по странной полосе препятствий в темноте.


«Его голос пройдет, - подумал он. На автостоянке этот человек говорил почти так же, как он сам - Ник тогда гадал, где китайские мастера-шпионы взяли записи или кассеты. Это может стоить внимания - если он когда-нибудь вернется.


Он вошел в боковую дверь, как и Бет Крейвенс. Он использовал свой крошечный свет, прикрыв его рукой, надеясь, что она не увидит его из спальни. Он не мог позволить себе упасть ни на что - быть мертвым из за мелочи.


Женщина позвала из спальни. "Ник? Дорогой? Что вы так долго? Я ждала целую вечность ».


Своим собственным голосом, слегка размытым тем, что, как он надеялся, она сочла алкоголем, Ник сказал: «Я ждал этого ублюдка-черепаху в отеле - он так и не пришел. Я тоже слишком много времени провел в баре. Думаю, я немного пьян, дорогая. Он невнятно произносил слова.


Бет Крейвенс засмеялась, но ее голос стал резче. «Это было не очень умно, дорогой! Ты знаешь, что не стоит слишком много пить, пока работа не закончится. Мы не можем позволить себе рисковать с этим человеком ».


Ник был уже ориентирован. Он направился в спальню и ее голос, сняв одежду на ходу. «Я не настолько пьян», - сказал он, надеясь, что она подумает о нем. Он громко засмеялся, чтобы заглушить звук срывающейся одежды. «Я не так пьян, как ты думаешь!»


«Что ж, надеюсь, ты не слишком пьян. Тебе известно-"


"Я не." Теперь он был обнажен, в руках был стилет и люгер. Он нагнулся и засунул их под кровать. Что за женщина - не прошло и двух часов с тех пор, как она скакала в машине. Теперь она снова была жадной!


«Звучит забавно, - сказала Бет. Он услышал, как она повернулась и потянулась к прикроватной лампе. Он проскользнул под прохладные простыни и притянул ее к себе, прижимая свои губы к ее губам. На мгновение она была напряжена, вопросительно, затем ее тело выдало ее, и она скользнула языком в его рот.


Он не терял времени на предварительные испытания. Мало того, что они были опасны, но еще и оставалось так мало времени.


Бет Крейвенс приветствовала его. Она поднялась, чтобы обнять его. Без тени нежности, но без ненависти и злобы, он взял ее. Возможно, немного жестоко, но Бет, похоже, не возражала. Это она, в конце концов, обратилась в безумие и начала причинять боль в своем экстазе.


Она начала хныкать и царапать его спину. Он почувствовал, как ее ногти царапают его, соскребая плоть. Она следила за каждым его движением, ее влажное тело было приклеено к нему, как будто она никогда не могла с ним расстаться.


Нику она казалась ненасытной. Она была испытанием даже для его большой выносливости. Но в конце концов Бет Крейвенс издала долгий судорожный вздох и перестала двигаться. Но не на долго. Она протянула руку, обняла его за шею своими мягкими руками и покрыла его рот влажными поцелуями. Он предположил, что это был ее способ сказать ему, чтобы он не уходил - лучшее еще впереди.


Он знал, что задерживаться опасно. Он должен поговорить с ней сейчас.


Внезапно прикроватный свет включился, и она смотрела на него со страхом, трепетом и изумлением - и благодарностью? Маленький автомат в ее руке твердо стоял на его скованном мускулами животе. Пистолет у нее был под подушкой!


"Кто ты?" Ее голос дрожал, но пистолет - нет. Она сидела, обнаженная до пояса, ее прекрасные белые груди покачивались, пока она пыталась контролировать свое дыхание. Ее светлые волосы были в беспорядке, а рот опух и размазан.


Ее лицо было розовым, но серые глаза были холодными. Ник мог видеть бешеный пульс в ее молочном горле.


N3 улыбнулся ей. Он чувствовал себя расслабленным, хорошим и уверенным в себе. Пусть думает, что она одержала верх. Каждый раз, когда ему хотелось, он забирал у нее гороховый стрелок.


«Я Ник Картер, - сказал Ник Картер. «Настоящий. Не имитация. Удивлена? »


Она восприняла это спокойно. Он восхищался ее смелостью и умом. Она сразу поверила ему. Затем она улыбнулась и немного отошла, ее палец сжался на спусковом крючке маленького черного пистолета. «Итак, вы пришли. Я думала, что ты придешь, но не могла быть уверена. Я знаю только то, что говорит мне черепаха - а он не очень надежен, когда находится под гипнозом. Он действительно не такой уж хороший агент ».


Ник усмехнулся ей. «Держу пари, в Пекине так думают».


«Да, но они ошибались. Они сделали это в лабораторных условиях - я должна сделать это в полевых условиях ». На красивой цепочке был маленький серебряный медальон. Она рассеянно начала крутить его, ее серые глаза были огромными и пристально смотрели на Ника.


Мужчина из AX роскошно потянулся. «Ты зря тратишь время, дорогая. Я не гипнотизируюсь ». Ни один AX не сделал этого. Это было элементарное требование к службе.


В ее улыбке был оттенок псевдосладости. Глаза были не такими холодными. Но пистолет был как никогда устойчивым. «Это действительно лучше, чем мы думали вначале», - сказала она. «Мои приказы были изменены. Пекин не хочет, чтобы тебя убили сейчас - они хотят, чтобы ты был взят живым. У них на тебя большие планы.


«Как внимательно с их стороны. Бьюсь об заклад, я тоже догадываюсь. Зачем валять дурака с фальшивым Ником Картером, если ты можешь получить настоящую вещь, а? Получите меня, промойте мне мозги и освободите меня примерно через пять лет. Тогда я бы поиграл с безопасностью дяди Сэма, не так ли? Это?"


Ее идеальные зубы сверкнули. "Около того. Независимо от того. У меня есть ты - теперь я могу перестать играть с этим другим дураком. Знаешь, это то, что тебя выдало. Ее улыбка была лукавой и с оттенком похоти. «Ты потрясающий! Боже мой, Черепаха никогда не была такой. В каком-то смысле обидно, что я вынужден отдать вас им.


Ник был доволен собой. Пока ждешь, развлекайся. Если бы он был, взрыв должен произойти в любую минуту.


Ник подарил ей невыносимо медленную улыбку. «Что, если я не пойду с тобой? Ты действительно не захочешь стрелять в меня. Пекину это не понравится. Кроме того, я боюсь, что вы будете разочарованы. Джихада не будет. Ваши патаны не собираются использовать эти два комплекта формы для ведения войны. А если вы ждете помощи от черепахи - не надо. В данный момент он немного связан ». Он наклонился к ней. Она отошла и приставила к нему пистолет. "Держись подальше!"


Ник продолжил: «Я собираюсь сделать тебе предложение - дать тебе шанс. Лучше возьми его. Весь ад должен вырваться на свободу здесь. Вы окажетесь посреди этого, с множеством безумных патанов, преследующих вашу белую шкуру лилии. Было бы разумно пойти со мной. Прямо сейчас. Я верну тебя в Штаты, и ты предстанешь перед судом. Конечно, после того, как я убью твоего мальчика. Черепаху. Что ж, подумайте быстро, мисс Крейвенс. Я темпераментный парень - могу отказаться от этого предложения в любой момент ».


Она плюнула на него. В ее глазах вспыхнула внезапная ненависть. «Ты мерзкий ублюдок! Ты приходишь сюда, набрасываешься вонючей тяжестью и думаешь, что сможешь уговорить меня вернуться в Штаты. Вонючая идиотская страна! Я скорее умру! "


«Вы могли бы преуспеть в этом. Если потом патаны достанут тебя.


Она закричала. - "После чего?" "После чего? Ты - придурок! Помни, у меня есть пистолет. Господи, как бы я хотел тебя убить сейчас!


Ник погрозил ей пальцем. «А-а - Пекин не любит».


Теперь он достаточно ее рассердил. Бред. Но почему не взорвался проклятый форт? Давай, граната! Давай!


Как бы в ответ, это началось тут же. Постепенно нарастающий, пронзительный взрыв, наложенный на бас взрыва. Коттедж затрясся на фундаменте. Гигантская рука подняла его и наклонила вниз. Стены потрескались, потолок обвалился. Маленькая люстра с грохотом упала.


Бет Крейвенс закричала. Ник протянул руку и выбил у нее пистолет. Он сжал кулак и хлопнул ее за ухо, сильно, но не слишком сильно. Она упала на кровать. Он смотрел на нее на мгновение, теперь не чувствуя жалости. Следующая остановка федеральная тюрьма. Он не предполагал, что они ее застрелят. Не в так называемое мирное время.


«Поднимите руки! Брось пистолет! »


N3 уронил. В любом случае это было ему нехорошо - не хватило пистолета, чтобы справиться с этой ситуацией. Он поднял руки и холодно посмотрел на мужчину в дверном проеме. Его двойник. Черепаха. И он нес щит - Майка Бэнниона!


Самозванец стоял за Майком, крепко обхватив горло маленького человечка, удерживая его на месте. Это было несложно. Майк был очень пьян. Его глаза дико закатились, колени обвисли.


Старый Уэбли Майка был в руках его дублера. Он был точно направлен на обнаженный живот Ника Картера. Проклятье! Зайти так далеко, быть так близко, а затем быть уничтоженным пьяницей из лучших побуждений!


Майк, должно быть, искал его, чтобы помочь, и каким-то образом наткнулся на фальшивого агента.


Китайский агент держал Майка в тисках мускулов, которые почти соответствовали мышцам Ника. Он посмотрел на потерявшую сознание девушку. "Ты убил ее?" Его глаза были ясными, а голос твердым, и он выглядел как убийца. Ник предположил, что он вышел из гипноза - он прошел или мужчина был потрясен.


«Она не умерла», - сказал он мужчине. «Просто без сознания. Ты собираешься убить меня?


"Что-то еще?" Глаза, очень похожие на глаза Ника, были холодными и пустыми. Единственным выражением в них была настороженность.


Осторожно, не двигаясь, яростно думая, Ник сказал: «Разве это не похоже на самоубийство?»


Вебли не дрогнул. Мужчина смотрел на Ника с холодным презрением. Картер мог видеть окончательное решение убить в его глазах.


Он кивнул в сторону девушки. «Она сказала мне, что Пекин хочет меня живым».


«Итак, я совершаю ошибку. Я получил неправильный приказ. И ради бога, - не пытайся меня обмануть! Мы оба профи, и ты проиграл, так что заткнись и умри как профессионал. Палец нажал на спусковой крючок «Уэбли».


Не все восхищение Ника Картера было притворным. «У вас тяжелый случай, - сказал он. «Откуда вы в Штатах? У тебя еще есть тут люди? »


«Не твое дело!» Палец переместился на спусковой крючок.


Майк Бэннион начал извиваться и метаться. Он был беспомощен, его держали в массивных руках самозванца, как если бы он был тряпичной куклой. Но борьба продлила жизнь Нику еще на секунду. Мужчина мощно надавил на горло Майка Бэнниона. Маленький человечек пытался сопротивляться, дергая и дергая за мускулистую руку, которая душила его. Его глаза на мгновение нашли Ника, и он попытался ухмыльнуться и выдохнул: «Я… я шороче, Ник. Я нашел его - подумал он тебе! Я буду хорошим парнем, развяжи, а теперь… я такой короче… - Он потерял сознание.


Его двойник злобно ухмыльнулся Нику. «Пусть это станет для тебя уроком! Никогда не нанимайте пьяных помощников. Теперь вы ...


Ник сжал обе руки. «Если ты действительно собираешься убить меня, я хочу помолиться минутку. Конечно, ты не откажешь мне в этом - кем бы ты ни был сейчас. Вы когда-то были американцем. Думаю, ты когда-то был солдатом. У вас, должно быть, были приятели, погибшие в бою. Вы бы не отказали мужчине в праве на последнюю молитву? "


Это было банально, и он знал это, но он играл ради своей жизни. Ему пришлось встать с кровати и встать на колени. «Люгер» находился под кроватью, у изножья, куда он уронил его, когда забирался в кровать с женщиной.


Презрение мелькнуло в глазах собеседника. Он быстро осмотрел спальню. «Если он заглянет под кровать, - подумал Ник, - я уже получил это». Придется бросить пистолет, и на этот раз у меня не получится.


Холодные глаза вернулись к Нику. Мужчина крепче сжал обвисший щит из плоти, которым был Майк Бэннион. Это был щит, который окончательно решил его. Он не понимал, как Ник мог бы добраться до него.


Мужчина сказал: «Я заключу с тобой сделку, Картер. Вы хотите молиться? Так что молитесь. Но сначала вы ответите на вопрос - и если я подумаю, что вы лжете, я убью вас прямо сейчас. Выстрел! Никаких молитв. Хорошо?"


"Хорошо. Что за вопрос?"


Улыбка мужчины была настолько злой, насколько могла быть собственная улыбка Ника. «Мне пришлось убить пару парней, потому что я не мог придумать то, что они называли золотым числом. Сначала это было обычным делом - они даже не спрашивали меня, пока я не получил то, что хотел, - но потом, когда я не смог назвать это проклятое число, у них возникли подозрения, и мне пришлось их убить. Так что же такое золотое число? Если я смогу отвезти это обратно в Пекин, это поможет мне избавиться от этого беспорядка ». Уэбли дернулся к Нику. «Ты говоришь или хочешь умереть благородным? Без молитвы? Скажи правду, и я позволю тебе помолиться. Может, целую минуту.


"Я вам скажу." Это была еще одна авантюра. Если он проиграет сейчас, он запугает многих других агентов. Убейте их. Ник решил не лгать, хотя у него это хорошо получалось. В этой связке он просто не мог рискнуть.


«Это число года в старом цикле Метоника. Это девятнадцать лет. Таким образом, это число может быть от 1 до 19. Номер каждого агента различается в зависимости от того, кто задает опознавательный вопрос. Контакт дает агенту год, любой год, а агент, который назвал себя, добавляет к нему год. Затем он делится на девятнадцать. Остальное - золотое число. Девятнадцать - золотое число, когда нет остатка. Просто?"


Его двойник нахмурился. «Как черт возьми, это просто. Неудивительно, что я не смог это придумать. Хорошо, теперь можешь молиться. Одна минута."


"Благодарю."


Ник Картер соскользнул с кровати на колени, как можно ближе к изножью кровати. Он держал руки сцепленными и хорошо видел. Он закрыл глаза и начал бормотать.


Фальшивый агент сказал: «Всего лишь один признак обезьяньего бизнеса, только один, и вы его получите. Тогда я убью твоего друга здесь. Будь хорошим и умри без проблем, и я отпущу его. Он прост - нет причин убивать его.


Лжец. Очевидная игра для собственного чувства Ника как порядочного американца. Невинные не пострадают. Когда они поймут, что американцы должны были играть так грубо, как могли.


К своему собственному удивлению, Ник обнаружил, что действительно в какой-то мере молился. За успех этого безумного гамбита.


Тогда все пошло! Он перекатился вправо, выхватил «люгер» из-под кровати и продолжал катиться по полу, стреляя. Он попал в же первый выстрел. Затем Вебли зарычал на него. Ник никогда не переставал двигаться, перекатываться, приседать, рыскать. Он позволил пулям вонзиться в грудь Майка Бэнниона.


Шум Смерти утих. В комнате стоял дым от старомодных патронов «Уэбли». Майк Бэннион лежал у двери, поперек тела человека, которого он все-таки не защитил от смерти. «Люгер» на такой смертоносной дистанции пробил пулями тело Майка и попал в дублера Ника. Вебли лежал на ковре на полпути к кровати, куда его бросила умирающая рука.


Ник вставил еще одну обойму в «люгер». Вильгельмина была горячей. Он осмотрел тела. Оба смотрели мертвыми глазами. На мгновение он задержался на Майке Бэннионе. «Мне очень жаль, Майк. Я сдержу свое обещание - проследить, чтобы ваша жена и дети получили немного дядюшкинского сахара.


Он подошел к кровати. Черт! Теперь она никогда не отсидит свое время. Один из безумных выстрелов двойника попал ей прямо в лицо.


Ник быстро оделся и выключил свет. Бэннион, должно быть, вернулся в отель «Пешавар», обнаружил, что он ушел, и каким-то образом узнал, где живет Бет Крейвенс. Он пришел помочь, бедный маленький ублюдок. В конце концов, был достаточно предан


Но это значило, что джип должен быть где-то поблизости.


Ник нашел его припаркованным на старой караванной тропе. Большая часть их снаряжения вернулась в лагерь, но сейчас он не мог об этом беспокоиться. Пора сложить палатку и мягко исчезнуть. В воздухе стоял сладковатый запах взрывчатки, и со стороны старого форта он видел пламя, окрашивающее дождливое черное небо. Рано или поздно чиновники приступят к расследованию - и рано или поздно, возможно, раньше патаны придут за местью. Лучше уйти, когда они это сделают.


Он собирался залезть в джип, когда его осенила мысль. Типичная дьявольская мысль Ника Картера. Почему бы и нет? Это было чертовски безумно, но почему бы и нет? Что-то вроде гарнира к салату. Он вернулся в коттедж, нашел в шкафу наматрасник и принялся за работу. Работая, он обдумывал возможность реализации этого безумного замысла. Если повезет, он сможет это сделать.


Он мог обойти Пешавар, выбраться из Хайбера и отправиться в Равалпинди. Это было около ста миль. Никакого пота, если старый джип выдержит, а бензина еще хватит.


Рано или поздно он наткнется на пакистанский патруль. Да будет так. Он был в безопасности сейчас, или будет, когда выйдет из перевала, и он, вероятно, мог бы мило уговорить их позволить ему связаться с ВВС в Ладакхе. Они будут помнить его. Через них он мог связаться с Хоуком в Вашингтоне. Как только он объяснил ситуацию, Хоук начал тянуть провода и делать свои знаменитые телефонные звонки.


Он был уверен, что его начальник согласится с трюком. Сардоническое чувство юмора Хоука было таким же, как у Киллмастера.


Ник Картер поднял тело под наматрасником, перекинул через плечо и зашагал из коттеджа.


## Глава 12


Возвращение черепахи


Ночью на Пекин выпал первый в году легкий снегопад. Ничего особенного, просто октябрьская глазурь, и Ван-вэй даже не заметил этого, когда ехал к дому в Татарском городе. Его мысли были не о погоде, а о чем-то другом, и это не были легкие или счастливые мысли. Ему не понравился тон, которым Чжоу вызвал его на эту встречу.


На самом деле ему не нравился Чжоу. Этот человек мог быть очевидным наследником, но он также был вором. Не менее! Он действительно забрал Сесси-ю и ее чудесный Золотой Лотос. Тот факт, что Ван-вэй уже нашел новую наложницу, никоим образом не уменьшил его обиду. Он почти любил Сесси-ю.


Когда он вышел из машины и вошел на территорию, его впустили те же охранники. Поднимаясь по лестнице в прихожую, Ван-вэй понял, что это не дежавю - все это действительно происходило раньше. Конечно. Не намного больше недели назад он послал свою Черепаху на миссию, чтобы претворить в жизнь План Дракона. Маленького начальника секретных служб охватило новое беспокойство. Уже два дня из Пешавара ничего не было.


Да, он определенно бывал здесь раньше. Много раз. Но, войдя в длинную комнату с зеркальным полом, Ван-вэй ощутил странное предчувствие. Его бы здесь больше не было!


Чжоу и Вождь по-прежнему ждали его. Там были те же стол и стулья, те же угощения на столе. Только на этот раз Вождь не предложил ему выпить и покурить. Его тон был резким, когда он нажал кнопку, и в квартире внизу зажегся свет.


«Ваша Черепаха вернулась», - сказал Лидер своим холодным тонким голосом. «Я думал, ты хотел бы его увидеть, потому что это так сильно тебя волнует».


Ван-вэй уставился на них. «Девятая черепаха»? Так быстро вернулся - я… я не слышал. Он не сообщил мне."


«Он никому не подчинялся, - сказал Чжоу. Его голос был подлым, противным. «Он пришел через Британскую торговую комиссию. Хорошо запечатан и упакован. Я убежден, что британцы на самом деле не знали, что они поставляют, - они сделали это в качестве услуги американцам ».


"Я не понимаю."


"Вы поймете."


В квартире внизу открылась дверь, и вошли четыре кули. Они что-то несли. Ван-вэй почувствовал, как на нем выступил пот. Гроб! Обычный сосновый ящик.


«Посмотри внимательно, - мягко сказал Чжоу. «Это последний раз, когда вы увидите свою любимую черепаху. Девятую черепаху! Помнишь, как ты хвастался им?


Ван-вэй не смог ответить. Он автоматически ослабил воротник, глядя сквозь стеклянный пол. Это была его Черепаха, верно. Девятая черепаха. Идеальный дублер для Ника Картера. Теперь бледный и все еще в коробке, скрестив руки на большой груди.


«Его даже забальзамировали», - сердито сказал Вождь. «С разрешения американских ВВС. Как они, должно быть, смеются над нами! »


Ван-вэй вытер вспотевшее лицо. «Я… я все еще не понимаю! Я ничего не слышал. Я-"


Чжоу наклонился, чтобы передать ему что-то. Небольшой листок бумаги с проклеенной обратной стороной. Какая-то печать. «Возможно, это просветит тебя, друг Ван-вэй. Гроб был запечатан со многими из них. Все подписано. Прочтите это ».


Ван-вэй уставился на маленькую бумажную печать в своей руке. На нем был символ ТОПОР - маленький кровавый топор! На печати жирным шрифтом было начертано: «Наихудшие пожелания, Северная Каролина».


«Первая и вторая фазы плана Дракона провалились», - сказал Лидер. «Нам придется подумать о другом».


Ван-вэй вытер внутреннюю часть своего воротника. Он не мог оторвать глаз от гроба. «Да, товарищ вождь. Я сразу начну планировать.


«Не ты», - сказал Лидер.


Для Ван-вэя эти слова звучали странно и жутко, как расстрел. Конец


Картер Ник

Кабина дьявола


НИК КАРТЕР


Кабина дьявола


перевел Лев Шкловский


в память о погибшем сыне Антоне


Название оригинала: The Devil's Cockpit


## Глава 1


В сорока этажах выше шума какофонии Бродвея здоровенный мужчина ворочался в постели. Взгляд на маленькие золотые часы на прикроватной тумбочке подсказал ему, что уже десять часов. За бархатными занавесками на балконе стоял яркий, голубой, солнечный день, день в конце сентября, предвещавший осеннюю стужу. 1966 год повернул шел к финишу, в то время как мир все еще балансировал на грани войны.


Человек в постели был Ник Картер, элитный убийца AX, и он был тем, кто, больше, чем кто-либо другой, оставил Землю все еще существовать. Не то чтобы Ник когда-либо чувствовал себя так, но это было так. Ему были даны определенные приказы. Он их выпонил. Если при этом, он спас мир это было полностью случайным совпадением.


В дверь его спальни громко постучали. Мужчина в постели проснулся быстро и полностью.


'Кто там?'


«Я, мистер Ник. Пок. Принес вам кофе.'


Улыбка Ника была меланхоличной. Он все еще не совсем привык к домашней прислуге - роскоши, которой он никогда раньше не позволял. Поку было шестнадцать, он осиротел на корейской войне и никогда не знал дома. Последняя миссия Ника была в Корее, QED или что-то в этом роде. Ник все еще не понимал, как он стал приемным отцом. Но это случилось - он дернул за ниточки и победил бюрократию - и теперь Пок был здесь с кофе.


Ник ужасно зевнул. Он начал потягиваться, потом подумал. Он только что вернулся из Нячанга в Южном Вьетнаме, где прошел курс выживания с элитой Зеленых Беретов. Он сильно устал, боль в каждом мускуле мучила его, а на спине у него были болячки из джунглей.


'Заходи.' - Просунув руки под подушку, он почувствовал холодный приклад пистолета люгера, убедившись, что оружие скрыто из виду. Пок ничего не знал о настоящей профессии Ника. По мнению мальчика, то он был просто богатым, сердечным американцем.


Пок поставил поднос с завтраком на плоский живот Ника. Апельсиновый сок, дымящийся черный как смола кофе, твердые булочки с маком, которые любил Ник, и твердый кусок масла.


Пок отступил на шаг и коротко поклонился. - 'Доброе утро, сэр. Приятное солнце сегодня. Отлично для моего первого дня в американской школе ».


Ник улыбнулся мальчику. Выпил кофе, намазал булочку маслом. 'Вот так вот. Сегодня великий день - не забывай, что я тебе сказал: будь вежливым и не спорь с бойцами ».


Идеальные зубы Пока блестели в непонятной улыбке. «Воинами, сэр. Я не понимаю.'


«Это будет», - пробормотал Ник. «О, это будет. Просто забудьте на мгновение об этом. Были телефонные звонки?


Улыбка Пока стала шире. 'Да. Позвонили три дамы. Ты устал, спал, я тебя не разбудил.


Ник кивнул. - "У этих дам есть имена?"


'Да. Написано в блокноте на кухне. Не хотел бы ты посмотреть?'


Ник пил кофе. Он снова зевнул. - 'Еще нет. Я посмотрю. Вытащи тюбик с желтой тряпкой из ванной, Пок, и размажь мне эту мазь по спине. Я буду готов через минуту.


Пока Пок мазал зловонной желтой мазью полдюжины болячек, агент AX вспоминал неделю, которую он только что провел в Южном Вьетнаме. Это было тяжело. Ник скривился, когда кислая вонь мази достигла его ноздрей. Пахло аптекой.


Что, подумал он теперь, было в голове у Дэвида Хока, когда он приговорил Ника к аду на той неделе? И сразу после того, как Ник вернулся с ежегодного курса переподготовки по, собственному варианту тренировочного ада AX. Он, как всегда, работал как сумасшедший, тренировки - с каждым годом становилось все сложнее, - но он закончил первым в своем классе. Затем, когда он был готов к неделе шампанского и женщин, позвонила Делла Стоукс и сообщила, что его отправляют в Южный Вьетнам.


Он немного брюзжал - но напрасно. Он поговорил с Хоуком несколько минут, пытаясь успокоить себя. Это бы очень помогло! У его босса были кремневые глаза и волчья пасть, а также способность к нежной злобе.


«Ты больше не мальчик», - сказал Хоук. И чем старше ты становишься, тем труднее остановиться. Вы знаете это не хуже меня. Так что тем более вам нужно проявить себя


Ник сказал, что он, доказал, что он в форме. Он закончил первым в своем классе в Вагу - сокращенно от Чистилища. А Вагу была самой сложной школой тренировок в мире.


"Не совсем так", - сказал Хоук. 'Уже нет.' Он смеялся над Ником так тонко, что это могло так разозлить агента AX, что он иногда забывал, что Хоук был для него почти отцом.


«Зеленые береты придумали что-то новое», - продолжил Хоук. «Они называют это школой Vercom - школой исследований и командования. Мне сказали, что она самая тяжелая.


Хоук вынул изо рта обгрызенную незажженную сигару, посмотрел на нее с отвращением, а затем бросил в корзину для бумаг. Он сорвал целлофан с новой сигары и направил ее на Ника, как рапиру. - «Программа этой школы Vercom делает упор на скрытность, бдительность и выживание среди врага. Конечно... » - и здесь Ник обнаружил нотку самодовольства или веселья? - 'очевидно, вам придется признать, что это функции, которые необходимы для любого агента AX ?'


Ник открыл рот, потом снова его закрыл. Он собирался ответить, что, поскольку он был еще жив после десятков миссий - поскольку он ходил, говорил и дышал сейчас - он, должно быть, имел немного больше, чем крупицу знаний об этом смертоносном и грязном деле. Но Ник ничего из этого не сказал. Он уже тогда знал, что едет в Южный Вьетнам - по какой-то причине и у Хоука всегда была причина. Но Хоук не сказал Нику об этой причине, пока не придет время.


«Я думаю, вы найдете это увлекательным», - сказал Хоук с кислой улыбкой. - «Они придумали новую шутку: мишени, которые стреляют в вас».


Ник холодно посмотрел на своего босса. - 'Как они это делают?'


«Просто, - сказал Хоук. «Они составляют команды по шесть человек. Затем они посадят вас в самолет и высадят прямо над убежищем вьетконговцев. Пройти курс тоже очень легко. Если выживете - если вернетесь - вы прошли. Удачи, мальчик. Делла отдаст вам приказы.


Теперь, когда Пок прикрепил последний кусок повязки к спине Ника, он должен был признать, что Хоук ничего ему не сказал. После трех дней интенсивных тренировок Ник и еще пять человек были сброшены недалеко от Военгтау, в болоте дельт и рисовых полей, где Вьетконг пытался заминировать канал от Южно-Китайского моря до Сайгона.


Двое из них вернулись; Ник и сержант Бенсон.


Ник скатился с кровати и похлопал Пока по темной голове. "Хорошо, малыш, спасибо. Как только вы закончите здесь, дома, вы можете идти. У тебя все есть? Ключи? Деньги? Книги? Ваша одежда в порядке?


«Имею все», - сказал Пок. 'Все хорошо. Я хожу в школу на полдня первую неделю, ориентируюсь. Как вам нравится новая одежда, мистер Ник?


Ник подавил дрожь и кивнул. - «Это не важно. Она должна понравиться тебе? Вы должны их носить ». Он отпускал Пока в отдел для мальчиков в лучшем магазине города, и если брюки были слишком узкими, пиджак - слишком длинным, туфли - слишком узкими и слишком высокими - ну, мальчик должен был их носить!


«Мне это нравится, - сказал Пок. «Мне это нравится, всё хорошо. Первая новая одежда, которая у меня есть ».


«Тогда все в порядке», - сказал Ник. «А теперь принеси мне список дам».


Расслабляясь в ванной и закуривая сигарету, он изучал листок бумаги, написанный корявым почерком Пока.


Габриэль Морроу - это была Габриель, и Ник должен был сегодня днем отвезти ее на выставку картин. Она была яркой девушкой с рыжими волосами, стройным красивым телом, соблазняющим, дразнящим и дразнящим - телом, которое она еще не отдала Нику. Ник вздохнул, затем улыбнулся. Обещания - обещания. Но они будут выполнены. Может, сегодня вечером.


Flaw Vorhis - это нужно было понять как Florence Vorhees. Ник нахмурился. Он не любил, чтобы за ним гонялись. Он сам хотел быть охотником.


Но девушка Ворхис была настойчивой девушкой. Он должен был передать ей это. Ник забыл о ней.


Делла Сток - это его на мгновение смутило. Но только на мгновение. Делла Стоукс! Личный секретарь Хока. Проклятие! Десять секунд спустя Ник взял красный телефон в своем кабинете. Это была прямая линия в штаб-квартиру AX в Вашингтоне, и в телефоне был инвертор.


Через несколько секунд Делла Стоукс сказала: «Он хочет тебя видеть, Ник. Оставайся на линии.


Хоук взял трубку, и его голос скрежетал вокруг сигары. «Как дела, N3? Полагаю, оправился от тяжелой работы в джунглях.


Ник усмехнулся в трубку. «Хитрый старикан», - подумал он с нежностью. Отправляет меня на смертельное задание, а затем делает вид, что я только что вернулся с праздника.


«Я в порядке, - сказал он своему боссу, - что была просто усердная работа - вот правильное слово, сэр. Если в этом болоте были какие-то женщины, они были бы слишком заняты, стреляя в меня. Все стреляли в меня. У меня на спине была царапина. Теперь она зажила. Так что, не считая болей во всех костях и мышцах и кучи тропических язв, я в хорошей форме. Вы что-нибудь имели в виду, сэр?


Хоук усмехнулся. «Действительно, действительно. Не могли бы вы прийти сюда сегодня днем, N3? Сможешь ли ты оторваться от этого грешного города на достаточно долгое время, чтобы приехать сюда и что-то обсудить? »


В основном чтобы подразнить Хоука, он сказал: «У меня назначена встреча, сэр. Я бы пошел в галерею.


Значит, культурный тур. Я не люблю тебя разочаровывать ».


Смех Хоука был резким и равнодушным. «Немного культуры не повредит тебе, но тебе придется сказать своей девушке, что это будет в другой раз. Самолет AX ждет тебя в Ньюарке. Направляйся туда.'


'Да сэр. Но, боюсь, я не очень хорошо пахну, сэр.


Последовало короткое молчание. Потом: "Что?"


«Что я не очень хорошо пахну, сэр. Это из-за той мази, которую они дали мне от язв в джунглях. Пахнет довольно сильно. Честно говоря, ужасно.


«Забудь об этом, - сказал Хоук. «Куда вы напраляетесь, там все равно, как вы пахнете. Поторопись, мальчик.


Три часа спустя Ник Картер сидел напротив Хоука в его неопрятном маленьком офисе в Вашингтоне. Ник позвонил Габриель, чтобы отменить встречу, оставил Поку записку и взял такси до Ньюарка. Все за час. Теперь он безуспешно пытался расслабиться в одном из неудобных кресел Хоука и закурил одну из своих длинных сигарет с золотым фильтром.


Хоук сделал башню из своих пальцев и довольно странно посмотрел на Ника поверх кончиков пальцев. Он сказал: «Боже, это дурно пахнет». Ник выпустил дым от сигареты. «Тогда зажгите эту вонючую сигару вместо того, чтобы жевать ее. Это поможет. Но перейдем ли мы к делу, сэр? Я был в отпуске, помните?


Хоук зажег сигару и выдохнул клубы вонючего серого дыма. 'Я знаю это. С этого момента ваш отпуск аннулирован. Немного потерпите - мы должны кое кого подождать - мистера Гленна Бойнтона. Он наш нынешний связной с ЦРУ. Может быть здесь в любой момент ».


Ник проявил раздражение. - «Опять ЦРУ! Куда они влезли, что им нужно, чтобы мы их вытащили? '


Хоук посмотрел на старинные часы на коричневой стене. Была минута первого. Ник нетерпеливо скрестил длинные ноги с дорогими туфлями. Он бросил пепел на потускневший изношенный линолеум.


После долгой минуты молчания, отмеченной тиканием часов, Ник спросил: «Это довольно неприятная вещь, не так ли, сэр?»


Хоук кивнул. «Да, мальчик. Довольно грязная. Когда Бойнтон придет сюда, он кое-что вам покажет. Я думаю, что даже твоя кровь свернется. Так было со мной. Увидев это, я пошел в туалет, чтобы меня вырвало ».


Ник Картер перестал задавать вопросы. Все, что могло вызвать такую реакцию у Хоука, должно было быть отвратительным. Грязным. Грязнее, чем обычная грязь из канализации, к которой он привык в этой профессии.


В дверь постучали. Ястреб сказал: «Войдите».


Вошедший мужчина был высоким и начинал толстеть. У него было два подбородка, и его редкие волосы были седыми. Мешки под глазами были темно-коричневыми. Его костюм, хорошо скроенный, чтобы скрыть животик, был помят и висел на нем. На нем была накрахмаленная, чистая белая рубашка, которая не улучшала его внешний вид. Он выглядел как человек, который проработал семьдесят два часа или больше, и у него было время только переодеться в чистую рубашку и, возможно, принять душ. Ник знал это чувство.


Их представил Хоук. Ник встал, чтобы пожать ему руку. Рука Бойнтона была вялой и липкой.


Сотрудник ЦРУ посмотрел на Хоука. - "Что вы ему сказали?"


Хоук покачал головой. - 'Пока ничего. Я подумал, что он должен сначала увидеть это сам. Оно у тебя с собой?


«Я понял», - сказал Бойнтон. Он залез в пиджак и вытащил картонную коробку нескольких дюймов в окружности и полдюйма глубиной.


Бойнтон передал коробку Нику. - «Смотри, Картер. Это все, что осталось от чертовски хорошего агента. Одного из наших людей ».


Киллмастер взял коробку. Он открыл крышку и посмотрел на что-то темное на фоне белой ваты. Его живот свело судорогой. На мгновение он подумал, что его вырвет, как Хоука, но ему удалось подавить это. Его инстинкты были правильными. Хоук был прав. Было отвратительно.


В маленькой коробке были сморщенные гениталии человека. Маленькие сморщенные яйца. Все, что осталось от мужчины.


Дэвид Хок, пристально глядя на Ника, увидел, как напрягаются и дрожат мускулы на тощей челюсти. Это все. Хоук знал, что достаточно, знал, что выбрал подходящего человека для этой работы. Человек, который будет охотиться, мстить и уничтожать.


Ник Картер сдержал жгучую ярость, захлестнувшую его горло. Его лицо было невозмутимо, когда он вернул коробку Бойнтону.


«Я думаю, будет лучше, если ты расскажешь мне все об этом», - тихо сказал Киллмастер. «Я хотел бы начать это как можно скорее».


## Глава 2


Сотрудник ЦРУ положил коробку обратно в карман. Ник подумал, что, черт возьми, они будут делать с чем-то подобным. Что ты мог сделать?


Бойнтон прочитал его мысли. «Мы собираемся кремировать его. Затем мы отдаем его его вдове, добавляя немного древесной золы, чтобы увеличить вес, и немного успокоительной лжи. Она никогда не узнает, что на самом деле случилось с ее мужем ».


Ник щелкнул зажигалкой и поднес пламя к сигарете. "А что же произошло на самом деле?"


«Не сейчас», - сказал Хоук. «Еще нет, Бойнтон. Я хочу, чтобы он первым посмотрел этот фильм. Фильм и прочее. К тому времени парни с головами уже все прогонят через свои компьютеры. Они подготовят для нас синтез, а затем мы сможем вернуться и обсудить его. Хорошо?' Бойнтон кивнул. - 'Хорошо. Вы конечно правы. Гораздо лучше давать ему это постепенно, чтобы он получил полную картину в правильном порядке. Поторопитесь - если я не посплю, то умру стоя ».


Спустились в подвал на лифте. Их удостоверения личности проверил вооруженный часовой, и им выдали значки за лацканы. Второй вооруженный часовой сопроводил их на другом лифте в один из многих более глубоких подвалов.


Часовой провел их через лабиринт коридоров к высокой стальной двери с надписью: « Проекционная комната». Над дверью была красно-зеленая лампа. Зеленая лампа горела.


Длинный узкий зал хорошо освещался люстрами на потолке. Пятьдесят сидячих мест были без подушек для кинотеатра. Ник Картер был в этой комнате бесчисленное количество раз. Он всегда напоминал ему кинотеатр, где он провел столько счастливых часов в детстве. "Биджу". В то время в каждом маленьком городке было свое Биджу. На полпути в кресле у прохода сидел мужчина. Он встал и пошел к ним. Он был высоким, с темными усами и вьющимися черными волосами, а его одежда была изысканно скроена на стройном теле. Ник подумал, что в лице этого человека было что-то знакомое. Когда Хоук представил его, Ник понял, почему это лицо было ему знакомо. Он много раз видел это в журналах и газетах. Мужчина был известным кинорежиссером.


«Это Престон Мор», - сказал Хоук. «Он приехал из Голливуда, чтобы помочь нам в этом». Ник и Мор пожали друг другу руки. Хок спросил: «Вы смотрели фильм, мистер Мор?»


Директор кивнул. 'Да, только что закончил. Технически это неплохая работа - если не считать содержания, конечно ». На лице Мора появилась слабая улыбка. "Но это содержание действительно является главным, не так ли?"


Гленн Бойнтон упал в кресло, его широкие плечи устало опустились. Его глаза были закрыты. Не открывая их, он сказал: «Мы можем продолжить?»


Хоук сделал знак оператору в конце комнаты. Он сказал Нику: «Просто посмотрите фильм. Ничего не говорите. Не спрашивайте. Мистер Мор говорит только здесь. Время от времени он пытается кое-что прояснить для нас. Внимательно слушайте, что он говорит. Хорошо, поехали.


Потухли потолочные светильники. Широкий холст на мгновение оставался темным, а затем превратился в ослепительно белый пустой прямоугольник. Затем появились черные буквы и цифры, кодовые знаки из лабораторий AX. Потом названия.


На первых изображениях был изображен большой огнедышащий дракон, хлопающий своим хвостом и угрожающий публике своими бивнями. Мерцающими буквами, огненными, словно свернутыми из свитка, над драконом появились слова: «Dragon Films» представляет "Позор гангстерам". Рядом с ним Престон Мор сказал: «Заголовки и введение довольно примитивны. Я сомневаюсь, что Блэкстоун имеет к этому какое-то отношение. Наверное, сделано отдельно ».


Блэкстоун ? Ник пожал плечами. Никогда не слышал об этом человеке.


Это был цветной фильм. После кадра американской тюрьмы - в подзаголовке говорилось, что здесь заперты самые опасные преступники, убийцы и сексуальные маньяки - камера показала зарождающийся бунт. Заключенных жестоко избивали и расстреливали. Трупы охранников повсюду лежали в лужах крови. Камера показала другую часть тюрьмы. Женский отдел. Подзаголовок гласил: американские преступницы так же жестоки и развратны, как и мужчины.


Небольшая группа заключенных напала на пышногрудую охранницу. Они набросились на беспомощную женщину, пинали, били и кололи ножом. Вдруг внезапно показали двух молодых женщин в камере. Они были наполовину раздеты, ласкали и обнимали друг друга. Женщина постарше сказала на малайском, по мнению Ника, языке: «Пусть другие дураки дерутся. Мы остаемся здесь, чтобы любить друг друга ».


Камера вернулась к мятежным женщинам. Большинство заключенных отвернулись от почти мертвой охранницы, но один заключенный все еще сидел на неподвижном теле. В руке у нее был длинный нож. Камера увеличила изображение заключенного. Ее лицо заполнило экран. Она была красивой женщиной это бы в состоянии покоя. Теперь на серебряном экране она выглядела как обезумевшая Медуза, ее волосы дико закручивались вокруг искаженного лица, лицо было залито кровью, а зубы блестели, как зубы акулы, в красном рту.


Она резанула ножом. Горло охранницы было разрезано от уха до уха, и из раны хлынули волны крови. Женщина стояла над своей жертвой и размахивала окровавленным оружием. Ее тюремная одежда была разорвана, обнажив красивое белое тело. Камера снова увеличила масштаб и показала ее лицо крупным планом. На этот раз это увидел Ник Картер. Забыл предупреждение Хоука. Он не мог сдержать себя.


'Бог Всемогущий!' - сказал Ник. "Это Мона Мэннинг!" Краем глаза Ник увидел, что Хоук махнул рукой. Проектор перестал мурлыкать. Лицо актрисы, огромное в крупном плане, осталось на экране.


Престон Мор сказал: «Да, мистер Картер. Это Мона Мэннинг. Для вашего же блага, я надеюсь, вы не являетесь ее поклонником ».


Киллмастер ни в коем случае не был фанатом кино. Вот что он сказал сейчас. «Но не так давно я видел ее в старом телефильме. Она была хороша. Он посмотрел на застывшее изображение на экране. «Кстати, это был не такой уж старый фильм. И она не выглядела очень старой ».


«Моне за сорок, - сказал Престон Мор. «Свой последний голливудский фильм она сняла около пяти лет назад. Я считаю, что она сделала несколько фильмов в Англии и еще один в Испании. И эти съемки.


Хоук наклонился к Нику. «Посмотри на нее, мальчик. Возможно, вы скоро ее увидите. А теперь идем дальше. Еще есть на что посмотреть ». Он снова махнул оператору.


В продолжение фильма Престон Мор сказал: «Есть одна вещь, которую вам нужно знать, мистер Картер, чтобы понять это немного лучше. Мона Мэннинг уже много лет безумна!


Фильм длился чуть больше часа. Интрига была достаточно простой. После того, как тюремный бунт был подавлен, подстрекателей судили и приговорили к электрическому стулу. Их было трое - женщина, которую играла Мона Мэннинг, и двое мужчин, похожих на горилл.


По мере приближения времени казни изображение переместилось в Вашингтон. Внутренние кадры встревоженной встречи высокопоставленных представителей ЦРУ. Ник усмехнулся и посмотрел через плечо на Бойнтона. Сотрудник ЦРУ откинулся на стуле, прижав подбородок к груди. Ник услышал его тихий храп. Бойнтон, должно быть, видел фильм как минимум десять раз.


Появились более подробные сведения. ЦРУ не хватало хороших агентов для работы за железным и бамбуковым занавесом. Организация потеряла многих агентов. С теми, кого не убили при исполнении служебных обязанностей, обращались хорошо, даже ласково. Они были размещены в безупречных современных тюрьмах. Многие агенты ЦРУ умоляли дезертировать, остаться со своими тюремщиками и участвовать в новом мире, который возникал, несмотря на преступных гангстеров Соединенных Штатов.


У высших руководителей ЦРУ, которых в основном изображали женоподобными мужчинами, предпочитающими мальчиков, возникла отличная идея: использовать заключенных, приговоренных к смертной казни, вместо пропавших агентов!


Это сделали. Двое мужчин и женщину вытащили с электрического стула, дали краткие инструкции и оружие, и бросили за железный занавес для выполнения шпионской миссии. Здесь интрига пошатнулась, стала несколько расплывчатой, и Ник не совсем понял, что происходит. Это не имело значения. Трое американских головорезов, которые теперь работали на ЦРУ, оказались за железным занавесом. Царство террора началось.


Трио американцев совершило все мыслимые ужасные преступления. Они хладнокровно убивали милых старушек. Маленьким детям они ломали ноги железными прутьями. Они травили целые семьи. Они схватили храброго солдата, облили его бензином и подожгли. Но Ник нашел порнографические сцены самыми интересными и - он не мог этого отрицать - самыми захватывающими. Во время просмотра он почувствовал хриплое покалывание, и ему пришлось сосредоточиться, чтобы не предаваться вопиющим сексуальным оргиям, появлявшимся на экране.


Сцены секса были искусно обработаны, а техника проста. Они начали с того, что закончилось в обычном фильме. В обычном фильме влюбленные - всегда мужчина и женщина - целовались и, возможно, уходили в спальню. Конец фильма.


Но не так в Dragon Films. Камера проследовала за ними в спальню. Каждое слово, каждое возбужденное движение было запечатлено на пленку. Сначала в дуэте, затем в трио были опробованы все сексуальные подходы, исследованы все эротические вариации. Трое американских агентов, в отпуске от своих заданий по шпионажу и убийствам, устроили сексуальный пир. И вечеринку поддерживали щедрые дозы марихуаны и героина. Американцы оказались не только сексуальными маньяками, но и наркоманами.


Когда Киллмастер наблюдал, как Мона Мэннинг поцеловала одного из шпионов-мужчин по-особенному и наедине, и наблюдая, как тот готовит укол героина, он почувствовал, как возбуждение уступает место нарастающей тошноте. В этом было что-то омерзительное, что-то более непристойное в известной кинозвезде, упавшей так низко, от киношной поверхностной непристойности. «Это было так, - подумал Ник с гримасой, - как войти в бордель и встретить там свою девушку».


В конце концов, троих американцев поймали и приговорили к смертной казни. Но вмешался милостивый Народный суд. Двое мужчин были приговорены к пожизненному заключению - в чистой современной тюрьме со всеми возможностями реабилитироваться. К девушке, Моне Мэннинг, относились еще лучше. Диалог подразумевал, что на самом деле это не ее вина. Причина была в ее зависимости, и она была навязана ей мужчинами и еще более чудовищным ЦРУ.


Финальной сценой был парад победы с тысячами крепких, порядочных, чистоплотных крестьян, несущих знамена и поющих вдохновляющую песню, которую Киллмастер признал плагиатом Боевого гимна Республики.


Свет загорелся ослепляющим светом. Ник посмотрел на Хоука. Старик выглядел обеспокоенным и усталым. И злым. Он посмотрел на своего лучшего агента суровым, блестящим взглядом и сказал: «Ну?»


Это был один из немногих случаев в его жизни, когда Ник не сразу знал ответ. Он посмотрел на своего босса и сказал: «Ужас!»


Как ни странно, этот ответ, казалось, удовлетворил Хоука, потому что он кивнул и сказал: «В самом деле, ужас, мальчик». Он добавил с холодной яростью: «Это подлые, гнилые, мерзкие ублюдки!»


Позади них Гленн Бойнтон сказал: «Я видел эту чертову штуку уже пять раз. Не думаю, что выдержу шестой раз. И мне нужно что-нибудь выпить. Есть у кого-нибудь идеи?


Хоук встал. 'Идем в мой офис. Вы все. Я угощаю. У нас впереди несколько дел ». Вернувшись в офис, старик открыл бутылки с бурбоном и виски и заказал лед, воду и еще два стакана. «Это была, - подумал Ник, наливая скотч в свой стакан, - определенно премьера». Хоук никогда не предлагал ему выпить. Он увидел, что стакан его босса был почти наполовину наполнен бурбоном. Это само по себе было необычно. Обычно Хоук мало пил.


Когда все сели, Хоук поставил бокал на стол, сунул сигару в свой старый сжатый рот и кивнул Гленну Бойнтону. «Хорошо, Гленн, продолжай. Расскажите Картеру как можно больше. Тогда ты можешь пойти домой и лечь в постель, прежде чем умрешь здесь ».


Толстый сотрудник ЦРУ потер налитые кровью глаза. Он посмотрел на Ника и похлопал по сумке с картонной коробкой. 'Ты видел это. Вы это не скоро забудете.


Ник яростно заверил его: «Нет, я никогда не забуду».


'Хорошо. Его имя не имеет значения. Уже нет. Но он был хорошим человеком и кое-что понимал. Мы почти год пытались выяснить, где снимаются эти мерзкие фильмы ».


Киллмастер был поражен и показал это. «Не в Китае? Я думал...'


Бойнтон слабо улыбнулся. «Мы тоже - вначале. Мы потратили много времени и потеряли несколько хороших парней, пытающихся найти источник в Китае. Или где-нибудь еще на востоке - Гонконг, Корея, Индонезия. Ничего такого. Они хотели, чтобы мы так думали, что поедем туда на охоту. И мы занимались этим долгое время. Наконец, мы получили достаточное количество этих фильмов, чтобы наши эксперты могли попробовать. Они поняли это по кадрам со стороны. Эти ублюдки довольно хитрые, но все же допустили несколько ошибок. На некоторых снимках экстерьера видны здания, парки, статуи, по которым можно опознать наших людей. Эти фильмы сняты в Европе. В Венгрии. В Будапеште и его окрестностях ».


Ник уронил сигаретный пепел на линолеум Хока. «Русские? Это меня разочаровывает в отношении Иванов. Я бы подумал, что в наши дни они не будут такими грубыми. Много лет назад, да, но теперь русские стали довольно искушенными и… »


«Не русские», - сказал Бойнтон. 'Китайцы. Китайские коммунисты. Это их операция. Все указывает на это. Они за это платят. Вы знаете старый штамп умных китайцев - ну, в данном случае они такие. Эта грязь создается за железным занавесом, а не за бамбуковым занавесом ». Бойнтон сделал глоток и потер лоб короткими пальцами. «Это дерьмовый бизнес, Картер. Во многих отношениях. Мы даже начали сомневаться, знают ли венгры или русские, что операция проходит в их границах. Конечно, они должны знать о фильмах. Полмира о них знает. Но, может быть, они так же сбиты с толку, как и мы, насчет того, где снимаются фильмы ».


«Это возможная отправная точка», - сказал Ник. «Если у китайцев за европейским «железным занавесом» есть фабрика по производству порно, а люди на месте не знают об этом, было бы неплохо проинформировать этих людей на месте. Может, они сделают эту работу за нас. В наши дни СССР и КИТАЙ не лучшие друзья.


Ястреб впервые прервал его. «Мы подумали об этом. Скорее он. Он указал подбородком на Бойнтона. «Но это не так многообещающе, как кажется. Во-первых, это займет слишком много времени. Слишком много лидов, слишком много того, что может пойти не так. Главное - может быть, русским или венграм не понравится идея, что китайцы разыграют это за их спиной. Но может они и не положат этому конец. В каком-то смысле эти фильмы играют на руку россиянам. Может быть, - яростно ухмыльнулся Хоук, - может, они просто взимают с китайцев высокую арендную плату. Мы не можем рассчитывать на то, что кто-то другой вытащит за нас каштаны из огня. Мы решили, что это будет работа по преследованию, миссия по поиску и уничтожению, и ЦРУ вызвало нас. Отныне это наша работа. Правильно, Гленн?


'Точно.' Бойнтон снова похлопал себя по карману, и Киллмастер внутренне съежился: все, что осталось от хорошего человека!


«Он, - сказал Гленн Бойнтон, - был единственным из пяти отправленных нами офицеров, который вернулся - и вернулся с данными. Он позвонил мне из Лондона в ночь, когда его убили. Я считаю - я совершенно уверен - что его убили еще до того, как он со мной заговорил. Или убили, или оглушили и похитили - что-то в этом роде - а потом убили ».


Бойнтон снова похлопал по карману с коробкой. «Это пришло через несколько дней после того, как я поговорил с ним. Из Лондона. Зарегистрировано и экспресс почте. Нет письма. Ничего такого. Только - только то, что ты видел. Конечно, достаточно ясно. Наш человек подошел слишком близко.. Киллмастер кивнул. «В нем действительно есть китайский привкус».


Ястреб выругался. «Вся операция имеет китайский поворот. Воображение и бесконечное терпение. Идея, что у них есть время. Они стирают эту грязь так же, как продают героин и кокаин, полагая, что помогает каждая капля. Каждый раз, когда они заставляют ребенка или взрослого где-нибудь в мире взглянуть на их грязь и купить ее, этот человек становится немного более развратным, чем он был, немного слабее морально и легче поддается пропаганде ».


«Пропаганда, - сказал Ник, - чертовски ясна, может быть, даже слишком ясна: все американцы - преступники, наркоманы, сексуальные маньяки и дегенераты. Этот фильм - ну, это настоящее безумие!


«Этот фильм не должен был показываться в Radio City Music Hall, Картер!» - сердито сказал Гленн Бойнтон. Он тупо показал Нику пальцем. «Мы знаем, что это много крови, но то, что мы знаем, не имеет значения. Этот материал нацелен на миллионы бедных, невежественных бездельников, которым никогда не хватает еды - и они автоматически ненавидят нас за то, что мы делаем. Большинство из этих людей неграмотны. Так что китайские коммунисты дают им это в фильмах, которые всем понятны. Еще одна старая китайская пословица: картинка стоит тысячи слов! И каждый фильм - это медленный яд, который работает против нас. Они этому верят? Вы держите пари, что они верят в это - в это верят миллионы бедных фермеров во всем мире. И дюжина этих фильмов, подобных тем, которые вы только что видели, сейчас показывают по всему Востоку. Не говоря уже о мерзостях, которые они ввозят в эту страну!


Голос Бойнтона сорвался. Он допил стакан и вытер рот тыльной стороной ладони. В комнате воцарилась короткая неловкая тишина. Ник посмотрел на режиссера Престона Мора, который тихонько пил свой напиток в углу. Мор поймал взгляд Ника и почти незаметно покачал головой. Нику было любопытно, как обстоит дело с Престоном Мором. Бойнтон сказал: «Мне очень жаль, Картер. Я не хотел напрягаться. Мои нервы в клочьях ». Он искоса посмотрел на Хоука. «Хорошо, если я исчезну сейчас? Остальное расскажи ему сам.


«Конечно», - согласился Хоук. «Иди домой и оставайся в постели на неделю».


Гленн Бойнтон достал коробку из кармана и некоторое время смотрел на нее. «Я пока не могу заснуть», - сказал он. 'Еще нет. Сначала я должен об этом позаботиться. Я также должен пойти к его вдове ».


Бойнтон положил коробку обратно в карман. Он пожал руки Нику и Престону Мору, кивнул Хоуку и вышел из комнаты.


Когда дверь за человеком из ЦРУ закрылась, Хоук мягко сказал: «Агент, убитый в Лондоне, был его лучшим другом. Они выросли вместе. Бойнтон сейчас не в лучшей форме. Думаю, с ним все будет в порядке, но я бы хотел, чтобы он не носил с собой эту коробку, как какой-то талисман. Это не очень профессионально ».


Ник подумал, что нужно очень хорошо знать Дэвида Хока, чтобы оценить последний комментарий. Его босс не был бессердечным человеком. Но он был профессионалом с головы до пят. Это все, что было им сказано.


Престон Мор налил себе еще стакан и сел в кресло Бойнтона. «Я хотел бы двигаться дальше, сэр», - сказал он Хоуку. «Мне нужно сесть на самолет в Голливуд, а время уже поджимает».


В очередной раз Киллмастер задумался, что же такое Престон Мор, помимо известного режиссера. Для Хоука было очень необычно видеть постороннего на важной встрече на высшем уровне.


Тогда Ник упрекнул себя в своих туманных мыслях. Ответ был прост: Мор не был чужаком. Режиссер набил трубку. Он зажег ее, затем направил стержень на Ника. «Сначала я расскажу вам, что знаю о Моне Мэннинг. Это действительно немного, потому что секрет ее безумия - один из самых тщательно охраняемых секретов Голливуда последних лет ». Ник повернулся к Хоуку. - Ничего страшного, если я задам вопросы по дороге, сэр? Так он полетит быстрее, и если мистеру Мору придется успеть на самолет ...


Мор посмотрел на часы стоимостью несколько тысяч долларов. «Верно, - сказал он. «Дама не ждет - даже меня».


Тонкий рот Хоука с перекрещивающимися складками по углам расплылся в ухмылке. Ему удалось это замаскировать. Он кивнул Нику. «Задавайте столько вопросов, сколько хотите, но давайте поторопимся».


Ник наклонился к Мору: "Как долго Мона Мэннинг была безумной?"


Мор погладил усы мизинцем. «Почти двадцать лет. Я снял ее в фильме десять, двенадцать лет назад, и она уже была отвергнута, как кандидат на психушку. Не постоянно, понимаете? Иногда это случалось. По крайней мере, в то время. Полагаю, теперь она совсем не в своем уме ».


Киллмастер показал свой скептицизм. "И все это время держалось в секрете?"


Мор кивнул. «Это по-прежнему секрет от широкой публики. Голливудские воротилы потратили много денег и думали, что так и будет. Как вы помните, Мона была очень популярна и принесла студии миллионы. Они действительно старались сохранить это в секрете. Когда ей приходилось ложиться в санаторий, что она иногда делала, дело всегда сводилось к алкоголизму или легкому нервному истощению ».


Белые зубы Мора блестели под усами. «На самом деле, они были очень умны. Они выбрали меньшее зло. Для Моны было лучше прослыть пьяницей или даже нервной пациенткой, чем откровенной сумасшедшей. Но некоторые люди знали правду. Даже я бы не узнал, если бы не работал с ней. В моей профессии вы замечаете то, чего не заметил бы обычный наблюдатель. И тогда некоторые вещи становятся понятны даже неспециалисту ». Мор полез в карман и вытащил золотую зажигалку. Он держал ее над трубкой вверх дном. Ник заметил оттенок самокритики и сразу понял это: инстинктивный камуфляж. У него не было предвзятого мнения о Престоне Море, поэтому ему не пришлось пересматривать их сейчас, но он начинал понимать. Вполне возможно, что Мор был членом AX.


Он спросил: «Как Мона Мэннинг оказалась за железным занавесом?»


Мор постучал по зубам стержнем трубки. «Мое честное мнение, которого никто не спрашивал, - ее похитили. Разве я не говорил вам, что последний голливудский фильм она сняла лет пять назад?


Ник кивнул.


Затем она поехала в Англию, где сняла несколько фильмов. Я подозреваю, что хранить ее секрет в Голливуде становилось слишком сложно. Как бы то ни было, Мона становилась старше и больше не пользовалась такой популярностью. Потом она сняла фильм в Испании. После этого ничего - пока эти порнофильмы не начали появляться по всему миру. Насколько я понимаю, Мона не снималась во всех этих фильмах ».


«В последних шести», - сказал Хоук. «Эти ублюдки, должно быть, поняли, что у них в руках что-то хорошее».


«В самом деле», - согласился Мор. «Мона была очень красивой. Она все еще неплохо выглядит? Некоторое время я сам был наполовину влюблен в нее - пока не узнал правду. Затем моя любовь превратилась в жалость. Но во всем мире впечатление от этих порнофильмов должно быть великолепным. В течение многих лет ей поклонялись как идеальной американской девушке, символу чистоты. Теперь они видят, как она делает эти грязные вещи ... '


Ник закурил и допил свой стакан. Он не доливал его. - Вы сказали, что ее похитили, мистер Мор? Не могла ли она быть завербована - и ушла добровольно?


У Престона Мора были светло-серые глаза и он посмотрел на Ника Картера.


«Я думаю, что это, скорее всего и то, и другое», - сказал он наконец. «Может, они дали Моне какой-то выбор. Так или иначе, несколько лет назад она исчезла за железным занавесом. Она была в турне по Вене - что-то вроде песни из кабаре, которую она сочинила, - и внезапно ее не стало ».


Когда Хоук заглянул сквозь стопку тонких листов бумаги на своем столе, послышался шорох бумаги. Он наблюдал за одним несколько мгновений, затем кивнул Мору.


«Мона Мэннинг исчезла 8 октября 1964 года, - по данным Государственного департамента».


«Я предполагаю, что это собрал Майк Блэкстоун», - сказал Мор. «Может быть, он даже поехал в Вену, чтобы поговорить с Моной, чтобы склонить ее к побегу. Или, может быть, он организовал похищение. Понимаете, Майк знал все о Моне, знал, что она сошла с ума. В то время они вместе жили в Голливуде ».


«Вы упомянули Блэкстоуна в проекционной комнате», - сказал Ник. - 'Кто это?'


Хоук издал звук наполовину отвращение, наполовину торжество. «Мальчик! Майкл Блэкстоун был, возможно, до сих пор остается одним из величайших режиссеров всех времен ».


Ник ухмыльнулся своему боссу. Ему не было стыдно. Никто не может знать всего - у всех свои пробелы, нехватка информации.


Престон Мор сказал: «Боюсь, это « было ». Теперь он разорен. Но он был великолепен. Я начинал как молодой помощник с Майком. Вот почему я знаю, что у них с Моной был роман.


Киллмастер снова скрестил свои длинные ноги и закурил еще одну сигарету с золотым фильтром. «Расскажи мне об этом Майкле Блэкстоуне. Он снимает эти порнографические фильмы?


«Я ставлю на это свою профессиональную репутацию, - сказал Мор. «Я изучил все доступные фильмы. Это техника Майка, в этом нет никаких сомнений. Монтаж, поток, переходы и ракурсы, крупные планы - все указывает на Майкла Блэкстоуна. Немного небрежно, но все же это Майк.


«Когда он исчез за железным занавесом? Как и почему? »


Ник услышал вздох Престона Мора. Тогда директор сказал: «Это был случай, когда наказание не соответствовало греху. Греха не было. По крайней мере, сначала. Майк Блэкстоун пережил период Маккарти. Он, конечно, был тогда намного моложе, и, возможно, у него были какие-то радикальные идеи и он даже и заигрывал с красными, но я совершенно уверен, что он никогда не был коммунистом. Не тогда. Конечно не сейчас. В каком-то смысле можно сказать, что покойный сенатор превратил Майка в коммуниста. Он отнял у него средства к существованию ». Он сделал паузу. И продолжил: «Майк всегда был сумасшедшим. Дикий. Гордый. Независимый. Ну, когда его привели перед комитетом Конгресса, он сказал, что ему на них наплевать. Он был великим Майклом Блэкстоуном, и никто не мог ему ничего сделать. Но они смогли. Его разорили в Голливуде. Он был занесен в черный список и вскоре потерял доход. Он не мог больше ничего зарабатывать и не откладывал ни копейки. Насколько я знаю, он и его жена Сибил почти буквально голодали. Понимаете, Майк был слишком горд, чтобы просить кого-нибудь о помощи. Так что он снял несколько быстрых, дешевых фильмов для небольших независимых продюсеров под чужим именем. Затем он поехал в Мексику и снял несколько порнографических фильмов. Наконец, он и Сибил исчезли из Мексики. Должно быть, они купили поддельные паспорта. Госдепартамент отозвал паспорта у него и Сибиллы, а позже он объявился в Москве. К тому времени Майк явно стал настоящим коммунистом. Они предложили ему хорошую сделку ».


Хоук взял со стола еще один лист бумаги. Блэкстоуна видели в Москве, Ленинграде, Варшаве и Белграде, где он работал на партийной работе. Ни Госдепартамент, ни ЦРУ точно не знают, что именно. По последним данным, он живет на вилле за пределами Будапешта. И, видимо получает хорошие деньги.


«Все в порядке, - сказал Ник.


Престон Мор встал. Он снова посмотрел на часы, потом на Хоука. «Если я хочу сесть на этот самолет, сэр? Конечно, если я тебе действительно нужен ». Хоук обошел свой стол, чтобы пожать руку элегантному мужчине. - «Ты сделал свою работу, мальчик. Спасибо. До свидания. Желаю хорошей поездки.'


Когда Престон Мор пожал руку Нику, они на мгновение посмотрели друг на друга. Мор сказал очень мягко: «Возможно, ты найдешь Майка, и тебе, вероятно, придется его убить. Если можете, сделайте это быстро. Мы с Майком давно расстались, но было время, когда он был хорошим парнем ».


Киллмастер на мгновение склонил голову, но ничего не сказал.


Дверь закрылась за Престоном Мором.


Хоук сказал: «Я знаю, что тебе любопытно, и я не могу тебе помочь. Просто забудьте, что вы когда-нибудь видели Престона Мора. Он был под прикрытием в течение многих лет, и даже я не знаю, на кого он работает. Если бы я знал, мне бы не разрешили тебе сказать. Для вас и для нас он просто известный режиссер, которого мы никогда не встречали. Понятно?'


"Понял."


'Хорошо. А теперь загляни в те коробки у стены и скажи мне, что ты в них найдешь ».


Было не похоже, чтобы Хоук действовал так резво. Киллмастер взглянул на своего босса и увидел, что тот не в настроении. Хоук откинулся на спинку стула с незажженной сигарой во рту, глядя в потолок с выражением темной ярости на его мрачном лице.


Ник Картер открыл одну из коробок и стал рассматривать блестящие изображения внутри комиксов. Увидев дюжину, он повернулся к своему боссу. Это был долгий утомительный день. То, что он видел и слышал, одновременно стимулировало и отталкивало его. Пришло время появиться дьяволу в Нике - и он появился. С осторожной наглостью, которую ему всегда удавалось сдерживать, Ник сказал: «Вы меня удивляете, сэр. И вы меня тоже немного шокируете. Я никогда не думал, что ты такой подлый старик!


## Глава 3


Проницательные глаза Хоука сверкнули, но он не соизволил ответить на насмешку своего подчиненного. Хоук долгое время работал с Ником Картером над многими опасными и трудными делами, и он знал настоящего Картера почти так же хорошо, как и все остальные. Теперь пожилой мужчина почувствовал, что нервы Ника на пределе, измученные этим проклятым днем. Наконец, N3 был в официальном отпуске.


Внутренние чувства Хоука были довольны. Ник Картер всегда отлично справлялся. Вероятно, он был лучшим агентом в мире. Он справлялся со своей работой еще лучше, когда его возбуждал холодный гнев, который, как прекрасно знал Хоук, скрывался за необычайной жестокостью офицера.


Ястреб сказал: «Грязные комиксы, не так ли? Это, можно сказать, их вторичная торговля. Не так важно, как фильмы, не пропагандистские, но достаточно смертоносные. Чистая грязь ». Хоук позволил себе мрачно усмехнуться. «Я бы сказал, это противоречие в терминах».


Ник молча смотрел на содержимое ящиков. «Почему они прислали вам всю эту грязь?» - наконец спросил он.


Хоук налил себе еще стакан. Ник никогда не видел, чтобы его босс пил так много. «Бог знает что», - сказал Хоук. Он указал на коробки своим стаканом. «Как обычно, что-то пошло не так. Эта куча красоты родом из твоего города, мальчик. Нью-Йорк. Насколько я понимаю, большинство рейдов возле Таймс-сквер, найдено в руках местных парней. Я подозреваю, что тогда вмешалось ФБР, предположительно по запросу Госдепартамента. Какой-то гений с C-стрит передал его ЦРУ, и они передали его нам. Вы уже достаточно насмотрелись?


«Слишком», - бодро сказал Ник. Он смотрел порнографию в форме комиксов; он испытал такое же чувство шока, как когда впервые увидел Мона Мэннинг в возбужденных позах. Он снова почувствовал, что высшая непристойность намного превосходит базовую и поверхностную непристойность. Невозможно без крайнего отвращения принять извращенные сексуальные действия Блонди и Дагвуда, Мэгги и Джиггса или наблюдать, как юную сироту Энни соблазняет злодей Варбакс. Да, они зашли даже так далеко!


«Этот материал потоками попадает в страну, - сказал Хоук, - грязными потоками, которые власти не могут остановить. Его прилетели из Мексики и Канады, как будто это наркотик - в каком-то смысле, кстати, - и они привезли немало на кораблях. Госдепартамент и ЦРУ считают, что китайцы раздают эти книжки бесплатно! Это означает, что посредник и продавец не несут никаких затрат. Это снова как старая игра с наркотиками - большая прибыль при минимальном риске ».


Ник Картер бросил стопку комиксов на пол и вернулся на свое место. Он посмотрел на Хоука яростными глазами. «Хорошо, сэр», - хрипло сказал он. «Это миссия. Я знаю это. Поездка в ад. Найди и уничтожь. И поверьте, я сделаю все, что в моих силах. Как вы можете мне помочь? С чего начать?


Ястреб поиграл своим стаканом. Он посмотрел через край на Ника, и его глаза были ледяными. «Вот где щиплет обувь, мальчик. Я вряд ли могу вам помочь. У ЦРУ немного, у меня, в AX, нет ничего, кроме информации из вторых рук. Мы можем начать, но это все. После этого вы полностью стоите на ногах. Конечно, мы поможем вам, где сможем, но ни на что не рассчитывайте. Кроме того, что вы видели и слышали до сих пор, и то, что я вам скажу прямо сейчас, у нас просто ничего нет ».


«Так это миссия с карт-бланш? Готовлюсь по-своему, собираюсь и забочусь о сроках? Если я выйду за эту дверь, встану ли я на собственные ноги? »


Хоук кивнул. 'Вот так. Вы не получите никаких конкретных приказов. Вы отвечаете только передо мной. А то, чего я не знаю, меня не беспокоит ». Хоук сделал еще один глоток виски и мрачно ухмыльнулся.


Ник тоже ухмыльнулся, сжав губы и сверкнув белыми зубами, что было столь же безрадостно, и на мгновение Хоук подумал о странном двойном существе - наполовину волке и наполовину тигре. С некоторой осторожностью он сказал: «Но не переусердствуйте, N3. Вы понимаете о чем я? Будьте осторожны , кто будет убит, старайтесь не делать слишком много трупов, и помните , что я не могу вам помочь , если вы окажетесь в беде. По крайней мере, официально.


«Как будто это что-то новое», - кисло сказал Ник. «Официально меня даже не существует».


'Я это знаю. Но на этот раз тебя не только нет, ты еще даже не родился! В связи с этим я уже получил инструкции из Министерства иностранных дел. Они надеются, что смогут расширить нынешнее сотрудничество с русскими - а значит, и с Венгрией - до чего-то, напоминающего соглашение. Вы знаете, как эти бюрократы трепещут. В любом случае, это означает, что недоразумений не должно быть. Полагаю, я ясно выражаюсь?


«Совершенно верно, сэр. Это старая песня. Вхожу как привидение, как призрак, и надеюсь, что сам не стану призраком ».


Хоук снял целлофан с новой сигары. 'Как то так. Теперь я скажу вам, в чем, вероятно, будет ваша наводка - она должна быть, потому что у нас больше ничего нет. Есть некий Паулюс Вернер.


Хоук молчал, ожидая ответа Ника.


Ник сказал: «Это имя для меня ничего не значит. Никогда об этом не слышал. Что случилось с ним?'


В ответ Хоук взял со стола лист бумаги. «Это от Гленна Бойнтона: когда его агент, теперь лежащий в ящике, как пепел, позвонил ему из Лондона, он сказал:« Сегодня я нашел некоего Паулюса Вернера. Он только что приехал из Будапешта. Я думаю, он в Лондоне набирает людей. У меня хороший камуфляж, и я постараюсь последовать за ним." Хоук, посмотрел через бумагу на Ника. 'Это все. Конец телефонного звонка. Бойнтон говорит, что слышал шумы, что-то вроде задыхающегося звука и что-то похожее на борьбу. После ничего. Кто-то повесил крючок в телефонной будке ».


Он снова посмотрел на газету. «Скотланд-Ярд смог определить место где-то в Сохо, на углу Греческой и Олд Комптон-стрит. Сотрудники ЦРУ добрались туда за полчаса. Ничего не нашли. Ни крови, ни повреждений, ни следов боя - вообще ничего.


«Нет никаких следов, - подумал Ник Картер. Он не мог согласиться. Не совсем ничего. Там были жалкие останки человека - картонная коробка с ее жутким содержимым. Он вспомнил слова Гленна Бойнтона: «Мы отдадим это его вдове, добавив немного древесной золы, чтобы увеличить вес». '


Киллмастер с бесстрастным выражением лица сказал: «Расскажите мне побольше об этом Паулюсе Вернере. Это немец?


Хоук кивнул. «Мы так думаем. В любом случае у него есть западногерманский паспорт. Нам с этим повезло. ЦРУ ничего не знало о Вернере, и мы в AX тоже ничего не знали, но Интерпол знал. Этот Паулюс был сутенером в Гамбурге. Позже он перешел от сутенерства к вербовке в публичные дома. Как видите, личность амбициозная. Время от времени за ним следил Интерпол, но им никогда не хватало данных, чтобы арестовать его. Они думают, что он, вероятно был белым работорговцем, который привозил женщин из Европы и Англии на Ближний и Дальний Восток. А в последнее время также за железный занавес ».


Ник Картер нахмурился. «Русские очень круты, когда дело касается секса. Они схватят его за это. Наверное, расстреляют ».


Хоук сказал: «Верно. Бойнтон уже сказал это: ЦРУ не верит, что русские знают об этом деле, о фабрике порнографии ».


«Это может быть правильно», - согласился Ник. «Им нужны модели для этих порно картинок. И множество людей для массовок и ролей второго плана к фильмам. Возможно, они получают их от Вернера. Если то, что думает Бойнтон, правда - что русские и венгры не знают, что происходит, - то люди, управляющие этой фабрикой, не посмеют нанять местных талантов. Поэтому они должны набирать девушек со стороны ».


Хоук уже прожевал сигару дотла. Он бросил его в корзину для мусора, затем осушил свой стакан и ударил им по столу. « Вернер был в Лондоне несколько дней назад. Факт. Агент Бойнтона шел по его следу. А также ...'


«И думал, что его камуфляж был хорош, - прервал его Ник. «Это было не так. Факт.'


Хоук нахмурился. «Агент Бойнтона знал, что Вернер только что приехал из Будапешта. Как он это узнал, не имеет значения. Эксперты говорят, что эти порнофильмы снимали в Будапеште и его окрестностях. Создатели фильмов и прочего дерьма нуждаются в женщинах для работы. Паулюс Вернер подозревается в торговле белыми рабами. Правильно, N3.. И это все, что у нас есть ».


«Все, что у меня есть». - Ник слабо улыбнулся. "Можно я тоже получу фотографию этого Вернера?"


Хоук покачал головой. «Да, у Интерпола она есть. Но, похоже, его сейчас ищут где-то в Париже. Нам от этого мало толку ».


Ник закурил. 'Физическое описание? Что-нибудь о его образе действий?


Хоук снова посмотрел на свои бумаги. «Не лучшее описание. Ему за пятьдесят, он невысокий, толстоват, говорит по-английски с немецким акцентом. Одевается с шиком. Никаких особенных манер или экзотических вкусов. Если этот парень не выделяется, люди не замечают таких вещей. Вероятно, он время от времени меняет внешность. Что касается способа работы - может быть, там есть возможность. Вернер, как известно, организовывает театральные коллективы и гастролирует с ними. Но в последнее время этого не происходит ».


Ник сидел на копчике. Теперь он встал. "Конечно, есть многие девочки в этих группах?"


'Конечно. Певицы, танцовщицы, акробатки. Такие дела.


В дополнение к элементам волка и тигра, Ник Картер также имел в себе немалую долю ищейки.


«Это возможно», - сказал он Хоуку. «В любом случае напрвление заманчивое. Может быть, даже слишком. Если присмотреться, это покажется слишком очевидным ».


Его босс сказал Нику то, что он уже знал: хороший агент никогда не упускает из виду очевидное. «И, может быть, это не так очевидно с точки зрения Вернера», - решительно добавил Хоук. «Его никогда не арестовывали. Он просто в тени. Может, он об этом не знает. Может, он думает, что он в безопасности и все под контролем. Он давно не ездил в турне с театральными труппами, и, возможно, думает, что сможет начать все заново, не рискуя. Стоит попробовать, N3. Начни с этого ».


Киллмастер встал и потянулся. Он напомнил Хоуку огромного мускулистого кота.


«Сначала я должен его найти, - сказал Ник. «Лондон - большой город. Восемь миллионов человек ».


«Сохо размером с Гринвич-Виллидж, - сказал Хоук. - И о подобном районе. Когда Вернер вербует девушек в Лондоне, он движется в определенных кругах. Это значительно упрощает задачу. До свидания, мальчик. Расскажешь мне все об этом - когда вернешься.


Прежде чем покинуть здание «Дюпон-Серкл», Ник снова вернулся в нижние подвалы. Ему нужны были новые боеприпасы для Люгера, AX изготовил свои боеприпасы вручную. Ник иногда делал это и сам, но сейчас у него не было на это времени.


Перед отъездом он поболтал со старым Пойндекстером, который отвечал за спецэффекты и монтаж. Хотя круглое лицо Пойндекстера имело внешность доброго святого Николая, сидевшего на строгой диете, старик был худым, как палка, и Ник всегда напоминал ему Кассиуса, а не Клааса. Старик был рад видеть Киллмастера, которого он считал своим протеже не меньше Хока.


"Ты на миссии, мальчик?"


Ник улыбнулся и неопределенно кивнул. Это был риторический вопрос, и оба знали это. Сотрудники AX не обсуждали вопросы между собой без необходимости, и организация AX была строго разделена.


Ник вынул 9-миллиметровый люгер из наплечной кобуры - единственное оружие, которое у него было с собой, и это было больше для удобства, чем для любого предполагаемого использования, - и положил его на стойку. Он снял куртку и расстегнул ремни безопасности.


«Я хочу чего-то другого, папаша», - сказал он Пойндекстеру. «Я хочу поясную кобуру».


«О.» Старик взял «люгер» и провел пальцем по стволу. «Вы знаете, что скоро его нужно будет отполировать».


Ник усмехнулся. 'Я это знаю. Ты говоришь это каждый раз, когда я тебя вижу. Это должно произойти - скоро. А как насчет новой кобуры?


«Давай, - сказал старик. Он скрылся за рядом высоких металлических шкафов. «Изменения», - пробормотал он. «Все меняется. Долой старое, всегда есть что-то новое. Эти молодые люди никогда не бывают удовлетворены. Пластик или кожа, Ник?


«Кожа, пожалуйста. Помните, для ремня должны быть петли ».


Пойндекстер вернулся с кобурой. Он передал его Нику вместе с карандашом и распечатанным бланком. "Подпишите здесь."


Наблюдая за тем, как Ник пишет свои инициалы внизу анкеты, старик спросил: «У вас есть какие-то особые причины для изменения?» Между ними не запрещались такие вопросы.


Ник Картер положил карандаш и подмигнул своему старому другу. «Лучшая причина в мире. Несколько недель назад я проходил тест. Из поясной кобуры пистолет выхватывается на пятнадцатую долю секунды быстрее. Я сам сначала не поверил, но так оно и есть ».


Старый Джордж Пойндекстер понимающе кивнул. В ужасной и неумолимой логике AX это было важно.


Киллмастер вернулся в Нью-Йорк на авиалайнере. Пристегивая ремень безопасности, он смотрел на часы. Он вернется в свою квартиру на крыше только после девяти часов. Он расслабился с легкостью опытного путешественника, не обращая внимания на начало, так как его острый мозг был занят событиями дня, как кинопленка, возвращаемая назад.


Главное - время! Единственным его следом был посредник Паулюс Вернер. А Вернер был в Лондоне - или недавно был. Даже если этот человек уже покинул Лондон и был где-то на континенте, возможно, возвращался в Будапешт со свежим мясом - даже тогда его можно было бы найти или записать его след. Интерпол мог бы помочь, но Ник не хотел их привлекать. Хоук был очень категоричен - это была операция «сделай всё сам»!


Ник задремал. Он отказался от предложенной выпивки. Он вспомнил самые последние слова Хоука. «Ты можешь забыть Вьетнам, мальчик».


«С удовольствием», - сказал Ник. «Там воняет». Он не задал очевидного вопроса, зная, что Хоука будет раздражать его молчание.


«Хорошо, - сказал наконец Хоук. "Я послал тебя туда, потому что думал, что тебе это нужно - мне нравится поддерживать тебя в форме, чтобы ты оставался в живых как можно дольше, и, кроме того, это чертовски трудная работа - показывать новичку всё вокруг - и потому что я получил намек, что эта Грязь тренировок была проходящий. Это был ход на всякий случай.


Ник промолчал. Он действительно не верил, что в святилище Эйкса произошла утечка. Он не поверил, что Хок верил в это. Но старый джентльмен ничего не упускал.


Хоук искал сигару, к своему огорчению, обнаружив, что ее у него нет, и с ворчанием взял сигарету с золотым наконечником. «Я расскажу вам кое-что, что случилось со мной во время войны», - сказал он.


Он знал, что Ястреб имел в виду Первую мировую войну.


«Фактически сразу после войны. Я был просто мальчиком. Нам дали тропическую одежду, и ходили слухи, что мы едем в Африку или, может быть, в Зону канала. Я попал в Архангельск воевать с Красной Армией. Я кое-чему научился ».


Самолет вошел в зону аэродрома и снизился. Ник очнулся от дремоты. Хоук ничего не оставил на волю случая. Но у старика была одна большая ошибка - он давал вам практически невыполнимое задание, а затем делал вид, что отправляет вас в угол за кофе.


Было без четверти десять, когда Ник вошел в свою квартиру на крыше. Пок встретил его в холле. - Леди ждет вас, сэр. Много времени. Хорошо?'


Ник пробормотал что-то непристойное. Но он погладил густые волосы мальчика и впился в корейскую тарабарщину. «Есть имя, да? Эта дама?


Пок нахмурился, глядя на своего хозяина. «Мы говорим, не говори так! Просто говори. Как мне так выучить хороший английский? »


«Я смиренно прошу твоего прощения, Пок. Моя вина. А как теперь зовут эту даму?


«Недостаток», - сказал Пок. - Недостаток Форхиса. Я считаю.'


«Тогда ты ошибаешься», - сказал Ник. «Но, по крайней мере, вы настойчивый человек. Вы каждый раз говорите это неправильно. Вы сказали, что оставили ее в кабинете?


'Да. Давно. Она просит выпить, я завариваю. Тогда я получаю бутылку. Думаю, даме уже надоел бокал. Пок вернулся на кухню.


Ник покачал головой. Может, мальчик слишком много взял на себя, попробовав сразу выучить французский и английский языки.


Он хотел спросить мальчика, как прошла школа, но это подождало. Нику нужно было успеть на ранний рейс в Лондон.


Он снова выругался, идя в кабинет. Теперь он вспомнил золотой с серебром «Ягуар XK-E», припаркованный внизу. Это должно было дать ему подсказку, черт возьми! Флоренс Форхиз снова за ним охотилась. Но - он заколебался, держась за ручку на двери своего кабинета, - что еще он мог сделать? Идти спать в отеле? Отправляться в клуб? К черту! Это был его дом. А Флоренс Форхиз была одной из многих хищных женщин. Тем не менее он стоял у двери, хмурясь и колеблясь. Если бы это была Габриель, ему было бы все равно - игра в секс до тяжелой миссии была для него на пользу. Но это была не Габриель - она не предлагала себя. В отличие от Флоренции. Проблема с Флоренс заключалась в том, что у нее было слишком много денег. Слишком много удачи с мужчинами. Она не могла понять, почему Ник не влюбился в нее. Так что она продолжала бегать за ним. И только сегодня вечером добралась до него...


Потом у него появилась идея. Дьявольская идея. Ник жестоко улыбнулся. «Даже у лучших из нас есть садистские наклонности», - размышлял он. Он напевал мелодию, открывая дверь кабинета. Девушка на длинной кушетке перед камином повернула голову, когда вошел Ник. "Привет, Николас. Где ты, черт возьми, был? Я ждала несколько часов.


Ник посмотрел на красный телефон, стоявший на стойке в углу. Он слабо надеялся, что он зажужжает, что Хоук что-то забыл. Тогда он сможет прилично извиниться, ему не придется продолжать свою запланированную грубость. Это было одно из самых странных противоречий; он мог убить женщину, если бы ему пришлось, но он не мог быть с ней грубым. Но не сейчас? У него это было чертовски хорошо придумано. Он избавится от мисс Хетебрук раз и навсегда.


Его лицо было бесстрастным. Он круто посмотрел на девушку. «Не помню, - резко сказал он, - что у нас была назначена встреча. И здесь.


Девушка встала и на мгновение пошатнулась. Ник заметил, что бутылка на журнальном столике наполовину пуста. Пок должен был быть прав. Она очень устала. Но она держала это под контролем. Он с трудом мог уловить усталый тон в ее голосе.


«Давай, - сказал он. «Я отвезу тебя домой. Ты не можешь выпившая вести машину. Можешь забрать машину утром ».


Девушка пошатнулась к нему. На ней было белое атласное платье, очень скромное у шеи и очень короткое выше колен. Ник подумал: от Dior. Платье на тысячу долларов.


Она споткнулась о толстый ковер на зеркально гладком паркетном полу и упала прямо на Ника. Даже скромный джентльмен должен был поймать даму. Ник поймал ее. Она была тяжестью в его руках, ее глаза были в двух дюймах от него, а надутый красный рот еще ближе. У Флоренс были голубые глаза, которые немного выпучивались. Ее рот был широким и влажным, зубы были хорошими, хотя и не идеальными. Ее кожа была матовой, а нос сильно светился. Она выдохнула запах выпитого тут хорошего скотча.


"Почему я тебе не нравлюсь, Николас?" Она крепче прижалась к нему. 'Я люблю тебя. Видишь, как я безуспешно гоняюсь за тобой.


Ник сделал нерешительную попытку избавиться от нее. Он мог бы раздавить ее одной рукой, как пивную банку, если бы захотел. Но он был немного уставшим, немного раздраженным проведенным днем; ему нужно было немного выпить, ясная голова, чтобы строить планы, несколько часов сна. Беда в том, что он начал ей отвечать. Не имело значения, что реакция была чисто физической - он или, по крайней мере, его тело все больше и больше осознавало близость ее маленького тела. Это была маленькая девочка, но изящного сложения. У нее была маленькая упругая грудь, крепкое туловище и ягодица, а также длинные ноги исключительно хорошей формы.


Флоренс потерлась животом о его. - «Не прогоняй меня, Николас. Ну давай же! Позвольте мне остаться - только на этот раз. Если вы это сделаете, я обещаю, что больше никогда вас не побеспокою.


Ник устало покачал головой. «Ты единственная в своем роде, Фло. И вы выбираете самые безумные моменты. Я отвратительно мерзкий. Я только что сошел с самолета, и у меня был тяжелый день. Мне нужна ванна, и я хочу спать. Если бы только я мог. Она прижалась к нему и снова начала изгибать тело. 'Милый! Я не уйду, пока я не получу то, за чем пришла. Давай, старый Николас. Дай маленькой Флоренс то, за чем она пришла ».


Ник держал ее на расстоянии. Это гибкое, мягкое тело начало влиять на его самообладание. Мрачная мысль пришла ему в голову, и он усмехнулся. «Разве вас не интересует хорошая работа в Будапеште?»


Она сузила голубые глаза. Он увидел, что теперь они стали немного стеклянными. - «Что ты имеешь в виду, Николас? Конечно, я не хочу работать. Мне ничего не нужно - только ты »....


Если бы когда-нибудь была женщина, которая просила об этом ... и в любом случае он бы не заснул, пока что-то бы не сделал. Прошло уже больше недели с тех пор, как у него в последний раз была женщина. Он выздоравливал после Южного Вьетнама и язв в джунглях. Но теперь он был взволнован, ей-богу, и если Ник Картер был взволнован, что-то должно было произойти!


Поэтому он притянул девушку к себе и грубо поцеловал. 'Тогда все в порядке! Хорошо, Фло. Если тебя не волнует, что ты ведешь себя как шлюха и с тобой обращаются как с шлюхой, меня тоже устраивает. Ну давай же. Пошли спальню.


«Неси меня, пожалуйста. Я немного навеселе ».


Ник перебросил ее через плечо и понес в спальню, как мешок с картошкой. Ее юбка соскользнула, и он увидел, что на ней золотые колготки. Ее волосы, трепетавшие в его глазах, были подходящим золотым факелом.


Она хихикнула, когда он бросил ее на кровать. «Я леди», - сказала она. «Ты знаешь это, Николас. Но мне нравится, когда ты относишься ко мне как к шлюхе. Это так мило.'


Ник уже раздевался. «Я намерен так поступить», - холодно сказал он. «Пока ты остаешься. Я не приглашал тебя, я даже не хочу тебя, но если ты останетешься, ты получишь то, что заслуживаешь, и просто получишь удовольствие ».


«Неправильные слова, Николас». Ее слова звучали приглушенно. Она натянула атласное платье через голову. Она бросила платье на пол, повернулась на спину и посмотрела на него. «Неправильные слова», - повторила она снова. «Но мне это нравится! Когда мы начнем, Ромео?


Ник подавил улыбку. К черту эту женщину. Она начала хвататься за него.


«Прекрати», - сказал он ей. «Постарайтесь вести себя как леди, даже если это не так. И… - »Теперь он засмеялся. «А ты не леди, поверь мне».


'Я знаю это. Игра в леди привела меня сюда. Увела меня от папы и мамы. От моих дорогих учителей в школе - даже когда они пытались уложить меня в постель. Но я не дама. Я не хочу быть леди ».


Он проигнорировал это. 'Я собираюсь принять душ. И если ты все еще будешь здесь, когда я вернусь, тебе не будет пощады. Будь мудрой, дитя. Хватай свою одежду и беги, спасая свою жизнь ».


'Привет! Милый Николас. Я уже сказала тебе, что я не леди. И не идиотка. Я знаю, что ты делаешь это только для того, чтобы избавиться от меня. Я знаю, что в этом городе у тебя может быть миллион женщин. И что - ты у меня сегодня вечером, и это все, что меня волнует. Тебе действительно нужно принять душ?


'Да. Это традиция в моей семье. Чистота перед сексом ».


«Не могли бы вы побыть со мной перед отъездом? Мне так одиноко ».


'Снова.'


На мгновение он постоял у кровати и посмотрел на нее. Она лежала на спине, широко расставив ноги. На ней были золотые колготки и маленький черный бюстгальтер. Ничего больше. Она сузила глаза, протянула руки и пошевелила пальцами. «Я скоро приду», - сказал он и исчез.


Когда он вышел из ванной, она сняла колготки и бюстгальтер. Он зажег тусклую лампу и без подготовки взял ее. Он был достаточно добрым, но без мягкости. Флоренс, похоже, это не волновало. Конечно, Ник не удивился, обнаружив подтверждение того, что он знал давно: секс с незнакомцем - а Флоренс почти так и поступила - может быть очень приятным.


Он сдержал свое обещание не жалеть ее. Он много лет практиковал йогу, и его древний гуру научил его многим трюкам, некоторые из которых были сексуальными. Итак, Ник, который от природы был очень чувственным человеком, научился сочетать невероятную выносливость и железную дисциплину с мощной жизненной силой.


В тот вечер Флоренс Форхиз кое-что узнала о мужчинах. Первое, что она узнала, это то, что она никогда раньше не знала настоящего мужчину, несмотря на ее половые данные, которые напугали бы ее родителей до смерти.


Через некоторое время это стало уже слишком, но она сдержала свое обещание и не стала кричать о пощаде. Она знала, что не получит этого. А ей очень не хотелось. Она чувствовала, что этот вечер был важным в ее жизни, звездным часом, ночью, которую она запомнила, когда была старой, старухой.


Позже Ник смотрел на спящую девушку, даже не думая о ней. Теперь все было кончено. Это было хорошо. Освобождение. Пок мог дать ей немного аспирина утром, может, чашку кофе, и отправить домой. Он посмотрел на маленькие золотые часы. Через час ему нужно было встать, принять еще один душ и ехать в аэропорт Кеннеди.


Девушка подала ему идею своим разговором о шлюхах. В Сохо было полно шлюх - платных и прочих. Вот и все - он побщается с девушками. Возможно, одна из них сможет вывести его на след Паулюса Вернера. Это не было особенно ошеломляющей идеей, но это было все, что у него было.


## Глава 4


Сохо был занят развлечением. Густой коричневато-желтый туман, столь необычный для сентября, не смог заглушить шумное веселье в барах и дискотеках, пиццериях и частных клубах, где можно было пить в любое время. Конечно, вы должны были быть членом этих частных клубов. Членство стоит от одного до пяти фунтов, и вас должен был представить кто-то, кого вы знали, по крайней мере, на полчаса.


Было только девять часов вечера. Высокий широкоплечий мужчина, стоявший перед бумажным магазином на Грик-стрит, недалеко от площади Сохо, взглянул на часы и чуть глубже нырнул в коричневый плащ от Burberry. Он натянул шляпу с узкими полями еще глубже на глаза. Шляпа была серого цвета с широкими полями, что делало его похожим на спившегося лондонского паразита, и он хотел произвести такое впечатление. Но были и недостатки. Он пробыл в Лондоне уже несколько дней и постоянно бродил по Сохо, так что начинал привлекать внимание полиции.


Его еще не забрали или задержали, но Киллмастер знал, что это только вопрос времени. Лондонская полиция пристально следила за подозрительными людьми.


У Ника Картера было экстрасенсорное видение - это не раз спасало ему жизнь - и теперь, не поворачивая головы, он увидел, как полицейская машина медленно свернула на площадь. Эти проклятые копы! Это был второй раз, когда машина обогнула его за полчаса.


Высокий мужчина повернулся на каблуках и быстро пошел по Греческой улице в сторону Бейтман-стрит. Сегодня у Ника был «люгер», и стилет был в замшевых кожаных ножнах, надежно привязанных к его правой руке. Если его схватят копы, ему придется многое объяснить. Будут вопросы - и многие другие - вопросы, на которые Ник не сможет ответить, не поставив под угрозу свою миссию.


Между площадью Сохо и улицей Бейтман проходила узкая мощеная улочка, ведущая направо. В этот момент было тихо, странная тишина воцарилась над обычной какофонией окрестностей, и Ник услышал тихий гул полицейской машины, мчащейся по улице. Он старался не смотреть через плечо. Не долго думая, он свернул в узкий переулок и пошел спокойно, как человек направлявшися куда то по делу.


Полицейская машина с шипением покрышек проехала по мокрому тротуару, миновала начало полосы и исчезла.


Ник глубоко вздохнул. «Слишком близко, - подумал он. Его счастье длилось недолго. Не то чтобы ему повезло - по крайней мере, в том, что касается обнаружения Паулюса Вернера. Он не нашел этого человека и, похоже, его не найдет. Незаметно расспросив барменов, сутенеров, геев, проституток, водителей такси, лоточников, воров и товарищей по ворам, он ничего не узнал.


Если бы Паулюс Вернер все еще был в Лондоне, ему бы удалось сохранить это в секрете до сих пор. Камуфляж и связи мужчины должны были быть отличными. Ник это ненавидел. Он пообещал себе эту последнюю разведку, эту последнюю ночь поисков, прежде чем привести в действие альтернативный план. Но у него было бы, мрачно признался он себе теперь, даже меньше шансов на успех, чем у первого. Но нужно было продолжать попытки. Он...


"Вы купите мне выпить, сэр?"


Ник обернулся. Девушка стояла в нише стены, в остальном глухой, перед тем, что, казалось, было замурованной дверью. Ник посмотрел на проспект. Из-за тумана и дождя здесь было совершенно безлюдно. Но он ничего не принимал как должное. Тем не менее, это не выглядело ловушкой.


"Что вы думаете, сэр?" - девушка остановилась. Почему нет? Он пообещал себе еще один шанс. Это могло быть счастливой случайностью. Ник Картер, полностью исполняющий роль шпиона, зашагал к девушке в роли мелкого бандита в большом городе.


«Готов подумать, дорогая. Но давайте сначала взглянем на вас.


«Конечно, мистер. - У тебя есть право видеть, что получишь, - прямо сказала девушка. Она вышла из ниши и схватила его за руку. Ник увидел, что она очень молода, слишком молода, чтобы иметь большой опыт в этой работе. И еще кое-что - ее акцент был неправильным. Это был не лондонский акцент. Ник не был профессором Хиггинсом, но он узнал южноанглийский акцент, мягкий, протяжный тон, который она пыталась скрыть. Она приехала из Уилтса? Скорее всего, из Дорсета или Девона. К черту деревенскую девушку, которая попала в ад в Великом тумане!


Он замедлил шаг, когда они подошли к концу проспекта. Она была довольно высокой, выглядела худой и истощенной. На ней был дешевый плащ с потрепанным воротником, голова была непокрытой, темные волосы были собраны в длинный хвост.


'Сколько тебе лет?' - спросил Ник, который, конечно, знал, что любой осторожный пожилой мужчина задаст этот вопрос. «Достаточно взрослая, сэр. Не беспокойся об этом. Я знаю, что делаю ». Она сжала его руку костлявыми пальцами. Он увидел, что на ней не было перчаток. Он почувствовал ее дрожь.


'Тебе холодно?'


'Не так уж плохо. Туман это немного холодно. Надо было надеть норку ». Она глухо засмеялась.


У нее был акцент, но это был не правильный акцент. Она говорила как девушка из низшего среднего класса. В любом случае, казалось маловероятным, что она сможет ему помочь. Она казалась проституткой, но было очень маловероятно, что она знает Паулюса Вернера.


Но все же могло! Возможно, этот мужчина пытался завербовать такую, казалось бы, невинную, но несостоявшуюся шлюху. Во-первых, она была молода. А молодежь дорого обходилась на рынках, где торговал Паулюс Вернер. Они подошли к концу проспекта. Фрит-стрит. Справа паб отбрасывал красно-зеленую неоновую струю на мокрый блестящий тротуар. Девушка сказала: «Вот "Голова турка". Мы можем пойти туда ».


"Ты действительно хотела бы выпить, дорогая?" Ее голос внезапно показался Нику скорее неохотным, чем жаждущим. Она обернулась. Для нее напитком, вероятно, был шенди - пиво с лимонадом - или имбирное пиво. И всегда была возможность, что она играет в умную игру. Может быть, у нее был сутенер, который мог появиться в любую минуту - или вскоре. Это может быть одна из многих вариаций игры с ограблением.


«Меня это особо не волнует», - ответила девушка. "Пойдем ли мы тогда в мою комнату?"


«Минуточку», - сказал Ник. Свет здесь был лучше. Он положил палец ей под подбородок и приподнял его. «Я сказал, что хочу сначала тебя увидеть».


Она приподняла подбородок и показала свое лицо Нику. «Смотри, черт возьми! Вы увидите, что я стою своих денег ».


Гордая. Испугалась, и она пыталась это скрыть. И она недавно плакала. Киллмастер видел все это быстрым и опытным взглядом. Лицо у нее было в форме сердца, очень бледное, с легким движением губной помады по широкому пухлому рту. Глаза у нее были особенно большие, а может быть, их размер подчеркивала бледность. В ярком неоновом свете они казались фиолетовыми. Волосы у нее были темно-каштановые, блестели дождевыми блестками и слегка взлохмачены.


Она отступила назад и вызывающе посмотрела на него. "Достаточно, сэр?" - сердито спросила она. "Стою ли я пять фунтов?"


Теперь Ник решил не упустить из виду пожилых людей. Он принял быстрое решение. Эта девушка не могла помочь ему найти Паулюса Вернера, но, возможно, он мог бы использовать ее для альтернативного плана.


Он позволил своему голосу звучать добрым и сердечным. «Что тебе действительно нужно, детка, так это хороший удар по заднице, а затем отправить тебя к мамочке. У такой девушки, как ты, здесь нет дел на улице.


Девушка сделала еще один шаг назад. «Забудьте об Армии спасения, сэр», - сказала она с неподходящей ей ухмылкой. - «Тебе интересно или нет? Я не могу тратить свое время. Я должен зарабатывать деньги, как и все остальные ».


«Необязательно поднимать голову так высоко», - быстро сказал Ник. «Мне интересно, да. Пойдем со мной. Мы идем в мою комнату и ... '


Девушка собиралась снова схватить его за руку. Но она отстранилась и посмотрела на него прищуренными глазами. 'Твоя комната? Нет сэр. Мы идем в мою комнату или никуда не пойдем ».


«Только моя комната!» - твердо сказал Ник. Он снова посмотрел на улицу. Не рекомендуется больше здесь торчать.


«Пятьдесят фунтов», - сказал он. - Пятьдесят фунтов, если мы пойдем в мою комнату. В остальном ничего. Что вы думаете?'


Дождь пошел сильнее, диагональный дождь проникал сквозь грязно-желтый туман.


Прошла группа парней, пятеро вместе. Ник быстро отвел девушку в сторону. Теперь ему не нужны были неприятности.


Но увы. Парень в конце ряда, высокий, задиристый, сильно врезался в Ника.


Паренек повернулся к Нику с притворным гневом. "Осторожно, старый ублюдок!"


Остальные четверо остановились и собрались вокруг высокого мальчика, выжидательно ухмыляясь. Один из них сказал: «Успокойся, Ронни, ты можешь навредить старому джентльмену - это навсегда останется на твоей совести». Они бурно засмеялись.


Ник крепко схватил девушку за тонкую руку. Он не хотел, чтобы она в панике убежала. Он выругался себе под нос. Эти проклятые ублюдки! Они начали привлекать внимание, а он не мог себе этого позволить. Его образ британца пришлось выбросить за борт!


Он шагнул вперед так резко, что парень был полностью застигнут врасплох. В следующий момент Ник ухватился за лацкан его кожаной куртки одной рукой и поднял его вверх. Он подержал ее на расстоянии вытянутой руки, затем покачал ею из стороны в сторону, как терьер делает крысу.


Ник бросил ему своим обычным американским говором: «Вали отсюда, ублюдок!»


Он одним толчком швырнул его на мокрый тротуар. Его ошеломленные друзья уставились на Ника, их улыбки застыли в пустом благоговении. Затем они помогли другу подняться на ноги и поспешно скрылись в обратном направлении. "Ты янки!" сказала девушка, затаив дыхание. 'Верно.' Голос Ника был резким. Но забудь об этом на мгновение. Я собираюсь взять такси, чтобы мы могли поговорить, и ты решишь, хочешь ли ты пойти со мной в мою комнату. Не забудьте эти пятьдесят фунтов, и уверяю вас, вам нечего бояться.


Она не сопротивлялась, когда он поймал такси и помог ей сесть. Она тут же отскользнула от него и села в другом углу.


Ник попросил водителя поехать в Гайд-парк-Корнер.


Они свернули с Шафтсбери-авеню и вышли на перекресток у площади Пикадилли. Такси освещал бледный свет рекламы «Боврил». Ник посмотрел на девушку и увидел, что под мокрым плащом на ней была мини-юбка и блестящие чулки, которые были слишком короткими для ее длинных ног. Над швом ее чулок он увидел полоску бледной кожи и тусклый блеск пряжки на подтяжках. У нее были красивые ноги, гладкие и стройные, может быть, даже слишком стройные. Похоже, ей нужно было несколько недель хорошо питаться.


Девушка посмотрела на Ника и потянула за свою мини-юбку. Но когда она увидела его веселую усмешку, она остановилась. Вместо этого она скрестила ноги с шорохом нейлона и позволила им болтаться перед ним.


Теперь она спросила: «Если я пойду с вами - чего вы ожидаете за пятьдесят фунтов? Ч-что ты хочешь от меня? Я делаю все за эти деньги?


Ник полез в карман плаща за пачкой сигарет и протянул ей одну.


Она покачала головой. «Нет, я не курю».


Ник сам зажег одну. "Вы поверите, что из-за этих пятидесяти фунтов я просто хочу поговорить с вами?"


Она фыркнула. «Давай, мистер. Что это за игра? Вы только что притворились англичанином - а вы янки. А ты одеваешься как тупица ... Я не понимаю - или тебе придется ... Ой! Она протиснулась еще дальше в угол и посмотрела на него широко раскрытыми глазами, в которых читался страх.


Ник оглянулся. Ее глаза все еще были фиолетовыми. Теперь она говорила нетвердым голосом. - Ты ... ты сутенер! Вот и все. И вы хотите, чтобы я работала на вас.


Ник усмехнулся. « Нет, дорогая. Я хочу, чтобы вы работали на меня, но не таким образом. Но сначала нам нужно поговорить об этом. Что ты скажешь?'


Такси вырвалось из пробки и продолжило движение по Пикадилли. Девушка уставилась на Ника, прижав зубы к нижней губе, легкая нахмуренная морщинка сморщила гладкий лоб под темными волосами, смоченными туманом.


«Ты чудак», - сказала она, взглянув на лицо Ника. «Я могу доверять тебе только наполовину».


«Хорошо», - сказал Ник. «Теперь о другой половине. И быстро! Я не могу играть в игры всю ночь ».


«Хорошо, я пойду с тобой. Но предупреждаю: я могу кричать как сирену ».


«Будем надеяться, - медленно сказал Киллмастер, - что до этого не дойдет». Он постучал в промежуточное окно и дал водителю новые инструкции.


К тому времени, как они добрались до квартиры, которую Ник снимал в Кенсингтоне, он знал ее имя: Памела Мартин. И да, она была из Дорсета - приехала сюда два месяца назад. Но откуда, черт возьми, этот янки узнал?


Ник не объяснил. Он назвал свое камуфляжное имя, Натан Коннерс, имя в своем очередном паспорте, который был прекрасным примером подделки, исходящей из отдела документов AX. Он сказал, что она может называть его Нейт.


Когда они вошли в маленькую квартирку, которая была такой же опрятной и бесхарактерной, как номер в отеле, Памела напряглась, но, тем не менее, направилась прямо к двери спальни. Она остановилась и вопросительно посмотрела на Ника.


Ник бросил шляпу и плащ на стул. «Я сказал, что мы поговорим, Пэм, - сказал он строго, - я имею в виду поговорить. Но сначала давайте выпьем. А потом мы что-нибудь поедим. У меня на кухне много банок. Часть вашей работы, которая принесет вам эти пятьдесят фунтов, состоит в том, чтобы приготовить нам что-нибудь вкусное - после того, как мы поговорим.


Он взял ее плащ, промокший до подкладки. Он положил шиллинг в счетчик и зажег газовый камин, затем повесил камин на вешалке перед огнем.


Девушка сидела на краю горбатого дивана, скромно прижав колени друг к другу, все еще борясь с мини-юбкой, и казалось, что она может вскочить и сбежать в любой момент.


Ник налил им виски с содовой, передал стакан Пэм и сел в кресло. Теперь, когда она была у него, он не был уверен, что хочет ее. В конце концов, она не из тех, кто вписывается в его дикий план на случай, если он не сможет найти Паулюса Вернера. Тем не менее - она была здесь. Он ничего не мог потерять, продолжая заниматься этим делом.


«Надеюсь, ты не обидишься, - сказал он, - но ведь ты не такая уж проститутка, не так ли?»


К его удивлению и удивлению, Пэм стала ярко-красной. Она избегала его взгляда и сделала быстрый глоток, затем подавилась виски и закашлялась.


«Я… я не очень давно этим занимаюсь», - сказала она наконец. «И это не так просто, как я думала. Но я научусь. Я уже учусь Каждую ночь. Каждый день.' Ник наклонился к ней. Теперь он был очарован этой странной девушкой. - «Ты хочешь быть шлюхой? Такая красивая молодая девушка, как ты?


Пэм впился в него взглядом. Ей-богу, подумал он, у нее действительно фиолетовые глаза!


«Я не хочу ей быть», - сказала она. «Но я должна. Я хочу зарабатывать деньги, много денег, и это единственный способ, которым я это могу. Все, что мне можно продать, - это себя! Я родом из унылой маленькой фермы в Дорсете и оставила ту однообразную жизнь позади, чтобы разбогатеть в Лондоне ».


Она сделала еще один глоток, скривилась и хихикнула Нику. «Странно звучит, правда? Но я действительно серьезно. Я хочу преуспеть в мире! '


Впервые в жизни Ник Картер был совершенно ошеломлен. Он встал со стаканом в руке и несколько раз прошел по комнате. Эта девушка была странной! Но, возможно, она говорила правду. Происходили и более странные вещи. Конечно, в этом должно быть намного больше, чем она сказала.


Тем не менее, когда он вернулся на свое место, Киллмастер был слегка шокирован.


Он долго смотрел на Пэм, прежде чем снова заговорил. Она посмотрела в сторону, медленно допила свой напиток, затем натянула мини-юбку на подтяжки. «Вы должны так на меня пялиться? Я не такая уж необычная. Многие девушки приезжают в Лондон по той же причине ».


«Я удивлен», - пробормотал Ник. «Это просто потому, что я никогда раньше не встречал ничего подобного».


Ее острый подбородок выступил наружу. - Знаешь, ты сам чертовски скрытен. Я знаю, что ты не тот, кем притворяешься, но тогда кто ты? И вообще, что мы здесь делаем, если ты со мной не переспишь?


Ник взял себя в руки. Должно быть, это случилось с ним, что он уловил что-то настолько странное. Но - и это было большое но - может, он все-таки сможет ее использовать. Если она действительно так облажалась, как кажется, возможно, она права.


«Что, если, - начал он, - что, если я смогу показать вам способ заработать кучу денег без… без необходимости делать то, что вы… э-э… делали до сих пор?» Что, черт возьми, с ним случилось? Женщина никогда раньше не выводила его из равновесия.


Пэм взялсь за свой костлявый подбородок длинными тощими пальцами. «Конечно, это меня заинтересует. Я уже сказал, что не хочу быть шлюхой. И я с этим не очень хорошо справляюсь. Так скажи мне, Нейт. Как я могу заработать столько денег, о которых вы говорите?


С того момента, как стало ясно, что он не найдет Пола Вернера в Сохо, весь день Ник работал над своим альтернативным планом. Он даже зашел так далеко, что позвонил по номеру в здании Wine Office Mews и договорился о предварительных приготовлениях. Он решил сделать решительный шаг.


«Хорошо, Пэм», - мягко сказал он. 'Я вам скажу. Я ищу девушек, но не по той причине, которую вы думаете. Я организую театральную группу для гастролей по материку - может быть, на Балканы или Ближний Восток. Если ты умеешь петь или танцевать, тем лучше. Но в первую очередь мне нужны красивые девушки - вроде тебя ».


Киллмастер в своей загруженной жизни всегда был начеку, готов ко всему. Но он не был готов к тому, что сейчас делает Памела Мартин.


Она посмотрела на него с выражением крайнего отвращения. Но в фиолетовых глазах промелькнул страх. Ее широкий рот открылся, и ее розовый язык нервно облизал губы.


'О мой Бог! Вы один из таких! Просто ... прямо как он! Она вскочила с дивана и побежала к двери, ее стройные ножки блестели под короткой юбкой.


Она закричала. - 'Выпусти меня! Сейчас же!'


## Глава 5


Ник поймал ее мгновение спустя. Он поднял ее, зажал ей рот одной из своих больших рук и отнес обратно к дивану. Она была такой маленькой и хрупкой, такой мягкой против его мускулистого тела. Он сел и держал ее у себя на коленях, как если бы она была младенцем, и зажал ей рот ладонью. - "Что, черт возьми, с тобой не так, Пэм?" - резко прошептал он.


Она подбрасывала свои длинные ноги в воздух и пыталась укусить его. Ник мельком увидел пару тонких розовых трусиков.


«Я не причиню тебе вреда», - сказал Ник. - Попытайся сначала понять это своими тупыми мозгами. Но мне нужно с тобой поговорить. Вы можете знать кое-что, что мне нужно знать. Ну что это за человек, которого ты так боишься? Он обнял ее тонкую шею. «Я позволю тебе говорить сейчас, но если ты закричишь, я заткну тебе рот. Хорошо?'


Она в отчаянии кивнула.


Он ослабил давление на ее горло и убрал руку от ее рта.


Большие фиолетовые глаза смотрели на него. Импульсивно и зная, что мягкость в женщине часто очень ценится и срабатывает, если что-то еще не удастся, он поцеловал ее - очень нежно. Он подумал, что это может повлиять даже на маленькую лондонскую проститутку. И он начал думать, что она ему нужна, что он на что-то наткнулся случайно.


Она села и потерла горло. "Какой ты зверюга!" - сказала она хриплым голосом.


Ник нехотя позволил девушке соскользнуть со своих колен. "Хорошо, Пэм. А теперь скажи мне, кто этот человек и почему я такой же, как он ».


«Он зверюга! Жирное животное. Он бродит по Сохо, пытаясь найти девушек, которые будут работать на него, точно так же, как ты сейчас сказал. Это просто так не работает. Девочки уходят и больше не возвращаются. "Откуда ты все это знаешь, Пэм?" - спросил Ник.


Она стянула блузку с плеча и показала большую царапину и синяк.


"Он сделал это?" - недоверчиво спросил Ник.


Девушка кивнула. 'Да. Посередине улицы, напротив паба. Я пошла с ним выпить. Я ... ну, вы знаете, я согласилась, хотя мне не нравилось его лицо. Так или иначе, мы выпили, и вскоре я узнала, что он не хочет идти со мной. То есть не обычным способом. Я не верю, что ему нравятся девушки, и он был очень пьян. Но через некоторое время он сделал предложение, и я встала и выбежала из паба. Он пошел за мной и схватил меня за руку. А потом он сделал это. Затем он бросил меня в сточную канаву и ушел.


Ник встал и зашагал по маленькой комнате.


Он дал Пэм еще выпить и закурил. Она молча сидела на диване, подперев острый подбородок левой рукой, глядя на свой стакан.


Киллмастер не верил в совпадения. Он глубоко ей не доверял. Но иногда такое случалось. Мудрый человек этим бы воспользовался.


- Этого человека звали Вернер? Пол Вернер?


'Я не знаю. Он назвался каким то именем, но я забыла. Но это не звучало именно так ». Неважно. Вернер вряд ли назовет свое настоящее имя - если Вернер было его настоящим именем .


Ник посмотрел на Пэм. - 'Как он выглядел?'


Ее описание было правильным: невысокий, толстый, лет пятидесяти. Он говорил по-английски с немецким акцентом. Одет заметно броско.


Одно беспокоило Ника. Вернер мог быть сутенером, бездельником и ублюдком, но он определенно не был глупцом. Если бы он был глуп, он бы наверняка не дожил до пятьдесяти.


Ник взял девушку за подбородок своей большой рукой. Он поднял ее лицо к себе и посмотрел в эти большие фиолетовые глаза. Он позволил своим собственным глазам остыть и замереть. Он почувствовал, как она дрожит. Хорошо. Он хотел, чтобы она немного испугалась.


Это важно », - сказал он. «Как вы узнали об этом человеке? Кто он такой, что он делает с девушками, которых вывозит из страны? Кто тебе это сказал?'


«Многие девушки знают о нем.


Двое или трое предупредили меня держаться от него подальше. Он часто приезжает в Сохо, и девушки знакомились с ним. Конечно, некоторые все равно пошли с ним - но они так и не вернулись. '


Этого было недостаточно. Ник сердито покачал головой. Может, он искал приманку или ловушку, которой не было.


"Как девушки узнали это про него?"


Пэм пожала плечами. «Я думаю, что они иногда уходили с ним. Я правда не знаю. Но я им верю. Кажется, у них есть его открытки или письма. Может, в этом что-то было?


Киллмастер кивнул. 'Возможно. Наверно.' Ему пришлось внутренне смеяться. Это было так просто. Паулюс Вернер ошибся. Или кто-то другой. Девушка, которая вечером выскользнула из отеля, чтобы положить письмо в автобус, или дала чаевые, чтобы письмо было вывезено контрабандой. Очень просто. Красиво сделано, но теперь это означало конец Паулюсу Вернеру. Ник стоял, глядя на девушку, и думал, и выражение его лица снова напугало девушку.


«Хорошо, Пэм», - наконец сказал Ник. «Мы должны приступить к работе. Как ты думаешь, сможешь снова найти этого человека?


Пэм колебалась. - Может ... Думаю, он часто ходит в паб. Это "Слепой нищий" в Ист-Энде. Приличный паб.


Вернер, должно быть, понял, что в Сохо ему больше не рады. Он сменил свои охотничьи угодья.


"Как вы думаете, он пошел бы с вами, если бы вы его нашли?" - спросил Ник.


'Я не знаю. Я же сказала вам - я думаю, ему в действительности нравятся мальчики ».


Ник нежно сжал ее круглое колено. «Может, он пойдет с тобой, если ты предложишь ему что-нибудь особенное», - предположил он.


'Я не делаю этого!' - яростно сказала она. «Он отвратительный, толстый зверь, и я не позволю ему снова прикоснуться ко мне ни за что».


«Он не тронет тебя», - сказал Киллмастер. «Не в коем случае. Обещаю тебе, Пэм. Но вы должны отвести его к себе в комнату. Он не ходит сюда, потому что район неподходящий. Так что это нужно сделать в вашей комнате. Отведи его туда! Теперь. Этим вечером! Тебе не придется трахаться, как ты это делаешь, но сделай это. Ты должна это сделать!


Пэм удивленно посмотрела на него. 'Почему? При чем здесь ты и какое тебе до него дело?


Он должен был ей кое-что сказать. «Я хочу увидеть этого человека за решеткой», - торжественно сказал он. 'Надолго. Я его давно ищу. Я не могу вам сказать больше. Кроме того, для вас было бы плохо, если бы вы знали больше. Ты должна мне доверять, Пэм. Вы сделаете это?' Этого было достаточно. Пусть думает, что он какой-то коп - может, из Интерпола. Это не поставит под угрозу его миссию.


Наконец она сказала: «Хорошо. Я сделаю это. Я не знаю , почему Нат Коннор - если это ваше имя - но по какой - то причине я вам доверяю. Я не верю, что ты можешь навредить девушке.


«Верно», - сказал он, снова целуя ее. На этот раз она прижалась к нему. К своему удивлению, он почувствовал привкус соленых слез на ее щеках. «Мне не повезло, - сказала она, - что я не встретила такого, как ты, пока не пошла неверным путем».


Ник осторожно поднял ее. - «Вы не ошиблись», - сказал он. «Во всяком случае, пока нет. И, может быть, сейчас и начинает приходить удача. Хорошо, приступим к работе.


У Пэм была убогая комната в Пултени-Мьюз. Ник взглянул на нее и решил, что она подходит. Ванная была дальше по коридору, но там был чулан. Это было все, что ему было нужно.


Он дал девушке последние инструкции. - Попробуй его напоить, но не слишком сильно. Я хочу, чтобы он был навеселе, но не в отключке. Я должен заставить его говорить, понимаете? Убедитесь, что за вами никто не идет. Это очень важно! И если вы войдете с ним, убедитесь, что вы заперли дверь. Сделайте так, чтобы это выглядело естественно ».


Она кивнула. - "Это было бы естественно. Я всегда запираю дверь, когда прихожу сюда с мужчиной ».


'Хорошо.' Ник дал ей немного денег, но не слишком много. Если бы Вернер увидел ее с кучей денег, у него появились бы подозрения. Он будет таким же хитрым, как змей.


Они отрепетировали то, что она рассказала в такси по дороге: ей не повезло в Лондоне, у нее не было денег, и она обдумала его предложение. Возможно, это Вернер толкнул её случайно, особенно если он был слегка пьян.


Ник проводил ее до двери. Он похлопал ее по ее твердой заднице. Он спросил. - «Вы должны действовать хорошо. Как ты думаешь, ты справишься?


Она улыбнулась ему. Это была первая искренняя улыбка, которую он увидел на ее лице за весь вечер. «Думаю, да», - ответила она. «Я сделаю все, что в моих силах. Но что, если я не смогу его найти?


Ник пожал плечами, ткань его куртки натянулась. «Тогда мы должны попробовать это в другой раз. Но я чувствую, что нам повезет ». Это было правдой. Обычно он не догадывался, но теперь у него было сильное чувство, что удача на его стороне. То, что он встретил эту особенную девушку в эту особенную ночь, казалось хорошим предзнаменованием.


Собираясь уходить, Пэм снова повернулась к Нику. В больших фиолетовых глазах снова появилось сомнение. - «Ты правда полицейский? Вы собираетесь его арестовать? Конечно нет ...или...?


Он предвидел, что она задаст еще вопросы. Она была слишком умна, чтобы этого не сделать. Так что ему просто пришлось солгать и дать ей кусочки информации, чтобы удовлетворить ее.


«Да, я действительно из полиции». В некотором смысле, конечно, это было правдой. Он толкнул ее. - «Иди сейчас же. Позвольте мне ломать голову над остальным ».


Когда Пэм ушла, он быстро проверил комнату. Ничего такого. Это было жалкое зрелище. Обычная грубая неряшливость съемной комнаты в Сохо. По дороге в такси она сказала ему, что прожила там неделю. Это было превосходно для того, что он имел в виду. Не было бы простого способа разыскать такую девушку, как Пэм, и лондонская полиция не выдавала лицензии проституткам.


Он сел на матовую медную кровать и проверил «Люгер». Он повесил шляпу и плащ в шкаф, снял куртку и проверил пружинный механизм замшевых ножен на внутренней стороне правой руки. Стилет скользнул с ручкой в его руку, готовый к действию. Чтобы напрячь мышцы, Киллмастер бросил нож в противоположную стену. Он проткнул квадратный кусок коричневой бумаги, закрепленный там скотчем.


Ник вытащил стилет и посмотрел на клочок бумаги. Это была фотография королевы, вырванная из журнала. Он усмехнулся. Эти англичане! Они любили свою монархию и традиции.


Пэм вернулась через два часа. Ник терпеливо ждал, его напряжение сдерживалось железным самообладанием. Время от времени он слышал стук высоких каблуков по коридору и громкий пьяный смех. Время от времени туалет в холле булькал, стонал и наконец выпускал воду.


Он стоял в туалете, в комнате было темно, и он не спускал глаз с маленькой трещины в двери, когда услышал, как Пэм открыла ключ в замке. Она с кем-то разговаривала. Мужской голос пробормотал что-то с сильным акцентом. Ник улыбнулся в темноте. Ловушка сработала. Она нашла Паулюса Вернера. Ник дал ей как раз достаточно времени, чтобы запереть дверь, прежде чем выскочить из туалета. Мужчина в центре комнаты, который смотрел на стройную задницу Пэм, молча развернулся. Его правая рука метнулась к внутреннему карману тонкого пальто. Его револьвер был на полпути, когда Ник схватил его - самой безжалостной хваткой в мире!


Киллмастер врезался прямо в мужчину пониже его, как будто собирался поцеловать его. Его правая рука, как змея, хлопнула мужчину под левой подмышкой, левая рука схватила его за правую руку чуть ниже локтя и потянула назад. Его правая рука, теперь ощупывающая его спину, схватила его за правое запястье и потянула назад, сгибая его снова и снова. Ник был намного сильнее и крепко держал мужчину за правую руку. Он безжалостно обращался с ним. Плечо с треском выскочило из сустава. Мужчина ужасно взревел. Ник сильно ударил его головой, чтобы заставить его замолчать. Затем мужчина упал в жестокие объятия Ника.


Ник бросил его на пол и наблюдал за девушкой, пока он взял револьвер мужчины, маленький браунинг, и сунул его в свой карман. Он продолжал смотреть на нее, быстро обыскивая Вернера. Она стояла, прижалась к двери, ее фиолетовые глаза расширились от страха, она прижала руку к лицу. Он надеялся, что она тоже не закричит! Паулюс Вернер был без сознания. Другого оружия у него не было. Ник подошел к девушке. Она попятилась, дрожа всем телом. Он нежно хлопнул ее по лицу открытой ладонью, затем обнял и повернулся, чтобы не спускать глаз с Вернера.


Он мягко заговорил ей на ухо. - "Давай, Пэм успокойся.


Не думвй от этом. Вы знаете, что вам все равно, что происходит с таким мужчиной. И я знаю, дорогая, я понимаю. Это шок. Вы не привыкли к насилию. Но ты должна прийти в себя. У нас сегодня ещё много дел ».


Он тряс ее взад и вперед. - "Теперь ты в порядке?" Памела Мартин кивнула ему в плечо. - «Я… я так считаю. М-но я никогда не видела ничего подобного, кроме как в фильмах. Это ...'


Улыбка Ника была холодной. "Это не очень похоже на фильм, не так ли?"


Он быстро избавился от нее. Он дал ей пятьдесят фунтов и ключ от своей квартиры в Кенсингтоне.


«Иди туда и подожди меня», - приказал он ей. «Не открывай дверь, даже не отвечай, пока не услышишь, как я вот так свистну». Он тихонько насвистел несколько нот старинной французской народной песни. 'Поняла?'


Пэм кивнула. Она все еще была расстроена. Он указал рукой на комнату. «Есть ли здесь что-нибудь особенное? Сувениры что ли? Если да, возьмите их с собой. Вы не вернетесь сюда ».


'Моя одежда?'


«Оставь это здесь. Купим вам новые. Хорошо? А теперь иди.


Он проверил коридор и выпустил ее. Когда она проскользнула мимо него, он похлопал ее по заднице и сказал: «И ложись спать, дорогая. Может быть, уже поздно.


Пэм снова посмотрела на лежавшего на полу человека без сознания. Ник увидел форму вопроса на ее губах. Но она промолчала и вышла из холла, щелкнув каблуком. Она крикнула через плечо: «Привет!» Теперь в ее походке было что-то новое, что-то довольно изящное. Это смутило агента АХ, но ему это понравилось. Пэм начала понимать суть происходящего.


Когда Киллмастер вернулся в комнату и запер дверь, его поведение резко изменилось. Он посмотрел на свою добычу, которая теперь начала тихонько стонать глазами эксперта, человека, который точно знал, что делать.


Вернер пошевелился, когда Ник наклонился над ним. Ник мягко хлопнул его рукой за ухом. Он еще не хотел, чтобы он пришел в сознание. Он поднял тяжелого мужчину и бросил его на кровать. Затем он полностью раздел его, бросив всю одежду в одну кучу, его личные вещи в другую. Вернер был одним из тех психов, которые носили и подтяжки, и пояс, и это подходило Нику. Он уложил Вернера на спину, разведя руки и ноги, и привязал руки человека над головой к одному из латунных прутьев. Он использовал ремень для ног. Ник подошел к туалетному столику Пэм с личными вещами Вернера и осмотрел их. Когда он начал это делать, он заметил фотографию в углу зеркала. Он увидел Пэм в рабочей одежде с мужчиной и еще одной девушкой. На заднем плане стоял старый каменный фермерский дом. Пэм не улыбалась. Ник, задумался на мгновение, а затем положил фотографию в карман. Она могла многое прояснить о Пэм.


Вернер имел с собой обычные вещи человека, который много путешествует. Плюс некоторые менее распространенные, например фотографии молодых людей в позах геев. Ник тихо присвистнул и пожал плечами. Они были у вас всевозможными. Пэм была права насчет этого человека.


Денег было много. Почти сто фунтовых банкнот и несколько пятифунтовых. У этого человека было два паспорта: один на имя Паулюса Вернера, другой на имя Ханса Готтлиба. Оба имели многочисленные визы. Он нашел водительские права международного образца и несколько билетов. Из прочего ничего ему не было нужно, кроме денег. Ник положил их в карман. Ему нужно будет купить одежду для Пэм, и он был рад, что Вернер заплатит за это.


Ник оставил все остальное на туалетном столике и вернулся к кровати. Пришло время начинать вечеринку. Прежде чем начать, он отвинтил каблук одной из своих туфель и достал небольшую бумажную печать. Она была размером с большую почтовую марку и имела символ AX. - Топор. Это был единственный документ, который у него был с собой. Он думал, что этого будет достаточно.


Он снял куртку и бросил ее на стул. Он надел новую поясную кобуру на спину - Вернер мог попытаться схватить оружие свободной рукой - и сунул стилет себе в ладонь.


Через две-три минуты Паулюс Вернер проснулся с новой болью. Его поросячьи глаза открылись, и он с нарастающим ужасом посмотрел на остроконечное лезвие, пронзившее его сонную артерию. - «Привет, - сказал Ник. "Вы чувствуете себя немного лучше?"


Вернер застонал. «Пить - дайте воды! Пожалуйста!'


«Не будет воды, пока мы не поговорим. И говорите по-английски! ' Ник ткнул его стилетом.


- Ах, Либер Готт, стоп! Кто ты? Чего ты хочешь от меня?'


«Я задаю вопросы. Но сначала я хочу тебе кое-что показать, Пол. Посмотрите внимательно.' Ник держал маленькую печать ТОПОРА прямо перед глазами мужчины.


Лицо Вернера, уже красное, теперь стало зеленым. Он закрыл глаза и простонал: «Mein Gott. Американский Мордклуб! »


Рот Ника скривился в холодной усмешке. «Совершенно верно, Пол. Американский клуб убийств. И ты в трудном положении, мой друг. Но, может быть, у тебя еще есть выход. И как я уже сказал - говори по-английски! ' Он воткнул стилет на дюйм в тело мужчины.


Вернер тихо закричал. - 'Нет нет! Битте - пожалуйста! Больше не делай мне больно. Чего ты хочешь?'


«Информацию», - ответил Ник. «И правдивую». Вернер тихонько простонал. - «Но я ничего не знаю. Я ни о чем не знаю - я просто бедный, простой немецкий бизнесмен ».


Ник подошел к изножью кровати. Он просунул кончик стилета под ноготь на большом пальце ноги мужчины. - «Ты просто плохой немецкий рекрутер и сутенер! Вы набираете женщин здесь и в других местах и отвозите их в разные места. Но ты всегда снова оказываешься в Будапеште. Я хочу знать, что вы делаете с этими женщинами, когда они у вас в Будапеште, кто их забирает, как и где ».


Киллмастер умел читать по лицам, как один из лучших в своей работе. В противном случае он мог бы пропустить мимолетное растерянное выражение лица Вернера, выражение, сразу за которым следовало выражение, в котором Ник был уверен, что он испытывает некоторое облегчение. «Как будто Вернер ожидал другого вопроса», - подумал Ник.


Рыхлое лицо Вернера теперь было пустым, хотя в его свиных глазах промелькнул страх, и Ник знал, что что-то упустил. Что ж, с этим ничего нельзя было поделать. Он должен был двигаться дальше. Он просунул кончик стилета под ноготь - совсем чуть-чуть.


Ой! Давай, перестань что ли! Я все расскажу. Хорошо? Тогда ты меня не убьешь?


'Убить тебя? Конечно, нет, Пол. Это вовсе не намерение. А теперь слушай внимательно, Паулюс, потому что я люблю тебя и восхищаюсь тобой, я расскажу, как все пойдет. Конечно, тебя не выпустят. После того, как мы поболтаем, мне на помощь придут несколько мужчин. Они собираются тайно вывезти вас из Англии и посадить в камеру AX в Америке. О тебе будут хорошо заботиться, и ты сможешь жить спокойно в камере, пока мы проверяем информацию, которую ты собираешься мне дать. Если ваши ответы будут верны, вас отпустят вскоре после этого. Если окажется, что ты лжешь - даже если это всего лишь мелкая ложь. Ну ты знаешь. Тогда тебе конец?' Ник чуть сильнее нажал на стилет. - Вернер закричал. - 'Я буду говорить! Я тебе все расскажу ».


«Я знал это, старый приятель, - сказал Ник Картер. Когда Паулюс Вернер заговорил, слова вышли бурным потоком.


«А теперь еще раз», - сказал наконец Ник. «Куда вы ведёте девушек, когда они у вас в Будапеште?»


- В отель «Венгерский Ир», - быстро повторил Вернер. Отель маленький, дешевый. Там живет много писателей ».


'А потом?'


Потом получаю деньги и ухожу. Я больше никогда не вижу этих девушек ».


"Что с ними будет?"


«Я не знаю, auauau ... Либер Готт!»


«Еще одна ложь, и я отрежу тебе ноготь», - ледяным тоном пригрозил Ник. - "Ты хорошо знаешь, что с ними происходит, сволочь. Их используют для создания порнофильмов в студии за пределами Будапешта ».


Mein Gott - ты все знаешь! Эти люди AX - волшебники ».


«Да, мы. А где эта студия?


Я не знаю… - Он издал сдавленный булькающий крик. 'Стоп! Я правда не знаю. До меня дошли только слухи, что он в Буде, за рекой. Это все, что я знаю - клянусь!


Киллмастер убрал стилет. Он понял, что Вернер, вероятно, не знал точного местоположения студии.


«Кто вам платит за девушек, когда вы приедете в Будапешт?» - спросил Ник.


Мужчина по имени Кояк, Бела Кояк. Мы встречаемся где-нибудь в другом месте - никогда в отеле - а потом я получаю свои деньги и исчезаю ».


"Чтобы завербовать новую партию девушек?"


«Яаволь - да. Понимаете, это просто бизнес.


Ник цинично рассмеялся. 'Да, я вижу это. Я также вижу, что тебе не нравятся девушки. Тогда зачем вы пришли сюда сегодня вечером?


Мясистое лицо Вернера поникло. Его толстые губы задрожали. - Я… я сошел с ума! Я пошел сюда только потому, что девушка пообещала сделать для меня что-то особенное. И она также согласилась поехать в тур, и нужно было сделать все необходимые приготовления ».


Пэм проделала отличную работу. Ник был доволен. Но какая это была грязная работа для нее. Возможно, он сможет как-нибудь отблагодарить ее.


«Это подводит нас к другому вопросу, - сказал он сейчас. - В Лондоне девушек не было. Но я знаю, что вы разместили группу в другом месте. Значит, ты зависишь не только от девушек, которых можешь найти в Лондоне. А где остальные?


Паулюс Вернер был настолько далеко, что не мог вернуться. Его полное лицо блестело от пота, и из его жирного рта текли слюни. Он облизнул влажные губы. «Они ждут в Гибралтаре. Они приехали из Танжера, где друг нанял их для меня ».


"Где они остановились в Гибралтаре?"


«В "Рок-отеле"».


'Ой! Ну давай же! Я клянусь , что это правда. Видите ли, так и должно быть. В Rock Hotel дорого и очень шикарно, но, видите ли, мы должны произвести хорошее впечатление. Англичане очень правильные, очень подозрительные ». Ник мог подумать, что Вернер разместит свою партию девушек в Ла-Линеа, в дешевом отеле. Но теперь он пришел к выводу, что Вернер, вероятно, говорил правду. Человеку по профессии Вернера не нужно было осложнений, которых можно было бы избежать, а испанская полиция смогла действовать очень жестко.


«Эта группа ждет тебя сейчас, в Гибралтаре?» - спросил Ник. 'Да.'


'Сколько их там? Кто они?'


«Всего шесть. На этот раз все прошло не так гладко. Женский оркестр - четыре певицы - и две танцовщицы. Очень необычно - негритянские девушки из Гарлема в Нью-Йорке. Двойняшки.' Даже в нынешней ужасной ситуации голос Вернера казался довольно гордым за эту работу по подбору персонала. Он продолжил добровольно: «Понимаете, очень необычно заставить черных женщин поехать за железный занавес. Они там главная достопримечательность. Эти близнецы оказались в Танжере ».


Киллмастер, который не был жестоким человеком, испытал ярость на этого хвастливого сутенера. Он нажал на стилет. «В Будапеште продадите их по хорошей цене», - сухо прокомментировал он. Свиньи глаза Вернера выпучились.


Кстати о Будапеште. Что вы знаете о неком Майкле Блэкстоуне? Ник продолжил. - "Просто он известный кинорежиссер, которого давно изгнала из своей страны капиталистическая Америка. Я никогда с ним не встречался ». Наверное, это было правдой. Блэкстоун не стал бы возиться с таким подонком.


"Вы знали, что он снял эти порнофильмы?"


«Нет, я узнал это только по слухам».


«Ты слышишь много интересного, толстый ублюдок», - сказал Ник с ухмылкой. «И ты слишком громко кричишь. Я сказал тебе, что ты можешь стонать - потому что я гуманен - но еще один громкий крик, и твой палец на ноге будет отрезан ».


Он напоил Вернера водой из грязного графина на туалетном столике. Он не хотел, чтобы мужчина упал в обморок. Вернер жадно глотнул воду и посмотрел на Ника с проблеском надежды в своих поросячьих глазах.


Вода стекала по его подбородкам. Его глаза теперь умоляли. «Это все, пожалуйста? Ты больше не будешь мучить меня?


Ник на мгновение оставил его в замешательстве. Это была здравая психология. Ему вдруг захотелось задать следующий вопрос.


Он зажег сигарету и засунул ее между мокрыми пухлыми губами Вернера. Обнаженный мужчина с потным жиром, похожим на свинью, скривился. Ник посмотрел на него без сострадания.


Это была работа, дерьмо, но она почти закончилась.


Киллмастер отошел от извращенца на кровати и на мгновение задумался. Он думал далеко вперед.


Наконец он вернулся к кровати, вынул сигарету изо рта Вернера и выбросил ее на грязный пол. Затем он небрежно спросил: «Как зовут китайца, которому подчиняется Бела Коджак?»


Паулюс Вернер удивленно уставился на Ника, словно посмотрел на дьявола. Затем Ник увидел, что его свинячьи глаза начали хитрить. Мужчина снова собирался солгать. Он был довольно крутым для труса. Ник поднял стилет и начал раскачивать его взад и вперед.


«Фанг Чи», - быстро сказал Вернер. «Я считаю, что он прикреплен к тамошней миссии».


«Ты чертовски хорошо всё знаешь, жирный ублюдок», - сказал Ник. Это было очевидно. Член китайской дипломатической миссии - фонтан, из которого хлынуло золото.


Вернер мрачно кивнул. - «Яаволь - да, я знаю», - признал он.


'Откуда ты это знаешь? Вы имеете дело только с Коджаком, не так ли?


«Мне было любопытно, вы это понимаете. Однажды вечером, поговорив с Коджаком, я сначала ушел, а затем последовал за ним. Он встретил этого Фан Чи и вместе уехал ».


«Как вы узнали, что его зовут Фан Чи? Он представился?


Вернер сделал жалкую попытку усмехнуться. «Ах, вы, американцы! Всегда вы шутите. Конечно, он не представился. Я уже знал, кто он такой. Он хорошо известен в Будапеште. Его фото часто публиковалось в газетах ».


Агент АХ свирепо посмотрел на своего пленника. Похоже, ты много знаешь, Вернер, для обычного мальчика на побегушках. Какие ещё у тебя заработки? '


На этот раз Вернеру удалось сдержать выражение лица, но глаза его блеснули. Он сказал: «У меня нет дополнительных заработков. Я просто бедный немецкий бизнесмен, который имеет дело с женщинами. Вы, американцы, и англичане тоже - дети. Вы не понимаете таких вещей. Вы думаете, что это аморально. Ба! Без меня все мои бедные девочки умрут с голоду ».


Ник ничего не сказал. Он ходил по комнате, курил сигарету. Он хотел дать Вернеру немного поволноваться, прежде чем он дойдет до последнего акта этого фарса.


Через мгновение Вернер спросил: «Ваши друзья скоро приедут забрать меня в Америку?»


«Да, - сказал Ник. - 'Очень скоро. Но сначала я хотел сделать вам предложение. Это все зависит от вас. Для меня это ничего не значит. Подумай хорошенько, Вернер! Подумайте обо всем, что вы, возможно, знаете об этой киностудии в Будапеште, о ваших труппах, обо всем, что связано с этим, о чем вы мне еще не рассказали. Может ты что-то забыл. Если вы о чем-то думаете - а это оказывается правдой - это может иметь большое значение, когда вы будете в Америке. Я замолвлю за вас словечко. Вы получите дополнительное питание, льготы. Но поторопись. Мои люди скоро будут здесь.


Вернер подумал. В конце концов он сказал: «Это всего лишь слух, вы должны это понимать, но я слышал, что человек, стоящий за этими фильмами, человек, который все это организовывает, - это доктор Мильяс Эрос». Голос толстяка звучал искренне. «Это, как вы говорите, подходящее имя, да? Если это правда, конечно. Я не знаю точно.'


Киллмастер подумал, что Вернер говорит то, что он считал правдой. Этот человек был увлечен идеей поехать в Америку и не стал бы ставить под угрозу свои «привилегии» бессмысленной ложью.


"Кто такой доктор Миляс Эрос?"


Ответ Вернера удивил Ника. «Я не знаю», - сказал толстый сутенер. «Я знаю о нем только по слухам, шепотом от людей с криминальным прошлым. Я никогда его не видел и не знаю никого, кто его видел. Время от времени его имя всплывает в барах. Затем внезапно наступает тишина, прежде чем люди снова начинают говорить. Вы понимаете, мой герр? При мысли о избавлении от этого ужасного американца Паулюс Вернер начал расслабляться.


Ник подошел к кровати с графином для воды. Это отвлечет внимание мужчины в тот момент, когда должно было произойти его действие. Это не было бы милосердной смертью - это было невозможно в данных обстоятельствах - но она уменьшила бы ужас - а ужас - это дополнительная боль.


«Вы мало что рассказали мне об Эросе, - сказал он человеку, которого собирался убить, - но я прослежу, чтобы его проверили. Что-нибудь еще?' Вернер жадно выпил и посмотрел на Ника. Вода потекла из его рта. «Я знаю одно точно, - сказал Вернер. «Девочек, которых снимают в фильмах и фотографируют, позже отправляют в Китай и Северный Вьетнам для солдат. Мне это не нравится - это неприятно и ... '


Теперь он понял намерения агента АХ и попытался закричать. Но было слишком поздно. Ник уже сжал его горло своей большой рукой. N3 хотелось бы сделать это лучше и быстрее. Но это было бы невозможно. Пристрелить его не мог из-за шума, зарезать стилетом не мог из-за крови. Он не мог рисковать измазаться пятнами крови. И всегда была кровь .


Когда Вернер перестал ерзать, Ник, не глядя на него, повернулся и быстро принялся вытирать платком все, к чему он прикасался в комнате. Затем он стер все, к чему могла прикоснуться Пэм. Это не сильно помогло бы - очевидно, он что-то упустил - но он все равно это сделал. Ванная, конечно же, была там, но на это у него не было времени. Ему следует спросить ее, зарегистрированы ли ее отпечатки пальцев и хватило ли у нее здравого смысла сменить имя, когда она приехала в Лондон. Памела Мартин. Это определенно походило на ее собственное имя. И, возможно, она не отказалась от него здесь.


Он обыскал ящики туалетного столика. Искал письма. Ничего с ее именем на нем. Он как раз поворачивался, когда его осенила мысль. Он тихо выругался. Вы всегда что-то забываете. Нашивки прачечной! Ворчая из-за задержки, так как это увеличило бы риск его ареста полицией, он сделал грубый мешок для белья из широких брюк Вернера и бросил туда вещи Пэм и любую одежду, которая была в комнате. Его было не так уж и много. Он выглядел бы чертовски странно и подозрительно, идя по улице со свертком из мужских штанов, но он ничего не мог с этим поделать.


У двери он еще раз бросил быстрый взгляд на комнату. Он остался доволен своей работой. Он многое узнал и скоро узнает больше. И у него был план. Кроме того, в тот вечер у него было несколько дел.


Ник Картер тихонько спустился по обшарапанной лестнице. Дождь лил сейчас на Палтни-Мьюз, затопляя извилистую мощеную улочку. Мусорные баки были опрокинуты нарастающим ветром. Мокрый кот подбежал к двери, мяукал, ища убежища от ливня.


Ник остановился у входа и посмотрел на Палтени-стрит. Несколько человек спешили мимо него, опустив головы, их плащи блестели в тусклом свете фонарей. Это ни в коем случае не было оживленным районом Сохо. Через два угла он нашел решение своей проблемы. На углу стоял большой металлический контейнер. Знак гласил: Любая старая одежда приветствуется. Спасибо. Благотворительные организации Лондона. Будьте здоровы.


«Да будет здоровы и вы», - пробормотал Киллмастер, проталкивая пухлые штаны покойного Паулюса Вернера через прорезь.


Он увидел телефон-автомат и стал искать мелочь. Ему пришлось позвонить на склад и попросить бригаду быстро и усердно поработать сегодня вечером. Он много просил за короткое время - и это будет сделано. Мне пришлось. Он был руководителем этой миссии. Фактически, во всем АХ его авторитет был бы превзойден только авторитетом Ястреба. И то, что Хоук не знал, не могло причинить ему вреда. Так сказал бы сам Хоук.


Когда Ник услышал, как монета упала в устройство, он задумался, действительно ли Пэм будет в квартире. Возможно, она запаниковала и убежала в последнюю минуту - с пятьюдесятью фунтами.


Когда к телефону послышался голос, и Ник начал использовать жаргон для идентификации, он надеялся, что она не исчезла. Если она все-таки уйдет, она окажется в опасности, и, по крайней мере, он для нее что-то должен ещё сделать.


## Глава 6


Наступил новый день, когда Киллмастер покинул величественный особняк в Хэмпстед-Хит. Это была тяжелая ночь даже для человека его жизненных сил. Эта операция, подумал он, сидя в черной машине с водителем, вероятно, обойдется AX и американскому налогоплательщику примерно в миллион долларов. Ник улыбнулся и потер горящие глаза. Что ж, это были только деньги.


Но за этот миллион он получил очень много: самолеты, сотрудничество Скотланд-Ярда, МИ-5 и МИ-6 , Специального управления, Интерпола, властей в Гибралтаре - которые ничего не знали, потому что они были задействованы втемную - плюс огромные ресурсы полиции. ЦРУ и AX. Все это были законные операции, но после этого должна была быть подотчетность человеку АХ и кассовой книгой.


К этому добавились «черные» деньги. Сегодня Ник уже потратил немало денег на взятки. Большинству еще нужно было заплатить, но это было обещано. Сегодня вечером были куплены агенты и подкуплены малоизвестные пограничники. Или это скоро произойдет.


Черная машина высадила его возле Мэрилебон-роуд, и Ник вызвал такси. Он дал адрес квартиры в Кенсингтоне. Он надеялся, что девушка будет там. Он нуждался в ней сейчас. Профессионально - а может и иначе. Он никогда не был так увлечен проституткой, но Пэм проституткой не назовешь. Она только начинала. Он задавался вопросом, сколько именно мужчин у нее было за свою короткую карьеру девушки для удовольствия. Он засмеялся над своим старомодным выражением. Это было то, что даже Хоук мог сказать.


Этой ночью старик сделал для него все, что мог, довольно призрачным образом. Никакого личного контакта. Четыре слова в радиотелексе:


Вилла Blackstone в Vac.


Когда такси остановилось на тротуаре в нескольких кварталах от кондоминиума, Ник заплатил за проезд, подумав, что это будет иронично, если в результате какой-нибудь случайности его поймают за убийство Вернера. Это разрушило бы все. Все эти деньги были бы потрачены зря. Одним из случаев, когда англичане отказались сотрудничать, было убийство.


Однако шансов на это было мало. Паспорта Паулюса Вернера теперь лежали в лаборатории на Пустоши. Лишние паспорта всегда пригодятся. Ник усмехнулся, когда пошел в квартиру. Ребятам из Скотлендярда придется нелегко. Некоторое время Вернер останется в их списке неопознанных трупов.


Ник задумчиво вошел в ворота дома. Сегодня вечером потрачен миллион долларов. Жужжание проводов, мерцание компьютеров, шипение радиоволн. Мужчины, которых вытаскивали из постели посреди сна или совокупления. Сказанная ложь и скрытая правда, или наоборот. И все, что угодно, лишь бы доставить в Венгрию человека с пистолетом.


Ник пожал плечами, поднимаясь по лестнице в свою квартиру. Он надеялся, что это сработает. Если это не сработает, для него это больше не будет иметь значения. Тогда ничего не будет иметь значения.


Пэм, должно быть, ждала его шагов. Он едва насвистел первые ноты французской песни, как дверь открылась. - «Нейт! Как давно тебя не было! Я начала волноваться! '


"Разве ты не испугалась?" - спросил он с сухой улыбкой, опуская шляпу на диван и снимая пальто. Он увидел, что она смотрит на него, затем на его костюм.


"Вы переоделись!" - воскликнула она в изумлении. «Прошлой ночью ты выглядел как шпион, а теперь - как джентльмен».


'Спасибо. Это то, чем я всегда стараюсь быть ».


"За исключением случаев, когда вы не избиваете людей?" Она подошла к дивану и села на него. Она взяла его шляпу и провела по ней пальцем. Она надела его халат и накрылась им, как палаткой, скрывая свое красивое, тонкое, маленькое тело. Он увидел, что она уложила волосы и нанесла помаду.


Ник подошел к дивану и поднял ее. Он увидел, что она обнажена под его халатом. Он обнял ее за узкую талию и похлопал по спине. «Налей мне выпить, Пэм. И иди сюда. Нам нужно серьезно поговорить, тебе и мне. Вернувшись, она протянула ему стакан и села рядом с ним на диван. Она посмотрела на Ника. - "Вы убили его, не так ли?" - неуверенно спросила она.


Киллмастер ждал этого момента. Теперь он подумал, что сейчас самое время узнать, сколько у нее мужества. Если она поедет с ним, ей понадобится много этого.


«Пришлось», - признал он. «Другого пути не было. Я ничего не мог поделать, поверьте мне ».


Большие фиолетовые глаза холодно смотрели на него. Ее кожа была очень гладкой и белой. Ее волосы, теперь высушенные и зачесанные, были темными и блестящими. Ник подумал, знали ли люди, которые когда-то платили ей, то, что они получают.


Наконец она сказала: «Это означает, что я причастна к убийству».


Ник мрачно кивнул. - «Технически говоря, да. Но это не обязательно должно означать для вас неприятности. Сначала скажите мне - Памела Мартин ваше настоящее имя?


«Памела да, а Мартин - нет. Я не такая дура. Моя настоящая фамилия - Хаворт.


"У вас когда-нибудь снимали отпечатки пальцев в этой стране?"


'Да. На военную службу. Но меня так и не вызвали ».


Делать было нечего. Наверное, это не имело значения. Лондон и весь мир - прекрасные места, и Памела Хаворт вот-вот исчезнет из них обоих - если она захочет принять участие в его задании.


Ник нежно обнял своей длинной рукой ее тонкие плечи. - Скажите, правда ли, что вы мне рассказали? Что вы сбежали с фермы и приехали сюда, чтобы разбогатеть работая проституткой?


Она не хотела на него смотреть. Ник увидел, как ее щеки и шея покраснели. «Это… это было почти правдой. Я это спланировала. Только я не смогла - когда дело дошло до этого. Я откладывала это, пока не кончились все мои деньги. О, однажды я привела домой старика, но он ничего не мог сделать. Я была в ужасе, и, думаю, он это увидел. Он все равно заплатил мне. Думаю, он смеялся надо мной и одновременно жалел меня ».


"А Паулюс Вернер?" - любезно спросил Ник.


Ба! Я действительно не собиралась поехать с ним. Но я подумала, может, он заплатит мне за еду. Тогда я бы ударила его. Только он был каким то фальшивым ».


Ник ей поверил. Она, конечно, немного облажалась, может быть изрядно облажалась, и, может быть, не была слишком ласкова. Но иногда это бы пригодилось - если она не была слишком хороша. Ник начал задаваться вопросом: у него было право нанимать персонал AX, которое он редко использовал. Это могло стать для нее постоянной работой. Но с этим пришлось немного подождать.


'И я? Вы действительно пошли бы со мной? - Ник поддразнил ее.


'Ах, да!' Она подняла лицо и прижалась к нему. «Но не только из-за денег. Я была напугана, одинока и… и ты мне сразу понравился ».


Затем Ник поцеловал ее.


У Памелы был восхитительный язычок, и она знала, как им пользоваться. Когда поцелуй закончился, Ник спросил: «Все ли девушки из Дорсета целуются так?»


«Откуда мне это знать? Но ведь мы же не все крестьяне! Ее фиолетовые глаза были закрыты, когда она снова искала его рот. - «Нейт! О, Нейт, дорогой. Я верю, что люблю тебя. И это глупо с моей стороны, не так ли?


Киллмастеру она понравилась. В своем редком философском настроении он иногда думал, что такие моменты, как эти, между смертью, грязью и опасностью, делают всю работу стоящей.


Затем он оттолкнул ее. - 'Прекрасно. Ты влюблена в меня. Но тогда, конечно, вам придется сменить профессию ».


«Я уже сделала это. '


«Хотите новую работу? Пока это временно, но хорошо оплачивается. И это может стать постоянной работой ».


Пэм погладила его по щеке. "Вы действительно предлагаете мне работу?" - удивленно спросила она.


«Своеобразная работа. И помните: я сказал, что это временно ». «Это может оказаться слишком временным», - мрачно подумал он. Он подвергнет этого ребенка опасности, если она согласится, потому что она может очень сильно ему помочь. Если все пойдет хорошо, он станет первым агентом, который возьмет свою «жену» на задание!


Ник поцеловал ее, затем накинул на нее халат и застегнул. «Вы не только ужасное животное», - прошептала она, - «вы еще и бесчеловечны. Откуда у вас такое самообладание?


Позже Ник сказал: «Я покажу вам, что такое самоконтроль. Но теперь надо поговорить о работе ».


Хорошо, если нужно. Я должна быть шпионкой или что-то в этом роде? Она играла с его ухом.


«Этот ребенок, - подумал Ник с удивлением, - может оказаться умнее, чем она выглядит или притворяется». «Послушай, - сказал он ей. «Отпусти мое ухо на мгновение, сядь и слушай - и слушай внимательно. И хорошенько подумай. Потому что раз ты здесь, и мы не можем сюда вернуться - это все: мы не можем вернуться! »


"Неужели то, что мы собираемся делать, опасно?"


«Я сказал тебе послушать! Да, это опасно, чертовски опасно. Ты можешь рисковать своей жизнью. И вы сделаете это только ради денег, а не ради доброго дела или чего-то еще - и вы делаете это, толком не понимая, что все это значит. Потому что я тебе не скажу подробностей. Я не могу сказать тебе. Я буду читать вам сценарий построчно, и так вам придется его разыграть. Вы выполняете приказы и не задаете вопросов. А когда мы работаем, между нами нет ничего, кроме деловых отношений, чисто деловых отношений ».


«Мне не нравится эта часть».


«Ты нахальная сука, но ты мне нравишься. Хорошо, теперь я собираюсь еще раз выпить и принять душ. А пока хорошенько подумай. Если вы решите присоединиться ко мне, у нас впереди тяжелый день. И я вам все расскажу по дороге ».


Включив душ и намылившись, он подумал, что это может сработать. Он, конечно, в чем-то солгал Пэм, не раскрывая подробностей, потому что еще не рассказал ей всех фактов. Например, что ей, возможно, придется провести какое-то время в венгерской тюрьме. Он не думал, что они причинят ей вред даже в худшем случае, хотя она, безусловно, подвергнется допросам. АВО, или как бы они себя ни называли в наши дни, будет трудно убедиться в ее невиновности. Но она будет невиновна. Потому что он не сказал ей ничего, что ей не нужно было знать. Киллмастер признался себе, что временами он бывает чем-то вроде крысы. Но нужно было использовать людей, даже тех, кто вам нравился. Если этот случай сработает, и они оба останутся целыми, он позаботится о том, чтобы Хок дернул за ниточки и доставил Пэм в Америку. Может, даже устроил на постоянную работу в AX.


Ник был так занят убеждением своей совести, что не слышал, как открылась дверь ванной. Затем она скользнула в душ рядом с ним, взяла мыло с его рук. «Позволь мне сделать это, Нейт».


Они целовались под горячим душем, и ее язык резвился у него во рту, как маленькая красная змея. Ник был так же взволнован, как и она, при мысли о надвигающейся опасности. Это был безумный, жестокий мир, в нем происходило много безумных вещей, и этот был одним из них. Вот как это было. Он просто должен был это принять.


Пэм вылила воду ему в лицо. «Я решила это сделать», - сказала она. «Взяться за эту работу. Когда мы начнем?'


Я очень сознательный человек, - медленно сказал Ник. «Я всегда стараюсь выполнять свой долг. Но долг может подождать еще немного ».


## Глава 7


Когда поезд отправился из Вены к венгерской границе, Ник и Памела снова репетировали свою историю. Они сели в вагон перед группой исполнительниц. Группа - девичья группа оказалась четырьмя южноамериканскими девушками, говорящими только по-испански - прилетела из Гибралтара и встретила Ника в Вене.


Но особенно впечатлили Ника близнецы-негритянки. Он видел все, но ничего подобного этим двум девушкам не видел. У них была очень темная кожа, но их волосы были окрашены в светлый платиновый цвет. Их ногти были выкрашены в серебро. Это был поразительный эффект.


Ник не имел большого отношения к группе. Это было частью работы Пэм. Она была сопровождающей и менеджером. Но все шесть девочек выглядели старше ее.


Времени оставалось мало. Ник понимал, что ему не следует предполагать, что Паулюс Вернер работал в Лондоне самостоятельно - кто-то убил этого сотрудника ЦРУ и отправил Бойнтону ужасный результат. Но Ник не думал, что это сделал Вернер. Поэтому, когда тело будет найдено - до отъезда из Лондона в газетах ничего не было, но это произойдет в ближайшее время - будет опубликовано описание и начато расследование.


Теперь Пэм сказала: «Я начинаю немного бояться, Ник. Он сказал ей свое имя Ник вместо Нейта, но это все.


«Это превосходно», - сказал он. «В определенной степени страх иногда спасает вам жизнь. Но продолжайте - повторите еще раз ». Он небрежно огляделся. Они были практически единственными в грязном вагоне. В наши дни в Венгрию мало кто ездил.


«И это из-за тебя, Ник. Вы меня немного запутали, - добавила она, критически осматривая его. «Я просто не верю, что ты тот мужчина».


Прекрати, Пэм! Повторите это еще раз. Скоро будем на границе. Он слегка зарычал, немного напряженно. Он направлялся к заключительному этапу адской миссии, поиску и уничтожению, и он практически превратил все это в проклятие и вздох. Вся ответственность за неудачу или успех лежала на его плечах. Все вовлеченные жизни находились под его ответственностью. Он заметил изменения в Пэм. За короткое время она немного прибавила в весе и теперь со своим здоровым дорсетским румянцем, удобными туфлями и твидовым костюмом стала олицетворением преданной английской жены.


- Вы Джейкоб Вернер, - послушно сказала Пэм. «Я твоя жена. Я встретил тебя на отдыхе в Борнмуте около года назад. Мы полюбили друг друга и поженились примерно через шесть недель. Сейчас мы живем в Лондоне, а вы работаете клерком в винном магазине Barney and Sons. Так ли это до сих пор?


«Да, и ты можешь это запомнить», - резко сказал Ник. «Мы прошли это всего тысячу раз. Но это правда. Сколько тебе лет?'


- Мой возраст двадцать два года. Моя девичья фамилия была Хаворт, я из Дорсета. Все действительно зависит от меня. Я люблю тебя, и я отправилась с тобой в это путешествие, потому что ты этого хотел, и потому что это был шанс провести необычный отпуск. Мы взяли отпуск. Мы едем в эту поездку, потому что твой двоюродный брат попал в беду и просил тебя помочь ему.


'Хорошо. И не забывай, если я попаду в беду или сделаю что-то вроде того, чего я не должен был делать, ты об этом не знаешь ». Ник старался защитить ее как можно сильнее. Все, что ей нужно было сделать, это заткнуться и придерживаться своей истории, и все должно было пройти хорошо. Она была просто сбитой с толку молодой английской женой, намного моложе своего мужа и не знавшей его работы.


«А теперь я», - сказал Ник. «Конечно, именно то, что я сказал тебе во время нашего недолгого брака».


«Вы натурализованный английский подданный. Тебе тридцать пять. Вы приехали в Англию из Германии около десяти лет назад и очень старались избавиться от акцента. По большей части это было успешным. У тебя нет семьи. Они были почти полностью убиты во время бомбежек во время войны. Единственный оставшийся у вас родственник - это Паулюс Вернер, двоюродный брат. Он старше вас, и именно он пришел к вам в Лондон и сказал, что у него проблемы


Суббота.


Киллмастер - в этот момент он выглядел как угодно, только не Киллмастера - похлопал свою "жену" по пышному колену. - "Что за беда?" Пэм нахмурилась. Ник увидел, что ее фиолетовые глаза ярко сияют, а лицо теперь натянуто и бледнее, чем обычно. Девушка действительно испугалась. «Я мало что знаю об этом», - ответила Пэм. «Вы говорили наедине со своим двоюродным братом, когда я готовила обед, и когда вы объясняли мне это, я не совсем поняла. Но это как-то связано с полицией. У вашего кузена конфисковали паспорт, и он не мог покинуть страну. И из-за этого он потеряет много денег. Это было связано с театральной труппой, которую ему пришлось привезти в Будапешт. Но ваш паспорт был в порядке, и полиция не могла вас остановить, поэтому он попросил вас помочь ему. Он хорошо вам за это заплатит. И это был бы хороший праздник для его молодого кузена и его милой жены. Все очень необычно, потому что за железным занавесом очень мало приличных людей ».


«Не многие этого хотят», - пробормотал Ник. Прошел кондуктор и отдал ему билеты. Когда этот человек ушел, он спросил: «А где сейчас мой дорогой кузен?»


«Надеюсь, он в аду», - резко сказала Пэм.


Ник рассмеялся. 'Наверное. Но правильный ответ, пожалуйста. У нас мало времени ». Когда Ник рассмеялся, кто-то, сидевший за несколькими скамейками перед ними, повернулся и посмотрел на него. Они собирались въехать в Венгрию, и смеяться было не над этим.


«Я действительно не знаю», - покорно ответила Пэм. «После того, как все было договорено, кузен Паулюс исчез. Но я считаю, что он может сидеть в тюрьме в Англии ».


«Верно, - сказал Ник. «Это история, которую мы составили, и английская полиция сотрудничает с нами. Хорошо, а куда мы едем в Будапеште и какие у нас дела? Тогда мы закончим репетицию ».


Пэм обняла его. «О, Боже, Ник, я действительно напугана. Вы правда думаете, что мы справимся?


Он посмотрел на нее холодным взглядом даже сквозь толстые очки в роговой оправе, которые он носил. - «Не забывай, что я сказал. Мы не можем уже вернуться. Как дела?


«Наша группа уже месяц работает в Café Molnar. Мы останавливаемся в отеле Венгерский Ир. Наверное, там есть клопы и тараканы ».


«Готов поспорить, - решительно сказал Ник. Он огляделся. На них никто не обращал внимания. Он улыбнулся Пэм, затем провел рукой под ее скромной юбкой.


'Ник! Здесь?' - Пэм была шокирована.


«Я возбужденный мальчик. Честно говоря, это было прощание, дорогая. У нас не будет много времени в отеле. Понимаешь? Конечно, это является. Я должен скоро уйти ».


«Я знаю - и я выдержу удар».


'Брось это. Мы забронировали билеты на эту поездку ».


Она прислонилась к нему. - «Они причинят мне вред, Ник? Я имею в виду, если что-то пойдет не так и нас поймают.


«Ну допустим вас задержали! По крайней мере, вам придется отвечать на вопросы. В этом вся идея - дать мне время поработать. Но если вы справитесь со своими нервами и будете придерживаться своей истории, все будет в порядке. Помни, я доставил тебя сюда и снова вытащу. Давай, поиграй в сопровождающего, или в менеджера, или что-то в этом роде. У тебя с собой все документы?


«В сумочке».


'Хорошо. Если вы все еще волнуетесь, то когда мы доберемся до границы, сохраняйте спокойствие. Я обо всем подумал ». Я надеюсь! - подумал он, когда Пэм ушла. Бог знал, что это стоило AX достаточно, чтобы можно было легко пересечь границу. Вот почему он сделал это именно так, с камуфляжем в виде молодой жены. Он мог бы сделать это сам - с помощью новой оборонительной организации, которая была у венгров. ЦРУ отправило в Лондон последнюю разведывательную информацию об этой организации. Ник откинулся на кушетке и нащупал трубку. Сигарет пока нет. Он мог видеть отчет, поскольку он должен был быть получен в тот вечер на складе «Хаус» в Хэмпстед-Хит.


Были удалены старые мины и улучшено поле обзора - широкая полоса земли с видимыми следами - а за ней находится 300-метровая зона, которая усиленно охраняется и мины - сторожевые вышки с пулеметами и снайперами, укомплектованными 24 часа в сутки. На башнях есть телефоны и радиосвязи - собаки - за ними система из шести электрифицированных ограждений с системами сигнализации - сразу за последней зоной параллельно ей проходит улица, по которой днем и ночью патрулируют вооруженные караульные на машинах и мотоциклах.


«Да, - подумал Ник. Он мог бы это сделать. И его могла поразить одна случайность, и давно бы был упущен шанс положить конец этой мерзости. Человек из ЦРУ попытался и потерпел неудачу - с ужасными результатами: пытки человека, останки которого были положены в коробку. Теперь мяч был передан АХ, и Ник, без какой-либо ошибочной неосмотрительности, знал, что он лучший человек в этом деле.


Теперь они были на границе. N3, одетый в мятый костюм и дешевое пальто, с рыжими усами и седыми прядями в волосах, смотрел в проход и ждал, действительно ли все пойдет по плану. Он легко замаскировался. Ничего такого, что могло бы оторваться и попасть под дождь. Это был он сам, но все детали несколько изменились. В основном это была маскировка позы - он выпятил живот, а плечи поникли. А очки с толстыми стеклами полностью изменили его лицо. Это был Якоб Вернер, натурализованный английский подданный, который помогал своему кузену Паулюсу, который теперь горел в аду.


Дверь в коридоре распахнулась, послышался ропот резких голосов и знакомый топот бронированных сапог. В проходе появились два солдата в коричневой форме с автоматами на плечах. Позади них офицер отдал короткий приказ на венгерском языке.


Все должны были выйти на таможню и досмотр! Весь багаж нужно было показать!


Ник как раз потянулся за тяжелыми чемоданами на стеллаже, когда заметил офицера, стоящего позади него. На трудном английском языке мужчина спросил: «Ваше имя, пожалуйста».


На своем лучшем английском с легким немецким акцентом N3 сказал: «Вернер. Якоб Вернер. Еду с группой певиц. Мы едем в Будапешт и ... '


"Паспорт, пожалуйста!" офицер строго перебил его.


Ник передал документ офицеру. Это, конечно, были настоящие докумены, как и у Пэм. Британское правительство полностью сотрудничало. Подделывались только визы - и они были работой самых умелых фальсификаторов.


Офицер просмотрел паспорт и вернул его Нику.


- Вам не нужно выносить багаж на улицу, герр Вернер. Вы с женой можете оставаться в вагоне ».


«Моя жена в другом вагоне. Я ...


Офицер коротко кивнул и пошел прочь. Ник сел на диван и спрятал улыбку за фальшивыми усами. Фирма дала шестимесячную гарантию. Это действительно было нормально. Кого-то, высокопоставленного чиновника на нужном посту, «уговорили». Были отданы приказы - осторожные приказы.


Ник смотрел в окно на обветшалую станцию, догадываясь о взятках. В тот вечер в Лондоне он отдал первоначальный приказ, но после этого дело было снято с его рук. Но особенно эффективный человек хорошо и быстро справился со сложным делом. Самая большая проблема заключалась в том, чтобы убедить чиновника в отсутствии государственной измены. Так вот и случилось. N3, досконально разбираясь в подобных вещах, оценил цену около ста тысяч долларов. В конечном итоге часть из них достанется пограничникам.


Пэм вернулась после того, как поезд пересек границу, направляясь в Будапешт. Она села рядом с Ником и натянула юбку на колени. «Это было не так уж плохо», - сообщила она. - «Он почти не смотрел в наши паспорта».


«Как только вопрос будет решен, - сказал Ник, - все станет легко. Если что-то пойдет не так, то получится довольно плохо ».


Ближе к вечеру поезд остановился на станции Пешт. Ник и Пэм собрали свою группу. Южноамериканские девушки болтали, как сороки, и привлекли к себе много внимания. Они пошли к Парламентской площади, а Ник внимательно следил за двумя носильщиками, несущими часть багажа и музыкальные инструменты. Если что-то бы случалось с барабаном, у него были бы проблемы.


Носильщикам, неспособным отвести взгляд от двух привлекательных негритянских танцовщиц, Дури и Рени, наконец удалось остановить два такси. Они вошли. Ник остался рядом с барабаном. Это означало, что он был с южноамериканскими девушками, которые нахально смотрели на него и болтали друг с другом. Все они были несколько пухленькими и не особо красивыми. Ник подумал, как бы они выглядели в порнофильмах, если бы он не преуспел в своей миссии.


Отель Hungarian Ir оказался в районе холма Геллерт. Ник не обратил особого внимания на город, но, судя по тому, что он увидел, все значительно улучшилось с тех пор, как он был здесь в последний раз. Тогда повсюду еще были видны шрамы войны, а улицы кишели русскими солдатами.


Когда они остановились перед гостиницей, обшарпанным серым каменным зданием, N3 подумал: а вот это должно случиться! Это была та часть, о которой он не сказал Пэм. Он не осмелился сделать оговорку, опасаясь, что это предупредит Белу Коджака. Сначала он был готов пойти на такой риск, готов пойти на любой риск ради пятиминутной частной беседы с Коджаком - с Люгером и стилетом. Но затем Хоук послал свои четыре слова по радиотелексу, и все резко изменилось. Последним мужчиной, которого он хотел сейчас видеть, был Бела Коджак. Мужчина узнает о прибытии группы достаточно скоро. К тому времени Киллмастер уже должен быть в пути.


Сначала было общее замешательство, но не такое, как ожидал Ник. Менеджер немного говорил по-немецки, и очевидно, что появление групп девушек в отеле Hungarian Ir не было чем-то новым. Но этого не ожидалось! Вот в чем проблема. Они не получили обычной телеграммы от господина Паулюса Вернера - был другой господин Вернер? И они не были уверены, есть ли свободные номера.


За изрядную сумму в форинтах оказалось, что комнаты наконец-то доступны, и вспотевший Ник Картер поднялся на старый шаткий открытый лифт с музыкальными инструментами. Он смотрел, как их вели в комнату, где спали двое музыкантов.


Через минуту он нашел Пэм в холле. Она поговорила с негритянкой Рени, которая говорила по-немецки достаточно, чтобы выступать в качестве переводчика. Ник отвел Пэм в сторону.


«Слушай следующее», - сказал он ей. - Пусть все придут к вам в комнату поговорить. Скажите что-нибудь - мне все равно что - но держите их подальше от этих инструментов. Мне нужна минутка.


Она не задавала вопросов, и это было в ее пользу. Пэм старалась изо всех сил. Он надеялся, что она справится.


Через пять минут он был в комнате. Он запер за собой дверь, подошел к барабану и вынул перочинный нож. Он поднял барабан и потряс его. Он ничего не услышал. Люди AX в Гибралтаре хорошо поработали в короткий срок.


N3 разрезал пластину барабана, сунул руку и нащупал оружие. Это оружие было ему незнакомо, но ему приходилось с ним обращаться. Было бы безумием пытаться перейти границу с оружием в багаже, независимо от того, решен вопрос или нет. Случайная проверка могла бы все испортить.


Ник вытащил автоматический кольт 45-го калибра. После его люгера он казался тяжелым. Были три дополнительных магазина, латунные кастеты с остриями и нож с коротким лезвием с шарнирно-поворотной рукояткой. Это все, что он приказал спрятать.


Его ищущие пальцы коснулись чего-то еще, гладкого и стеклянного. Что это было? Вещь была приклеена к внутренней части барабана. Ник вытащил ее. Это был небольшой прозрачный конверт с белым порошком внутри. Ник вскрыл тварь и попробовал на вкус, хотя знал, что найдет.


Он был не прав! Он был неправ! Это был не героин. Это был сахар, молочный сахар. Что ему теперь об этом думать?


Сейчас у него не было на это времени. Он снова пощупал барабан изнутри рукой, чтобы проверить его, и обнаружил, что его внутренности почти полностью покрыты небольшими конвертами.


Через несколько минут Ник подошел к двери и выглянул. Он как мог разделил арсенал по карманам, и с ним ничего не случится, если его не проверит. Если это случится, по крайней мере, для него все было бы кончено.


В коридоре было пусто. Ник небрежно спустился по лестнице и пересек холл. На него никто не обращал внимания. Он был занят у стойки. Он не сдал свой паспорт и не заполнил регистрационную карточку полиции, и если они попросят его сейчас, все пойдет не так.


Киллмастер вышел из гостиницы "Венгерский Ир", и никто не перезвонил ему. Он быстро повернул направо и пошел по наклонной улице. Были сумерки, небо было цвета брюха макрели и начало отражать индустриальное сияние Пешта. Он спустился по склону и смотрел, как дымовые трубы излучают маслянистый дым. «Здесь им крайне необходимы средства для очистки дыма», - подумал N3. Теперь он усмехнулся про себя. Худшее было позади - ожидание. Теперь это начнется. Он был рожден для этого, хотя и говорил себе, что ненавидит это. Действие! Теперь Киллмастер приступил к работе, один человек с несколькими примитивными видами оружия. Но этого было бы достаточно.


Он достиг конца склона и направился в район гавани на Дунае. Он шел неторопливо и спокойно, кивал прохожим. Так он и планировал: получить несколько часов передышки с действительными документами в кармане.


Потребовалось много планирования, денег и мыслей, чтобы выделить ему эти несколько часов. Он не мог позволить себе терять ни минуты.


Киллмастер чуть не начал насвистывать французскую народную песню, которую так любил. Он остановился как раз вовремя.


## Глава 8


Слова, появившиеся в телексе, изменили весь план Киллмастера. Вак был городом примерно в 30 км к северу от Будапешта.


Поскольку он не был нелегалом - по крайней мере, пока, - он вполне мог сыграть роль туриста. Он прогуливался вдоль реки, выглядывал сквозь очки с толстыми стеклами, спотыкался обо все, что только можно было, держал плечи опущенными, а живот выпяченым, улыбался людям и пытался найти кого-нибудь, кто говорил бы по-немецки или по-английски. Это было среди рабочих и шкиперов, которые шли работать.


Его вопросы привели Ника к небольшой гавани и седому старику по имени Йозеф. У него была старая баржа. Да, он бы отвез сэра в Вак за 500 форинтов, если бы его старый двигатель продержался. Да, это было дорого. Но сейчас было темно, и им придется ехать очень медленно - его единственный бортовой фонарь работал не так хорошо, - и все это займет время. Он согласился.


Хорошо. Были у него документы? Надо было быть осторожным.


Киллмастер растянулся на жесткой койке в маленькой кабине старой баржи, которая медленно поднималась вверх по течению. Он задавался вопросом, сколько у него времени. Пэм, конечно, справлялась, но чтобы защитить себя, ей придется вызывать полицию, если он не появится в течение нескольких часов. Это была уловка. Ей пришлось продержаться как можно дольше, затем позвонить в полицию и притвориться обеспокоенной женой. Принимая во внимание бюрократию и языковые трудности, а также обычные заблуждения среди полиции, он мог бы получить несколько дополнительных часов.


Но за этим было нечто большее. Ник безрадостно хмыкнул в темноте пропахшей мазутом каюты. Был Бела Коджак. У этого человека явно были контакты в отеле. Он будет немедленно уведомлен о новой партии девушек. Он может заволноваться. Новые девушки и никакого звонка от его старого приятеля Вернера. Возможно, его тоже беспокоило другое. Ник полез в карман и вытащил прозрачный конверт. Он попробовал еще раз и кисло улыбнулся, молочный сахар. Им пришлось использовать его, чтобы разбавлять героин! Это было очевидно. В такой стране будет сложно получить молочный сахар. Как и большинства вещей, его было бы очень мало, и тот, кто контрабандой ввез наркотик, не мог рискнуть привлечь внимание, купив его слишком много. Таким образом, дельцы ввозили в страну и сахар контрабандой.


Ник подошел к трапу и оглянулся.


Он увидел старика за рулем, его тупая трубка превратилась в светящийся шар на ветру. Ник вернулся в свою клетку и начал разбирать кольт, работая наощупь в темноте, как он делал это много раз прежде. Закончив с этим, он проверил пружинный механизм магазинов. Кольты этого типа иногда рикошетили. В этой работе он мог произвести только один выстрел.


Пока он работал, он все мысленно перебирал. Героин, конечно, был причиной странного взгляда в глазах Паулюса Вернера и облегчения, когда Ник не спросил его об этом. Вернер, должно быть, подумал, что если Ник или АХ знали о героине, венгры тоже должны были знать. Контрабанда героина каралась смертью в Венгрии.


Киллмастер, несмотря на чувство отвращения, восхищался китайскими коммунистами: порнография из страны и контрабанда героина в страну! Конечно, это должны были быть китайцы. Все немного сложнее, как сказал Хоук в тот день в своем офисе. Два коммунистических гиганта поссорились друг с другом. Что может быть проще, чем ввозить в страну героин и разводить наркоманов? Затем был вопрос о личной выгоде. Кому это было нужно? Бела Коджаку? Фан Чи из китайского представительства? Таинственному доктору Милясу Эросу? Может быть, самому Блэкстоуну и его жене. Или Моне Мэннинг? Нет, не Моне. Она, наверное, нуждалась в этом, если бы она была сумасшедшей, но она бы не стала действовать в соответствии с этим.


Киллмастер пожал плечами. Это была загадка второстепенной важности. Ему было все равно. Он попытался составить план кампании, решить, в каком порядке их убивать, но сдался. Такие планы всегда путались. Ему просто нужно было действовать по обстоятельствам.


Он вернулся к трапу и крикнул старику. «Разбуди меня прямо перед тем, как мы приедем в Вак».


Ник вернулся в свою каюту и через несколько секунд заснул.


Было уже за полночь, когда старик высадил его на каменный пирс. Вак не казался чем-то особенным. Но наверняка там будут копы. Ник шел по мощеной улице, которая, как сказал ему старый босс, приведет его к городской площади. Он добавил, что где-то там было такси. Если оно было в состоянии ездить.


Свет упал на детские головы перед ним, и он услышал смех и пение. Бренчал какой то струнный инструмент. Ник усмехнулся. Даже коммунизм не смог подавить любовь мадьяр к музыке. Он осторожно подошел к таверне и заглянул в ромбовидные окна. Вот они. Два полицейских. Они пили вино и аплодировали, когда несколько мужчин кружились в неистовом танце.


Ник перешел улицу и продолжил свой путь, хорошо укрывшись в тени. Пройдя несколько сотен метров на холм, он вышел на площадь. Перед аптекой был припаркован оборванный «ЗиС». Ник подошел.


На переднем сиденье "ЗиСа" спал молодой человек в кожаной шапке, закрывавшей глаза. Ник разбудил его. У него не было времени, поэтому он говорил по-венгерски.


'Добрый вечер. Вы можете отвезти меня на виллу мистера Блэкстоуна?


'Какие? Кто?' Водитель потер глаза от сна и подозрительно посмотрел на Ника.


«Мистер Блэкстон, известный кинорежиссер. Но, может быть, вы его не знаете. Прошу прощения. Я постараюсь ...'


«Конечно, я его знаю! Я слышал о нем. Все в Ваке слышали о нем. Но кто ты? Ты откуда, черт возьми?


Ник закурил трубку, чтобы мужчина мог увидеть его лицо, пустое лицо некоего Джейкоба Вернера. Он оставил след шириной в милю, но с этим ничего нельзя было поделать.


У вас есть документы? - осторожно и мягко спросил водитель. - Разве вы не хотите, чтобы у вас были неприятности?


Ник громко вздохнул. «Конечно, у меня есть документы. Я бы не гулял посреди ночи без бумаг? Я старый друг мистера Блэкстоуна, очень старый друг, и я хочу сделать ему сюрприз. Я в Венгрии ненадолго. Можешь отвести меня к нему? Я приехал из Будапешта ». Он достал из кармана толстую пачку форинтов. 'Сколько это стоит ? Поскольку уже так поздно, я готов доплатить ».


Вы обращались в полицию? - спросил водитель.


'Еще нет. Они там пьют в таверне, и я не хотел их беспокоить. Может быть, мы можем пойти к ним сейчас ». - Ник хотел положить стопку форинтов обратно в карман.


Водитель колебался, колеблясь между страхом и жадностью. Ник практически мог читать его мысли: если что-то не так с этим сумасшедшим иностранцем и если полиция арестовывает его, он теряет плату за проезд - и привилегию! Лучше взять его сейчас и доложить о нем позже - если он это сделает.


«Садись», - отрывисто сказал водитель.


Пятнадцать минут они ехали по узкой асфальтированной дороге, направляясь на юг вдоль Дуная. Ник узнал от водителя, что Блэкстоун живет в особенно красивой вилле на холме с видом на реку. К вилле вела подъездная дорога. «Просто высадите меня на подъездной дорожке», - сказал Ник. «Я пройду незаметно, чтобы удивить моего друга. Видите ли, я не видел его много лет. Он даже не подозревает, что я здесь.


Водитель кивнул.


Через несколько минут он высадил Ника в начале гравийной дорожки. Ник заплатил и дал щедрые чаевые. Потом смотрел, как старый «ЗиС» уезжает. Может, этот человек сообщит о нем в полицию, а может, и нет. Позже это уже не будет иметь значения. Это могло быть даже полезно, если бы полиция не знала, что произойдёт на вилле Блэкстоуна. Затем они смогут явиться и убрать крошки, которые Ник оставит после себя.


Ветер свистел сквозь высокие сосны и стройные белые березы вдоль дороги. Ник перешел дорогу, его шаги громко звучали на асфальтированной дороге. У Майкла Блэкстоуна было уединенное место. Ник отсюда не мог даже видеть виллу. Тонкий полумесяц пробился сквозь облака, давая достаточно света, чтобы Ник мог видеть каменную лестницу, ведущую вниз с дороги к Дунаю. К причалу, выходившему в реку, было пришвартовано большое прогулочное судно. Ник услышал мягкий скрип лодки, раскачивающейся на кранцах. Это была большая лодка, длинная и тонкая, с подвесным мотором. Позже, подумал Ник, лодка могла бы помочь спастись, если бы он смог сбежать.


Он снова перешел дорогу и пошел по подъездной дорожке, избегая гравия. Холм был усеян хвойными деревьями, белыми березками и буками, а подлесок был густым. Но вдоль подъездной дорожки была довольно ровная полоска травы.


Теперь больше всего Ника беспокоили собаки.


Однако собак вроде не было. До сих пор по дороге внизу не проезжала ни одна машина, и он не слышал ни звука, ни света. Если в этом районе и были другие виллы, ничего не было бы видно. N3 начал сомневаться, что, может быть, Блэкстоунов нет дома. Это здорово испортило бы дело!


Луна теперь полностью скрылась за облаками. Киллмастер остановился на поляне, подождал, пока снова появится луна, затем достал из кармана банку сажи. Он снял шляпу, пригнулся за кустом и стал размазывать мазь себе по лицу. Намерение состояло в том, чтобы сделаться частью призрака, так Ник планировал убить Блэкстоуна. Он планировал подождать несколько часов до самого рассвета, когда тот будет наиболее уязвим. Затем он пробирался в спальню и будил Блэкстоуна, чтобы тот увидел чернолицого дьявола. Чтобы сопротивляться в таких обстоятельствах, нужно быть чертовски храбрым, и Ник не думал, что Блэкстоун окажется таким храбрым.


Он осторожно поднялся на холм. Через сотню метров он услышал неожиданные звуки. Он стоял в удивлении, когда до него доносились звуки музыки и громкий веселый смех.Агент AX выругался себе под нос. У них там была чертова вечеринка! Но почему не было света?


Через минуту он обнаружил причину. По обе стороны от проезжей части на расстоянии около ста ярдов был построен высокий частокол. Он чуть не столкнулся с ним. Ник почувствовал это и обнаружил, что он сделан из веток ивы, типа забора, который люди ставят вокруг бассейнов для уединения. Блэкстоунам понадобилось уединение. Частокол был высотой более семи метров и эффективно защищал виллу от дороги.


Ник проскользнул мимо забора, на цыпочках по гравию и нырнул обратно в подлесок. Теперь он мог видеть огни.


Дом трясся до основания!


Киллмастер обогнул подъездную дорожку справа и подошел сбоку. Свет от ламп был очень ярким. Приближаясь, он плавно упал на землю и пополз, как тигр, по влажным, только что опавшим листьям. Затем он пошел дальше.


Теперь Ник увидел, что вилла построена на прочном каменном фундаменте. Подъездная дорожка извивалась, как белая змея, и вела к большой автостоянке с асфальтом. Кроме того, в необработанном камне Ник увидел четыре гаражные ворота. Два из них были открыты.


На стоянке стояли большие машины. Они были похожи на грузовики. Ник заметил, что это были не грузовики, а специальные фургоны! Он увидел блеск проволочной сетки в стекле задней двери.


Свет и звуки исходили с первого этажа дома, который оказался двойным.


Ник смотрел на парковку пять минут. Возле фургонов никого не было. Верхняя половина виллы была темной, но нижний этаж гремел музыкой и смехом, буйным женским смехом. Теперь, когда он был ближе, Ник уловил в смехе странную нотку истерии. Это было слишком пронзительно, даже похоже на крик.


Киллмастер насторожился. Это был крик. Внезапно он сломался и сразу же растворился в очередном музыкальном взрыве.


Киллмастер внимательно изучил окружающую среду. За воротами гаража тянулся узкий каменистый выступ. Если бы он смог дотянуться до него, то смог бы посмотреть в одно из зарешеченных окон. Это означало на мгновение показаться, пока он пересекает открытую парковку, но другого выхода он не видел. Тем не менее он колебался. У него был только один шанс, а время было на исходе. Если он напортачит, все будет кончено. Но у него не было выбора ...


Ник собрался с силами, затем бесшумно побежал через парковку с кольтом в правой руке и ножом в левой, готовый к бою.


Добравшись до большого камня рядом с гаражом, он засунул кольт за пояс и зажал нож между зубами. Затем он взобрался на скалу с ловкостью обезьяны.


Это был очень узкий выступ, шириной менее трех дюймов. Но для Ника Картера этого было достаточно. Он проскользнул мимо нее в сторону ближайшего окна.


Теперь музыка была поистине оглушительной, а смех девушек, еще более истеричным. Киллмастер осторожно выглянул в окно. Он увидел длинный узкий бальный зал с блестящим полом. Пары танцевали, кружились и вальсировали, другие просто гуляли или обнимали друг друга. Все танцоры были девушками и носили одинаковые костюмы! Небольшой черный бюстгальтер, вырезанный ниже сосков, короткая пара брюк или пояс с длинными подтяжками, к которым прикреплялись темные чулки. Все девушки носили особенно высокие каблуки - тонкие, четырехдюймовые туфли на шпильке.


Музыка доносилась из огромного музыкального автомата на другом конце комнаты. На длинном монастырском столе стояли бутылки, стаканы и высокие стопки бутербродов.


За столом, на подиуме, стояла большая пленочная камера. Рядом с ней в складном льняном кресле сидел мужчина. Он был единственным мужчиной в комнате и выглядел усталым и скучающим. На глазах у Ника мужчина встал, чтобы что-то настроить для камеры. Он зевнул и снова сел.


Вдруг одна из девушек закричала. Ник обернулся и увидел дородную женщину в черном с кнутом. Закричавшая девушка, блондинка с тонкими ногами, захныкала и упала на блестящий пол. Дородная женщина взмахнула кнутом. Девушка быстро встала, дико искала себе пару, но не нашла. Потом она с трудом начала танцевать чечетку. Казалось, это удовлетворило дородную женщину. Она улыбнулась и засунула хлыст обратно за широкий пояс.


Киллмастер посмотрел на матрону, похожую на амазонку, обдумывая отвратительные образы, которые он видел перед собой. По-видимому, это был конец путешествия девочек Паулюса Вернера, пока они не выдыхались и не отправлялись в Китай или Северный Вьетнам. Между тем ублюдки максимально эксплуатировали девушек. Он снова посмотрел на камеру. Предположительно прошлой ночью они снимали фоновый материал, возможно, кадры сцены оргии.


Ник снова посмотрел на амазонку. Она должна была весить около двухсот фунтов. У нее было лицо, как кусок теста, груди как баскетбольные мячи. Ее черное платье было туго застегнуто на толстой шее и доходило до сапог. Черный пояс застегивался вокруг ее выпуклой талии блестящей серебряной пряжкой. Кнут на ее бедре имел короткий стержень с плетеным кожаным концом.


Некоторые девушки танцевали близко от Ника, прямо под окном. Затем его взгляд упал на что-то, что казалось неуместным даже в этой непристойной неразберихе. Он не поверил. Одна из девушек была негритянкой. Ее волосы были окрашены в яркий платиновый цвет, а ногти у нее были серебряные. На ней был белый бюстгальтер и белый пояс. Она, казалось, танцевала с закрытыми глазами, крепко прижимая к себе партнера.


Это была одна из близняшек! Под наркотой, подозревал Ник. Но как, черт возьми, она могла ...


Его взгляд упал на партнера негритянской девушки. Это была Пэм ...


## Глава 9


Был кто-то, кто действовал быстро - слишком быстро! Быстрее, чем Ник считал возможным. У Пэм не было возможности воплотить их план в жизнь или вызвать полицию. Кто-то был там раньше, у кого-то также был план, а также сила и ресурсы для его выполнения. Бела Коджак? Ник понял от толстого человека, что Кояк был всего лишь мелким дельцом. Он был более важным, чем Вернер, но все же подчиненным. Кто тогда? У кого хватило силы, смелости и ресурсов, чтобы поймать группу и Пэм, посадить их в фургоны с решетками на дверях и приехать сюда из Будапешта, пока Ник медленно плыл вверх по течению на старой барже?


В зале звучала флейта. Музыкальный автомат медленно остановился. Амазонка с серебряным свистком между пухлыми губами выстроила девушек в один ряд. Теперь, когда музыка прекратилась, они выглядели вялыми. Кинооператор накрыл камеру льняной тканью. Очевидно, бальный зал Дьявола был закрыт на эту ночь.


Теперь эта женщина открыла дверь, и девушки стали уходить подгоняемые ее хлыстом. Ник видел, как шевелились ее пухлые губы, пока она считала девочек. Памела шла послушно, как и все остальные. Он был уверен, что все они получили успокоительные наркотики. Их, вероятно, держали под успокоительным, пока они были здесь.


Взгляд Ника проследил за Пэм, когда она вошла в дверь, повернула налево и спустилась вниз. Там вероятно был подвал, где должны были быть комнаты или камеры, где девушек запирали, когда они не работали.


Пэм была последней в очереди. Жестокая женщина в черном закрыла за девушкой дверь. Оператор скрылся через другую дверь. Спустя несколько мгновений свет погас.


Киллмастер задумчиво похлопал по стеклу. Решетки стояли по ту сторону окна. В любом случае, попытаться через них проникнуть не имело смысла. Он вернулся по уступу, все еще держа нож в зубах, и спустился обратно на асфальт. Теперь, когда в бальном зале погас свет, снова стало темно.


Затем внезапно в задней части гаража загорелся свет. Ник слышал голоса, мужские голоса. Он бесшумно проскользнул в гараж, уклоняясь от машины, похожей на «линкольн». Он пошел к свету и голосам.


К задней стене гаража по диагонали поднималась лестница. Ник подкрался по лестнице, как кошка. Теперь он понимал слова, произнесенные на венгерском диалекте. Конечно. Это были слуги. Конечно, у Блэкстоуна были слуги. Их жилище должно было быть наверху, с входом через дом или гараж. У Ника все еще был нож в зубах. Он схватил его, держал наготове в правой руке и положил кольт в кобуру на левое бедро.


Ник подошел к небольшой площадке наверху лестницы. Он остановился перед дверью и осторожно повернул ручку. Дверь была не заперта. Он осторожно толкнул ее и заглянул внутрь. Короткий коридор вел к другой двери. По обе стороны коридора были комнаты. Ник услышал звук душа.


Мужчина крикнул: "Тибор?"


Ответ пришел из одной из освещенных комнат. «Что случилось, Дьюла? Я сказал тебе, что у меня болит голова. Оставь меня в покое.'


Мужчина в душе засмеялся. - Вы, конечно, слишком много выпили виски. Разве ты не пойдешь сегодня вечером?


'Снова. Кстати, все они у меня уже есть.


'Идиот! Сегодня вечером пришла новая партия.


'Я знаю я знаю. Вы можете их получить. Я ложусь спать. Меня тошнит от похмелья. Я бы предпочел умереть.'


Киллмастер ухмыльнулся.


«Я возьму одну из тех черных девушек», - сказал мужчина в душе. "Возможно обоих. Это снова что-то новенькое ».


'Хороший. Хватай их. Но, пожалуйста, заткнись. Ты можешь мне все рассказать завтра ».


Ник вошел и молча прошел по короткому коридору к освещенной двери. На кровати лежал мужчина, прижавшись лицом к подушке. Он застонал. Ник подумал: вот и лекарство от похмелья. Теперь ему нужно было приступить к работе и защитить свой арьергард. Он не мог позволить себе позволить всему идти своим чередом.


Доска заскрипела, когда Ник подошел к кровати. Мужчина повернул голову и посмотрел на лицо черного дьявола. Его рот открылся.


Ник ударил его рукоятью ножа в шею. Мужчина зарычал. Ник толкнул его коленом в спину, поднял голову и перерезал горло.


Другой слуга крикнул из-под душа: «Ты что-то сказал, Тибор?»


Ник легко на цыпочках побежал по коридору в ванную и вошел внутрь. Была старинная ванна с душем и желтой занавеской. На занавеске был узор в виде красных гусей. Мужчина в душе запел. Киллмастер отдернул занавеску и одной рукой безжалостно прекратил песню, а другой воткнул нож глубоко под левое ребро. Он опустил жертву в быстро краснеющую воду в ванне. Потом вытер лезвие и выключил душ.


Ник достал из туалета в ванной единственное, что искал - ключи. Их было много.


Он положил ключи в карман, быстро подошел к двери через холл и подошел к лестничной клетке. Единственная тусклая лампа светила на наклонном полу, ведущем к стальной двери. Справа спускалась железная винтовая лестница. Он молча подошел к лестнице и прислушался. Он видел тусклый свет и слышал, как женщины говорят по-немецки. Ник выжидательно улыбнулся. - "Я скоро буду рядом с вами, дамы!" - весело пробормотал он. Он поднялся по пандусу к стальной двери. Она, конечно, была заперта. Вероятно, она давала доступ к верхней части дома, и поэтому была заперта.


Ник вернулся к винтовой лестнице. Он спускался очень медленно, следя за тем, чтобы его ноги не производили ни малейшего шума на железных ступенях. По мере того, как он спускался по лестнице, свет становился ярче, а голоса становились яснее. Ник стиснул зубы на почерненом лице, когда услышал немецкий. Несомненно старые друзья с войны.


Прежде чем войти в маленькую комнату, он осмотрел сцену из холла. Там были две амазонки, женщина, которую он видел в бальном зале, и еще одна, которая, похоже, была ее близнецом. В общем, подумал он, около пятисот фунтов весом. Они пили чай и ели маленькие пирожные, болтая, как обезьяны. Он увидел их кнуты, лежащие на столе.


Ник взял нож в левую руку, вытащил кольт из-за пояса и шагнул к двери. - «Guten Morgen, дамы. Нет, не кричите!


Они не кричали. Чашки с грохотом упали на пол из их парализованных толстых пальцев, и они беззвучно смотрели на Ника. И Ник знал почему. Эти две суки-садистки видели ужасного окровавленного негра с пистолетом.


Ник тихонько закрыл дверь. Амазонки не двинулись с места, когда он полез в карман куртки и вытащил оттуда кастет.


В качестве своей первой жертвы он выбрал женщину, которую видел в бальном зале, которая загнала Пэм в дверь. Он подошел к ней с ледяной улыбкой и сказал: «Простите, gnadiges Fraulein ». Затем он ударил ее тяжелым кастетои по голове. Она соскользнула со стула на пол, как тающая масса.


Нику пришлось обезвредить и вторую. Она поднялась со стула своим массивным телом и напала на него с ножом для мяса.


Киллмастер отступил в сторону и позволил лезвию своего ножа вонзиться в ее толстое запястье. Её нож упал на пол. Он вонзил большой кулак в выпуклый живот. Женщина согнулась пополам, и его начало рвать. Ник схватил ее за волосы и откинул ее голову назад, прижимая кончик ножа к ее горлу. Он кивнул в сторону другой женщины. "Вы видели, что я с ней сделал, не так ли?"


'Jawohl. Д-да.


«Это еще ничего. Я уже убил двоих из ваших людей и готов убить еще - столько, сколько нужно. И я даже хочу убить тебя. Понятно?'


'Да. М-но, пожалуйста , не убивай меня ! Я ничего не сделала. Я просто старая женщина. Он мог рискнуть. Ник злобно ухмыльнулся. «Старушка, работавшая в концлагере? Которая не может вернуться домой? Разыскивается за военные преступления? Ее лицо исказилось.


На мгновение он нажал на нож. - "Где Блэкстоуны?"


Она ответила немедленно. «В Будапеште. Они скоро вернутся.


"Как скоро?"


'Я не знаю. Они опаздывают


"Почему они поехали в Будапешт?"


Толстые плечи на мгновение пошевелились. 'Для бизнеса.'


"Кто еще живет здесь, кроме Блэкстоуна и его жены?"


Снова легкое пожатие плечами. Она бесстрашно села и посмотрела на него, не мигая. Ник потянул за седеющие волосы. - 'Кто еще?' - повторил он строго.


«Ещё знаменитая кинозвезда Мона Мэннинг! Но она не гость. Вы понимаете , это ménage a trois ? Он пристально посмотрел на нее. 'Конечно я понимаю. Все трое спят в одной постели. Неважно. Сколько девушек внизу?


- Сейчас шестнадцать. Сегодня вечером прибыло несколько новых.


Ник отвел нож от ее горла и отступил. Время было на исходе. Он посмотрел на амазонку, и она увидела что-то в его глазах, которые безжалостно блестели на черном лице, от чего ей стало холодно. Она соскользнула со стула на колени и обвила руками его колени. - «Битте, мой герр, пожалуйста! Не заставляй меня ...


Ник на мгновение посмотрел на нее. Где-то был шум, который его беспокоил. - «Сколько еще людей сейчас в доме? Я знаю все об этих двух мужчинах наверху. Так что не лги, а то я тебя убью!


Теперь она раскачивалась на коленях. - «Других нет! Только мы сегодня празднуем. Клянусь. Четырех всегда было достаточно - у нас здесь никогда не было проблем и ...


«Сегодня вечером будут проблемы», - мрачно сказал Ник. Затем он выстрелил ей в голову.


Не оглядываясь на нее, он подошел к другой женщине и прикончил и её . Выйдя из маленькой комнаты и взбежав по винтовой лестнице, он стал искать ключи в кармане. Теперь на счету каждая секунда.


Он открыл стальную дверь третьим ключом, который попробовал, и прокрался, как призрак, по широкому залу с толстым ковром. Затем он услышал щелчок телефонного набора. Звук доносился из ниши у входной двери. Ник стоял неподвижно. Он услышал мужской голос: «Поторопись, идиот. Пропусти меня - пропусти меня! '


Оператор! Ник забыл о нем. Он молча подошел к алькову.


Человечек ахнул, уронил телефонную трубку и побежал к входной двери. В то же время Ник увидел через широкое стекло рядом с дверью свет фар на подъездной дорожке. Теперь он не мог стрелять. Ник бросил в него нож. Мужчина издал короткий крик, закончившийся бульканьем. Он упал на колени с ножом в спине и отчаянно царапал дверь. Ник прыгнул вперед. Еще было время. Но предательской крови не было видно!


Он сломал мужчине шею ударом карате, затем поднял тело на плечи и вставил нож в рану, чтобы ограничить кровоток. Когда он повернулся и побежал обратно по коридору, свет фар переливался через стекло, как свет маяка. «Это очень близко, - подумал Ник.


Справа была пара высоких арочных двойных дверей. Он повернул ручку, и двери открылись в длинный холл. Стены освещались мягким светом, который не был виден снаружи из-за плотных штор. В центре комнаты стоял большой блестящий стол, готовый для встречи, с блокнотами, карандашами, стаканами и графином для воды. На чайном шкафчике рядом с ним была коллекция бутылок. Встреча, может быть, будет сегодня вечером! На мгновение Ника соблазнило, но драгоценные секунды шли. Ему еще не нужна большая расплата. Наверняка их было слишком много и было очевидно, что с ними будут вооруженные телохранители ...


Справа от Ника по всей комнате тянулся огромный каменный камин. От этого было мало толку. Он посмотрел налево, надеясь, что мертвец на его плечах не сильно истекал кровью - к счастью, ковер был красного цвета. Вдруг он заметил домик музыкантов! Вероятно, построен просто ради эффекта и никогда не использовался. Около трех метров над землей коробка закрывала высокий холл. По стене поднималась узкая лестница.


Ник Картер побежал к ней.


Он стоял на коленях за парапетом, вытирая окровавленный нож о рубашку мертвеца, когда под ним открылась дверь и загорелась большая люстра. Ник заглянул в отверстие. Он увидел, как вошли пять человек. Последний что-то сказал нескольким телохранителям. Это были крупные грубоватые мужчины с пистолетами. Ник вздохнул. Это было ещё то. Теперь ему пришлось изменить тактику. Волку пришлось превратиться в лису.


Бесстрастным взглядом человека, который очень скоро убьет или обезвредит всех этих людей, он наблюдал, как группа собралась вокруг большого стола. Это была многоязычная группа головорезов, говоривших на венгерском, французском, немецком и английском языках. Лампа была яркой, и Нику ничто не мешало их видеть. Он внимательно осмотрел каждого человека, сидящего за столом.


Фан Чи был маленьким, аккуратным и жилистым. На нем был хорошо отглаженный серый костюм, белая рубашка и черный галстук. Его угольно-черные волосы блестели когда он открыл толстый портфель и начал раскладывать бумаги на столе рядом с собой. - «Я должен вернуться в Будапешт сегодня вечером. Так что давайте сделаем это быстро ».


- Останься здесь сегодня вечером, Фан. Вы знаете, что будет весело, и здесь много места. Я попрошу Тибора и… Приглашение Сибил Блэкстоун было внезапно прервано.


'Это невозможно! Мне нужно вернуться в миссию. А теперь, пожалуйста ...


Киллмастер почувствовал облегчение. Тибор, конечно, не ответил бы на телефонный звонок, если бы он не ответил из ада, и это привело бы к новым осложнениям.


«Фан прав! Уже поздно. Мне нужно вернуться в замок, чтобы подготовить кадры к завтрашнему дню. Вы знаете, как это важно - комитет приедет их посмотреть. Давай поторопимся!'


Голос этот звучал глубоко и ярко, с ноткой власти. Ник посмотрел на говорящего с некоторым удивлением, потому что он был странно одет. Затем он пришел к выводу, что мужчина, должно быть, прилетел прямо с бала-маскарада. Мужчина поднялся из-за стола, чтобы налить себе стаканчик. На нем была клетчатая кепка, белый шарф на шее, твидовый пиджак и розовые бриджи, заправленные в высокие блестящие сапоги. Фигура выглядела как кинорежиссер 1920-х годов!


«Кстати о Комитете, Бела, я понимаю все в порядке для приема?»


Бела Коджак! Ник взглянул на странно одетого человека с новым интересом. Так это был Коджак! Похоже, он занимал более высокое положение в этой нечестивой группе, о чем Паулюс намекал Вернеру.


Сибил Блэкстоун была тощей блондинкой с жилистой шеей и руками с пальцами похожими на когти. У нее были подстриженные волосы в мужском стиле и на ней был темный костюм. Ник подумал о словах мертвой амазонки и улыбнулся про себя. «Ménage a trois», - сказала она. С клинической точки зрения было бы интересно посмотреть, как все трое себя ведут.


Чуть ниже Ника были Мона Мэннинг и Майкл Блэкстоун. Женщина схватила Блэкстоуна за руку и заговорила громким вызывающим шепотом. - «Я говорю тебе в последний раз, Майк! Мне просто нужны роли получше. Я звезда, но со мной не обращаются как со звездой. Моя гримерка - позор! Мне не хватает уважения, абсолютно любого уважения от этих окружающих людей. Я больше не потерплю, Майк. Однажды я покину это место и больше не вернусь. Вы увидите его!'


«Пойдем-пойдем, Мона! Вы должны набраться терпения, дорогая. Все будет хорошо. Завтра я лично поговорю с CB об этом. Я улажу дело. Заткнись, дорогая, и позволь мне насладиться твоим превосходным выступлением. Хорошо?'


Это был голос опытного человека. Ник мог почти подтянуться, чтобы дотронуться до Майкла Блэкстоуна. Он был похож на какого то неприличного Линкольна. Он был очень высоким и очень костлявым, с массой растрепанных седых волос. Его морщинистое лицо выражало печаль Люцифера, пытающегося умилостивить сумасшедшую женщину.


Мона Мэннинг цеплялась за высокого мужчину. Ее голос резко изменился с голоса злой ведьмы на хихикающую, глупую девочку-подростка. «О, Майк, дорогой! Вы такой ангел. Я знал, что ты мне поможешь. Ты всегда делаешь это. О, Майк, Майк! Вы действительно верите, что мое возвращение прошло успешно? Вернется ли оно к тому, как было раньше? '


Killmaster, глядя через отверстие на Мону Мэннинг, почувствовал волну подлинной жалости. На этом расстоянии и под этим беспощадным светом, бывшая любимица Америки представляла в печальном виде. Маска из толстого грима на ее лице не могла скрыть ущерб, нанесенный ему временем, дурманом, выпивкой и безумием. Все, что осталось, это ее фигура, которая была еще сочной и с полной грудью. Ник вспомнил фильм, в котором он видел ее, думал о сценах грубого секса. Любимица Америки стала известнейшей шлюхой в мире! «Мона, Майк. Подойдите сюда, пожалуйста. Нам нужны ваши подписа. Это было Сибила Блэкстоун. Она и Фан Чи были заняты с кучей бумаг. Бел Koджак стоял в стороне и выпивал в своем нелепом костюме. Он выглядел скучно, но Killmaster, наблюдая за ним из окна, понял, что это будет следующий враг, человек с вооруженными охранниками. Здесь был человек, который должен был пойти в замок-то, и везде, где это может быть нужно, чтобы подготовить на следующий день съемки, потому что придет какой то Комитет!


Ник послушал и кое-что понял. Сегодня вечером, очевидно, была ночь выплаты жалованья, и Фан Чи расплачивался с ними золотом коммунистического Китая. Это был сложный бумажный бизнес, который начался в Будапеште и продолжился через швейцарские банки в Гонконге. Ник запомнил данные для своего отчета - если он будет еще жив, чтобы его написать.


Через пять минут он понял, что «замок» - это место, где снимались фильмы. Прибывший завтра комитет был официальным подкомитетом венгерского правительства, которому было поручено производство учебных и документальных фильмов. Ник улыбнулся. Вот и все! Венгры ничего не знали о порнофильмах! Эта команда также снимала документальные фильмы и таким образом создавала идеальный камуфляж для порно-работ. Это объясняло, почему девушек так тщательно прятали и доставляли на работу и с работы в закрытых фургонах.


Фан Чи положил бумаги в портфель. - Ты уверен, что в замке все в порядке, Бела? Теперь ничего не может пойти не так. Мы - мое правительство - очень довольны результатами. Фильмы имеют огромную пропагандистскую ценность. Особенно те, в которых играет Мона Мэннинг. Нам бы хотелось, чтобы ее видели больше в главных ролях, и надо больше фильмов, таких как « Позор гангстерам». Это был шедевр ».


Бела Коджак постучал по столу хлыстом, который, по всей видимости, носил все время с собой. «Я уже сказал тебе, что все в порядке, Фан. Я проверю это в последний раз, если я когда-нибудь выберусь отсюда - но уверяю вас, что все в порядке». Он усмехнулся. - «Все… э-э… более экзотические декорации хранятся в подземельях. Девочки здесь в безопасности. Мои люди знают, что нужно на время проверки заткнуться. Он ударил кнутом по столу.- «Нам не о чем беспокоиться. Комитет не увидит ничего, кроме тракторов и хохочущих болванов. Я пользуюсь услугами местных фермеров ». Мона Мэннинг и Блэкстоун снова отошли и остановились у огромного камина со стаканами в руках. Ни один из них, похоже, не очень интересовался деловой частью. Фан Чи спросил: «Сколько у нас сейчас девочек?»


«Девять по последнему подсчету», - ответила Сибил Блэкстоун. Она повернулась к Беле Коджаку. - «Нам нужно больше девочек, Бела, и в ближайшее время. У нас были те трое, которые сейчас мертвы, и другие, которые пришли в негодность и отправлены в лодке. Вам нужно скорее связаться с вашим Вернером.


Коджак встал у стола и налил себе выпить. Он не обернулся, когда сказал: «Я сделаю это очень скоро».


Ник прятавшися в коробке быстро подсчитал. Девять девушек. Амазонка сказала, что их всего шестнадцать. Шесть человек в группе, а с Пэм было семь. Семь и девять - шестнадцать!


Кто-то - и Ник держал пари, что это была Бела Коджак - привез на виллу дополнительных семь девочек, не сказав Сибиле или Фан Чи. Майк Блэкстоун и Мона Мэннинг явно не в счет.


Киллмастер пристально посмотрел на спину Белы Кояк. «Ты моя следующая цель, Коджак», - тихо сказал он себе. Но как мне тебя достать?


Он посмотрел назад, поверх тела оператора. В задней стене был ряд окон в нишах, идущих от пола ящика до потолка. Ник начал избавляться от ключей, которые он принес с собой. Ключи гремели. Он осторожно вынул все ключи и по очереди положил их на пол. Он воткнул нож с одной стороны пояса, кольт - с другой. Потом стал очень осторожно подползать к окнам. Если это не настоящие окна или они заперты снаружи, у него проблемы. Домик был семь метров глубиной. Если бы он был у окна, его не было бы видно из холла внизу. Только звук при открывании окна, или сильный сквозняк, мог выдать его. Он все еще мог слышать их разговор. Бела Коджак колебался, но был крайне нетерпелив. Хорошо. Нику потребовалось всего несколько минут, чтобы понять, что он задумал.


Окна оказались настоящими и заперты изнутри. Ник повернул замок и открыл одно из окон. Это была чертовски тяжелая работа. Он заранее внимательно изучил виллу и подумал, что знает, что находится за окнами, но не был уверен. Конечно, телохранители Коджака все еще были рядом. Сколько их было? Где они были? Если бы дом патрулировал охранник, он бы увидел свет, когда Ник откроет окно.


Он очень медленно выглянул. Он почувствовал облегчение. На улице было кромешно темно. Он протянул руку и нащупал холодную гладкую плитку на крутом склоне. Если он угадал правильно, то сможет соскользнуть с крыши на парковку.


Киллмастер молча протискивал свое здоровенное тело дюйм за дюймом через окно. Сначала свои ноги, затем он вцепился в оконную раму и закрыл окно за собой. Он искал ногами сточную канаву под собой, но не нашел. Он отпустил оконный косяк и соскользнул почти на три фута, прежде чем его пальцы ног коснулись водостока. Звук спуска по черепице был слишком громким.


Он лежал лицом вниз, не двигался и почти не дышал. Ветер пронесся мимо него, и он услышал тихий стук окна. Проклятие!


Прошла минута. Больше он ничего не слышал. Теперь надо спешить, иначе Бела Коджак уйдет. Он спустился в сточную канаву, схватился за ее кромку сильными пальцами и перелетел через край. Он приземлился на землю. Как он и ожидал, он оказался на стоянке, гараж был слева, а выступающая часть каменного фундамента виллы - справа. Он на цыпочках пошел в том направлении.


Охранник прислонил автомат через плечо к скале, где подъездная дорога вела от асфальта. Он скрестил руки на груди и беззвучно присвистнул. Позади него на гравии был джип. Между Ником и охранником стояла машина. Оказалось, что это «Шкода», вероятно, машина Коджака. Проблема: Он не смог спрятаться в ней до того, как этот человек вышел? Этот проклятый охранник определенно был проблемой.


Но на этот раз Нику не пришлось решать проблему самому. Перед домом послышалась суета, а затем грубый голос позвал: «Саша?»


Охранник зарычал и поплелся за угол. Ник подбежал к «Шкоде», прежде чем мужчина ушел. Он повернул ручку задней двери так медленно, чтобы ее не было слышно, и залез внутрь. Он тихонько закрыл дверь, затем накинул на себя находящееся там плотное пальто и свернулся калачиком на полу. «Чертовски мило со стороны Коджака дать мне пальто», - подумал он.


Поездка оказалась на удивление короткой. Ник Картер, который мог хорошо ориентироваться, лежал сзади, проверяя путь.


Слева в конце съезда - значит на юг, в сторону Будапешта. Дунай справа. Почти сразу они свернули с главной дороги, на этот раз свернув направо, в сторону реки. Это была неровная дорога, круто спускавшаяся вниз. Бела Коджак открыл окно, и Ник почувствовал запах реки и сигары Коджака. Они не могли поехать дальше, иначе они оказались бы на дне реки. Коджак напевал старую американскую песню: «Я мечтаю о Джинни со светло-каштановыми волосами ...» Иногда он пел некоторые слова на венгерском языке.


К этому времени Ник уже хорошо понимал, что означает «замок». Он знал, что Дунай, как и Рейн, окружен разрушающимися старыми крепостями. Многие из них были построены крестоносцами и…


Дорога стала ровнее и ровнее. Затем машина наехала на деревянные доски, бугристые камни и остановилась.


«…, Бела Коджак вылез из машины и захлопнул дверь. Ник ждал под пальто, положив руку на рукоятку кольта. В этот краткий момент его осенило, что все, что он слышал прошлой ночью, не было под действием наркотиков - как и некий доктор Мильяс Эрос ...


Огни слепили. Они упали в машину с холодным белым сиянием, ярким и ярким. Где-то снаружи голос Белы Кождак весело сказал: «Ты там, сзади! Выходи с поднятыми руками и немедленно. Без шуток, пожалуйста. Выходи, говорю тебе. Считаю до пяти - потом мои люди стреляют из автоматов. Один два ...'


Киллмастер привык к невзгодам. Но тем не менее, когда он выбрался из машины и поднял руки, его сердце было похоже на свинцовый шар в его широкой груди. На этот раз он потерпел неудачу, но не знал, как это случилось.


Теперь он увидел, что находится во дворе старого замка, выложенного плиткой. И его окружила дюжина хорошо вооруженных людей. Бела Коджак, все еще в костюме 1920-х годов, стоял в четырех ярдах от него, стуча своим хлыстом по блестящему сапогу. Через мгновение он подошел и с любопытством посмотрел на Ника.


Вдруг Коджак засмеялся. - 'Ха-ха! Теперь я понимаю. Уловка с почерневшим лицом. Нападение коммандос, да? Но почему? Кто ты? Почему ты прячешься на заднем сиденье моей машины? Кто ты, черт возьми, чтобы быть похожим на самого дьявола? Коджак снова засмеялся. - «Вы должны быть очень осторожны, мой друг, иначе вы напугаете моих людей. В конце концов, они просто глупые крестьяне ».


Ник Картер посмотрел на него, но ничего не сказал. В ответе не было необходимости.


Коджак продолжил: «Тебе может быть интересно услышать, как я узнал, что ты сидишь сзади? У меня на приборной панели есть электронное устройство, которое сообщает мне такие вещи. Умно, не правда ли? Но, думаю, тебе не повезло. Бела Кояк махнул хлыстом.


Один из мужчин ударил Ника по затылку прикладом автомата.


## Глава 10


Его спина была холодной. Он не мог пошевелить руками и ногами, и в его глазах горел ослепительный свет - горячий, обжигающий свет. Между волосками на груди струился пот.


Кто-то отдал приказ, и ослепительный белый свет погас. Он узнал голос Белы Коджак. «Мы должны быть осторожны с этими прожекторами, да, приятель? Это может сделать тебя слепым ».


Теперь Ник мог открыть глаза. Первым он увидел Белу Коджака, сидящего в кресле и улыбающуюся ему. Мужчина мягко постучал хлыстом по ладони. - «Ах, ты наконец-то пришел в себя. Хорошо. Теперь мы можем перейти к делу. Но сначала вам нужно было взглянуть на твою ситуацию. Боюсь, на данный момент это не очень многообещающе. Но возможно, что все станет лучше, если вы будете полностью сотрудничать ».


Ник обдумал ситуацию, в которой оказался. Конечно, это было нехорошо. Он лежал, вытянув руки и ноги на холодном каменном полу, скованные наручниками запястья и лодыжки были прикованы к стальным кольцам. Он был обнажен, за исключением трусиков.


Он одним быстрым взглядом он увидел на полу набор опор, кабелей, дорожек и проводов. Это была звуковая студия. Без сомнения, в замке.


Бела Кояк поднял волосатый коричневый предмет.- «Твои усы», - сказал он. «Мы также стерли черноту с твоего лица. Вы очень хорошо выглядите, мистер Неизвестный, и у вас фигура как у Атласа. Если бы мне нравились мужчины, а это не так, я бы непременно постарался завести такого любовника. Но хватит. Готовы ответить на мои вопросы? '


Ник сказал с пустым лицом: «Все, что я должен сообщить, это мое имя, звание и армейский номер. Хорошо. Гектор Глотц, Т / 5.15534335 г. Доволен?' Коджак ударил хлыстом по ботинку и от души рассмеялся. - "У вас есть чувство юмора, мистер Неизвестный. Хорошо. Оно может вам еще понадобиться. Надеюсь нет. Надеюсь, ты поступишь мудро. Мне бы не хотелось причинить вред этому великолепному телу или хитрому холодному мозгу. Ах да, с виллой я был на связи!


Коджак встал и подошел к Нику. Агент АХ мог видеть свое отражение в блестящих сапогах. Они действительно вымыли его лицо. Он взглянул на Коджака и впервые увидел, что у этого человека лягушачье лицо с большими выпученными глазами. Тогда он понял, почему глаза казались такими большими. Кожак носил прочные контактные линзы. Но это были не просто линзы. Это были выпученные фальшивые глаза. Этот человек замаскировался! Глупый костюм, режиссерская одежда 1920 года, должен был быть его частью. Тем не менее, остальные на вилле приняли его вчера вечером без комментариев.


Коджак наклонился и коснулся лица Ника хлыстом. - «Я сказал, что контактировал с виллой, мистер Неизвестный. Вы убили пять человек! Включает двух старушек. Боже мой, какой вы хладнокровный ублюдок, мистер Неизвестный. Я приветствую тебя.'


В выражении лица Коджака не было сомнений в восхищении. Он снова коснулся лица Ника хлыстом. - «Я имею в виду это искренне, когда говорю, что не хочу тебя обидеть. Я хочу, чтобы ты был в хорошей форме. Я мог бы использовать такого человека, как ты. Но вам придется сотрудничать. Так что ответь! '


Ник подумал. Он снова оглядел комнату. Теперь они были одни.


«Мои люди прямо за дверью», - сказал Коджак с уверенной улыбкой. - «Они глупые крестьяне, но они не глухие. Вы хотите поговорить?'


Киллмастер быстро подумал. - 'О чем?'... В какую игру играл Коджак? Был ли шанс выбраться живым из этой ловушки?


Коджак вернулся на свое место. Он сел и скрестил свои длинные ноги в ботинках. Он погладил подбородок хлыстом. "У вас есть поговорка в Америке - да, я очень хорошо знаю, что вы американец - у вас есть поговорка, что-то вроде, для начала? Да? Хорошо. Ну, для начала, что, если бы вы сказали мне свое имя?


«Хорошо, - сказал Ник. 'Я буду говорить. Но для начала ты ошибаешься - я англичанин, а не американец ». Он молчал, ожидая ответа Кояка на его ложь.


Кояк кивнул. 'Верно. Продолжай.'


«Меня зовут Якоб Вернер. Я офисный клерк, живущий в Лондоне. У меня есть двоюродный брат, пожилой мужчина по имени Паулюс Вернер. Что ж… - Он рассказал всю историю, которую хорошо выучил, пока Пэм и он ее репетировали.


Бела Коджак молча слушал, не перебивая. Он не улыбался. Он продолжал бить хлыстом по своим сапогам.


Ник закончил. «Я думал, кузен Паулюс мог быть в чем-то замешан. Все эти женщины ... И у него были проблемы с полицией. Так что я взялся помогать своему двоюродному брату и планировал немного осмотреться, чтобы посмотреть, что я смогу узнать. Может быть, тоже заработать немного денег. Может быть, я смогу шантажировать кузена Паулюса, когда вернусь в Лондон ».


«Гм… верно. Как вы узнали о Блэкстоунах и их вилле?


Ник был к этому готов. «Когда ко мне пришел кузен Паулюс и попросил помочь ему с труппой театра, он дал мне немало денег. Из бумажника выпал листок бумаги. В коридоре было довольно темно, и он не мог этого видеть. Я держал ногу на бумаге, пока он не ушел. На нем что-то было написано. Майкл Блэкстоун, Вак, Венгрия. На карте я увидел, что Вак был недалеко от Будапешта. Поэтому я сказал своей жене Пэм, чтобы она не волновалась, и приехал сюда, чтобы узнать об этом ».


Бела Кояк кивнул, не улыбаясь. - «А вы посчитали необходимым убить пять человек? Даже двух женщин?


«В этом, - сказал Ник, - мне лучше признаться. Я не совсем то, кем выгляжу - я не продавец в винном магазине. Это просто камуфляж. Я довольно крутой парень. В Англии меня разыскивают за убийство ».


Бела Коджак встал и потянулся, он спросил. - "Это вся ваша история?"


«Клянусь, это правда, Коджак».


Коджак подошел к Нику и ударил его по лицу изо всех сил. Затем он вернулся и снова сел. Один из глаз Ника начал закрываться, и он почувствовал вкус крови.


Коджак рассмеялся. - «Вы не лжете, мистер Неизвестный», - сухо сказал он. Он что-то достал из кармана. Ник узнал в нем свой паспорт. Кояк пролистал его большим пальцем. - 'Настоящий. Только виза фальшивая. Кстати, сделано очень красиво. У англичанки, которую вы называете женой, был похожий паспорт - настоящий, но с фальшивой визой.


Коджак наклонился вперед. - "Вы английский агент?"


Ник молчал.


Кожак вздохнул. - "Почему-то я этому не верю. Я думаю, ты американец, друг мой. О, твоя маскировка была в порядке. Профессиональна. Это заставляет задуматься, не так ли? Если вы не английские агенты, то, может быть, вы американские агенты? Или, поскольку девушка англичанка, возможно, американские и английские агенты работают вместе. Но почему? Почему здесь и сейчас? Что вы ищете?'


Вдруг Бела Коджак рассмеялся. Он согнулся пополам на стуле от веселья. Ник бесстрастно наблюдал, сжимая руки в наручниках и желая сдавить руками эту толстую шею.


Наконец, Коджак перестал смеяться. Он вытер глаза белым шарфом и сказал: «Это действительно очень просто, не так ли? Вы охотитесь за киностудией и людьми, которые там работают. Пропагандистские фильмы начинают воздействовать на вас, чувствительных американцев. Так вот чем ты занимаешься? Вы отправляете другого агента вслед за этим беднягой, чьи ... э ... останки были отправлены вам из Лондона.


Киллмастер закрыл глаза. Он не хотел, чтобы Коджак видел в них гнев. Тогда, возможно, этот человек убьет его на месте.


Наконец Ник спросил: «Так ты это сделал?»


Я приказал это. Я мог бы сделать то же самое с вами - если бы я только знал, куда отправить останки.


Ник не стал комментировать.


После короткого молчания Бела Коджак мягко спросил: «Вы из AX, не так ли? Только AX отправит бы такого убийцу, как ты. Только у AX есть такие убийцы! '


Ник промолчал.


Коджак снова ударил его по лицу. - «Знаете, вы будете говорить. Вы будете выть и всё расскажете еще до того, как это закончится. Потому что, если вы из AX - а я так думаю, - у меня есть такое представление, кто вы. И если я прав, ты для меня стоишь миллион долларов. А я жадный человек, мистер Картер!


Ник по-прежнему ничего не сказал. Он снова закрыл глаза.


Коджак снова ударил его по лицу. Затем он сказал: «Отлично. Посмотрим. У меня есть хобби, мистер Картер - я буду так называть вас, и это может освежить вашу память. Мое хобби очень увлекательное: средневековые пытки. Есть несколько очень забавных, и я их все изучил ».


Коджак подошел к двери и поманил своих людей. Он отдал приказы и вернулся к Нику. - «У меня такое чувство, мистер Картер, что вы считаете меня эксцентриком. Этот камуфляж, не правда ли? Моя прихоть, вот и все. Но поскольку я режиссирую наши художественные фильмы, мне нравится играть эту роль. Я знаю, что это ребячество с моей стороны. Но я всегда находил детей очень обаятельными и очень жестокими. Вы заметили, мистер Картер, что я довольно много говорю. Я дам тебе возможность все обдумать, прежде чем мы начнем пытку. Я имею в виду, когда говорю, что не хочу разрушать это великолепное тело ».


Теперь Киллмастер начал думать, что у него есть шанс. Хотя Коджак подозревал, кем он был, у него еще не было доказательств. Он попытается получить эти доказательства, чтобы подтвердить свои подозрения. А до тех пор он должен был сохранять Нику жизнь. Агент АХ теперь мог вздохнуть с облегчением. По крайней мере, он проживет еще немного, и пока он жив, у него будет шанс. Рано или поздно Коджак или его люди должны были совершить ошибку. Ник просто надеялся, что он ещё будет в форме, чтобы воспользоваться возможностью, когда она представится. А пока ему пришлось сдерживаться, использовать всю свою хитрость, испробовать все, чтобы эти звери не покалечили его навсегда.


Четверо мужчин вошли через дверь. По крайней мере, это было похоже на дверь, но на ней не было ни петель, ни ручки. На самом деле это была доска толщиной в два дюйма, размером с дверь.


Коджак указал на него хлыстом. - «Положите это на него, идиоты! К настоящему времени вы должны были знать, как это происходит ».


Мужчины положили на Ника доску, оставив свободным только его лицо. - «А теперь принеси первые два камня», - приказал Коджак. Он вернулся к своему стулу и холодно посмотрел на Ника. - «То, что вам предстоит претерпеть, мистер Картер, - это старая пытка, известная как peine forte et dure. Грубо говоря, "сколько боли ты можешь вынести?" . А вот и первый камень. Жернов, мистер Картер. По моим оценкам, он весит около ста килограммов ».


Вошли двое мужчин с жерновом. Они потели и тащили, скользя по неровной земле, пока шли к Нику с огромным камнем. - «Успокойся», - предостерег Коджак. «Он не может раздавить твою грудь. Еще нет. Это произойдет скоро, медленно и изящно ».


Мужчины опустили камень на полку и отступили. Ник напрягся, чтобы расширить свою могучую грудь, и камень сдвинулся по доске. Он все еще мог дышать почти нормально. Почти. 'Браво!' - сказал Бела Коджак. - «Вы прекрасный образец, мистер Картер! Боюсь, нам придется использовать много камней. Но у нас большой запас. Но чтобы избавить тебя от ненужной боли и меня больше лжи, я сначала скажу тебе то, что знаю. Это может уменьшить боль и время ».


Коджак придвинул свой стул ближе к Нику и закурил сигару. Он выпустил ароматный синий дым в лицо агенту АХ. Камень на груди Ника с каждой минутой становился все тяжелее.


«К примеру, Картер, я знаю, что Паулюс Вернер мертв,» продолжал Kojak. «Его задушили. Я думаю, что вы сделали вы, Картер. Его тело было идентифицировано моим агентом, и я был уведомлен немедленно, даже прежде чем вы и ваш жалкий отряд прибыли в Будапешт. Я должен признать, что было большим ударом. Я понятия не имел, что ты быть таким смелым. Но тогда я ничего не знал о вас. Тем не менее, я рассчитывал на неприятности, Картер. К сожалению, я прибыл слишком поздно, чтобы поймать вас. Через полчаса после того, как вы покинули отель, мои люди, одетые в форму полиции безопасности, взял твой отряд и погрузил всех в фургоны с решетками.


«Ты умный ублюдок», - только и смог сказать Ник. - «Но однажды настоящая полиция схватит вас и изрешетит пулями».


Коджак снова рассмеялся. - «О, Картер! Ну давай же! Если бы вы только знали, как это смешно. Я действительно хотел бы сказать вам что-нибудь ещё. Но я не могу. Давайте двигаться дальше.'


Сигарный дым снова клубился в лицо Ника. Камень неумолимо давил на него. Он все еще мог дышать, но едва.


«Эти две негритянские девушки ничего не стоят». Коджак презрительно фыркнул. - 'Ничего особенного. Не так хороши, как обычные поставки Вернера. Но эта англичанка ... ах, это другое дело. Думаю, я оставлю ее при себе ».


Ник знал, что Коджак смотрит прямо на него. Это была резкая смена его тактики. Ник ответил: «Возьми ее и иди к черту! Она ничего для меня не значит ».


Но Коджак ему не поверил. - «Я возьму ее», - сказал он. - «Сначала я с ней повеселюсь, потом будем снимать в кино, а потом ее отправят на Дальний Восток. Вы можете избавить ее от всего этого, Картер.


Это было слишком. Камень теперь тяжело давил на его легкие. Ник рассердился и тяжело дышал. Бела Коджак поднял хлыст. - «Принесите еще один камень», - приказал он.


Картеру удалось удержать и его. Теперь он напрягсяизо всех сил, чтобы дышать, и его массивная грудная клетка горело от боли. Но почему-то он держался. Он закрыл глаза и сражался со страшным давлением. Он едва мог расширить свои легкие сейчас, и быстро задыхался..... Koджак приказал. - "Ещё один камень."


Ник начал отчаиваться. Около шестисот фунтов такого груза было слишком много для смертного. Что он должен был сделать? Как он мог выиграть время? Думай, блин, думай.


Вспотевшие крестьяне подняли еще один жернов и положили его на грудь Ника вместе с остальными. Он почувствовал, как его ребра начали сгибаться. Воздух был вытеснен из него, и его легкие превратились в два пылающих сосуда. Когда последняя капля воздуха вырвалась из его легких, он сумел тяжело выдохнуть: «Я… я тебе кое-что расскажу! уберите их - я заговорю!


Коджак жестом приказал своим людям убрать все камни, кроме одного. Он придвинул стул немного ближе. - "Итак, Картер? Вы признаете, что вы Картер? Воздух в студии был горячим и пахнущим, но это был самый сладкий воздух, которым когда-либо дышал Ник. Он снова и снова наполнял свои легкие, наслаждаясь этим, глотая воздух, когда камень поднимался и опускался. Голос Кояка был теперь резким. - "Ну говори?"


«Я не Картер», - упрямо сказал Ник. - «Но, может быть, я могу сказать вам то, чего вы не знаете. Что-то, что вы можете использовать для собственной выгоды. Кто-то использует вашу доставку девушек для контрабанды наркотиков в страну! Этим кем-то, конечно же, мог быть Бела Коджак. Но это могло дать ему передышку.


Он посмотрел прямо на Коджака. Впервые тот показался шокированным. Его лицо напряглось, а глаза сузились. Он провел хлыстом по подбородку, глядя на Ника. Наконец: «Откуда вы это знаете?»


Ник рассказал ему о молочном сахаре, спрятанном в барабане. - «На этот раз это был сахар», - сказал он. «В прошлый раз, вероятно, это был героин. Вернер, должно быть, использовал всевозможные уловки, чтобы доставитьего сюда. Дело в том, с кем он работал? Если ты узнаешь кто это, Коджак, ты до них доберёшься! Тогда ты сможешь их шантажировать и заработать состояние. Или ты сможешь сообщить о них в полицию, и сможешь получить вознаграждение. Это был бы самый безопасный способ, Коджак. Ты знаешь, что героин в этой стране означает расстрел ».


Ник заговорил быстро, отчаянно, пытаясь выиграть секунды. Он больше не мог выдержать эти камни. Но он больше не знал, что сказать. Коджак посмотрел на него сузившимися глазами.


Потом он получил вдохновение. Это могло дать ему еще несколько минут передышки.


«Пол Вернер говорил в Лондоне о человеке - докторе Мильясе Эросе. Он, казалось, мало о нем знал. Но у меня сложилось впечатление, что Эрос - важный человек, и все в Венгрии его боятся. Ты его знаешь, Коджак? Может, он стоит за организацией по сбыту наркотиков? Вернер работал с ним, а вы об этом не знали ». Это была чистая выдумка. Но с этими словами он выиграл время. Он выиграл жизнь.


Интересно отреагировал сам Бела Коджак. На этот раз он не засмеялся. Он улыбнулся, как будто знал секрет. А затем он жестом приказал мужчинам убрать последний камень с груди Ника. Затем он отдал приказ на местном диалекте, которого Ник не понял.


Двое мужчин исчезли.


Коджак снова подошел к Нику. Он провел по залитому потом его лицу верхом хлыста. - «Вы замечательный человек, Картер. Вы убийца, вы чрезвычайно изобретательны и определенно умеете говорить спасая свою жизнь. Что ж, теперь вы выиграли эту битву. Я не собираюсь тебя убивать. Тебе действительно удалось мне доказать, что ты Ник Картер. Я слышал истории, легенды, и сегодня вечером я увидел доказательства. Интересно, кто больше заплатит за тебя, Картер - русские или китайцы?


Коджак закурил сигару. Двое мужчин вернулись и поставили перед ним высокий шкаф на колесах. Они поставили шкаф по указанию Коджака и снова ушли. Коджак указал на шкаф. - "Вы знаете, что это?"


Ник вдохнул как можно больше воздуха. Его сила начала возвращаться. - "Нет, а мне нужно знать?"


Коджак подошел к шкафу и открыл дверь. Он был пуст. - «Это шкаф фокусника. Иногда мы используем его для фильмов. Сейчас я тебе кое-что покажу, Картер. О, я знаю, ты думаешь, что я сумасшедший. Не важно. Это меня забавляет. У меня очень развито чувство драмы. Иногда я вижу себя доктором Калигари. А теперь обратите внимание, Картер.


Бела Коджак вошел в шкаф и закрыл дверь. Ник продолжал глубоко вдыхать. - «Совершенно сумасшедший, - подумал он, - но пока он играет в игры, я могу дышать». Он проверил кандалы, которыми он был прикреплен к кольцам. Это не имело смысла. Все, чего он действительно добился, - это несколько минут передышки, еще несколько минут жизни. Он не поверил обещанию Коджака не убивать его. Дверь шкафа открылась, и из нее вышел мужчина. Ник смотрел широко раскрытыми глазами. Это был высокий стройный джентльмен, который как бы был одет в одном из лучших лондонских магазинов - шляпа-федора; жесткий белый воротничок с неброским галстуком; безупречно скроенный костюм с запахом одеколона; блестящая обувь ручной работы; палевые перчатки с тростью. И в завершение - монокль.


Мужчина поклонился. - «Могу я представиться, мистер Картер? Я доктор Миляс Эрос, заместитель командира Венгерской полиции государственной безопасности ». Ник раньше не слышал этого голоса.


Киллмастер посмотрел, с трудом сдерживая удивление. Что происходило?


Затем человек голосом Белы Коджака продолжил: «Я ценю ваше изумление, Картер. Это комплимент. Да, я одновременно доктор Миляс Эрос и Бела Коджак. Руководитель Полиции безопасности - пьяница и гомосексуал. Он слишком занят своими пороками, чтобы выполнять какую-либо работу. Но у него есть влиятельные политические друзья, и его нельзя ликвидировать - пока. Я возлагаю большие надежды на будущее. А пока я делаю настоящую работу по-своему. Очень легко иметь два лица, две личности. Еще у меня две квартиры с двумя любовницами. Можно сказать, всего по два.


«Кроме жизней», - сказал Ник. "У вас есть две жизни?"


Эрос Коджак вынул монокль из глаза и протер. Он подошел к Нику и ткнул его тростью. Потом вздохнул. - Ты с привычной проницательностью ткнул пальцем в больное место, Картер. У меня нет двух жизней. У меня только одна жизнь, и она мне нравится. Я хочу сохранить её. Но в данный момент из-за вас это очень сложно. Почему, Картер? Почему вам нужно было узнать о героине? Вы поставили передо мной огромную проблему!


«Да, это дерьмо для тебя», - сказал Ник. «Я понимаю твою дилемму. Я стою миллион для вас, но если вы меня продадите, боитесь, что я заговорю. Вы находитесь в высоком положении, поэтому у вас должно быть много врагов. Одно слово о героине, и вы попадете под расстрел. Но все же, если ты убьешь меня, ты выбросишь миллион долларов. Как я уже сказал - это плохо для тебя. Эрос Коджак потер подбородок. - «Как ты сказал - это проблема для меня. Но мне не нужно принимать решение сегодня вечером. И еще многое предстоит сделать. Прошу прощения.' Он нырнул обратно в шкаф.


Ник проживет еще какое-то время - если Коджак Эрос не выполнит свой план. У него было очень мало времени, но у него появилась надежда. Рано или поздно кто-то должен был ошибиться.


Вышел Бела Коджак. Ничего не сказав Нику, он подошел к двери и отдал короткие приказы. Несколько мгновений спустя вошли трое мужчин с пленочным фотоаппаратом на штативе. Коджак кивнул на агента АХ. - «Сделайте несколько снимков. Со всех возможных ракурсов. А где эта шлюха, Джина?


- У Джозефа, сэр. Это его ночь ». - Трое мужчин засмеялись.


- Бери ее, - приказал Коджак. - «Когда вы здесь закончите, отведите его к декорациям спальни».


Один из мужчин возразил. Но эту декорацию снесли. Ты приказал это.'


Коджак яростно повернулся к мужчине. - «Тогда её нужно восстановить! Поторопитесь.'


Коджак опустился на колени рядом с Ником Картером. Он достал из кармана металлическую коробку и достал шприц. - «Не бойся», - заверил он Ника. «Это средство не может причинить вреда. Это просто для обеспечения вашего сотрудничества ».


Киллмастер выругал его. Теперь ему нечего было терять, и от этого ему стало легче.


Коджак поднял иглу.


"Разве вы не пьете алкоголь?" - спросил Ник. «Я могу заболеть от заражения крови и умереть».


Коджак воткнул иглу в руку Ника. - «Ты милашка, Картер. Я действительно надеюсь, что мне не придется тебя убивать. Хорошо, теперь перейдем к съемкам. Они предназначены для того, чтобы узнать, узнает ли вас кто-нибудь в Москве или Пекине. Я в этом уверен. Потом мы сделаем несколько снимков для собственного удовольствия. Когда-нибудь они могут пригодиться ».


Ник уже успокоился и расслабился. Дела шли намного лучше. Это выглядело обнадеживающим. Ему было тепло, комфортно и немного хотелось спать. Коджак молодец! Возможно, он был сумасшедшим, но он был неплохим парнем.


Но когда в нем росло удовольствие, Ник боролся с этим. Он потеряет контроль над своими мышцами и мозгом. Это было неизбежно. Но если он сможет контролировать небольшую часть своего мозга, у него будет шанс. Он должен был держать часть своего мозга свободной, а это было возможно только из-за боли. Ник повернул язык так, чтобы он прижался к его зубам. Он сильно укусил и почувствовал вкус крови. Он должен был проглотить кровь, а не показать, что он делал. Но все равно было недостаточно больно. Ему пришлось укусить сильнее!


Ник уплывал на мягком розовом облаке. Он лежал неподвижно с глупой ухмылкой на лице, когда они расстегнули кандалы и помогли ему подняться по лестнице в спальню. Были яркие огни и фотоаппарат. Коджак, старый добрый Коджак, отдавал приказы. Они принесли Ника к кровати. Ах, эта прелестная кровать!


Ник скользнул обнаженным языком к другой стороне рта и снова прикусил. Он чуть не подавился кровью. Но ему нужно было упорствовать. Если бы он мог цепляться за эту часть своего мозга, он был бы готов, когда представится его шанс. В любом случае это займет некоторое время. Потому что теперь рядом с ним на кровати лежала женщина.


Смутно, сквозь адский рев, Ник услышал, как что-то сказал Коджак. Слова, которые были расплывчатыми и шаткими, но, казалось, читались так: «Джина - ты знаешь, что делать - с ним - нет, нет, нет, Джина - ты должна с ним - заставь его сделать это с тобой ...»


Она была прекрасной девушкой, вся розовая, белая и нежная. Она знала все уловки. Некоторых из них он никогда раньше не делал, но девушка горячо шептала ему, и он их делал.


Ник проглотил еще кровь и снова пошевелил языком. «Это сработало, - подумал он. По крайней мере, у него было смутное представление о том, что происходит. Но это было тяжело, Боже, это было тяжело! Никогда еще тонна перьев не давила на его наготу больше, чем эти щекочущие мягкие перья - только это были не перья, а женские волосы.


Его двигательные нервы на мгновение не выдержали, и Ник чуть не погиб. Он дико кусался, слыша крик Коджака в конце трубы длиной в милю.


«Он почти ушел - опусти его - Джина , черт возьми !»


Яркие огни наконец погасли. Ник все еще цеплялся. - «Если бы у него осталось десять минут», - в отчаянии подумал он. Десять минут! Чтобы заставить себя зевнуть, пойти, ударить меня по голове. Искупайтесь в ледяной воде. Десять минут, и я справлюсь. Он знал, что был почти у цели, когда ясно понял Белу Коджака.


«Отведите его в темницу», - приказал мужчина. «Во втором подвале. Не туда, куда мы сажаем девушек, а в камеру строгого режима. Вы трое и приготовьте пистолет-пулемет. Все трое ответственны за него. И Бог не поможет вам, если он сбежит. Уберите его отсюда.'


Он все еще был крайне слаб, и ему нужно было помочь встать с кровати, но его разум начал возвращаться. Хорошо. Но сила его мускулов еще не восстановилась, а без мускулов он ничего не мог сделать. И оружие! У него должно было быть оружие! Трое мужчин. Три пистолета-автомата Томпсона. Все, что у него было, его онемевшее тело.


Они спустились по широкой лестнице. Он услышал, как один из мужчин сказал: «Второй подвал! Как Коджак думает, что мы заставим его спуститься по лестнице? Они крутые, как тридцатиметровая лестница. Ты поймешь это только тогда, когда будешь трезвым ».


Другой мужчина сказал: «Толкните его вниз, и готово».


«Ты идиот, Малка. Босс не хочет, чтобы он сдох. Вы двое идете первыми, чтобы поймать его, если он поскользнется. Я спущу его держа за пояс ».


Итак, он был снова одет! Ник, спотыкаясь между двумя мужчинами, пробежался пальцами по ноге и почувствовал, как чувство прикосновения вернулось. да. На нем были штаны.


Когда они достигли крутой лестницы, ведущей в зловонную тьму этого старого замка крестоносцев, Ник понял, что нашел свое оружие. Не имело значения, что оружие могло убить и его - это все, что у него было. Все или ничего.


Простое изменение математической вероятности принесло решение. Двое из его охранников первыми спустились по лестнице. В противном случае он бы никогда этого не сделал.


Двое мужчин, теперь неся на плечах автоматы Томми, сделали несколько осторожных шагов вниз по крутым каменным ступеням. Они были высечены в скале и располагались под углом не меньше 45 градусов. Это могло означать смертельную ловушку. Ник глотнул кровь и подавил мрачную улыбку. Именно это он имел в виду: смерть.


Внезапно он полностью расслабился. Человек позади него выругался и попытался удержать мертвый груз тела Ника. Он перекинул автомат через плечо и обеими руками обвил Ника за пояс, пытаясь спустить его на несколько ступенек.


«Черт побери, ублюдок», - сказал человек, стоящий за спиной Ника. - «Я бы хотел, чтобы мы бросили его туда, чтобы он сломал себе гребаную шею».


Лестница была узкой, достаточно широкой для хорошо сложенного человека. Ник наклонился, упал на колени, потянулся назад и схватил человека позади себя за колени. Он нырнул вперед, одновременно перебросив мужчину через себя.


Два других были на три ступеньки ниже него. Падающий человек ударил их. Киллмастер прижал голову к груди, раскинул руки и бросился вниз по коварной лестнице, увлекая за собой троих мужчин.


«Вниз», - мрачно подумал он. Внизу пересчитываем головы!


## Глава 11


Это было большое падение! Киллмастер имел некоторое преимущество, потому что знал, что происходит, и пытался уберечьсяться за телами других. Тем не менее не вышло. После первых пятнадцати ярдов никто из мужчин не издал ни звука. Нику удалось защитить свою голову, но он потерял довольно много кожи и сломал левое запястье. Он услышал щелчок незадолго до того, как они упали на землю.


Соблазн полежать там несколько секунд был непреодолимым, но Ник сопротивлялся. Теперь ему нужно было приступить к работе, иначе все было бы потеряно. В этот мимолетный момент на его стороне был элемент неожиданности, и он должен был извлечь из этого максимум пользы. И теперь в его распоряжении была только одна здоровая рука!


Он отжался этой здоровой рукой. Двое мужчин были без сознания или мертвы, но третий застонал и попытался встать. Ник схватил один из автоматов за ствол. Он взмахнул им, как дубинкой, и выбил этому человеку мозги. Он подошел к двум другим, перекатил их ногой на живот и сломал им шеи прикладом автомата. Он не хотел, чтобы кто-то преследовал его.


В каком-то смысле эта ужасное падение было преимуществом. Это ускорило его выздоровление от наркотика. Он снова работал почти нормально. Он услышал, как течет вода, и обнаружил небольшой подземный ручей, протекающий через каменный желоб. Он провел драгоценную минуту, растягиваясь в желобе и позволяя ледяной воде течь по себе. Минута! Он досчитал до шестидесяти, выпил немного воды и заставил себя снова встать. Полежать час было бы неплохо.


Его левое запястье было бесполезно, он расстегнул ремень и положил свою руку между ними. По крайней мере, таким образом рука не мешала. Он взял дополнительные магазины с патронами с тел и поместил их в карманах. При этом он взял чью то куртку, и это помогло. Он закинул два автомата за плечах, скрестил их на спине и под мышками, и снова поднялся по лестнице. Размещая третий пистолет-пулемет в локтевом сгибе, и уравновешивая его должным образом, он был в состоянии сделать многое.


Достигнув верхней ступеньки второй лестницы в подвал, он увидел свет и услышал хихиканье и стоны. Безусловно, это были свонобразные стоны. Справа от него был ряд камер. В одной из камер исходил тусклый свет. Вот откуда слышались стоны.


Ник прокрался по плитам и заглянул в камеру. Один из охранников был с девушкой Джиной. Ник бесшумно вошел в камеру и ударил охранника по голове. Он своей большой рукой прервал крик девушки. Он не хотел убивать эту бедную шлюху, которая ничего не знала. Значит, он ее напугал. Он поднес свое окровавленное, разбитое, грязное лицо к ее лицу и прошептал: «Я оставлю тебя в живых, девочка! Я запираю тебя. Один только крик, и я вернусь и перережу тебе горло от уха до уха. Поняла?'


Все, что могло сделать бедное существо, - это кивнуть. Только Бог мог избавить ее от этого демона, который стоял там, истекая водой и кровью и несший три пистолета-пулемета.


Ник запер ее и поднялся по широкой лестнице в первый подвал. Теперь он был готов ко всему, но никого не видел. Кроме гула электрического генератора, звуков не было. Неужели Коджак ушел? Вернулся к виллу, чтобы сообщить о своем открытии? Ник в этом сомневался. Он чувствовал, что Koджак играет двойную игру с Блэкстоунами настолько, насколько он был двоедушен со всем и всеми.


Он шел как можно тише по длинному коридору с цементным полом. Огни тускло и неуверенно мерцали, пока генератор заколебался на мгновение, а затем двинулся дальше. Слева и справа он видел приборы и звуковое оборудование. Это была довольно большая организация. Должно быть, они оставили только каркас старого замка и начинили все техникой.


Он подошел к съемочной площадке, которая явно была готова к съемкам. Он увидел тракторы и другую сельскохозяйственную технику на поворотных столах, небольшой экран и доску. Коджак сказал правду - он был готов к работе с Комитетом, и все сомнительные сексуальные принадлежности были убраны.


Тишина начала действовать Нику на нервы. Киллмастер через многое прошел и был чертовски зол. Он страдал от боли и хотел закончить дело сейчас же. Он перешел на другую сторону и вошел в коридор, пахнувший краской и ацетоном.


В тот же момент Ник услышал негромкий шум откуда-то из здания. Он не мог его идентифицировать. Кто-то ударил что-то ногой, слишком сильно хлопнул дверью или ударился металлом о металл. Дело в том, и Ник усмехнулся, это был заглушенный шум. За ним следили.


Ник пошел по запаху и нашел сокровище: комнату с краской. По соседству находилась комната с металлическими шкафами, в которых хранились стопки банок с пленкой, может быть, сотня банок. Ник начал раскладывать пленку по комнате, разбрасывая целлулоид повсюду, пока не стало похоже, что у большого животного раскинувшего щупальцы. Держа концы пленки в руках, он нырнул за дверь и вернулся в комнату с банками с краской. Когда он это сделал, красный глаз в конце коридора подмигнул, и пуля отскочила от стены рядом с ним.


«Развлекайся, бомж», - сказал Ник. Он выпустил град пуль по коридору. Чтобы отвлечь его. Он подумал, что это Коджак, сбитый с толку Коджак, который точно не знал, что пошло не так. Мужчина, вероятно, не был трусом. Нику это понравилось. Залил пол краской, вставил концы пленки как запалы в краску. Он подбежал к двери и дал еще один залп по коридору. Затем он подбежал к единственному окну в комнате и выбил его. Он присел на подоконник и посмотрел вниз. Под ним он видел только глубокую темную пустоту. Ник не любил падать в неизвестность, но ему пришлось. Вдалеке он увидел подвижное сияние Дуная. Звезд не было, ночь была черной, но он знал, что рассвет наступит через час или два.


В луже краски он оставил большую банку уайт-спирита. Он выстрелил из автомата, позволив пулям попасть в банки с краской и пленки. Краска начала гореть. Пленки кинофильмов загорелись с резким звуком, и огонь вырвался из комнаты. Ник упал с подоконника.


Он упал примерно на десять футов в мягкую грязь. Он упал снаружи замка на берег реки. Он немедленно встал и побежал..... Он вспомнил мост, который они пересекли по пути туда, и надеялся, что это единственный путь внутрь или наружу, потому что, если Коджак поедет назад, он сможет все забыть. Тогда он так и не достал этого ублюдка.


Ник проследовал по покрытой мхом стене замка к подъездной дорожке. Справа от него был мост. Раньше это, должно быть, был подъемный мост, теперь это было всего лишь несколько досок над глубоким сухим ровом. За ним находился двор, в который его привели. Грубые камни двора уже начали окрашиваться разгорающимся огнем. Он услышал громовой взрыв, когда взорвалась бочка. Был бы хороший костер. Но если не считать потрескивания пламени и взрывов, царила та же мрачная тишина. Ник понял, что случилось. Он прикончил их всех, кроме Коджака. Так оно и было, иначе некоторые из мужчин уже бы сбежали.


Ник не пересек мост. Вместо этого, он тихо соскользнул в ров. Затем он перешел на другую сторону и проклял сломанную руку. В верхней части рва он залёг, поставил три пистолета-пулемета Томпсона вправо, и стал ждать. Двор теперь был хорошо освещен пламенем, и он мог видеть машины Skoda и Jeep. Он надеялся, что Kоджак возьмет Skoda. Он хотел оставить джип себе, и он не хотел в него стрелять.


Он начал ждать. Через три минуты после этого, Коджак выбежал из горящего внутреннего здания. Он бежал зигзагообразно и сгорбившись, с длинным пистолетом в руке. Бежал к Шкоде. Ник одобрительно кивнул.


Взревел двигатель «Шкоды». Шины завизжали, когда Коджак развернул машину и поехал к воротам. Он не включил фары. Киллмастер подошел к центру дороги и выпустил очередь из автомата по приближающейся машине. Оружие попыталось подняться из за отдачи. Он вытащил раненую руку из-за пояса и положил ее на дуло грохочущего оружия, чтобы держать ее на прямой линии. Он целил в лобовое стекло. В последний момент он уронил автомат, нырнул боком и покатился по склону рва.


Skoda не попала в мост и тоже скатилась в ров. Она ударилась о другую сторону, отскочила назад, перевернулась и начала гореть. Ник снова выбрался из канавы, поднял один из автоматов и выстрелил в горящую машину. Затем он побежал к джипу с оставшимся автоматом в здоровой руке.


Он уже собирался сесть в джип, когда подумал о девушке.


'Проклятие!' - Он повернулся и побежал в замок. Теперь это был ад, но пламя по-прежнему было сосредоточено только на съемочной площадке и студии. Ник затащил кричащую истеричную девушку во двор и толкнул ее к воротам. - 'Поторопись.'


На сиденье рядом с ним лежал автомат, когда он мчался на джипе к вилле. Достигнув мощеной дороги, он оглянулся. Небо над замком светилось. Огонь должен был привлечь внимание, и скоро. Пора ему и Пэм исчезнуть. Он сделал свою работу. И в этот момент он почувствовал запах гари. Он посмотрел вниз и увидел, что его штаны горят в коленях. Ему пришлось на мгновение остановить джип, чтобы здоровой рукой погасить пламя.


Фары джипа осветили их, когда они проносились перед ним на дороге: Майкл Блэкстоун его жена, и Мона Мэннинг. Ник нажал на тормоза, разворачивая джип и выстрелил над их головами. Они остановились, повернулись и посмотрели на него, ослепленные светом фар. Они казались направлялись в какое то путешествие. Мона Мэннинг несла большую сумку. Сибила Блэкстоун несла чемодан. Бабло, подумал Ник. Он вышел, но сделал это так, чтобы держать их в свете фар. Он направил на них автомат.


Ник заговорил с Блэкстоуном. - «Я говорю. Вы слушаете и отвечаете. Женщины заткнулись ».


Майкл Блэкстоун не выглядел напуганным. Его морщинистое лицо было спокойным, когда он спросил: «Кто ты, черт возьми?»


«Я сказал тебе заткнуться. Повернись.' Он проверил Блэкстоуна. Мужчина не был вооружен. Ник посмотрел на женщин. На Моне Мэннинг был длинный норковый плащ. На Сибил Блэкстоун были брюки и тяжелое пальто. У них могло быть что угодно, но он должен был рискнуть. Время было на исходе.


"Где девушки, которых вы заперли?" - рявкнул он Блэкстоуну.


«Они все еще заперты. Нам это казалось лучшим. Их найдет полиция. Мы определенно не можем взять их в лодку ». Блэкстоун указал на то место, где находилась лодка.


"Сколько узлов идет эта штука?" - Ник посмотрел на небо над замком. Теперь он светился красным. Было очевидно, что скоро туда придут люди.


«Тридцать узлов», - сказал режиссер. «Скорость большая».


Ник направил автомат на троицу.


'Хорошо. А теперь слушайте внимательно. Вы втроем поднимаетесь по подъездной дорожке. Когда мы подойдем к дому, я хочу, чтобы ты, - он махнул автоматом Сибил Блэкстоун, - вошла и освободила всех этих девочек. Приведи ко мне англичанку. Ее зовут Памела Мартин. И убедитесь, что она в хорошей форме!


«Она все еще может быть под успокоительным», - сказала женщина. - «Мы делаем это, чтобы они успокоились. Это безобидная штука.


«Не думаю», - сказал Ник. 'Ну давай же. И поторопись!


Мона Мэннинг ничего не сказала. Теперь она посмотрела на Ника с царственным презрением и повернулась к Блэкстоуну. - «Кто этот парень, Майк? Я не хочу, чтобы он был главным героем, вот что я могу вам сказать ». Блэкстоун схватил ее за руку. «Давай, Мона, дорогая. Мы должны делать то, что он говорит. Это своего рода репетиция ».


Ник погнал их в дорогу, держа автомат на сиденье джипа рядом с ним. Он задержал Блэкстоуна и Mona Мэннинга на стоянке, а Сибила побежала в дом. Он рисковал и знал это. Одна вещь, о которой он не должен беспокоиться о том, что она будет звонить в полицию!


Но женщина вернулась с Пэм почти сразу. Когда девушка увидела Ника, она заколебалась, обеспокоенная его внешним видом.


«Все в порядке, детка», - сказал Ник. «Под всей этой грязью бьется золотое сердце».


'Ник! Ник! Боже мой - Ник! - Воскликнула она и бросилась в его объятия. Она не выглядела под действием снотворного и была одета только в дешевую хлопковую пижаму.


Ник указал на Мону Мэннинг автоматом. - «Дай ей свой плащ».


'Я не сделаю этого! Майк, это чудовище. - Она плотно закуталась в норковую шубу.


Ник сорвал шубу с ее тела и швырнул в Пэм. - «Пожалуйста, милая. А теперь приходите в себя и слушайте. Мы еще не в безопасности, но у нас есть шанс. Я поведу эту лодку вверх по реке и попытаюсь добраться до Австрии. Вы можете плыть или остаться, как хотите. Но пойдем сейчас же! ' - Он поманил Пэм. «Садись в джип».


Под норковой шубой на Моне Мэннинг были только бюстгальтер, пояс и чулки. Она прикрыла грудь и причитала: «Мне холодно».


Ник повернулся к Майклу Блэкстоуну. 'Ты готов? Ты идешь или останешься здесь?


«Я иду», - сказал Блэкстоун. Он снял свой вельветовый пиджак и обернул его вокруг Моны Мэннинг. - «Я позабочусь о ней. Она тоже идет со мной.


'Ты спятил!' - яростно закричала Сибила Блэкстоун. «Они пригвоздят тебя к кресту, если когда-нибудь вернут тебя в Америку, Майкл. Одного раза не хватило?


Ник подтолкнул Блэкстоуна и Мону Мэннинг к джипу. «У нас больше нет времени болтать!'


Сибила Блэкстоун положила руки на бедра. - 'Я останусь здесь.'


«Поздравляю, - сказал Ник. - «Передайте привет секретной полиции». Он помчался на джипе по подъездной дорожке. Его грудь невыносимо сжалась, и он знал, что это значит. Он достиг точки, когда секунды могут иметь решающее значение.


Это было как раз вовремя. Когда лодка отошла от причала на волнах белой воды, Ник увидел, как две машины набирают скорость и останавливаются на подъездной дорожке. Дюжина красных глаз мигнула в сумерках. Ублюдки стреляли по ним, не зная даже почему.


«Сволочи», - сказал он. Сидевший за рулем Майкл Блэкстоун резко и безрадостно засмеялся. - «Они передадут радиосообщение. Мы никогда не доберемся до Австрии ».


'Мы можем попробовать.'


Блэкстоун повернулся и на мгновение посмотрел на Ника, его морщинистое лицо выглядело мрачным в тусклом свете. - «Кто ты такой, чувак? Вы вторгаетесь в нашу жизнь, как ураган, разрушаете работу многих лет и теперь тащите нас всех насмерть. Вы человек? Или природный элемент? Или, может быть, дьявол?


«Я агент Соединенных Штатов, - сказал Ник. - «И даже сейчас вы все еще разыгрываете комедию. Заткнись и шагай!


Ник подошел к трапу и крикнул: «Пэм!»


Она появилась в темном дверном проеме. Они шли без огней.


"Да, Ник?"


"С тобой все впорядке?"


Она издала звук где-то между всхлипом и хихиканьем.


«Я никогда не буду тем, кем была. Никогда! Ты думаешь, мы справимся, Ник?


«Мы справимся», - сказал Киллмастер с уверенностью, которой он не чувствовал. - "Как поживает наша знаменитая кинозвезда?"


- Она в углу каюты и смотрит вниз. Я накинула на нее одеяло. Она думает, что я ее парикмахерша или что-то в этом роде.


'Хорошо. Следи за ней. Она сумасшедшая, но может стать опасной. Держи за нас пальцы скрещенными, дорогая, и умение молиться тоже может быть полезным. Он взял штурвал, чтобы двинуть лодку. Большой корабль рванул вверх по течению на полной скорости. Пока они не видели никакого движения, кроме буксирной баржи по левому борту.


«Вы давно живете здесь, - спросил Ник. "Сколько времени до рассвета?"


'Около часа.'


«А сколько времени потребуется на такой скорости, чтобы добраться до границы?»


«Примерно столько же».


"Это будет близко".


«Мы никогда этого не сделаем», - сказал Блэкстоун. «Вы не знаете, во что ввязываетесь - кем бы вы ни были. Я вам кое-что скажу: у них повсюду сторожевые катера. Патрульные катера вооружены 50-мм орудиями. Они расстреляют « Мону» меньше чем за минуту ».


«Может быть, а может и нет. Они всегда могут промахнуться ».


«Они не промахиваются. Их предупредили, и, кстати, в ночное время на этом участке реки запрещено движение. Как только они услышат или увидят нас, они пойдут за нами. Даже если они нас не поймают, у нас все равно будут преграды ».


Ник нащупал в кармане сигарету, хотя знал, что ее у него нет. Он нашел трубку Якоба Вернера и бросил ее за борт. Он ненавидел трубки. Он повернулся к Блэкстоуну, который стоял вытянувшись в полумраке маленькой рулевой рубки. - "У тебя есть приличная сигарета?"


Блэкстоун протянул ему сигарету и прикурил. Ник удовлетворенно вздохнул. - «А теперь скажи мне, что означают эти препятствия».


«Три ряда в ширину реки. Кабели со стальной сеткой. Они поднимаются и опускаются в определенные часы, чтобы пропустить трафик, но только трафик, который был проверен. Сейчас они, конечно, занижены. Невозможно пройти ».


Они плыли через широкую излучину реки, и двигатели визжали, как демоны. Ник оставался настолько близко, насколько мог, к берегу. - Здесь мелководье? Отмели? Если они застряли, все потерялось.


- Насколько я знаю, нет. Но я не очень хорошо знаю эту реку. Я не плавал здесь».


Они прошли поворот. Ник продолжал плыть к берегу, позволяя кораблю скользить по воде. Он взглянул на восток. Пока не рассветало?


Рядом с ним Блэкстоун сказал: «Это немного. Около тридцати километров. Мы доберемся туда незадолго до рассвета. Он засмеялся.


'Вам нравится это?' - кисло спросил Ник.


'Не совсем.' - Но мужчина снова засмеялся. - «Я просто подумал, что почти передумал возвращаться. Сибил была права. Не думаю, что смогу это вынести. Полагаю, меня будут судить за измену? Ник пожал плечами. - «Это не мое дело. Но вы выбрали подходящее время, чтобы передумать!


'Да. По крайней мере, я последователен. Вот так я разрушил всю свою жизнь ».


«Прежде чем вы начнете жалеть себя, расскажите мне что-нибудь о береговых установках, колючей проволоке. Сторожевые башни есть?


'Я полагаю, что да. Я действительно не знаю - я никогда не пытался выбраться отсюда. Но я слышал, что колючая проволока простирается до самой воды. И есть подводные препятствия, чтобы вы не могли их обойти ».


«Это, - сказал Киллмастер, - будет очень мило и уютно».


После короткого молчания Блэкстоун спросил: «Вы не возражаете, если я спущусь к Моне? Я все равно ничего не могу здесь сделать. Я нужен Моне, бедняге.


«Идите и отправьте Пэм наверх. Но не надо со мной шутить ».


"Что я мог попробовать?" - спросил Майкл Блэкстоун, выходя из рулевой рубки.


После минутного колебания Нику пришлось признать, что этот человек был прав. Буквально все были в одной лодке: утонуть или выплыть ...


Пэм вошла в рубку. Она вцепилась ему в руку и положила голову ему на плечо. Ее трясло. Пытаясь подбодрить ее, Ник сказал: «Если мы выберемся отсюда живыми, ты можешь оставить себе эту шубу. Такая норка стоит целое состояние ».


Она поцеловала его в щеку. - «Боже, как ты ужасно пахнешь! И я так тебя люблю! Вытащи нас отсюда, дорогой. Пожалуйста, вытащите нас отсюда. Тогда я буду спать с тобой всю оставшуюся жизнь ».


«Я мог бы вас выдержать», - сказал он. «И ...» Они услышали выстрелы внизу. Пэм вцепилась ему в руку. - 'О Господи ...'


Еще один выстрел. Ник сказал: «Пойди, посмотри вниз, но будь осторожна».


Он подумал, что у Моны Мэннинг должен был быть пистолет в этой большой сумочке. Вероятно, Блэкстоун положил его туда, а Мона даже не знала, что она носила.


Пэм вернулась. - «Они оба мертвы,» сказала она. Ее голос был напряженным, но твердым. - «Я-я думаю, что он первым выстрелил в нее, а затем в себя.» Ник кивнул. - «Он сказал мне, что он изменил свое мнение о возвращении. Это лучше для них - оно стало бы тюрьмой для него и для нее.


Краем глаза он увидел патрульный катер, вырисовывающийся вверх по течению по левому борту. Было все еще темно, но он мог видеть белый отблеск отлетающей волны.


«У нас есть компания», - сказал он Пэм. «Найдите линь.


'Линь?'


«Веревку, черт возьми! Поторопись!'


Он не думал, что патрульный катер будет тратить время на предупредительный выстрел. Этого не произошло. Первый выстел попал в « Мону» низко в корму.


Большое судно закачалось. Тут же лодка потеряла скорость. Нику показалось, что он увидел перед собой первую преграду.


Пэм вернулась с мотком полудюймовой веревки. - «Это все, что я смогла найти».


'Хорошо. Снимите нож с моего пояса и ...


Пуля пролетела через маленькую рубку. Пэм цеплялась за него. "Ой ой...!"


«Сохраняй спокойствие», - грубо сказал Ник. «Отрежь достаточно веревки, чтобы обсвязать нас по отдельности. Петля вокруг тела, затем около шести футов провисания, затем петля для меня. Возьми меня за левую руку, положи ее в карман и крепко завяжи ».


Теперь он повернул на правый борт, свернув на берег, где заканчивался первый барьер. Где начинался заграждение из колючей проволоки на суше. Если у них был шанс, он был там.


Девушка работала быстро. Ее руки казались твердыми и твердыми, когда она следовала его инструкциям.


Длинный белый луч света пригвоздил их, как насекомых, к доске. «Подержи руль на секунду», - приказал Ник. «И иди прямо, как сейчас».


Он натянул на голову ремень автомата, поставил ствол на поручень и дал длинную очередь в прожектор, стреляя высоко и рассчитывая траекторию пули. Свет погас. Через секунду на "Мону" засветили два новых луча , сливаясь с разных сторон. 'Проклятие!' - сказал Киллмастер. Он выстрелил, а затем уронил автомат за борт. Он взял руль у Пэм. - «Вынуть все из моих карманов и выбрось за борт. И эту шубу.


Извини. Если я выживу, я куплю тебе другую.


Она сделала то, что он сказал. Он выскользнул из куртки, и она выбросила его за борт. В лодку попал новый снаряд. Теперь Мона бросилась к преграде. «Не больше пятисот ярдов, - подумал Ник. В них попало сразу четыре или пять снарядов. Один заглушил двигатели, а два попали намного ниже ватерлинии. Другой снаряд выбил половину рубки. « Мона» перевернулась и начала тонуть.


Киллмастер схватил девушку. - «Оставайся под водой как можно дольше! Следуй за мной - я потащу тебя за собой ». Дунай был холодным, мрачным и грязно-темно-коричневым. Ник глубоко нырнул, затем поплыл мощными рывками. Пэм с самого начала была тяжелым бременем. Она не могла угнаться за ним. Он не сказал ей - не было времени, и он все равно спас бы ее, - что он может оставаться под водой более четырех минут и что она должна сделать то же самое. Бедный ребенок захлебнется. Может, он сможет ее оживить.


Первый барьер оказался достаточно легким. Между сеткой и дном было пространство, и Ник скользил под ним, как рыба. Но Пэм уже пыталась выбраться на поверхность. Она запыхалась, и теперь ее инстинкты пересилили ее. Ник мрачно поплыл, таща за собой пинающуюся девушку.


Вторая преграда доходила почти до русла реки. Ник яростно копал и разбрасывал вокруг них лужи грязи. Теперь она была мертвым грузом на веревке. Когда он закончил, ему пришлось вернуться по короткой веревке, ощупывая в темноте и вытаскивая ее неподвижное тело через щель в грязи. Было лучше, что она в отключке. Это облегчило ему маневрирование.


. Он думал, что через три минуты уже прошло. Его легкие начали болеть. Каким-то образом он оказался в состоянии подкатиться под барьер и вытащить девочку за собой. Он был почти запыхался ...


Но они были почти у цели. Они все еще могут это сделать. Еще одна минута ...


Он остановился.Ник страдал от боли, мучений в его измученном теле. Он повернулся и снова ощупал за собой ее обмякшее, одетое в пижаму тело. Она зацепилась за колючую проволоку, обмотанную вокруг согнутого металлического крючка. Он отчаянно отцеплял проволоку. Это не сработало. Она застряла. Теперь они оба оказались в ловушке. Он дергал за колючую проволоку здоровой рукой, разрывая себе кожу, он дергался, тянул и дергался.


Она вылетела. Его легкие разрывались от боли. Он подплыл, почувствовал темноту, приближение смерти. Еще один удар - еще один - еще один - еще не дыши - еще не дыши - продолжай, продолжай ...


Киллмастер мог быть без сознания всего несколько секунд. Он обнаружил, что может дышать, если повернет голову. Он лежал в грязи, на глубине не более двух дюймов. Было темно, очень темно, и он понял, что находится в небольшом ручье или обнажении берега реки. Он увидел над головой деревья, скрывающие рассвет. Ник двинулся и прикоснулся к холодному телу девушки.


Ее пижамная куртка зацепилась за колючую проволоку. Он приложил одно ухо к холодной твердой груди и прислушался. Ничего такого. Со стоном он перевернул ее в грязи, поднял ее лицо над водой здоровой рукой и сел на нее. Он позволил своим коленям погрузиться в ее тело под ребрами. Вверх-вниз - вверх-вниз ...


Пэм задрожала. Она издала приглушенный звук. Ник перевернул ее на спину и, удерживая ее голову над водой, начал дышать ей в рот.


Что-то двигалось на берегу, под деревьями. На них упал горячий луч белого света. Киллмастер подумал: мы все-таки проиграли! Они нас поймали!


К черту это. Он сделал все, что мог сделать мужчина. Он был на пределе своих возможностей. Он продолжал дышать в рот Пэм, ожидая резкой команды или, возможно, пули с именем Картера на ней ...


«Добро пожаловать в Австрию», - сказал дружелюбный голос.


## Глава 12


Они пытались продержать Ника в больнице AX на неделю. Он устроил такой скандал, что его отпустили через два дня. С гипсом на левом запястье он отправился навестить Хоука.


Старик был рад видеть его живым и сказал об этом. Он не светился - Хоук никогда не сиял от радости - но он явно был очень доволен своим чемпионом.


«Вы хорошо поработали», - сказал он. - «Хорошая работа. По всем сообщениям, все ликвидировано. Я думал, ты заслужил долгий отпуск; один месяц?'


«Вы слишком хороши, сэр». Голос Ника казался холодным. «У меня остались две недели моего последнего отпуска, из которого вы взяли меня на эту миссию. Вы помните?'


Хоук сорвал целлофан со своей сигары. - «Хм, верно. Я забыл об этом. Тогда отпуск шесть недель, мой мальчик. Ты заслужил это.'


По просьбе Хоука Ник сделал подробный устный отчет. Хоук слушал, не перебивая его, затем взял со стола лист бумаги. - «Это проясняет проблему закладок в барабане - маленьких пакетов. Когда наши инженеры в Гибралтаре вставили пистолеты в барабаны, они нашли этот материал. Они не трогали его, оставили его в покое, но у меня есть отчет, в котором говорится, что вы, вероятно, незаконно ввозите наркотики в качестве побочного заработка. Окружной офицер по Средиземноморью представил его в пяти экземплярах ». Ник пожал плечами.


Хоук улыбнулся незажженной сигаре. - «Ты в Венгрии в розыске, мальчик. Это уж точно ».


«На этот раз это была не совсем праздничная поездка», - резко сказал Ник.


- Знаешь, твой Бела Коджак умер не сразу. По моим данным, он умер в больнице, бормоча что-то про AX.


«В Организации Объединенных Наций поднялся шум, - продолжил Хоук. =«Обычная ситуация - возмущение по поводу того, как агенты США действуют на священной территории Венгерской Народной Республики, и тому подобное. Они когда нибудь успокоются? ».


«Надеюсь, что да», - пробормотал Киллмастер. - «Я бы не хотел, чтобы меня экстрадировали».


Хоук зашуршал бумагами. - «По сути, я считаю, что венгерское правительство признательно, хотя, конечно, они никогда не могут этого признать. Очевидно, это очень sub rosa ».


Через некоторое время Ник встал, чтобы уйти. Хоук подождал, пока добрался до двери, прежде чем спросил: «А как насчет той англичанки? Памела Мартин?


Ник закурил свою золотую сигарету с мундштуком. "Что вы имеете в виду, сэр?"


«Ну, черт возьми, она все еще в больнице! Ты даже к ней не заходишь? Она любит тебя. Согласно моим отчетам, наши медсестры проводят ее предварительный осмотр, и она все время говорит о тебе ».


«Нет, - сказал Ник. «Не думаю, что мне стоит к ней идти. Особенно, если она меня любит. Кстати, миссия окончена. Найдите ей работу, сэр. Она хорошая и смелая девочка. Она будет отличным агентом в определенных сферах. Это все, сэр?


«Ну вот и все, - сказал Хоук. "Удачи в отпуске".


«Спасибо», - резко сказал Ник. И ушел.


Он позвонил Поку из аэропорта и сказал, что его босс скоро будет дома. Боссу нужна была еда, бутылка виски, кровать и много сна. Несколько дней. И конфиденциальность. Пок сказал: "Да, сэр!"


Jaguar XK-E был припаркован перед квартирой. Ник поднялся на лифте в квартиру на крыше с нарастающим гневом.


Пок встретил его в холле. Он виновато развел руками. «Мне очень жаль, сэр! Сразу после вашего звонка приходит мисс Форхис. Проникает внутрь. Не могу ее остановить ».


«Должно быть, у нее прослушивали этот проклятый телефон», - прорычал Ник. 'Где она?'


Пок пожал плечами. «В офисе, сэр. Где еще? Я принес ей бутылку.


Ник Картер проскользнул мимо Пока в кабинет. На этот раз он выбросит ее за дверь на ее красивой попке!


Или...?


* * *


О книге:


-


Где-то в преступном мире Будапешта группа, хорошо обученная, снимает тысячи порнографических пропагандистских фильмов с ужасной нечеловеческой целью.


Ник Картер попадает в водоворот ужаса, борясь за свою жизнь с невероятными планами обезумевшего маньяка...


Ник Картер, главный агент AX, сверхсекретной разведывательной организации Америки, который получает приказы только от Совета национальной безопасности, министра обороны и самого президента. Ник Картер, человек с двумя лицами, любезный ... и безжалостный; известен среди коллег как «Киллмастер».


Картер Ник

Китайский казначей


Ник Картер


Китайский казначей


перевел Лев Шкловский в память о погибшем сыне Антоне


The Chinese Paymaster


## Глава 1


Произошли три события, разделенные значительным расстоянием в пространстве и времени. Все три были актами насилия и имели далеко идущие последствия для правительств и людей, особенно для внешней политики Соединенных Штатов. Хотя многие газеты опубликовали эти истории, ни одна из них так и не узнала полного или правильного объяснения этих событий:


Первый инцидент произошел в небольшом городке в провинции Цзянси в Китайской Народной Республике. Там река Фоэсиен извивается, медленно спускаясь к океану, через остатки обширных поместий дворян, владевших этими землями со времен императора Кенионга. У доктора Чиена был обычай, когда ивы растворялись в тумане над спокойным Фоэзеном в сумерках, садиться на берег перед своей летней усадьбой, кишащей паразитами и пришедшей в упадок за тридцать лет. Там он осматривал бесконечно малую часть имущества своих предков, которую государство любезно разрешило ему оставить себе в награду за его международную репутацию классика и гуманиста.


Сидя там, доктор увидел фигуру, аккуратно, формально и очень правильно одетую в мундир высокопоставленного армейского офицера, осторожно шагавшую через заросший сад, чтобы не испортить блеск своих сапог. Доктор хорошо знал этого человека. Он ненавидел его достаточно, чтобы задаться вопросом, Менсиоэс , когда этот мудрец сформулировал свою концепцию врожденной доброты человека, мог предвидеть появление на земле генерала Цунга.


Но на вежливом, приветливом лице доктора Чиена не отразилось ни отвращения, ни растущего страха.


«Вы очень любезны, генерал Цунг, — сказал он, когда человек оказался в пределах слышимости, — приехать так далеко от столицы, чтобы увидеть ничтожного ученого и государственного служащего. Что, возможно, оторвало вас от вашего тяжелого долга по защите нашей страны?


"Дело, конечно," ответил солдат. «Я всё время служу».


-- Вы, безусловно, достойны похвалы, товарищ генерал, -- сказал ученый. — Но что в нашей деревне может иметь значение для такой прославленной личности, как вы?


-- Я пришел раздавить голову лживому ревизионистскому змею, -- прорычал генерал. «Предателю, который слишком долго лелеял республику».


Доктор Чиен посмотрел на генерала с бешено колотящимся сердцем. В то же время Чиен был заинтригован мыслью о политически настроенной рептилии. Генерал отстегнул клапан своей блестящей кожаной кобуры и вытащил револьвер.


«Вашему предательству пришел конец, доктор Чиен, — сказал генерал. «Встань на колени, собака».


Ученый не шевелился.


«Я сказал: на колени».


— Если вы хотите убить меня без суда и апелляции, — сказал ученый, дрожа, — может быть, нам удастся немного отойти от этой скамьи. Видите ли, генерал, здесь недалеко гнездится цапля. К сожалению, цапли слишком долго не было в Китае. Револьвер выстрелит...


В ответ генерал Цунг схватил старика за редкую бороду и поставил на колени.


— Вам следовало подумать о цаплях, прежде чем вы научились иметь дело с радиостанциями и превращать нашу молодость в предательство, доктор. Нашим подразделениям слежения наконец удалось обнаружить ваши передатчики. Твои последователи сейчас в тюрьме».


«Меня не будут судить? Могу ли я встретиться со своими обвинителями? — спросил старик, стоя на коленях. Генерал усмехнулся и прижал дуло револьвера ко лбу старика.


— Вы стоите на коленях перед своим обвинителем, доктор. Нет необходимости в публичном суде над тем, кто совершает самоубийство. Будет обнаружено письмо, в котором выражается сожаление по поводу вашего предательства.


«Вы должны понять, мир должен понять, что я люблю Китай не меньше вас», — сказал ученый, пытаясь встать. "Это чрезвычайно важный момент..."


Внезапно из ствола генеральского револьвера вырвался огонь, и сердитый хлопок разорвал тишину сумерек. Маленькая дыра, такая красная, что казалась почти черной, появилась между глазами старика, и он медленно рухнул на берег.


В кустах послышался громкий стук и исчезновение. Генерал увидел большую серую птицу, чьи длинные ноги образовывали серебряные лужи в реке, которая тяжело взлетела вверх, а затем пролетела прямо над генералом Цунгом и неподвижным стариком в траве у его ног.


О самоубийстве выдающегося и уважаемого врача Цзяня кратко сообщили пекинские газеты и информационное агентство «Новый Китай», а также из радиопередач, перехваченных американскими агентами в Гонконге и Маниле. Это не имело никакого отношения к быстрому суду и казни лжеэлементов и саботажников, чьи преступления, такие как преступление доктора Чиена, публично не оговаривались.


Второе крупное событие оказалось не чем иным, как сомнительным нарушением воздушного пространства китайскими истребителями над джунглями на севере Лаоса.


Единственным надежным свидетелем этого красноречивого инцидента был полковник Чак Тарлтон из армии Соединенных Штатов, который сделал очень умное предположение, но опоздал. В тот день знаменитый «горный полковник», одетый только в шорты и потрепанную стетсонскую шляпу, сидел, удовлетворенно глядя на поляну джунглей, где вожди дюжины различных племен, обычно яростно враждебно настроенных друг к другу, дружили друг с другом. Тарлтон многому их научил: как урегулировать свои разногласия и объединиться против своих старых врагов, китайцев; как они могли бы использовать свое знание местности и современное оборудование, чтобы лишить китайские войска доступа в горы. Перед Тарлтоном стояла еще одна задача. Через два дня должно было состояться собрание остальных вождей, еще не убедившихся в желательности этого военного объединения племен. Но горный полковник был настроен оптимистично. Соплеменники, которых он обучал, будут хорошими продавцами. Никто в лагере не сомневался, что по окончании переговоров Тарлтон сформирует боеспособный партизанский отряд, который будет молниеносно информироваться в Луангпрабанге о действиях Китая на границе и сможет держать границу закрытой, по крайней мере, для двух китайских дивизий. .


Его первый помощник, Ван Твинг , мальчик лет девятнадцати, присел рядом с полковником, выражая общий оптимизм на ломаном франко-английском. '...et nus sommes finis ? Бокал виски в проклятом Луангпрабанге… повеселиться?


Тарлтон ласково посмотрел на мальчика, который так много с ним пережил, и легонько ударил его по мускулистой руке. — Прабанг, мой Ван, — сказал он с оттенком кентуккийского акцента. Мы едем в Нью-Йорк, и я покажу тебе, что такое настоящая жизнь. Подожди, пока ты не увидишь этот город в ночных огнях с крыши Сент-Реджис .


Полковник был прерван. Пламя и шум появились одновременно, потому что истребители летели чуть быстрее их звука. То поляна дремала под полуденным солнцем, то казалось, что она находится внутри солнца. Мир был создан из пламени и жара, горели даже деревья, липкий напалм цеплялся за влажную растительность. Рев истребителей делал приказы невозможными. Крики ужаса, смешанные с криками ошеломляющей ярости, когда вожди пытались бежать от жидкой, пылающей смерти, падавшей с неба. Оружие было брошено туда и сюда, когда три самолета предприняли вторую атаку. Пули пулемета прорывали в рыхлой земле длинные борозды. Тарлтон позвал одного из бегущих вождей и велел ему приказать людям не сопротивляться. Оставшимся в живых пришлось разбежаться по джунглям. В этот момент вождь был объят пламенем и превратился в живой факел в глазах полковника.


Прежде чем Тарлтон успел перегруппировать свои силы, его с высоты в спину ударило чем-то более сильным, чем кувалда, и он упал головой в траву. Боль не давала ему думать.


Он пролежал там некоторое время, прежде чем шум и пламя утихли. День превратился в вечер, а Тарлтон все еще не двигался. Долгим вечером животные издавали странные звуки в джунглях вокруг него, но избегали контакта с выжженной поляной и лежащими там обгоревшими трупами. На следующий день на него напали стервятники, но ему удалось заползти в укрытие и выстрелить из пистолета, если хищные птицы слишком осмелели. Два дня он жил на половине фляги воды. Его раны начали изъязвляться.


Рано утром на третий день он услышал звук спускающегося на поляне вертолета, но был слишком слаб, чтобы поднять голову и увидеть, кто это. Затем он услышал американский голос:


— Полковник, мы прибыли, как только узнали. Я не знаю, что тебе сказать...


Голос принадлежал его связному в ЦРУ. Тарлтон использовал последнюю каплю энергии, чтобы выдавить из своих щетинистых губ усталую улыбку.


«Так бывает иногда. Но жаль, что не подождали несколько дней. Тогда эта граница была бы в безопасности до Страшного Суда. Похоже, кто-то во дворце в сговоре с коммунистами.


«Успокойтесь, полковник, — сказал сотрудник ЦРУ. — Не пытайся говорить сейчас. У нас есть время, пока мы не вернемся в Прабанг.


Но того времени не было. Раненый мужчина скончался на полпути. Знаменитый горный полковник был мертв, а дорогостоящая операция военной разведки Соединенных Штатов была сведена на нет из-за явно «случайного» нарушения воздушного пространства, которое китайские коммунисты позже назвали «обычным тренировочным полетом».


Третий инцидент произошел в знаменитом нью -йоркском ресторане Eagle's Nest, в трехстах метрах над гудящим городом, в то время ночи, когда все бармены в городе сходят с ума, пытаясь не отставать от заказов населения, которое там сидит. У бара « Орлиного гнезда» два ряда хорошо одетых мужчин с мартини сидели и стояли в ожидании столика. Среди этих богатых людей, наблюдавших, как сумерки опускаются на город, был принц Таиланда Сарит-Ноэ , откровенный друг Соединенных Штатов и противник Китая. Он ждал за столиком в сопровождении делегации своей страны при Организации Объединенных Наций и редактора известной вашингтонской газеты. Партия обсудила поправку к пакту ЗОАВО , которая должна была быть поставлена на голосование в ООН на следующей неделе. Принц Сарит не участвовал в разговоре. Он уже убедил свою делегацию проголосовать вместе с Организацией Объединенных Наций по этому деликатному вопросу, но это все еще было секретом, и он не хотел, чтобы редактор предвосхищал это.


Никто из присутствующих не знал, что произошло дальше. Принц Сарит был потрясен, как это случалось со всеми ними много раз в ту ночь, и повернулся со своей обычной приятной улыбкой, чтобы принять извинения человека, который столкнулся с ним. При этом он ахнул, а затем красивый седовласый принц упал вперед. Его очки в золотой оправе упали на пол. Репортер из Вашингтона наклонился, чтобы помочь ему подняться, и услышал последние слова принца.


«Он… он… выстрелил в меня», — выдохнул Сарит . Затем он рухнул в объятия журналиста.


Даже самые горячие нью-йоркские журналы пишущие о скандалах не увидели в истории незначительного дипломата, умершего от сердечного приступа в фешенебельном ресторане, мало новостей. Они поместили отчет на последних страницах. Но если бы они смогли прочитать заявление врача, проводившего вскрытие, они бы поместили эту историю на первую полосу. Но теперь лишь горстка людей знала, что в записке врача говорилось, что принц Сарит умер от отравления концентрированным цианистым газом, вероятно, пущенным принцу в лицо с близкого расстояния. Общественность никогда не узнает, что уборщица нашла в баре « Орлиного гнезда» странного вида «водяной пистолет».


После длительных и жарких дебатов между собой, делегация Таиланда, лишенная лидера и глубоко разделенная по делу ZOAVO , проголосовала против Соединенных Штатов. Отчеты об этих событиях были изучены в Вашингтоне, а затем переведены на Фортран , компьютерный язык. Затем, вместе с такой разнообразной информацией, как последние данные о производстве зерна в Украине и степень гнева, о которой сообщают последние официальные отчеты коммунистов Китая, они были запихнуты в своего рода суперкомпьютер в Лэнгли, штат Вирджиния, где они были преобразованы в электронные импульсы. В результате компьютер выдал документ под названием «Оценка национальной безопасности». Этот отчет, как следует из его названия, является результатом всех американских мер безопасности и резюме, предназначенного для того, чтобы держать президента, начальников штабов и нескольких других высокопоставленных чиновников в курсе того, что происходит в этом большом и чрезвычайно сложном мире. . Отчет имеет пометку «Только для ваших глаз» и имеет очень эксклюзивный тираж. Одна пара глаз была далеко не счастлива.


Хотя у него был офис с одним из самых впечатляющих видов на Вашингтон, стройный старик, работавший в верхнем этаже издательства Amalgamated Press and Wire Здание Службы сидел, не отвлекаясь на красоту Капитолия в сумерках. Его мысли были заняты другим пейзажем. Его седая голова была сгорблена над копией Оценки национальной безопасности, и, очевидно, он не был согласен с тем, что прочитал. Пока он перелистывал страницы, хмурый взгляд на его лбу стал еще глубже.


«Чепуха», — сказал он очень четко в какой-то момент. Через несколько страниц последовало: «Ерунда!»


Его было бы легко принять за редактора, быть может, за одного из тех энергичных, простых интеллектуалов с лицом, словно вырезанным из гранита из местного карьера. Он выглядел как человек, которого можно найти за издательством еженедельной газеты в маленьком городке, из тех, что получают журналистские награды. Но, несмотря на название здания, мужчина не был журналистом. И здание не было зданием газеты. Это было замаскированное название AX Group , главной и наиболее секретной разведывательной службы правительства Соединенных Штатов. По коридорам здания двигалась армия техников, бывших профессоров, бывших полицейских и публицистов. Весь день гудели телексы и звенели колокольчики на будках, а время от времени звонили в кабинет президента. Но в кабинете старика было тихо, как на кладбище в полночь.


Затем прозвучал зуммер.


'Да? — коротко сказал Хоук.


"N3 поджидает снаружи", сказал женский голос, который звучал почти так же сухо, как и его. — Вы можете его принять? †


— Естественно. Прямо сейчас, — сказал Хоук.


Мужчина, который вошел и любезно поздоровался с Хоуком, был высоким, красивым и на удивление молодым. На нем был дорогой шелковый костюм, туфли ручной работы и галстук Liberty London. Но именно его отношение к одежде и лицо бросались в глаза. Особенно лицо. Оно состояло из резких черт, указывающих на решительность, сообразительность и циничное остроумие. Это было лицо, подобающее первооткрывателям или, возможно, крестоносцам. Его коллег часто можно было увидеть во главе бригад Иностранных легионов этого мира.


Хоук закурил сигару и несколько мгновений изучал лицо, не говоря ни слова. Затем он сказал: «Я полагаю, что кто-то подложил шпанскую мушку в омлет генерала Цонга, Ник».


Человек по имени Киллмастер скрестил ноги и сочувственно улыбнулся.


— Нас подбили, сэр, это точно.


«Шлепнули? Нас избили. Но откуда тебе это знать? Веселитесь на Ямайке. Поздние ночи, выпивка, до раннего утра танцы румбы на пляже. Не говоря уже о еще более изнурительных занятиях с этой женщиной…


— Остров Большой Кайман , сэр, — сказал Ник. «А Зи-Зи оказалась красивой венгерской кинозвездой, которая любит посмеяться…»


— Ладно, Картер, давай на минутку забудем о нашем резком диалоге. Посмотрите на эту карту. Хоук указал на большую карту на стене, усеянную красными и зелеными булавками. Ник посмотрел и поднял брови. Красные булавки указывали, где разведывательные операции Соединенных Штатов дали сомнительные результаты или вообще не дали результатов. Их было намного больше, чем зеленых значков, что указывало на то, что операции шли в соответствии с планом и графиком.


— Прежде всего, — сказал Хоук, ударив кулаком по ладони, — наша сеть в Пекине, возглавляемая профессором Чиеном. Пожалуй, лучшая, что я когда-либо устанавливал. стерта. И это не включает более мелкую работу, которая лишь относительно не важна». Он резюмировал список коммунистически-китайских триумфов и в заключение сказал: «Генерал Цзун - достойный офицер разведки, но он не должен быть в состоянии победить нас вот так».


Ник достал пачку дорогих иностранных сигарет и прикурил одну от золотой зажигалки «Данхилл » , обдумывая ответ.


«Возможно, у них есть новое изобретение в их методах работы , сэр. Мы все знаем, что если вы потратите деньги и приложите усилия, чтобы все изменить, у вас будет несколько побед, пока команда соперника не узнает об этом. Обычно оно того не стоит...


Хоук хмыкнул и покачал головой.


"Хорошее предположение, но нет. Это та же старая сеть, та же старая техника. Но их эффективность возросла, и они работают лучше. Мы знаем это. Нам сообщил один из наших источников в Будапеште.


«Тогда красные должны платить больше», — сказал Ник.


«Теперь ты уже близок к истине, мальчик», — сказал Хоук. Он откинулся назад и затянулся сигарой. «Должно быть, они нашли казначея, и чертовски хорошего. Он платит большие деньги людям наверху, важным людям, чьи доходы контролируются. Он делает достойным того, чтобы министры и генералы стали предателями. Мне не нужно говорить вам, что лишь несколько таких людей, разбросанных по всему миру, могут создать беспорядок в системе безопасности Запада. Более того, он видит возможность импортировать эти большие суммы в разные страны».


«Почему бы нам не арестовать некоторых господ, которые берут эти деньги? — быстро спросил Ник.


«Потому что мы не знаем, кто они», — быстро ответил старик. «Но, — добавил он, — у нас есть представление о том, как они это делают».


— Я ошеломлен, — сказал Ник.


— Ладно, слушай, — сказал Хоук. В его глазах был тот блеск, который всегда появлялся, когда у него в рукаве были данные разведки. «Наш офис в Будапеште сообщил нам, что кассир регулярно прилетает и вылетает на авиалайнерах. Он платит в фунтах или долларах, быстро и незаметно. У нас есть записи о предыдущих операциях, понимаете? Мы получаем еще более актуальные данные, когда бьем тревогу по всему миру. В результате его движения достаточно хорошо записываются. Пока ты танцуешь на Большом Каймане , я провожу дни и ночи с ребятами, которые работают с логарифмическими линейками. Проверяем расписание всех авиакомпаний через компьютер в Лэнгли и сравниваем результаты с нашей картой «зон утечек». Как вы думаете, с чем мы столкнулись?


«С болью в глазах? — вежливо спросил Ник.


— С этим, — сказал Хоук. Он разложил стопку фотокопий по столу.


Вестчестерским клубом орнитологов … Мировое турне кинематографистов-любителей. Насколько мог видеть Ник, все эти клубы и братства в стране гастролировали по миру, пользуясь низкими ценами на групповые туры.


«Коммунисты отправляют этого парня чартерными рейсами? — спросил Ник.


Хоук просиял. «Я должен признать, что в старые времена OSS, до того, как появились компьютеры, мы бы никогда этого не поняли. Но мы выследили его и почти уверены, какими рейсами он летал.


— Он там, — продолжил Хоук. «Местная полиция и сотрудники спецслужб внимательно следят за регулярными рейсами и людьми на борту. Но кто удосуживается внимательно следить за несколькими десятками орнитологов и любителей фото?


Ник молча кивнул.


— Но, — сказал Хоук, растянув тонкие губы в улыбке, — мы думаем, что довольно хорошо выяснили график работы казначея. Если мы не ошибаемся, на этой неделе он отправляется в мировое турне с международной исследовательской группой, которая вылетает из Нью-Йорка рейсом Pan World Airlines. Ник, этого человека нужно остановить.


Сила слов Хоука тяжело повисла в тишине.


«Китайский казначей представляет большую угрозу для западного общества, чем, — Хоук подыскивал подходящий символ, — чем «Битлз». Ник покорно усмехнулся шутке. Хоук лукаво посмотрел на своего главного агента. Что касается Ника, то он выглядел как один из тех хорошо одетых старых джентльменов, которых можно увидеть в оружейном магазине Аберкромби , выбирая одну из двух дорогих и прекрасно сбалансированных винтовок.


— Не пойми меня неправильно, Ник. Это не обычная команда на устранение. Я ничего не хочу, кроме как допросить казначея. Но я хочу снова увидеть тебя живым, и я готов отказаться от возможности расспросить его об их этом новом методе. Самое главное — сорвать эту операцию любым способом. Завтра утром вы получите инструкции от Carruthers of Special Effects and Editorial. Разговор, видимо, закончился. Ник приготовился уйти.


— Еще одно, Ник, — сказал Хоук, тщательно подбирая слова. «Через несколько минут я собираюсь в Белый дом, чтобы объяснить служебную записку об оценке национальной безопасности самому Де Ману. Я скажу вам, почему мы не можем считать какие-либо операции или планы, связанные с Красным Китаем или его спутниками, безопасными, пока мы не прекратим эту операцию. Он будет терпелив, но не счастлив. Запомни, чувак, эта страна не может подписать договор или отправить флот, пока этот вопрос не будет решен. Китайцам это давно нравится. Так что, — продолжил Хоук, — вам не придется иметь дело с правилами маркиза Куинсберри.


## Глава 2


Это был жалкий полет из Вашингтона на старом «Боинге», который, в конце концов, не смог приземлиться в Нью-Йорке из-за погоды. Вместо этого они приземлились в Ньюарке , и Нику пришлось взять такси до аэропорта Кеннеди, чтобы успеть на свой самолет. Теперь он стоял в современном стеклянном VIP -зале Pan World Airlines. Он выпил мартини, глядя на мили красных и синих огней, пробивающихся сквозь дождь и туман. Время от времени порывы ветра барабанили по оконным стеклам. Движение все еще въезжало и уезжало из Кеннеди. Несмотря на дождь, видимость была лучше минимального стандарта FAA для взлета и посадки. Взгляд Ника скользнул от окна к запутанной сцене внизу, где взволнованные путешественники, обеспокоенные родственники, чемоданы и корсажи смешались в типичной предотъездной суматохе . Кудахтанье голосов выдавало невысказанное напряжение перед заграничным рейсом в плохую погоду. Ник был немного подавлен толпой. Его попутчики были хорошо одеты и, по-видимому, богаты, но они напомнили Нику о других депо, в которых он бывал, — возили людей в самолетах и поездах со всех уголков мира. Он поднял плечи. Пережил слишком много войн, Картер?


По громкоговорителю объявили, что другой рейс должен изменить направление и что вылет отложен. Толпа людей помолчала, потом возобновила пронзительные разговоры.


— Я слышал, что на высоте двадцати тысяч футов прекрасная погода, сэр Кэмпбелл, не так ли?


Ник повернулся и посмотрел на мужчину с, как он надеялся, приятным интересом.


— Дэн О'Брайен, — сказал мужчина, протягивая наманикюренную руку. «Я специалист по связям с общественностью PWA».


Ник пожал руку и сказал, что всегда готов к полету, если пилот готов взлететь. Ему казалось, что пилот знает, что делает, и хочет остаться в живых не меньше Ника.


Они оба рассмеялись. О'Брайен был крепко сложен. У него были вьющиеся черные волосы и хитрые глаза. Ник время от времени читал его имя в колонках светской хроники.


— Тебя добавили в группу, не так ли? — спросил О'Брайен. — От правительства или как? — подмигнул мужчина.


Ник изобразил грустную улыбку.


'Я боюсь, нет. Я думаю, ты на ложном пути. О'Брайен снова подмигнул. 'Не беспокойся. Не мое дело. Я просто люблю следить за вещами. У International Air Travel есть парень, который контролирует эти чартерные рейсы. Компания может быть оштрафована...»


К черту этого человека! Зная это хорошо, он также знал, что AX совершил необычный вход Ника в рейс IATA. Некоторые люди просто должны были показать вам, насколько они умны.


Что ж, подумал Ник, нет смысла скрывать это. Он просто убедит идиота, который его раскусил как шпиона, и позаботится о том, чтобы тот распространил свое мастерство в каждом баре Нью-Йорка. Ник рассказал О'Брайену свою историю прикрытия; что он был директором международной инвестиционной консалтинговой фирмы . Случай отправил его за границу и так далее.


О'Брайен слушал, не выглядя убежденным, предложил Нику еще выпить, от чего тот отказался, затем О'Брайен надеялся, что Ник не забудет о службе PWA, когда снова уедет за границу, и, наконец, не спеша направился к нескольким другим пассажирам, оставив Ника. в бессильной ярости.


Он разоблачен. Уже.И даже не китайцами-коммунистами. Ник решил, что когда он вернется в Вашингтон, если это когда-нибудь случится, он перетряхнет административное отделение AX.


Через пять минут двери открылись, и толпа жадно хлынула к воротам, наконец-то избавившись от напряжения ожидания отъезда в плохую погоду.


Рейс три ноль семь авиакомпании «Пан Уорлд Эйрлайнз» в Лондон, вылет в 20.30, готов к выходу шестнадцать. Голос диктора с металлическим звучанием повторил объявление тем решительным тоном, которым пользуются при обращении к детям или иностранцам.


Ник взял свои сумки и последовал за толпой. Его попутчики текли по длинному коридору к лестнице, показывали билеты и шли под проливной дождь с опущенными головами. Ник в одиночестве прогуливался по мокрой платформе.


Мимо него пробежал мальчик с бумажным пакетом сигарет беспошлинной торговли для пассажиров, заказавших их. Ник последовал за ним. На завывающем мокром ветру Ник едва расслышал, как его зовут. Он обернулся, когда невысокий квадратный мужчина нервно дернул его за рукав.


Телеграмма для мистера Кэмпбелла. Мистер Николас Кэмпбелл? Это был невысокий лысый мужчина в униформе с костлявым лицом и пристальным взглядом глаз.


Гнев Ника вспыхнул. Это воняло провокацией. Никто из AX в здравом уме не стал бы связываться с ним по телеграмме. Он услышал жужжание сжатого воздуха, когда мужчина нажал на курок шприца с цианидом. В то же мгновение Ник бросился во весь рост на мокрую трассу. Боль от падения пронзила его тело. Не было времени на подготовку; это была немедленная реакция перед лицом смерти.


Ник поднялся на ноги с пистолетом в руке. Шаги влажно грохотали в тени. Ник огляделся. Пассажиры ничего не видели. Заправлявшиеся продолжали работу, пытаясь уберечься от непогоды.


Ник оставил свой багаж у трапа самолета и быстро побежал по удаляющимся следам. Убийца не смог вернуться в зал вылета. Охранники у погрузочных ворот могут задержать его достаточно долго, пока Ник не выследит его. Ник последовал за мужчиной в тень припаркованных впереди самолетов. Там маленький человек может найти место, чтобы спрятаться. Ник шагал по лужам, держался подальше от кругов света и держал наготове свой «Люгер Вильгельмина». Он сомневался, что убийца будет вооружен; это было бы слишком компрометирующим, если бы его поймали. Но рисковать не было смысла.


Ник добрался до шасси припаркованного самолета и посмотрел на часы. До вылета оставалось десять минут. Если он пропустит рейс 307, то всегда сможет сесть в Лондоне, но его камуфляж будет разрушен навсегда. Он должен был сделать это быстро.


Он напряг слух, чтобы уловить что-нибудь сквозь шум ветра и приземляющихся самолетов. Его глаза просканировали темноту краткими косыми взглядами ночного хищника. Ах да, вот... парень пытался выглядеть как часть шасси.


Ник вылез из своего укрытия и побежал короткими зигзагами по тротуару. Его жертва увидела его приближение и внезапно выскочила из укрытия и побежала по платформе.


Расстояние было слишком велико, и он не мог оценить силу ветра при этих порывах, но Ник остановился как вкопанный, нацелил ствол «Люгера» на бегущего человека и нажал на курок. Оружие выстрелило со вспышкой синего света и звуком, заглушенным ветром. Мужчина бросился на землю, но тут же встал и побежал. Ник пожал плечами и последовал за ним. Выстрел был произведен только для эффекта. Он хотел заполучить человека относительно невредимым, по крайней мере, не настолько поврежденным, чтобы его нельзя было временно подлатать. Маленький человек теперь очень испугался и побежал прямо к ярким огням погрузочных ворот. Ему больше не нужно было уединение, он просто хотел быть в безопасности от его Люгера. Это устраивало Ника. Он смог передать маленького убийцу полиции и все же добраться до своего самолета. Пока мужчина бежал к огням загрузочных ворот, Ник кружил позади него, чтобы у него не было шанса передумать и снова погрузиться в анонимность большого темного аэропорта.


Затем, как будто вмешалась судьба, из темноты камеры хранения вылетел грузовик . Водитель неосторожно тронулся с места, не включив фары. Вражеский агент услышал звук двигателя и остановился как вкопанный. Ник видел, что он с тревогой пытается определить, где находится грузовик. Потом включились фары. Маленький человечек вился, как мотылек в свете фонаря, и кинулся в сторону, когда грузовик остановился с визгом тормозов и потоком сильных проклятий со стороны водителя.


Убийца теперь слепо бежал в панике в направлении, которое Нику не нравилось; обратно в поле, на свободу. У Ника не было времени играть в прятки. Он быстро изменил направление, чтобы перерезать путь мужчины. Мужчина увидел приближающегося Ника и сделал большую ставку на свободу.


Самолет DC6 у погрузочных ворот уже закрыл двери и завел двигатели. Теперь большой хвост качнулся, когда пилот вырулил на взлетно-посадочную полосу. Самолет набрал скорость, и четыре двигателя наполнили воздух своим ревом и вспыхнули в темноте, когда газ увеличился. Человек, пытавшийся убить Ника, подумал, что сможет пробежать перед DC6. Если ему это удастся, он сможет прятаться в тени достаточно долго, чтобы Ник опоздал на свой самолет или отказался от погони.


Ник тихо выругался и смотрел, как мужчина убегает. Казалось, он справится с этим. Отчаявшаяся маленькая фигурка была далеко впереди рулежной машины, всего в нескольких ярдах от безопасного места.


Ник поднял пистолет, чтобы выстрелить. Был мизерный шанс… Затем DC6 свернул влево, не замечая ничтожную маленькую фигурку, бегущую перед машиной, чтобы спасти свою жизнь. Ник опустил пистолет. Он не нуждался в этом. Мужчина был перед самолетом. На мгновение Ник увидел, как шевельнулись его губы. Ник знал, что маленький лысый человечек кричит, но никто ничего не слышал из-за рева двигателей.


Затем его зацепил мокрый, сверкающий пропеллер. Что-то, что могло быть рукой или ногой, отлетело в темноту. Кроме этого, не было ничего, что можно было увидеть, кроме дождя и DC6, который вырулил на свое место на взлетно-посадочной полосе его капитан, не подозревая о драме, разворачивающейся под его кабиной.


Ник глубоко вздохнул и убрал люгер. Ему нужно было спешить, чтобы успеть на свой самолет. Ветер хлестал его по щекам и хлестал дождь по губам. Он был этому рад. Во рту пересохло.


«Меня зовут Пекос Смит, и я крепок, как бык во время гона, и вдвое опаснее. «Проблема таких молодых людей, как вы, — сказал старик, — в том, что вы ничего не знаете о жизни. Ты весь избалован, если можно так выразиться, мальчик.


"Вы можете сказать это," сказал Ник Картер. У человека, сидевшего рядом с ним, были длинные белые усы. Его кожа была цвета меди, как у индейца, у него были пронзительные голубые глаза. Несмотря на свои восемьдесят, он выглядел подтянутым. На нем был модный пиджак с разрезом. Он явно собирался поболтать.


«Теперь у меня такое чувство, что у тебя есть выдержка, мальчик. Ты выглядишь так, будто стоишь на своем, когда дело доходит до...


Ник слушал лишь слегка удивленный. Вылет был отложен на некоторое время из-за чрезвычайной активности на ближайшей взлетно-посадочной полосе. Машины скорой помощи и полицейские машины промчались мимо окон закрытого самолета. Но, наконец, они поднялись. Крутой подъем машины превратился в устойчивый подъем через Атлантику. Внезапно старик железной хваткой схватил Ника за руку. — Что они там делают, мальчик? Могу поклясться, что они выключают двигатели.


Ник рассмеялся. 'Подавление шума. Они немного замедляются. Не о чем беспокоиться.'


«Это позор, вот и все. Я думал, что они засунут этот старый бриг в море раньше, чем я увижу больше мира, чем аэропортный автобус...


Ник принялся за работу, пока стюардесса катила тележку с напитками по проходу. Он не пытался понять, почему его видели насквозь. Все в Нью-Йорке, казалось, знали, что Киллмастер охотится за новым китайским казначеем. Какой-то идиот, вероятно, забронировал билет на самолет Ника на листе бумаги с фирменным бланком AX. Его «работа» состояла в сравнении лиц, которые он видел вокруг себя, с именами и краткими биографиями, которые ему предоставил AX.


К сожалению, в биографиях не было ничего, что могло бы раскрыть, кто был китайским казначеем. Рядом с ним Пекос Смит продолжал свою болтовню, заливая его комментариями о людях и условиях и связывая их со своей собственной яркой карьерой, которая простиралась от выпаса стада коров в Бразосе до добычи золота и нефти в Скалистых горах. . Время от времени Ник отвечал ему отсутствующим рычанием, чего и требовалось старику.


С тем же успехом я мог бы начать с женщин, подумал Ник. Ли Валери например. Она сидела в трех рядах позади него, одна, как это часто бывает с женщинами, которые так удивительно красивы, что мужчин почему-то больше отталкивают, чем привлекают.


Ник полуобернулся и пробежал глазами по восхитительно вылепленному телу и классически красивому лицу, сочетавшему в себе лучшее на Востоке и Западе, с черными, как смоль, волосами.


Она могла быть родом из любой страны Юго-Восточной Азии или, возможно, с Филиппин, но ее мирское поведение указывало на Нью-Йорк. Ник знал из отчета AX, что она была мадемуазель Ли Валери, дочерью владельца французской плантации и матери-вьетнамки, и что ее высокий евразийский рост и экзотическая внешность продвинули ее на вершину мировых моделей моды.


Прекрасные темные глаза на мгновение остановились на Нике, а затем скользнули в сторону, не заметив его. Слишком очевидно, чтобы быть китайским шпионом, подумал он и продолжил с другими именами.


Стюардесса с тележкой для напитков остановилась рядом с креслом Ника. Пекос заказал шампанское.


— Оставь бутылку, пожалуйста.


Вторая бортпроводница следовала за первой.


Она спросила. — Мистер Кэмпбелл? «Вас ждут в кабине».


Ник не спросил ее, почему. Пока старик смотрел на него широко открытыми глазами, Ник прошел по проходу и подождал у двери кабины, пока пассажиры внутри, которые стояли рядом, не отвернутся.


## Глава 3


Среди вышедших из кабины пассажиров была соблазнительная блондинка с лицом озорного ангела, которая, мягко говоря, ушла с небольшой благодарностью.


«Я имею в виду, я только что была там, черт возьми».


Она бегло выругалась и бросила на Ника испепеляющий взгляд. Ник подмигнул. Она ухмыльнулась и продолжила идти по проходу, покачивая стройным задом.


Ник улыбнулся. Это должна была быть Трейси Вандерлейк из чикагской фабрики по производству ветчины и колбасы Вандерлейк, которая стоила бог знает сколько миллионов.


Стюардесса кивнула. Потом Ник вошел и закрыл за собой дверь. В темноте его поприветствовал радист.


— Если это азбука Морзе, сэр, мне лучше вернуться в школу. Я подумал, что будет лучше, если ты запишешь сообщение сам. Если это достаточно важно, чтобы послать его, пока мы в воздухе, достаточно важно не устроить беспорядок, не так ли?


— Верно, — сказал Ник. Радист попросил повторить сообщение и протянул Нику наушники. Через мгновение пришло объявление: чистая абракадабра для непосвященных. «Изменить линии. Отрицательная серия H. Нужно ли повторять?


— Нет, я закончил, — сказал Ник. Связь прервалась на много миль в том месте в атмосфере, где находился Боинг-707.


Связист снова спросил, должен ли он повторить. Ник сказал, что в этом нет необходимости. Он сидел в темноте кабины, переводя сообщение для себя, в то время как экипаж игнорировал этого явно могущественного нарушителя.


Была причина полагать, что первоначальные планы небезопасны. Заговор сгущается. Встретьтесь с контактным лицом Лондона в American Express Haymarket завтра в 11 утра. Он будет иметь с собой книгу «Семь столпов мудрости ».


Ник встал. — Нет ответа, — сказал он. Пилот взглянул на Ника, пытаясь скрыть свой интерес за скучающими глазами. Ник поблагодарил капитана и радиста и вышел наружу. Никто не тратит время зря, подумал он. Первоначальные планы больше не безопасны. В его мягком смехе была ироничная нотка. Что случилось, что Хоук изменил свои планы и немного рискнул отправить закодированное сообщение через приемник самолета?


Блондинка Трейси Вандерлейк заблокировала проход. Она была одной из тех юных длинноногих женщин с низкими плечами, которых можно увидеть в пляжных городках Ривьеры или в барах нью -йоркского Ист-Сайда. Молодая, видевшая только хорошую жизнь и пока не соприкоснувшаяся с реальной жизнью. Потом он вспомнил, что у нее есть несколько миллионов долларов и соответствующее высокомерие.


«Вы, наконец, закончили получать секретные сообщения из Белого дома или из ЦРУ, в чем секрет, что вы там делали?


Ник несколько натянуто улыбнулся. Ее шутка была слишком близка к правде.


«Просто сообщение от моего брокера.


Ее голубые глаза озорно плясали, и она тряхнула мягкими светлыми волосами, падающими ей на плечи.


— Да ладно, ангел, не будь таким жутко скучным. Я имею ввиду, что ты делаешь? Какой-то богатый предприниматель? Гарри Лайм или что-то в этом роде?


Ник горько выругался про себя, удерживая белокурую девушку в плену взгляда своих добрых, пытливых глаз.


«Давай, будь благоразумна», — сказала она. «Вы закончили мою игру с этим великим пилотом, и теперь мне не с кем играть».


Она все еще стояла у него на пути, ее голубые глаза смотрели насмешливо, а дерзкий нос вызывающе торчал. Он чувствовал стройное, гибкое тело на раздвинутых длинных ногах и свежую молодую грудь, прижимающуюся к блузке.


Руки Ника покалывали, когда он хотел взять ее к себе на колени и отшлепать, о чем она просила. Вместо этого он сказал: «В данный момент я немного устал, и мне нужно закончить кое-какую работу». Может быть, мы встретимся где-нибудь в Лондоне, и я расскажу вам все о новых банковских ставках и международных дисконтных маржах.


— Мне кажется, это конец. Договорились встретиться. Где? Магазин в Сохо с таинственной задней комнатой? — Я думалю, «Кларидж», — сказал Ник. Он врал. Он вообще не собирался приходить на встречу.


— О, отлично, — сказала она. Я надеюсь, что где-то поблизости найдутся загадочный китаец и мертвый пастор».


— Просто ростбиф с йоркширским пудингом, — сказал Ник. - И если вы извините меня сейчас, мисс...


«Вандерлейк. Трейси Вандерлейк. Вы же знаете, я из Чикаго. Ник сделал мысленную пометку проследить, чем занималась Трейси Вандерлейк после школы. Шпионажем занимались не только бедняки. Люди вмешивались по самым разным причинам, и сенсационность была не последней из них.


Была ли это настоящая Трейси Вандерлейк? Возможно, для этой поездки была нанята похожая девушка. К ней следует относиться с величайшим подозрением. И интерес юной наследницы показался Нику в высшей степени случайным.


Ник вернулся на свое место. Пекос допил бутылку шампанского и спорил со стюардессой из-за второй бутылки.


— Ради бога, мисс, — вопил Пекос, — я могу пить этот французский лимонад, пока он не потечет из моих ботинок. Это не способ обращаться с трудолюбивым парнем, который достаточно стар , чтобы быть твоим дедушкой, и, может быть, так и есть, знаешь что? Он закончился икотой, которая глухо прокатилась по салону. Это убедило стюардессу. — Может быть, после обеда, — сказала она и решительно ушла.


«Никто никогда не верит человеку, у которого икота», — грустно сказал Пекос. «Я помню, как мы с моим напарником Койотом погнали стадо из пятисот животных в Абилери для старого мистера Мактавиша … Кстати, об упрямых старых владельцах ранчо, о старом Мактавише...


И он говорил о нем, пока Ник изучал свой список. Ужин был подан к югу от Сент-Джона, Ньюфаундленд. Кофе с ликером прибыло на середине Атлантики. Часы тянулись с той же комбинацией девяностопятипроцентной скуки и пятипроцентного страха, которая для большинства людей делает долгий перелет на самолете эквивалентным такому же количеству часов на поле боя.


Первое известие о восходе солнца осветило небо над Европой, когда Ник убрал свои бумаги. У него слегка болела голова, но теперь он мог сравнить имена в списке пассажиров с каждым лицом в самолете. Рядом с ним Пекос Смит громко храпел после второй бутылки шампанского. Ли Валери свернулась калачиком в углу. Она была по-прежнему одна, и восходящее солнце освещало ее лицо. Она мрачно посмотрела на ковер облаков далеко внизу. Впереди, свернувшись калачиком, спала Трейси Вандерлейк. Свет в кабине был выключен, но солнце освещало спящих.


Ник отчаянно боролся со сном, пока ровный гул кондиционера пытался убаюкать его. Он должен был быть начеку. Он был разоблачен. Противники, должно быть, каким-то образом узнали, что ему удалось выдержать атаку цианидом до того, как самолет взлетел. Теперь он был уверен, что на борту находится китайский казначей. Возможно, у него были помощники. Его можно было атаковать со всех сторон. Всякий раз, когда сонный пассажир проезжал мимо него по пути в ванную, Ник напрягался, готовый броситься в бой.


В задней части самолета сидела группа сильно пьющих, пытающихся получить как можно больше бесплатной выпивки за свой билет. Время от времени их голоса возвышались в песне. Ник смотрел, как усталая стюардесса идет по проходу, чтобы их успокоить. Что с экипажем? Они могли без труда проходить таможню и регулярно путешествовали по миру. Он поиграл с этой мыслью некоторое время, а затем отверг ее. Самолет, совершивший кругосветное путешествие, десять раз менял экипажи, прежде чем вернуться домой. Согласно прогнозам компьютера ЦРУ в Лэнгли, штат Вирджиния, казначеем был кто-то из пассажиров.


Блестящая серебристая птица ловила на крыльях свет восходящего солнца и равномерно гудела на высоте сорока тысяч футов над бескрайней пустотой Северной Атлантики. До сих пор китайский казначей был впереди по очкам. Очевидно, он знал, кто такой Ник, а Ник до сих пор понятия не имел, кем он мог быть.


Лондонский аэропорт Хитроу. Утро. Пассажиры высыпали из большой птицы. Они шли вяло, их нервы были взвинчены после пересечения Атлантики, в ходе которого они прошли пять часовых поясов за шесть часов.


Ник посмотрел на часы, когда проходил таможню. Он немного опоздает на назначенную встречу на «Америкэн экспресс». Трейси Вандерлейк догнала его по пути к такси. «Эй, старый лорд, я думал, ты зайдешь ко мне».


— Я собираюсь, — солгал Ник.


Она поморщилась, красивый белокурый ребенок, который не примет отказа.


— Тогда, возможно, вы захотите спросить меня, где я остановилась.


— Не думай об этом ни секунды, — сказал Ник. — Это действительно глупо с моей стороны.


«Вы, крупные международные бизнесмены, все одинаковые. Вы, вероятно, не сможете изменить планы, если не имеете дело с миллионами. Эйнштейн был таким, я слышала.


'Разве? — спросил Ник, не заинтересовавшись. Он притворился, что устал.


— Может, ты останешься рядом со мной. Можем ли мы взять такси вместе? †


— Боюсь, мне придется поехать другим путем, — сказал Ник.


— А откуда ты знаешь, если не знаешь, куда я еду? — спросила Трейси.


— Я просто знаю, — сказал Ник, садясь в такси. Он плотно закрыл дверь, распахнул окно и выглянул наружу. «Это очень конфиденциальный вопрос. Я веду переговоры о покупке Букингемского дворца и превращении его в бутербродную закусочную. Это прекрасное место, и я не могу терять ни минуты. Паддингтонский вокзал, шофер, — прошипел он, — и вы получите лишний фунт, если я приеду к одиннадцати.


Водитель устало посмотрел через плечо на Ника, но отъехал достаточно быстро, чтобы блондинка подозрительно посмотрела ему вслед. Через несколько мгновений такси промчалось по туннелю, который проходит под аэропортом, в сторону Лондона.


«Мне надо в American Express, Хеймаркет», — сказал Ник по дороге в город. Вскоре они были в центре Лондона. Он увидел здание парламента, потом Вестминстерское аббатство, потом они въехали на Трафальгарскую площадь. Водитель повернул, подъехал к Пикадилли и высадил Ника перед зданием American Express.


«Кто-то наконец-то использовал свои мозги», — подумал Ник. Единственное место, где американец в Европе ничем не выделяется, — это American Express.


Он заглянул в зал ожидания. Его контакт был хорошо одетым молодым человеком, спортивным и приятным на вид, вероятно, недавно из Оксфорда. Он сел на кожаный диван и с интересом пролистал широко читаемую книгу Т. Э. Лоуренса «Семь столпов мудрости» . Ник обменял английские деньги, потом пошел в банк и сел рядом с человеком из МИ-5.


«Нам нужно больше таких мужчин», — прокомментировал Ник. «Молодым парням в наши дни гарантировано тридцать фунтов в неделю, много пива и телевизора».


«Проклятый огонь тонет среди людей на мысе, но они всегда появляются, когда они вам нужны», — ответил сотрудник английской секретной службы.


— Тогда они могут поторопиться, — сказал Ник. «Они нужны нам сейчас».


'Они приходят. У меня есть новости для вас, но мы не можем говорить здесь. Состояние развивается очень быстро. Вас разоблачили, — прошептал английский офицер.


— Это старые новости, — сказал Ник. 'Что-нибудь еще? †


'Много.'


«Погуляем по Набережной». Максимально безопасно, если только они не работают с этими проклятыми микрофонами дальнего действия.


Они вышли.


— Послушайте, — сказал человек из МИ-5. — С той стороны замешана женщина. Это то, что сказали нам ваши люди. Кажется, все идет своим чередом.


Ник кивнул, слушая мужчину. Мысленным взором он мог видеть активность в Вашингтоне, когда Хоук вызывал свои силы для поддержки своего человека в полевых условиях. И, конечно же, генерал Цзун сделал то же самое в пекинском офисе на Боустринг-Аллее. По всему миру провода нагревались, пока издавались директивы, подозреваемых арестовывали для допросов, а неприметных людей отправляли в трущобы и переулки, чтобы собрать как можно больше информации.


"Женщина, вы сказали," прокомментировал Ник. 'Что за женщина? Высокая? Маленькая? Блондинка? Темная? Что на ней надето? Что она ест? Что она предпочитает читать? Что это за информация?


Молодого человека, по-видимому, раздражал этот легкомысленный отказ от кропотливо собранной информации.


«Дайте им шанс», — сказал он. «Все здесь должны были действовать быстро. Ситуация гибкая. Между нами говоря, я понимаю, что они пытаются купить эту информацию в Венгрии».


— Это мило, — сказал Ник. «Я надеюсь увидеть её до того, как он попадет в телекс от информационных агентств».


— Успокойся, янки, — сказал англичанин. Мне нужно рассказать тебе кое-что о "Гнилой лилии".


— Это что, новая палатка для трансвеститов? Картер усмехнулся. Но он знал, что это было.


Наоборот, «Гнилая лилия» была величайшим комплиментом, который коммунистическая китайская разведка могла сделать кому-либо. В ней в довольно поэтичной прозе говорилось, что человек, против которого она была написана, представляет собой национальную угрозу масштаба наводнения Хуанхэ или вспышки чумы. Все хорошие китайцы и их друзья должны были сделать все возможное, чтобы уничтожить его. "Гнилая" лилия была написана всего несколько раз в истории республики. Генералиссимус Чан Кай-Ши получил такой текст и был еще жив.


И Ник, и Хоук думали, что это куча дерьма, но это означало, что китайцы были готовы приложить огромные усилия и потратить много денег, чтобы кого-то устранить.


Хотя он мог бы отмахнуться от "Гнилой лилии" как от сложной чепухи, следующие несколько минут дали законный повод для беспокойства. Ник повернулся и посмотрел на мини-юбку, приближавшуюся к ним из магазина Burberry. Улица была заполнена мини-юбками, котелками и дамами из пригорода, приехавшими в город пообедать со своими мужьями. И рядом была смерть...


Кто-то выстрелил из стоящей машины, и окно American Express разбилось. Ник упал на землю с автоматическим и непосредственным инстинктом игрока в регби, ныряющего за мячом. Его английскому коллеге не так повезло. Он не проработал на этой работе достаточно долго, чтобы у него развился такой инстинкт. Стрелок снова выстрелил. Англичанин нырнул на пол, но было уже поздно. Снова раздались выстрелы.


Ник пополз по тротуару на животе. Лицо англичанина было призрачно бледным. Во лбу у него была дыра невероятно темно-красного цвета, а затылок лежал на тротуаре, как разбитая дыня.


Женщины кричали. Тротуар перед «Америкэн Экспресс» внезапно опустел. В окнах компании American Express были большие дыры. Ник услышал рев двигателя, включающего первую передачу. Зеленый «Бентли» несся по улице.


Ник снова посмотрел на сгорбленное тело на тротуаре. Через несколько мгновений прохожие стекались посмотреть. Кто-то собирался вызвать полицию. Флит-стрит была недалеко; придут фотографы. Прохладные серые глаза Ника бросили последний испытующий взгляд на сцену, чтобы увидеть, нет ли каких-либо коварных идентификационных ключей, одной из тысяч различных деталей, которые он должен был запомнить для использования в будущем. Казалось бы, ничего примечательного.


— Что это было, приятель? — спросил мужчина в быстро растущей толпе.


«Я могу упасть замертво, если буду знать», — сказал Ник. «Кто-нибудь может вызвать полицейского?


«Это эти чертовы мальчишки делают такие вещи», — сказал мужчина.


Ник согласно кивнул и посмотрел на часы.


'Ну что ж, мне пора. Мой босс будет в ярости.


## Глава 4


Ник Картер элегантно прислонился к окну Бурбон-Хауса и посмотрел на улицу, где фонари отбрасывали глубокие сине-зеленые оттенки на листву Риджент-парка.


Поверх разговоров доносились крики крупье и раздающих. «Выходит восемнадцать, дамы и господа. Еще одна карта, мэм? Превосходно. Упс, слишком далеко. Извините меня. Карты, пожалуйста.


Белые руки Трейси Вандерлейк мелькали на зеленом войлоке столов, пока она тратила деньги дяди Сэма с амбицией, намекавшей на годы практики. Вокруг нее столпилась новая международная аристократия: махараджи в тюрбанах, промышленники из Рурской области, автопроизводители из Милана и горстка английских дворян.


В Вашингтоне энергичные молодые люди тайно звонили по телефону и проверяли файлы. Убитый английский офицер собирался предупредить Ника о женщине, поэтому Ник позвонил в Вашингтон. Найдите для меня Трейси Вандерлейк. Убедитесь, что она не из Корпуса мира в Чили. Попытайтесь выяснить, не скрывалась ли она в санатории, чтобы родить нежеланного ребенка. Давайте сразу же удостоверимся, что Трейси Вандерлейк, которая у меня есть, является единственным одобренным правительством предметом, а не заменой, которая может стоить мне жизни.


Сделав это, Ник клюнул на удочку, если она была, по старой пехотной сентенции, которую он хорошо помнил, - в атаку идти, или засаду устроить. До сих пор он не был согласен с собой в том, что касается ее. На первый взгляд она показалась поверхностной. Возможно, она была поверхностна и внутри. Богатство имело недостаток. Если она была вовлечена из-за сенсаций, она могла стать его жертвой.


Человек в уединении читал таблоид, который весело освещал стрельбу в «Америкэн экспресс». «Давайте не будем грубить янки», — гласил заголовок. Красиво, подумал Ник. Ха, ха. У него все еще были свежи воспоминания о пистолете с цианидом в аэропорту Кеннеди.


Но ничего из этого не было написано на его лице. Если не считать склонности не подпускать к себе людей слишком близко, он казался самым беззаботным молодым бездельником в игровых залах Лондона, после всего лишь прикосновения удачи за игровыми столами, а затем шепотом согласия со стороны его светловолосой спутницы.


Трейси подошла к нему сейчас. Ник удивленно посмотрел на нее. С ней была Ли Валери, такая же ледяная, красивая и возвышенная, как всегда. Очевидно, Ник и Трейси были не единственными, кто прогуливал официальный обед Международной Исследовательской Группы. С Ли был худощавый смуглый мужчина. Людей представили друг другу. Другом Ли Валери был Ибн Бен Иуда из богатой нефтью республики Неджед на берегу Персидского залива. Несмотря на свои утонченные манеры, Бен Иуда производил впечатление, что Нику было бы чувствовать себя более комфортно в боксерских шортах.


«Я знаю, что здесь есть отличный паб, — сказала Трейси. «Я всегда хожу туда, когда бываю в Лондоне».


Она упомянула название паба. Ибн Бен Иуда улыбнулся. "Я знаю его хорошо."


Тогда пойдем с нами, — сказала Трейси. «Это крайняя палатка ».


Бен Иуда посмотрел на Ли Валери. Она почти незаметно покачала головой. Араб излил извинения за то, что не принял приглашение Трейси . Ник почувствовал облегчение. Согласно ее файлу AX , у Ли Валери была семья за границей Северного Вьетнама в материковом Китае. Коммунисты могли принудить ее почти к чему угодно. Сегодня утром коммунисты потерпели поражение. Они попытаются снова. Ник не хотел, чтобы рядом были незнакомцы. Он разберется с Ли Валери в нужное время.


Старый паб с балочным потолком стоял на свободе рядом с тихим каналом в туманной тьме доков Суррея . Надпись огласила неправдоподобный текст: «Взгляд на Оксфордский колледж». Они добрались до паба за полчаса до закрытия, и если Трейси намеревалась заманить Ника в ловушку, она не могла выбрать лучшего места. Паб находился в центре района, заполненного складами, который с наступлением темноты был совершенно пуст, если не считать оживленного популярного бара.


— Хороший паб, да? — рассмеялся Ник.


Ему потребовались все силы, чтобы пробраться сквозь толпу к бару, пока Трейси ждала под деревьями на заднем дворе. Он раздобыл две пинты пива и храбро пробрался сквозь толпу, заполнившую комнату. Из-за гула электрогитар, на которых играли три лохматых мальчишки в полосатых рубашках, нельзя было быть услышанным. Ник крепко сжал пенящиеся стаканы, усердно работая локтями. Через несколько минут он освободился от толпы.


Туман поднялся над Темзой. Трейси сидела под ивой во дворе и выглядела привлекательной, когда что то напевала. А потом кто-то выстрелил в Ника. Он услышал свист пули и увидел, как она вырвала кусок цемента из стены. Ник тяжело упал на каменную дорожку. Он задавался вопросом, следили ли за ним. Чертовски быстрая работа. Пивные бокалы разбились, и содержимое большими золотыми лужами растеклось по плитке. Этот парень устал, как обезьяна, — весело закричал кто-то. — Скажи Гарри, что пива больше не будет.


Ник нырнул обратно в толпу. В этом шуме убийца мог выстрелить так, чтобы его не услышали. Толпа была так плотно сбита, что Ник мог следить за течением в ней, как в море. Он увидел длинноволосого парня в синем блейзере, кепке и темных очках, который боролся за дверь, слишком сильно напирал на людей даже для этой добродушной толпы. За ним последовала череда оборачивающихся голов и раздраженных ругательств. «Этот чертов идиот должен был оставаться там, где он был, тогда я бы никогда его не обнаружил», — подумал Ник. Он все равно должен был меня подстрелить, объективно подумал он. Краснолицый мужчина, стоящий перед Ником, одарил его пьяной ухмылкой и отказался уступать место.


— Эй, потише, — фыркнул краснолицый. — Если ты перестанешь давить, приятель? †


Ник схватил мужчину, который весил не меньше двухсот пятидесяти фунтов, под мышку и исполнил танцевальный па. Когда все закончилось, краснолицый мужчина отправился в воздушное путешествие и приземлился позади Ника, а не перед ним. Остальные зрители увидели предупреждающий огонек в глазах Ника, его демонстрацию силы и выносливости и впервые в истории «Блика» расчистили путь. Через мгновение Ник выбежал на улицу. Ничего не увидел. Затем он услышал шаги справа от себя. Тень двигалась за железной конструкцией небольшого подъемного моста, перекинутого через канал. Вильгельмина, Люгер, молниеносно появилась в руке Ника, когда он следовал за человеком на мостике.


Впереди он услышал, как захлопнулась дверца машины. Ник ускорил шаг. Фары вспыхнули в темноте и метнулись к нему, «как когти тигра». Убийца и его водитель направлялись к нему. Машина рванула вперед с невероятной для такого короткого расстояния скоростью. Ник выстрелил наугад и услышал, как бьется стекло. Огни ее фонарей теперь были размером с луну и находились прямо перед ним. Он застрял посреди узкого моста, не в силах спрятаться.


Его мощные ноги напряглись под ним, и он рискнул сделать два бегущих шага, прежде чем броситься вверх и в темноту. Он не знал, был ли мост высотой пять или двести метров. Ветер от встречной машины дернул его штаны, когда он пронесся мимо. На мгновение он остался один, летя во влажном вечернем воздухе. Затем он приготовился приземлиться, надеясь, что под ним есть вода.


Он тяжело приземлился, обхватив голову руками. Это была вода, холодная и вонючая, но вода. Медленно он поднялся и начал топтаться на месте, ожидая, пока пройдет ошеломляющий шок от прыжка. На мосту загрохотали шаги. Кричали голоса с акцентом кокни. Фонарь освещал воду, и его луч чувствовался под старыми пирсами причалов. Он слышал, как они звали друг друга. — Возьми его цыпочку, Гарри. Она все еще в Банке. Они пошли за Трейси.


Ник решил, что пора уходить отсюда. Он не хотел разбить себе голову, как пивную бутылку, пока он плавал в воде. Трейси пришлось некоторое время остаться одной. Он глубоко вздохнул и нырнул вниз.


Пройдет какое-то время, прежде чем он снова появится. Он тренировал свою самодисциплину с помощью йоги и длительной практики, так что он мог оставаться под водой почти четыре минуты, прежде чем ему нужно было дышать. Когда он, наконец, вынырнул, он был далеко от ищущего фонаря. Банда рассеялась, чтобы найти его. Несколькими мощными ударами он добрался до одного из речных буксиров. Он ухватился за один из резиновых амортизаторов, свисавших с планшира, и, мокрый вылез на палубу.


Кто-то с фонарем двинулся по пристани. Ник это заметил. Он бесшумно скользнул к рулевой рубке. В главной каюте сиял свет, но пришлось рискнуть. Шаги его преследователей неуклонно приближались. Ник вошел внутрь. Это была самая странная кабина буксира, которую Ник когда-либо видел. На стенах полки с фарфоровыми диковинками, на полу ковры. Под настольной лампой в углу в кресле-качалке сидела дама неопределенного возраста и смотрела телевизор. Она, должно быть, весила двести пятьдесят фунтов и, казалось, ничуть не расстроилась из-за внезапного, мокрого Ника, появившегося из темноты.


— Простите, мэм, — сказал Ник, надеясь, что его улыбка обезоруживает. «Я шел по причалу и очень глупо упал в воду...»


Женщина посмотрела на него глазами-бусинками и скептически кивнула. «Не пытайся обмануть такого старого тюленя, как я, приятель», — были ее первые слова, произнесенные таким воинственным тоном, что Ник готов был нырнуть обратно в Темзу. — Я одним глазом видела, что ты бежишь. Копы преследуют тебя, мальчик? — добавила она более сострадательным тоном.


— Не совсем так, — сказал Ник. «Но, честно говоря, вокруг есть парни, которых я бы предпочел не видеть».


— Я так и думала, — прорычала огромная женщина. "Я могла бы поклясться, что только что слышала выстрел..."


Шаги застучали по сходням. Словно по волшебству, Хьюго, острый как бритва стилет, появился в руке Ника. «Нет необходимости, малыш», — прорычала гигантская женщина, поднимаясь со своего кресла-качалки. — Бесполезно втягивать тебя в неприятности, дорогой. Спрячься здесь, под моей кроватью. Она указала на широкую крепкую кровать в обеденной зоне каюты. Через несколько мгновений она затолкнула Ника под просторную кровать и снова оказалась перед телевизором, когда в дверях появился посетитель. Из-под покрывала, почти не доходившего до пола, Ник увидел мужчину с большим носом и нечесаной стрижкой, в полосатом костюме с запахом и остроконечных ботинках, который осматривал невероятно женственную каюту.


« Ты тоже видела нашего друга Томми, милая? Этот старый пьянчуга упал в реку, и мы наблюдаем, как он барахтается.


«Да ладно, что бы я сделал с твоим другом Томми, или со всеми теми молодыми бомжами, которые пьют и поют всю ночь, и не дают спать всю ночь людям, работающим днем? Это хорошо для людей, которые получают похмеляются утром напившись вечером». Большой нос улыбнулся.


— Тогда ты не будешь возражать, если я осмотрюсь , дорогая? Мы очень любим нашего друга Томми, и нам бы не понравилось, если бы вы нам помешали. Он продвинулся дальше в каюту. Женщина вдруг сильно покраснела и поднялась со скрипучего стула.


«Я вам скажу, можете ли вы осмотреть мою лодку или нет, и ответ — вы можете упасть замертво», — угрожающе подошла к длинноволосому посетителю дородная капитанша буксира . Большой нос успокаивающе поднял руку.


«Только не сердись, дорогая. Кто-то пролил воду на твой ковер, мама, и эти следы принадлежат только Томми. Я быстро осмотрю твою каюту.


В его руках появилось лезвие бритвы, а пухлые губы растянулись в волчьей ухмылке, когда он посмотрел в негодующие голубые глаза капитанши буксира . Ник Картер напряг мускулы под кроватью, когда женщина невозмутимо направилась к ножу.


— Не глупи, мама, — повторил Большой Нос, — тогда ничего не будет. Сиди в своем кресле-качалке, пока я не закончу.


Под кроватью Ник прикинул шансы. Большой Нос не стал бы серьезной проблемой в битве нож на нож, но Ник вряд ли доберется до него достаточно быстро, чтобы помешать ему сообщить хорошие новости об обнаружении Ника своим товарищам. А у товарищей было огнестрельное оружие. Вильгельмина лежала на мосту, куда он уронил ее, когда прыгнул в воду. Тем не менее, похоже, выхода не было — по крайней мере, он так думал, если только капитанша Энни не решит проблему за него.


Она неуклонно двгалась к Большому Носу, который стоял неподвижно, его ухмылка становилась все тоньше и злее, чем ближе она подходила к нему. Лезвие ножа блестело в свете лампы и металось из стороны в сторону.


Большой Нос сказал: «Это может быть весело, старая сука. Ты думаешь, что сможешь выстоять, особенно учитывая, что ты чертова старая сука, а милые мальчики не могут обижать старых сучек? Ну, я не сэр Филип Сидней, дорогая.


— Нет, и я не маленький лорд Фаунтлерой , — прорычала женщина. Она была уже близко, и Большой Нос преодолел расстояние, сделав шаг к ней. Одной рукой он поднес нож ей под нос, а другой оттолкнул ее назад. Это была его ошибка. Капитанша буксира схватила руку, которой он толкнул ее, повернула ее и ударила его в ухо, от чего даже Ник вздрогнул. Большой Нос громко выругался и вернулся с длинным взмахом клинка вверх, который Энни увидела приближающимся за милю. Она поймала вытянутую руку, повернулась на каблуках и перекинула руку через плечо. Потом она встала на свои огромные ноги. Большой Нос прогнулся в воздухе и приземлился на спину с глухим стуком, от которого зазвенел фарфор. Прежде чем он успел прийти в себя, она подняла его на ноги и нанесла сильный удар по его диафрагме, весом во все ее двести пятьдесят фунтов. Мужчина более или менее выдохнул и опустился на землю, как раз вовремя, чтобы поймать массивное колено Энни, когда оно поднялось. Кровь брызнула из его губ, как сок из перезревшего помидора.


«Ха-ха-ха». Чашки звенели от тяжелого смеха Энни. «Посмотрите на сэра Филипа Зака Сиднея».


Длинноволосый стоял на четвереньках и кашлял, наблюдая, как изо рта на ковер стекает кровь.


— Давай, Фил, — сказала она, поднимая его с глубоким рычанием. «Пришло время подмазаться и сказать своим товарищам, что здесь нет Томми, и теперь в моде уважение к старости».


Ему нечего было ответить, и он на дрожащих ногах направился к двери, а Энни держала его за воротник. Через несколько мгновений Ник услышал, как он с трудом споткнулся о трап. Энни вернулась с довольной улыбкой на уродливом широком лице.


— Ты не боишься, что он вернется со своими друзьями? — спросил Ник, выходя из укрытия.


«Вряд ли он захочет сказать им, что его избила беззащитная женщина».


Восхищенная улыбка Ника стала шире. Она выглядела такой же беззащитной, как бронетанковая дивизия. Но амазонка отбросила свои воинственные наклонности. Она передразнивала эпизоды борьбы и поставила чайник на плиту.


— А теперь иди в ванную , мальчик, и сними эту мокрую одежду, а когда вернешься, я приготовлю для тебя чашку вкусного чая. В шкафу по правому борту туалет. Тут осталось кое-что от старика, упокой господь его душу. Я сразу поняла, что такой хороший парень, как ты, не может иметь ничего общего с такими».


— Я ценю все это, мэм, — сказал Ник, — но мне лучше уйти. Мне нужно поговорить с несколькими людьми и все такое.


— Ты не знаешь, как избежать этих ублюдков, которые гоняются за тобой, дорогой. Мы мило поболтаем за чашкой чая, а потом пойдем спать», — сказала она. «Есть еще много тех, кто думает, что я достойна жить после той жизни, которую я вела, но вам придется убедиться в этом самим».


Она повернулась, подошла к чайнику и кокетливо посмотрела на Ника через плечо. Ник подавил дрожь при мысли о ночи бурлящей страсти с доброй Энни и ушел.


— Ты пожалеешь, милый, — крикнула она ему вслед. «Я знаю, как понравиться парню».


Готов поспорить, Ник рассмеялся про себя, исчезая в темноте. Но это было бы изнурительно для мужчины. Ему должны платить деньги за риск, подумал он, снова представив себе её сильные ноги. Он подумал о Трейси. Он не мог сказать, что она принадлежала к ним, из того, что сказал мальчик на мостике. Нет, если только кто-то не ошибся.


Теперь над рекой висел туман. Возвращаться по дороге не имело смысла. Он понятия не имел, сколько их было, спрятавшихся в тенях и готовых застрелить его из-под прикрытия складов. Ему пришлось подойти к пабу со стороны реки.


Десять минут спустя, мокрый и грязный от грязи с причала, Ник скользнул вдоль стены заднего двора паба. Он увидел дерево, на котором оставил Трейси. Паб уже был закрыт, и он увидел, как персонал убирался внутри. Он положил руки над головой на край стены, потянулся за нее и скользнул по ней с плавной легкостью крадущегося кота.


Место было пустым. Никаких следов мисс Трейси Вандерлейк. Или это? Ник подошел к скамейке под ивой, где сидела Трейси.


Ткань лежала на полу под диваном. Ник взял его и понюхал. Хлороформ. Не сложный в использовании. Никто не увидит ничего странного в том, что мужчина унес свою девушку, потому что она потеряла сознание в этой пьяной толпе. Ник вошел внутрь. Бармен не мог ему помочь, и никто из официантов не заметил светловолосого американца. Знаешь, приятель, вокруг было так много людей? Ник сдался. Они не могли многого добиться от Трейси. Но ей это могло быть очень неприятно, пока они не поняли, что она работает не на Ника и не с ним. Он сожалел, что неправильно оценил ее.


Один из гитаристов упаковывал свой инструмент. — Вы кого-то ищете, сэр?


Ник кивнул и задумчиво посмотрел на музыканта.


«Твой приятель дал мне пять шиллингов, чтобы сказать, что они уходят в клуб на Нью-Оксфорд-стрит, и ты можешь найти их там».


Он назвал клуб. Ник кратко расспросил его, но гитарист получил указание найти американца в вечернем костюме, который может вернуться, чтобы найти его светловолосую подружку.


«Я удивлен, что не заметил, как вы вошли», — сказал гитарист. Ник поблагодарил его и вызвал такси. Снаружи не было ни выстрелов, ни движения.


Ник начал смеяться, жестким, циничным смехом. На этот раз он не клюнул на приманку. У него была более важная работа. Им разрешилось оставить Трейси на некоторое время и побеспокоиться о масштабной охоте на похитителей американской миллионерши. Ник продолжал работать над этим делом, пока они высматривали полицию на каждом углу.


Ник сделал еще один телефонный звонок. В Скотленд-Ярд. Он не назвал своего имени. Закончив, он отправился в свою гостиницу и заснул мирным сном нечестивца.


## Глава 5


Ближнемагистральный самолет начал посадку в Париже и быстро снизился. Париж, город воспоминаний. Было множество вещей, которые Ник хотел бы сделать. Были некоторые журналисты, с которыми он хотел снова поговорить или, может быть, выпить с Чалмерсом в посольстве. Но если подумать, ему лучше держаться подальше от американского посольства, старых друзей или не старых друзей. Американский орел любил держать когти в чистоте; он не хотел иметь ничего общего с бродячими ястребами AX, по крайней мере, если другие люди могли это видеть.


Может быть, Дюран из Banque Suisse. Дюран был остроумным человеком и не всегда был банкиром, совсем нет. Может быть, он мог бы дать Нику несколько советов о движении мировых цен. Дюран знал торговлю по обе стороны закона. Но разве швейцарский банк не вел дела с коммунистическим Китаем? Не то чтобы Дюран предал бы Ника, но... Нет, Ник будет останавливаться в лучших отелях и питаться в самых эксклюзивных ресторанах, но Париж будет значить для него не что иное, как новое временное место жительства. Париж других, Париж старой любви и энергичное строительство новой любви были не для Ника Картера.


Рядом с ним снова бормотал неудержимый Пекос Смит. Согласно его рассказу, Койоту и Пекосу удалось получить права на бурение в отдаленном районе вокруг Амазонки, и они были окружены охотящимися за головами индейцами дживаро, которые приняли двух американцев за богов или сумасшедших.


— Там мы были, мальчик, — проревел Пекос, — крокодилы размером с автомобиль позади нас и язычники впереди нас в джунглях. Старый Джедж Ремингтон был нашим единственным другом… Ник отвлекся. Пекосу было все равно. Теперь у него появился новый слушатель, высокий, вежливый, рыжеволосый мужчина по имени Кирби Фэрбенкс, который был в восторге от рассказов Пекоса. «Хотелось бы, чтобы у меня был с собой магнитофон», — прокомментировал он несколько ярких моментов Пекос. «Это настоящая Америка, и через несколько лет она будет потеряна навсегда».


Настоящему американцу нравилось играть для этой новой публики, и Ник получил возможность спокойно изучать пассажиров. Отсутствие Трейси Вандерлейк еще не было широко замечено. Ее похищение произошло слишком поздно для утренних газет, и редакторы таблоидов, по-видимому, не сочли целесообразным посвящать ему дополнительные выпуски, пока факты не будут проверены более тщательно. Новые лица. Улыбчивый пухлый мужчина со своей маленькой женой с суровым лицом. Его звали Фрэнк Бакстер, и под псевдонимом Капитан Смайл он был директором конференции в известном телешоу. В отличие от невероятно хорошего настроения Бакстера, его жена была столь же невысока, сколь он толст, и столь же мрачна, сколь он весел.


А потом была еще Ли Валери. Она, как обычно, сидела одна, молчаливая, как великий сфинкс, с аккуратно скрещенными ногами и обещанием полного бюста под шелковой блузкой с глубоким вырезом и жакетом изысканного покроя.


Ли Валери. Эта мысль поразила его, как молния. Кроме Трейси Вандерлейк, она была единственной, кто знал, что Ник собирается в паб на Темзе. Если Трейси не была той женщиной, о которой его предупреждала МИ-5, возможно, это была Ли Валери.


На Орли мадемуазель Валери, все еще одна, шла от таможни к стоянке такси . Ник был в следующем такси, когда они направлялись в Париж.


Ее такси остановилось перед известным отелем на Вандомской площади . Ник подождал, пока она войдет и зарегистрируется, дал ей достаточно времени, чтобы выйти из холла, затем зашел внутрь и занял комнату. Позже он выбрал удобное место в зале, готовый последовать за ней, когда она вернется сверху.


Был полдень, и Ли Валери с небрежной наглостью сидела на единственном удобном стуле в комнате, отвечая на вопросы дам и джентльменов международной прессы в боковой комнате дома высокой моды Maison d'André .


«Она представляет собой потрясающее сочетание лучшего на Востоке и на Западе. Глаза оленя, светло-карие, обрамленные рекой глубоких черных волос», — написал человек Paris Match. «Голос, созданный для любви, но, ах, мозги, как ловушка для волков», — писал он романтично, как истинный француз. На заднем фоне вежливо шумел струнный квартет, лакеи разливали шампанское, а картины старых мастеров стоимостью в тысячи долларов приветливо смотрели со стен. «Почему вы вызвали такую сенсацию, разорвав контракт с Домом Гарибальди в Нью-Йорке и отправившись в мировое турне? — спросил репортер.


Ли лениво болтала ногой и лениво смотрела на него.


«Потому что я в душе скиталица » , — сказала она с легким акцентом. 'Следующий вопрос?


— Что вы думаете о свадьбе, мадемуазель Валери? †


«Необходимость, если вы живете в маленьком городке». Вопросы шли бесконечно. — Не захочет ли мадемуазель позировать с мсье Андре? А с Лизеттой, ее главной соперницей? Еще немного левого профиля, s'il?


Было весело, подумала она. Она проделала долгий путь от земли, где реки цвета кофе медленно текли через густые джунгли, где фигуристые мужчины проводили свою жизнь по щиколотку в грязи и следовали за забрызганными мухами спинами водяных буйволов к безымянным могилам. А потом всегда были солдаты: японцы, французы, коммунисты. Еще девочкой она непонимающе наблюдала из мирного двора, где шаркали монахи, не обращая внимания на звуки орудий и самолетов нестареющими глазами. Колесо Судьбы вращалось медленно и неуклонно, как любили говорить монахи. Тощая девушка добралась до Нью-Йорка несколькими путями, и было обнаружено, что она не только красива, но и ее красота запечатлена на фотографиях. Она стала успешной. Она видела пустоту жизни, но не показывала ее тем, кто в нее верил. Она ходила на вечеринки и показы, предавалась интригам, но частично умудрялась держаться в тени. Она зарабатывала хорошие деньги, а ей эти деньги действительно пригодились.


Да, эта игра с успехом была веселой, подумала она. Но не сегодня днем. Она смутно подумала, что бы сказали модные репортеры, если бы узнали, что у их новой избранницы есть все шансы быть арестованным ФБР или ЦРУ еще до конца дня.


Она посмотрела на часы. Почти три часа. Она резко встала. «Извините, — сказала она журналистам. Казалось, она хотела сказать что-то еще, но передумала и быстро двинулась через комнату. — бормотали представители прессы.


«У этого ребенка врожденный инстинкт публичности», — сказал один циничный репортер. Она понятия не имела, как мало Ли Валери хотела огласки сегодня днем. Пять минут спустя Ли выплыла за дверь, месье Андре тщетно бормотал ей в спину.


Улица была пуста. Во всяком случае, казалась заброшенной. Она вызвала такси и поехала вдоль реки, прежде чем перейти на левый берег. Там она расплатилась с водителем, обошла квартал и вызвала второе такси.


За то, что делает Ли, она должна заплатить смертной казнью в своей стране. Она не думала, что Соединенные Штаты казнят ее, если ее поймают, но она знала, что ей придется провести долгое время в тюрьме. Она сидела в такси очень прямо и смотрела на лица прохожих, нет ли на них следов подозрения. Через некоторое время такси остановилось под стеной парка возле Дома Инвалидов. Она вышла и внимательно осмотрелась, прежде чем войти в парк. Никто не увидит. Может, у нее бы получилось. Радость удачливого заговорщика охватила ее. Она быстро прошла мимо старой церкви, вокруг музея и вышла на задний двор.


Ее каблуки подогнулись и погрузились в гравий, но она сосредоточилась на подсчете скамеек. Четвертая справа, там должна быть получена инструкция. Если бы она был занята пятая... и так далее. Она остановилась. Все скамейки были заняты. Она тихо и расстроенно выругалась. Китайцы, как они утверждали, однажды могут править миром, но, по-видимому, они были неспособны эффективно организовать такую простую небольшую операцию. Раздраженно пожав плечами, она выбрала скамейку, на которой сидела только маленькая девочка, которая, как она надеялась, не поймет разговора, который вскоре должен был состояться. Ли посмотрела на часы. Что ей делать, если ее контакт — ее «Друг в Пекине», как его называли в письмах, — не пришел? Хуже того, что бы она делала, если бы американцы арестовали ее сейчас? Тот американец в самолете... Ник Кэмпбелл. Она могла бы поклясться, что он сел в такси позади нее в аэропорту. Она поздравила себя с подменой такси и была уверена, что маневр был умопомрачительно оригинальным и не имел себе равных в анналах шпионажа.


Постепенно Ли поняла, что маленькая девочка с любопытством наблюдает за ней.


Добрый день, — сказала Ли, возвращаясь к своим заботам.


J'ai perdu ma maman , заметила девушка. «Я потерял мать».


— Она скоро вернется, — сказала Ли по-французски.


— Нет, — сказала девушка. — Она вернется сюда в пять. Она оставляет меня здесь по вторникам и четвергам после обеда, чтобы повидаться с мужчиной.


"Eh bien, enfant" — сказал Ли. — Я уверен, что у нее есть на это свои причины.


"Это так," сказала француженка. «Мой папа был убит в Алжире».


— Прости, — сказал Ли. Некоторое время они сидели молча, каждый по одну сторону дивана.


— Вы очень красивы, мадам, — сказала наконец девочка. — Мадемуазель, — машинально поправила ее Ли. "Спасибо, дорогая."


«Я надеюсь в будущем стать такой же красивой, как ты», — искренне сказала девочка.


Ли рассмеялась теплым, полным звуком.


«Красота только поверхностна», — сказала она.


— У тебя много любовников? — мечтательно спросила девочка. 'Конечно. А ты живешь как принцесса в прекрасном доме на востоке.


«Больше похоже на квартиру с одной спальней в нью-йоркском Ист Пятьдесят первом », — со смехом сказала Ли. Она порылась в сумочке в поисках жевательной резинки — дурная привычка, которой она предавалась в частном порядке — но теперь, как говорилось в рекламе, это поможет снять напряжение.


От волнения сумка выпала у нее из рук, а ее содержимое рассыпалось по полу. Ли быстро нагнулась и начала собирать свои вещи, но ей не хватило скорости, чтобы спрятать маленький автоматический пистолет, лежавший на гравии. Глаза маленькой француженки расширились, и она начала дрожать. Ли дала ей жевательную резинку, но глаза ребенка были прикованы к сумочке Ли, в которой был пистолет. — Мадемуазель, — медленно спросила она. 'В кого ты собираешься стрелять? В мужчину, может быть? «Внезапно ребенок начал плакать. «Ты была такой красивой женщиной, и теперь я знаю, что ты стреляешь в людей, может быть, в маленьких девочек, потому что моя мама говорит, что такие странные женщины делают это».


О, Боже, какое неразумное и неожиданное состояние. В Ли Валери поднялась паника. Она чувствовала, что все взгляды в парке устремлены на нее, что одна из суровых старух вызовет полицию, что полиция обнаружит в ее портфеле тысячи американских долларов. Это был бы конец. Ли самой захотелось заплакать. - Нет, нет, малыш, -- сказала она, -- ты не понимаешь. Рыдания ребенка добавляли нереальную нотку напряженности после полудня. В то же время Ли чувствовал теплое родство с брошенной девочкой, оставшейся без отца, которая была так похожа на нее, когда ей было столько же лет. Она взяла существо на руки, почувствовала его нежность и, наконец, уговорила взять жвачку.


Слезы девочки почти высохли, когда на скмейку упала мужская тень. Ли подняла глаза, и ее лицо стало обычным для нее бесстрастным. Ее «Друг в Пекине» смотрел на нее свысока.


'У тебя есть деньги? — спросил он по-французски.


— Говори по-английски, — отрезала Ли. — Естественно. Я пролетела три тысячи миль не для того, чтобы увидеть хорошую погоду.


Мужчина тяжело сел и поставил на пол портфель, такой же, как у Ли.


— Ты совсем как маман , — обвиняюще сказала девочка. «Мужчина пришел, и теперь вы хотите, чтобы я ушла».


Ли вздохнул. — Да, дорогая, — сказала она медленно, почти нежно. — Боюсь, вам придется уйти. Когда она посмотрела на китайского агента, она выглядела чрезвычайно жесткой и способной.


Ник брел по усыпанной гравием дорожке, изо всех сил стараясь избежать взгляда одетого в униформу ветерана 17-го полка, который смотрел на него с ядовитой подозрительностью. Ник сел рядом с одинокой, угрюмой няней. Скамейка была скрыта от глаз Ли Валери, но была достаточно близко, чтобы Ник мог видеть, с кем она собиралась встретиться.


Тот, кого ждала прекрасная манекенщица, прибыл. Ник спрятался за свой путеводитель и медленно посмотрел за край. Мужчина смотрел прямо сквозь Ника, его глаза были тусклыми от скуки, когда девушка серьезно говорила с ним.


Ник, который часами изучал новые стопки фотографий известных членов коммунистического китайского шпионского аппарата, знал это лицо. Этот человек был офицером, известным AX. Ситуация у реки на Темзе теперь начала проясняться для Ника — Ли Валери уже тогда оказала китайцам маленькую услугу; она рассказала им, где найти человека по имени Киллмастер.


Ник внимательно следил за событиями, напрягая уши, чтобы услышать, что они говорят. Дети кричали в гудящей полуденной тишине парка, медсестры кричали на бойком французском языке, а за стеной кудахтали цыплята. Ник ничего не мог понять.


Наконец она встала первой и пошла по усыпанной гравием дорожке к воротам. Но сначала она наклонилась и схватила сумку посетителя, оставив свою у его ног.


Вот как они организовали обмен. Был ли это тайный способ оплаты, который привел к полной остановке разведывательных сетей западных стран?


Ник не мог в это поверить. Это было слишком просто, решил он; за этим должно быть что-то еще. Эта связь в парке могла быть первой из серии маневров, возможно, даже ложных, предпринятых, чтобы ввести его в заблуждение. Ник был слишком опытным профессионалом, чтобы спешить, когда немного терпения могло раскрыть всю систему. Он продолжал следовать за Ли до конца дня. В четыре часа она сидела одна с аперитивом и экземпляром журнала « Эль » на террасе Фуке на Елисейских полях . В шесть часов она вернулась в свой отель на Вандомской площади. В семь часов Ник, сидевший в холле, увидел, как она в вечернем платье появилась и присоединилась к бизнесмену китайского типа, которого она встретила в парке. За газетой Ник нахмурился. Это был один из самых случайных и дилетантских эпизодов шпионажа, свидетелем которых он когда-либо был.


После ужина он последовал за парой в оперу. Когда они благополучно оказались внутри, он сам купил билет и взял напрокат бинокль. Чтобы не отставать от соперника, он послушно просидел первый акт и перерыв. Когда поднялся занавес перед вторым актом и убедившись, что Ли и ее спутник все еще в комнате, Ник спустился по лестнице и вышел в мягкий парижский вечер. Двадцать минут спустя он припарковал взятую напрокат машину на Вандомской площади . Через несколько минут он уже стоял в коридоре перед комнатой Ли Валери. Было еще слишком рано, чтобы рисковать взломать замок. Горничные, официанты и гости ходили туда-сюда. Вероятно , он окажется на набережной Орфевр, чтобы объяснить свое любопытство содержимым чужой комнаты суровому сержанту жандармерии, который просто не поймет.


Не обескураженный, Ник пошел в свою комнату этажом выше. Там он вышел на небольшой балкон. За площадью Сена улавливала последние лучи неба, но солнце скрылось, и уличные фонари сияли. Балконы, которые ему предстояло пройти по пути в комнату Ли Валери, были темными.


Ник решил, что уже достаточно темно, чтобы осуществить свой план. В темноте легким движением руки он прикрепил металлический крюк к рулону альпинистской веревки из нейлона. Он зацепил крюк за перила и позволил веревке упасть. Мгновение спустя, перебирая её своими сильными руками, он спустился на следующий балкон, где легко приземлился. Он взмахнул веревкой, чтобы отцепить крюк, поймал крюк, когда тот опустился, перекинул его на следующий балкон и туго натянул веревку, когда услышал, как крюк зацепился за балюстраду. Он обмотал ноги веревкой, оттолкнулся от балкона и поплыл сквозь тьму. Когда веревка качнулась, он, перебирая руками, взобрался на перила балкона и подтянулся.


Он дважды повторил свой подъем высоко над тротуаром, затем благополучно подобрался к балкону перед комнатой Ли Валери.


Двери были открыты. Даже если бы они этого не сделали, окна были бы незначительным препятствием для грабительского мастерства Ника. Он обвел комнату привычным взглядом. Ее чемоданы лежали открытыми на кровати, а портфель был отчетливо виден на полу. Ник поднял портфель и пощупал замок, который рухнул под его специальным ключом за пятнадцать секунд.


Она была красивой женщиной, подумал он, но как шпионка из нее не вышел бы и сантехник . Сумка была пуста. Осмотр вкладыша и рукояти глазами, обученными пользоваться и обнаруживать всевозможные ложные днища и полые рукоятки, ничего не выявил. Ник вздохнул. Следующим пунктом был углубленный осмотр помещения. Он посмотрел на свои часы. Было много времени. Ли и ее китайский друга теперь будут смотреть последний акт « Дон Жуана » .


В этот момент он услышал звук вставляемого в замок ключа. Когда ключ повернулся и дверь открылась, Ник уже был снаружи на балконе.


Сквозь щель в открытой двери Ник увидел, как Ли Валери вошла в комнату одна и сбросила туфли. Его глаза метались по комнате, чтобы увидеть, не оставил ли кто следов своего присутствия. Она села на кровать, чтобы осмотреть портфель, и не успела разгладить покрывало. Но восточная девушка, казалось, не обращала на это внимания, поднимая руки за спину и расстегивая крючок вечернего платья, так что платье соскользнуло на пол. Она приподняла подол своих трусиков и грациозно склонилась над двумя стройными золотистыми бедрами, выполняя ритуал женщины, снимающей чулки. Затем последовали шпильки, которые поддерживали пышную копну ее черных, как смоль, волос, так что они падали на ее гибкую обнаженную спину. Некоторое время она стояла спиной к Нику перед зеркалом, расчесывая волосы длинными томными движениями, свет, отраженный от зеркала, плясал золотыми бликами на ее стройных, восхитительных конечностях. Ник наблюдал за ней с балкона в надежде, что Ли Валери сэкономит ему много времени и сил, раскрыв местонахождение содержимого портфеля.


Когда она закончила, ее волосы гладкой струйкой упали на позвоночник, резко контрастируя с ее белой накладкой. Она подошла к своей сумочке, достала предмет, который Ник не мог разобрать, а затем, напевая отрывок из оперы, подошла к открытым балконным дверям.


Ник двигался быстро. Если повезет, он сможет спуститься с балкона, пока она не глотнет свежего воздуха. Он был наполовину переброшен через балюстраду, держа руку на веревке, когда девушка заговорила. — Вы куда-то собираетесь, мистер Кэмпбелл?


Ее большие темные глаза смотрели на него поверх пистолета маленькой леди в руке. Оружие, как и многие автоматические пистолеты, не обладало большой огневой мощью, но достаточной, чтобы сбить Ника с веревки, а то, чего не достигли пули, выполнил бы тротуар внизу. Ник изобразил, как он надеялся, обезоруживающую улыбку.


«Прекрасный вечер, не правда ли, мисс Валери»?


— Не над чем смеяться, мистер Кэмпбелл. Пожалуйста, войдите и объясните, что вы искали в моей комнате? Если нет, я застрелю тебя с балкона. Я уверен, что полиция поймет.


Женщина медленно попятилась через двери в комнату, направив пистолет Нику прямо в живот. Ник последовал за ней. — Отлично, — сказала девушка. «Пожалуйста, объясните подробнее, мистер Кэмпбелл».


Уголки глаз Ника изогнулись в веселых морщинках. «А если нет»?


— Тогда я тебя застрелю. Я стреляла в людей раньше. В этом нет ничего особенного для меня. Я бы не колебалась.


— Сомневаюсь, — сказал Ник. — У тебя был шанс на балконе. Подумайте обо всех вопросах, которые задаст полиция. Если ты ответишь на один вопрос неправильно, ты больше не женщина, которая подверглась насилию, а убийца.


— Не будьте так уверены, мистер Кэмпбелл. У меня есть друзья.'


— Я знаю твоих друзей, — сказал Ник. «Очаровательные люди».


Он стоял расслабленно, подняв руки вверх, и смотрел на нее. Она была такой стройной и красивой, не намного больше, чем девочка. В ее влажных темных глазах можно было прочитать сомнение девушки. Она глубоко задумалась. Возможно, она была всего лишь орудием врага, возможно, даже невольным орудием, но она была противником с оружием и потому опасна.


«Пожалуйста, повернитесь, мистер Кэмпбелл, — сказала она. «Мне нужно позвонить, и я не хочу, чтобы вы уходили, пока я не закончу». Боюсь, я не могу этого сделать, — сказал Ник. Она раздвинула свои длинные ноги, приготовилась. Ее лицо стало отчужденным и холодным. «Мистер Кэмпбелл, предупреждаю вас еще раз».


Ник бросился в бой прежде, чем она успела сделать что-то, о чем позже могла бы пожалеть. Для Ника было детской забавой отобрать у нее маленький пистолет. Он проплыл в длинном плоском прыжке по ковру к ее золотисто-коричневым коленям. Пистолет выстрелил над его головой, когда он ударил ее. Она упала на него. Рука Ника быстро сжала ее руку с пистолетом в ней. Она извивалась и пыталась освободиться. Ник ощутил мягкий, нежный аромат духов на ее шее, ощутил упругость ее извивающегося тела, когда она пыталась вырваться из его хватки. Ее ногти царапнули ему шею, и она попыталась вонзить колено ему в промежность, но тут Ник поднялся на ноги, слегка приподнял ее, как дикую бродячую кошку, и швырнул ее через всю комнату, так что с глухим стуком, все еще сопротивляясь, она приземлилась на кровать. Он мельком увидел мягкие золотые бедра, обещание рая тому мужчине, которому посчастливилось растопить лед в ее сердце, а затем она лежала на кровати с дрожащими конечностями и огненными темными глазами. Ник внимательно слушал. Выстрела, видимо, никто не услышал. Да здравствует благоразумие хороших французских отелей.


— Как ты думаешь, мы могли бы поговорить сейчас? — спросил Ник, садясь в кресло. Он оставил пистолет на спинке стула.


«Вы можете бить или мучить меня, но я не скажу ни слова».


— Очень впечатляет, — сказал Ник. «Я очень восхищаюсь вашей гордостью и мужеством». Его голос стал громче. «Я был бы еще больше впечатлен, если бы не знал, что это гордость предателя».


«Предательницы? -- сказала она холодно. «Кого или чего? Какой страны? Я жила в полудюжине стран за это время».


— Страны, паспорт которой у вас есть и где вы разбогатели. Но я пришел сюда не для того, чтобы говорить об этом. Я хочу знать, что вы дали тому человеку в парке сегодня днем.


"Какая тебе разница?" — спросила Ли. Теперь, когда она села, и к ней вернулась ее обычная надменность. Чертовски высокомерная девчонка, подумал Ник.


«Ты можешь делать все, что хочешь, Ли, но ты можешь избавить себя от многих неприятностей, если будешь откровенен со мной сейчас. Что бы вы ни задумали, игра окончена. Если не верите мне, попробуйте позвонить в полицию. Ник указал на телефон.


Она продолжала смотреть на него пустым взглядом, которому восточные девушки учатся на коленях у своей матери, чтобы защитить себя от взлетов и падений жизни.


— Вы агент министерства финансов Соединенных Штатов, — сказала она наконец. Ник кивнул. 'Что-то такое.' Девушка молча кивнула. «Я боялась этого». Растущие сомнения грызли уверенность Ника в том, что он разоблачил особенно неуклюжую китайскую шпионскую операцию . Она спросила. - «Теперь я попаду в тюрьму? — Возможно, — ответил Ник, хлопнув себя по запястью. — Это зависит от того, в какой мере и как скоро вы захотите нам помочь. Вы могли бы начать с малого скажи мне, что ты делаешь с китайскими коммунистами».


Короче говоря, она сказала это, история, которая для агента АХ была так же стара, как и сам шпионаж. Это было связано с семьей, разлученной войной, наполовину в Китае, наполовину в Северной Корее; их дочь, чья судьба привела ее в Соединенные Штаты сиротой войны, долговязой, худой девушкой, выросшей в молодую женщину необычайной грации, чья красота сделала ее богаче и успешнее, чем когда-либо могли мечтать приграничные фермеры Вьетнама. ; попытки воссоединить семью; деньги и время, потраченные на погоню за слухами, а затем на общение с высокопоставленными американскими чиновниками, которые были готовы забыть о бюрократии и использовать свои неофициальные контакты в Варшаве и Алжире для переговоров с китайцами.


События последней главы этой истории происходили в тихом парижском парке, где Ли Валери передала пятнадцать тысяч крайне секретных долларов представителю Китайской Народной Республики.


«Пятнадцать тысяч долларов — это большие деньги, чтобы взять их нелегально», — сказала она с намеком на улыбку. «Я получу длительный тюремный срок».


— Есть осложнения, — неопределенно сказал Ник. — Если я могу рассчитывать на то, что вы заткнетесь о том, что мы выяснили это, и особенно о том, что я здесь, я думаю, мы сможем пока держать это при себе. Международные осложнения. Возможно, время от времени мне придется заходить к вам. Она смотрела на него мудрыми, ясными глазами юной девушки, которая слишком быстро выросла в слишком многих столицах мира. — Мистер Кэмпбелл, если вы имеете в виду, готова ли я переспать с вами, чтобы избежать тюрьмы, вы ошибаетесь. Но если вы можете гарантировать, что моя семья в Китае…


— Привет, детка, — рассмеялся Ник. — Вы ошиблись. Я ложусь спать только с хорошими подругами. Все, о чем я вас прошу, это чтобы вы держали рот на замке перед остальными пассажирами и вашими китайскими друзьями, насколько я понимаю. В этой поездке у меня есть другое задание. Ник не возражал против того, чтобы позволить ей безнаказанно совершить незаконную денежную операцию. Это было что-то для министерства финансов, и это ничего не значило по сравнению с тем, что он преследовал. Уходя, он в последний раз взглянул на девушку, проворную комбинацию белой рубашки и золотых конечностей, которая с любопытством наблюдала за ним. Он почти пожалел о своем решении — друг или враг, но переспать с Ли Валери было бы здорово. Еще одна неудача, подумал он, спускаясь в лифте. Он гнался за китайским тигром, а вместо этого поймал испуганного кролика. Вид закрытого ресторана напомнил Нику, что он очень голоден. Он прошел через вестибюль к бару, который все еще был открыт, с намерением попросить бармена сделать несколько бутербродов. Через пять минут он уже сидел в тихом скромном баре, перед ним стояла тарелка с устрицами и камамбером. Под тихий гул в баре шел разговор. Ник повернулся, чтобы посмотреть, о чем говорят люди. Очень дорогая и очень злая блондинка пронеслась через бар на максимальной скорости. «Ищет своего лживого мужа», — подумал Ник. Один из тех парижских инцидентов, о которых вы так часто читаете. Он вернулся к своей закуске. Спустя мгновение его хлопнули по плечу. Он повернулся и чуть не упал со своего барного стула от удивления. — Трейси, ангел, — галантно сказал он, — ты не представляешь, как я волновался…


Девушка стояла прямо перед ним, красная от лба до нежных припухлостей грудей. Ее глаза вспыхнули. "Остановись, Трейси, ангел...


Ты... ботаник... ты трус". Ее тяжелая черная сумочка описала в воздухе широкую дугу, сильно ударив Ника за ухом. Ник до сих пор слышал ее бормотание из-за звона в ушах. Затем она повернулась и вышла из бара с высоко поднятой головой. Несколько десятков французов, сидевших в баре с женами или без них, одобрительно смотрели на них, а затем бросали любопытные взгляды на высокого мужчину у стойки. Вердикт, похоже, сводился к тому, что американец изменил ей, потому что такая красивая девушка так разозлилась. Люди недоумевали, что он сделал. — Мсье, вы в порядке? — спросил бармен. 'Ты уверен?


Ник кивнул. 'Превосходно. У меня просто нет слов, когда дело доходит до женщин».


## Глава 6


Но у Ника был свой день, когда дело касалось женщин, по крайней мере, в отношении одной из них. Когда он вернулся в свою комнату, она увидела, что она сидит посреди его кровати, одетая только в белую рубашку, и красит ногти.


«Ник, милый, её полный рот соблазнительно скривился и надулся…» Я должна извиниться за свою вспыльчивость в баре. Я очень жестокая по натуре», — призналась Трейси. Ее большие голубые глаза были такими же яркими, как у ребенка.


— Отлично, — задумчиво сказал Ник, прислонившись к двери. «Я хотел бы знать, что ты делаешь в моей постели, полугая, со своими вещами, разбросанными по моему гостиничному номеру?


— Это резонный вопрос, — сказала Трейси.


— Хорошо, — сказал Ник. — Что, если бы ты ответила на него?


— Обещай, что не рассердишься?


Она натянула простыни так, чтобы он мог видеть ее кремовые плечи и широко распахнутые глаза под прядью светлых волос. «Секретарь думает, что я ваша жена, миссис Николас Кэмпбелл».


'Как ему пришла в голову эта идея? — ласково спросил Ник.


— Боюсь, я сказал ему, дорогая.


— Это все объясняет, — мягко сказал Ник.


— Я рада, что ты так к этому относишься, — сказала Трейси.


— Это ничего не объясняет, — отрезал Ник. «У меня был утомительный день, и я даю тебе ровно три минуты, чтобы собрать вещи и вернуться в свою комнату». Он угрожающе подошел к девушке. Ее глаза широко раскрылись, и она попыталась откинуться назад на кровать.


— Не смей, — выдохнула она. "Николас... держись от меня подальше... ...или клянусь, я... ты бездельник."


'Ты идешь или нет? — прорычал Ник. — Я действительно с нетерпением жду возможности взять тебя. Между прочим, у меня была такая склонность с того момента, как я впервые увидел вас.


Головокружительная, кошачья вспышка длинных ног и стройных белых рук прыгнула, и Трейси рванула через комнату в своей блузке, по пути прячась за столами и стульями.


— Старая поговорка, — весело сказал Ник, — убежать можно, но не спрятаться.


«Если ты прикоснешься ко мне, Ник Кэмпбелл, — предупредила она, — я поступлю с тобой так же, как сделала с Большим Алфи».


Ник остался заинтригован. Трейси дрожала, защищая свое восхитительное тело руками, и выглядела настороженно и решительно.


"И... что... ты сделала с Большим Алфи? — спросил Ник. — И раз уж мы заговорили об этом, кто такой Большой Алфи?


«Один из ваших «бизнес-конкурентов». Парень, которого они оставили охранять меня, когда поймали меня в той убогой рыбацкой лачуге в Сохо. Большой, толстый, грязный старик. Он пытался играть со мной, когда все, что ему нужно было делать, это наблюдать за мной. У гангстеров больше нет класса».


— Только новости, пожалуйста, — сказал Ник. «Что произошло, когда он попытался что-то сделать?


— Боюсь, я ударила его несколько раз.


Она с блестящими глазами ждала его ответа.


Ник подумал. — И чем ты его ударила?


'С этим.' Она полезла в один из своих чемоданов и вытащила револьвер.


— О, — сказал Ник. 'Ой.'


«Не настолько плохо, чтобы было больно».


— Понятно, — сказал Ник. «Просто пощекотала его. А потом что случилось?


«Ну, — сказала Трейси, — Потом я украла машину, чтобы добраться до какого-то ночного самолета на юге Англии, а оттуда прилетела сюда под вымышленным именем».


— А потом ты пришла сюда, чтобы пугать меня?


— О нет, Ник, — выдохнула она. 'Ты не понимаешь.'


— Нет, — сказал Ник. 'Я не понимаю. Возможно, вы могли бы объяснить. Ник пришел к выводу, что неминуемая опасность миновала, и налил себе виски, а также дал девушке стакан. Трейси взяла стакан и прошлась по комнате, делая глоток и почесывая голову револьверным прицелом.


— Видишь ли, Ник, сначала я подумала, что Большой Альфи и его мальчики хотят попытаться получить деньги от папы, чтобы выкупить его маленькую девочку. Было глупо с моей стороны так думать после того, что случилось, но когда ты богата, у тебя возникает определенное дурное мышление.


— Да, — сказал Ник. "Я хотел бы обнаружить это когда-нибудь."


«В любом случае, я знала, что папа будет в ярости и лишит меня денег на месяцы. Так что мне нужно было как-то уйти».


Ник подозрительно поднял бровь.


— Ты не соблазняла Большого Алфи, не так ли, дорогая? †


Ее глаза выглядели невинными.


"Ник," взвыла она. «Какие ужасные, чудовищные, злодейские слова».


— А Трейси?


«Ну, может быть, немного, чтобы я могла достать его револьвер».


— Бедный Большой Алфи, — сочувственно сказал Ник. Трейси все еще нервно почесывала затылок револьвером и выглядела взволнованной, как младший ангел, который все испортил и гадает, что скажет Питер . — Что ж, — сказал наконец Ник, — теперь, когда мы узнали все о твоем приключении, может быть, тебе лучше вернуться в свою комнату и прийти в себя. Завтра будет утомительный день. Он приветливо улыбнулся своим отцовским смехом и вздохнул с облегчением.


-- А ты забыл, Никки, милый ? Уже? Это моя комната. Я твоя жена.


— Ерунда, — сказал Ник. 'Я никогда не был женат. Я уверен, что запомнил бы что-нибудь подобное.


— О, ангел, — снова захныкала Трейси. — Ты милый, желанный кусок мужчины, но ты намеренно обманываешь себя. Видите ли, если бы я сказала людям по пути в Париж, что я Трейси Вандерлейк, разыскиваемая полицией многих стран, я бы до сих пор сидела за каким-нибудь столом следователя, отвечая на вопросы, почему я не под охраной телохранителей. Ты понимаешь? Но на меня, как на безвкусную домохозяйку миссис Ник Кэмпбелл, никто не обращает внимания. Я должна продолжать играть эту роль, пока не вернусь в самолет, дорогой».


— Мне ты не кажешься безвкусной, — галантно сказал Ник.


'Спасибо, дорогой. Ты не совсем бомж. Кроме того, есть еще одна причина, по которой я не могу уйти, — добавила она как козырную карту. «В этом отеле больше нет свободных номеров, да и во всем городе ничего приличного. Боюсь, нам придется придерживаться теории брака.


Она торжествующе ухмыльнулась, пока Ник размышлял, что делать со своей новой соседкой по комнате. У него были все основания быстро убрать ее из своей комнаты, главным образом для ее же блага, но было бы слишком сложно объяснить ей почему.


— Хорошо, — сказал Ник. — Можно мне тоже поцеловать невесту? †


'Ура! Трейси закричала и начала танцевать на ковре. Револьвер выстрелил с грохотом, разнесшимся по комнате. «Боже мой, — сказала Трейси, — кажется, я забыла поставить предохранитель. Ты должен когда-нибудь научить меня всему этому.


— Бедный Большой Альфи, — пробормотал Ник во второй раз. Внезапно стофунтовая блондинка в одних тонких трусиках упала Нику на колени и покрыла его лицо поцелуями.


«Большой Альфи был подонок, ангел. Вы человек стиля и сердца, намного выше своего класса. Это будет один из тех небесных браков; Я просто чувствую это. Или, по крайней мере, отличный медовый месяц.


Она потянулась через плечо Ника и взяла трубку телефона. К тому времени, когда прибыл посыльный с тележкой, полной шампанского и икры, которую он подвез к балкону, откуда «молодожены» смотрели на Вандомскую площадь и шептали милые вещи, как это обычно делают молодожены, Трейси сменила паутинку на паутинку - один пеньюар, который был как-то еще показательнее .


Вскоре они выпили полторы бутылки и были вынуждены заказать еще. Потом на балконе стало холодно и у нее немного закружилась голова. Она вошла, села рядом с Ником на кровать и протянула ему стакан для льда.


«К преступлению, ангел. Мне нравилось, когда эти жулики ощупывали и тискали меня и вели себя так, как будто в клубе была женская ночь».


Она наклонилась вперед, прижалась своими ароматными губами к его губам и позволила им блуждать там дольше и многозначительнее, чем она намеревалась, потому что вдруг отстранилась и сказала с удивленным видом: «О». Он почувствовал, как легкий локон ее золотых волос коснулся его лба, затем нежное давление полных, напряженных грудей на его грудь. Она улыбнулась, и улыбка ее была немного косой.


— Ты очень хорош, Николас, хоть ты и бездельник, — тихо пробормотала она. Она выпрямилась и посмотрела на него сияющими глазами и кривой улыбкой. — Разве ты не знаешь, что каждая женщина любит бомжа? На какое-то мгновение Ника развеселило. Ему и в голову не приходило, что люди будут считать его таковым. Что касается Ника, то его неустойчивое поведение было просто вопросом логического выбора. Ему никогда не приходило в голову, что он или человек, стоящий перед ним в темном переулке с револьвером наготове, был хорошим или плохим. Они были всего лишь пешками, двигаемыми по правилам игры, правила которой были установлены за столетия до того, как была написана Библия.


Он слегка поднял брови.


«Хорошо ли это говорить, Трейси? Его голос звучал иронично.


«Это некрасиво, но это правда», — сказала она. «Ни один джентльмен не оставит даму в подвале рыбацкой палатки в Сохо. Но кому нужен джентльмен, муж в полночь в парижском отеле? В ее глазах было улыбающееся приглашение.


Она растянулась на кровати рядом с ним и сбросила туфли. Где-то в следующую минуту один из бокалов с шампанским упал на ковер, оставив мокрое пятно, которого никто из них не заметил. Ее рот был широким и горячим на его, и ее язык вспыхнул, как пламя, пламя, стремящееся донести свое огненное послание до глубины его существа. Ее быстрые, натренированные руки скользнули ему под рубашку, вдоль мощных мышц груди и вниз по спине. Ее маленький влажный язычок блуждал в его ухе и выходил из него, побуждая его к дикой готовности, к желанию свирепо и мгновенно усовершенствовать этот союз, унести ее с собой в горячем порыве к вершине желания.


Он услышал ее смех глубоким горлом. Смех с похотливым оттенком, когда ее руки двигались по тайным нежным местам его тела, побуждая его, а затем дразня, замедляя темп. Она извивалась и двигалась под ним от чистого желания. Твердое, как камень, мужское тело требовало сексуального ответа, ответа, который она еще не была готова дать, чтобы увеличить удовольствие и напряжение.


— Ах, давай… давай, — простонала она. Он все равно это планировал. Его губы прижались к атласной коже, которая появлялась и отступала. Длинные белые ноги обхватили его, но снова вырвались, сладкие груди предложили свои плоды, но снова отступили, белые зубы сверкнули в темноте, кусая здесь, лаская там. Он услышал, как она задышала быстрее, почувствовал жар, исходящий от ее тела. Потом, в последний момент, она, казалось, передумала. Ее мускулы, поначалу такие быстрые и отзывчивые, застыли в сопротивлении; она попыталась оттолкнуть его.


— Нет, нет, — выдохнула она, — не сейчас. Подождите минуту. Нет, не хочу, не могу...


Сильное тело Ника сломило ее слабое сопротивление, и он торжествующе взял ее, часть своего сознания смеясь над этим извечным обманом. Она все еще стонала «нет, нет», наклоняясь и становясь частью его триумфального восхождения на вершину. Она стала с ним единым целым, и, наконец, они лежали бессознательно друг в друге.


Затем ярость постепенно утихла, горячие конечности остыли, и два изящных тела расслабились.


Много позже, после любви и смеха, над Сеной поднялся влажный и прохладный ветер. Света звезд было достаточно, чтобы видеть, и мир вернулся. Ее гладкое красивое лицо было безмятежным в ее самообладании, а ее светлые волосы лежали, как шелк, на белой гостиничной подушке. Позже они завернулись в банные полотенца и допили последнее шампанское на балконе, наблюдая, как немногочисленные опоздавшие пешеходы спешат по Вандомской площади . Еще позже они вернулись в постель, и за двадцать минут во всем Париже не сыскать более счастливой пары «молодоженов».


Теперь она крепко спала рядом с ним. Ник закрыл глаза, но не спал. Время от времени снаружи проезжала машина. Восхитительное белое тело повернулось, и она что-то застонала во сне и снова замерла. Ник задремал, но его мысли были так же сосредоточены на окружающем, как и тогда, когда он бодрствовал. Мягчайшие шаги запоздалого гостя по толстому ковру в коридоре разбудили его.


Может быть, он должен был сказать ей. Что ему слишком повезло, что он заклейменный человек. Он поднял плечи. Может быть, он должен был это сделать, но он этого не сделал. Она думала, что это приключение было захватывающим. Ей просто нужно было научиться.


Прошли часы. Долгие месяцы практики и занятий йогой позволили ему черпать силы из долгого полусна. Потом это случилось, и это было сделано хорошо. Он не слышал, как ключ повернулся в замке. Наука заключалась скорее в ощущении неизвестного присутствия в комнате — чего-то столь же незначительного, как изменение воздушного потока. Спящая девушка рядом с ним не шевелилась, но Ник медленно напрягся под простыней, которая лежала на них. Стилет лежал рядом с его рукой под подушкой. Присутствие третьего не выдавали ни шаги, ни небрежное дыхание. Ник улыбнулся. На этот раз палачи "Гнилой лилии" преуспели. Кто бы это ни был, этот парень знал свое дело. Дверь была заперта. Убийце даже удалось подобрать отмычку, смазать замок и проникнуть внутрь так, чтобы Ник его не услышал. Правда, Ник ожидал нападения с балкона, но тем не менее этот парень был хорош.


Ник лежал в тревожном ожидании. Это может произойти в любой момент. Где сейчас мужчина? С большим усилием Ник заставил дыхание звучать ровно, нервы напряглись в боевой готовности.


Его беспокоило то, что убийца мог видеть Ника, а Ник не мог видеть его. Кроме того, Трейси бы закричала, когда началось действие. Ничего нельзя было с этим поделать. Теперь она все еще спала, не замечая, как дитя, что смерть бесшумно подкрадывается к ней.


Удар будет направлен ему в горло. Ник осмелился поставить на это свою жизнь. Он бы и сам это сделал — ударил бы под ухо. затем он воткнул бы нож в дыхательное горло своей жертвы. Атака могла быть разновидностью этого, чем-то хитрым до или после, но это был проверенный метод мгновенного убийства вашей жертвы с гарантией того, что она не издаст ни звука.


Ник почувствовал, что мужчина был рядом. Его нервы требовали действий, но он заставил себя лежать. Затем скорпион ударил. Ник услышал, как мужчина выдохнул, когда он попытался ударить, и Ник прыгнул в бой, как гремучая змея, на которую кто-то наступил. Рука резко ударила его по глазу, ослепив, но шея Ника могла не выдержать удар ножа. Ник встал на ноги под прикрытием убийцы. Затем ударил его стилетом.


'Ник? — пробормотала Трейси во сне, потом проснулась и лениво провела рукой по пустому месту на кровати, где лежал ее Ник.


Ник не ответил. Он держал руку убийцы с ножом в железной хватке, отталкивая нож в сторону, пока его собственный стилет искал роковое место. Первый толчок Ника вызвал кровь. Он почувствовал это на собственной руке в темноте, но не сильно. Его противник был слишком подвижен, чтобы получить серьезные травмы. Убийца был не то чтобы большим, но крепким, жилистым, и его было трудно удержать. Нику пришлось пойти на многое, чтобы нож не пробил его защиту и не вонзился в горло.


'Ник? Голос Трейси прояснился. Теперь была паника. — Ник, ты там? Что здесь происходит?


Колено ударило Ника в промежность, но Ник почувствовал, как сместился вес, что предвещало удар, и в последнюю минуту отвернулся. Ник ударил мужчину головой и был вознагражден стоном боли. Мужчина попробовал другое колено, и ступня Ника вылетела и ударила его по другой ноге, сбив его с ног.


Оба тяжело упали, а Ник оказался сверху, нащупывая, как большая кошка, роковое отверстие. Нож Ника опустился один, два, три раза. Первые два раза убийца принимал удары по предплечью, чтобы предотвратить смертельный удар по корпусу, но даже в темноте Ник точно рассчитал время и отреагировал на изменение веса своего противника молниеносно и точно. В третий раз стилет проскользнул под прикрытие мужчины. Ему не нужно было снова бить. Ник сделал паузу, чтобы силы иссякли из напряженных мышц его противника. Корчи прекратились, раздалось приглушенное ругательство, а затем голова мужчины с глухим стуком упала на ковер. Ник медленно встал.


'Ник? – выдохнула Трейси в темноте.


— Не включай свет, — сказал он.


'Что случилось? Ник, я боюсь.


— Немного поздновато для этого, дорогая, — пробормотал Ник.


Он был занят обшариванием карманов мертвеца. Не то чтобы он ожидал найти много. У него был бумажник, бутылка масла, которым он смазывал замок, и несколько ключей. Ник взял бумажник и поднес его к лампе.


— Повернись, Трейси, — сказал он, включая свет.


У мертвеца было много документов. Удостоверения личности во всех карманах кошелька. В них говорилось, что это мсье Арман Дюпре из Марселя. В работе Арманда было необычно носить документы, удостоверяющие личность, но кто знал, на что похожа жизнь наемного убийцы? Возможно, пока он был здесь, у него были дела в Париже, поручение жены, небольшое дело, которое нужно было урегулировать с Организацией ветеранов и для которого ему нужны были его документы. Ник отогнал эту мысль. Он не имел привычки давать волю своему воображению в любви или войне. Теперь все, что N3 хотел знать о мсье Армане Дюпре , это то, что делать с его останками.


«Вашим конкурентам приходится нелегко», — сказала Трейси, дрожа. — И тебе тоже, — добавила она. «Ты можешь быть бомжом, но не обычным домохозяином. В тебе есть что-то странное.


— Хм, — сказал Ник. Он был занят тактическими аспектами этой серьезной проблемы. Трейси взглянула на его твердое, красивое лицо, которое теперь было сосредоточенно нахмурено. У него было сразу две идеи. Его лицо просветлело.


— О, о, — нервно хихикнула Трейси. "Ты в беде."


Ник улыбнулся и покачал головой.


'Оставайся здесь. Я скоро вернусь.'


'Ты не в своем уме? Я спрячусь под одеялом.


Ник подмигнул и через невероятно короткое время вернулся, одетый в чистую одежду, свежевыбритый и вымытый. От него пахло виски, а в руке он держал альпинистскую веревку.


— Если кто-нибудь спросит тебя об этом, дорогая, — сказал он, — мы выпили после того, как я вышел из бара. А потом ты отослала меня, как я и заслужил после того, как оставил тебя в беде в Сохо.


Трейси завернулась в простыню и подняла брови.


«Как вы думаете, есть еще какие-то «конкуренты»? Ник покачал головой. «У парня был класс. Они будут ожидать, что он преуспеет в своей миссии.


Она кивнула. На мгновение Нику захотелось забыть о своих планах и заползти в теплую и уютную постель с гибкой, стройной девушкой и прикрыть ее от такой внезапно страшной ночи. Ее голубые глаза были широко открыты и смотрели умоляюще, а простыня едва прикрывала излишки ее полных белых грудей. Нику не понадобилось много воображения, чтобы окинуть в уме остальную часть ее энергичного молодого тела. Вместо этого он неохотно сделал глубокий вдох и принялся за работу.


Он разложил свою альпинистскую веревку, и теперь она была такой длинной, что доставала до земли.


— Сделай мне одолжение, детка, — сказал он. — Я буду на тротуаре. Если я трижды быстро потяну за веревку, отпустите крюк и уроните ее».


Она молча кивнула, ее большие голубые глаза были наполовину загипнотизированы его деловым отношением к гротескной фигуре на полу и внезапной жестокостью ночи. Ник промокнул тело Армана Дюпре влажным полотенцем и приложил второе полотенце к ножевой ране под костюмом Армана . Затем он взвалил тело себе на плечи, обмотал вокруг шеи, пока не смог удержать его одной рукой, и вышел на балкон. Под ним спала Вандомская площадь, пустынная и безмолвная. Трейси последовала за ней, обернув полупрозрачный халат вокруг своих соблазнительных изгибов.


Ник зацепил перила, и веревка упала. «Это, — сказал он, — может оказаться немного сложным». Он прислонил Армана к перилам, сделал скользящую петлю для ноги и, держась за веревку, свободной рукой схватил Армана. На мгновение он повис на веревке между небом и землей. Трейси начала смеяться. Он начался с тихого смешка и грозил стать пронзительным до истерики.


— Если бы я был достаточно близко, я бы дал тебе пощечину, — резко сказал Ник. Попробуй подумать о том, что я сказал, что ты меня не видела. И если у вас есть минутка, может быть, вы сможете смыть пятна крови на ковре до того, как придет служанка.


Трейси кивнула, все еще слабо смеясь. 'Ты сумасшедший. До свиданья , ангел, — тихо сказал он. «Я тоже думаю, что схожу с ума, но не обращайте на это внимания».


'До свидания' — сказал Ник. — Увидимся через день или около того. Если нет, не ищите меня.


Не имея свободной руки, чтобы помахать, Ник кивнул и соскользнул вниз по веревке, приземлившись немного сильнее, чем должен был, из-за необходимости не быть замеченным парящим в воздухе. Он огляделся на улице. Никто не увидит. Над ним темнели сотни окон большого отеля. Тишина воцарилась и на площади. Он быстро потянул веревку три раза. Через секунду крюк упал в его вытянутую руку.


Ник сосредоточился на предстоящих проблемах. Его пункт назначения был недалеко, но из-за малого веса Арманда он казался милей.


— Не унывайте, Арман, старый ветеран, — сказал Ник по-французски. « Алон , мы начинаем последний марш, наш триумфальный марш к Сене».


Арман был неразговорчив. Он ничего не сказал, но тотчас же приступил к исполнению своего долга. Негнущаяся рука Ника поддерживала маленького француза, и они пересекли Вандомскую площадь . Ник нес его целиком, когда думал, что они одни, и позволял ногам палача волочиться по земле, если видел на улице опоздавшего пешехода.


Перед ним стоял выбор — отправиться на площадь Согласия, где можно было бы увидеть двух пьяных мужчин по дороге домой, или в сад Тюильри , где они найдут укрытие и меньше движения. Цинично, Ник выбрал прикрытие. Он, конечно, мог взять арендованную машину, но это означало бы оставить Армана одного на улице на какое-то время — дело чрезвычайно рискованное.


Вместе они направились в сторону больших садов. Почти сразу опасения Ника сбылись. «Пежо» с работающим двигателем стоял на углу улицы. Хуже того, внутри он мог видеть белую кепи полицейского, курящего сигарету с коллегой. Двум скучающим французским офицерам в ранние утренние часы нечем заняться, кроме как исследовать все, что может хоть как-то облегчить монотонность утренней вахты. Ник глубоко вздохнул и запел неуверенным пьяным баритоном, намеренно заглушая половину нот. Дело было в том, чтобы показаться немного подвыпившим, но не настолько пьяным, чтобы его арестовали. Он пел на английском, чтобы убедить офицеров, что его арест доставит больше хлопот и беспорядка, чем того стоит.


"О, менестрели поют об английском короле... который жил давно..."


Теперь он был через улицу, и ему оставалось пройти всего несколько ярдов. В саду, если что-то пойдет не так, он мог бросить Арманда и сбежать.


«…он был диким, пушистым и полным блох…у него было две или три жены одновременно…»


Ник почувствовал скучающий взгляд офицеров на своей шее. Он запнулся на мгновение, тихо, как он надеялся.


«Давай, Арман, старый убийца, пой, черт возьми. Где атмосфера праздника?


Арман начал сильно тяжелеть. Руки Ника почти не выдерживали. «Второй куплет, мон брат , — сказал Ник. «Начало страницы и немного специй. Он послал графа Тремблинга передать привет королеве Испании ... чтобы передать его незаконнорожденному королю Англии .


Ник и его безмолвная ноша достигли входа в парк. Боль в его руках бросила красную дымку перед глазами Ника. Помимо боли, он знал о «пежо» на углу улицы, как пловец или ныряльщик осознает акулу, которая безобидно висит на некотором расстоянии, но готова выстрелить.


Затем «Пежо» поехал. Включились фары, и он медленно и неуклонно ехал по улице, как само правосудие. Ник пошел в парк. Он заставил себя идти медленно, спиной к «пежо», готовый бежать, спасая свою жизнь, но он услышал, как мотор замедлил обороты. Затем он выпустил затаившееся дыхание. Машина поехала дальше. В ту ночь двое офицеров не интересовались двумя пьяными мужчинами. «Пежо» продолжал свой путь по улице Риволи . Ник тут же бросил свой груз под дерево и закурил. Это было близко.


Ветер с Сены охлаждал его потное тело.


Арман лежал на спине, глядя на нижние ветви деревьев и светлеющее небо.


Это было рискованно, но оно того стоило. Китайцы послали человека, чтобы устранить Ника. Теперь мужчина и Ник исчезнут. Китайцы не были бы уверены, жив ли Ник. Кроме того, они не смогут устроить засаду там, где приземлится самолет. Нику не было особенно интересно узнать, что богатая, знающая толк в жизни организация на другом конце света нанимает убийц, где бы ни оказался Ник. Как только он уйдет, впервые с момента посадки в самолет в Нью-Йорке, он сможет заставить врага вступить в бой и провести расследование, вместо того, чтобы сидеть на месте, пока по нему раздаются выстрелы.


Что же касается Хоука, то теперь, когда ставка оказалась верной, он, безусловно, согласился бы. Не то чтобы ему когда-либо нужно было это знать. Ник затушил сигарету о росистую траву сада Тюильри и взвалил Армана себе на плечи.


Вскоре после этого он достиг моста Пон-Рояль через Сену. Ник огляделся. Он подождал, пока велосипедист, одетый в синий комбинезон, невозмутимо проехал мимо него по дороге на работу.


Тогда он взял за ноги некоего Армана Дюпре из Марселя и бросил его в реку. Внизу раздался всплеск.


'A bientot, Арманд, мон vieux, — сказал Ник, наблюдая, как тонет тело. Вскоре оно всплывет на поверхность, но не так скоро, чтобы быть обнаруженным. Ник повернулся и пошел обратно через мост, но не в свой отель. Позже тем же утром Международная Исследовательская Группа села на самолет в Рим в Орли , но высокого, энергичного человека, известного как Ник Кэмпбелл, не было среди путешественников.


## Глава 7


Цемент был обжигающе горячим и кипел под итальянским солнцем, сиявшим с глубокого синего неба. Сорняки, высохшие под летним солнцем, склонялись и качались при каждом дуновении падающего самолета. Ник Картер стоял на смотровой площадке международного аэропорта Рима и наблюдал за пятнышком в небе, которое обозначало рейс 307 PWA из Парижа и стало узнаваемым самолетом, наконец, различимым как BAR 1-11. Машина начала снижаться, затем опустилась на землю в начале пути и покатилась, как экспресс, по полю, после чего тяжело развернулась и вырулила в зал прилета.


Ник рискнул, встав здесь, на смотровую площадку. Кто-нибудь из пассажиров мог узнать его. Но основная разведывательная система AX сообщила, что будет разыграно в аэропорту. Ник должен был узнать, как это сделать. Это казалось разумным. В аэропорту у них была защита толпы, которая изменялась быстрыми движениями калейдоскопа. Оказавшись снаружи, это стало сложнее, потому что его было легко отследить. Это дало властям больше шансов сосредоточиться на ком-то, отметив, что он тусовался с известными преступниками, иностранными агентами или анонимными корреспондентами разведки, которых использовала каждая сеть, но которые не были такими анонимными, как они думали. Ник все это прекрасно знал. У него было много общего с китайским мастером-шпионом, кем бы он или она ни были. Вот почему Ник был таким опасным противником.


Ник видел, как они прошли через ворота прибытия внизу и прошли через таможню. Он начал рассматривать их. Широко жестикулируя, Пекос через плечо закончил рассказ величественному рыжеволосому Кирби Фэрбенксу, чья жизнь была такой мирной и которая с восторгом слушал рассказы об исчезнувшей Америке. Ли Валери надменно прошла через таможню, даже отдаленно сдержанная и красивая.


Он продолжал смотреть. Прибыли остальные. Фрэнк Бакстер, известный как Капитан Смайл. Его жена такая же мрачная и трезвая, как он пьяный и веселый. Большой Джек Джонсон. Ник слышал, как он объявлял о чемпионате по бейсболу в «Розэ Боул» за год до этого. Все, что Ник знал о нем, это то, что он много пил и был интровертом. В ворота вошла Трейси Вандерлейк. Ее лицо было бледным после бессонной ночи, и она огляделась, как будто надеясь, что Ник выйдет из мужского туалета, чтобы заверить ее, что она на самом деле не связывалась с мужчиной, который случайно участвовал в поножовщине в спальнях, а затем смеясь скрылся с трупом за балконом. При этой мысли Ник почувствовал боль в руках, царапины от веревки, которых от волнения и опасности он не чувствовал в тот момент.


Ник вошел и увидел, как пассажиры проходят таможню и идут к автобусам или такси, чтобы отправиться в город. Ему бы хотелось подойти поближе. С того места, где он стоял, его обзор был частично закрыт, но приближаться было слишком рискованно.


Тем временем Ник изо всех сил старался следить за ними всеми, что было невыполнимой задачей. Вокруг всей группы царила суета. Наконец они добрались до Рима, где бродил


Цезарь и там, где жил и любил Микеланджело . Им не терпелось сбежать от жаркой и скучной рутины аэропорта и пройтись по булыжникам Вечного города. Через полчаса вся группа исчезла, а Ник так ничего и не увидел. Он не был особенно разочарован. Так обычно и было-


Он огляделся и, поскольку на него никто не смотрел, поднес бинокль к глазам и бросил последний взгляд на зал прилета.


Хорошо была видна красивая грудь итальянской девушки из проката автомобилей. Ник какое-то время наблюдал, затем его взгляд скользнул мимо информационного стола, стойки прибытия и обменного пункта. За углом были камеры хранения багажа. Был человек, который запер сумку Pan World Airlines в сейфе. Он стоял спиной к Нику, склонив голову над сводом. Ник поймал его в бинокль, когда мужчина захлопнул дверь и не спеша направился к залу прибытия. Мимо прошли два священника и с любопытством посмотрели на человека с биноклем. Ник убрал его и перегнулся через перила, мысленно фиксируя положение сейфа.


Почему, задавался он вопросом, кто-то на этом рейсе прилетел в Рим с сумкой, а затем оставил ее в камере хранения в аэропорту? Он рассмотрел возможности. Это не имело смысла. Он напоминал то, что было известно в разведывательных кругах как дубок, старый «почтовый ящик», славянское слово, обозначающее дуб, где шпионы оставляли свои послания во времена царя.


Он приготовился к периоду ожидания с флегматичным терпением команча. Утро перешло в полдень. Ему представились несколько возможностей, но он сопротивлялся желанию угадать действия своего противника. Он ждал. В полдень , когда вся Италия погрузилась в сиесту, он увидел, как к сейфу подошел еще один человек. Ник тоже встречал ему подобных раньше. Он был как игла тонкий, молодой человек обычно гуляющий на Виа Венеция или с богатыми американскими вдовами на танцполе интимного ночного клуба на Каприке или, если ему повезет, в Чинечитта . Его манеры были превосходны, когда он думал, что вы можете быть ему полезны, и вызывал презрение, когда он этого не делал. Это было не столько лицемерие, сколько искренняя вера в то, что когда ты Озеро если бы у него были деньги, власть или связи, вы были бы меньше его, что, если уж на то пошло, было нипочем, как мир давно научил его. Ньенте тогда нет, или меньше, чем ничего. Немного франт, но в то же время он был бы чрезвычайно яростным и умным в бою. Он был одет в облегающий шантунговый костюм, а его густые темные волосы были идеально причесаны, на что ушло много минут перед зеркалом. Солнцезащитные очки закрывали большую часть его лица. Что еще более важно, он нес через плечо сумку Pan World.


Ник смотрел, как молодой человек в темных очках подошел к сейфу и открыл его. Ник смотрел, как он вынул первую сумку и положил в нее принесенную. Мгновение спустя он закрыл дверь за новой сумкой и выглядел как один из тех модных молодых итальянцев, которые проходят через зал прибытия с американской сигаретой во рту и начинают короткий флирт с девушкой по прокату автомобилей.


Ник больше не ждал. Его арендованный «форд» был припаркован снаружи, и он знал, где были другие арендованные автомобили. Он быстро подошел к двери и побежал к своей машине. Он только что подъехал со стоянки к зданию вокзала, когда клерк оставил синий «рено». Через несколько мгновений стройный молодой итальянец вышел с сумкой PWA , бросил сумку на переднее сиденье Renault и уехал. Ник двинулся позади него, не так далеко, чтобы потерять его из виду, но достаточно далеко, чтобы не вызвать подозрений.


Ник устоял перед искушением ехать рядом с мужчиной впереди него и заставить его съехать на обочину. Ему не терпелось увидеть содержимое синего мешка. Как и Хоук и многие другие люди в Вашингтоне. Теперь это было так близко, что Ник почувствовал вкус победы. Вынужденное движение по этой пустынной дороге в Рим потенциально может взломать всю систему и сбалансировать разведывательную операцию США на Дальнем Востоке. Возможно. Это было ключевое слово. Если бы Ник что-то узнал сейчас, он мог бы получить захватывающую шпионскую информацию, но не было сказано, что она приведет его к остальной части системы.


Ник притормозил и приблизил голубой «рено» прямо к себе. Лучше было узнать, кому он вез сумку; позже Ник смог бы заполучить их.


Через несколько миль Ник понял, что они едут не в Рим. Они ехали на юго-запад, в Остию, по абсолютно прямой дороге. Синяя машина в полумиле перед ним двигалась стабильно и с разумной скоростью, но Нику такая ситуация не нравилась. Человек в шантунговом костюме и темных очках должен был заметить Форда Ника хотя бы потому, что на дороге не было других машин.


Они приближались к морю; Ник уловил соленый запах над сладким, сухим запахом сосен вдоль дороги. Ник придвинулся ближе к синему «Рено». К черту Двенадцать Цезарей и эти плоские, прямые дороги, которые так хороши для быстрой переброски войск, но так неудобны для того, чтобы следовать по ним. Наконец дорога свернула, и Ник больше не видел «рено». В этот момент вторая дорога превратилась в шоссе, и «рено» свернуло. У Ника не было выбора, кроме как смело следовать за ним. Сворачивая за угол, он увидел, как «Рено» начал ускоряться. Через минуту он был уверен, что мужчина в «Рено» испугался и теперь ехал на максимальной скорости. Ник устало выругался. Если бы водителем «рено» был опытный водитель, он мог бы потерять Ника на проселочных дорогах в мгновение ока.


Они добрались до прибрежной дороги, которая петляла среди невысоких скал и дюн, возвышаясь над зеркальным видом на Средиземное море. Синий «рено» жужжал, как жук, на крутых поворотах. Затем «рено» пронесся впереди него через деревню, разгоняя животных и старух в черном. Одетые в черное женщины грозили его машине кулаками и стеснили узкую улицу, заставляя Ника притормозить. Выехав за деревню, Ник снова прибавил скорость, надеясь, что лошадиные силы «Форда» смогут обогнать «Рено». Даже на этих извилистых дорогах и в тяжелом «форде» Ник был лучшим водителем, чем человек перед ним, и неуклонно обгонял его. Водитель «Рено» тоже это увидел и начал рисковать. Заднюю часть «Рено» стало заносить, когда синий автомобиль на слишком большой скорости вошел в крутой поворот. Водителю пришлось снизить скорость, чтобы остаться на дороге, и он замедлился. Ник угрюмо завис позади него, вычислил вероятное отклонение «форда» и проскочил за угол, нашел свой путь и, выйдя из поворота, ускорился. Он с ревом бросился к «Рено».


Мужчина в «рено» увидел его приближение, увидел в зеркале заднего вида конец погони и запаниковал. Он ринулся к следующему крутому повороту, как вагон по рельсам, но Ник, борясь со своей машиной и чувствуя свою колею в повороте, не увидел впереди стоп-сигналов и понял, что игра окончена. Даже гонщик Гран-при не смог бы пройти этот поворот, не задействовав тормоза. Ник сбавил скорость, завернув поворот, и увидел, что «рено», уже объятый пламенем, катится по пересеченной местности.


Ник сбавил скорость и переключился на заднюю передачу с визгом шин. Мужчина каким-то образом покинул «рено» и теперь бежал вверх по каменистому склону, а пламя просачивалось по днищу «рено». Ник помчался за ним, чувствуя, как раскаленный жар машины обжигает ему лицо в палящий полдень. Человек в шантунговом костюме уже миновал уклон, который спас ему жизнь, снизив скорость кувыркающегося «Рено».


Жар от пламени, быстро превратившего «Рено» в оранжево-красное пекло, вынудил Ника свернуть, и мужчина столкнулся с ним. Мужчина был теперь на вершине склона. По крайней мере, это имел в виду Ник, взбираясь на холм с затуманенными глазами, и его городские ботинки скользили по каменистой земле. Затем пуля подбросила гравий прямо перед его ногами. В этот самый момент Ник лежал на животе, пережевывая полный рот римской грязи и позволяя Вильгельмине, своему Люгеру, многозначительно пролаять. Мужчина укрылся за камнем, тоже лег на живот и стрелял в Ника. Ник перевернулся, пытаясь укрыться, и линия пуль игриво заплясала позади него. Наконец, оказавшись в безопасности за камнем, Ник обдумал ситуацию.


При нормальных обстоятельствах у молодого итальянца на вершине холма не было бы ни единого шанса. Ник бы поиграл в кошки-мышки, но ситуация заставила его действовать. Рано или поздно кто-нибудь увидит горящий Renault. Затем придут полицаи , которых очень заинтересует дуэль на пистолетах в американском стиле на кургане. Ник не мог допустить, чтобы синяя летная сумка попала в руки местной полиции. Нет, пора было действовать. Ник тщательно прицелился, положив руку на теплый камень перед собой, и выпустил три пули так быстро, что они звучали как одна. Он видел, как пули выбивали осколки скалы в шести дюймах от лица врага ; затем он начал бежать пригнувшись и быстро вверх по холму к следующему камню. Был слышен выстрел. Ник услышал, как пули упали на землю в нескольких футах от него. К тому времени, когда человек понял, что стреляет слишком высоко, Ник уже был в безопасности за своим следующим камнем. Вместо того, чтобы ждать, пока он отдышится, Ник продолжал оказывать давление. Прежде чем человек наверху ожидал, что он снова двинется с места, Ник побежал вверх по холму в своей зигзагообразной схеме атаки. Пока он бежал, мужчина поднялся, чтобы выстрелить, а Ник стоял неподвижно, чтобы стать идеальной мишенью. Пистолет итальянца быстро поднялся, чтобы использовать этот явный акт безумия со стороны американца , и в этот момент Ник чуть не снес ему голову. Только быстрое осознание опасности спасло итальянцу жизнь, и Ник прошел сорок шагов, пока молодой человек оправлялся от шока.


За своим камнем Ник вытер пот с глаз и всадил в «люгер» новую обойму. Ствол был горячим. Все было горячо в этом пасторальном пейзаже, пекущемся под солнцем.


Внизу прямо над горящим «Рено» поднималось тонкое облачко черного дыма. Невероятное счастье, что полиция еще не добралась до машины. К счастью, это было время сиесты.


— Экко , — хрипло крикнул Ник. «Бороться бессмысленно. Я хорошо заплачу тебе. Что, черт возьми, по-итальянски означает «маленькая торговля»? †


Ответ пришел к нему на вызывающе безупречном английском. Это было грубо сформулированное предположение, которое часто можно услышать, но оно изменило бы ход истории, если бы не было биологически невозможно. — Крейзи , — рассмеялся Ник.


« Прего », — последовал ответ.


— Мы заключаем сделку, иначе я приду за тобой. Ты можешь выбирать, — крикнул Ник на своем лучшем итальянском.


« Субито », — закричал человек, находившийся в двадцати ярдах за камнем. «Я хочу пойти домой на обед».


— Ладно, приятель, усложняй задачу, — с горечью пробормотал Ник. Эти последние двадцать метров будут более трудными, чем остальная часть пути. Расстояние было настолько близко, что юный мафиози не мог промахнуться. Ник подумал об использовании газовой бомбы, Пьер. Газ был без запаха, бесцветным и смертельным в течение минуты. В этот безветренный день его можно было бы использовать даже на открытом воздухе, но маловероятно, чтобы бомба осталась на этом каменистом склоне, куда она приземлилась.


Ему понадобится дюжина Пьеров , чтобы убить молодого итальянца. Нет, Ник пришел к выводу, что огнестрельное оружие должно быть последним средством, и именно он должен проявить инициативу. Время было на стороне человека в шантунговом костюме, ожидавшего его в двадцати метрах за большим камнем.


Ник бросил последний взгляд на пустое место, и план понравился ему еще меньше. Нет варианта покрытия. Двадцать метров по раскаленной долине смерти. — Не забывай меня, Хоук, — мрачно прошептал Ник. «Меня убили в моих итальянских туфлях ручной работы».


Сначала он на долю секунды высунул голову над скалой, чтобы привлечь огонь. Превосходно. Итальянец выстрелил лежа плашмя животом с правой стороны скалы. Ник нырнул влево и выстрелил, заставив его опустить голову. Затем его сильные ноги забарабанили по склону высокими широкими шагами, и скала, за которой спрятался итальянец, с каждой секундой приближалась все ближе.


Как только Ник обогнул скалу, человек вскочил и побежал к группе сосен в пятидесяти ярдах позади него. На полпути он передумал, остановился, глубоко присел и быстро поднял пистолет.


Ник бросился на землю и быстро откатился. Он услышал выстрел врага и стал ждать гулкой, разрывающей боли пули, взорвавшейся внутри его тела. Момент не удался. Ник присел на корточки, как и Шантоенг Пак, и они посмотрели друг на друга над стволами своих пистолетов. Это был первый раз, когда Ник остановился после того, как покинул убежище своей скалы. Итальянец уверенно улыбнулся, его темные глаза блестели от волнения и триумфа. Он безжалостно нацеливался на Ника, по крайней мере, так он думал. К несчастью для него, он видел слишком много американских вестернов, а Ник был профессионалом. Итальянец выстрелил от бедра, не целясь, но Ник выглянул из-за визора, прежде чем нажать на спусковой крючок «Люгера». Что-то появилось слева от центра груди итальянца — маленькое красное отверстие. Сила пули Ника бросила его на спину. Эта часть действительно была похожа на ковбойские фильмы. Он лежал на спине, согнув колени, и смотрел на солнце так, что, по словам местных фермеров, приводит к безумию.


Ник выпрямился и глубоко вздохнул. Затем он подошел к нему и выбил пистолет из его руки. Он наклонился и достал из кармана куртки ключ от камеры хранения. Голубая летная сумка лежала в тени скалы. Ник поднял её, перекинул через плечо и быстро пошел к своей машине. Его часы сказали ему, что он поднимался на холм уже пятнадцать минут. Он мог бы поклясться, что прошел час или больше.


## Глава 8


Каждый год графиня Фабиани в свой день рождения устраивала вечеринку на своей вилле недалеко от руин Остии. Поскольку это празднование дня рождения является традицией, а Фабиани играли важную роль в римской политике, его посещали дипломатические чиновники из большинства стран с посольствами в Риме, которые остаются ровно на время, достаточное для вывешивания флага, и оказывают гостям мало услуг, таких как как газетчики или мелкие гости с родины. Вот почему высокопоставленный сотрудник посольства США был в восторге, когда некоторые источники предположили, что благодаря изменению списка гостей он сможет решить маленькую проблему, над которой мучился в тот день, с помощью стольких людей из Международной исследовательской группы, сколько он пожелает посетив графиню. Он так и не узнал, а Ник только позже узнал, что сотрудника посольства использовали его в качестве приманки.


Еще не зная этого и проделав хороший шпионский трюк, Ник на данный момент был доволен. Почему бы и нет? В высокий сезон кафе на Виа Венето переполнены. Все выглядят красивыми и богатыми — римские матроны в своих «Мерседесах» или « Бентли» с шофером , изысканно одетые мужчины, спагетти, неаполитанские девушки с упругой грудью, темными глазами и ослепительно белыми зубами — современные конкуренты выращенной на зерне американки. красавцы, сидящие за столиками кафе над путеводителями, - и беспрестанно стройные юноши, действующие группами или в одиночку, черноглазые и бдительные - юноши, во всем идентичные тому юноше, который сейчас стоит, согнув колени, к солнцу смотрел на Астию .


Ник сидел один за столиком с Кампари и чувствовал себя расслабленным. Потребность в секретности отпала. Содержимое синей летной сумки было передано курьеру ЦРУ из посольства США после того, как Ник сам внимательно ее изучил. Это не обошлось без трудностей. Ник позвонил в посольство и попросил связи с ЦРУ , и когда этот человек вышел на линию, он представился.


— Ты еще будешь сидеть час за своим столом? — спросил Ник. — Я могу прийти к вам с ней. Они хотят, чтобы это было в Вашингтоне как можно скорее».


Сотрудник посольства на другом конце линии пошутил: «Ни за что! Держись подальше от этого, N3. Оставайтесь на месте. Или, еще лучше, приходите с « Париж Геральд Трибьюн» в собор Святого Петра. Там к вам подойдет мужчина в клетчатом костюме с номером The New York Times. Что бы вы ни делали, держитесь подальше от посольства. Поняли?


Содержимое сумки было для Ника почти такой же загадкой, как и для Вашингтона. В пакете были полотенца, носки, нижнее белье, несколько книг в мягкой обложке, мыло для бритья популярной марки, бритвенные лезвия и несколько рулонов неоткрытой 35-миллиметровой пленки с 20 кадрами в каждом. В конце концов оказалось, что это именно тот фильм, который он должен был иметь. Пакет выглядел совершенно новым и неоткрытым, но когда он открыл его, то заметил свою ошибку. Внутри кассеты, в полости катушки, была совсем другая пленка.


Микрофильм.


Ник посмотрел фильм с увеличительным стеклом и сильным светом, прежде чем передать посылку ЦРУ. Первая полоса микрофильма содержала только один номер. Некоторое время это занимало Ника. Неужели молодой итальянец, которого наняли за несколько тысяч лир, погиб, сражаясь за это? Ник подумал об этом некоторое время, затем перешел к следующему рулону пленки.


Это было немного более показательно . В нем содержался запрос на информацию, строго конкретизированную информацию об определенных людях и событиях. Полная информация о новом сотруднике службы безопасности посольства США. Политический анализ силы и слабости местной коммунистической партии, концентрации войск на югославской границе. Ник все внимательно прочитал. Читая между строк, профессионалу нетрудно было обнаружить, что эти вопросы были заданы Пекином и никем другим - как по типу запрашиваемой информации, так и по формулировкам вопросов.


Все бы ничего, но Ник преследовал казначея, человека, благодаря которому работала эта всемирная сеть. То, на что он потратил столько денег и усилий, чтобы получить в свои руки, казалось не чем иным, как обычной сумкой . Он сосредоточился на первом микрофильме, который содержал только написанную песню. Он был слишком коротким, чтобы быть каким-либо осмысленным кодом; Ник осмелился поставить на это. Жаль, что парень с Виа Венето не привел его к остальной группе.


Он лег голый на кровать и сосредоточился. Никто не говорил, что будет легко. Если только Хоук и его батальон логарифмических линеек не ошиблись, человек, который положил сумку в сейф в аэропорту Рима, был казначеем, а не курьером. Сумка должна была быть полна иен или золотых дублонов. Но вернувшись из Остии с ключом от сейфа в кармане, Ник обнаружил сейф открытым и пустым, новый ключ в замке, готовый к новому использованию.


Это его особенно не удивило. Вполне возможно, что за человеком с сумкой следили. Или, если бы он не прибыл вовремя, организация, зная, что поблизости находится американский агент, вернулась бы в аэропорт, чтобы очистить хранилище от своих компрометирующих улик. Так что у Ника осталась только головоломка с пронумерованным микрофильмом.


Он сунул пленку в угол зеркала и посмотрел на нее. Для чего использовались числа? Банковские счета? Казначейский баланс? Билет на скачки? Это было чушью, это было слишком безумно. Это означало бы, что половина Италии будет помогать китайским коммунистам - жокеи, тренеры, чиновники ипподромов — это должно было быть что-то более изощренное.


Только со временем размышления Ника обратились к разгадке при мысли о его друге Дюране из швейцарского банка. Номерной счет в крайне секретном швейцарском банке. Пока номер был известен, никаких вопросов о депозитах или снятии денег не задавали. Этот метод имел много преимуществ перед любым другим способом оплаты шпионов. Не было необходимости носить с собой наличные со всеми вытекающими отсюда рисками; правительственные чиновники не могли незаметно взглянуть на банкноты; и если бы давать взятки правительственным чиновникам было делом мужчины, у маленького человека не было бы большой суммы в банке. Он мог взять их в швейцарском банке в любое время в будущем, как только стихнет шум.


Его агенты были незаметно награждены деньгами на вкладе под этим номером. Что может быть проще. Таким образом, казначей приехал лично, а не звонил или писал - два заведомо небезопасных метода связи, поскольку номер можно было перехватить.


Теперь, когда он стоял за планом, перед Ником осталась задача выяснить, кто был казначеем. Если ему повезет; он разоблачит его в следующем аэропорту или в следующем. Но если ему не повезло, то, конечно, был шанс, что казначей убьет его первым.


Взволнованный, Ник отправился на ужин в одиночестве, а затем сел на Виа Венето , где его почти наверняка увидит кто-нибудь из экскурсионной группы. Через пятнадцать минут его подозвал скрюченный, загорелый Пекос Смит, который прогуливался на полусогнутых ногах в твидовом костюме, по-стариковски поглядывая на откормленных спагетти бомжей, так плавно покачивавшихся под шелковыми платьями или узкими брюками. С ним был его друг Фэрбенкс, а также Фрэнк Бакстер - капитан Смайл, которого Ник с трудом мог представить без ухмылки. — Амиго, — весело зарычал Пекос, — черт возьми, я рад тебя видеть. Мы все думали, что вас могли похитить в одной из тех кафе в Париже. Никогда не знаешь, что может случиться со всеми этими иностранцами вокруг.


Оказалось, что старик, увлекшись воспоминаниями о старых добрых днях в Париже после перемирия 1918 года, заказал шампанское для бара в Crazy Horse, а потом отправилась домой с двумя двадцатилетними блондинками танцующими девушками. Это превратилось в дикий пир, конца которого Пекос не мог вспомнить, а затем наступило грустное утро, когда он проснулся с пустым кошельком на полу рядом с ним, а девушек больше не было видно.


«Если ты так ненавидишь иностранцев, — сказал Ник Пекосу, — зачем ты поехал в эту поездку? Тебя все раздражает с тех пор, как мы покинули аэропорт Кеннеди.


Пекос дружески подмигнул.


— Вот что я тебе скажу, мальчик. Эта поездка — память о моем партнере Койоте, который умер более двадцати пяти лет назад. Я никогда не знал, верить этому маленькому бездельнику или нет, но он всегда утверждал, что он внебрачный сын Даймонда Джима Брейди. Он нацелился на то, чтобы сделать "находку алмазов" больше, чем когда-либо делал его отец, а затем путешествовать по городам мира, чтобы превзойти бесчинства своего отца, так что, в конце концов, старику придется признать, что Койот законный сын и наследник. Ну, Койот так и не нашёл эту находку, и я тоже. Но когда представилась такая возможность в этой поездке, я вспомнил все те вечера, проведенные без сна с бутылкой виски высоко в Сьеррах или во влажной жаре Южной Америки. И тогда я сказал себе...


— Трогательная история, Пекос, — со смехом сказал Ник. — Вы уж точно не возражаете, если я не поверю ни единому слову.


«Боже, клянусь, если бы не старый Койот, я бы до сих пор искал золото. И ты тоже должен, мальчик. Продажа акций или что бы вы ни делали, это не работа для такого крутого парня, как вы. Отправляйтесь на запад, где человек может вырвать целое состояние из земли голыми руками...


— Как и ты, Пекос, — сказал Бакстер. Его тон был веселым, но в глазах было неприятное выражение.


«Ну, я, конечно, никогда не зарабатывал на дурацких шляпах и на том, чтобы маленькие дошкольники дергали меня за накладную бороду», — отрезал Пекос.


— Эй , что с твоей бородой? — пробормотал Бакстер. Он был сильно пьян. Он наклонился вперед и потянулся к великолепным белым усам Пекоса. «Давай посмотрим , не подделка ли это тоже».


— Я бы не стал этого делать, приятель. На кладбище лежат мужчины делавшие это.


Несмотря на театральную постановку, загорелый ветеран в любопытном твидовом костюме на мгновение перестал быть очаровательным анахронизмом. Его голос был властным, а ледяные голубые глаза засверкали. Ник понял, что не так давно в другом мире Пекос был бы отличным человеком, с которым можно было бы иметь дело, и с которым было бы трудно бороться.


Бакстер понял серьезность голоса Пекоса и отказался от этой идеи. «Возможно, сегодня Пекосу повезет больше, чем в «Безумной лошади», — примирительно сказал Кирби Фэрбенкс. — Как вы, наверное, знаете, нас всех пригласили на вечеринку на виллу графини Фабиани . Будем надеяться, что Пекос с его природным обаянием покорит сердца декадентских римских женщин, чтобы они позволили ему оставить им свой кошелек».


Ник с любопытством посмотрел на высокого рыжеволосого мужчину. Он был странным компаньоном щедрого Пекоса. Кроме того, вся группа представляла собой самое странное собрание американцев, когда-либо собиравшееся на Виа Венето .


Они пошли в ирландский паб Майкла, чтобы забрать других гостей, в том числе Трейси Вандерлейк, которая скрыла свое удивление и облегчение от встречи с Ником за наигранным сарказмом.


— Как сегодня дела в твоем офисе, дорогой ублюдок?


«Торговля была легкой или умеренной, — усмехнулся Ник, — но один фонд вырос на несколько пунктов».


«Бьюсь об заклад, преобладали пистолеты и боеприпасы», — сказала она. — Может быть, ты поймешь, что я ужасно беспокоилась о тебе.


— Не беспокойся о старом деле — оно все закрыло, — сказал Ник, целуя ее соблазнительную щеку. «Давай повеселимся сегодня вечером».


— О, мой милый, кого ты теперь собираешься заколоть?


«Послушай, — сказал он, взяв ее за руку и отведя в угол, — я имел в виду не вечеринку». Он драматично наблюдал и был вознагражден румянцем до самых корней.


Вилла графини стояла высоко на холме, возвышаясь над безмятежным Средиземным морем, в нескольких милях от того места, где Ник столкнул с дороги голубой «рено». Если бы кто-нибудь увидел его или узнал «форд», у Ника могли бы быть проблемы. Но через пятнадцать минут между деятелями посольства, мелкой европейской знатью и туристами с хорошими связями, наполнявшими сад графини, Ник пришел к выводу, что в нем трудно будет узнать водителя американского автомобиля.


Официанты с бокалами для шампанского шли по освещенному японскими фонарями саду. Пары танцевали на дощатом полу. Чуть позже он услышал, как одна женщина сказала: «Грустно из-за двоюродного брата графини. Но, конечно, все знали, что он был в банде.


Ника не слишком интересовала паршивая овца в семье графини, но следующий комментарий заставил его навострить уши. «Тем не менее, — ответил один мужчина, — очень смело с ее стороны не отменить вечеринку, когда ее любимый кузин был убит бандитами только сегодня днем, и почти на ее собственном пляже».


Женщина рассмеялась. — О, она бы даже не захотела пропустить вечеринку по случаю своего дня рождения, если бы знала, что ее саму убьют. Но это действительно очень печально. Пара пошла дальше. Может быть, графиня и не хотела бы пропустить вечеринку, но Ник Картер точно хотел. Куда пропала Трейси? Пришло время найти ее и исчезнуть. Он не хотел иметь ничего общего с этой семьей, которая каким-то образом была связана с Всемирной шпионской сетью Китая. Случайно он оказался посреди осиного гнезда. Или это не было совпадением? Он решил выяснить, кто организовал приглашение Международной исследовательской группы на эту вакханалию. Он пробрался сквозь гуляк и увидел ее гибкое тело среди группы людей вокруг пожилой дамы в инвалидном кресле. Черт возьми, подумал Ник. Графиня. Трейси позвала Ника, прежде чем он успел поймать ее взгляд. Он должен был пойти туда. Графиня была в инвалидном кресле, и за ней ухаживала мускулистая медсестра в вечернем платье. Ей было далеко за восемьдесят. На ее бледном, осунувшемся лице преобладали глаза, которые лихорадочно мерцали в глубоких глазницах. Вечернее платье, которое она носила на своем плоском сморщенном теле, стоило целое состояние, машинально заметил Ник. Это казалось странным, потому что он слышал, что графиня не очень богата.


Вечеринки по случаю дня рождения, которые она устраивала, были ее единственным общественным излишеством в году и ложились тяжелым бременем на семью. — Ангел, — пробормотала Трейси, — графиня предсказывает будущее. Она говорит, что очень скоро меня осчастливит таинственный темноволосый мужчина.


Ник повернулся и посмотрел на старуху с мерцающими глазами, которая смотрела прямо на него таким напряженным взглядом, что Ник почувствовал, что она почему-то приняла его за преступника, в которого в тот день промахнулся ее любимый кузен.


-- Ну же, синьор , -- властно рявкнула она, -- только вашу руку я еще не прочла. Дай мне руку. Потрескивающий старый голос звучал так, будто она просила его голову, а не руку.


-- Scusi , синьора , -- с улыбкой сказал Ник, -- я очень тороплюсь. Может быть, в следующий раз... Старые глаза не сводили с него глаз, а на тонких губах играла легкая улыбка.


«Дай мне руку, дотторе , и я скажу тебе, почему ты так спешишь». Это был вопрос, но, похоже, в нем был и намек на презрение. Люди вокруг графини больше не смеялись. Если он откажется, Ник привлечет к себе больше внимания, чем ему бы хотелось. Он надеялся, что старая сука скоро закончит свой фокус-покус, и он сможет выбраться отсюда. Она взяла его руку в свою сухую старую лапу и молча склонилась над ней с мерцающими глазами. Молчание длилось. Ник сохранил жесткую улыбку на лице, когда старуха притворилась, что читает его руку.


— У тебя хорошая рука, дотторе , — наконец сказала старая дама. «Это не рука современных молодых людей. Это рука человека действия, умного, сильного человека, человека насилия. Но, может быть, вы не понимаете Италию или итальянцев. Вы не понимаете их горя, их страданий».


Да, да, да, сказал себе Ник. Выбросьте это, леди, у меня нет времени на всю ночь. Если она была так опустошена смертью своего кузена, почему она раздавала дорогие напитки всем этим гулякам?


-- ...вы спешите теперь, -- сказала она, -- но куда? Куда мы все спешим в этом мире… — Ее голос приобрел ритмичный, плачущий тон. Она все еще говорила, когда погас свет. Девушки вскрикнули от удивления. Проклятые мужские голоса. Ник автоматически отдернул руку и был поражен, когда старуха сопротивлялась его попытке с поразительной силой. Он снова потянул и на этот раз освободил руку. Он услышал крик Трейси, а затем ее голос стал приглушенным.


Сильные руки обвились вокруг его плеч. Когда он пытался вырваться на свободу, его ударили по нижней части черепа твердым предметом. Сквозь удар он видел звезды, но когда его ударили, он двигался вперед и был скорее ошеломлен, чем оглушен. Он безвольно опустился на руки своего пленителя, а затем взорвался всей силой своего закаленного в боях тела. Мужчина, державший его, был застигнут врасплох, когда Ник перешел от мертвого бессознательного веса к более чем двумстам фунтам ярости в хорошей форме. Через секунду он освободился.


— Марко, идиот, — услышал он рык графини. «Приведи остальных».


Гуляющим могло показаться, что она отдает приказ включить свет, но для Ника это была смертельная угроза. Пистолет выстрелил с громким хлопком. Женщины теперь начали кричать не на шутку.


— Отвезите меня в дом, и быстро, — прохрипела графиня.


Ник ударил мужчину, который крепко его держал, в живот. Мужчина зарычал. Ник последовал за ним, нанеся два быстрых, сильных удара, которые уничтожили любое дальнейшее сопротивление. Мужчина упал, и Ник дал ему последний удар в виде правого хука, который сломал его кости. Мгновение спустя глаза Ника привыкли к темноте. Он увидел, как графиню везут по дорожке к полуразрушенной старой вилле, и еще одну фигуру, мужчину с чем-то на плече.


Трейси? Через мгновение они исчезли среди деревьев.


Ник побежал за ними по лужайке и наткнулся на высокого мужчину, стоящего прямо перед ним. Высокий мужчина ударил первым, прямой удар справа отскочил от головы Ника. Затем Ник стряхнул удар, проскользнул под свое укрытие и нанес смертельный удар со скоростью нападающей кобры. Мужчина ахнул и упал перед ним. Это был Большой Джек Джонсон, бывший игрок Всеамериканского футбола и спортивный комментатор. У Ника было всего мгновение, чтобы осознать этот факт. Затем он побежал по дорожке к вилле. Зажглись огни — вилла светилась. Ник вскочил по ступенькам и оказался в прихожей. Где-то над ним послышались шаги и захлопнулась дверь. Ник подбежал к лестнице с пистолетом в руке и побежал наверх мимо темных картин Тинтеретто и других старых мастеров, почерневших от времени. Впереди на лестничной площадке он увидел другие комнаты с высокими потолками и дверьми.


В одной из комнат появился мужчина, атлетического телосложения, с бритой пулевидной головой и лицом преступника. Он увидел приближающегося Ника, и из-за его пояса появился револьвер. Но пистолет с грохотом упал на землю, когда Люгер Ника резко залаял в тусклом свете. Мужчина упал замертво. Ник промчался мимо мертвеца, не сбавляя скорости.


Трейси лежала на старом диване в одной из комнат, ее руки и ноги были наспех связаны кусками занавески. Ник достиг ее двумя быстрыми шагами. Он освободил ее своим стилетом, и она последовала за ним босиком, пока он шел к двери комнаты, чтобы изучить ситуацию.


— Что случилось, ангел, или мне нельзя спрашивать? Мы оказались в отделении мафии? — спросила она, задыхаясь.


— Я сделал ошибку, — коротко сказал Ник. - И нам нужно быстро выбраться отсюда.


Вместе они пробежали мимо тускло освещенной картинной галереи, и тени, казалось, растянулись или застали их врасплох. На каждом углу у них был выбор, в каком направлении повернуть. Они услышали голоса своих преследователей в другом крыле виллы. В конце последнего лестничного пролета, после многочисленных ошибок, Ник и Трейси вышли во двор. При свете конюшенного фонаря Ник увидел старые стены, поросшие плющом, и забор, уходящий во тьму осыпающегося свода. Забор словно заманивал их в угрожающую тьму переплетенных между собой деревьев. Но Ник колебался. Он остановился на тротуаре. Он никогда не любил тупиков. Трейси бежала впереди него, ее белые ноги мелькали на потрескавшихся мраморных ступенях. Она была на полпути через старый двор, когда повернулась к Нику испуганными и вопросительными глазами.


Ник услышал шорох листьев над головой и, развернувшись на каблуках, поднял свой «люгер». Выстрел разорвал тишину ароматного вечера, и пистолет с лязгом упал из плюща на мраморную балюстраду балкона. Сразу же после этого маленький человечек в черном костюме упал, как тюк со старой одеждой, и его голова прижалась к бетону.


Трейси закричала и схватила Ника. Теперь у Ника не было выбора. Охота началась, ему пришлось рискнуть пройти по темной аллее деревьев. Следуя за Трейси, он прыгнул через сломанные ворота как раз в тот момент, когда услышал стук ботинок по тротуару позади себя. Вместе они бежали по трудной дорожке, мужчины позади них подбадривали друг друга громкими криками. Ник повернулся и выстрелил в сторону ворот по фигуре, вырисовывавшейся в свете фонарей конюшни. Мужчина развернулся вбок и закричал высоким, почти женским голосом. Они слышали, как он кричит о помощи, пока мчались по тропинке.


В конце ряда деревьев они подошли к пруду, полному ряски, с беседкой по бокам. Ник развернул Трейси за локоть и бросился к беседке. Внутри Ник упал на землю и нацелил свой Люгер на ряд деревьев. Рядом с ним, тяжело дыша, сидела Трейси, прислонившись спиной к толстой цементной стене. Ник ждал с тяжелым взглядом. Через минуту на поляне появились трое мужчин. Ник тут же открыл огонь. Люгер издал резкий, разрывающий звук, когда Ник быстро начал стрелять. Только один из мужчин смог открыть ответный огонь. Первые двое упали замертво в пруд с громким всплеском.


Пистолет третьего человека дважды блеснул в темноте, прежде чем Ник подстрелил его на полной рыси. Он сделал еще три спотыкающихся шага, затем упал в траву и замер.


Ник взял Трейси за руку и поднял на ноги. Её глаза были большими и испуганными в темноте.


— Нет, Ник, — прошептала она. "Я не могу... этот кошмар..."


— Конечно, можешь, — сказал он наполовину грубо, наполовину дружелюбно. «Еще разок, детка, и мы почти дома».


Она снова боролась, и Ник больше не терял времени даром. Он поднял ее и понес на руках по другую сторону пруда, подальше от виллы. Он поставил ее на полпути.


— Хорошо, дорогая, принимай решение. Я не могу нести тебя в Рим. Ты пойдешь или останешься здесь?


«О черт, — сказала она с легкой ухмылкой, — мне просто нужно было отдышаться. Я могу продолжать это всю ночь.


— Хорошая девочка. Они пошли по лужайке. Впереди Средиземное море образовало полосу более глубокой тьмы на фоне вечернего неба. На аллее деревьев появился свет. Ник выстрелил, но дистанция была слишком велика. Тем не менее свет тут же погасили. Прежде чем вышли Ник и Трейси, местность внезапно опустилась; Ник видел, что им придется вернуться к свету.


Ник смотрел, как темные фигуры растут перед ними по мере приближения двух групп. Чтобы избежать их, Ник и Трейси прокрались между оставшимися деревьями, где земля плавно спускалась к морю. Вдруг в темноте недалеко от них два раза скрипнул автоматический пистолет. Этот пистолет означал, что они не могли сбежать вниз по склону. Ник знал, что они будут хорошо видны. Сначала ему придется разобраться с этим оружием.


— Подожди здесь, — прошептал он Трейси. Он оставил ее среди деревьев и пополз вперед, чуть ниже вершины склона. Было очень темно, и в этой игре Ник был особенно хорош. Это была графиня, пришедшая посмотреть на бой из инвалидной коляски со своим мужем Марко. Они были недалеко. «Контесса — бесстрашная старушка», — подумал Ник. Он должен был передать это ей. Жаль, что она связалась не с той партией.


— Марко, ты их видишь? -- спросила графиня надтреснутым старческим голосом. — Думаешь, им удалось сбежать?


— Нет, синьора, они среди деревьев. Они появятся через несколько минут.


— Как ты думаешь, им не удалось спуститься по скалам?


«Мужчина может быть, но не девушка. Уверяю вас, они там, среди деревьев.


— Ты ошибаешься, — сказал Ник. Он поднялся над склоном с люгером в руке.


— Марко, — прошипела старушка. «Уничтожить его».


— Не глупи, — сказал Ник. 'Мы можем...'


Они не дали ему возможности что-либо сказать. Маленький автоматический пистолет появился в руке графини и дважды сверкнул. Ник нырнул в сторону, не отстреливаясь. Потом на него напал Марко со стилетом в руке, а рука Ника с пистолетом была прижата к полу дородной медсестрой. Ник перекатился на бок, и нож Марко вонзился в землю. Старушка что-то прокричала по-итальянски, когда свободная рука Ника приземлилась на переносицу Марко в ударе карате. Ник почувствовал, как кровь брызнула с лица мужчины, но железная хватка не ослабла. Колено Марко врезалось Нику в ребра, отчего у него перехватило дыхание. Ник болезненно задыхался, переворачиваясь в росистой траве, пытаясь удержать итальянца от того, чтобы он не засунул свой стилет ему между ребер. Дыхание Марко обжигало ему лицо, и его кровь поливала их обоих без разбора. Затем Нику удалось разорвать хватку, и его свободная рука ударила мужчину по лицу, как кувалда, с силой, которая разорвала бы хватку питона. Марко, кроваво кашляя и ругаясь по-сицилийски, сделал последнее усилие, направив стилет в Ника. Его рука была поднята, холодное лезвие было отклонено, а затем Ник взял в свободную руку свой стилет и с кошачьей скоростью вонзил его между ребрами. Ник быстро оттолкнул тяжелое тело в сторону и встал.


— Марко, — проворчала в темноте старуха. — Это ты, Марко? †


— Si, синьора , — пробормотал Ник. Он не забыл маленькое оружие, которое она держала в руке. Внезапно в темноте он ударил и развернул инвалидную коляску, когда ее маленький пистолет выплюнул свинец между складками ее одеяла.


' Мио Дио ' — прохрипела старуха. Она старалась изо всех сил, поворачиваясь в кресле, но не видела шансов. Ник сделал несколько быстрых шагов по траве, разгоняя инвалидную коляску, и отпустил ее. Ужасная старуха в инвалидном кресле заковыляла по склону лужайки, пока кресло не упало на бок немного выше по склону. Он слышал, как она звала слуг. Ник усмехнулся. «Старая сука будет держать их какое-то время, — сказал он, — так что у нас есть время выбраться из этого логова Борджиа ».


— Думаешь, она мертва? – спросила Трейси минуту спустя.


— Ни за что, — сказал Ник. «Она слишком жесткая и фальшивая, чтобы умереть. С другой стороны, она пока не может идти за нами. Вы случайно не знаете дорогу в Рим?


Трейси покачала головой. Но там был пляж, который вывел их на главную дорогу.


Через несколько часов утреннее солнце, окрасившее средиземноморский розовый цвет, разбудило нежный летний ветерок, ласкавший траву вокруг шахты старого акведука. Он разбудил одного из двух спящих, высокого, мускулистого мужчину, который рыцарски накинул свою куртку на красивую обнаженную девушку, лежавшую у него под рукой. Ветер, шевеливший траву в этом убежище, разбудил и молодую женщину, которая проснулась с быстротой юности, но не сделала попытки натянуть куртку поближе к своим длинным белым конечностям. Вместо этого она улыбнулась и оттолкнула его, подползая ближе к мужчине.


«Экко, кара миа , андиамо , Пошли. Мы должны успеть на самолет.


Девушка надулась.


'Прямо сейчас? Я имею в виду, прямо сейчас? †


Это был крайне заброшенный старый акведук, и они не уходили оттуда больше получаса.


## Глава 9


Они были в Афинах и Каире. Либо у китайских коммунистов не было базы в Северной Африке, либо они пересматривали свои планы, потому что, несмотря на все поиски, которые Ник делал в камерах хранения багажа в аэропорту, синих пакетов со спрятанными микрофильмами больше не было. Искать синие сумки в самолете было пустой тратой времени. На борту их было около ста пятидесяти, и только в одном из них было то, что искал Ник. Он даже был готов вломиться в гостиничные номера некоторых из своих любимых персонажей, чтобы посмотреть, что у них в сумках, но проблема заключалась в том, что вездесущие синие сумки были настолько удобными вещами, что их владельцы обычно брали их с собой, кладя туда солнцезащитные очки, путеводители и фотопленки.


Ник был вынужден проводить свои дни в холодной комнате Трейси Вандерлейк. Это была, конечно, не неприятная задача. Трейси была милой девушкой, по-видимому, разочарованной нудисткой, и дни и вечера проходили очень приятно, но Нику не терпелось продемонстрировать результаты Вашингтону.


Теперь он в «Лэндровере», который ковылял и рычал по земле с семью людьми и их вещами на борту. Еще два «Лэндровера» ехали впереди них и еще два сзади. Сегодня они пошли на охоту на львов - с камерами, конечно. По крайней мере, пожилой проводник с выпившими глазами на переднем лендровере гарантированно видел животных.


Ник был полусонный. Пекос рассказывал свои обычные истории своей обычной аудитории, Кирби Фэрбенксу. Рыжий даже купил магнитофон, чтобы сохранить истории Пекоса навечно. Сексуальная и привлекательная в охотничьей куртке и шортах Трейси задремала у Ника на плече после ночных усилий. Ник неопределенно посмотрел на ее сочные бедра и дал волю своим мыслям. У него была короткая беседа с Хоуком. Хоук поблагодарил его за пакет с микрофильмом. Суть его сообщения заключалась в том, что со стороны Ника было очень смело и умно обнаружить, как противник делает то, что все знали, что они делают, но он был послан, чтобы положить конец тому, что они делали. Когда Ник думал, что он доберется до этого? Все, что мог сказать Ник, это скоро, сэр. Хоук также отметил, что Ник оставил после себя настоящий беспорядок. Да, этого Ник тоже боялся. Незадолго до того, как связь прервалась, Хоук смягчился.


«Я не хочу тебя огорчать, малыш, но коммунисты, очевидно, узнали о новом договоре по атомным подводным лодкам с Японией, который был совершенно секретным, и у них был шанс расшевелить японских коммунистов, так что может быть, договора не будет».


Некоторые из наших друзей в Пентагоне хотели бы знать, как, черт возьми, Пекин получил все эти данные и что здесь происходит. Может ли быть шпионская брешь? Как я уже сказал, это было долгое и жаркое лето. Давай послушаем тебя снова.


Ник кисло рассмеялся. Хоук знал, как обращаться с людьми. Вас так бесит, что вы говорите ему прислать другого агента, если он решит, что вы облажались. В последнюю минуту он рассказывает вам о своих проблемах. Вы очень взволнованы и хотите бросить телефон, чтобы пойти туда и сделать все возможное для старого доброго AX и мистера Хоука.


— Ты когда-нибудь видел что-нибудь подобное в своих путешествиях, Пекос? — спросил Фэрбенкс, указывая на стоянку, по которой они проезжали.


— Как в Монтане летом, — прорычал Пекос. Он тоже задремал. Его интерес к их окружению возродился, когда колонна «Лэндроверов» была вынуждена остановиться на повороте из-за большого и воинственного вида бизона, стоящего посреди дороги. Между гидами и проводниками состоялась конференция. Проводники не особенно увлекались дрейфом, и, поскольку это была экскурсия с камерой, гидам не разрешалось стрелять, кроме как в целях самообороны. Кричать и стрелять в воздух было бесполезно; казалось, что их задержат до тех пор, пока буйвол не решит двигаться. Ник не возражал. Он был готов задремать и оставить буйвола там до Рождества, или Рамадана, или любого другого праздника, который мог распознать буйвол. Пекос думал иначе. В мгновение ока маленький ветеран выпрыгнул из лендровера и подошел к зверю.


— Я покажу вам, как мы это делаем дома. Никогда не видели, как мы охотимся на быка? †


— Может быть, этот буйвол не бык, — крикнула ему вслед Трейси.


«Не волнуйся, дорогая, просто присмотри за папой».


Пока гиды и проводники стояли в нерешительности, человечек подошел к животному и посмотрел ему прямо в глаза. Буйвол нерешительно фыркнул. Внезапно старик начал прыгать вверх-вниз и кричать. «Давай, давай». Через какое-то время стало уже не так смешно. Буйволу не понравилось поведение Пекоса. Он понюхал, поднял немного пыли и бросился вперед. Пекос умчался в одну сторону, гиды и проводники — в другую. Буйвол бросился на первый «Лэндровер», ударив его в середину, так что тот опрокинулся, и, с легким интересом наблюдая за его движением, поскакал в поле.


Люди в опрокинутой машине кричали. Ник присоединился к группе, которая поставила машину на колеса. Одна из дверей распахнулась, и одна из синих сумок Pan World Airlines упала на пол. Когда «Лэндровер» снова встал, Ник оставил сумку с собой. Она была открыта, и при беглом взгляде на содержимое обнаружились коробки с нераспечатанной пленкой и почти те же мелочи, что были в сумке в аэропорту Рима. Это само по себе не было особенно показательным; бесчисленное количество мужчин могли бы наполнить свои летные сумки полотенцами, книгами в мягкой обложке и пленкой. А на сафари? Тут было света, чтобы читать книги в мягкой обложке, полотенца были бы лишними, так как они прибудут в лагерь вечером с большим количеством полотенец, а в этом пакете было слишком много пленки, чтобы ее отсняли за один день.


Ник посмотрел на передний «Лэндровер». Пассажирами, кроме проводника, были Фрэнк Бакстер с женой и Большой Джек Джонсон с вещами на одной из других машин. Кто из них был китайским казначеем, человеком, чьи щупальца растянулись вокруг земли, который мог вызвать полдюжины убийц в любом городе мира? Это казалось маловероятным, но вы никогда этого не знали. Смертельный паслен мало чем отличался от черники.


Ник сохранял самообладание в течение следующих двух часов, пока «Лэндроверы» съехали с дороги и, наткнувшись на участок, пересекли медленные ручьи и, наконец, остановились у подножия холма, где уже были расставлены складные стулья.


Когда группа высадилась из «Лэндроверов», проводник, посоветовавшись с одним из своих разведчиков, вернулся со своей тяжелой винтовкой « Манлихер » и объявил, что с подветренной стороны от холма был замечен прайд львов. Если группа могла подобраться как можно тише, они могли сфотографировать животных телеобъективами. Поскольку львы только что поели, опасность была невелика, если группа не подходила слишком близко. В любом случае, он и его помощник будут там со своими ружьями на случай, если львы занервничают.


Ник, отставая, смотрел, как группа поднимается на вершину холма. Когда они, казалось, благополучно скрылись из виду, он забрался в «Лэндровер» и осмотрел содержимое синей сумки. Кто бы ни владел ей, он узнает, что пленка открывалась, но сейчас было слишком поздно беспокоиться об этом. Если бы он был невиновен, он бы никогда не узнал, кто открыл пленку; это останется одной из тех маленьких тайн жизни.


Но виноват владелец синего мешка! Там был кусок микрофильма с вопросами о Восточной Африке.


Ник тихо читал, когда услышал шаги рядом с собой. Он посмотрел вверх, бросая пленку в сумку. Старый проводник смотрел на него из-под своей охотничьей шапки глазами, которые когда-то были яркими и настороженными, но теперь они потускнели от многолетнего употребления дешевого найробийского виски.


«Нельзя долго оставаться со львами», — коротко сказал проводник. По крайней мере, когда я там. Лев — зверь, полный уловок.


Ник кивнул. Я проверял экспонометр. В последнее время он был довольно ненадежным. Ему пришлось играть роль заинтересованного туриста, хотя желания фотографировать львов у него не было.


Проводник подозрительно кивнул и повел Ника к остальной группе на вершине холма.


Львы оказались ближе, чем ожидал Ник, не более чем в сотне ярдов вниз по склону, мрачные коричневые фигуры на бледно-желтом фоне куста. Тут и там стояли звери, лениво и довольные после трапезы, вырисовываясь силуэтами на фоне голубого неба.


«Львы не подходят слишком близко», — сказал проводник группе в целом. «Не волнуйтесь, если одно из животных придет сюда, чтобы посмотреть на нас. Он не приблизится. Он любит нас не больше, чем мы его. Нервные смешки из его аудитории. — А если один из них приблизится, — продолжал проводник, — не бойтесь. Я и мальчики вооружены, и если животное становится наглым, мы не делаем из этого игру. Тогда мы уложим его первым выстрелом.


Он сказал что-то на суахили оруженосцам, которые торжественно кивнули. Помощники проводника заняли свои места с тяжелыми винтовками. Ник прислонился к акации, похожей на зонтик, и ему стало немного жаль проводника. Видимо, он и раньше был хорош, а теперь низведен до человека, рассказавшего секреты своего призвания хихикающим туристкам, называвшим льва «симба» и шутившим о его гареме.


Ну, это был тяжелый мир. Ник улыбнулся и подумал, не совсем глубокомысленно: «Немногие из нас выберутся оттуда живыми».


Туристы были заняты фотографированием, а гиды выглядели скучающими. Неохотно Ник подошел вперед, чтобы сделать несколько снимков, которые от него требовались, не желая привлекать внимание.


Гид курил сигарету и выглядел так, словно хотел выпить.


— О, смотри, — весело сказала Трейси, — вон тот большой лев. Я думаю, он идет сюда.


Ник посмотрел. Она была права. Один из более крупных львов покинул стаю и с любопытством направился к туристам, подняв благородную голову и вопросительно глядя им в глаза. Половина туристов нервно попятились, а гид ободряюще улыбнулся и похлопал своего Маннлихера .


Лев продвигался вперед, пока не оказался в тридцати пяти или сорока ярдах. Он принюхался к ветру, закашлялся и попытался разглядеть смутные, неподвижные фигуры на вершине холма. Даже Нику лев казался огромным на таком расстоянии.


"Никакой опасности, дамы и господа," повторил проводник. «Он не хочет неприятностей. Сделайте свои фотографии сейчас. Он не часто подходит так близко. Асоциальный, вы чувствуете. Еще один нервный смех, когда камеры щелкнули.


Наступила тишина, пока лев смотрел на них. Внезапно Ник увидел, как большое животное съёжилось. Секунду спустя его челюсти широко раскрылись от рева боли. Он подтянул задние лапы и бросился прямо на группу наверху. Туристы застыли в ужасе, потом разбежались. С каждым прыжком лев пожирал ярды, а воздух наполнялся его ревом боли и гнева. Он был в трех прыжках от Ника и Трейси, которые шли впереди стаи и были ближе всех к животным, когда поводыри выпустили свою артиллерию. Пуля всколыхнула землю между Ником и львом. Ник услышал, как почти одновременно взорвались еще два маннлихера , а лев все еще приближался.


Вторая пуля рассыпала пыль еще ближе к Нику, чем первая. Ник повернулся к гиду. То, что пьяный старик спустился на сафари с камерами, имело к этому отношение. Хуже того, когда он оказался не в состоянии защитить своих клиентов.


Этот чертов проводник выстрелил в него! Ник был в этом уверен. Потом все произошло так быстро, что он не успел понять. Он бросился плашмя на землю. Лев достиг их. Ник услышал крик Трейси, и ее голос смешался с шумом остальной кричащей бегущей группы. Лев промчался мимо Ника на полной рыси и внезапно упал замертво в нескольких ярдах от вершины, когда один из маннлихеров наконец попал в него.


А Трейси растянулась в траве, по всей ее куртке расползалось большое красное пятно.


Проводник трясся, как лист, почти не в силах говорить, когда приближался к ее телу. Туристы, медленно вернувшиеся, чтобы посмотреть на мертвого льва и еще не подозревавшие о смертельном происшествии, нервно шутили, когда к ним вернулось мужество.


Ник стоял у тела, его глаза горели яростью, которую он едва мог сдерживать. Трейси была мертва. Та же самая пуля, которая сразила нападавшего разъяренного льва, прошла через ее грудь и разорвала большую часть ее спины. Ник медленно подавил гнев.


— Я целился во льва, — сказал проводник, дрожа и набирая скорость. Мои глаза уже не так хороши.


Гид что-то бессвязно пробормотал. Ник молча смотрел на него. То, что он хотел сказать гиду, могло подождать. Несколько минут среди суматохи он молча стоял, курил сигарету и обдумывал ситуацию. Носильщики были посланы за носилками и чем-то, чем можно было накрыть тело. Помощники гида отвезли уже притихших и шокированных туристов обратно к «Лэнд Роверам». Ник шел с ними, пытаясь собраться с мыслями.


Убийство? Все это казалось очень случайным для запланированного убийства. Старый, забитый белый боец, потерявший доверие. Животное необъяснимо нападает, и проводник, видя, что его карьера рушится, в панике делает рискованный выстрел, который не составил бы для него труда двадцать лет назад, и попадает в одного из своих клиентов. Убийством это назвать сложно, но тем не менее...


Ник молча сидел в машине, пока «Лэнд Роверы» возвращались в основной лагерь примерно в дне пути от Найроби. Попробуй сделать несколько выводов, Картер. Предположим, что проводник намеревался убить Ника, но вместо этого попал в Трейси. Это было бы необычным ходом мыслей для другого человека, но уж точно не невероятным для Ника Картера, учитывая то, как развивалось это дело. Совпадение нападающего льва, дающего гиду возможность выстрелить рядом с группой, было слишком велико. Возможно, план был основан на какой-то другой случайности, и проводник только воспользовался обстоятельствами.


Ник покачал головой. Было что-то еще. Он вспомнил, что лев так же миролюбиво, как домашняя кошка, наблюдал за фотографирующими туристами. Мгновение спустя он вскочил, как будто кто-то сунул ему под хвост штык, и побежал прямо на Трейси.


Ник взял время, чтобы подумать еще немного. В тот вечер проводник ненадолго появился за столом, значительно поправившись после нескольких часов с бутылкой, и тотчас же после обеда исчез в своей палатке. Ник внимательно наблюдал за ним и думал дальше. Когда стемнело, Ник направился к уборной. Мгновение спустя он соскользнул с тропы и вернулся к палаткам.


Трейси лежала одна в палатке, своего рода укрытии, которое она никогда бы не приняла, будь она жива. Вот в чем проблема, подумал Ник, входя в палатку. Они не особо скрывали свои отношения. Многие из участников поездки знали, что где бы ни была Трейси, там будет и Ник, а она всегда была впереди. Он прошел дальше в палатку. Тело девушки, которая всего несколько часов назад была готова попробовать все хотя бы раз и повеселиться в постели или в баре, неподвижно лежало под тяжелой простыней, все, что было доступно. Ник не прикоснулся к ней. Теперь Трейси мертва, вот в чем суть. Этого нельзя было изменить, и у Ника не было желания романтически смотреть на труп. Он искал что-то другое.


Молча, прикрывая луч своего фонарика, он обыскал вещи девушки. Их было немного. Никто не брал много багажа на сафари, даже на сафари, подобном этому.


Ее фотоаппарат был в одной из вездесущих синих сумок. Ник достал его и открыл. В тонком луче его фонаря механизм катушки вырисовывался так же ясно, как решение задачи по алгебре. Урок убийства. Поднесите пострадавшего к здоровому льву. Замените смертоносную пружину камеры, которая работает при спуске затвора, на обычную камеру жертвы той же марки. Предложите пострадавшему сфотографировать льва крупным планом. В Льва попала высокоскоростная пуля, возможно, обработанная для причинения боли. Гарантировано: один атакующий лев.


Ник спрятал камеру под рубашку и вернулся в свою палатку. Он на время одолжил у рыжего магнитофон. В ту ночь рано погас свет. Пьющие были пьяны раньше, чем обычно, а остальные были шокированы и подавлены. Ник давал лагерю все возможности заснуть. Затем он засунул свой стилет за пояс и мягко прокрался обратно в темноту.


Остальное было настолько легко, что это почти разочаровало. Проводник, находившийся один в своей палатке, внезапно пробудился от пьяного сна от першения в горле и от трясущейся руки. Его глаза открылись, затем расширились от ужаса. Ему не нужно было спрашивать, кто этот человек с жестоким голосом в тени. Он знал.


Мужчина сказал: «Сегодня вечером мы собираемся прогуляться в кустах. От вас зависит, вернетесь ли вы в целости или в кусках.


Гид не был опытным убийцей. Они остановились в роще акаций, и Ник сказал слово, которое прозвучало, как удар хлыста, в ароматной ночи. 'Рассказывай'.


Гид был слишком растерян и напуган, чтобы услышать щелчок, когда мужчина нажал кнопку, и магнитофон заработал. Пять тысяч фунтов. Вы знаете, что в наши дни означают пять тысяч фунтов? — пробормотал проводник. Его голос был таким хриплым из-за алкоголя, что угрюмый мужчина в темноте едва мог его расслышать.


'Кто это был? — прошептал мужчина с ножом. Нож сделал более глубокую борозду в жилистом горле. «Укажи мне человека». Но проводник не мог указать на человека, даже в агонии, с лезвием в дыхательном горле, а Ник не был особенно осторожен, входя в дыхательное горло. Гид клялся, что человека, который заплатил ему за то, чтобы он застрелил высокого Кэмпбелла, не было в компании. Ник был склонен верить этому человеку. Для казначея было бы неудобно самому вступать в контакт. Нет, это, должно быть, была анонимная фигура, прилетевшая для этого задания. Вот почему Ник отдыхал в Каире и Афинах.


Когда проводник рассказал все, что смог вспомнить, Ник обдумал соображения безопасности, которые могли бы заставить его убить его на месте. К его сожалению, он ничего не мог придумать. Он позволил проводнику вернуться в свою палатку живым.


На следующий день Ник отправил видеокамеру и запись с признанием гида в полицию Найроби. Это разоблачит гида, который был готов совершить убийство за деньги.


Работа Ника заключалась в том, чтобы узнать кто заказал убийство.


## Глава 10


Ник расшифровал телеграмму и прочитал: «Министерство иностранных дел сообщает, что Республика Неджед теоретически прозападна , но не связана обязательствами. Всем правительственным чиновникам США настоятельно рекомендуется избегать напряженности, которая может разжечь антизападные элементы. Все операции должны проводиться через Министерство иностранных дел и другие органы. Действовать с осторожностью. Конец заявления. Это относится к вам, N3.


Ник выглянул из ледяного салона кадиллака с кондиционером, который доставил его через пустыню к восточному гостеприимству шейха ибн Бен Иуды . Рядом с ним Пекос тоже смотрел на пустыню, втягивая в легкие ледяной воздух.


«Старый Койот был бы жив, если бы в 1885 году изобрели кондиционер».


Ник посмотрел на пустыню, результат похода Наджеда в двадцатый век — клубок трубопроводов вдоль дорог, буровые вышки, которые выделялись, как скелеты, на фоне пылающего неба пустыни, и резервуары для хранения, которые заставляли Республику Персидского залива чувствовать себя более как Талса , Оклахома, а не арабский пейзаж. Поскольку годовой доход Наджеда составлял 35 000 000 долларов, это тяжелое оборудование останется там навсегда. И если бы Наджед не был райским оазисом, о котором мечтал пророк, американцам не стоило беспокоиться, потому что туристическая группа остановилась бы в кондиционированном великолепии дворца шейха Ибн Бен Иуды . Последнее заставило Ника задуматься. Ему только что пришло в голову, что, если бы Трейси и Ли Валери были невиновны, Ибн Бен Иуда был бы единственным, кто мог бы сообщить банде, что Ник придет в паб на Темзе в тот вечер. У Ника было сильное предчувствие беды.


«Пекос, дружище, — сказал он задумчиво, — у меня неприятности, но я не могу сказать тебе, в чем они сейчас».


Старый ветеран посмотрел в окно на бесплодную местность, через которую проезжала вереница лимузинов, и рассмеялся. — Давай рассказывай, ты в беде?


Я серьезно, сказал Ник. Если бы в машине не было подслушивающего устройства, водитель не смог бы их услышать через стеклянную перегородку. «Возможно, мне придется убираться из дворца Бен Ауды молниеносно . И если есть кто-то в мире, с кем я хотел бы быть рядом со мной в этой пустой пустоши, так это Пекос Смит.


— Как мило с твоей стороны, — сказал веселый Пекос. Всегда рад помочь другу в беде. Что ты задумал?


Ник не рассказал Пекосу весь ход своих мыслей: что китайские агенты разбросаны по всему Ближнему Востоку, что если Бен Иуда будет в сговоре с китайскими коммунистами вместо того, чтобы соответствовать прозападным заявлениям шейха, нет лучшего способа доставить синюю сумку к месту назначения, чем убедиться, что все синие сумки с самолета были доставлены в его дворец. В таком случае дворец с кондиционерами был смертельной ловушкой для Ника Картера.


Ник и Пекос обсуждали это несколько минут. Внезапно Пекос согнулся пополам и издал крик, который даже водитель мог слышать сквозь стеклянную перегородку.


— Ух ты, мой желудок, — хныкал Пекос так истошно и настойчиво, что это тронуло бы даже холодное сердце Ника, если бы он не знал, что жалобы маленького ветерана были фальшивыми. «Я снова понимаю, как всегда в пустыне. Лихорадка, которую я подхватил на Амазонке... должна вернуться в отель... мои таблетки... вернуть того водителя».


Ник послушно толкнул перегородку.


«Кажется, один из наших пассажиров заболел», — сказал Ник. «Он настаивает на том, чтобы его отвезли в его отель, где у него есть специальные лекарства».


Водитель сомневался. Ему было приказано привести неверных во дворец, и по его взволнованному взгляду было ясно, что личная инициатива среди людей Бен Иуды не поощряется . Пекос подгонял его еще одним протяжным криком, хуже первого, и добавил несколько « ворт , ворт » из творческого рвения.


«Очевидно, что наш парень умрет без своих таблеток», — сурово сказал Ник. «Если гостеприимство шейха ибн Бен Ауды настолько незначительно, что позволяет гостю умереть, позвольте мне сойти сейчас, чтобы я мог пойти в американское консульство и вызвать Шестой флот». Водитель не мог понять больше одного слова из пяти, но голос Ника звучал властно.


Неохотно он оттолкнулся от колонны, развернулся и поехал обратно в город. Всю дорогу Пекос с энтузиазмом стонал и время от времени издавал душераздирающий крик, просто на всякий случай. Они высаживают его перед отелем. Вызвали врача, но Пекос раздраженно отверг его добрые услуги, заявив, что его лекарство — единственное, что стоит между ним и безвременной смертью.


— Я позвоню тебе, — прошептал Ник свернувшемуся мужчине, когда тот на мгновение перестал стонать. «Есть шанс, что телефон будет прослушиваться, поэтому больше слушайте, что я имею в виду, чем то, что я говорю».


Пекос снова закричал и подмигнул в подтверждение. «Я могу быть в пустыне, так что арендуйте машину и присылайте мне счет», — добавил Ник. Вокруг лимузина собрались служащие отеля с сочувствующими лицами. Водитель лимузина посмотрел на Ника и Пекоса с подозрением или неотесанным, но врожденным недоверием к людям.


Пекос сделал несколько нерешительных шагов из машины и внезапно повернулся к Нику.


— Мои сумки, — сказал он подозрительно нормальным тоном. "Они в багажнике и..."


К черту твои сумки, чувак, ты должен умереть, — прорычал Ник. «Не стой так, умри немного».


"Но мои сумки..."


— Я куплю тебе целый грузовик чемоданов, — прорычал Ник. «Попробуй выглядеть больным».


Пекос кивнул и согнулся пополам с еще одним криком, от которого люди в отеле побледнели. Бросив последний взгляд, Ник увидел, как половина персонала вводит маленького ветерана в отель, время от времени останавливаясь и запрокидывая голову, чтобы вскрикнуть.


Версия Ибн Бен Иуды значительно комфортнее . Он уже давно отказался от любых подозрений, что Пекос имеет какое-либо отношение к китайскому казначею. Если бы у китайских коммунистов был Пекос на службе, они, скорее всего, дозвонились бы до самого Хоука, и Нику лучше сразу сдаться.


На первый взгляд, у Ника не было особых причин для страха. Шейх Ибн Бен Иуда относился к своим гостям с великолепным гостеприимством, которым славятся арабы. Был банкет со многими блюдами, затем угощение и обильное количество спиртного для гостей, хотя Бен Иуда , мусульманин, сам не пил. Вместо этого он сидел во главе стола с Ли Валери и занимал ее. Ник кисло подумал: он, вероятно, говорит ей, что, если модный бизнес когда-нибудь придет к концу, она сможет сразу же получить работу в его гареме. После трапезы пришли музыканты, и древние маги представили свое искусство. Были и красивые танцовщицы, знойные девушки из Ирана с некоторым замечательным владением своей анатомией, которые приводили в восторг гостей в полутемном зале.


Это была именно та возможность, которую искал Ник. В темноте он поднялся со своего места в конце большого зала и направился к крылу дворца, где размещались гости. Это был разбойничий рай, словно созданный для Ника. Согласно традициям ближневосточной архитектуры, входом в помещения была не дверь, а арка. Вероятность того, что собственность гостей будет украдена, уменьшалась из-за осознания того, что Бен Иуда обязательно найдет вора и отрежет ему уши в напоминание о достоинстве честности. Поскольку Бен Иуда был так уверен в своей власти, не было ни охранников, ни часовых, с которыми можно было бы иметь дело. Ник бесшумно скользнул в темноту в свою комнату. Там он снял трубку и позвонил Пекосу в отель. Он говорил вполголоса голос . 'Крыса? — мягко спросил он. — Вы присоединитесь к нам, — раздался медленный голос ветерана.


«Сегодня вечером я собирался загнать несколько диких лошадей так быстро, как только смогу. Вы можете помочь мне с этим? †


— Еще бы, приятель.


— Отлично, — сказал Ник. - Там могут быть охранники.


«Я беру с собой моего старого друга — Сэма Кольта».


«Рэт, — сказал Ник, — ты большой парень».


«Я всегда знал». Телефон щелкнул.


Ник намеревался воспользоваться этой беспрецедентной возможностью, изучив все синие летные сумки, а также любые другие предметы, которые выглядели интересными. Маловероятно, чтобы китайский казначей был настолько глуп, чтобы оставить в своем багаже что-либо компрометирующее, кроме синей сумки, конечно. Но синяя сумка, которую он нашел среди багажа Большого Джека Джонсона, когда «Лэндровер» перевернулся, могла быть задумана как отвлекающий маневр. И если Джонсон был носильщиком сумок, маловероятно, что он был мозгом организации .


Ник огляделся. Сумка Пекоса. Лучше всего раз и навсегда убедиться в существовании маленькой пустынной крысы. Не то чтобы он думал, что Пекос имеет какое-то отношение к китайским коммунистам, но когда Ник выполнял работу, у него был очень методичный ум. Когда он сказал, что проверит каждую сумку в самолете, он имел в виду именно это, а не почти каждую сумку. Сначала он проверил свою сумку, чтобы убедиться, что она не перепутана. Затем он обыскал сумку Пекоса. В нем была старомодная бритва, мыло и щетка. Повседневные вещи. Несколько ковбойских карманных книг . Пластиковый пакет из тех, в которые обычно кладут белье. Заинтересовавшись, Ник открыл сумку и заглянул внутрь.


Как ни тяжело, он чуть не потерял сознание.


То, что он держал в руке — которая теперь смотрела на него — было сморщенной человеческой головой с большими белыми усами. Не пластмассовая вещь из магазина игрушек. Настоящая человеческая голова. Пекос, его единственный союзник на протяжении многих миль, был не в своем уме. Ник положил ужасную вещь обратно в полиэтиленовый пакет. Неудивительно, что Пекос так беспокоился о своих сумках. Ник хотел рассмеяться, но на полпути смех превратился в гримасу. Потом пожал плечами. Он давно научился не кричать «ура» слишком рано. Кроме того, ему пришлось обыскать еще около сотни сумок.


Из своей сумки он достал инфракрасный фонарик и очки, чтобы при «невидимом свете» видеть в темноте так же хорошо, как и днем.


Это было слишком просто. Шестое чувство Ника заставило его быть настороже. Несколько раз он останавливался и подкрадывался к аркам, чтобы осмотреть коридоры. Они были пустынны. Ник сказал себе, что маленький предмет Пекоса, его попутчик, Годд , расстроил его сегодня вечером. Как так получилось, что лучшие люди всегда оказывались с ужасным недостатком?


Он быстро ходил из комнаты в комнату, обнаруживая лишь сложенные журналы и другие повседневные вещи. Он посмотрел на свои часы. Еще десять комнат, чтобы закончить. В коридоре двинулась драпировка. Ночные глаза Ника сразу уловили движение. Тихо, как безмолвный убийца, он скользнул по земле. Невидимый свет показал ему пару туфель, обутых в ноги, и драпировку. Ник быстро взял в руку ствол «Люгера».


Он решил избавиться от фигуры за драпировкой, быстро обыскать оставшиеся комнаты, а затем как можно бесшумнее исчезнуть в пустыне.


Легким движением запястья Ник отдернул драпировку в сторону и схватил мужчину за горло позади нее. Маленький человечек отчаянно боролся, пока люгер не приземлился ему на голову, и он не соскользнул на землю.


Тут Ник понял, что попал в ловушку. Теперь его невидимый свет показал ему полдюжины темных людей, вооруженных кривыми кинжалами и кусками труб. Используя инфракрасный луч, у Ника на данный момент было преимущество. Он мог видеть их, но они не могли видеть его. Он воспользовался преимуществом. Между их хриплым дыханием и шаркающими шагами в коридоре звучало все больше и больше криков боли и гнева. Тела падали на землю под ударами его рук и ног. В середине боя он усмехнулся.


Ник не надеялся, что именно это имел в виду Государственный департамент, говоря о «возбуждении антизападных элементов», но он боялся, что это именно то, что их беспокоило.


Противники Ника были маленькими и быстрыми, как дюжина демонов. Ник сбил их с ног, но они продолжали вскакивать обратно в драку, а руки цеплялись за него, как когти. Ни ножей, ни пистолетов не было, что устраивало Ника. Если бы Ибн Бен Иуда хотел сохранить этот бой в секрете, Ник не стал бы его портить, заставляя Вильгельмину стрелять или заставляя кричать одного из них, воткнув Хьюго между их ребрами.


Внезапно ему в лицо ткнули чем-то мокрым и липким. Он закашлялся и задохнулся. Сладкий густой запах хлороформа подействовал на его чувства. Он пнул одетого мужчину в живот и услышал удовлетворительный стон боли. Но, видимо, тряпки с хлороформом были разбросаны по всему дворцу. Еще около шести человек ткнули ему их в лицо. Куда бы он ни повернулся, резкий запах проникал в его легкие. Ник почувствовал, что у него перехватывает дыхание.


«Вот, неверный слабеет, удары его уже не имеют силы».


Это было правдой. Инфракрасные очки Ника были сбиты с лица, и его мышцы казались вялыми, как будто он пытался бить под водой. Голоса гудели вокруг. Вскоре они превратились в искаженные торжествующие крики. Ник слышал их издалека, слишком слабый, чтобы обращать на них внимание. Он потерял сознание, как человек, погружающийся в зыбучие пески.


## Глава 11


Для Ника это был быстрый переход от одной сцены к другой. Он не знал, как долго его не было. Голова раскалывалась, и он почувствовал тошноту. Его комната была освещена несколькими свечами. Когда его глаза привыкли к мягкому свету, он заметил пару крепких охранников в тюрбанах, наблюдающих за ним в зоне отдыха. Один из них сказал что-то мужчине снаружи, и через несколько мгновений появился Ибн Бен Иуда , сопровождаемый несколькими советниками.


— В птичью ванну неверного, господин? -- с жаром спросил один из адъютантов.


Бен Иуда покачал головой. Ник не знал, что такое купальня для птиц, но вряд ли она ему очень понравится.


Бен Иуда сложил свои длинные пальцы и уставился на Ника поверх пика. Улыбка изогнула уголки его рта. Нику эта улыбка тоже не понравилась. Возможно, ему становилось все труднее и труднее угодить ему.


«Мы не будем стрелять в неверных. Верховный шейх не согласился бы с этим.


Ник пришел к выводу, что Верховный Шейх должен быть подходящим парнем.


Он обратил внимание на свои кандалы, которые были неподвижно застегнуты.


«Я подозреваю, что наш гость хотел бы выпить», — сказал Ибн Бен Иуда . — Али, ты позаботишься об этом? Один из человечков, шаркая ногами, вышел из комнаты, словно помощник святого Николая. «Честно говоря, — сказал Ник, — я не прикоснусь к спиртному теперь».


Бен Иуда проигнорировал его комментарий и склонил голову на пальцы.


Али вернулся с двумя бутылками канадского виски.


«Это может быть хорошая вечеринка», — прокомментировал Ник. «Если вы дадите мне мою адресную книгу, я думаю, я смогу найти несколько девушек…»


— Так лучше, — прервал его Бен Иуда, повернувшись к Али. «Виски и солнце сделают свое дело, и не будет пулевых отверстий, чтобы отвечать перед Верховным шейхом. Неверующий просто был слишком безрассуден с огненной водой, как это часто бывает с неверующими, и слишком далеко отошел от оазиса…»


Бен Иуда пожал плечами . Он все еще пожимал плечами, когда сыщики приезжали выяснять, что случилось с одним из американских гостей.


— Ты засек часы? — спросил Бен Ауда у иссохшего маленького Али.


«Еще два часа до рассвета».


«Женщина готова к путешествию? -- спросил Бен Ауда .


«Полностью, хозяин».


Бен Ауда кивнул. Брови Ника взлетели вверх. Женщина? У него не было времени подумать об этом.


«Так написано», — сказал Бен Ауда . — У тебя полно времени, чтобы ходить туда-сюда. Аллах поистине велик».


— Ну и что, — согласился Ник.


«Пусть неверный пьет».


Али подошел к Нику с открытой бутылкой виски и подозрительно посмотрел на свою жертву.


"Остерегайтесь, мужчины," сказал маленький Али. «Неверный поражает, как скорпион».


Неверующий действительно был готов сражаться, но своими крепко связанными руками и ногами он мало что мог сделать, кроме как крепко держать рот на замке. Несколько ударов Али тапками не смогли открыть ему рот.


«Ах, этот человек упрям, как верблюд в гоне».


Виски хлынуло на пол, когда они попытались засунуть бутылку ему в рот. Нику пришлось сделать все возможное, чтобы не засмеяться и при этом открыть рот.


— Идиоты! — воскликнул Бен Ауда . «Неверный высмеивает вас всех».


— Неправильно, — чирикнул Ник. «Аллах посмеялся над ними всеми», — и снова стиснул зубы.


Наконец грубая сила победила. Али ущипнул Ника за нос, намереваясь заставить его рефлекторно открыть рот. Ник обмяк в своих кандалах, и Али начал волноваться.


«Учитель, теперь у нас в руках мертвый неверный, и мы не можем объяснить, как он умер».


— Ерунда, он только притворяется, — отрезал Бен Иуда и пнул Ника по легким остроконечным ботинком в стиле вестерн, от чего у Ника перехватило дыхание. Через несколько мгновений Али снова оказался на нем, вливая себе в горло виски такими дозами, что свалили бы с ног лошадь.


Одинокое застолье продолжалось довольно долго. Наконец, Ник потерял сознание, пришел в сознание, его вырвало, и ему насильно влили еще виски. Ночь превратилась в дурной сон алкоголика, когда выпивка хлынула в его воспаленное горло, а желудок взбунтовался. Ник понятия не имел, когда они пришли к выводу, что неверный был достаточно пьян. Все, что он знал, это то, что, когда он пришел в себя, ему было очень жарко. Пот струился по его телу, а во рту пересохло, как будто он был на всех новогодних вечеринках с первого года.


Он медленно огляделся. Впереди он увидел что-то блестящее золотом, белую накладку, потом иссиня-черные волосы Ли Валери. Ник посмотрел на нее ошеломленными глазами. Кто ее привлек сюда? Потом он вспомнил комментарий Бена Ауды о сюрпризе. Ник мог догадаться об остальном.


Зачем кому-то идти в пустыню пьяным в одиночестве? Трудно понять. Но с женщиной... Ник посмотрел на пустое пространство, растянувшееся насколько хватало глаз. Где-то должна быть машина, которая съехала с дороги. Известно, что неверный — великий охотник за женщинами. Ник пожал плечами. Солнце палило всей яростью пустыни. Он мог умереть, ища путь в любом направлении, и у него было триста шестьдесят направлений на выбор. Волна тошноты прокатилась по нему, и его вырвало. Когда все закончилось, он еще больше хотел пить, чем прежде. Девушка проснулась от звука. Ее большие темные глаза открылись, и она удивленно посмотрела на него.


— Ты, — сказала она. — Я могла знать.


'Тебе достаточно тепло? — спросил Ник с легкой улыбкой.


Она не обращала на него внимания, но несколько минут держала голову в руках.


«Я думала, что не ходила на такие вечеринки уже много лет. Что случилось?


Ник сочувственно улыбнулся. «Нам суждено погибнуть. Бен Иуда нуждался в козле отпущения. Или козле греха. Это все.'


Стройная восточная девушка поднялась и посмотрела в огненный горизонт, прикрывая лицо золотой рукой.


«Хорошо, я в настроении для этого прямо сейчас», — сказала она. 'Когда мы выходим? †


— Думаю, ты мне понравишься, — сказал Ник.


Она слабо улыбнулась. «Прости, ангел, я думаю о своей карьере. Ты знаешь, где находится остановка автобуса номер пять? -- бесстрастно спросила она. Внезапно она села и сильно зарыдала. Ник по-рыцарски повернулся.


'Почему я? — спросила она, когда все закончилось. — Я никогда никому не причиняла вреда, не так ли?


Утром они оба страдали от обезвоживания и тошноты. Их жажда возросла. Язык Ника теперь был похож на гигантское полотенце, засунутое ему в рот.


Пекос… Ник отогнал эту мысль. Не было никакого смысла ожидать помощи от этого чудака. На востоке, как он знал, лежал Персидский залив. Но сколько надо идти? Три часа ходьбы в том состоянии, в котором они находились, означали бы их смерть.


Он рискнул провести краткую круговую разведку местности, но безрезультатно. Люди Али замели следы на песке. Когда он закончил свое исследование, Ли Валери по выражению его лица поняла, что он потерпел неудачу.


'И, мон любовь , — спросила девушка, — что нам теперь делать? †


— Предлагаю раздеться, — сказал Ник.


— Ты действительно думаешь? Я имею в виду, что я не ханжа или что-то в этом роде, но всему свое время и место».


Ник копал яму в песке. Перегребая песок, он складывал их одежду рядом друг с другом, чтобы создать примитивное убежище, которое защитило бы их от беспощадных лучей пустынного солнца. Затем они легли рядом друг с другом, совершенно голые. Близость сочного существа рядом с ним была соблазнительной, но Ник знал, что это убьет его, если он прикоснется к ней. Первая заповедь для выживания для тех, у кого нет воды, - не потеть, и он уже напрягался в своем пьяном состоянии больше, чем было целесообразно. Им пришлось ждать до наступления темноты, прежде чем они смогли попытаться найти выход. Он говорил с девушкой, но Ник был обеспокоен. Без компаса они только больше безнадежно заблудятся, а потом будут бесцельно бродить, пока не упадут от истощения. Они погибнут в пронизывающем холоде ночи пустыни.


К полудню они оба погрузились в беспокойный сон. Намного позже Ник пришел к выводу, что солнце все-таки застало его врасплох. Он услышал голос и глубокий смех.


"...Да, ребята, так было на Диком Западе."


Ник открыл глаза.


Там стоял Пекос, жесткий, как седельная кожа, и тихо посмеивался. В каждой руке у него была фляга с водой. Когда они напились и намочили кожу, Ник спросил, как ему удалось найти их без каких-либо признаков или сигналов.


«Я весь день ходил вверх и вниз по дворцу шейха, и когда я наконец увидел следы на обочине дороги, я сказал себе: Пекос, это первые следы, которые ты видел в этой арабской стране. Что, если бы вы пошли посмотреть на это? Когда я посмотрел на карту, я увидел, что эти следы не могли быть откуда-то еще, потому что рядом нет буровой вышки. Что ж, когда я увидел, что эти следы через некоторое время стерлись, я понял, что завладел чем-то таинственным. Если вы снова можете путешествовать, просто скажите об этом. Машина не так отсюда, на северо-северо-восток .


— Пекос, — сказал Ник, когда они одевались, — по-моему, ты красивее ангела, но я должен спросить тебя кое о чем…


— Ты заглянул в мою сумку, — упрекнул Пекос. — Я могу сказать по тому, как ты это говоришь.


Ник кивнул.


«Я стараюсь скрывать эту сторону своего характера более или менее, — продолжил Пекос, — но я просто сентиментален…»


— Ты тоже можешь так это называть, — сказал Ник.


'Да. То, что ты видел в моей сумке, — это все, что осталось от моего приятеля Койота.


— Я узнал бы его где угодно, — пробормотал Ник.


Троица побрела к дороге. Пекос продолжил свой рассказ.


— Я не спрашиваю тебя, почему ты пропал прошлой ночью из дворца шейха и лежал совершенно голый с женщиной в пустыне, не так ли?


— Нет, — признал Ник.


«Есть люди, которым это покажется очень странным, но только не мне! Ты думаешь, у меня не было причин брать с собой этого бедного Койота, который всегда хотел увидеть мир? Думаешь, я сделал это для своего приятеля? Нет, мистер. Я проснулся однажды утром и нашел эту голову рядом со мной. Вот что Хиваро сделали со старым Койотом. И тогда я пообещал, что возьму его с собой во все те страны и города, о которых мы привыкли болтать в горах по ночам, и, ей-Богу, я это сделал. Это своего рода сумасшедшая клятва, которую вы даете в пустыне, а потом выполняете. Это не более странно, чем множество других вещей, происходящих в мире, — мрачно добавил он.


Ник не был уверен, имел ли он в виду события этого путешествия или общий хаос, созданный человечеством.


— Ты же не думаешь, что я, ммм, странный, не так ли? — подозрительно спросил Пекос. — Нет, — усмехнулся Ник. — Я думаю, ты первоклассник, Пекос.


Вскоре после этого Ник был рад, что сказал это. Все трое побрели к дороге. Они могли видеть арендованную машину Пекоса, припаркованную сбоку от дороги.


Затем в пустыне раздался выстрел.


Пекос схватился за грудь и рухнул на землю. Рука Ника рванулась, и он схватил Ли Валери. Оба упали в песок.


Под арендованной машиной лежали два араба в развевающихся бурнусах. Бен Иуда выслал патрули, чтобы убедиться, что Ник случайно не найдет дорогу назад. И Пекос пал их жертвой.


Ник прополз животом по горячему песку и вытащил старомодный кольт из руки Пекоса.


Затем он пошел за арабами. Они оказались в невыгодном положении, неподвижно лежа под машиной. Сначала Ник медленно подкрался к ним под палящим солнцем. Их оружие стреляло снова и снова, когда они пытались повалить высокого человека, который неотвратимо приближался, мчась с холма на холм со скоростью антилопы.


Теперь Ник был на расстоянии выстрела. С еще одним коротким спринтом в гору это сработает. Ник вскочил и побежал. Пули забросали его песком. Затем он занял позицию для ответного огня. Арабы были уверены, что неверные будут безоружны. Ник видел, как они совещались под машиной, в месте, которое не давало им никакой защиты. Внезапно они выскочили, безумно карабкаясь к дороге. Ник сильно нажал на курок старомодного кольта, и раздались два выстрела. Арабы получили пули как раз в тот момент, когда они вставали и собирались бежать. Вместо этого они распластались в песках пустыни и лежали неподвижно.


Ник медленно поднялся и пошел обратно к неподвижному телу маленького Пекоса, который проделал весь путь из Техаса, чтобы помочь другу в этой безвестной пустыне на берегу Персидского залива.


## Глава 12


Вечер был наполнен призрачными фигурами. Они двигались между бамбуком и жестяными домами или высовывались из тускло освещенных окон, цокали языками и выкрикивали непристойные слова на ломаном английском и французском языках. Вдалеке виднелись зарева злачных районов Бангкока, отбрасывавшие яркое сияние на фоне вечернего неба.


Нику было не по себе, когда он шел по темным переулкам, уворачиваясь от блуждающих призрачных рук, которые дергали его за рукава. Здесь запросто могут убить за содержимое кошелька. Ник последовал за Большим Джеком Джонсоном, спортивным комментатором. Он буквально прошел по стопам All-American из Рангуна в Мандалай . Ник теперь довольно хорошо знал привычки этого человека, за исключением главного — где происходил эпизод передачи. Потому что теперь Ник знал, что сумку принес высокий молчаливый мужчина. Ник нашел микрофильм с номером счета в швейцарском банке в его багаже во дворце Ибн Бен Иуды и после небольшой кражи со взломом убедился, что это подтвердилось, когда они прибыли в Бангкок.


Ник пришел к выводу, что Джонсон был слишком большим пьяницей, чтобы самому быть казначеем. Не неряшливый пьяница, а постоянно угрюмый человек, который выпивает по бутылке в день, но сохраняет спокойствие, делает свое дело и терпит свое горе. Ник не хотел схватить Джонсона.


Он хотел босса Джонсона. Вот почему Джонсон все еще был на свободе, а Ник уже две недели провел в тени всех злачных кварталов к востоку от Суэца.


Ник тоже был уверен, что за ним наблюдают, пока он наблюдал за Джонсоном, но сегодня он не возражал. Сегодня он знал, что высокий мужчина с короткой стрижкой едет за казначеем. Ник будет цепляться за него, даже если это будет означать, что ему придется стирать полотенца в самом грязном публичном доме Юго-Восточной Азии .


Теперь высокий мужчина шел перед ним и смотрел на витрины магазинов, чтобы осмотреть человеческий товар. Вильгельмина, Люгер Ника, всегда была под рукой. Вскоре высокий мужчина в короткой стрижке остановился перед бамбуковым сооружением с вывеской на нескольких языках: «Мадам Армор , девушки, девушки, девушки». Внутри был грохот музыкального автомата, ревущего американский рок-н- ролл прошлого года. Стройные девушки в облегающих шелковых платьях ходили туда-сюда в компании моряков из многих стран, все в разном состоянии опьянения.


Здоровяк остановился у двери, как будто не знал, стоит ли попробовать здесь или пойти в другой бордель. Ник ушел в тень.


Индонезийский моряк вышел из двери крайне неуверенно и врезался прямо в высокого американца с короткой стрижкой. Американец отошел в сторону, не обращая внимания на пьяного. Индонезиец возражал против этого. Он споткнулся, выругался, затем схватил Джонсона за лацканы и обрушил на него залп проклятий. Джонсон разорвал хватку индонезийца и пошел дальше. Матрос, чувствуя себя оскорбленным, напал на него.


Ник сузил глаза. Желудок сжался. Маленький индонезийец, пьяный или трезвый, должен был сойти с ума, чтобы напасть на такого гиганта, как Джонсон. Быстрый ум Ника уловил отвлечение, но ничего не мог с собой поделать.


Через несколько секунд бордель опустел. У маленького индонезийского моряка, должно быть, было больше друзей, чем у Святого Николая. Вскоре Джонсон был погребен под волной дикарей, сверкающих ножами и размахивающих в темноте руками.


Вдалеке завыли сирены. Вой стал громче.


Затем в конце переулка появился грузовик. Полицейские в форме с фонарями и свинцовыми дубинками вывалились из машины и в боевом порядке вошли в переулок. Толпа рассеялась так же быстро, как и собралась, если не считать женщин, которые кричали друг на друга из окон и освистывали полицию с порога.


Полицейские расследовали тело Джонсона. Ник смотрел, как их фонарики небрежно скользят по неподвижной фигуре великого американца. По тому, как они обращались с телом, Ник понял, что Джонсон мертв. Через несколько мгновений двое офицеров подхватили его за руки и за ноги и небрежно отнесли к грузовику. Старший офицер пошел поговорить с мадам. Остальные остановились в переулке и выкурили по сигарете, пока он не вернулся, затем снова сели в грузовик и уехали. Жизнь по соседству вскоре вошла в свой обычный ритм.


Ник тихо выругался. Во время борьбы синяя сумка каким-то образом исчезла. У Ника отняли добычу, как у Джонсона украли жизнь.


«Я никогда не спрашивала тебя, куда ты идешь ночью», — сказала Ли Валери.


— Нет, это так, — сказал Ник. "Дорогая девушка."


— Нет, — сказала восточная девушка с мягкой улыбкой, — ты лучший. Ее взгляд был теплым в темноте. 'Если ты снова не уйдешь, есть место, которое я хочу показать тебе сегодня вечером.


— Нет, я не уйду, — сказал Ник. «Укажи дорогу, подруга».


Он смертельно устал. Погоня с ее опасностями и разочарованиями начала действовать на него. Он расслабился, когда Ли завела арендованную машину и поехала по узкой асфальтированной дороге, ведущей в джунгли. Они тайно встречались уже две недели, после того как Ник вернулся с вечерней охоты. В этом отношении Ник был более осторожен с Ли, чем с Трейси. Он не хотел нести ответственность за смерть другой подруги.


Через некоторое время она остановилась. Сквозь пышную листву джунглей Ник увидел в лунном свете древний храм со статуями и барельефами, которые представляли собой экзотическую смесь индуистской и буддийской культур. Взявшись за руки, они шли по тропинке в джунглях к внушительным воротам древнего храма. Она подвела его к краю глубокого пруда, покрытого нависающим плющом.


'Хочешь пойти поплавать? — спросила Ли. Она массировала его сильные мышцы спины. — Может быть, это тебя расслабит. Ник кивнул. Без всякой робости податливая девушка натянула через голову свое тонкое шелковое платье и предстала перед ним с прямым золотым телом и высокой, гордой, идеальной формы маленькой грудью. Ее влажные глаза заблестели, когда она коротко поцеловала его, а затем скользнула в воду. Ник посмотрел ей вслед и увидел, как ее упругие ягодицы касаются черных как смоль волос, падающих на ее стройную спину. Он устало разделся и последовал за ней в чуть теплую воду пруда в джунглях.


Некоторое время они плавали молча, а позади них в джунглях на деревьях визжали обезьяны.


— Этот храм очень, очень старый, — прошептала она. «Это одно из немногих мест, где я чувствую себя молодой».


— Ты молода , — сказал Ник. Ее улыбка была полной и меланхоличной. «Не очень молода». Она подплыла к нему и поцеловала. Ник посмотрел на стройное идеальное тело, струящееся под водой. Она увидела, что он смотрит на нее, и медленная улыбка скользнула по ее лицу. Не говоря ни слова, она подтянула его к краю пруда, перелезла на бортик и легла, мокрая, в траву.


Ничего не нужно было говорить. Со дня, проведенного в пустыне, они сблизились. Она лежала на спине в нежной траве и ждала, ее длинные ноги раскинулись в небрежном приветствии, маленький холмик ее живота подпрыгивал в растущем ожидании. Ее улыбка была теплой и мягкой, как вечер в джунглях.


Ник выбрался из пруда. Его мышцы снова расслабились и стали сильными после плавания. Он медленно подошел к ней, вода вытекала из его тела. Ли протянула ему холодную руку и притянула к себе. Их глаза долго встречались в нежности, медленно и степенно сливаясь. Ник видел, как ее тело извивалось и поворачивалось в устойчивой, контролируемой страсти под его телом. Вскоре их единение стало более энергичным, и два прекрасных тела прильнули друг к другу в финальном восхождении на вершину, которое больше походило на свирепую борьбу, чем на любовь. Но до этого, вначале, они были вместе в полном понимании и симпатии.


Позже она расслабилась, положив голову ему на грудь, а он лежал на спине, его страсть угасла, глядя в восторге от красоты ее тела.


— Сегодня ночью снова кого-то убили, — мягко сказал он. Он почувствовал, как она напряглась.


'Кого?


«Джонсона».


Она некоторое время молчала. Потом она заговорила, как жена своему мужу, и сказала то, что действительно было у нее на уме.


— Вы не работаете в Министерстве финансов, не так ли?


— Нет, — сказал Ник.


Снова повисла тишина.


— Надеюсь, с тобой ничего не случится.


— Я тоже, — сказал Ник. Стремительное, стройное тело прижалось к нему. Ее влажный рот искал его. Некоторое время они боролись со страхом опасностей своими огненными телами. Намного позже они молча вернулись в Бангкок.


«Интересно, был бы Бакстер сегодня на месте Джонсона, если бы он сделал это сам», — заметил Ли в какой-то момент. — Что сделал? — спросил Ник.


«Его сумка была бы доставлена», — ответила девушка. «Я слышал, как Бакстер, человек, которого они называют Капитаном Смайлом, просил Джонсона передать сумку его другу, потому что у Бакстера были дела в городе. Это было как раз тогда, когда они вышли из самолета. Я помню, потому что Джонсон казался очень раздраженным и сказал: «Хорошо, еще раз. Почему бы тебе не передать это самому? или что то подобное


Глаза Ника заблестели в темноте.


Спрятав упругий живот под красной спортивной курткой, Фрэнк Бакстер шел по вымощенной плиткой дорожке во двор буддийского храма. Через каждые несколько метров он останавливался, чтобы сделать снимок.


Ник сделал крюк, чтобы войти на территорию монастыря. Он подошел к задней части и перелез через стену. Потом спрятался в кусты и стал ждать. Монахи в шафрановых одеждах прогуливались по саду, погруженные в медитацию. Между ними спортивную куртку Бастера было так же легко заметить, как ракету ночью. Ник увидел, как к Бакстеру присоединился бородатый монах, чьи одежды были украшены более искусно, чем остальные. Бакстер и монах вместе гуляли по саду, изображая довольно грубую пантомиму в качестве проводника и туриста. Но каждый их шаг, казалось, уносил их все дальше из виду. Ник в тени, позаботился о том, чтобы всегда иметь возможность видеть их двоих.


Двадцать миллионов дошкольников будут разбиты горем, подумал Ник, когда я передам капитана Смайла ФБР. Картер, ты бы даже из пасхального кролика сделал рагу, бездельник, весело подумал он.


Бакстер и монах вели свои дела в уединении дома для медитаций. Из-за деревьев Ник увидел, как Бакстер передал монаху желтые коробки с пленкой, который спрятал их под мантией. Они немного поболтали, а потом вышли из хижины. Бакстер сделал еще несколько снимков двора с большой показухой и, наконец, поковылял по дорожке к своей машине.


Позор, Капитан Смайл, подумал Ник, качая головой. Вот вам... Он не смог закончить мысль. Его ударили каким-то предметом в висок, так что фейерверк взорвался в его черепе, а позвоночник пронзила огненная боль. Он попытался сопротивляться и обнаружил, что парализован. Через несколько мгновений у него отказали ноги. Он был в сознании, но ничего не мог сделать. Его скосила сзади человеческая рука, которая превратилась в научно применяемое оружие, точно так же, как он так часто отключал людей.


Грубые руки схватили его и потащили. Досадно было в этом то, что монах, так ловко отключивший его, лицемерно просил врача.


«Отнесите страдальца к мастеру», — посоветовал другой монах, опасаясь любых туристов поблизости. «Мудрость мастера исцеляет все болезни».


«Конечно, — подумал Ник. Когда Ника больше не было видно публике, один из монахов снова ударил его. На этот раз он потерял сознание.


Некоторое время спустя он заметил какой-то тусклый свет. Группа бритых монахов стояла и смотрела на него. Что-то изменилось, но сейчас он не мог представить, что именно. Его рука болела, и он не мог судить, сколько времени прошло.


Утро превратилось в полдень. Его разум растворился в психоделическом кошмаре косых глаз, смотрящих на него, пения монахов и странных музыкальных инструментов. Затем все стало еще более запутанным, и он, казалось, поднимался и опускался.


Он был на площади. Низкие густые облака висели над пейзажем. В сером свете собралась большая толпа. Толпа была очень расстроена тем, чего Ник не понял. Толпа, казалось, пела и спорила между собой одновременно. Ник обнаружил, что он тоже был одет в мантию и какую-то тюбетейку. Его ноги были немного неустойчивыми, но он изо всех сил старался держаться посреди площади, немного махал руками и улыбался всем этим добрым людям.


Сквозь туман в своем сознании он услышал голос, возвышающийся над шумом, властный, сердитый голос, гипнотический голос.


Он будет своей смертью протестовать против варварских, бесчеловечных действий империалистов против наших братьев во Вьетнаме. Этот героический мученик не позволит кому-либо встать на пути его жертвы. Он настаивает на том, что самосожжение — единственное решение…»


Голос продолжал. Ник слушал, приятно пораженный интонацией голоса. Монах подошел к Нику с канистрой бензина и обильно обрызгал Ника. Ник посмотрел на него с удивлением. Почему они это сделали? Ник был готов признать, что сошел с ума, но он еще не дошел до того, чтобы думать, что бензин — это то же самое, что лосьон после бритья.


Мягкий, но более четкий голос в его голове пытался что-то сказать. Ничто так не позволяет сконцентрироваться, как неминуемая казнь. Когда Ник увидел приближающегося третьего монаха с факелом в руке, туман в его мозгу быстро рассеялся, и Ник начал понимать.


"Он не будет лишен своего мученичества ", — кричал голос. Тем временем действие анестетика прошло, когда Ник заставил свой разум взять под контроль свои дрожащие мышцы.


— Ну, можно поспорить, — прорычал Ник. Монах с факелом склонился над пропитанной бензином одеждой Ника. Ник призвал все целительные силы, которые дали ему долгие годы упорных тренировок, и пнул монаха факелом. Другие монахи пришли на помощь первому монаху. Первые несколько ударов Ника были неуверенными, но его координация улучшилась по мере усиления действия. Некоторые из монахов падали под молотом ударов рук и ног Ника. Другие монахи из толпы присоединились к первой группе, главный монах шел впереди.


Ник развернулся, пока у него не появилась передышка, и он поднял канистру с улицы. Затем он облил бензином настоятеля и самых близких ему людей. Где-то в лесу мечущихся рук ему удалось найти факел. Монахи отшатнулись. Ник схватил голову монаха и прижал факел к его одежде. Огонь эффектно вспыхнул и перекинулся на ближайших монахов. Затем мощные ноги Ника унесли его прочь от пылающей толпы прежде, чем успел загореться его собственный халат.


На безопасном расстоянии Ник повернулся и посмотрел. Площадь была полна монахов, снимавших свои горящие одежды и танцующих обнаженными. Казалось, они так же не хотят, как и Ник, благородно жертвовать собой. Толпа, разочарованная отсутствием религиозного рвения и чувствуя себя обманутой, тоже начала драться. У Ника не было проблем с тем, чтобы прокрасться вокруг беспорядков и исчезнуть в своем отеле на боковой улице.


Капитан Смайл выглядел точно так же, как в телевизоре, светский человек, но дружелюбный. В руке у него был стакан джина с тоником, с чем его спонсор, компания по производству лимонада, не согласился бы, но его приветствие Нику было таким же оптимистичным: «Как дела сегодня? Которыми он приветствовал двадцать миллионов дошкольников каждый день в четыре часа.


"Выпей со мной, Кэмпбелл," сказал он.


— Нет, спасибо, — сказал Ник. Бакстер допил свой стакан и прошел через комнату бунгало к столу, где стояли бутылки и ведерко со льдом.


«Ну, если не возражаете, я сам возьму ещё одну».


— Давай, — весело сказал Ник, — особенно если это развяжет твой язык. †


Бакстер продолжил и наливал себе. — Кажется, я тебя не понимаю.


— Ну и что, — ровным голосом сказал Ник. 'Игра окончена. Несколько человек из ФБР скоро прибудут на самолете, а пока мы можем поговорить наедине.


Смех Бакстера был сердечным и искренним.


— Ты шутишь, Кэмпбелл. Или ты пьян. Я увольнял писателей, у которых шутки были лучше, чем у тебя.


«Если ты повернешься с этим пистолетом в руке, ты не умрешь, но сильно пострадаешь», — сказал Ник. «Пусть пистолет упадет».


Пистолет упал на коврик.


— Хорошо, — сказал Ник. Пол предостерегающе заскрипел. Ник присел на корточки, спасая свою жизнь. Теперь вязальная спица в руке миссис Бакс не попала в сердце Ника и впилась ему в плечо. Он должен был знать, сказал он себе позже; самка всегда опаснее самца. У мрачной женщины все еще была вязальная спица в руке, и она собиралась его направить, как копье, в сердце Ника, когда он ударил ее ногой в живот, и она полетела к своему мужу.


В этот момент выстрелил пистолет. Глаза миссис Бакстер вылезли из орбит. Ее спина напряглась, и она схватилась за грудь.


— Милли , — закричал Бакстер, — Милли , я не имел тебя в виду… Клянусь. Это было из-за него.


Лицо Бакстера было искажено гневом и болью, когда он пытался обойти свою жену и выстрелить в Ника. Ник на долю секунды опередил его. Бакстер выронил пистолет и с удивлением посмотрел на расползающееся красное пятно на его рубашке.


Он посмотрел на кровь на своей руке, потом на Ника. На удивление нормальным тоном он сказал: — Я не главный, Кэмпбелл. Тебе известно о...'


Он прошептал имя, которое Ник с трудом понял. Потом он упал замертво рядом с женой.


## Глава 13


Погода была плохой, когда они уезжали, и теперь, когда они вернулись, она была такой же плохой. Большой самолет был вынужден ждать над Нью-Йорком, где-то между округом Вестчестер и Монток -Пойнт, пока полдюжины машин перед ним готовились к посадке.


Ник сидел напряженный, как большая кошка, в своем кресле, и Ли, поняв его настроение, если не причину его, оставила его в покое. Однако причина была проста. Стало казаться, что Ник плохо перетасовал карты. Если бы последний вздох Фрэнка Бакстера был правильным, Ник теперь должен был заполучить китайского казначея, а также китайско-коммунистическую разведку стоимостью в миллион долларов, направлявшуюся в Соединенные Штаты, собранную со всех портов захода казначея. Но в Маниле и Токио Ник уперся в глухую стену. Ни какие улики не опознали кандидата Ника.


Мужчина, конечно же, знал, что за ним следят. Это была игра в кошки-мышки, но Ник больше не был так уверен, кто тут кошка, а кто мышь. Ник планировал арестовать подозреваемого в Нью-Йорке, но без микрофильмов и других явных доказательств китайская сеть вряд ли хоть сколько-нибудь будет нарушена.


Стюардесса прошла по проходу с веселой улыбкой, чтобы проверить ремни безопасности, у Ника во рту была горечь. Кирби Фэрбенкс, бывший приятель Пекоса, зашел по пути в туалет. Стюардесса пожала плечами и пропустила его. Похоже, им придется подождать еще двадцать минут, прежде чем они смогут приземлиться. Фэрбенкс подмигнул, но Ник не ответил. Он думал о фактах. Он не очень хотел встречаться с Хоуком с тем немногим, что у него было. Два члена китайско-коммунистической финансовой команды мертвы, а Большой Мальчик не более чем подозреваемый. Взгляд Ника рассеянно скользнул по пассажирам. Фэрбенкс еще не вернулся на свое место, и, как заметил Ник, ни над одним из туалетов не было вывески «Занято».


Ник назвал себя идиотом и расстегнул ремень. Затем он двинулся вперед по проходу, его плавная походка скрывала нарастающее напряжение, охватившее его.


В салоне первого класса казначей его не было. Как, черт возьми, Фэрбенкс пробрался мимо него, недоумевал Ник. Он приоткрыл дверцу кабины и внимательно прислушался. В кабине Ник услышал возбужденные голоса.


— Ты сумасшедший, чувак. Это был капитан. «Боже, мы только что подошли к Нью Йорку. Если я не успею приземлиться в течение пятнадцати минут, мы упадем в воду.


— Делай, как я говорю, — пронзительно кричал Фэрбенкс. «Выключите это радио и летите на Бермудские острова, или вы будете там, со всеми пассажирами. Я в отчаянии. Меня не волнует, что мне придется умереть, но я не поеду в Нью-Йорк, чтобы встретиться лицом к лицу с…»


Голос пилота был на удивление твердым, когда он прервал Фэрбенкса. — Я не думаю, что ты много понимаешь в самолетах, чувак. Они не летают, как птицы. Им нужно топливо.


«Руки прочь от румпеля», — рявкнул Фэрбенкс. — Я умею читать по компасу не хуже вас. Продолжай лететь на юг.


«Я должен сделать поворот. Если я этого не сделаю, мы будем прямо здесь играть в прятки с полдюжиной других крупных самолетов, летящих со скоростью триста миль в час. Чувак, мне все равно, насколько ты расстроен. Ты же не хочешь так закончить, не так ли?


Ник приоткрыл дверь чуть шире. Он увидел тело одного из членов экипажа, висевшее замертво на своем сиденье, и кровь, капающую на навигационные приборы.


— Мы прошли контрольно-пропускной пункт, сэр, — сказал второй пилот. Ник вытащил «Люгер» из кобуры. При быстром движении должно сработать. Он должен был застать Фэрбенкса врасплох, иначе этот человек мог застрелить другого члена экипажа.


Потом все случилось сразу. Второй пилот закричал: «Боже мой, правый борт…»


Внезапно большой самолет вильнул, как истребитель, и Ника швырнуло на землю через дверь. Окна кабины, казалось, были заполнены крыльями другого самолета, который исчез в призрачных облаках так же быстро, как и появился. Экипаж вспотел в унисон, а радио сошло с ума.


«Пан-Мир три-ноль-семь , вы у нас на экране, выбиваетесь из шаблона. Мы не понимаем вас. Пожалуйста, зарегистрируйтесь. Пан Мир три-ноль-семь ...


Кирби Фэрбенкс уперся в стену кабины, направив пистолет Нику в голову.


«Пилот будет убит, штурман тоже», — проревел он. «Я не хочу тратить пулю, но если придется, я это сделаю».


«Мы все умрем, если я не посажу эту машину через пять минут, чувак», — сказал пилот.


«Оставь здесь свой пистолет, Кэмпбелл, и возвращайся на свое место», — приказал Фэрбенкс.


У Ника не было выбора. Он оставил «люгер» на полу кабины и вернулся на свое место. Ли Валери посмотрела на него широко раскрытыми глазами.


'Что случилось? Я видела...'


— Забудь, что случилось, — сказал Ник. Помнишь тот автоматический пистолет, из которого ты стреляла в меня в Париже?


'Как я могла забыть?


'Где он находится?


«В моей сумочке. Это мой обычай, чтобы...


«Дай сюда».


Не спрашивая, Ли полезла в сумочку и вытащила маленький пистолет. Ник положил его в карман и снова встал. Он пошатнулся, когда самолет сделал крутой вираж. Затем по внутренней связи раздался голос капитана.


«Дамы и господа, у нас тут небольшая проблема. Приземление может быть немного грубым, так что слушайте инструкции стюардессы».


Ник мрачно улыбнулся. Пилот имел в виду, что в конце концов он попытается совершить вынужденную посадку на скорости в несколько сотен миль в час и что никто не должен паниковать, если это не сработает. Почему Фэрбенкс передумал и решил посадить машину?


Ник долго не размышлял над этим вопросом. Если высокий рыжеволосый мужчина выстрелит из кабины, игрушечный пистолет Ника не сможет сравниться с «Люгером». Ник огляделся в поисках места, где можно было бы спрятаться. Гардероб. Он быстро влез и накинул на себя пальто. Лишь несколько пассажиров заметили его странное поведение; остальные были слишком заняты своим страхом приземления. Теперь самолет быстро снижался. Нику пришлось крепко держаться, чтобы не упасть вперед.


Затем он услышал, как открылась дверь кабины.


— Кэмпбелл, — позвал Фэрбенкс. «Я беру заложников остановись с...'


Где ты, черт возьми, Кэмпбелл?


Ник вышел из-за пальто.


— Вот я, Фэрбенкс. Оба мужчины открыли огонь, а затем самолет врезался в землю, и их с сбило с ног. Ник попытался найти равновесие, но большая машина тряслась и катилась по взлетно-посадочной полосе с такой силой, что балансировать было невозможно. Как только Ник подумал, что может выстрелить, пилот сбросил скорость, чтобы снизить посадочную скорость, и Ника отбросило на другую сторону. Он увидел, как Фэрбенкс ползет по полу. К тому времени, когда самолет тихо подрулил к воротам, Фэрбенкс добрался до двери туалета, пролез через нее и запер ее за собой.


В туалете не было окна. Ник приказал экипажу держать пассажиров подальше, когда они высадятся, сел и стал ждать. Как только лестница была развернута, на борт поднялись офицеры и другие люди. Когда Ник выглянул в окно, он увидел, что большая машина окружена копами, а за ними пожарными машинами и репортерами.


Через несколько секунд ситуация выйдет из-под контроля, и Нику нужно будет что-то делать. Он встал и постучал в дверь туалета. Нет ответа. Когда он назвал имя Фэрбенкса, ответа тоже не последовало. Ник указал на дверь, и двое нью-йоркских полицейских тяжело врезались в нее плечами. Двух ударов хватило, и дверь распахнулась. Фэрбенкс был мертв. Таблетка для самоубийства, автоматически догадался Ник. Он не слышал выстрела. Китайский казначей умер, и все ответы были у него с собой.


Ник какое-то время с отвращением смотрел на ссутулившуюся фигуру в туалете. Затем он принялся за работу.


Он двигался с административной скоростью и тщательностью, которой можно было бы похвалить Хоука. Через несколько минут после высадки пассажиров и задолго до того, как их багаж был доставлен, Ник установил оцепление вокруг всей зоны прибытия.


— Все, кто проходит таможню, — сказал Ник, — должны пройти проверку. Да, это касается и журналистов, и таможенников».


У полицейского были оговорки.


«Тогда найди несколько женщин-офицеров или обыщи женщин лично».


В течение десяти минут Ник превратил обычную упорядоченную рутину зоны прибытия и таможни в поле битвы, где таможенники клялись никого не оскорблять, бизнесмены угрожали обвинениями, а небольшая армия экспертов ФБР и полицейских по поиску устроила беспорядок в багаже каждого... Ник непрерывно курил в одиночестве, наблюдая за ситуацией с яростным возбуждением. Где-то на этом самолете находилась информация, за которую небогатые китайские коммунисты заплатили более миллиона долларов, и только Кирби Фэрбенкс знал, где именно.


Дэн О'Брайен, веселый специалист по связям с общественностью Pan World Airlines, стремившийся узнать, что происходит, не был так счастлив теперь, когда узнал о том, что происходит. Он возглавлял группу чиновников PWA , которые требовали, чтобы эта нелепая и беспрецедентная задержка в их учреждениях была прекращена. В конце концов, PWA не хотела прослыть авиакомпанией, которую предпочитали шпионы. Очень дипломатично Ник сказал им, что они все могут отправиться в ад.


Это не остановило их. Были натянуты какие-то ниточки. Им удалось связаться с Хоуком и рассказать ему о своих проблемах.


— А что сказал мой агент в Нью-Йорке, джентльмены? — вежливо спросил Хоук.


«По сути, он сказал, что мы можем идти к черту», — отрезал О'Брайен, пресс-секретарь.


— Тогда мне кажется, джентльмены, что это лучшее решение, — сказал Хоук и осторожно повесил трубку.


Но, несмотря на поддержку Хоука и тщательность Ника, ничего не было найдено. Техники, выполнив свою работу, исчезали один за другим. Постепенно в зале прилета стало тише. Было ясно, что этим рейсом никто не пытался пронести что-либо важное. Ник сидел один и думал о своем поражении... Это было неправильно. Должно было быть еще одно звено в цепи. Возможно, Фэрбенкс раздавал леденцы с пронумерованными банковскими счетами и собирал информацию, которая уже была собрана воедино, но он не мог быть тем парнем, который отправил их в Пекин. Это было бы слишком похоже на генерала, который каждый день сражался на фронте, а затем рысью возвращался в штаб между патрулями, чтобы возглавить бой.


Наконец Нику пришлось положить этому конец. Людей и чемоданов для проверки больше не было. Ник подошел к бару. Он не ожидал, что ему будут очень рады в VIP-зале.


Пассажирский самолет класса Boeing 707 или Douglas DC-8 стоит около 6 миллионов долларов. К ним относятся с излишней любовью и заботой, но они не могут окупить свою покупную цену, стоя на земле. Нет ничего необычного в том, что высокопоставленный чиновник общества изо всех сил старается выяснить, как скоро потрепанный самолет снова будет готов к взлету.


В темном ангаре, где проверялся и ремонтировался Боинг-707, который летел чартерным рейсом 307 PWA из Токио в Нью-Йорк, Дэн О'Брайен, менеджер по связям с общественностью, и высокопоставленный чиновник PWA болтали с мастером ангара. В этот поздний час работало относительно немного людей, и пара говорила тихо, чтобы избежать призрачного эха, отражающегося от ангара.


«Сможет ли он снова полететь завтра? — спросил О'Брайен, указывая большим пальцем на неуклюжую тень «Боинга-707».


«Как только мы починим эту дверь и кто-нибудь заменит несколько трубок... ». — ответил бригадир, проверяя свой рабочий список. «Должно быть, сегодня на борту был сумасшедший, да?


«Мне не нужен такой день, как сегодня», — сказал О'Брайен. — Какой-то правительственный агент околачивался весь день, разыскивая Мао Цзэ-дуна или что-то в этом роде.


Бригадир сочувственно усмехнулся.


— Было бы неудачей, если бы эти правительственные парни нашли ваши восточные секс-видео, не так ли, шеф?


«Я мог бы просто использовать это», — сказал О'Брайен. — Они на обычном месте?


— Как всегда, — крикнул механик вслед О'Брайену. «Ребята в отряде начинают интересоваться».


«Скажи им, что это стоит им столько же, сколько всем остальным. Сто долларов на расходы и проектор.


Рекламщик поднялся по трапу самолета и скрылся в салоне самолета. Через минуту он вернулся с квадратной коробкой, вроде тех, что используются для транспортировки 35-мм пленки . Он был уже на полпути к лестнице, когда Ник вышел из заднего туалета, где он ждал несколько часов, и последовал за О'Брайеном. О'Брайен повернулся и спрятал страх между прищуренными глазами.


«Конечно, я могу это получить», — сказал Ник.


— Полицейский, Харви … Жалкий ублюдок! — воскликнул О'Брайен. «Это доказательства, которые он хочет. Придержите его, пока я не уберу эти пленки».


Бригадир взял гаечный ключ.


«У вас, копов, нет ничего лучше, чем гоняться за секс-фильмами? †


О'Брайен поспешно вышел из ангара. Ник хотел последовать за ним.


— Побудь здесь немного, приятель, — сказал механик. «Мистеру О'Брайену сегодня не нужна компания». Ник вздохнул. Механик был дородным, а гаечный ключ — грозным оружием. Пока Ник стоял здесь, теряя время, он услышал, как О'Брайен начал идти быстрее.


Ник сделал ложный маневр в одном направлении и пригнулся в другом. Механик быстро помахал гаечным ключом у его головы. Ник нырнул под ключ, схватил механика за руку и повернул ее. Затем он начал бить по почкам ударами, которые следовали друг за другом так быстро, что глаз не мог их заметить. Когда механик рухнул, тяжело дыша, Ник поймал его коротким сильным ударом в челюсть, и тот рухнул на пол.


Ник видел, как О'Брайен бежал впереди него к воротам и искал, куда бы спрятать пленку. Ник побежал за ним. Затем ирландец изменил курс. Нику потребовалось мгновение, чтобы понять, куда он хочет пойти, — момент, которым О'Брайен воспользовался в полной мере. Конечно, подумал Ник, стоянка для самолетов представительского класса. Было слишком поздно, чтобы остановить его. Ирландец уже был в одной из машин и завел двигатель. Вспыхнули посадочные огни и засветили прямо в Ника. Ник услышал, как О'Брайен увеличил скорость, а затем к нему приблизилась одномоторная «Сессна».


Ник развернулся и побежал. «Сессна» изменила направление и последовала за ним, рев двигателя был все громче и громче. Ник знал, что не выживет; ворота были слишком далеко. На ходу он оглянулся через плечо и увидел вращающийся пропеллер менее чем в двадцати ярдах от него — циркулярная пила, которая уничтожит его эффективнее, чем пуля.


Ник повернулся и выстрелил, но пуля не попала в жизненно важные части машины; пропеллер продолжал приближаться к нему. Он свернул вправо, и О'Брайен тоже свернул «Сессну» вправо.


В последний момент Ник упал на землю и врезался в фюзеляж самолета. Пропеллер пронесся мимо его лица, и ветер унес Ника по трассе. В темноте он мельком увидел лицо О'Брайена, освещенное тусклым светом приборной панели; лицо, смотрящее на него сверху вниз, глаза сузились от ненависти.


Ник сделал еще два выстрела по «Цессне». О'Брайен попытался повернуть машину, чтобы пойти за Ником, но, видимо, потерял его из виду или понял, что в его устройство попали. Внезапно ирландец дал полный газ и начал рулить по прямой. Маленький самолет рванулся вперед, как вздыбленная лошадь, пытаясь взлететь.


Ник продолжал стрелять, пока его револьвер не разрядился, а потом с изумлением смотрел на происходящее. В своем волнении О'Брайен забыл, где находится, или же ему хотелось сделать невозможное. Ему не хватило и половины разбега, чтобы избежать забора из звеньев сетки. Он попытался выехать со стоянки. Cessna сделала все возможное. Она помчалась к забору, как чемпион по конкуру, и в самый последний момент подняла нос в воздух. Она была всего в трех футах от земли, когда ударилась о забор и разлетелась на куски, разрушив ворота. Пламя охватило двигатель. Ник подбежал к самолету и рывком открыл дверь. О'Брайену было тесно в кресле. По положению головы Ник понял, что его больше никогда не будут допрашивать агенты AX или кто-либо еще. Пламя быстро вспыхнуло. Ник нашел коробку для пленки в кабине и вытащил ее из-под обломков.


Затем он исчез, как молния.


## Глава 14


На Потомаке было тихо . Капитолий спал в конце лета, прежде чем Конгресс снова бы собрался. Двое мужчин сидели в комнате наверху в Объединенной прессе и связи . Services Building и говорили о тихом кризисе, который только что закончился.


«Деньги не пахнут, и китайские коммунисты купили сливки урожая», — сказал Хоук. «Старая итальянская знать, оппозиционные шейхи , политически настроенные бирманские монахи, не говоря уже о полудюжине других больших мальчиков, упомянутых в микрофильмах, которые вы получили в свои руки».


Хоук удовлетворенно посмотрел на карту на стене, где зеленые значки, указывающие на превосходство в контрразведке, превосходили по численности красные значки, указывающие на кризисы.


«Вас также заинтересует, что генерал Цунг из «Гнилой лилии» предстал перед лицом своего начальства за то, как он справился с этим вопросом. Так некрасиво, я понимаю, что он «добровольно» записался на строительство узкоколейки в пустыне Гоби».


Хоук удовлетворенно хихикнул, а затем помрачнел.


«Я не могу себе представить, что случилось бы, если бы О'Брайен смог вывезти этот микрофильм из страны незамеченным. Тогда нам пришлось бы начинать все заново. Или почти снова. Пройдет некоторое время, прежде чем компьютер сможет заменить хорошего человека на месте.


Он жевал окурок потухшей сигары.


— Все счастливы, Картер. Начальники штабов, ЦРУ, госсекретарь. Но, конечно, в будущих операциях будет… Удача, N3, — прервал он себя, — во что ты, черт возьми, играешь?


На жестком, усталом лице Ника появилась легкая улыбка. «Предпоследний исчезнувший американец».


'Что? Хоук взорвался.


Ник вытащил из куртки полиэтиленовый пакет и прикрыл его от своего босса, который вытянул шею, чтобы увидеть предмет.


«Последний исчезнувший американец остался мертвым в пустыне», — сказал Ник. «Видите ли, босс, у моего партнера Пекоса был партнер, который хотел увидеть мир. Что ж, лично я не сентиментален, но Пекос хотел, чтобы Койот увидел мир, независимо от того, имел ли он какое-либо отношение к Даймонд Джиму или нет. Но Пекос умер, пытаясь помочь мне. Ну, мне просто было приятно увидеть, что Пекос затеял среди дживаро ...


— Немного неясно, Картер, — нетерпеливо сказал Хоук.


— Я почти у цели, — сказал Ник. — Пекос тоже не был сентиментальным, но он был хорошим старым парнем и хотел, чтобы Койот совершил большое путешествие. Ну, сэр, я знаю, что вы не совсем сентиментальны...


— Вряд ли, — мрачно сказал Хоук, — я знаю, кем был Пекос, но кто этот Койот, о котором ты говоришь?


— Это Койот, — сладко сказал Ник. Он позволил сморщенной голове старого старателя повиснуть в руке на некоторое время, а затем бросил ее на стол Хоука. — Я нашел это в багаже Пекоса.


Хоук с отвращением посмотрел на предмет на своем столе.


«Если AX когда-нибудь создаст музей, возможно, мы сможем его выставить», — услужливо предложил Ник. «Теперь, когда Койот наконец-то увидел мир таким, каким хотел Пекос».


«Я думаю, тебе нужен долгий отпуск, N3», — ответил Хоук.


— О нет, сэр, — бодро возразил Ник. «Я чувствую себя свежим, как маргаритка. Откровенно говоря, я злой, как аллигатор в брачный период, и вдвое хуже.


«Теперь я уверен, что тебе следует отдохнуть», — отрезал Хоук.


— Я подпишу приказ сегодня вечером. Я хочу избавиться от твоего чувства юмора, которое я нахожу утомительным. На сегодня все, Картер.


Хоук нажал кнопку звонка, и Ник встал. Старик протянул сильную, сухую руку, и Ник пожал ее.


«Хорошего отдыха, Картер. Пришлите мне открытку с изображением. Желательно такую, который можно отправить с почтой, — сухо добавил он. Затем его прежнее лицо расплылось в дружелюбной улыбке, и он подмигнул.


Восточная Пятьдесят первая улица в Нью-Йорке расположена в приятном жилом районе на границе с шумным центром города. В основном там живут молодые люди на пути к вершине. Вскоре после того, как он покинул Хоука, стройный, молодой человек с лицом легионера в пять часов пополудни с двумя тяжелыми сумками под мышкой пробежал сквозь суету уличного движения. Он вошел в один из симпатичных домов через парадную дверь и поднялся по лестнице.


Когда он позвонил в дверь, дверь осторожно открылась, и из-за угла выглянула стройная восточная девушка с иссиня-черными волосами и лицом, таким хладнокровным и красивым, что некоторые мужчины занервничали бы. Когда она увидела мужчину, холодное, сдержанное выражение ее лица сменилось милым, сердечным взглядом.


— Я думала, ты никогда не придешь, — сказала она.


Он последовал за ней в чистую, ухоженную квартиру, опустошив карманы, прежде чем устроиться в мягком кресле и принять напиток.


'Что все это значит? — спросила она, указывая на мозаику из разноцветных туристических брошюр и расписаний рейсов, разбросанную по полу.


«По телефону вы сказали, что вам нужен отпуск», — сказала Ли. 'Мне тоже. Мне было интересно, что люди обычно делают в отпуске. Они собираются в путешествие, сказала я себе. Итак, сегодня, Картер Сан, я получила эти вещи, чтобы получить ваше одобрение.


Ник усмехнулся, собрал брошюры и выбросил их в мусорное ведро. Ли посмотрела на него озадаченными глазами.


— Моя лучшая идея, о Дочь Утра, — сказал Ник, — состоит в том, чтобы мы забыли о путешествиях. В этих пакетах полдюжины первоклассных стейков, французские багеты из фирменной пекарни, овощи, четыре бутылки отборного шотландского виски и множество других деликатесов.


Он взял стройное тело в свои объятия и почувствовал волнующие изгибы под халатом, откликающиеся на его прикосновения.


«Наконец-то, — продолжал он, — мы увидели Париж ночью, пустыню на рассвете и Азию в лунном свете. Что остается на свете человеку, насладившемуся сто двадцатью семью позами любви с Ли Валери при лунном свете у храмового пруда? Мягкие глаза девушки приобрели псевдосексуальное выражение, такое же, как и у него.


«Одному чуду еще предстоит открыться, о Картер Сан».


'И что это?


Девушка тихо засмеялась.


«Сто двадцать восьмой вариант занятий любовью, предназначенный для Его Небесного Величества Императора».


О книге:


В маленьком китайском городке казнен ученый. Только ЦРУ знает, что оно потеряло одного из своих ключевых агентов. Далее следуют другие убийства, одно серьезнее другого. След ведет к кому-то из службы разведки США. «Мастер убийц» Ник Картер берется за это смертельное задание...


Ник Картер, главный агент AX, сверхсекретной американской разведывательной организации, который получает приказы только от Совета национальной безопасности, министра обороны и самого президента. Ник Картер, человек с двумя лицами, любезный... и безжалостный; известен среди коллег как «Киллмастер».


Картер Ник

Семеро против Греции


Ник Картер


Семеро против Греции


перевел Лев Шкловский в память о погибшем сыне Антоне


Оригинальное название: Seven Against Greece


## Глава 1


Тем летом по Афинам ходили слухи. Говорили, что были политические волнения; что Горгас, главарь террористов, бежал из своего места ссылки в Индийском океане, и снова прозвучало зажигательное слово энозис, его слышали в стране. Естественно, заполонившие площадь Конституции туристы хотели только знать, не угрожает ли это их личной безопасности. Их успокаивали люди, зарабатывающие на жизнь туризмом, это были просто слухи, распущенные неудачниками, недовольными и безработными.


Таким образом, туристы стекались самолетами, поездами и кораблями, и, поскольку они были американцами, их пребывание скрашивалось совершенно новым агентством по связям с общественностью, которое, хотя и финансировалось из частных источников, было гордостью правительства. Люди из этого агентства, казалось, точно знали, что нравится отдыхающим американцам. Доля Афин в туристическом бизнесе выросла непропорционально. А политические надписи на стене только оживляли визиты туристов. Кроме того, никто ничего не знал о балканской политике.


Далеко от Афин молодой американец некоторое время наблюдал за событиями. Теперь он отчаянно пытался сообщить о своих открытиях. Он сидел среди других мужчин на корточках одетых в тулупы потому что даже летом вечера на больших высотах холодные. Но он не мог ничего передать. Его руки были связаны. Он знал, что скоро умрет.


Он сидел там и смотрел, как в низине колеблется вода. Это было Эгейское или Ионическое море? Ему было все равно. Он не боялся, а только чувствовал напряжение, которое всегда предшествовало действию. Страх придет позже, подумал он. Потом он понял, что позже не будет, и снова ощутил досаду раскрытого дела, о котором не мог сообщить.


Один из мужчин подошел к нему и сунул сигарету между губ молодого человека. Черный табак был ужасен на вкус, но случайный жест человечности чуть не заставил молодого человека потерять самообладание и молить о пощаде. Они не могут быть такими плохими, подумал он. В то время жизнь казалась сладкой и желанной. Покончить с ней со всех сторон казалось глупым . Американец был молод по годам, но стар по опыту. Он не станет умолять о своей жизни, потому что они все равно не дадут ее ему. Он спас себя от этой недостойности.


Затем один из мужчин, говоривших по телефону, повесил трубку.


«Женщина говорит, что это нужно сделать сейчас. Сегодня ночью, — сказал мужчина.


Это был сигнал к действию. Вся компания встала, вышла из хижины и по старой козьей тропе поднялась в гору, а люди в тулупах тыкали в молодого человека пистолетами.


Человек позади американца, тот самый, который звонил, тоже был в тулупе, но он не был пастухом. Он был лидером.


— Чрезвычайно трудны эти козьи тропинки, что, старина? сказал человек позади американца. Американец ничего не сказал. Он считал глупым с своей стороны сотрудничать с убийцами, но другого выбора у него не было. Он был под наркотиками в течение достаточно долгого времени и чувствовал себя не очень сильным. Если он спрыгнет с тропы — ах, здешние склоны недостаточно круты, чтобы причинить ему большую, чем небольшую дополнительную боль перед смертью. Он никогда не думал, что сможет смотреть на это так аналитически.


В какой-то момент молодой человек споткнулся.


— Думаешь, у тебя получится, старина? Голос позади него звучал искренне обеспокоенным.


— Я в порядке, — сказал американец.


"Конечно, вы сделаете это," сказал человек позади него. Затем он выстрелил американцу в затылок, и американец даже не услышал выстрела.


Человек с оружием сделал большой глоток из серебряной фляги и с удовлетворением посмотрел на свою работу. Затем он спустился по каменистой тропе, чтобы рассказать женщине. Американский парень действительно принес ему удачу. Такая работа не входила в его компетенцию и обходилась его работодателям дополнительно. Деньги, которые он действительно мог бы использовать.


В Вашингтоне было почти так же тепло, как в Афинах, но это была более угнетающая, знойная жара влажного лета. Для людей, которым приходилось там работать, это был жаркий, влажный, перенаселенный город. Конгресс был на каникулах, и в тот день «Вашингтонские сенаторы» заняли последнее место в бейсбольной лиге, разгромив ближайшего соперника «Бостон Ред Сокс» .


В потоке машин, шедшем со стадиона, оказался новый, низкий, черный лимузин, который через некоторое время остановился перед неприметным офисом Объединенного Пресс -служба и телеграфных служб округа DuPont . В машине с кондиционером вице-президент США повернулся к своему спутнику.


— Ты уверен, что я не могу подбросить тебя в Джорджтауне? — спросил вице-президент. «Помните, с новыми сокращениями кондиционеры в правительственных зданиях будут выключаться в пять».


Седой мужчина рядом с вице-президентом покачал головой. — Нет, большое спасибо. И пусть ты будешь наказан за свои грехи. Я должен был знать, что не могу пойти на бейсбольный матч. Я буду страдать.


После еще нескольких шуток машина вице-президента тронулась с места, и седовласый старик вошел в здание и на частном лифте поднялся на верхний этаж. Он был очень стройным и строгим, и в его походке все еще сохранялась упругость человека на двадцать лет моложе. Он вошел в свой скудно, но дорого обставленный кабинет и направился прямо к своему дубовому столу, приветственно кивнув человеку, который уже был в комнате и, казалось, сосредоточился на том, чтобы выпустить идеальное кольцо дыма.


Старика звали Хоук, босс сверхсекретного разведывательного управления США, а крепкий мужчина на сиденье напротив был N3, его главным агентом. Хоук некоторое время смотрел на N3, затем удовлетворенно кивнул и спросил: «Хорошо провел отдых, Картер?»


«Отлично», — сказал Ник Картер. Он выглядел отдохнувшим и загорелым после трех недель на борту рыбацкой лодки в водах Флориды и полных любви ночей с дочерью тренера по теннису роскошного отеля. — Макдональдс мертв, — категорически сказал Хоук.


'Я знаю. Я услышал это, когда вошел, — сказал Ник. "Это случилось в Греции , не так ли?"


— Да, — сказал Хоук. 'В Греции.' Он вынул черную сигару сомнительного вида из банки на столе и закурил. — Знаешь, я думал, что этот мальчик далеко пойдет у нас. Пришел из армейской службы безопасности. Отличный послужной список.


Ник ничего не сказал. Он знал много мертвецов с отличным послужным списком. Разговоры о мертвых агентах ни к чему не приводили.


— Сумасшедший, — сказал Хоук. «Я действительно не думал, что это станет опасно, когда отправил его туда. Но это оказалось так. Его тело нашли в горах, с дырой в затылке и без лица. Его руки были связаны. Лето там довольно жаркое и трупы там хоронят быстро. Официального вскрытия не было. Убит одним или несколькими неизвестными. Хоук вынул изо рта сигару и задумчиво посмотрел на нее. Затем он продолжил: «Макдональд проверял агентство по связям с общественностью в Афинах. Последние несколько лет они продвигают туризм в Грецию и на острова . Это агентство называется Golden Island Promotions. Причудливое агентство, а за ним куча денег.


Он указал сигарой на стопку дорогих американских журналов на столе. «Они тратят целое состояние на доставку американских журналистов и специалистов по связям с общественностью в Грецию. Специальные поездки для прессы на реактивном самолете на греческие острова.


Их встречают как членов королевской семьи. В результате сейчас очень модно отдыхать в Греции. И, — он наклонился вперед, — вернуться с женой-гречанкой, или горничной, или спонсируемым студентом, или кем-то еще. Любой может въехать в страну по предпочтительной квоте».


Он откинулся назад и похлопал по лежащей перед ним папке. «Из иммиграционных данных я понял, что что-то не так. Целый поток греков въезжает в Америку, а все так или иначе спонсируются американскими клиентами Golden Island Promotions. Что вы думаете об этом?'


«Я думаю, что это стоит проверить».


'Я тоже так думал. Вот почему я послал Макдональда осмотреться. Сейчас я работаю над письмом для его родителей.


«Возможно, конечно, что он был замешан где-то еще», — предположил Ник. «Я слышал, что Афина — это котел, который вот-вот закипит».


— Конечно, я думал об этом, — коротко сказал Хоук. — И именно поэтому ты едешь в Афины. Следуй по стопам Макдональдса. Узнай, чего он добивался и что пошло не так. Что еще более важно, узнайте, что замышляют в Золотом острове.


Хоук откинулся назад и снова попытался зажечь сигару. — И вернись живым, — великодушно добавил он.


— Макдональд рассказал нам что-нибудь перед смертью? — спросил Ник.


Хоук покачал головой. «По-видимому, он только вышел на след, когда они схватили его. Мы отправили его туда в качестве ведущего журналиста. Я подумал, что это даст ему некоторую свободу действий, если его поймают за шпионажем. Это также упрощало соединения. Так или иначе, видимо, что-то пошло не так. Я не знаю, в какой момент. Хоук сделал паузу.


«Вы едете в Грецию в качестве археолога. Это тот, кто копается в старых камнях, чтобы узнать, как они выглядели раньше.


Ник сказал: «Спасибо». Ледяной холод. Хоук подавил улыбку.


«Под этим камуфляжем обитатели Золотого острова должны пойти навстречу вам, чтобы через ваши связи с американскими университетами и школами увезти часть своей молодежи — в Штаты. Я уже предпринял шаги, чтобы сделать тебя известным археологом. Хоук откинулся назад и указал на статую на подоконнике. — Вы знаете, что это такое?


— Венера Киренская , — быстро сказал Ник. « Репродукция в бронзе. Дорогая. Хорошая копия.


— Картер, ты меня удивляешь. Хоук выглядел слегка смущенным, как всегда, когда N3 демонстрировал знакомство, не имеющее отношения к миру контрразведки или сексуального удовольствия.


«Это из-за того, что я все время слонялся по музеям, ожидая, когда ко мне пристанут хитрые люди со свернутой газетой».


Хоук подавил еще одну улыбку, а затем сказал: — Хорошо, значит, ты едешь в Грецию. Но сначала ты пойдешь в школу. Ник внутренне застонал, но ничего не сказал. Дотошные методы Хоука всегда окупались. Когда Ник закончит ускоренный курс археологии, он сможет зарекомендовать себя как эксперт среди экспертов. Его не выдаст глупая техническая ошибка. — Единственная проблема, — серьезно сказал Хоук, — с этим камуфляжем ты не сможешь легко бродить по закоулкам города или показывать себя в компании определенных персонажей, с которыми ты, возможно, захочешь поговорить. Итак, сначала мы отправим вас туда в качестве профессора Хардинга в качестве приманки для компании Золотого острова. Вы показываете себя на время возле раскопок в старом городе. Тогда вы будете срочно отозваны в Америку на неопределенный срок.


Стройный старик наклонился вперед, и его глаза заблестели, как у возбужденного школьника. Ник усмехнулся. Хоуку нравились такие трюки.


— Я улажу это с капитаном грузового корабля, который регулярно заходит в Пирей . Вы получаете документы и каюту. Капитан будет стоять за вами до тех пор, пока это остается разумным. Помните, что он отвечает перед судовладельцем, а не передо мной, так что он не может зайти слишком далеко с вами.


Ник прекрасно понял. Остаток разговора был посвящен техническим вопросам; методы денежных переводов и длинная система контактов, которые превратили Ника Картера в профессора Эндрю Хардинга и матроса Томаса Эванса.


Когда реактивный самолет начал свой долгий спуск в Афины, пассажиры увидели небольшие портовые городки, расположенные среди гор на побережье Эгейского моря. В долинах русла рек были сухими, белыми следами на летнем солнце.


Раздался сигнал пристегнуть ремни безопасности, и через несколько мгновений машина вздрогнула, когда были развернуты элероны . Пассажиры двигались после скуки долгого полета. Затем они нервно огляделись, как всегда делают, когда летающая гостиная ясно показывает, что это самолет. Стюардессы шли по проходу, оглядывая ремни безопасности быстрыми профессиональными взглядами.


— С вами все в порядке, профессор Хардинг? Стюардесса остановилась у места дородного американца в летнем костюме.


— Могу ли я еще что-нибудь сделать для вас, прежде чем мы приземлимся? Ее темный взгляд прошел по нему одобрительно. Она была очень внимательна на протяжении всего полета.


Улыбка дородного американца обезоруживала, будучи одновременно ослепительной и несколько потусторонней. Небрежно завязанный галстук, растрепанные волосы и стопка книг на коленях усиливали чарующее впечатление научной озабоченности.


"Я не верю в это," сказал он. — Вы все были очень добры. Отличный полет, честное слово. Похоже, мы только что покинули Нью-Йорк.


Стюардесса любезно улыбнулась, поблагодарила профессора и продолжила свой путь по проходу. Если бы этот мужчина в летнем костюме был профессором, подумала она, многое изменилось бы к лучшему с тех пор, как она закончила школу.


Профессор улыбнулся про себя. Он был удовлетворен. По несколько покровительственному тону, которым они говорили с ним, он мог сказать, что играет хорошо; добросердечный книжный червь, которого больше интересовала древняя поэзия, чем красивая нога.


Симпатичная стюардесса была бы в шоке, если бы узнала, что взлохмаченный профессор знает несколько способов убить кого-то совершенно бесшумно; что он практиковал некоторые из этих способов в последние годы; что профессор был известен как Киллмастер в определенных кругах Вашингтона, Москвы, Пекина и, возможно, еще полудюжины городов; что его зовут Ник Картер и что в некоторых из этих городов за его голову назначена немалая цена.


У Ника не было иллюзий на этот счет. Если бы вы поработали в этой компании какое-то время, ваша деятельность попала бы в поле зрения настоящих профессионалов, первых лиц мира. Их задачей было выяснить, где находится Киллмастер и чем он занимается. Проблема Ника заключалась в том, чтобы убедить себя, что они не могут узнать это. Это была нервная игра в прятки. Ник играл в нее дольше, чем большинство других агентов. Что не означало, что он был стар. Это просто означало, что большинство офицеров были убиты или сломлены под давлением в относительно молодом возрасте.


Теперь пожилой молодой человек по имени Киллмастер был на пути к первому этапу операции, так тщательно разработанной Хоуком. Как только он установил свою личность как профессора Хардинга, наступила вторая фаза. Затем он станет матросом Томасом Эвансом. И под каким бы ни было обличьем, Ник был уверен, что встретит «одного или нескольких неизвестных», выстреливших связанной жертве в затылок.


## Глава 2


В Афинах был дождливый вечер. Туман клочьями плыл по сырым улочкам и гаваням Пирея . Корабли у причала неловко покачивались на тросах, словно прислушиваясь к пьяному смеху, доносившемуся из близлежащих кабаков.


Американец спустился по сходням с сумкой на плече. Он был высоким и хорошо сложенным и все еще был одет в рабочую одежду. Его лицо было постоянно мрачным и не располагало к дружбе. Его звали Педро . Поскольку он был таким большим и не латиноамериканцем, какой-то шутник в машинном отделении дал ему прозвище, и оно прижилось. Он всегда был один. Он никогда не принимал участия в бесконечных карточных играх в каютах экипажа.


Экипаж знал о нем только то, что он поднялся на борт в Португалии, чтобы заменить человека, который серьезно заболел. Странно было то, что человек, который с полного одобрения капитана был доставлен местными властями на берег для наблюдения, считал себя здоровым. И, конечно, этого человека признали бы сумасшедшим, если бы он узнал правду; что редкое заболевание, от которого он страдал, было диагностировано стариком в Вашингтоне, который никогда его не видел, но нашел для него место на американском корабле, направляющемся в Афины. Педро вошел в дешевый портовый отель и оставил там свою дорожную сумку. Потом он снова ушел в туман.


Он отправился на поиски таверны под названием «Семеро против Фив». Там он встретит человека, который обладал информацией, в которой он отчаянно нуждался. Он давно ждал встречи с этим человеком.


Для профессора Хардинга было бы непростительной ошибкой увидеться с этим человеком. Будучи моряком Томасом Эвансом, он же Педро , не было никаких причин, по которым его нельзя было увидеть с этим человеком. До сих пор план Хоука шел гладко. Ник подтвердил свою маскировку под профессора Хардинга. Он сделал это, слоняясь на раскопках и написав несколько страниц заметок, составленных для него в Вашингтоне экспертом, и избегая внимания некоторых заядлых американских студентов, проводивших лето в Афинах.


Как и предсказывал Хоук, к нему подошли люди из Golden Island Promotions, которые подумали, что профессор может быть заинтересован в их деятельности по продвижению образования достойных молодых греков, а также в расширении собственного кругозора за счет посещения современной Греции. Сначала он отказался, заявив, что переутомился. Они снова позвонили и поговорили о своей прекрасной работе, и профессор уступил. Он говорил с некоторыми из младших клерков бюро. Последуют дальнейшие переговоры. Затем профессора Хардинга срочно отозвали в США по семейным обстоятельствам. Он возобновит переговоры с Золотым островом, когда вернется. Пока что он не узнал вообще ничего, что могло бы быть связано со смертью агента Макдональда.


Тем временем отсутствие профессора позволило Томасу Эвансу проскользнуть в Афины. Это дало Нику значительно больше свободы передвижения по барам в гавани, где всегда был кто-то, кто знал кого-то еще, кто мог сделать или узнать что-то для вас, если вы заплатите за это. И вот Ник шел на встречу с таким человеком.


Хотя пока все шло так хорошо, Ник удивлялся, почему его профессиональные инстинкты подсказывали ему, что здесь что-то не так. Он быстро учуял настроение жителей гавани. Опасность. Посторонние исчезают... Соседи говорили ему об этом всю ночь. Шестое чувство, сформировавшее его встроенную систему сигнализации, подсказывало ему, что он идет по следу с той же уверенностью, с какой животное знает, что за ним гонятся охотники. Но это не сказало ему, в чем опасность. Или откуда она взялось.


Теперь туман превратился в дождь. Ник пожал плечами. Он пойдет к старику, выслушает его, а затем сделает свое предложение. Затем он выпьет с мужчиной и возвратится в свой отель.


Теперь он увидел таверну. Это было убогое место, мало чем отличавшееся от полудюжины других ресторанов в этом районе. Он зашел и искал свой контакт. Он увидел его сидящим за столом за тарелкой инжира и оливок.


Худое лицо старика осветилось широкой улыбкой, когда он увидел Ника. Ник наблюдал за ним, когда он приветствовал его. Если не считать короткого телефонного звонка две недели назад, он не разговаривал со стариком десять лет. Его звали Леонид. На самом деле он был не так уж и стар. Нечесаные густые черные волосы, с жестким лицом. Тигр, когда он был моложе, все еще довольно крепкий, так что тоже


Отличный солдат против немцев, а потом и против коммунистов. Раньше был немного контрабандистом. Ник был заинтригован упущением в данных Golden Island Promotions. Они упомянули свои обширные тренировочные базы для своих людей, но не упомянули, где они находятся, только то, что это было где-то на острове в цепи Киклад . Ник позвонил Леонидасу, у которого повсюду были родственники и друзья, и спросил, может ли он найти остров.


— Как идет рыбалка? — спросил Ник у старика. — Успокойся, брат, — сказал старик, обнажив крепкие зубы на лохматом, костлявом лице. 'Хочешь вина?'


Ник кивнул, и старик щедро налил ему.


— А как твоя хорошенькая дочурка?


«Прекрасна, как юность и утро. Жениться на учителе на этой неделе. Мальчик в очках. Умный в голове, вялый в плечах. Может, хорошо, что она не вышла замуж за рыбака. Тогда твои сыновья тоже не утонут. Ты придешь на свадьбу?


— Если позволит работа, — сказал Ник, — я надеюсь быть там.


«Конечно, работа на первом месте». Старые глаза блестели. — Но это не так, как раньше, не так ли? Много динамита и много денег от президента Трумэна ».


Они смеялись. В смехе старика был фальшивый тон, заключил Ник. Старик понизил голос. «Слушай, брат, случилось неожиданное. Прости, что назвал эту таверну как место встречи. Сегодня ночью может быть опасно.


Ник пожал плечами.


— Ночью часто бывает опасно, когда работаешь на старую фирму. Кто платит в этом году , тот готов платить и на следующий год. Старый девиз , — сказал Ник.


«Да, — сказал старик, — но в горах была причина и выгода для нас обоих, так или иначе. Их сейчас нет для вас. Если только ваш дядя не интересуется недвижимостью на Кипре.


— Я так не думаю, — медленно сказал Ник. — Это не его специальность. Но по существу его интересует все.


Старик кивнул. «Я больше не слежу за политикой. Но я знаю, что слишком большой интерес может вызвать у вас раздражение. Я думал, твоего дядю интересует что-то поближе. Я проверил. Баос идеален, но он еще совсем не развит.


Ник запомнил название и поместил его на мысленную карту островов. Таким образом, тренировочные базы Золотого острова располагались на острове Баос . — Я все равно хотел бы это увидеть, — сказал Ник. «Возможно, владелец заинтересован в сдаче его в аренду».


— Это было бы сложно, — сказал старик. «Владелец достаточно богат и не любит, когда люди наводят справки».


— Но, — сказал Ник, — рыбак, который знает воду… .. '


Он позволил этой фразе повиснуть в воздухе. Он не мог толкнуть старика слишком сильно. Он был упрям, как осел. И что-то его беспокоило.


«Это отличается от того, что было раньше, брат. У меня уже не так много друзей, и я больше ничего не слышу. Это увеличивает опасность.


— Мой дядя щедр, — сказал Ник, — как вы знаете. Старик раздраженно покачал головой.


'Я это понимаю. Не в этом дело. Только сумасшедший ловит рыбу в незнакомых водах, когда на горизонте маячат грозовые тучи.


— Это связано с политикой? — спросил Ник, пораженный скрытностью старого бандита.


— В наши дни все связано с политикой, — мрачно ответил Леонид. «А кто знает, почему кто-то еще что-то делает в эти дни? Политика — не игра для старого рыбака, который надеется в будущем стать дедушкой».


Ник начал понимать. Он был в курсе политической ситуации в Афинах. Он видел написанный мелом на стенах лозунг « энозис » с требованием воссоединения Греции и Кипра. Здесь и на Кипре было арестовано несколько террористов, но большинство источников в разведке полагали, что смутьяны ограничивались горсткой упрямцев, оставшихся после прошлых кипрских беспорядков. Но Леониду, по-видимому, полагавшему, что дело не только в этом, придется продолжать жить в Греции еще долго после отъезда Ника. Тем не менее Ник полагал, что старик, у которого была собственная рыбацкая лодка и опыт тайных операций, был именно тем человеком, который мог бы взять его с собой на Баос , чтобы кратко ознакомиться с работой Golden Island Promotions. Его поиски в роли профессора Уординга ничего не дали.


Они пили молча. Леонид был застенчив и подавлен тем, что должен был отвергнуть старого друга. Ник отложил вопрос на некоторое время. Позже он попытается снова и поднимет свое предложение. Он должен был увидеть этот тренировочный лагерь.


Гремел музыкальный автомат, портовые рабочие обнимали своих жен или тихонько напивались.


Но так ли это было на самом деле? Опытный аналитический взгляд Ника осторожно скользил по пабу, улавливая детали то здесь, то там. Ему потребовалось несколько минут, чтобы понять, что происходит. Люди с суровыми глазами в деловых костюмах, слишком много горожан, слишком хорошо для этого портового бара, начали заполнять палатку. Они садились за стол, выпивали стакан узо, затем исчезали. Сначала Ник подумал, что они идут в туалет, но потом заметил, что никто из мужчин не возвращается. Пока они ждали своей очереди уйти, они сидели в стороне и уворачивались от портовых шлюх. Эти люди напомнили Нику некоторых боссов мафии, которых он однажды видел встречающимися в печально известном баре в Байонне , штат Нью-Джерси. Ему было интересно, во что ввязался старый рыбак. Или от чего он пытался держаться подальше.


Ксения Митрополеос не всегда была портовой девушкой. Выросшая в высокую пышную красавицу, она нашла счастье в молодом браке. А потом ее молодой муж погиб во время смуты на Кипре. Без денег и семьи она пыталась работать машинисткой после смерти мужа, но безуспешно. Некоторое время она работала в магазине, а потом перебралась в доки. Жизнь там была легкой. Мужчинам она выдвинула несколько требований. Если они просили больше, чем она была готова дать, их никогда не приглашали обратно в ее квартиру, а поскольку она была самой красивой девушкой в портовом районе, никто в здравом уме не спорил с Ксенией. Мужчины с любопытством относились к ней. У нее была одна странность. По понедельникам она никогда не спала с мужчиной. В понедельник она получила известие о смерти мужа. Это несколько странное свидетельство памяти ее мужа произвело впечатление на постоянных посетителей порта. Кто из них мог быть уверен, что его жена поступила бы так же при тех же обстоятельствах?


Ник впервые увидел, как она горячо спорит с толстяком у кассы. Она была высокой, с черными, как смоль, волосами, которые падали на оливковую кожу ее голых плеч. У нее была красивая фигура, очень стройная в талии, длинные ноги и полный бюст.


— Не отвечай, Константин, — услышал Ник ее голос, обращенный к маленькому человечку. — Вы бы все равно солгали. Я вижу по всем вашим лицам, что старый пес возвращается в стадо. Мне наплевать.'


У нее был чистый, искренний голос. Темноволосый толстяк явно был очень зол. У него были маленькие черные усы, красные брекеты и полный рот плохих, окрашенных никотином зубов. Ник увидел эти зубы, когда Константин плюнул на пол. Его руки были скрещены на груди, чтобы создать впечатление сдержанного достоинства, но он был в ярости.


«Ба!» — воскликнул толстяк. «Константин не слушает болтовню шлюх».


— Скажи мне честно, Константин, мой Ахиллес , как правильно назвать человека, живущего услугами блудницы?


Его ответ был таким быстрым и идиоматичным, что Ник ничего не понял. Он думал, что Константин ударит девушку. Ник не стал бы вмешиваться. Его звали Киллмастер, а не Рыцарь без страха и упрека. Правительство США отправило его в Грецию не для урегулирования споров между проститутками и сутенерами. Девушка рассмеялась над поднятой рукой Константина. «Бей, какое мне дело. Но если ты это сделаешь, я больше не ступлю в твой дом, и ты потеряешь половину своего бизнеса и весь бизнес с ВМС США. Тогда вам придется вернуться в трущобы Дургути.


Ник рассмеялся. Казалось, никто больше этого не заметил.


Темные глаза девушки задумчиво остановились на Нике, затем она продолжила свой спор.


— Тебе нравится Ксения? — спросил Леонид.


«На нее приятнее смотреть, чем на ее друга Константина», — со смехом сказал Ник.


— Я согласен с тобой, — сказал Леонид. «Она — соль земли. О, если бы мне снова было пятьдесят. Ник хотел подразнить Леонидаса, но потом подумал. Ссора девушки вроде бы закончилась вничью. Она подошла к их столику ленивой, вызывающей походкой со стаканом узо в руке. Ник смотрел, как она щекочет под подбородком особенно злобного старого матроса.


— Прости, Андрос. Ты же знаешь, я никогда не ухожу с моряками по понедельникам. Она вырвала свое гибкое тело из его когтистых рук с улыбкой, которая обнажила ее длинную изящную шею. Еще один голос раздался из тени.


— А я, Ксения? Я плотник. Она наклонила голову, и легкий саркастический смех заиграл в широких, чувственных уголках ее рта.


«Я не хожу с плотниками по понедельникам, вторникам и средам. Может быть, по четвергам, когда я всегда на мели. Может быть, тогда я найду плотника.


Ник снова рассмеялся. Ее большие темные глаза встретились с его глазами и выразили чувство общего веселья. Леонид позвал ее, и она подошла к их столу. Она болтала со старым рыбаком, но ее глаза были полны сдержанного интереса к Нику. Леонид представил его как моряка Томаса «Педро» Эванса.


«Ужасно быть старым, — сказал Леонид, — смотреть, как молодой человек дружит с самыми красивыми девушками».


«Ты не совсем чужой для девушек в Пирее , Леонид», — сказала она с медленной улыбкой. «Вам должно быть стыдно за себя в вашем возрасте. И эта цифра. Твой друг Леонид. Моряк? Нет, он по крайней мере матрос. Она бросила на Ника свой мрачный взгляд с улыбкой, предназначенной только им двоим. Ник осознавал близость ее совершенного и жизнерадостного молодого тела. Два холмика мягкости, формировавшие ее грудь, смело прижимались к блузке с глубоким вырезом, которую она носила.


— Ты ошибаешься, Ксения, — сказал Леонид. — Он боевой моряк. Какое зрелище было видеть, как он дрался в те времена.


— Мой старый друг болтает мифы о своем маразме, — поддразнил Ник. Ее полные красные губы сложились в улыбку. Внезапно ее глаза расширились. Она смотрела прямо через плечо Ника на дверь.


«О, Боже мой», — прошептала она, прежде чем ее рука подлетела ко рту.


Ник обернулся. В дверях стоял старик с густой черной бородой. Не здоровый старик, как Леонид. У него было бледное болезненное лицо с красными пятнами на щеках. Его глаза были ясными и черными, как угольки. Его фигура была сутулой, и он выглядел больным. Человек, ведомый пламенной силой воли, чтобы выполнить последнюю задачу, увидеть последнего похороненного врага, прежде чем он победно рухнет в собственную могилу.


И Ник где-то уже видел это лицо. Не напрямую, иначе он бы узнал это. Ник мог бы вообще не узнать этого лица, если бы в пабе не воцарилась глубокая тишина, когда вошел старик. Это была благоговейная тишина, воцарившаяся в некоторых частях Сицилии, когда мимо проходил босс мафии, уважение к падроне , смешанный со страхом. Горящие глаза старика медленно скользнули по комнате, но он ничего не сказал. Затем, когда толстяк Константин подплыл ближе, старик медленно подошел к задней части паба, где исчезали другие мужчины.


Ник повернулся к Леониду и Ксении с дюжиной вопросов , проносившихся в его голове. У них не было возможности ответить на него. Ксения молча потеряла сознание в своем кресле.


## Глава 3


Дождь утих, и стало холоднее. Высокая луна сияла между преследующими, рваными облаками.


Ник стоял в тени церковной двери и слегка вздрогнул. Дальше по темной и пустынной улице он увидел тусклые огни таверны «Семеро против Фив» . Он даст девушке еще пять минут. Может быть, это была неправильная церковь. Святой Хуппельдепуп Бурь. Это была ближайшая церковь к таверне.


Потом он увидел, как она идет по улице с поднятым воротником дешевого белого плаща. Его глаза были плоскими и невыразительными, когда он смотрел на нее из тени. Честно говоря, он был подозрительным. Он не пережил бы все эти полные приключений годы, принимая что-либо как должное. Если бы это был подергивание, это была бы хитрая, хорошо продуманная работа.


Он подумал о странной сцене в таверне.


Когда она очнулась, Ник предложил отвезти ее домой. Она отказалась.


«Я предупреждал тебя, что сегодня вечером здесь будет нехорошо, брат», — хрипло сказал Леонид. «Пожалуйста, уходите немедленно. Вы подвергаете опасности не только свою жизнь, но и нашу. Ваше правительство не имеет к этому никакого отношения. Уходите.'


«Чепуха, — сказал Ник. «Эта девушка явно напугана. У меня есть машина. Кроме того, все это становится действительно захватывающим.


— Я сказал, что ты не при чем, — прорычал Леонид. Потом девушка возразила ему, приняв предложение Ника. Леонид пожал плечами и ушел. Девушка отказалась, чтобы ее видели на прогулке с Ником. Она предложила это место.


Ник вышел с церковного крыльца, когда она подошла. Она издала тихий возглас, когда увидела его.


— Извините, — сказала она. — Я только что вела себя как сумасшедшая. Но я не хотел, чтобы они видели, как я ухожу с незнакомцем. За нами последовали бы и . .. — Она пожала плечами.


У меня есть новости для тебя, подумал Ник. Нас уже преследуют. Он заметил это, как только вышел на улицу. Он давно научился замечать, есть слежка за ним или нет. Это было что-то автоматическое, бессознательное. Они были в припаркованном «Вольво» в нескольких кварталах от дома с работающим двигателем, судя по выхлопным газам. Он ничего не сказал девушке. Он просто спросил, почему она думает, что за ними следят.


— Вы когда-нибудь слышали о Сынах Прометея?


«Это имя кажется мне знакомым», — сказал Ник. «Я думал, что это террористическая группа на Кипре, которая перестала действовать, когда вступило в силу соглашение ООН о прекращении огня ».


— Ну, — сказала она, — теперь они снова на действуют. Они очень скрытны и разбросаны по Афинам. Недавно они убили нескольких человек за то, что они выдали их секреты. Не знаю, к чему я тебе все это рассказываю, кроме того, что в тебе есть что-то, чему я доверяю, -- кроме того, ты друг Леонида. Леонид и я высказывались против Сыновей. Сегодня ночью нас видели с незнакомцем. Сыновья Прометея будут убеждены, что вы полицейский агент.


— Если так, то зачем мне встречаться с тобой такой привлекательной?


«Помнишь Константина, человека у кассы? »


Ник кивнул.


«Он высокопоставленный начальник Сыновей, и он не очень тупой. Он решит, что мы с Леонидасом передаем информацию. Сегодня вечером было собрание их вождей в таверне. Много важных людей. Почему то они срочно собрались.


— А этот старик? — спросил Ник.


'Один из наиболее важных. Старый враг. Я вела себя как идиотка. Она не хотела говорить больше. Этим объяснялась атмосфера беспокойства, ярко выраженного страха в районе гавани в этот вечер. Но это не объясняло смутно знакомого лица бородатого старика с дикими глазами. Но добиться от девушки ничего не удалось. Ник предложил пойти выпить. В несколько более спокойном месте, чем эта таверна.


Ксения улыбнулась.


«Думаю, сегодня вечером мне захочется американского виски».


На арендованном Ником «форде» они поехали обратно в Афины, каждый погруженный в свои мысли. По привычке Ник посылал Хоуку описания главных героев сегодняшней драмы — описания столь же точные, как и описания портрета, написанного мастером-художником . Девушка была доброй, но угрюмой и погруженной в свои мысли, во время поездки прислонившись к двери. В зеркало заднего вида Ник видел, что «Вольво» следует за ними на том же расстоянии.


Они остановились перед небольшим ночным клубом. Ник держал руки близко к оружию, пока они шли от машины ко входу. Он не подавил свое подозрение. Она была откровенна, но это не было большим риском, если вы думали, что человек, с которым вы разговариваете, будет найден плавающим в гавани на следующее утро. Но девушка, казалось, не обращала внимания на недоверие Ника. Они вошли в клуб без происшествий, и под действием двух рюмок виски и ревущей рок-н-ролльной группы девушка повеселела. Они танцевали на маленьком танцполе, а потом вышли на задний двор. Дождь прекратился, но листья виноградников вдоль беседки все еще были мокрыми, и вода капала на белый гравий, столы и стулья. Слепой гитарист сидел на каменной скамье в углу, пил узо и играл американские спиричуэлс. Его слепые глаза смотрели на трепещущий туман, а его старые пальцы выдергивали из струн аккорды «Просто поближе с тобою ». За столиком рядом с ними Ник увидел группу американских телевизионщиков, которые сейчас праздновали окончание недели съемок.


Теперь девушка сказала: «Надеюсь, ты понял, что я сказала в таверне. Я никогда не встречаюсь с мужчинами по понедельникам. Это мое обычное правило. Я пошла с тобой только для того, чтобы предупредить тебя.


В этот момент Ника уже нельзя было ничем и никем удивить. Он видел, что девушка настроена серьезно, не пытаясь заманить его более высоким предложением.


— Будет лучше, если ты больше никогда не вернешься в таверну. За вами все равно будут наблюдать и, возможно, угрожать. Сыновья Прометея очень подозрительны и быстро наносят удар.


— Если я не вернусь, как я тебя увижу? — спросил Ник.


— Сомнительное удовольствие. Она улыбнулась. — Если после сегодняшней ночи, когда я не лягу с тобой в постель, как бы мне ни хотелось, ты все еще захочешь меня видеть, — что ж, может быть, тогда я смогу встретиться с тобой где-нибудь в другом месте. Для тебя, незнакомца, которого они подозревают, было бы опасно туда возвращаться. Это не так опасно для меня и Леонидаса. Я знаменита и у меня есть друзья. А Леонидас разговаривает с Сынами, только когда пьян, так что, может быть, все наладится.


Гул телевизионщиков заглушал грустную музыку слепого гитариста. Вечер был слишком влажным и холодным, чтобы сидеть на улице. Они допили свой стакан и ушли. Когда они вышли на улицу, Ник вытащил из кобуры свой «Люгер» Вильгельмину, но они благополучно добрались до арендованной машины Ника. Когда они съехали с тротуара, он не увидел позади них машины, и они спокойно поехали к квартире Ксении в Пирее .


Она жила в довольно захудалом районе на границе гавани. За домами вздымались силуэты кранов и надстроек кораблей. В дверях она повернулась и скромно поцеловала его. она имела в виду это никогда в понедельник серьезно не целуется. Когда Ник предложил выпить в последний раз, она покачала головой, и в ее глазах было немного весело и немного грустно.


«Это будет последняя рюмка с тобой... Я не могу рисковать.


— Может быть, в другой раз, — сказал Ник.


— Да, — сказала она. 'Я надеюсь, что это так. Но теперь ты злишься. Когда ты преодолеешь свой гнев, пожалуйста. Она протянула ему листок бумаги со своим именем и номером телефона. «Надеюсь, ты позвонишь , американец», — сказала она. Потом она исчезла. Ник закурил сигарету и глубоко вдохнул дым. Возможно, хорошо, что с девушкой ничего не случилось. Ему еще предстояло сделать домашнее задание. Он задавался вопросом, не слишком ли поздно связаться с Хоуком, чтобы узнать, есть ли какие-нибудь новости о греках, въезжающих в Соединенные Штаты. Чтобы посмотреть, сможет ли вписаться в это местная организация, такая как Сыны Прометея.


Когда он потянулся к дверной ручке своей машины, он услышал скрежет ботинок по тротуару. Он быстро повернулся. Преследователи так и не ушли домой. Они ждали его здесь.


По улице к нему подбежал мужчина. Двое других вырвались из теней и подошли к нему с другой стороны. Портовые дебоширы с широкими рыболовными ножами в своих руках.


Он воспринял ситуацию очень хладнокровно. У них не было огнестрельного оружия, так что Ник не стал бы и использовать свое . Было бы легко скосить их люгером, но тогда их боссу сказали бы, что моряк "Педро" Эванс носит огнестрельное оружие. Это подорвало бы его прикрытие в клочья . И если немного не повезет, он вызовет полицию... Хоук рано или поздно его освободит, но ему это не понравится.


Первый был теперь в трех футах от него, а его товарищи были прямо позади него. По тому, как они сжимали свои ножи, Ник понял, что они не собирались брать пленных.


Ответом "Педро" Эванса было воинственное негодование, за которым последовала паника. Так Ник взревел от удивления. Потом он начал убегать. Первый мужчина с ножом был молод, с красивым надменным лицом. Он издал торжествующий крик, изменив направление, чтобы отрезать Нику путь к отступлению. Его триумф был недолгим. После того, как его спровоцировали, чтобы вывести из равновесия, Ник резко развернулся и бросил свои двести фунтов в жесткий подкат. Мужчина сильно ударился о землю, и Ник упал на него. Его нож со звоном упал на улицу. Затем рука Ника одним плавным движением подняла нож, и он поднялся, как кошка, чтобы отразить нападение двух других.


Человек, которого Ник только что сбил с ног, встал и снова попытался повалить его. Колено Ника поднялось, ударило его по лицу и отправило обратно на землю.


Двое других были старше и опытнее. Быстрая победа Ника над первым отрезвила двух других. Они знали, что впереди их ждет битва. Они притормозили и кружили вокруг Ника, танцуя взад и вперед, ища лазейку. Ник медленно отошел, по-дилетантски держа нож. Он несколько раз кричал, призывая полицию. На английском, конечно. Крики эхом разносились по пустынным улицам. Двое с ножами ухмыльнулись. Они думали, что теперь смогут прикончить его втихаря.


«Я думаю, он думает, что он в Нью-Йорке, брат», — сказал один другому. Он ухмылялся, как голодный кот раненой мыши. Он делал резкие финты у живота Ника.


Ник как можно неуклюже уворачивался от их ударов, не давая себя ударить. Если они обманутся, он может обезвредить их, не убивая никого. Когда Ник кого-то убивал, он хотел знать, кого он убивает, почему и какой цели это послужит. Однажды он отступил слишком поздно. Он ощутил болезненную награду за свою самоуверенность в неглубоком, но кровавом порезе напряженных мышц груди. Не будь слишком неуклюж, Картер, сказал он себе. Его прикрытие не стоило его жизни.


Теперь они прижали его к мокрому металлу его машины. Они снова улыбнулись, предвкушая победу. Ник крепко сжал нож. Теперь он должен был защищаться. Этими кривыми лезвиями можно выпотрошить кого-нибудь одним взмахом. Похоже, в ближайшие несколько минут по крайней мере кого-то выпотрошат.


"А теперь мы вдвоем , брат," сказала болтливая фигура. Они подошли к нему одновременно. Ник нанес удар в живот первого человека, который усадил его на тротуар. Ему только что удалось увернуться от направленного вверх удара ножа другого, который стоил бы ему распоротого живота. Свободной рукой Ник схватил мужчину за запястье и прижал его к борту машины. Так же быстро мужчина схватил Ника за запястье, и это было плохо.


Теперь болтливый мужчина стоял, спотыкаясь, его лицо было искажено болью и ненавистью, когда он пытался отдышаться. Его губы скривились, когда он бросился на Ника с обнаженным ножом для последнего удара.


Где-то хлопнула дверь.


Женский голос, охрипший от гнева, выкрикивал проклятия по-гречески так быстро и идиоматично, что Ник понимал только одно из десяти слов.


Ксения, красивая и босая, одетая только в очень тонкий халат, бросилась вперед с тяжелой железной кастрюлей размером с крышку мусорного бака в руке. " Сволочи ," кричала она. «Сыновья насильников мертвых турок».


Она замахнулась кастрюлей в голову человека, угрожающего Нику. Он был совершенно застигнут врасплох. В последний момент он обхватил голову рукой и предотвратил сотрясение мозга или что похуже. Сковорода врезалась в его поднятую руку, а нож с грохотом упал на пол. Поднялся рев боли.


«Дитя прокаженного верблюда и гомосексуалиста, я научу тебя рыскать у дома Ксении». Не беспокоясь об атаке с тыла, Нику понадобилось всего несколько секунд, чтобы разоружить другого человека. Он надавил на запястье мужчины, затем сильно ударил его рукой по дверце машины. Мужчине ничего не оставалось, как бросить нож. Ник несколько раз ударился головой о машину, потом повернулся, чтобы помочь Ксении.


Дама не нуждалась в помощи. Она проявила мало милосердия к человеку, на которого напала. Ее высокое гибкое тело закружилось вокруг него, как ангел мести, ударяя его со всех сторон. Он пошатываясь, поднялся на ноги. Ксения ударила его скользящим ударом, отчего он снова упал. Ник решил вмешаться, пока Ксения кого-нибудь не убила. Он должен был быть осторожен, чтобы разъяренная гетера не сбила его с ног в своем энтузиазме. Он нагнулся, прыгнул сквозь ее раскачивающуюся защиту и взял ее за руки. Медленно боевой туман рассеялся перед ее глазами, когда она узнала его. Сковорода загремела, когда она ослабила хватку.


«В одну минуту она падает в обморок при виде старика, в следующую — дерется на улице», — со смехом сказал Ник.


Внезапно нападавшие на Ника бросились по улице, один из них с рукой под неестественным углом. Ксения со смехом упала в объятия Ника. Где-то на темных, мокрых улицах зарычал автомобильный двигатель и умчался в темноту. Ксения прижалась к теплому телу Ника и обнаружила кровь на его груди.


Ее волнение и гнев снова вспыхнули. Жестикулируя и ругаясь на ушедших оппонентов Ника, она повела высокого американца через дорогу от своей квартиры. Они поднялись на шатком лифте и вошли в ее квартиру, дверь которой она оставила широко открытой. С Ником на буксире она подошла прямо к кровати и толкнула Ника на спину. Ее глаза были теплыми и нежными, а пальцы осторожными, когда она осматривала рану.


«Эти свиньи рассчитывали на легкую добычу». Ее глаза снова вспыхнули гневом. «Я выглянула в окно. Ты был великолепен. Я думал, увижу ли я тебя когда-нибудь снова. Я думала, Ксения, ты дура.


С грохотом и быстрой ловкостью она сняла с него одежду, и, пока он лежал между чистыми простынями, она тщательно перевязала его рану. Ник почувствовал, как волнение пробежало по его телу, когда соблазнительная девушка, не обращая внимания на свою почти наготу , накладывала повязку. Ее длинные черные волосы коснулись его лица, когда она склонилась над ним, и он почувствовал мягкое, чувственное тело всего в нескольких дюймах от него. Она увидела блеск в глазах Ника, и ее рот изогнулся в украдкой улыбке.


— Успокойся, Педро Эванс, — сказала она, отступая назад. "Я думаю, что у вас было достаточно волнения для одного вечера." Она села на край кровати и задумчиво прикурила сигарету для Ника.


— Ты знаешь, кто были эти люди, Ксения? — спросил Ник.


Она покачала головой.


«Кажется, я уже видела их раньше. Они из тех крыс, которые сделают все за горсть драхм. Но я не уверена, кто их послал. Это мог быть любой из Сыновей.


Она посмотрела на его лицо и попыталась отвести взгляд от изящного загорелого тела. Лиц было много — красивых, уродливых, счастливых и грустных. Но не тот, с кем она ушла. Американец был другим. Жесткое и красивое лицо, как у статуи Праксителя . Она знала, что это было лицо не обычного моряка. Его тело тоже отличалось от твердых тел тех, кто работал на мачте. Она достаточно их держала на руках в темноте, в их опьянении и сырой нежности, а иногда и откровенной жестокости. Его тело было лучше, мускулистое, как у профессионального спортсмена. Разница была как между упряжной лошадью и чистокровной. И его жесткость усиливалась дисциплиной. Это была твердость того, кто победил и не проиграл.


Но завоюет ли он ее, Ксению, было еще вопросом ее обдумывания. Трудности были налицо. Это было ясно. Этот незнакомец был в чем-то замешан. И она не могла быть уверена в нем больше, чем он мог быть уверен в ней.


Она встала, подошла к туалетному столику и принялась расчесывать волосы длинными быстрыми движениями. Краем глаза она заметила, что мужчина, Педро , смотрит на нее мягкими, веселыми глазами. Она слишком долго оставалась в порту, решила она. Рано или поздно нужно было кому-то довериться. Что-то было в этом человеке. Как настоящая женщина, решив довериться ему, она не потрудилась объяснить несоответствия, которые в ее восприятии выдавали, что он отличается от моряка, за которого он себя выдает. Когда придет время, он сам скажет ей.


«Черт возьми, Педро Эванс, — сказала она. Она осторожно накрасила губы помадой и начала напевать.


'Почему? Что я сделал?' — со смехом спросил Ник.


Она повернулась и позволила халату соскользнуть с ее округлых плеч. Она стояла, раскинув руки по бокам, как женщина, предлагающая себя мужчине. Свет лампы мягко падал на ее крепкие бедра и полные бедра, оттеняя ее темные изгибы, освещая ее полные молодые груди и танцуя, как молния, в ее темных волосах. Ее глаза были яркими и веселыми, когда она лениво подошла к нему. Ник встал, и когда простыни соскользнули, стали видны сильные мускулы его подтянутого живота, массивная грудь и мускулистые руки.


— Ты ранен, Эванс, или как тебя там. Она улыбнулась. 'Тихо. Я приду к вам.'


Потом кровать застонала под их тяжестью. Его руки чувствовали прохладную кожу ее гладкой спины, ее груди были мягкими, а соски твердыми, когда она прижалась к нему. Ее рот был влажным и теплым, а язык делал исследования. Ее руки чувствовали мышцы его тела, играя там, где этого меньше всего ожидали и больше всего ценили.


Ожидание превратилось в электрическое возбуждение, когда она применила свою проверенную временем работу с мягким ртом, проворными руками и чувственным женским желанием доставить удовольствие мужчине. Постепенно она потеряла свою скованность. Она глубоко застонала, когда он вошел в нее, и повернула лицо в гримасе удовольствия, слишком сильного, чтобы вынести, ее тело теперь было таким чувствительным, что она больше не могла отличить удовольствие от боли.


Затем ее длинные ноги в последний раз дрогнули, и Ник, также освободившись от всех желаний, почувствовал, как она расслабилась в своих объятиях. Она нежно погладила его твердое тело, и ее темные глаза счастливо посмотрели на него.


Ее широкий рот улыбался в темноте. — Педро Эванс, — сказала она. — Ты прекрасен — как бог. Я верю, что для вас никогда не будет другого понедельника. Ты остаешься со мной? Никакие другие мужчины не придут, только ты и я.


— Да, я останусь с тобой, — сказал Ник. Он посмотрел вниз и увидел ее твердое, честное лицо, смягчившееся от нежности. 'Но не сейчас. Я должен вернуться на свой корабль. Я вернусь позже, а потом останусь.


Теперь она лежала в постели немного в стороне от него, юные груди были мягкими и расслабленными, ее тело распласталось расслабившись.


«Я не хочу быть эгоистом, но с женщинами всегда так, когда это случается. Вы застряли.


— Не волнуйся, я скоро вернусь, — тихо сказал он ей на ухо. Так было всегда в разведывательном бизнесе. Вы всегда платили за доверие обманом, всегда во имя высшей цели. Что ж, эта девушка знала. Она не была глупой. Ей просто нужно было рискнуть. Ник надеялся, что сможет защитить ее и не испортить миссию. Она сжала его руку, но ее старо-молодые глаза смотрели в темноту. Она подумала о таинственном мужчине рядом с ней и обо всех прошлых годах. То, чему она научилась у бывалых моряков, когда возвращала старикам моменты юности.


Она нашла покой на груди стройного американца. А американец, привыкший к чужим кроватям, нашел одну женщину из миллиона в таверне Пирея .


## Глава 4


Он оставил ее, пока она еще спала, а над крышами гавани ползла заря, и вернулся в свою дешевую гостиницу. Коллеги профессора Хардинга на раскопках не узнали бы матроса с суровым лицом, вошедшего в маленькую комнату. Но хорошо одетого мужчину в светло-коричневом летнем костюме, который вышел и бодро зашагал к площади Конституции, встретило несколько человек, увидевших в нем человека, далеко пошедшего в археологии.


Некоторое время он провел за столиком перед «Америкэн Экспресс» и читал газету. Он посмотрел на суетливую толпу туристов и бизнесменов и ясно показал себя. Затем он решил, что пришло время связаться с Хоуком, и вернулся в свой отель.


Когда он прибыл в свой отель, его атаковали кричащие таксисты, которые предложили провезти его по Афинам и окрестностям. Он рассеянно, профессорски улыбнулся и сказал, что, если они немедленно не исчезнут, он донесет на них за то, что они предложили себя в качестве гидов без лицензии.


Тут же водители разошлись штурмовать менее информированного гостя. За одним исключением.


Он был размером с Акрополь. У него была короткая квадратная борода и широкая улыбка на полном лунном лице. Его живот сам по себе был крепостью. Он толкнул Ника в дверь и заковылял рядом с ним через роскошный холл. 'Кто ты?' — вежливо спросил Ник . "Человек с Луны?"


'Меня зовут Алексос Петриды . Вы зовете меня Коротышкой , профессор. Мое современное такси в вашем распоряжении днем и ночью. Днём выполняете свою благородную работу, а ночью, ага! Ночная жизнь, о которой мало кто знает.


— Успокойся, Коротышка , — сказал Ник. «У меня уже есть машина, и я лучше тебя знаю памятники.'


— А, может быть, девица, — невозмутимо сказал толстый.


«Не надо девушек. Я очень занят, — сказал Ник.


«Ах. Покажу фото девушки. Самая красивая девственница Афин. И удивительно дешево. Толстяк подмигнул и толкнул Ника локтем. Это было похоже на то, как если бы вас ударил мул. Ник сильно пнул его в лодыжку и ухмыльнулся. Мужчина посмотрел на Ника глазами, полными боли и удивления. Потом почесал затылок и удалился. — Может быть, я неправильно оценил вас, профессор.


— Возможно, — невозмутимо ответил Ник.


«Не забудь Коротышку, если передумаешь», — крикнул ему мужчина, прежде чем исчезнуть за дверью.


— Как я могу тебя забыть? — сказал Ник. Он пошел в свою комнату. Коротышка , да . Он проверил, чтобы за это время у него ничего не поместили и не забрали. Затем он разделся, принял душ и занялся своей ежедневной практикой йоги .


Он достал из портфеля профессора Хардинга маленький транзисторный приемник, накинул полотенце на обнаженную талию и растянулся на кровати. Радио Афин наполнило комнату звуками. Ник сделал это достаточно громко, чтобы замаскировать звук собственного голоса, затем вставил маленькое устройство в гнездо радиоприемника.


' объединенный Пресс -служба, — раздался женский голос, такой отчетливый, что он мог принадлежать стойке регистрации отеля.


«О, чудеса субмикроминиатюризации », — усмехнулся Ник. Затем он назвал свой опознавательный сигнал и стал ждать.


— Давай, — сказал Хоук.


Ник дал ему краткий, основанный на фактах отчет о своей работе в Афинах, в том числе о попытке найти тренировочный лагерь для агентов Золотого острова. Он был слишком профессионален, чтобы не упомянуть Ксению, хотя и сделал это поверхностно. Если с ним что-нибудь случится, следующему человеку понадобится вся информация, которую он сможет получить. Он точно описал появление в трактире старика , от вида которого Ксения потеряла сознание, и человека Коротышки, прикинувшегося таксистом.


Хоук издал озадаченный звук, когда Ник описал старика.


— Вы знаете что-нибудь о нем? — спросил Ник.


' Хм . Нет, — сказал Хоук. 'Не совсем. Ну, если честно, у меня есть идея, но я не хочу, чтобы вы делали поспешные выводы. Сохраняйте спокойствие, пока я не проверю. Иди сегодня вечером на прием к Золотому острову и попытайся узнать все, что сможешь. В следующий раз, когда ты доложишь, я позабочусь, чтобы мы знали обо всех этих людях.


— Хорошо, сэр , — сказал Ник. 'Что-нибудь еще?'


«Только то, что мы отслеживали греков, въезжающих в Штаты через спонсоров Golden Island. Вы знаете, сколько времени требуется, чтобы сделать это основательно. Но пока вроде все в порядке. Студенты учатся, домохозяйки моют посуду, а альфонсы альфонсируют- , или как хотите, назовите.


N3 провел остаток дня за археологическими работами. Он обзвонил сотрудников колледжей и музеев и договорился о встречах , которые, как он надеялся, ему не придется посещать. Потом он позвонил руководителю проекта раскопок на агоре .


Когда он взял трубку, Ник довольно долго заставлял его говорить ненужными вопросами и повторяющимися инструкциями. Телефон находился в теплой душной палатке. Позволив своим коллегам тратить там время, Ник вызвал у них на профессора Хардинга такое сильное отвращение, что они не удивлялись, почему он так редко бывает на раскопках. Они были просто рады, что он остался в стороне.


К вечеру Ник сделал большую часть работы, необходимой для сохранения маскировки профессора Хардинга, и надел свой вечерний наряд. Он спустился по лестнице и хотел взять такси до стойки регистрации фирмы «Золотой остров». Когда он вышел из двери, его встретила уже знакомая фигура толстяка.


«Ах, профессор Хардинг, куда бы вы ни отправились в Афинах, Коротышка — лучший…


— Я знаю, — сказал Ник. «И ты также можешь достать мне девственницу, если она мне понадобится». Он провалился в подушки сидений его машины. — Думаешь, ты сможешь отвезти меня в здание фирмы «Золотой остров», ничего не сказав?


— Конечно, профессор. Сиденье заскрипела, когда мужчина втиснул свое огромное тело за руль. "Вы будете там, прежде чем вы это узнаете".


Он был прав. Он повёл такси через предрассветное движение с выдержкой , которая принесла бы ему медаль, если бы она была за борьбу с пешеходами и другими транспортными средствами. Когда Ник вышел, он дал мужчине большие чаевые и сказал: «Спасибо, Коротышка . Не ждите. Думаю, я возвращусь, более спокойнее, - коротышка не обиделся на скрытую критику. Он уехал, весело махая рукой. Ник рассмеялся. Какую бы роль ни играл толстяк, он не казался особенно опасным. Конечно, об этом никто никогда не знал.


Здание Golden Island Promotions было современным небоскребом, возвышавшимся над горизонтом Афин. Он был ярко освещен, все двери, конференц-залы и демонстрационные залы были открыты, и присутствовал весь персонал. Даже если бы Ник был готов пренебречь своим шпионским долгом, приставленная к нему трудолюбивая молодая «хозяйка» не позволила бы ему ничего упустить. Он посетил театральный отдел, туристические агентства, бюро помощи беженцам, отдел рекламы и отдел образования маленьких детей. Многое отметил он, в отделе подготовки «хозяек» и «хозяек». Когда тур закончился, Ник был готов поверить, что самая большая угроза, которую Golden Island Promotions представляет для свободного мира, заключается в возможности того, что гигантская машина IBM, которая сопоставила эти пары на основе личной информации, сорокасемилетнего незамужней школьной учительницы из Уэлсли в Массачусетсе с двадцатитрехлетним коммунистом-ныряльщиком за губками.


Его подозрения были смягчены, но не подавлены. N3 было трудно убедить. Особенно, когда офицера убили в полевых условиях.


Он был вынужден стоять в очереди у машины IBM и заполнить карточку, которая помогла бы ему найти идеальную жену для профессора Хардинга. Ник сдался. Перед ним была женщина по имени Лидия Герберт, американская вдова, которая остановилась в отеле профессора Хардинга и была близка к одному из хозяев Золотого острова. Миссис Герберт было далеко за пятьдесят, и она не особенно хорошо сохранилась. Она была в восторге от молодого человека. Он был молод, с красивым грубым лицом. Похоже, он не очень любил миссис Герберт. Ник узнал ее по веселому крику.


«Профессор Хардинг, как приятно видеть вас здесь. Эта бессмысленная машина должна найти мне идеального партнера, и я боюсь, что она не выберет здесь Стивоса . Я никогда не встречала молодого человека, который бы так меня понимал».


Она представила Стивоса Нику, и Ник сказал что-то приятное о способах любви. Стивос выглядел рассерженным.


— Но профессор, Стивос едет со мной в Штаты . Моя семья, конечно, скажет, что это очень смело с моей стороны.


Нику удалось вырваться и наблюдать за хозяевами и хозяйками, которые стояли и ходили вокруг. Это были молодые мужчины и женщины в синих блейзерах и белых юбках или брюках. Одна из симпатичных девушек подошла к Нику.


— Вы давно в Афинах, профессор? — спросила она, прочитав его имя на карточке на лацкане . Она была томной и дружелюбной, как и все остальные. Около двадцати двух, по оценке Ника.


— Еще немного, — сказал Ник.


— Все, что вы ищете в Афинах..... она начала . Это звучало как начало заученной речи . Ник прервал ее.


«Я ищу двойной Королевский Чивас на камнях , — любезно сказал он, — но я не могу найти бар. Она ласково улыбнулась и попросила его подождать. Через мгновение она вернулась с напитком. Она сказала, своё имя, когда они поднялись на крышу, где собрались экскурсанты те, кто посещал их здание. Она указала на несколько достопримечательностей с крыши, и Ник позволил ей говорить, пока его взгляд сканировал окружающих. Ему стало немного жаль всех этих симпатичных молодых мужчин и женщин, которые стояли и любезничали с американскими туристами. Они напоминали ему щенков в зоомагазине, ожидающих покупателя.


— Единственная проблема, — сказала теперь она ему свободно, — в том, что трудно попасть в приоритетную квоту, если ты всего лишь парикмахерша.


— А почему ты так сильно хочешь в Америку, бедняга? — спросил Ник. Лицо девушки помрачнело.


«Моя мать и двое моих братьев все еще в Албании. Уехать смогли только мой отец и сестры. В Америке я могла бы заработать денег, чтобы отправить их в Грецию, чтобы на них можно было вывезти мою семью из Албании».


Ник посмотрел на девушку, потом нерешительно извинился. Девушка как будто думала, что теперь она теряет свой последний шанс приехать в Америку. Но Нику предстояло узнать о персонале Golden Island гораздо больше, чем могла ему рассказать одна девушка.


Из других хозяев Золотого острова, с которыми разговаривал Ник, у большинства были большие амбиции. Врач, юрист, бортпроводница. В основном им было около двадцати пяти, кто-то старше, кто-то моложе. Ника уже не удивляло, что американская служба безопасности пропускала их без лишних слов. В целом это была группа опрятных молодых людей.


Ник сейчас разговаривал с молодым человеком, который надеялся поехать в Америку, чтобы изучить технику американского олимпийского толкателя ядра. Ник спросил, откуда он.


«Остров Скирос », — был ответ.


— Разве там нет лагеря беженцев? — спросил Ник.


"О, да," ответил огромный молодой хозяин. «Я родом из Румынии. Мой отец был великим спортсменом. Сначала думали, что я последую его примеру. Но мой отец был богат. Когда нашу страну национализировали, его арестовали, а потом мы с дядей бежали. Я слышал, что отца сейчас нет дома, но мы давно не получали от него писем.


Так было со всеми молодыми людьми, с которыми разговаривал Ник. Он не сомневался в невиновности намерений "хозяев и хозяек" в США. Но его быстрый, нащупывающий ум рассортировал факты. Это был тот медленный интеллект, который Ник ненавидел, но в котором он был очень хорош.


— Да, — сказал молодой человек. «Я сделал те фотографии, которые вы упомянули». Ник говорил о некоторых видах с высоты птичьего полета на островные храмы. — Но мне не нравится эта часть, — продолжил молодой человек. «Я хочу поехать в Нью-Йорк, чтобы сделать фэшн-фотографии. Но нет. Инструкторы говорят мне пройти этот курс, который требует от меня сесть в самолет, которого я боюсь, а затем сделать фотографии, которые я делал так много раз».


«Ну, — сказал Ник, — эти инструкторы, наверное, знают, что лучше».


— Возможно, — недовольно сказал фотограф. — А если нет, то мне придется фотографировать марки. Ты можешь представить? Преподаватели говорят, что субминиатюрная фотография будет очень важна в индустрии в будущем».


"Откуда, ты сказал, ты пришел сюда?" — спросил Ник.


«Я из лагеря Лавирон , но моя семья в Скадаре ». Ник кивнул. Скадар , Албания. Он оставил фотографа и продолжил болтать с хозяевами и хозяйками, немного изменив характер своих вопросов. Теперь у него было представление о том, на что обращать внимание. Он ориентировался на тех, кто имел техническую подготовку, но художники и музыканты также давали интересные с его точки зрения ответы. Он поговорил с учителем фотографа и подал жалобу молодого человека. Учитель беспомощно пожал плечами.


«Я всего лишь инструктор. Я согласен со студентом. Но то, чему мы учим, решают исключительно те, кто выше нас. Если ты сомневаешься в их мудрости, ты долго не продержишься.


— Верно, — сказал Ник. Он думал о танцорах, которые должны были пройти курсы электронных соединений. Он думал о других вещах. Он прошел в угол чердака, чтобы побыть наедине, и потягивал свой напиток, глядя на Афины. Он думал об информации, полученной этим вечером.


Факт: Несмотря на широкий круг интересов Golden Island, одним из основных видов их деятельности была отправка греческих граждан и беженцев в Соединенные Штаты. Об этом свидетельствует большое количество иммигрантов. Факт: почти все, с кем он говорил, кто надеялся поехать в Соединенные Штаты, имели близких родственников в соседних странах за железным занавесом, таких как Румыния, Югославия и, что более важно, Албания. Кстати Пекин теперь интересовался Албанией.


Факт: Этих молодых мужчин и женщин обучали методам, которые были полезны в законной индустрии. Методы также требуются большинству шпионских агентств. Как фотограф, который научился фотографировать документы.


Другой факт Ник знал лучше, чем большинство людей: у Красного Китая были серьезные проблемы с рутинными и специальными шпионскими миссиями на Западе. У них не было более законных источников информации, таких как посольства, культурные обмены или торговые представительства, особенно в Америке. Кроме того, китайские агенты, которые могли использоваться Китаем для шпионажа, сразу узнавались по расе.


Ник начал понимать, что мог обнаружить офицер Макдональд. Эти беженцы, прошедшие подготовку в рамках организации Golden Island Promotion и отправленные в Америку, были людьми с хорошими рекомендациями, въехавшими в страну с небольшими трудностями, и они не были известны как сторонники коммунистов. Оказавшись в Штатах , китайские коммунисты могли оказывать на них огромное давление и принуждать к шпионажу в пользу Красного Китая под угрозой расправы (смерти или тюремного заключения) в отношении их родственников, все еще находящихся за железным занавесом, в странах, имевших тесные связи с Пекином. И чтобы убедиться, что все прошло гладко, кто-то обучил их всем необходимым методам шпионажа, прежде чем беженцев попросили бы стать шпионами.


Возможно, над этой теорией работал агент Макдональд. И примерно в этот момент это стало его смертью.


## Глава 5


Все признавали, что принцесса Электра была одной из самых красивых женщин Греции, если не Европы. В восемнадцать лет она вышла замуж за принца небольшой, но богатой нефтью страны и развелась четыре года спустя. В годы после ее развода были кинозвезды, автогонщики и другие впечатляющие любовники, пока ей не надоело. Теперь она была любовницей одного из самых богатых мужчин в мире, хотя богач счел благоразумным пока держать роман в секрете. Второй факт, который богач держал в секрете, заключался в том, что он больше не был богат. Он скрывал эту подробность своей личной жизни от Электры, пока она это не обнаружила.


Когда Электра обнаружила, что ее миллиардер на самом деле не миллиардер , а в лучшем случае негодяй, у которого осталось не более миллиона долларов, она сохраняла хладнокровие. Она не оставила его в стороне. Вместе они поддерживали это гармоничное сочетание красоты и денег. И, конечно же, никто больше не знал, что миллиардер разорился, даже его бухгалтеры, потому что он вел двойную бухгалтерию. Электра обнаружила, что его нехватка денег была связана с имуществом, которое, как он думал, у него было, но на самом деле его не было. Его состояние хорошо поддерживалось щедрыми кредитами, которые он получал повсюду.


Но Электра видела, что расплата приближается в недалеком будущем. Она приняла меры, чтобы предотвратить это. Тщательные и тайные договоренности были заключены с людьми, которые фактически распоряжались состоянием миллиардера . Эти люди согласились, что многое можно было бы сэкономить, если бы часть активов миллиардера использовалась для смелого, но взаимовыгодного предприятия. Результатом стала акция Golden Island Promotions.


Принцесса Электра думала, что прием прошел хорошо. Она познакомилась и очаровала большинство влиятельных американцев. Они пообещали вернуть многих ее хозяев и использовать свое влияние, чтобы заставить других спонсировать молодых мужчин и женщин в Америке. Остался только один. Профессор Хардинг. Она знала, что он там. Она видела, как он ходил туда-сюда, постоянно разговаривая. Он был хорошо сложен, хорошо одет и поразительно красив. Похоже, было бы весело пофлиртовать с ним. Ей еще не удавалось с ним поговорить, но она не спускала с него глаз. Она видела, как он разговаривал с некоторыми инструкторами. Не то чтобы в этом было что-то плохое, но такому большому красивому мужчине, как он, следовало бы больше смотреть на девушек. Кроме того, недавний несчастный случай заставил Электру понервничать. Она позвонила одному из инструкторов, с которым разговаривал американец. Инструктор был рад быть предметом ее интереса. Ее ошеломляющая красота, подчеркнутая шелковым платьем с открытой спиной и почти без переда, и ее деловой подход почти ошеломили инструктора.


Она спросила — "Вы бы сказали, что американский профессор проявил ненормальный интерес к нашим учебным заведениям?" .


— О, конечно, принцесса. Инструктор, бдительный албанец, бежавший в Грецию, очень хотел угодить . «Он много расспрашивал меня о технических аспектах наших программ обучения. Например, в моем качестве преподавателя фотографии он спросил, почему я уделяю столько внимания аэрофотосъемке и фотографии документов. Возможно, я могу попросить вас, принцесса, поднять этот вопрос перед моим начальством, которому я часто говорил, что такой акцент делает нас смешными в глазах посторонних.


— Я думаю, вам лучше обсудить этот вопрос по обычным каналам, — холодно сказала Электра. Внезапно она отвернулась и забыла об инструкторе. На мгновение она глубоко задумалась, затем вышла из комнаты и поднялась на частном лифте на первый этаж. Через несколько минут она вернулась на крышу и подошла к Нику, который разговаривал с миссис Герберт и ее грубым, но постоянным спутником Стивосом . Электру раздражало присутствие миссис Герберт, потому что она хотела использовать свои навыки соблазнения. В тот момент ее миллиардер развлекался с танцовщицей из балета Большого театра, и она была вынуждена делать вид, что его маленькие боковые прыжки ее не смущают. Тем временем она спала одна на своей большой кровати с балдахином, в компании только своей подушки. Да, американец выглядел хорошо, и кроме того, это была работа, не так ли? Ее кошачьи глаза улыбнулись, когда она протянула руку.


«Профессор Хардинг, я принцесса Электра». Длинная белая рука явно просила поцелуя.


Ник сделал это.


«По какому-то странному стечению обстоятельств, — промурлыкала она, — я получила вашу карточку от этой дурацкой машины IBM» . Там говорилось, что я буду твоим идеальным компаньоном, так что, может быть, это не такая уж глупая машина.


«Я полностью за науку, — сказал Ник, — особенно когда из бесплодной статистики появляется такое восхитительное существо, как ты».


Ее улыбка ослепляла. Она была превосходной лгуньей , подумал Ник. Было бы невежливо сказать, что он сообщил IBM сведения о некой черноволосой статной портовой шлюхе. И то, что выбором для профессии было просто «проститутка», тоже было чем-то, чего она не могла знать.


— Уже поздно, — сказала Электра. — И я хотела бы поговорить с профессором.


"Не обращайте на меня внимания, дети," сказала миссис Герберт . «Для меня давно пора спать. Давай, Стивос , принеси мой палантин, тогда ты будешь милым мальчиком.


Ник усмехнулся, когда вдова ушла, таща за собой угрюмого альфонса. Электра посмотрела на Ника широко раскрытыми глазами, которые были ее самой красивой частью тела. «Надеюсь, вы выпьете, может быть, на вилле, где мы сможем спокойно поговорить», — сказала она.


— Звучит как восхитительная идея, — сказал Ник. 'О чем будем говорить? Электронное сочетание?


Она улыбнулась и опустила глаза. Ник остро ощущал полные белые груди, прижимающиеся к шелковому платью.


— Может быть, просто посовокупляемся, — вдруг сказала она, пристально глядя на Ника. — Это кажется забавным.


Это было весело. Они ехали в роллс-ройсе с шофером с гербом принцессы на дверях вдоль залитого лунным светом побережья. Они не говорили много. Ник расслабленно сидел в машине, но не мог не задаться вопросом, не заманили ли Макдональда на смерть в пустынные горы во время такой же поездки. Электра подумала, что она так давно не была рядом с таким мужчиной.


Машина свернула с главной дороги и вскоре остановилась перед виллой. Они вышли, и Ник последовал за ней, стройной, обнаженной, вниз по широкой лестнице на вершину холма и посмотрел вниз. Позади них он услышал , как « Роллс » уезжает. В ярком лунном свете он ясно видел руины. Сломанные колонны и древние арки выделялись на фоне неба, как и сотни лет назад. Между руинами был построен модемный бассейн, и Электра сказала: «Мы можем пойти поплавать, если хочешь » .


— Я с нетерпением жду этого, — сказал Ник, слегка целуя ее и стягивая галстук-бабочку. — Подожди, — сказала она. 'Я вернусь.'


Ник спустился к бассейну. На краю он разделся и скользнул в прохладную воду. Он сделал несколько ленивых взмахов, затем перевернулся на спину и посмотрел на звезды. Услышав, как она идет по дорожке, он повернулся и посмотрел в ее сторону. Он видел, как красивое тело выскользнуло из-под прозрачной туники, и она смотрела на него с лунным светом на своих элегантных руках и пышных, полных грудях. Затем она почти бесшумно нырнула в воду. Через секунду он увидел ее белую фигуру, приближающуюся к нему под водой.


Она возникла прямо перед ним, ее глаза улыбались, ее красивые зубы блестели в лунном свете, а вода струилась каплями из твердых сфер ее грудей. Она положила руки на твердые как камень мышцы плеч Ника и начала ходить по воде, заставляя свое тело подпрыгивать вверх и вниз перед ним.


— Надеюсь, я не заставила вас слишком долго ждать, профессор Хардинг.


— Это того стоило, — со смехом сказал Ник. — И вам не обязательно называть меня профессором.


«Но это так очаровательно, так странно формально между нами», — сказала она, рассмеявшись и рассмеявшись. Затем она опустила ногу на дно и поднялась, когда вода стекала с ее изящного тела. Она взяла одну из его рук и положила на прохладную податливую кожу своей груди. Затем она провела его другой рукой по мягкому изгибу своего живота и красивому бедру.


— Не заставляй меня ждать, — прошептала она. Это был королевский приказ, и Ник подчинился. Он жадно взял тело на руки и исследовал влажное тепло ее рта своим языком. Он провел руками по ее спине и остановился на твердой плоти. Женщина в его руках, казалось, сходила с ума. Она превратилась в пульсирующего, когтистого зверя, когда она боролась, как дикая кошка, чтобы убежать и в то же время прижаться ближе к нему. Звуки вырывались из ее горла, когда она задыхалась.


'Чего ты ждешь?' — всхлипнула она. Мягкие проклятия на французском, английском и греческом шепотом слетали с ее сочных красных губ, когда ее тело раскачивалось вверх и вниз. Нику казалось, что он нырнул за пределы вселенной.


Позже, измученные и расслабленные, они отдыхали в шезлонгах с прохладным бокалом шампанского в руке, потягивая Taitinger. Теперь была гораздо более утонченным существом, чем буйное животное минуту назад. Она смотрела на него сонными глазами. Ник отнесся бы к ней совсем по-другому, если бы знал, насколько острым был ее взгляд, когда она, казалось, восхищенно гладила его. На бокалах для шампанского был выгравирован герб принцессы. Он также был на подушках и на полотенце, которое Ник обернул вокруг талии. Он закурил сигарету и выдохнул дым на звезды, как он думал. Оружие и все, что с ним связано, разрушило его тщательно разработанную теорию рано вечером. Действительно, организация «Золотого острова» была идеальной системой проникновения для коммунистов Китая. Своеобразное шпионское устройство. Но если эта красивая женщина действительно была той богатой и знатной дамой, которой казалась она была, он не мог понять, зачем ей связываться с китайцами. Мысль вызвала вопросы, но не смогла развеять его подозрения по поводу возможного использования Золотого острова.


Он пытался спровоцировать ее, говоря о политике. Он рассказал о дошедших до него слухах о нападении на правительство организации под названием «Сыны Прометея».


Она пожала плечами. — Слухи, мой дорогой профессор. Всегда есть болтовня. Как всегда, из этого ничего не выйдет.


— Но, — настаивал Ник, — тебе есть что терять. Вилла, Роллс. Даже "Золотой остров", если Америка не признает новое правительство».


Она лениво потянулась. «Честно говоря, я начинаю уставать от "Золотого острова". Может быть, я все-таки скоро остановлюсь. Ее руки играли с лямками туники, затем она сбросила одежду, и длинное пышное тело лежало обнаженным в лунном свете. «Ночь создана для любви, газета для политики. Сегодня мне все надоедает, кроме тебя, милый. Почему ты заставляешь меня ждать, дорогой?


Она передвинула длинные гибкие ноги и посмотрела на него из-под тяжелых век.


Ник не обманулся. Внезапно он понял, что она далеко не забавная птица, которой притворялась, не больше, чем он плейбой. «Золотой остров » был слишком хорошо управляемой организацией. Они оба были опытными профессионалами, исследующими друг друга. Мысленно, по крайней мере . Физически у Ника было небольшое преимущество. Ему удалось удовлетворить ее так, как не удавалось еще ни одному мужчине. Ее дыхание стало неровным, когда она наблюдала за игрой его мускулов в лунном свете, когда он склонился над ней. Принцесса протянула руки и потянула его вниз. Она снова стала голодным, ищущим любви животным.


На этот раз Ник взял ее медленно, так что огонь продолжал распространяться веером. Она была ненасытна, когда колонны смотрели вниз на сцену, которую они видели много-много раз. Незадолго до рассвета Ник встал и оделся, а принцесса Электра смотрела на него сонными глазами.


— До скорой встречи, дорогой?


"Может быть, позже на неделе", сказал Ник. «У меня впереди несколько напряженных дней».


— Не заставляй меня ждать слишком долго, — сказала она. — И не лезь в политику, — крикнула она ему вслед. — Ты слишком милый, чтобы ввязываться в эту грязь.


Машина ждала его на другой стороне холма, и он не мог знать, что Электра уже взяла трубку рядом с бассейном и набрала номер в Афинах. Она избавилась от своей женственности, и когда она говорила с мужчиной на другом конце провода, ее голос звучал деловито и властно.


«Он задает слишком много вопросов беспокойного технического характера. Конечно, есть риск, всегда есть риск. Кроме того, моя интуиция подсказывает мне. Я женщина, я это чувствую.


Когда она закончила, принцесса Электра повесила трубку, и на ее красивом лице отразилось грустное выражение. Жалко, подумала она, жертвовать таким прекрасным животным, которое может доставить столько удовольствия. Она кисло подумала: все во благо.


## Глава 6


Ник Картер сидел на балконе своего гостиничного номера, глядя на площадь Конституции. Пухленькая горничная подала ему завтрак, от которого мог бы загореться линкор. Ник запер дверь за девушкой, затем позавтракал под приятно теплым утренним солнцем. С чашкой кофе он снова вставил маленькое устройство в гнездо радиоприемника. Как только Ник представился, на линию вышел Хоук.


«У меня есть новости для вас, N3. Во-первых, моя догадка о человеке, которого вы видели в таверне, оказалась верной. Этот человек подходит под описание Горгаса, или «Прометея», как он себя называет, лидера Сыновей Прометея. Несколько недель назад он сбежал из ссылки в Индийском океане. Мы не знаем, где он и чем занимается в Афинах, но это не наше дело, если только он не имеет отношения к Золотому острову или смерти Макдональда. Кстати, — спросил он, — вы узнали что-нибудь о Золотом острове прошлой ночью?


— Я думаю, они шпионят в пользу китайцев, — прямо сказал Ник. «Доказательств пока нет, только улики и несколько зацепок».


Он объяснил то, что он собрал, с точки зрения фактов и предположений. Хоук время от времени ворчал.


«После этого я поеду в Баос, где обучают беженцев», — сказал Ник. «Если я прав, беженцы проникнут в Америку, а затем вынуждены заниматься шпионажем, и если это так, мне придется быть очень осторожным».


— Еще бы, — согласился Хоук. — Но вы будете правы, когда получите в свои руки веские доказательства. В противном случае правительство США рискует оскорбить сотни тысяч беженцев со всего мира, если мы откажем им в визах, потому что они могут потом стать шпионами».


«Попасть туда будет трудно», — сказал Ник. «Сыны, кажется, хорошо защищают остров. По крайней мере, это впечатление, которое я получаю от моих контактов здесь. В любом случае Сыновья, кажется , имеют большое влияние на крестьян . И не забывайте, что все предметы, которые изучают эти беженцы, также имеют законное применение».


Наступила минутная тишина, затем Хоук спросил: «Ты планируешь заняться «грязью», пока будешь там?»


— Откровенно говоря, сэр , — сказал Ник. — По причинам, которые я только что упомянул. У меня есть только один шанс, и поскольку они еще не начали шпионить, невозможно предъявить им обвинения или подать в суд. Если я уверен, что они намерены это сделать, я взорву все это и устрою такой беспорядок, что они не смогут начать все сначала».


"Это много для меня, Картер," сказал Хоук. — Но я оставлю это на ваше усмотрение. Но, ради бога, не убивайте невинных беженцев и не забывайте, что случилось с Макдональдом.


— Я это помню, — мрачно сказал Ник.


— Что касается Петридеса , — продолжил Хоук. «Человек, которого вы назвали Коротышкой … Это из Интерпола на Кипре. Давно там работает. Он ждал тебя. Он в Афинах, чтобы присматривать за Сынами Прометея, но он может помочь вам с Золотым островом и проинформировать вас.


— У него все хорошо, — сказал Ник. «Я думаю, у него уже была идея, что я не был хорошим профессором Хардингом».


— И еще одно, — продолжил Хоук. — Держу пари, ты не знал, что твоя подружка из Пирей — Ксения — была замужем за сводным братом Горгаса. Или что в пятидесятые годы на Кипре ходили слухи, что Горгас убил своего сводного брата.


— Нет, — медленно сказал Ник, — я этого не знал.


— Ну, будь осторожен, мальчик, — сказал Хоук.


— Я всегда такой, — сказал Ник. «Спасибо, сэр ».


Связь оборвалась, и теперь Ник слышал только веселую музыку , доносившуюся из радио. Он выключил радио — слишком поздно, чтобы услышать, как ключ повернулся в дверном замке. Во внезапно наступившей тишине он поднял голову и увидел, что Смерть смотрит ему в лицо. Смерть в образе двух мужчин, одетых в серо-зеленую одежду отеля. Оба нацелили ему в сердце новые


«беретты» с глушителями.


«Очень неосторожно с твоей стороны, Картер, — подумал он. Его оружие было в комнате, а он был на балконе. Тем не менее, он улыбнулся и небрежно закурил сигарету. Время, казалось, остановилось.


— Садитесь, мальчики, — сказал он гостеприимно. Ник рассчитывал, что в его распоряжении будет хотя бы доля секунды. В этой ситуации Ник бросил железный стол в дверь. Один из пистолетов выстрелил, и пуля отскочила от стола, когда Ник присел и метнулся в комнату. Вторая пуля просвистела прямо над его головой, разбив стекло, когда Ник попал в колени ближайшего боевика. Колени подогнулись, и мужчина рухнул на землю. Ник быстро подкатился под него, чтобы укрыться от стрелявшего, который все еще стоял на ногах .


Мужчина, лежавший на полу с Ником, пытался ударить его ногой в пах. Другой стоял, молча наблюдая за ними. Пистолет находился в шести футах от лица Ника, а ствол казался таким же широким, как железнодорожный туннель. Ник узнал лицо стоящего мужчины. Это был Константин, владелец таверны "Семеро против Фив".


— Дмитрий , ты идиот, — прорычал Константин. «Откатись, чтобы я мог стрелять».


Мужчина, лежавший на Нике, ответил неразборчиво и сдавленно. Неразборчиво, потому что Ник держал руку с пистолетом прижатой к земле и медленно душил мужчину свободной рукой. Медленно Ник увеличил давление. Попытки Дмитрия поднять орудие становились все слабее.


Константин хладнокровно от них дистанцировался. Ник знал, что он задумал. Он дождался бы окончания борьбы на земле, а затем выстрелил бы в Ника, когда тот встал. Ник ослабил хватку на горле Дмитрия и теперь яростно боролся за пистолет .


— Ради бога, Константин, — хрипло сказал мужчина, — не стой и не пялься. Помоги мне с этим дьяволом.


«Не пытайся драться и говорить одновременно, брат, — со смехом сказал Константин. Затем он подошел и выбил пистолет из руки Дмитрия так, что тот скользнул по ковру и упал под кровать вне досягаемости Ника.


Пальцы Дмитрия царапали глаза Ника. Боль и свет взорвались в мозгу Ника. Он откинул голову назад и сильно прикусил пальцы, прежде чем они ослепили его навсегда. Дмитрий взвыл от боли. Ник рассмеялся и ударил коленом его в живот. Пуля врезалась в ковер рядом с рукой Ника.


Пора что-то делать, Картер, сказал он себе. Он скользнул в сторону и попытался использовать человека сверху как щит. Дмитрий крикнул Константину, чтобы он прекратил стрелять. Ник снова мог видеть и увидел Константина, стоящего в другом конце комнаты и ожидающего возможности открыть огонь. Ник использовал свою огромную силу , чтобы затащить Дмитрия в шкаф, где было его оружие, но он был все еще слишком далеко, чтобы прыгнуть туда. Наконец он поджал под себя ноги и подтянулся, все еще держа Дмитрия перед собой, как щит.


Когда он встал, Ник нанес Дмитрию удар карате в шею, и, когда мужчина в оцепенении рухнул вперед, Ник поднял колено и ударил его по лицу. Раздался звук раскалывающейся кости, и Дмитрий стал мертвым грузом.


Константин смотрел с удовлетворением. Он думал, что сможет подстрелить Ника в любом случае. Ник швырнул обмякшее тело Дмитрия через всю комнату на Константина. Пистолет Константина выстрелил, и тело Дмитрия затряслось. Тогда Константин отошел в сторону , чтобы выстрелить снова . Ник не дал ему шанса, а подпрыгнул за падающим телом Дмитрия и ударил Константина по руке с пистолетом. Свободной рукой Ник ударил прямо под сердце Константина .


Константин уронил пистолет. Его лицо посинело, и он задохнулся. Ник снова попал ему в голову коротким левым хуком, и Константин, запыхавшись, рухнул на ковер рядом со своим другом.


Ник глубоко вздохнул, взял обе «Беретты» и швырнул их в ящик вместе со своим люгером и стилетом. Потом посмотрел на Дмитрия . Ник не был врачом, но пулевое ранение не выглядело серьезным. Затем он поднял Константина на ноги и швырнул его на стул. Он начал приходить в себя. Ник закурил, сел на край кровати и свирепо посмотрел на Константина. Затем Ник сказал одно слово. 'Рассказывать!'


— Никогда, — сказал Константин, вздернув подбородок и выглядя гордым.


— Никогда не говори никогда , — мягко сказал Ник. «Слушай, у меня нет времени на шутки. Кто тебя послал? Кто наслал на меня этих мафиози позавчера? Где ты взял эту одежду?


Константин осмотрел свои ногти. Ник ударил его по лицу. Константин вскочил на ноги. Ник ударил его еще несколько раз и толкнул обратно в кресло. Он подошел к ящику стола и выхватил Хьюго. Ему это не нравилось, но пришлось.


— Я ничего не говорю , — сказал Константин. Он не мог оторвать глаз от блестящего лезвия.


— О да, — сказал Ник. «Потому что этим я могу красиво открыть тебе рот». Затем он перечислил ужасные вещи, которые он сделает с Константином. «Но если ты умный, ничего этого не должно случиться», — заключил Ник. — То, что ты мне скажешь , останется между нами. Я даже дам тебе пощечину и сделаю несколько небольших порезов , чтобы это выглядело красиво. Скажи это, предпочтительне пули между глаз. Это разумно, не так ли?


Маленький Константин, казалось, снова воспрянул духом. — Ты не убьешь меня?


— Ни за что, — сказал Ник. — Если ты скажешь мне правду . Да ладно, у меня нет времени.


Константин снова занервничал. Ник знал, что это была не собственная идея Константина, потому что он не мог знать, что матрос Педро Эванс и профессор Хардинг — один и тот же человек. — Кто это был, Константин?


— Принцесса Электра, — воскликнул человечек.


Ник посмотрел прямо на него. Он знал, что этот человек не лгал. Он был слишком напуган, а она была одной из немногих, у кого могла быть хоть какая-то причина желать убрать профессора Хардинга с дороги.


«Я могу упасть замертво!» — мягко сказал Ник. — Значит, Золотой остров как-то связан с Горгасом и его революционерами. Не останавливайся сейчас, Константин, ты меня очаровываешь. Вы часто работаете на принцессу Электру?


'Иногда. Когда у нее есть работа.


— У нее часто бывают такие дела? — спросил Ник.


Константин пожал плечами. 'И да и нет. У меня есть...


К сожалению, Дмитрий выбрал именно этот момент, чтобы умереть. Его раны не выглядели такими серьезными, подумал Ник, но никогда не угадаешь. Последним усилием умирающий поднялся на колени, и Ник услышал предсмертный хрип в его горле.


И в то же время Константин рванул к двери. Это было хорошее усилие, но Ник сразу же пошел за ним. Константин добрался до двери, но прежде чем он успел ее открыть, Ник тяжело опустил руку ему на плечо. А потом Константин раскрыл последний трюк, который чуть не убил Ника.


Ник был готов к короткой борьбе. Он не был готов к смертоносному маленькому ножу, появившемуся из ниоткуда в руке Константина. Лезвие метнулось вверх, и Ник едва смог отпрыгнуть в сторону, нож пронзил его рубашку, порезав кожу на груди. Маленький Константин улыбнулся, и его глаза заблестели от волнения и торжества, когда он снова рванулся. Ник был выбит из равновесия.


Он знал, что вот-вот упадет. Он ничего не мог с собой поделать. Падая, он воткнул свой нож чуть выше ключицы человечка.


Это был неуклюжий укол, и он ждал боли от укола, с которым нож Константина вонзится в его тело. Но этого толчка так и не произошло. Затем Ник тяжело упал на землю и остался ошеломленным.


Константин стоял перед ним, выпучив глаза от ужаса и недоверия. Кровь обильно пузырилась изо рта. Его губы шевельнулись, но из его рта не вырвалось ни звука. Затем он упал.


Ник отполз от падающей фигуры и встал. Он быстро обыскал труп Константина и обнаружил, что к внутренней стороне бедра маленького человека был привязан нож, который Ник не смог найти при первом обыске.


Он поднял плечи. У него была проблема. Хотя его прикрыти под профессора Хардинга было нарушен, он не мог начать свою новую личность, какой бы она ни была, с того, чтобы попросить обслугу избавить его от двух окровавленных трупов.


Ник решил дождаться темноты, прежде чем транспортировать их. Он понятия не имел, что с ними делать. А пока он может убрать их в шкаф.


Сделав это, Ник умылся, надел чистую рубашку, собрал свою матросскую одежду в узел и вышел на улицу, повесив на дверь табличку НЕ БЕСПОКОИТЬ. Потом он вышел из отеля. Он вышел пообедать, а когда вернулся в отель, то увидел толстого бородатого таксиста Коротышку , который сидел в своей машине, изучал футбольные результаты и курил чудовищную сигару. Его лицо озарилось энтузиазмом, когда Ник сел на заднее сиденье. Он отложил газету и завел двигатель.


"И куда мы идем в этот прекрасный день, профессор?"


«В укромное место, где я могу поразмышлять о более глубоком значении надписи «Быстрый полет стрелы правды, — сказал Ник. Это был согласованный идентификационный код между Интерполом и АХ.


— Я бы этого не знал, профессор. Элиот — мой поэт. «Я не стоял перед раскаленными воротами и не дрался под теплым дождем » , — это фраза, которую я всегда любил, — сказал Коротышка . Это был согласованный ответ. — Эти чертовы штуки с каждым годом усложняются, вам не кажется, профессор? Ну, сказал он со вздохом. — Я думал, это вы, профессор. Я, конечно, знал, что ты придешь, но ты чуть не ввел меня в заблуждение своим высокомерным отношением, особенно когда пнул меня ногой. Это было настолько неслыханно для профессора, что я был уверен, что вы настоящий профессор, если вы понимаете, о чем я.


— Ага, — усмехнувшись, сказал Ник. — Не могу сказать, что сразу принял вас за копа. Вы весьма поразительны.


Большое тело тряслось от смеха. — Ага, профессор, именно для этого. Это маленькие человечки , которых все подозревают в шпионаже, а не какого -нибудь моржи вроде меня.


«В этом что-то есть, Коротышка », — сказал Ник, пока они мчались через послеполуденное движение . «Кстати, о маленьких человечках, у меня есть проблема. Скорее две.


— Просто скажите это, профессор.


«У меня в комнате двое мертвецов и только одна кровать», — сказал Ник.


Коротышка рассмеялся. «В туристический сезон люди идут на самые безумные поступки, чтобы получить комнату на площади Конституции», — отметил он.


«Они пытались меня убить», — сказал Ник.


— Не говори больше ничего, — пророкотал Коротышка . — Я уберу их для тебя сегодня вечером.


Толстый водитель остановил машину перед Национальным археологическим музеем. — Вы уверены, что Горгас на свободе?


— Да, — сказал Ник. — Я видел его несколько ночей назад.


Коротышка вздохнул. «Я упустил его несколько раз. Сыновья настолько хорошо организованы, что он предупреждается, если приближается незнакомец или полицейский. Я также считаю, что он получает поддержку извне, и я думаю, что знаю, откуда эта поддержка, но не почему». Коротышка снова вздохнул. "Но увы, это не проблема дяди Сэма, не так ли?"


Ник выглядел сочувствующе.


Коротышка продолжил: «Единственное, что я знаю о Golden Island Promotions, это то, что этим бизнесом руководит некая принцесса Электра. Я почти уверен, что она прикрытие для миллиардера по имени Пападорус . У него есть такая большая яхта, что ее можно было бы использовать как авианосец, но здесь она редко бывает. Я покажу тебе кое-что.


Коротышка вытащил свой толстый бумажник. За стопкой членских билетов, лицензий и порнографических фотографий лежала серия фотографий, которые Ник сразу понял, как сделанные с помощью телеобъектива. Коротышка указал на конкретную фотографию. «Это красотка, моя любимая. Я сделал ее немного за пределами гавани с рыбацкой лодки. Когда лодка подойдет, вы никого не видите на палубе. Здесь вы можете увидеть всю семью вместе».


Ник внимательно изучил фотографию.


— Та, что стоит спиной к камере, — сказал Коротышка , — это принцесса Электра. Лысый мужчина — Пападорус, ее друг. Этот некрасивый старик — Горгас, Черный Монах Кипра. Восточный джентльмен не знаком вашему скромному шпиону.


«Ты не узнал самого главного заговорщика в стае, Коротышка », — сказал Ник. 'Восточный джентльмен - Лин Дэ-пэн , генерал армии Китайской Народной Республики, в настоящее время прикомандирован к китайскому посольству в Берне, Швейцария, где руководит одной из лучших шпионских служб в мире».


Ник на мгновение посмотрел в окно и задумался. Лин Тэ-пэн был важным мальчиком. Он всегда был там, где были шпионы. Теперь Ник был почти уверен в том, что происходит на острове Баос . Всё аккуратно совпадало. Беженцы, посещавшие любопытные курсы, и присутствие генерала Линя . Подозрение Электры, когда Ник опросил студентов, и подтверждение, когда она позвонила своему наемнику Константину и обнаружила, что незнакомец с его описанием перехитрил трех местных парней.


Нику пришлось признать, что Электре все равно. Он снова увидел ее обнаженной в лунном свете. Он оттолкнул воображение. Она была прекрасна и фальшива, как пантера. Он решил как можно скорее отправиться в тренировочный центр на Баосе . Оппозиция была жесткой и хорошо организованной, они не стали бы ждать, пока он к ним придет.


«Почему бы Интерполу их не арестовать, если они вот так вместе?» — спросил Ник. «Это был бы фантастический удар».


— Никаких доказательств, — сказал Коротышка . 'Недостаточно. Может быть, контрабанда денег или перевозка оружия, но, учитывая законные интересы Пападоруса в этих областях, он мог легко уклониться от обвинений. И еще тот факт, что они не очень часто собираются вместе. То, что я смог сделать это фото, было чистым совпадением».


Ник кивнул.


— Что я хотел бы знать, — продолжил Коротышка , — так это то, почему такой богатый мерзавец, как Пападорус, работет с голодными революционерами, такими как Лин и Горгас. Что-то здесь не так.


Ник постучал по фотографии ногтем. «Нет, но некоторые другие вещи начинают складываться. У тебя случайно нет друга с лодкой?


'Куда ты хочешь пойти?' — спросил Коротышка .


«В Баос . Я хочу заглянуть в тренировочный лагерь «Золотого острова».


Бородатый водитель печально покачал головой. — Ни единого шанса. Парни здесь даже близко не смеют подойти. Весь остров охраняется, и история гласит, что Сыновья не хотят никого видеть вокруг. В рыбаков стреляли несколько раз, а некоторые были ранены, когда подошли слишком близко».


— Что ж, — сказал Ник, — я подумаю о другом варианте. Днем он попытается снова с Леонидасом. Сегодня его дочь выходила замуж, и Ник и Ксения обещали приехать. Визит Константина и разговор с Коротышкой заставили бы их опоздать, но Ник все равно собирался идти. Ему нужно было как- то уговорить бывшего партизана выполнить еще одну миссию. У него было десять тысяч долларов, чтобы сделать эту идею приемлемой.


— Если ты поедешь туда, — нерешительно сказал Коротышка , — я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь тебе, но на самом деле моя работа здесь, в Афинах. Я не уверен, что смогу уйти.


— Не волнуйся, — сказал Ник. — Я не хочу тебя подгонять, Коротышка . Но если я смогу найти лодку, мне понадобится твоя помощь.


— На это можно рассчитывать, — сказал толстяк, заводя двигатель. — Могу я вас где-нибудь высадить?


«После того, как я надену небольшую маскировку, мой друг».


Снова замаскировавшись под Педро , Ник попросил Коротышку отнести одежду своего профессора в его гостиничный номер, но сначала высадить его у Ксении.


Она только что прошла по улице с сумкой продуктов, и ее смелая, провокационная походка вызывала взгляды и свист. Увидев Ника, она радостно помахала рукой и побежала к машине. Глухой смех Коротышки грохотал в его груди.


«Теперь я понимаю, почему вы сопротивлялись чарам моих девиц, профессор».


«Дама не девственница, но она леди», — сказал Ник. — Увидимся позже на стоянке такси. Я приеду на арендованной машине. Я поморгаю фарами. И не забудь двух моих мертвых посыльных.


## Глава 7


Послеполуденное солнце отбрасывало тени от кипарисов длинными рядами на посыпанную белой пылью дорогу, пока она виляла к городу на вершине холма, где должна была выйти замуж дочь Леонида. Рядом с ним Ксения храбро цеплялась за Ника, который объезжал выбоины. Свадебная церемония была бы завершена, и началось пьянство. Пока он вел машину, Ник думал о других вариантах поездки в Баос, кроме как с Леонидасом. Других вариантов не было. Американские силы, по-видимому, были исключены. Арендованная лодка, если Ник сможет найти шкипера, готового противостоять гневу Сыновей, вызовет слухи о путешествии и о странных инструментах, которые Ник должен был везти. Нет, Леонидас был единственным кандидатом Ника.


В худшем случае Ник был готов украсть лодку и отправиться на ней в одиночку, но это сделало бы и без того сложную операцию еще более рискованной. Ник не хотел, чтобы его линчевали на полпути разъяренные рыбаки, которые наверняка узнают лодку.


Он отбросил эти мысли, когда они наконец добрались до деревни. Они сразу поняли, что оказались в нужном месте. Звуки скрипок, гитар и полудюжины других струнных инструментов ласкали слух путников. Свадьба проходила рядом с местной таверной, а так как на перекрестке стояло всего четыре каменных дома, найти таверну не составило труда. Вечеринка была в самом разгаре. У старого Леонида рукава рубашки были закатаны до самых мускулистых бицепсов, и он вел танцоров, ругая старого скрипача за то, что тот не успевал за темпом. Те, кто не танцевал, сидели и ели и пили на столах под деревьями. Увидев Ника и Ксению, Леонид перестал танцевать и тепло поприветствовал их, слегка пьяная ухмылка расплылась по его обветренному старому лицу. Он не хотел слышать их извинения за опоздание. «Никто не путешествует быстрее, чем Боги имеют в виду, — взревел он. Он предположил возможную причину их позднего прибытия, которую нельзя было повторить. Затем, обняв их за плечи, он прошел сквозь участников вечеринки и представил их другим гостям, чьи имена звучали для Ника как решение кроссворда, напечатанного задом наперед. Он указал на жениха и невесту, молодого человека, похожего на школьного учителя, и темноволосую девушку, которая все еще была в расцвете молодости. «Посмотрите на это сзади», — прошептал старый негодяй так громко, что его было слышно даже в Афинах. «Создана как творение Фидия . Она родит Леониду внуков, как овца весной».


Пара танцевала, делая вид, что не слышит его.


— Лучше такой бык, как ты, — прошептал Леонид Нику, — но этот мальчик справится. Ах, если бы ты был моим зятем, — сказал он, шлепнув Ника по спине так, что тот чуть не опрокинул его на стол. Леонид совершенно отличался от того осторожного, почти испуганного старика, которого Ник встретил в таверне в Афинах, он больше походил на самого себя. Конечно, теперь он был значительно более пьян.


Леонид поднял бутылку с вином и щедро налил гостям, оставив большую лужу на столе и окружающих. Ник пришел к выводу, что если он хочет отправиться в путешествие на лодке в Баос, ему следует поторопиться. Через некоторое время Леонид ничего не сможет понять.


Поэтому, как только представилась возможность, Ник позвал старика с собой для личной беседы. Они шептались у стены, увитой виноградом, и Ник уговаривал Леонида отправиться в путь. Когда он выслушал предложение Ника, его хорошее настроение сменилось депрессией.


«Ты единственный, кого я могу попросить», — заключил Ник. «Иначе мне придется украсть лодку и сделать это самому».


— Ба, — хмыкнул старик. «Что вы знаете о плавании на каяке во время шторма в этих водах? Ты станешь пищей для акул».


— Возможно, — сказал Ник, глядя на него. — Но если надо, я сделаю это.


— Нет, нет, — прорычал старик. Он опустился к столу, обращаясь больше к доскам, чем к Нику. «У этих проклятых Сыновей в эти дни все в рукаве. Как вы можете бороться с ними? Я пробовал. Нет смысла.' Он провел нетвердой рукой по своей черной шевелюре. «Они повсюду, они все знают и связаны клятвой крови. Я не так беспокоюсь о себе. Речь идет о моей дочери и ее муже. И они не будут в безопасности, если выяснится, что мы совершаем это путешествие. И это, конечно, стало бы известно. Он сделал паузу. — Нет, я лгу. Я немного лгу. Дело не только в них. Я, Леонид, тоже боюсь.


Огненные старые глаза, остекленевшие от спирта, смотрели на Ника. «Ах, мой юный друг, вы когда-нибудь думали, что доживете до того дня, когда услышите, как старый Леонид скажет что-то подобное?»


— В страхе нет ничего нового для нас обоих, — мягко сказал Ник. — Но то, что я вижу сегодня, — это что-то новое. Между Леонидасом и десятью тысячами долларов есть небольшой страх. Оплата в фунтах, драхмах или долларах, как вам больше нравится.


Глаза сурового старика засияли, когда он сосредоточился на сумме. Обычно ему приходилось работать в течение года за небольшую часть этих денег. Он слегка улыбнулся.


— Я думаю, тебя ждет тяжелая работа.


«Это будет нелегко », — сказал Ник.


Старик медленно кивнул. — Оставь меня в покое, Николас, — сказал он наконец . «Я подумаю об этом и дам вам ответ через некоторое время. От старых денег осталось не так много, как вы думаете. Эти деньги будут здесь для детей, — сказал он, указывая на молодоженов. — Но вы должны дать мне слово, что всё будет оплачено на случай, если вы и я умрем.


«Деньги будет выплачены».


— Хорошо, теперь иди. Я поговорю с тобой об этом позже.


Ник оставил его в покое и присоединился к гулякам. Солнце уже было почти за горами. Сверчки продолжали свое вездесущее стрекотание . Местность под деревьями лежала в глубоких тенях, и теперь вечеринка продолжалась с возрастающим удовольствием. Пока Ник смотрел на музыкантов и танцующие пары с белым вином в руках, из тени рядом с ним вырисовывалась мягкая фигура. Голодные губы исследовали его шею.


— Я устала от того, что меня щиплют, — сказал ему в ухо знакомый хриплый голос. «Я хочу пойти погулять». Ник рассмеялся. Каждый пьяница на вечеринке, а это были все, кроме жениха и Ника, казалось, преследовал только одну цель.


Этим было заманить Ксению в сад. И каждая женщина, казалось, решила, что ее муж не осмелится приблизиться к длинноногой гетере . Ник решил, что ему следует пойти с ней на прогулку, чтобы сохранить мир на вечеринке. Не то чтобы его нужно было долго уговаривать. Ее губы на его ухе были достаточным убеждением для любого мужчины. Яркие, бдительные глаза дюжины женщин следили за красивой парой, когда они неторопливо направлялись к оливковой роще.


— Инжир сушеный, — фыркнула Ксения, глядя на группу деревенских женщин. «Втайне они хотели бы пойти с тобой в сад, но у них не хватает сока». Она высокомерно откинула голову назад. Ник рассмеялся и ускорил шаг, чтобы Ксения не затеяла ссору.


Они были не единственной парой, ищущей уединения. В сгущающихся тенях послышался шорох и бормотание нетерпеливых парней, у которых не хватило терпения отыскать по-настоящему укромную рощу. В какой-то момент вдали от линии деревьев из куста с криком выбежала обнаженная по пояс девушка. «Ты ублюдок, я думала, что ты твой брат Майкл», — закричала она. Через мгновение за ней последовал парень, который с довольной улыбкой застегнул рубашку.


Это происшествие вынудило Ника и Ксению идти дальше, пока они не убедились, что их никто не побеспокоит.


Когда они были так далеко, что Ник едва мог видеть мягкий свет электрических фонарей, которые Леонид повесил во дворе, они остановились в тени старой стены.


«Подойдите ко мне, Педро, Николас, кем бы вы ни были», — сказала она, растянувшись на мягкой траве. Большие серьезные глаза смотрели на него с грустной улыбкой.


«Я знаю, что должна быть терпеливой, но когда же ты придешь ко мне? Я боюсь неприятностей в Афинах и боюсь, что ты в них замешан. Мы никогда не будем вместе. Ужасно чувствовать себя так по отношению к мужчине. Я поклялась, что это больше никогда не повторится со мной. Я идиотка.'


— Я скоро буду, — сказал Ник, вытягиваясь рядом с ней. Его медленная, безрассудная ухмылка быстро расправилась с ее страхом, как будто нежно насмехалась над ним и придавала ему мужества. — У меня есть небольшое дело, которое нужно уладить. Если я смогу, я мог бы прийти послезавтра или послезавтра. Если не...


Она приложила длинный палец к его губам, и ее глаза были мягкими, когда она расстегивала блузку.


— Если не получится, что бы это ни было, я знаю, что больше тебя не увижу. И я не могу этого вынести, не утешай меня словами. Возьми меня, я жду тебя. Они избавлялись от своей одежды с небрежной развязностью влюбленных. Ник был поглощен чем-то другим и замечательным, когда он почувствовал первое сладкое тепло ее тела вокруг себя в прохладном вечернем воздухе. Он почувствовал нежность, которая ускользнула от него много лет назад и которую он никогда не думал найти.


Был период нарастания страсти, когда они цеплялись друг за друга. Прошло несколько сладких минут, прежде чем они ослабили оковы своей страсти и отдались ей. Потом, полуголые, под нависшей смоковницей, они легли рядышком и молча попили из бутылки сладкого белого вина, которое Ксения принесла с пира.


Издалека доносились взрывы смеха и музыки. Луна взошла быстро и ярко. Прекрасный вечер для прогулки на лодке, подумал Ник, несмотря на волшебство момента. Потом ему пришло в голову, что он больше не может слышать музыку. Он подумал, что это странно. Он напряг свой


слух. О, Боже. Это была стрельба. Он услышал звук более тяжелых взрывов. Граната или миномет. Ник не мог ошибаться. Теперь он услышал крики женщин. кричать. И еще стрельбу. Ник встал одним плавным движением. Девушка, которая так недавно дремала рядом с ним в расстегнутой блузке, сидела неподвижно, широко раскрыв глаза.


— Это Сыновья, — выдохнула она. «Они преподают старому Леониду урок».


'Проклятие!' — отрезал Ник. — Оставайся здесь, пока я не приду за тобой.


"Чепуха," воскликнула она. — Я иду с тобой. Она вскочила на ноги. Ник сильно ударил ее по лицу. Теперь на его лице не было нежности.


— Оставайся здесь, пока я не приду за тобой, — мрачно сказал он. Она кивнула со слезами на щеках. Затем он бросился прочь между деревьями с Люгером в руке. Жаль, подумал он, направляясь бегом на вечеринку широкими шагами. И, кажется, у них там было немало оружия. У Ника не было бы с собой даже «Люгера», если бы он не понимал, что на него может быть совершено очередное нападение в любое время и в любом месте. Конечно, у него был Хьюго, стилет, и Пьер, газовая бомба, но первая была бесполезна, а вторая убьет гостей свадьбы не меньше, чем грабителей.


Он яростно выругался, приближаясь. Он был уверен, что услышал автоматы. Он резко остановился на краю сада. Вечеринка превратилась в бойню. Женщины кричали вокруг него среди деревьев, и крики умирающих и тех, кто думал, что они умирают, разрывали ночь. В свете оставшихся фонарей Ник увидел бегущих к дороге людей. Они забрались в кузов легкого грузовика с работающим двигателем и выключенным светом стоявшего на перекрестке.


Грузовик ждал, пока один из Сынов начертит углем на стене таверны лозунг:


«Смерть предателям». .. и друзьям предателей - Сыны Прометея.


Ник, не в силах помочь, наблюдал, как один из гостей свадьбы бежал по дороге с ножом в руке и издавал бессвязные крики. Внезапно он споткнулся и упал, когда в темноте сверкнули три винтовки, а затем снова сверкнули , когда боевики открыли огонь по неподвижному телу.


Не было никакого смысла бросаться вперед под выстрелы. Натренированный ум Ника уловил каждую деталь обстановки и действия, превратив их в единственную возможную контрмеру. Затем он быстро побежал в другом направлении через сад. Он подошел к краю сада, когда грузовик только начал трогаться с места. Человек, написавший лозунг мелом, побежал за машиной, а его спутники пытались затащить его на борт. Все сосредоточились на бегущем мужчине.


Ник скривился в тени с мрачной торжествующей гримасой. Его пальцы нащупали Пьера в кармане и ловко нажали на спусковой крючок. Грузовик с ревом проносился мимо. Луна давала достаточно света, чтобы его видеть.


Ник спокойно вышел на дорогу, когда мимо промчался грузовик и бросил бомбу по жесткой прямой линии в кузов грузовика. Он подождал, чтобы убедиться, что бомба не отскочила назад. Затем он прострелил люгером заднее колесо.


Водитель проехал еще 100 метров и остановился. Он думал, что ему не нужно бояться растерянных крестьян позади него. Он вышел и подошел к задней части, ругая мужчин сидящих сзади за то, что они не сразу выстроились в линию защиты, чтобы они могли помочь ему сразу же поменять шину. Ник смог подобраться к нему очень близко.


Внезапно яростные проклятия водителя сменились испуганной тишиной, когда он увидел своих спутников, смотрящих на него невидящими глазами. Газовая бомба, которую Ник бросил в машину, была бесцветной и без запаха и сделала свое дело в течение минуты. Водитель в недоумении обернулся, а когда увидел стоящего рядом Ника, вздрогнул.


Ник выстрелил ему в сердце. Водитель упал, и Ник подошел к передней части машины. Убивать было некого. Он убрал «люгер» в кобуру и пошел по залитой лунным светом дороге туда, где оглушительно скулили женщины.


Там его ждал сюрприз.


Старый Леонид был еще жив. Он стоял трезвый посреди бойни, направляя транспортировку убитых и раненых в таверну. Он послал людей в ближайшие деревни за врачами и жандармами . Только когда Ник увидел, как сверкнули его глаза, он понял, какое огромное волнение нарастало внутри мужчины.


— Это плата за страх, друг мой, — сказал Леонид на удивление деловым тоном. «Если бы я только немного сильнее высказался против Сынов, я бы понял, что они видят во мне врага, и я бы принял меры. Дети, — сказал он, имея в виду жениха и невесту, — мертвы.


— Прости , — сказал Ник. Больше нечего было сказать. Они оба это знали.


— Если вы поможете мне выследить людей, которые это сделали, Николас.


«Вы найдете их в грузовике чуть дальше по дороге», — сказал Ник.


-- Да, да, -- сказал старик, кивая самому себе. Постепенно до него дошло, что сказал Ник. — Да, ты всегда был очень быстр, Николас. Да-да, именно так, хотя я бы скорее сделал это своими руками. Что касается лодки, мой друг. Если ты подождешь, пока я закончу здесь. Ник коснулся его руки. Тогда он оставил старика в его печали на залитой лунным светом дороге и отправился на поиски Ксении.


История спасения Леонидаса была бы комичной, если бы результаты нападения не были столь трагичны. Зная, на кого напасть, грабители бросили гранату в главный стол, за которым сидели жених и невеста, а затем обстреляли территорию из автоматов. Все люди за этим столом были убиты. Все, кроме Леонидаса, которого недавно упал под стол. Толстый стол на козлах спас ему жизнь, упав ему на голову и оглушив. Поэтому он не знал, что произошло, пока нападение не закончилось.


Теперь, три часа спустя, он сидел на заднем сиденье арендованной Ником машины, молчал и с сухими блестящими глазами, пока они ехали обратно в Афины. На переднем сиденье Ксения сидела, положив голову Нику на плечо, глядя на извилистую дорогу темными, встревоженными глазами. Ник думал о предстоящих проблемах. У него была своя лодка и хороший шкипер, который вел её. Сначала он опасался предложения Леонида управлять лодкой в ту ночь. Но, как отметил Леонид, теперь они оба были заклейменными людьми. Поэтому он предпочитал действовать немедленно. Это прекрасно вписывалось в планы Ника.


Был еще относительно ранний вечер. По расчетам старого рыбака, они могли быть в Баосе на рассвете следующего дня. Ник на это надеялся.


В Афинах Ник проехал мимо стоянки такси перед отелем « Гранд-Бретань » и замигал фарами. Он увидел, как Коротышка тяжело идет к своему такси. Через минуту он поймал свет фар в зеркало заднего вида. В сопровождении толстяка из Интерпола Ник поехал в грязный портовый район Пирей . Он остановился у темного склада, вышел и подошел к пришвартованному там эсминцу ВМС США.


Часовой у трапа выпрямился. — Куда ты хотел пойти, приятель?


«Я хотел поговорить с капитаном, если хочешь знать», — сказал Ник.


Часовой сказал: «Что это за чертовщина?» Он приблизил свое лицо к лицу Ника, и тот потянулся за бумажником. Он услышал неприятный звук взведенного курка. — Успокойся, матрос, — сказал Ник. — У меня есть пропуск. Позови вахтенного, у меня мало времени.


Через некоторое время появился офицер. Увидев документы Ника, он не стал терять времени и разбудил капитана. Ника отвели в каюту капитана. Капитан был старым матросом с пронзительными голубыми глазами. Он просмотрел бумаги Ника, выслушал его рассказ, а затем отдал необходимые распоряжения, позволившие Нику зайти в корабельные кладовые. Ник не случайно выбрал этот корабль. Он и Хоук знали, что оно недавно принимало участие в маневрах и перевозило всевозможную взрывчатку, которую Ник хотел доставить в Баос . Капитан не так давно получил запечатанный приказ, в котором говорилось, что он должен быстро сотрудничать, если бы некий агент АХ попросил о помощи. Теперь он видел крепкого американца, который беспокойно расхаживал по кладовой, собирая материал.


«Конечно, происходит многое, о чем мы не знаем», — рискнул спросить капитан.


— Это личное дело , — сказал Ник. 'Ничего особенного.'


Капитан задумчиво посмотрел на Ника. «Знаете ли вы, что всем американским военным кораблям приказано покинуть порт завтра в восемь часов? Заказ поступил несколько часов назад.


— Нет, я этого не знал. Это означало, что обитатели Вашингтона боялись, что в Афинах могут возникнуть проблемы. Трудности, с которыми Соединенные Штаты не хотели иметь ничего общего.


— Выглядит не очень красиво, — сказал Ник. «Я надеялся, что позже смогу попросить помощь. Это было бы кстати.


Внезапно капитан расслабился.


— У меня есть для тебя кое-что получше. Его глаза блестели, как у школьника. «Мы по-прежнему поддерживаем береговой патруль для защиты наших прибрежных объектов. Одна из вещей, о которой мы забудем, когда уйдут большие корабли, — это одно из этих новых судов на подводных крыльях. Я позабочусь о том, чтобы вы могли использовать его в чрезвычайной ситуации. Но не связывайтесь с политиками. А командует им бессменный старшина, и никто другой. Он должен полагаться на свое собственное суждение.


Ник согласился с условиями и поблагодарил капитана. Он мог бы использовать судно на подводных крыльях, чтобы доплыть до Баоса, но понимал, что флот нельзя вмешивать. Каяк Леонидаса был медленным, но «чистым» в этом отношении.


Офицер прибыл, чтобы сообщить капитану, что ящики были собраны. Ник и капитан вышли на палубу, чтобы посмотреть на перегрузку в машины. Коротышка и Ксения подъехали на двух машинах к сходням, и группа матросов снесла вниз ящики со взрывчаткой и детонаторами. После того, как Ник расписался, капитан протянул руку.


'Удачи. Надеюсь, у тебя получится.


Ник быстро улыбнулся, сжимая руку моряка. 'Я надеюсь на это тоже. Просто поверь мне!


«Всегда чертовски рискованно, когда речь идет о взрывчатых веществах, — сказал капитан. 'Я знаю. Во время войны я был в УСС. Очень немногие из диверсантов вернулись».


После этого веселого замечания Ник пошел по сходням к машинам.


## Глава 8


Луна взошла, луна зашла. Ник многое сделал с тех пор, как лежал рядом с мягким, любящим телом Ксении и смотрел, как луна поднимается над холмами. Теперь он стоял на темной вздымающейся палубе каяка Леонида, курил сигарету и пытался заметить изъяны в своих планах.


Они спешно загрузили на рыбацкую лодку взрывчатку, а также камеру, оружие, боеприпасы и дополнительное топливо для обратного пути. И ослов тоже. Это была идея Леонидаса. Он знал остров Баос за много лет до того, как компания Golden Island Promotions завладела им. Старик указал, что со всем снаряжением, которое они несли, потребуется целый день, чтобы добраться от пляжа до укрытия в горах. Ник повернулся и посмотрел на двух испуганных животных, лежащих со связанными ногами посредине корабля. Без сомнения, они были необходимы, но для Ника они символизировали расстояние между Вашингтоном и Грецией.


Он подумал о Ксении. После того, как она мужественно перенесла трагедию дня, в последнюю минуту она сорвалась и закричала ему: «Я знаю, что больше никогда тебя не увижу. Такова судьба. Я никогда не ошибаюсь в таких вещах. Она плакала и прижималась к Нику. В конце концов, он должен был заставить Коротышку отвести ее в машину, где она сидела и рыдала. Вряд ли многообещающее начало, подумал Ник.


На горизонте появилось зарево света. Ник посмотрел на часы. Солнце скоро взойдет.


— Мыс Дожей, — прорычал с кормы Леонид. Ник подошел к нему через палубу. «Старая венецианская крепость. Мы уже близко. До восхода солнца мы этот мыс обойдем , -- пробормотал старик.


Взгляд Ника пронзил темноту, чтобы мельком увидеть крепость, но она была не освещена. Он видел только зеленый маяк, обозначавший отмели вокруг мыса. Это была еще одна вещь, которая не нравилась Нику в этой операции. У него не было возможности изучить расположение врагов или аэрофотоснимки их защиты. Он выучил наизусть карты местности, но они не давали новых сведений, как аэрофотоснимки. Ему приходилось полагаться на свою способность анализировать ситуацию и использовать все данные. А потом был Леонид. Он держался хорошо, но волнение в старике возрастало. Его охватила всепоглощающая скорбь, он жаждал мести, как мог себе представить Ник, но ему не хотелось сотрудничать с кем-то, у кого были суицидальные наклонности .


Леонид хорошо это оценил. Небо еще не рассвело, когда Ник услышал звук волн, разбивающихся прямо о берег. Леонид опустил парус и направил лодку на берег. Они прыгнули за борт, по колено в воде, и привязали тяжелую, медленную лодку к берегу, укрытому скалами, где ее было бы трудно обнаружить с воздуха или береговыми патрулями. Затем они передали друг другу испуганных ослов, вывели их на берег и развязали веревки.


Тьма только начала рассеиваться, когда два осла и люди, все тяжело нагруженные, начали долгий подъем в горы. К счастью, Леонид был таким же мастером в этой работе, как и Ник. Они оба знали по долгому опыту, что такого рода труд был необходимой прелюдией к эффективным действиям.


В первом месте, где узкая дорожка слегка расширилась, Ник повернулся и посмотрел в свой бинокль с сильным увеличением. Солнце взошло над морем со своей обычной неожиданностью. Побережье и древняя крепость были залиты светом эгейской зари. Каяк был полностью скрыт нависающими скалами.


Крепость прикрывала мористую сторону высохшего русла реки. В гавани, защищенной стенами форта, у большой пристани стояло небольшое грузовое судно. На воде покачивалась небольшая летающая лодка. От крепости через долину шла дорога к тому, что оказалось тренировочным комплексом «Золотой остров».


Он увидел здания, между которыми ходили люди. Казармы и классы, предположил он.


Он видел, что несколько машин, проезжавших по дороге между учебным центром и крепостью, были остановлены вооруженными часовыми, прежде чем проникнуть внутрь старых стен.


Ник положил бинокль обратно в футляр и забрался дальше. После наступления темноты он присмотрится повнимательнее. До полудня они продолжали подъем.


Наконец , когда они были уверены, что потребуется армия разведчиков, чтобы найти их след, они расположились лагерем среди серых, отражающих солнце скал, возвышающихся над ними. Поев и покормив животных, они отправились спать.


Ник проснулся, когда зашло солнце. Вечер был его стихией. Он любил скрывающие тени, как охотившийся зверь. Он использовал их, когда в одиночку проделал долгий путь по долине и проложил себе путь по высохшему руслу реки к тренировочному лагерю. Время от времени по дороге, протянувшейся вдоль реки, проезжала машина, но Ник видел фары задолго до того, как они успевали его осветить, и вжимался плашмя в твердую речную грязь, пока они не проезжали мимо.


Это была разведывательная миссия. Хоук сказал ему быть осторожным, и Ник собирался это выполнить. Он должен был быть абсолютно уверен, что тренировочный центр используется для превращения невинных беженцев в потенциальных шпионов против Соединенных Штатов, прежде чем он уничтожит его. И когда он уничтожал тренировочный лагерь, Ник хотел быть в равной степени уверенным, что он не уничтожает будущих врачей, юристов или просто каких-либо достойных будущих американских граждан.


Ник остался лежать на краю лагеря. Ограды вокруг лагеря не было. Видимо, дозорам из крепости и неприступным горам вокруг доверили создать эффективную баррикаду для посторонних глаз. Там была охрана, но не было вооруженных часовых, каких Ник видел у ворот форта и вдоль стен. Здесь, в тренировочном лагере, охрана была возложена на сторожей, каких можно встретить на фабриках: старые и очень молодые люди, вооруженные только пистолетами. Это было понятно. Понятно, что в тренировочном лагере находившиеся в крепости часовые в форме с винтовками вызвали бы подозрения у студентов-беженцев .


В долине луна была закрыта горами, и звезды давали мало света. Ник плавно скользил сквозь тени, пока не оказался в пределах лагеря. Слева от него была группа зданий, разрывающихся от смеха и пения. Бараки для беженцев, решил он. В другом здании он увидел людей, чистящих мусорные баки. Судя по всему, столовая. Справа от него стоял ряд темных заброшенных зданий. Это должны были быть классы. Он молча подошел к нему и взломал окно.


Войдя внутрь, он достал из сумки, висевшей на поясе, очки и фонарь. У фонаря был инфракрасный луч, а очки были инфракрасными и позволяли ему видеть световой луч, так что область, куда падал луч, была такой же четкой, как телевизионная картинка. Человек, находящийся в той же комнате, не заметит свет без такого же оборудования или коллектора инфракрасного света.


Пока Ник скользил по классным комнатам, первое впечатление, которое он произвел на разговор с беженцами на приеме на Золотом острове, стало несомненным, поскольку классы открыли свои секреты его наметанному глазу. Даже если бы он не знал, что генерал Лин Тэ-пэн принимал непосредственное участие в управлении Золотым островом, уже тогда Ник признал бы это помещение учебным центром разведки. Он видел камеры и лаборатории для аэрофотосъемки, другие для документальной фотографии. Курсы, замаскированные под «Текущие события», включали обширные списки «открытых источников информации», которые были почти такими же подробными, как и у АХ или ЦРУ . Один из курсов «Обществоведения» был основан на руководстве для шпионов, написанном Лин Тэ-пэном лично много лет назад, как со смешком заметил Ник.


В течение часа Ник обыскал все классы, в том числе и библиотеку, где полки были заполнены сочинениями марксистских идеологов. В каждом классе к репертуару потенциального шпиона добавлялась своя техника. Весь центр должен быть уничтожен. Это было бы несложно, ведь здания были сделаны из легкого материала. Ущерб будет непоправимым, а замена оборудования будет дорогостоящей.


Удовлетворенный визитом в тренировочный центр, Ник пополз обратно по руслу реки, пока не очутился под стенами старой крепости. Там он лежал на холодных камнях, чтобы посмотреть на возвышающееся сооружение. Возможно, можно будет использовать осыпающиеся камни в качестве опоры для подъема. Теоретически возможно, но в темноте, не видя стен, это было бы равносильно самоубийству. Думай головой, Картер, сказал он себе. Если замок был построен, чтобы выдержать осаду, вполне вероятно, что в нем были отверстия для канализации и пути отхода к реке. Ищите это. Короткая прогулка вокруг основания стены показала ему путь. Пропекшаяся земля превратилась в грязь. А затем инфракрасный луч уловил источник воды; водопропускная труба, спрятанная под зарослями и почти достаточно высокая, чтобы в нее можно было пройти прямо.


Почувствовав, что этим вечером операция идет по плану, Ник вошел в туннель и последовал за ним, пока не пришел к сырой каменной лестнице в крепости. В конце лестницы были ворота с железной решеткой, а за ними коридор из темного камня.


Сначала ворота сопротивлялись попыткам Ника поднять их. Он слушал, если было что-то, что можно было услышать. По-видимому, вокруг никого не было. Он прижался к воротам всем своим весом и вырвал их из груды ржавчины, которая со временем прижала их к земле. Он снова прислушался, но бегущих шагов не было, только вода капала с камней в туннеле позади него. Он осторожно вернул ворота на место и вышел в коридор.


Через два часа Ник вернулся тем же путем. У него не было возможности так же свободно передвигаться в крепости, как в тренировочном центре. Часовые были бдительными и хорошо вооружеными, обученными солдатами. Но Ник видел достаточно, чтобы знать, что и как делать. За час до рассвета он вернулся в горы, направляясь в свой лагерь.


Поднимаясь по темной тропинке, он услышал хруст падающей гальки. Ник развернулся и схватил Леонидаса, когда тот появился из-за валуна. Он засмеялся, поймав приближающегося старика и услышав его проклятия.


«Тысяча проклятых за эти неуклюжие старые лапы. Вы бы не услышали меня раньше.


— Прежняя ловкость еще не совсем исчезла, Леонид, — сказал Ник. «Тебе просто нужна практика».


— Завтра даже моя тень не будет знать, где я, — прорычал старик. — Вы внимательно смотрели позиции? Я в настроении сделать что-нибудь с динамитом.


«Действительно, — сказал Ник, — но то, с чем мы здесь играем, сильнее динамита, старик».


— Военное искусство процветает, — ответил Леонид. «Если у вас есть ядерные бомбы, тем лучше».


Днем отдыхали в горах.


Когда стемнело, они спустили ослов на русло реки. С автоматами, привязанными к спине, они выбрали маршрут Ника через русло реки к затемненным классам. Охранники в учебном центре были такими же ленивыми и беззаботными, как и прошлой ночью.


Ник и Леонидас работали быстро и профессионально, закладывая взрывчатку в фундаменты зданий.


Когда был заложен последний заряд, старый партизан с сомнением посмотрел на маленькие пакеты со взрывчаткой. — Этого достаточно?


Ник кивнул. Более, чем достаточно. Половина зарядов представляла собой новый вид концентрированного термита, который превращал камни в стекло, а остальная часть представляла собой новое взрывчатое вещество, по сравнению с которым равное количество динамита выглядело бы как фейерверк. Взрывы произойдут на восходе солнца. Если повезет, к тому времени они уже будут в пути на лодке.


Они должны привязать ослов к кустам и сами отнести взрывчатку в крепость. Они заложили взрывчатку в туннель, затем Ник повел Леонидаса к железным воротам и по коридору ко входу в огромный подземный зал. В тени виднелись многочисленные ряды военной техники — легкие грузовики, джипы, вахтовые автомобили и броневики. Ник узнавал бренды из десятка разных стран. В другом конце зала они увидели механиков, работающих с мотоциклами, подвешенными на цепях. У Ника не было особых проблем с тем, чтобы представить себе, как были собраны машины. Пападорус с его огромными промышленными интересами мог легко замаскировать покупку подвижного состава, а затем отвлечь его от первоначальной цели.


Леонид тихо усмехнулся, увидев это. «Так вот где Горгас хочет пополнить запасы для своей революции. Я с удовольствием взорву его.


Ник покачал головой. « Невозможно . Это заняло бы дни. Здесь есть лестница, ведущая в комнату с оружием и боеприпасами на другой стороне крепости. Мы уничтожим их. Оружие можно доставить на маленькой лодке, так что мы позаботимся об этом в первую очередь.


Используя автомобили как прикрытие, они осторожно прокрались к лестнице и по пустынному подземному ходу направились к такому же склепу, где в сумрачных сумерках были свалены ящики с боеприпасами и оружием. Ник быстро объяснил Леонидасу ситуацию. Главный вход в комнату с боеприпасами охранялся, но, уверенные в наличии крепостных стен, Сыны не расставили часовых в милях лабиринтных коридоров.


«Вы должны сделать небольшой мощный взрыв и надеяться, что боеприпасы воспламенятся», — сказал Ник.


«Это будет красивый взрыв», — сказал Леонидас. «Лучший в моей карьере».


— Сможешь ли ты управиться здесь, не подорвав себя одновременно с врагом, старик? — спросил Ник. «Я доберусь до причала, чтобы они не смогли загрузить это».


Леонид мрачно рассмеялся. — Угу, конечно, я сделаю это. Я художник с динамитом. С ним я могу выразить себя лучше, чем художник с красками. Только по дороге смотри, чтобы тебя не укусила змея.


Ник вернулся к входу в туннель, посмеиваясь про себя. Настроение старика определенно улучшилось. Кто сказал, что месть не сладка? Он достиг пересохшего русла реки и в том месте, где оно впадало в гавань, разделся до тех пор, пока у него не остались только его верный стилет Хьюго и два водонепроницаемых мешка с термитом и концентрированной взрывчаткой. Он опустился в воду и молча поплыл к причалам пристани.


Грузовой корабль больше не стоял у причала. Вероятно, направлялся на материк с новой партией оружия для революционеров Горгаса. Судя по тому, что Ник заметил в крепости, кораблю предстояло совершить еще много рейсов. Теперь Ник намеревался убедиться, что не будет ни причала, ни подъемных кранов для погрузки драгоценных военных материалов, когда грузовое судно вернется.


Тихо и почти всегда плывя под водой, он подошел к пристани. Вскоре он услышал стук сапог часовых по доскам. Он быстро начал прикреплять взрывчатку к столбам. Он плавал от пирса к пирсу, и работа заняла больше времени, чем он ожидал. Но он не мог торопиться. Если его усталые пальцы соскользнут с детонатора, даже если это будет всего на полдюйма, Ник взлетит в воздух вместе со строительными лесами.


Теперь он был у последней колонны. Он закрепил заряд дрожащими мышцами, а затем, без всякого предупреждения, мощная волна врезалась в пирс, вырвав взрывной заряд из его рук. Его великолепная реакция позволила ему поймать взрывчатку прямо перед тем, как она упадет в воду, но для этого ему пришлось отпустить пирс. Он приземлился на воду и ушел под воду с приглушенным всплеском. Сапоги часового над ним прервали свой размеренный ритм и быстро побежали к концу пристани. Мгновение спустя свет фонаря плясал по воде. Со всей скоростью и ловкостью, которые были в его распоряжении, Ник закрепил груз в полной тишине.


Луч света продолжал скользить по воде. Когда стало не на что смотреть, часовой встал на лестницу, ведущую к воде, и спустился, чтобы получше рассмотреть. В любую минуту часовой мог увидеть взрывчатку, установленную чуть ниже ватерлинии. Ник оттолкнулся от пирса и уплыл под воду со стилетом в руке.


Он увидел свет, сияющий на столбе. Это означало, что часовой увидел взрывчатку. У Ника могло быть несколько секунд, прежде чем часовой понял, что это значит.


Ник ухватился за перекладины лестницы под водой и поднялся наверх. Часовой был теперь прямо над головой. Не было времени на доброту. Ник схватил мужчину за ноги и стащил с лестницы.


Часовой был застигнут врасплох. У него даже не было времени крикнуть, прежде чем он исчез под водой и крепкие пальцы сомкнулись вокруг его дыхательного горла. Затем стилет сделал свое дело, и часовой резко прекратил сопротивление. Ник дождался, пока тело не утонет, и поплыл к устью реки. К тому времени, как тело всплывет, взрывчатка уничтожит причал.


Ник услышал теперь голоса на пристани, где прежде было тихо. Он наделал немало шуму, когда упал в воду с часовым, но с этим ничего нельзя было поделать. Он уже был на берегу, поспешно одеваясь, когда прожектор на причале зажегся и скользнул по воде.


Раздались крики команды, и он увидел мужчин, бегущих по пристани. Ник решил, что пора самому отправиться на пробежку. Он взял свой автомат и бодрой рысью побежал через русло реки.


Вход в водопропускную трубу был пуст. Это означало, что Леонид все еще был на работе. Ник огляделся. Звезды исчезли, и небо было слабо освещено. В любой момент могли взорваться заряды в классах шпионской школы. Ник вбежал в водопропускную трубу и увидел, как Леонидас выходит из железных ворот. «Были сложности. Какие-то мужчины пришли на работу, так что я должен был быть осторожен, — прошептал старик. — Хорошо, — коротко сказал Ник. 'Уберайся немедленно. В любой момент шпионская школа могла подняться в воздух.


Когда он это сказал, они услышали приглушенный рокот, и земля задрожала под их ногами, даже здесь, в старой крепости. Мгновение спустя они почувствовали приближение толчка со стороны гавани.


— Это взорвалась пристань, — сказал Ник. Он последовал за Леонидом, и они побежали по скользким камням старого тоннеля. Впереди Ник увидел тусклый свет в отверстии. Там они остановились и проверили, свободен ли берег. Он не был свободен.


Патруль пехотинцев в зеленой форме прошел через русло реки и обследовал два берега. Ник не успел замести следы. Рядом с ним старик поднял автомат. Ник толкнул его вниз.


— Успокойся, старый тигр. Давайте сначала посмотрим, пойдут ли они дальше. До лодки далеко.


Пара, затаив дыхание, наблюдала за приближением патруля. Внезапно капитан указал на отверстие туннеля. Измельченная грязь указывала на вход в туннель , как неоновая вывеска. Двое солдат пришли рысью, чтобы посмотреть.


В этот момент двое мужчин в водопропускной трубе подняли оружие. Отступать и попадать в руки врага в крепости не было никакого смысла.


Ник подпустил солдат. — Сейчас, — прошептал он. «Положи столько, сколько сможешь».


Два автомата затрещали одновременно. Первые два солдата были разорваны в клочья . Другие были подстрелены, когда укрывались, но выжившие заняли позицию за камнями на берегу реки и открыли ответный огонь. Пули отскакивали от каменного входа в туннель.


Ник увидел, как посыльный перепрыгнул через скалы в сторону крепости, и понял, что у них осталось не так много времени. Прежде чем он смог принять решение, его мысли были прерваны взрывом, который отразился от туннеля, когда камни упали со стен, и эхо было настолько сильным, что двое мужчин были ошеломлены. Взорвался склад боеприпасов заминированный Леонидом. Ник и Леонид усмехнулись. Сыновьям Прометея будет серьезно не хватать боеприпасов.


Но это не изменило того факта, что они оказались в ловушке. В ходе краткой разведки Ник узнал, что задняя часть туннеля полностью заблокирована упавшими обломками. Он обдумал ситуацию. Если они хотели вырваться, они должны были сделать это сейчас. Но выйти из укрытия было бы самоубийством. Может диверсия. И тут Ник увидел то, что заставило его горько и непристойно выругаться. Враги прятавшиеся по скалам, образовывали лишь небольшую группу. Но оружие, которое они несли, было чем-то другим. Это был огнемет.


## Глава 9


Глаза Леонидаса сверкнули. "Это не выглядит так хорошо, не так ли?" — прорычал он.


Ник ничего не сказал. Нападавшие знали свое дело. Когда человек с огнеметом оказался в пределах досягаемости туннеля, люди на берегу реки открыли меткий огонь прикрытия, вынудив Ника и Леонида отступить дальше в туннель.


Нападающие начали действовать. Сначала они бросили в отверстие туннеля несколько гранат, которые взорвались с оглушительным грохотом. Пули бешено отскакивали от Ника и Леонида, а затем полужидкий поток огня из огнемета с нечеловеческим жаром ворвался в туннель. Еще дважды они выдерживали ощупывающий перст огня. Капля горящей жидкости упала на ботинок Ника, проедая кожу и кожу его подъема.


Ник услышал шаги в туннеле. У него появилась отчаянная идея. Когда белый свет огнемета погас, Ник и Леонид ослепли на несколько минут; так что их преследователи также будут ослеплены.


Ник ждал, пока огнемет выстрелит в зал еще одним лучом горящей смерти. Затем он шагнул в туннель, сделал три огромных шага, чтобы пройти как можно дальше, затем упал на грязный каменный пол туннеля, чтобы как можно быстрее проползти вперед. Это была отчаянная игра.


Теперь они были рядом с ним. Он слышал их в темноте. Они осторожно пробирались вперед, и теперь огнемет снова взревел, огонь пронесся над ним, снова заливая туннель белым светом.


"Вот он - там!" — хрипло крикнул кто-то.


'Где?' — крикнул второй голос.


Ник увидел человека, указывающего на то место, где он лежал на камнях. Поздно. Он не мог подобраться достаточно близко. Он поднял ствол своего автомата, нажал на курок и стал ждать, пока пламя сожжет его заживо.


Все произошло одновременно. Позади него проревел резкий старый голос Леонида: «Вот я, псы!» И Ник услышал стук очереди автомата Леонида, отскакивающей от стен. Перед ним раздался крик. Огнемет снова выстрелил, прежде чем Ник успел застрелить человека за ним. Туннель был полон пламени, свинца и взрывов. Потом стало совсем темно, и Ник нырнул за огнеметом. Он встретил сопротивление, но Ник ударил кулаком и почувствовал, как треснула кость. Тогда у него в руках было оружие. Но для Леонида было уже слишком поздно. Охваченный пламенем, старый рыбак с криком побежал по туннелю, продолжая вслепую стрелять из автомата.


Когда старик упал на землю, умирая. У Ника не было времени смотреть дальше. С Леонидом было покончено. Ник был жив, и теперь у него был огнемет. Он выпустил жидкий огонь через туннель, и полдюжины человек сгорели. Ник последовал за выжившими, которые теперь в панике бежали к входу в туннель, где их ждали другие солдаты. Ник бросился вперед и замахивался огнеметом во все щели, которые видел. Ожидающие солдаты, спотыкаясь о собственные ноги, с криками бежали от входа. Ник вышел из туннеля и моргнул от яркого солнца. Никого не было видно. С огнеметом и автоматом за спиной здоровенный американец помчался через русло реки к холмам. Он был далеко, прежде чем позади него началась стрельба.


Из-за выступающей скалы Ник смог оценить ущерб, который он нанес крепости. Это было очень приятно. Половина стен и башен лежали в руинах. Кран висел под странным углом в голубых водах гавани, а погрузочная площадка полностью исчезла.


Но у него не было времени злорадствовать. Леонид превратился в обугленный труп, и теперь погоня шла полным ходом. Ник направился в горы.


Два часа спустя он достиг плато и посмотрел вниз на защищенную бухту. Лодка все еще была там, скрытая от глаз нависающими скалами. Было бы трудно, но не невозможно заставить каяк работать самостоятельно. Под днищем еще была вода, но ее едва хватало.


Через несколько минут старый грот вздымался, и Ник у руля вывел лодку из бухты. Море было спокойным, и устойчивый ветер гнал его прямо к Афинам. Когда он миновал мыс Дожей, вне досягаемости орудий форта, если они еще остались, он увидел столб дыма, поднимающийся от стен. У будущих шпионов будет выходной. Но теперь проблема заключалась в том, чтобы у китайцев и деятелей Золотого острова не было шансов перестроить и реорганизовать это место позже.


Затем он увидел нечто совершенно неудовлетворительное. Над его головой небольшое пятнышко в небе приняло форму самолета. Это была летающая лодка, стоявшая на якоре в гавани. Самолет снижался и кружил над голову вокруг, тогда он потянулся за его автоматом. Когда он вернулся к штурвалу, летающая лодка немного сдвинулась, развернулась и взяла длинный прямой курс на лодку. Звук мотора нарастал, и над ним Ник услышал грохот автомата. Внезапно вокруг него полетели щепки от досок старой лодки. Ник ответил очередью из собственного автомата, когда над ним пролетел новенький сверкающий самолет. Поскольку у руля никого не было, лодка двинулась вперед сама по себе и потеряла скорость, что уменьшило шансы Ника на выполнение маневров уклонения.


Летающая лодка снова приблизилась, и пулемет в носу изрыгнул пламя. Ник чувствовал себя беспомощным, как пациент на операционном столе. Пулемет неуклонно грохотал, поскольку летающая лодка была слишком далеко, чтобы вести эффективный ответный огонь. В провисшем парусе появились дыры, и снова по воздуху полетели осколки. А пилот подходил и стрелял, пока старая лодка не начала разваливаться на части. Когда доски были разорваны в клочья на глазах у Ника , он принял быстрое решение. Он прыгнул за борт в теплую синюю воду.


Он отплыл от лодки и начал ждать на месте, а летающая лодка подходила все ближе и ближе. Наконец Ник увидел, как лодка появилась над мачтой. Дверь открылась, и мужчина бросил в каяк гранату. Когда летающая лодка взлетела, каяк взорвался, и в воздух полетели осколки дерева.


Ник огляделся, чтобы увидеть, есть ли возможность уплыть. Но прежде чем он успел решить, в каком направлении двигаться, летающая лодка приземлилась и вырулила в пятидесяти ярдах от него. Дверь открылась, и мужчина с мощной винтовкой с оптическим прицелом нацелился на него. Ник тут же глубоко вздохнул и спрятался. Это был инстинктивный поступок. Когда через какое-то время он всплыл в другом месте, винтовка качнулась за ним. Ник снова спрятался . Он начал думать, что это довольно глупая игра в прятки.


Когда он вынырнул, человек с винтовкой поманил его. Ник пожал плечами. Он не видел выхода. По крайней мере, в летающей лодке он мог попытаться захватить оружие. Он поплыл к летающей лодке. Они бросили ему линь. Мужчина опустил пистолет и протянул руку. Ник схватился за руку и, увидел рукоять револьвера 45 калибра, который был в другой руке. Он попытался избежать удара, но не смог достаточно маневрировать. Удар пришелся ему в центр черепа. Эгейское море качалось взад и вперед.


Комната была дорогой, но скудно обставленной. Ник очнулся в большом кожаном кресле со связанными руками и ногами. Глядя в большое окно, Ник сделал вывод, что он снова в форте, вероятно, в комнате командира. Он попробовал свои путы, но в них не было движения. На большом дубовом столе в другом конце комнаты лежало содержимое его карманов: бумажник с бумагами профессора Хардинга, ключи от отеля, сигареты, спички и, к сожалению, но неизбежно, его стилет Хьюго и маленький серебряный шарик Пьер...


— Назад в страну живых, старина? отметил бодрый голос. — Во всяком случае, временно, — добавил голос со смешком.


Стройный, красивый мужчина ростом с Ника прошел через комнату и небрежно опустился на стул позади стола. Он поставил высокий блестящий ботинок на стол, некоторое время смотрел на Ника, а потом сказал: — Извини за веревки и все эти мелодраматические вещи, но боюсь, мы не можем рисковать с тобой, старина. Вы хорошо поработали со своим другом этим утром. К счастью для тебя, я нашел тебя вместо наших патрулей на пляже. Эти ребята потеряли немало друзей этим утром. Они бы разорвали тебя на куски, если бы им дали шанс.


«Всегда приятно знать, что о тебе заботятся», — усмехнулся Ник.


Другой добродушно улыбнулся. — Это то, что я всегда говорю. Я восхищаюсь теми, у кого есть мужество . Я капитан Ян Макаффери , бывший командир роты Королевских дублинских стрелков . В этой оборванной армии я генерал-майор, или фельдмаршал, или что-то в этом роде. Но платят хорошо. А ты?'


«Я профессор Хардинг из Университета… .. '


'Ну давай же! Ты чертов американский агент и опытный диверсант. Очень жаль твоего друга.


— Да, — коротко ответил Ник. - 'Что происходит?'


Бодрый капитан лениво пожал плечами . - 'Без понятия. Может быть, я должен казнить тебя или что-то в этом роде. Но не будем слишком долго на этом останавливаться, ладно? Все зависит от многого.... . Они очень злятся, что у них нет всех боеприпасов, которые, как они думали, у них есть, а если и есть, то нет возможности их транспортировать».


«Тогда я полагаю, что они планируют скоро какой-то переворот?» — спросил Ник, воспользовавшись очевидной готовностью капитана поговорить.


— Извините, — сказал Макаффери . «Официальные секреты и прочее. Ты еще не умер, видишь ли.


«Возможно, я это сделаю, когда наша подруга Электра закончит со мной. Или Горгас, — сказал Ник.


-- Вот этого я и боюсь, старина, -- сказал капитан, наливая себе воды из бутылки, которую он достал из ящика стола. — Но не будем такими болезненными . Ты иногда играешь в вист?


— Не со связанными руками, — сказал Ник.


— Я люблю развязывать веревки, старина, — сказал капитан, — если вы дадите мне слово, что не будете пытаться сдавить мне горло или сделать еще какую-нибудь глупость. У дверей, конечно, стоят часовые, но я не хочу умирать, если ты нападешь. Макаффери взял стилет и перерезал шнурки на запястьях. Ноги Ника остались связанными.


— А мои вещи? — спросил Ник, указывая на стол.


— Нет проблем, старина, — сказал Макаффери , бросая Нику его вещи. — Конечно, это не так, — сказал он, убирая Хьюго в ящик стола. На столе остался только Пьер, шарик со смертельным газом без запаха, который делал свое дело за секунды. 'Что это?' — спросил Макаффери, позволяя мячу танцевать на его руке.


Ник пожал плечами. 'Амулет. Сжимающися мяч. Чтобы было что делать с моими руками . Это лучше, чем выкуривать по три пачки в день».


Макаффери бросил мячик Нику и тот ловко его поймал.


— Я не думал, что ты нервный тип. Но если вам нужно что-то, чтобы успокоить нервы, сейчас самое время. Не так ли, старина?


Ник внимательно посмотрел на капитана. Несмотря на его снисходительное поведение, Ник подозревал, что мужчине действительно нравилась игра в кошки-мышки.


— Ну, как насчет игры в вист? Давайте хорошо проведем время.


— Отлично, — лаконично сказал Ник.


Капитан достал колоду карт и лист бумаги, чтобы вести счет. Он даже налил Нику виски и добавил содовой. Он выпил его и сам. Ник позаботился о том, чтобы капитан выиграл как можно больше драхм, которые были у него были в кармане. Тот, кто проигрывает, может думать только о победе, но тот, кто выигрывает, легко становится общительным, и его можно убедить рассказать что-то. И капитан сильно пил, хотя и не безрассудно. Ник надеялся узнать немного больше о технических особенностях Золотого острова и отношениях Горгаса с его революционерами.


— О, Боже, — сказал Макаффери , отрываясь от своих карт. Ник проследил за его взглядом через окно. Он не понял. «Посмотрите, как дует ветер. В гавани уже довольно свирепо.


— Мы куда-то плывем? — спросил Ник.


-- Надеюсь, старина, -- ответил капитан. Его голос был немного дрожащим, но еще не хриплым. «Иначе это произойдет прямо сейчас».


В дверь постучали. «Высшее командование, сэр . На короткой волне .


'Я иду.' Макаффери встал, достал из ящика стола стилет и вышел из комнаты. Ник огляделся в поисках выхода. Только окно и дверь. Это было бы долгое падение из окна. Слишком долго для того, кто не может использовать свои ноги. И дверь охранялась, по словам Макаффери. Остался Пьер, газовая бомба. Но со связанными ногами Ник умер бы вместе с капитаном, если бы воспользовался им. Он ничего не мог сделать, кроме как ждать.


Макаффери долго не задержался. — Тебе повезло, старина. Высшее командование хочет поговорить с вами. Они хотят знать, что янки знают о здешних операциях. Так что я должен позаботиться о том, чтобы вы не пострадали, пока я не отвезу вас к Деве Афин ».


— Очень обнадеживает, — сказал Ник. — А если я не буду разговорчив?


Макаффери улыбнулся. — О, ты говоришь. Боюсь, это будет не очень приятно, понимаете. Я чертовски рад, что мне не нужно делать это самому. Я не мучитель, видите ли. Но у них есть подходящие ребята, которые помогут вам заговорить, уверяю вас.


« Афинская дева» — отличная яхта, не так ли? — спросил Ник. «Я думал, что принадлежит какому-то миллионеру».


«Вы знаете, кто это. Не смеши меня, старина. Макаффери обеспокоенно посмотрел на грозовое небо. «Эти проклятые твари ожидают, что я, бывший офицер английской армии, буду управлять их самолетом, командовать их банановой армией, играть в палача и танцевать, когда они хлопают кнутом…


Ника осенило сразу несколько мыслей.


«Я единственный профессиональный офицер во всем отряде, и я даже никогда не видел лучших людей. Неудивительно, что их чертова крепость была взорвана, если я не смогу спланировать оборону.


— Кого вы недавно казнили? — спокойно спросил Ник. — Не твое дело, — прорычал капитан, почти пьяный и сердитый за свой страх. — Но это был тот последний американский агент, который приходил сюда вынюхивать, — добавил он, повернувшись к Нику. — Так что имейте это в виду, старина, если у вас когда-нибудь появятся идеи.


— Я запомню это, капитан, обещаю, — мягко сказал Ник.


Его руки были снова связаны, и Ника вывели из остатков крепости вооруженные часовые. Поскольку веревки вокруг его ног ослабли лишь немного, он медленно шаркал к воде. Ник постарался скрыть удовлетворение на своем лице, вглядываясь поближе в то, что он сделал этим утром. Рабочие бригады все еще были заняты уборкой завалов во дворе .


Поскольку Ник взорвал причал, им пришлось грести к летающей лодке. Моряки подвезли Макаффери и часового к лодке, затем вернулись, чтобы забрать Ника и второго часового.


Ноги Ника были отпущены, чтобы он мог взобраться на борт, затем его усадили на заднее сиденье рядом с одним из охранников в форме и пристегнули. Макаффери, сидевший на переднем сиденье вместе с другим охранником, завел двигатель, чуть не обезглавив матросов в шлюпке. Не проверяя, не мешают ли они, он ускорился и развернул нос самолета против ветра. Ник посмотрел вниз на дикие волны и почувствовал, как у него скрутило желудок.


На танцующих волнах Макаффери нужно было очень долго разгоняться, и Ник думал, что он этого не сделает. Но когда серый берег был пугающе близок, он вдруг почувствовал, как двигатель расслабился, и под ними поползли скалы и берег. И когда они поднялись над горами в крутом повороте, Ник заметил, что буря, так грозно нависшая над горизонтом, прошла мимо них. В лучшем случае, после бури им предстояло какое-то затишье.


Ник сел и глубоко задумался. Он никогда не носил с собой ядовитую таблетку, которая была у многих агентов. До сих пор он ни разу не был сломлен пытками. Но разговор, который его ждал, будет болезненным. И они, конечно, не оставили бы его жить после этого. Ему пришло в голову, что вполне вероятно, что он мог бы подкупить Макаффери, чтобы тот доставил его в Афины и позволил уйдти. Английский наемник казался недоволен своим начальством. Проблема заключалась в том, как поступить с двумя вооруженными и предположительно лояльными членами Сынов Прометея рядом. Это были Сыновья Прометея, - такой псевдорелигиозной, псевдопатриотической организации, где взяточничество было затруднено. Даже если Нику удастся убедить Макаффери — а это будет нелегко — двое охранников застрелят их обоих, как только один из них сделает неверный шаг.


У Ника все еще был Пьер. И пока он это придумал, у него также появилась очень креативная идея. Ненавязчиво он двигал руками, пока они не оказались над карманом. Он медленно полез в карман, пока его пальцы не упёрлись в мяч. Потом он лег в его руку. Медленно, так медленно, что охранник не заметил, Ник глубоко вдохнул. Через несколько мгновений воздух в летающей лодке станет отравлен, хотя этого никто и не заметит.


Они летели на хорошей высоте. Океан был плоским и голубым в лучах послеполуденного солнца. Ник надеялся, что Макаффери не дернёт руль, когда умрёт, и машина не разобьётся. Потому что Нику нужно было время. Он покрутил оболочку газовой бомбы за ребро. Затем он стал ждать.


Бомба должна была сработать в течение минуты. Ник часто задерживал дыхание на четыре минуты. Все бы ничего, если бы Макаффери не упал на руль и не отправил самолет вниз.


«Пять тысяч долларов, если ты доставишь меня в Афины, Макаффери », — выдохнул Ник. — Ты же знаешь, что я могу себе это позволить. Слова могли занять у него минуту дыхания, но ему пришлось заставить Макаффери оглянуться, чтобы тот не упал на румпель.


Капитан повернулся и заинтересованно поднял бровь. — Пять тысяч, старина? Это даже не половина того, что...


Это были последние слова, которые он сказал. Его нервная система дала ему запоздалый признак того, что где-то что- то не так.


Он начал кашлять. Потом он умер, полуобернувшись к Нику.


Летающая лодка продолжала лететь прямо вперед. Трое мертвецов выпрямились. Ник все еще сдерживал дыхание, когда начал двигаться. Наконец, ему удалось развязать руки, пройти вперед и заглушить двигатель.


Мгновение спустя машина задержалась, неподвижно зависла в пространстве, а затем скользнула дальше по ветру. Ник открыл дверь, чтобы впустить свежий воздух и вытолкнуть охранника с переднего сиденья. Когда охранник рухнул вниз, самолет попытался соскользнуть в штопор. Но тут Ник нырнул за двойное управление, положил руки на румпель, жадно вдыхая свежий воздух и заводя двигатель. Воздух ворвался через полуоткрытую дверь, выгоняя смертоносный газ из рулевой рубки.


Когда самолет снова полетел прямо, Ник втянул тело Макаффери на заднее сиденье. Затем он перерезал веревки ножом другого охранника и вытолкнул этого человека. Ему по-прежнему были нужны останки Макаффери .


Пока летающая лодка была на автопилоте, Ник раздел Макаффери. Затем он снял свою одежду, скользнул в одежду Макаффери и одел свою одежду на Макаффери .


Когда он закончил, ему показалось, что он только что прошел испытание в качестве акробата, но результаты не были сумасшедшими. Он был немного выше Макаффери, но капитан носил форму небрежно, и разница не была заметна.


Ник вытащил пистолет 45 калибра из капитанской кобуры. Он произвел два выстрела в тело Макаффери . «Прости, старина. Я ненавижу убивать человека дважды, — пробормотал Ник на своем лучшем оксфордском английском . «Таковы шансы на войне, я знаю, ты поймешь меня, где бы ты ни был». Он ударил себя пистолетом и оставил отпечатки пальцев на горле.


Затем он закурил сигарету и полетел к "Афинской Деве". Макаффери наняла Электра. Макаффери жаловался, что ему никогда не разрешали присутствовать на переговорах, и он никогда не видел главарей Сыновей Прометея или Golden Island Promotions. Это означало, что никто не имел ничего против него, Ника Картера, изображающего Макаффери .


Но есть тысячи вещей, которые могут пойти не так, прошептал внутренний голос. Теперь вы свободны. Отправляйтесь в Афины и работайте над делом оттуда. «Нет славы без мужества , Картер», — прошептал другой голос. Эта возможность слишком хороша. Кроме того, какая идея оставить летающую лодку в оживленной гавани без того, чтобы кто-то не увидел вас.


Впереди он увидел столб дыма, поднимающийся над горизонтом над голубыми водами моря. Ленивая ухмылка скользнула по его угловатому лицу. Такой дым оставляет после себя яхта с дизельным двигателем. Летающая лодка неуклонно заскользила по курсу к месту встречи.


## Глава 10


Первая провека. "Дева Афина" вызвала его по радио.


— Подождите, — сказал Ник. Затем он нажал кнопку разговора и сказал: «Это Макаффери . Боюсь, я один. Янки мертв. Драка. Либо он, либо я.


«Отлично, генерал». Голос был незаинтересованным, но мужчина был всего лишь радистом. «С юго-запада дует ветер силой восемь узлов и легкая зыбь. Мы можем видеть вас с мостика. Вы можете зайти и подрулить к нашей корме. Ок.'


«Хорошо, я иду, Дева», — ответил Ник. Первое испытание было пройдено. Мужчина совсем не казался подозрительным.


Ник четко видел впереди яхту, летающая лодка начала снижаться, и он методично завершил процедуру посадки. Медленно он отвел рули назад, опустив элероны и поднял нос, когда волны перед ним становились все больше. Он почувствовал, как поплавки ударились о воду, и через несколько мгновений подрулил к корме огромной яхты. Группа мужчин на шлюпе подтянула летающую лодку к крану, который должен был поднять самолет на яхту. Вторая лодка ждала, чтобы доставить Ника до последней минуты. Ник выключил двигатель, отстегнул ремень безопасности и сел в лодку.


— Я возьму этот пистолет, генерал, — сказал холодный голос. Волосы Ника встали дыбом от подозрения в этом голосе. Он повернулся, готовый выстрелить. -- Извините, генерал, -- сказал матрос. — Я и забыл, что ты никогда не был на борту. На яхте оружие носит только охранник. Я должен взять твой пистолет». Облегчение охватило тело Ника.


— Конечно, старина. Он засмеялся. «Придется еще немного подождать, прежде чем я обману старика на несколько миллионов». Был момент смеха, затем грубые руки ощупали его тело, проверяя, не спрятал ли он какое-либо другое оружие на своем теле.


— Янки там, — сказал Ник, указывая большим пальцем на летающую лодку. «Осторожно, ребята, он изрядно потрепан».


В последнюю минуту они повели Ника наверх и через палубу в главную каюту. У резной двери из красного дерева гостиной его остановил человек в форме, который заговорил в интерком.


— Это генерал Макаффери , сэр , — сказал мужчина.


Ник огляделся. В каюте висели картины на стенах, свежие цветы в вазах и ковер во всю стену на полу. Кроме того, рядом с мужчиной, разговаривавшим по телефону, стояли двое бравых на вид мужчин в форме. Они стояли в тихом месте перед дверью салона и были вооружены автоматами.


— Вы можете войти, генерал Макаффери . Сэр Пападорус ждет тебя.


Маленький человек придержал дверь открытой. Ник глубоко вздохнул. Электра, дорогая, все, о чем я тебя прошу, это не быть там. Затем он шагнул внутрь. Его взгляд пробежался по салону. Там не было этой женщины. Думай как англичанин, Картер, сказал он себе. Он прошел в центру помещения и отсалютовал в очень британской манере.


Кто-то сказал: «Садитесь, генерал Макаффери ». Ник сел.


Это была огромная каюта, устроенная скорее как квартира, чем как каюта корабля. Трое мужчин сидели вокруг стола в гостиной. Горгаса, худощавого старика с черной бородой, было легче всего узнать. Ник уже был знаком с крепким китайцем в английском костюме с тонкой бородкой на подбородке. Это был генерал Лин Тэ-пэн, китайский шпион. Мужчина посередине должен был быть Пападорусом . Он был совершенно лысым, с загорелым черепом, ясными голубыми глазами, тяжелыми щеками и значительным животом. — Спасибо, что пришли, генерал Макаффери , — сказал Пападорус . — Хочешь выпить?


«Виски с содовой, пожалуйста, сэр », — сказал Ник. Это будет Макаффери в полной мере . Издевается над своим работодателем за его спиной и подчиняется в его присутствии. Стюардесса появилась почти сразу с напитком Ника.


«Мы слышали, что вы были вынуждены убить американского диверсанта в полете. Верно, Макаффери? спросил Пападорус .


— Действительно, сэр , — сказал Ник. «Это был довольно грубый клиент. Почти убил меня, сэр . Кажется, я уже упоминал, что погода была довольно суровой, когда мы уезжали. Я боролся с устройством, когда он приблизился ко мне. Это был выбор - он или я, сэр .


— Понятно, Макаффери , — сказал Пападорус на удивление мягким голосом. — У вас был приказ не дать ему сбежать. Но жаль, что у нас нет возможности задать ему вопросы . Есть... гм, очень многое о том, сколько американец смог передать Вашингтону перед своей смертью».


Это был человек, подумал Ник, который обладал огромной силой, но чувствовал себя с ней некомфортно. Пока он говорил, взгляд Пападоруса переместился с Ника на стол перед ним.


«Мы уверены, — продолжил Пападорус , — что предыдущий американский агент Макдональд не смог передать ничего существенного».


Бедный Макдональд, подумал Ник. Они даже узнали от него его имя. Что ж, китайский генерал, сидевший напротив него, знал все, что можно было знать о развязывании языков.


— Я слышал, что этот второй агент из Вашингтона видел меня в таверне «Семь против Фив», когда мы в последний раз переводили туда средства, — вмешался Горгас. Его голос был высоким и пронзительным. — Ты понимаешь, что это значит?


' Гм, да , -- сказал Папдорус , -- вот что мы хотели узнать прямо от него. Ясно, что этот второй американский агент узнал о наших операциях значительно больше, чем первый. Крайне важно выяснить, был ли рейд на Баос спланирован им самим или по указанию Вашингтона».


— У меня, конечно, есть средства, чтобы выяснить эти факты, господа, — несколько невнятно сказал китайский генерал. «К сожалению, нам не удалось проникнуть в группу AX, и потребуется время, чтобы изучить это».


«Время — вы говорите о времени. Я говорю вам, что нет времени. Горгас встал, и его голос был пламенным.


«Все улажено. Революция только ждет моего знака. Вашингтон может уже знать о грядущем восстании, а вы говорите о времени. Говорю тебе, время пришло.


— Есть осложняющие факторы, брат Горгас, — несчастным тоном сказал Пападорус .


«Какие осложнения? Теперь у меня достаточно вооруженных людей, чтобы несколько дней удерживать Афины, обратить правительство в бегство и сокрушить всю оппозицию». В голосе Горгаса был монотонный ритм прирожденного демагога, балансирующий на грани безумия.


«Мы уничтожим оппозицию. Ни Вашингтон, ни Лондон, ни Москва, ни Пекин не смогут доказать, что мы не что иное, как голос народа. Вы, генерал Лин , обещали мне войска из Албании и Болгарии. Я все еще жду эти войска и больше ждать не буду. Мой гнев быстр. Пройдет совсем немного времени, прежде чем я убеждусь, что ваша поддержка Сынов целесообразна. Не испытывай меня.


«Но, конечно же, вы получите свои войска из Албании, брат Горгас», — спокойно сказал генерал. - "Я могу гарантировать вам это, как я всегда делал."


«Мы голодали, мы ждали того дня, когда я смогу привести своих верных сыновей к их сияющей судьбе как Золотой Народ, как это было раньше». Ник понял, что когда он заговорит, Горгаса уже не остановить. Мужчины в салоне были вынуждены слушать его сбивчивую речь.


Ник знал, что корабль какое-то время плыл с довольно высокой скоростью. Он хотел бы уничтожить тех, кто был в каюте, а затем рискнуть схватиться с двумя охранниками у двери, но, к сожалению, он был безоружен.


— Я говорю, что мы должны нанести удар сегодня вечером, — бубнил Горгас, — до того, как Вашингтон проинформирует администрацию. Мы к этому не готовы, но правительство еще меньше к этому готово. Ни одна страна не будет вмешиваться».


'Есть ... э и другие соображения, — сказал Пападорус . «Если мы обнаружим, что агент США не действовал по приказу Вашингтона, мы можем предположить, что можем возобновить работу разведывательной системы Golden Island. Атака на правительство может поставить под угрозу это».


Пападорус пытался остановить разошедшегося старика. Ник видел, что китайский генерал внимательно наблюдает за разговором. В предложении Горгаса была определенная рациональность, поскольку Ник знал, что действительно ни одна страна не вмешалась бы в переворот, если бы у Горгаса была возможность сделать так, чтобы это выглядело так, как будто это была воля народа. И, возможно, перебив оппозицию, Горгас добьется успеха.


Но Ник также знал, что китайский генерал получит гораздо больше пользы от надежной системы проникновения шпионов, чем от благосклонности нового диктатора в Греции. Но генерал Линь бесстрастно гладил свою козлиную бородку, не показывая, в какую сторону склоняется чаша весов.


«Слушайте внимательно, джентльмены», — промолвил монах. «Завтра утром на рассвете будет дан сигнал к восстанию. Ожидающие Сыны Прометея узнают, что настал час, когда Парфенон, символ унижения Греции от рук турок, будет взорван».


"Парфенон?" вышел из себя Пападорус . 'Ты сумасшедший . .. '


Горгас медленно повернулся к миллиардеру и посмотрел на него горящими глазами. В салоне была абсолютная тишина.


«Я притворюсь, что я глухой, старик, и ничего не слышал», — наконец прошептал Горгас . «Но берегись, богач, берегись». Он прошел к центру салона, затем повернулся лицом к сидящим мужчинам.


«Я подожду на палубе свою лодку. Дайте мне знать ваш ответ до полуночи, — прошептал старый монах. Затем он повернулся и молча вышел из каюты. В гостиной воцарилась тишина, пока Пападорус , обеспокоенно глядя на дверь, не убедился, что Горгас не вернется. Через несколько мгновений Ник почувствовал, что корабль замедляется, и услышал шаги на палубе. Вскоре после этого корабль снова начал плыть быстрее.


"Взорвать Парфенон". — сказал Пападорус , качая головой.


"Даже если он добьется успеха, американцы могут не признать его режим. Тогда наш шанс отправить беженцев в Америку для шпионажа будет исчерпан. Его нужно остановить". - мягко сказал генерал Линь .


— Он сумасшедший, — сказал Пападорус в своей нерешительной манере, — но он говорит со многими людьми на их родном языке, а Сыны Прометея фанатично преданы ему. Если с ним что-нибудь случится, на карту поставлены наши жизни. Кстати, он очень нам помогает. Без него...


«Это правда, — сказал китайский генерал, — без его помощи в поддержании дисциплины и завоевании доверия беженцев мы не смогли бы создать эту организацию».


Лин Тэ-пэн провел пальцем по своей тонкой бородке.


«Он был демагогом, когда нам нужен был голос на рынке. Но он также воспользовался нами. Без наших денег он вскоре обнаружит, что его армия будет менее фанатичной и лояльной, чем он думал. Помогая ему сбежать, мы создали монстра. Небольшие неприятности на Кипре — это одно, мы были к этому готовы. Заговор против греческого правительства — совсем другое дело.


"Как вы думаете, мы можем убедить его отложить это еще раз?" — спросил Пападорус . Лин Тэ-пэн покачал головой.


— Нет, он больше не будет откладывать. Он намерен поставить нас в неловкое положение своим непродуманным переворотом. К счастью, мы также можем разрушить то, что создали. Я верю, что решение находится здесь, в этой каюте. Генерал Лин повернулся и посмотрел на Ника. «Храбрый генерал Макаффери не чурается кровопролития. Нет, если награда соответствующая.


«Возможно, это было бы к лучшему», — сказал миллиардер . «Но риск огромен».


Ник слушал с удивлением. Они хотели , чтобы он убил для них Горгаса.


«Ну, Макаффери , — спросил китайский генерал, — готовы ли вы взять на себя эту миссию, если мы компенсируем все, что вы потеряете, если Горгас придет к власти? Не забывайте, что ему сейчас не хватает оружия и снаряжения из-за вашей довольно невзрачной защиты наших запасов.


«Возможно, будет немного сложно выполнять эту работу между сегодняшним днем и завтрашним утром», — сказал Ник. «Я уверен, что он будет окружен своими людьми всю ночь напролет».


«И, — сказал Пападорус , — если Вашингтон узнает, что работа Золотого острова окончена, и было бы лучше, если бы мы поддержали Горгаса». Генерал Лин сузил глаза. — У нас есть еще один шанс. У американского агента в районе доков была женщина, очень красивая девушка, хорошо известная в этом районе. Я случайно знаю, что сейчас она на попечении Горгаса. Возможно, мы сможем узнать от нее, работал ли американец из Вашингтона или по собственной инициативе.


Ник заставил себя не отвечать. Его первым шагом, когда он сойдет с этого корабля, была бы попытка освободить Ксению, куда её мог забрать Горгас. Если он еще не опоздал.


— Вы действительно верите, что он взорвет Парфенон? — спросил Пападорус Лина дрожащим голосом. Генерал насмешливо посмотрел на него.


«Я не удивлюсь, если это первое, что он сделает. Это символ, а ум фанатика цепляется за символы. Это также принесло бы ему определенную известность. Да, он непременно взорвет ваш Парфенон.


— Какой позор, — вздохнул Пападорус . «Мне всегда это здание очень нравилось. Я мог смотреть на него утром или на закате, и тогда я знал, что Парфенон вечен.


«Но то, что в тот день ты заработал еще миллион долларов или около того было для тебя важнее», — закончил за него Лин Тэ-пэн. «Вы, капиталисты, такие забавные. На бумаге вы управляете организацией, которая приносит внешнему миру триллионы, тогда как на самом деле бизнес ничего не стоит и полностью зависит от поддержки китайским правительством вашего кредита через порты Договора — Ханой и еще полдюжины городов. Теперь очень вероятно, что у нас больше не будет причин работать с вами. А это значит, что через два месяца ты будешь разоренным человеком. И вас беспокоит куча разбитых камней, которые сотни лет назад превратились в руины. Лин покачал головой. Итак, Пападорус разорен. Это был ответ на важный вопрос, который задавал себе Ник: почему такой богатый человек, как Пападорус , был в сговоре с китайскими коммунистами? Что ж, он не будет первой крупной шишкой, управляющей мировой индустрией и не имеющей ни цента за душой. Теперь Нику показалось, что он вспомнил, как слышал, что Пападорус сильно пострадал, когда коммунисты пришли к власти в Азии после Второй мировой войны. Но он, казалось, продолжал свои дела, как обычно, его корабли по-прежнему бороздили моря мира, а другие его отрасли продолжали что то производить.


Его грузовые суда ежедневно высаживали китайских шпионов и диверсантов по всему миру, в то время как Пападорус продолжал свою прекрасную жизнь на своих виллах и на своих яхтах. Единственная разница заключалась в том, что теперь Министерство иностранных дел Китая задавало тон в его бизнес-империи .


«Давайте предположим на данный момент, что американцы знают или скоро узнают истинное значение рекламных акций Golden Island, — продолжил Лин Тэ-пэн . «Они ничего не могут сделать с беженцами, которые уже находятся в стране. Тогда давайте сегодня вечером возьмем архив на этот корабль и отправимся в Албанию. Так можно спасти единственную действительно важную часть компании Золотого острова. Мы знаем, какие беженцы в Америке уязвимы и как держать их под контролем. Когда ситуация снова успокоится, мы сможем начать работу снова, не прилагая особых усилий».


Ник вынужден был признать, что это была хорошая идея со стороны генерала. Самой сложной и дорогостоящей частью организации шпионской сети был поиск систем, людей и средств управления. После этого деньги тратились только на поддержание системы в рабочем состоянии.


Корабль остановился. Глядя в иллюминатор, Ник увидел Пирейскую гавань . Он подавил желание поздравить себя. Он знал, что еще не в безопасности.


«Сегодня ночью вы приказываете капитанам ваших грузовых кораблей немедленно пустить в ход оружие и боеприпасы, которые у них есть на борту», — сказал китайский генерал Пападорусу «Я прослежу, чтобы греческое правительство было предупреждено о том, что Горгас намерен начать свою революцию завтра утром. Без элемента неожиданности у горстки его последователей нет шансов против правительственных войск. И в суматохе атаки, которая пойдет плохо, я уверен, что генерал Макаффери сможет подобраться достаточно близко, чтобы убить его, прежде чем он утащит нас за собой. Мы оправдаем ваше время, дорогой генерал Макаффери .


— Отлично, — резко сказал Ник. «Я твой человек, если цена подходящая».


«Я уверен, что так и будет, мой дорогой генерал», — усмехнувшись, сказал Лин .


— Ну-ну, — сказал Пападорус , — это действительно большое облегчение для меня. В каком-то смысле мы станем спасителями бессмертной Греции, если не позволим безумному монаху разрушить этот великолепный монумент. Пападорус слабо рассмеялся. Генерал Линь посмотрел на него со скрытым презрением.


— Подробности оставляю вам, джентльмены, — весело сказал миллиардер , вставая. «Сегодня принцесса устраивает театральную вечеринку для очень известных людей, а некоторые из наших самых невинных беженцев выступают в роли актеров. Она очень занята постановкой, и мне нужно поговорить с ней, прежде чем она пойдет в театр, и сообщить ей о наших планах».


«Передайте мои наилучшие пожелания благородной принцессе», сухо сказал Лин . Когда Ник встал, он увидел, что генерал Лин внимательно смотрит на него. Возможно, он задавался вопросом, можно ли доверить Макаффери выполнение такого важного задания. Ник полуобернулся и избегал взгляда генерала.


«О, генерал Макаффери , — сказал Лин . Дэ-пэн медовым тоном: «В сегодняшней суматохе я чуть не забыл спросить, не посмотрели ли вы на локоть американца, которого вы сегодня подстрелили».


— Честно говоря, я ни на секунду не подумал об этом, — небрежно сказал Ник.


— Странно, — сказал Лин , снова поглаживая свою бородку. «У другого американца, которого мы должны были казнить, была татуировка прямо здесь, на руке».


С проворной кошачьей скоростью китайский генерал схватил Ника за запястье и другой рукой подтянул рукав мундира Макаффери. Коварная татуировка AX сияла на коже Ника, как смертный приговор. Ник позволил свободной руке нанести короткий сильный удар, который попал генералу Линю высоко в щеку, но прежде чем он упал на ковер. Пападорус позвал охрану .


У Ника не было выхода. Не успел он сделать и полудюжины быстрых шагов, как вошли двое здоровенных охранников, направив автоматы ему в живот.


«Нет, не стреляйте», — крикнул миллиардер своим охранникам. — Не стреляйте в него сейчас. Мы в гавани. Вы думаете, я хочу, чтобы сегодня ночью на моем корабле была полиция?


Генерал Лин Тэ-пэн медленно поднялся на ноги и потер появившийся на щеке блестящий синяк. — Что нам делать, генерал Лин ? — спросил Пападорус дрожащим голосом. — Мы не можем стрелять в него здесь. О, если бы Горгас был здесь. Он бы знал, что с ним делать.


«Возьми его на свою виллу», — ответил Лин , его лицо не выражало никаких эмоций, когда он посмотрел на Ника. — Но принцесса устраивает вечеринку перед посещением театра. В доме гости.


— Конечно, мы не можем держать его здесь, — презрительно сказал генерал Линь . — Если мы убьем его сейчас, может быть неудобно, если нас проверит таможня. Кроме того, я не могу допрашивать его здесь. Генерал вынул сигару и отрезал верхушку маленькими золотыми ножницами. Затем он закурил сигару и посмотрел прямо на Ника своими темными глазами. «Сначала я должен удостовериться, что соответствующие государственные органы будут проинформированы о предательских планах брата Горгаса. Как только это будет решено, я с нетерпением жду долгого разговора с моим коллегой из АХ.'


## Глава 11


Анестетик быстро потерял свое действие. Его голова была похожа на перезрелую дыню. Его руки и ноги были связаны, а рот завязан грязной тканью. Это было все, в чем он был уверен. По свету, просачивающемуся сквозь щели в старой деревянной двери, он понял, что находится в винном и продовольственном погребе. Он вспомнил, как его держали крепкие матросы, пока кто-то колол его иглой для подкожных инъекций.


Он думал о возможной попытке побега, когда дверь открылась и снова закрылась. Вошла Электра, а за ней Пападорус в вечернем костюме, который шарил в темноте, пока не нашел выключатель.


— Так вот кого ты мне доставил, — сказала Электра, глядя на Ника. «Если бы идиоты, которых я подослал к нему три дня назад, не облажались, он был бы мертв задолго до того, как увидел Баос. Почему я не родилась мужчиной?


Ее холодную белую красоту усиливал тусклый свет лампочки на потолке. Она была одета для театра, и, глядя на полную белую грудь, видневшуюся в платье с глубоким вырезом, Ник недоумевал, как можно быть такой красивой и такой холодной. — Ты сегодня очень красивая, принцесса, — пробормотал Ник сквозь кляп.


«Значит, это человек, который в одиночку уничтожил четырехлетнюю работу менее чем за неделю». Ее полные чувственные губы скривились, когда она говорила с Пападорусом . — Ты же не собираешься держать его здесь?


— Что ж, со всеми нашими гостями, — пробормотал Пападорус , — мы должны держать его подальше от глаз. И мы не можем убить его, потому что Лин хочет его допросить.


— И как долго, — прорычала Электра, — вы и ваш восточный друг Лин думаете, что сможете держать такого человека, как он, в такой дыре? Я знаю, что ты потерял свои деньги, Пападорус, но иногда я удивляюсь, как ты вообще их заработал.


— Тебе определенно не подобает так пренебрежительно относиться к генералу Линю , принцесса, — сказал Пападорус, частично восстанавливая свое достоинство. «Отныне мы очень зависим от его доброй воли».


— Может быть, может быть, может быть, — пожала плечами Электра. «Может быть, мы с тобой не знаем. Между тем, если вы оставите здесь этого парня, который не является одним из вооруженных бандитов Горгаса, я гарантирую, что он выйдет через три часа и перережет нам глотки.


— Куда мы его тогда поместим?


«Храм Посейдона . Это единственное место со всеми этими людьми внутри и вокруг виллы. Бросьте его в пруд, разве он не для этого использовался? Там никто не услышит, как он кричит.


— А если он утонет до возвращения генерала Лина, принцесса? — возразил Пападорус .


— Это было бы прискорбно, но неизбежно. Гораздо больше меня беспокоит, — сказала принцесса Электра, — что большой осьминог, которого вы там держали, все еще там, хотя я давно его не видела. Женщина имела наглость подмигнуть Нику.


— Я об этом не подумал, — сказал Пападорус . «Генерал Лин будет в ярости, если этот человек умрет до того, как он сможет его допросить».


«Если все пойдет хорошо, нам может не понадобиться генерал Лин так сильно, как вы думали. Лично у меня нет желания провести следующие несколько лет в такой скучной стране, как Албания. Когда мы уедем сегодня вечером, мы возьмем с собой некоторых наших друзей. Они гарантируют нам безопасное путешествие, а затем мы отправим их обратно к их семьям за выкуп, достаточный для того, чтобы они жили где-нибудь, где у них будет небольшой, но интересный светский сезон. Я думаю о Южной Америке.


— Моя дорогая принцесса, — сказал Пападорус с поклоном, — вы, бесспорно, гений. Но, пожалуйста, скажи мне, как ты собираешься заманить сливки афинского общества на борт


«Афинской Девы» и держать их там, пока мы не выйдем из греческих вод?


- «Таким образом: в сегодняшнем представлении Oidipoes , которое, как вы знаете, происходит в античном театре, мы все находимся высоко в горах, вдали от полиции. Я взяла на себя труд смешать несколько наемников с актерами-беженцами. Они открывают огонь по публике, чтобы показать, что мы имеем в виду. Затем мы выбираем самых богатых людей и перевозим их на грузовиках из театра на холмах к "Афинской Деве". Остальные будут в горах, и им предстоит трехчасовая прогулка до ближайшего города. Поскольку я окажусь одной из жертв, остальные подумают, что это дело рук Горгаса. Кстати, им и в голову не придет заглянуть на борт «Афинской Девы» . Я приду к тебе рано утром, и тогда мы навсегда уедем из Греции. Может быть, мы могли бы даже снова основать фирму Золотой остров и разбогатеть работая на китайцев».


«Отлично, принцесса, ты всегда обо всем думаешь».


Ник согласился. Принцесса Электра была грозным противником. Если бы она не заметила непригодность винного погреба почти так же быстро, как это сделал Ник, он бы ушел отсюда, как только Пападорус удалился. Он задавался вопросом, не шутила ли она об этом осьминоге.


Внезапно Электра повернулась и грациозно направилась к двери. «Au revoir , профессор Хардинг», — бросила она через плечо, ослепительно улыбнулась ему и ушла. На мгновение Ник услышал танцевальную музыку и смеющиеся голоса, а затем дверь закрылась.


Не прошло и пяти минут, как дверь снова открылась, и вошли двое хорошо сложенных мужчин. Пападорус нервно сказал: — Этот человек чрезвычайно опасен и…


«Не беспокойтесь, сэр », — сказал один из мужчин. — Он больше никому не помешает.


Мужчина подошел к Нику с куском трубы в руке и сильно ударил его по затылку. Красный взрыв в мозгу Ника быстро сменился кромешной тьмой.


Он пришел в себя в воде. Он был в ней по подбородок. Пруд находился под запущенными руинами древнего храма.


— Он приходит в себя, — сказал один из мужчин. Ник стоял обнаженный в пруду между скалами со входом в воду, а волны омывали его тело. Двое подручных Пападоруса тоже были обнажены и привязали его к каменной колонне, возвышавшейся посреди пруда.


«Он может кричать так громко, как хочет, сэр , и никто его не услышит», — сказал один из мужчин Пападорусу, наблюдавшему со стороны. «И он не выберется из этих верёвок и через сто лет».


— Превосходно, — сказал Пападорус , — превосходно.


Головорезы вышли из пруда , оделись и пошли гулять путь между сломанными колоннами, окружающими пруд.


Ник огляделся. Солнце уже почти село, и температура начала быстро падать. Обитатели пруда, маленькие кальмары и крабы, уже исследовали его тело своими щупальцами и клешнями, но он не волновался, потому что знал, что существа не могут причинить ему серьезного вреда.


Что его действительно беспокоило, так это то, что скальное образование и длинный канал, ведущий к морю, были неодинаковой высоты по сравнению с остальной частью побережья. Когда наступал прилив, возникало несоответствие, из-за которого вода хлынула бы внезапно, неравномерно, как высокая сплошная стена воды. Это означало, что если бы Ник все еще был здесь во время прилива, он бы безвозвратно утонул.


Методично Ник начал возиться с веревками на запястьях. Это была страшная битва. Столб, к которому был привязан Ник, был отшлифован столетиями приливов и отливов, и у Ника не было острых краев, о которые Ник мог бы тереться веревками. В отчаянии он ощупывал ногами дно пруда, пока вдруг не почувствовал острый край. С бесконечной осторожностью он затолкал камень за столб, к которому был привязан. Когда острый камень оказался максимально близко к колонне, он глубоко вздохнул и опустился под воду. Его спина болезненно терлась о колонну, но в конце концов он присел на корточки и нащупал руками между осколками камень. Ему пришлось подняться один раз, чтобы перевести дух, и снова нырнуть, прежде чем он смог взять камень в свои пальцы, но в конце концов он крепко схватил его и начал долгую работу по освобождению от веревок.


Тишина в пруду была зловещей. Он только слышал, как волны плещутся о скалы. Потом он увидел причину внезапной тишины: к нему скользнул огромный старый осьминог, белый и упругий под черной водой старого пруда. Ник неподвижно прижался к колонне, надеясь, что тварь проплывет мимо. Но медленно и осторожно длинные щупальца двинулись вперед и ощупали тело Ника. Затем они присосались и извивались вокруг его тела. Большая выпуклая голова была под водой, в нескольких дюймах от лица Ника, и на него смотрел нечеловеческий злобный взгляд. Затем длинный клюв нежно потрогал кожу на груди Ника. Щупальца, которые обвивали его, начали оказывать давление, а присоски были похожи на сверла, пытающиеся проткнуть его в десятках мест.


А потом Ник вспомнил историю о старике, которого он встретил во Французской Океании . Старика схватила рыба-дьявол. Он позволил щупальцам охватить себя, а затем укусил зверя в мозг. У Ника не было времени чувствовать тошноту при этой мысли. Существо выжимало из него жизнь, его укусы стали смелее. Он собрал всю свою силу воли, уткнувшись лицом в воду к отвратительно вытаращенным глазам. Может, Ник недооценил отражение в воде, может, зверь сдвинулся с места. Он ждал.


Осьминог был в ярости. Он выпустил облако чернил, чтобы скрыться от глаз, и посмотрел на него непостижимыми глазами. Ник не мог сделать это снова. Он не мог прижаться лицом к этой непристойной массе плоти. Но сейчас давление разъяренного животного действительно начинало доходить до него. У него не было выбора.


Ник снова напрягся и прижался лицом к отвратительной выпуклой голове. На этот раз он попал в цель. Его зубы оторвали кусок упругой плоти, и он выплюнул её. И снова и снова он кусал, пока обезумевший зверь пытался развернуть свои щупальца и одновременно нанести ответный удар. Старик говорил что-то о поиске нервного центра осьминога.


Внезапно осьминог отпустил его и хлестнул по воде, пытаясь ударить сразу во все стороны. Затем он безвольно опустился на дно пруда и умер. Вода снова стала спокойной. Он попал в мозг.


Ник прислонился к колонне и глубоко вздохнул. Во время боя он ухватился за камень. Он снова начал царапать веревки. Наводнение теперь поднималось. В любой момент вода могла хлынуть по узкому каналу огромной волной и поглотить его.


Он видел, как стена воды поднялась в последнем солнечном свете, и использовал последние силы, чтобы попытаться освободить веревки. Он почувствовал, как они немного сдались, и попытался еще сильнее. Веревка немного потерлась, но не порвалась полностью. Он сделал последний отчаянный рывок, когда вода хлынула в канал и с гулким рокотом прокатилась между камнями.


Затем его подхватила волна воды и швырнула на каменный столб. На секунду мир почернел, затем он оказался под водой, прижавшись к колонне и задыхаясь, понимая, что уже слишком поздно. И в то же время он чувствовал, что руки его теперь свободны, что сила волны разорвала веревки. Брошенный бурлящей водой, Ник поплыл к скалам. Через несколько мгновений его усталое тело было прижато к зубчатым камням, но затем его истощенные мышцы вытащили его из воды, и он, мокрый и тяжело дышащий, лежал на плоском камне.


Он хотел заснуть, позволить жизни вернуться в его израненное тело в своем собственном темпе. Но холодный бриз с океана помешал ему погрузиться в сон, которого он так желал. Его мозг был вынужден работать. Предстояло еще многое сделать. Если он остановится сейчас, Электра, Пападорус и генерал Лин сбегут со всеми жизненно важными данными, которые им нужны, чтобы начать все сначала со шпионской организацией Golden Island Promotions в другом месте . Тогда вся его работа была бы напрасной. И Горгас теперь держал Ксению в своих руках. Он почти забыл об этом. Предстояло еще кое-что решить. Ник Картер медленно поднял голову и глубоко вдохнул морской воздух. Его налитые кровью глаза огляделись, оценивая ситуацию.


Ему пришлось бы вернуться на виллу, во вражеский лагерь, голым и безоружным. У него должна быть одежда, машина, оружие, если он хочет помешать принцессе Электре взять людей в заложники. И у него было не так много времени. Как только Электра похитит гостей вечеринки из древнего театра в горах, она будет в безопасности. Тогда было бы слишком поздно пытаться остановить ее.


## Глава 12


Машиной было приятно управлять. Это был Rolls Royce Silver Клауд и Ник ринулся в путь с размахом. Он вел машину по опасным S-образным поворотам на максимальной скорости и следовал по указателям к Театру Софокла, главной туристической достопримечательности этих отдаленных гор.


Ник не был уверен, кому принадлежат « Роллс » . У него не было времени спросить. Он нашел одежду покойного капитана Макаффери там, где и предполагал, — в винном погребе. После этого было легко прокрасться на стоянку у виллы и украсть одну из машин гостей.


И теперь там была табличка, указывающая, что театр находится в нескольких милях отсюда. Ник проехал еще некоторое время, затем отъехал от дороги как можно дальше и припарковал его в тени изогнутых оливковых деревьев. Электра позаботилась о том, чтобы не было другого транспорта, кроме автобусов, которые доставят ее гостей в древний театр, чтобы прибытие другого автомобиля предупредило Электру и ее мафиози.


Итак, Ник продолжил путь пешком. Его большой проблемой было то, что у него не было оружия. Но он был уверен, что мужчины Электры будут вооружены. Ему не составит труда совершить внезапный налет на одного из охранников здесь, на темном холме. Он сделал большой крюк в сторону горного театра. После получаса изнурительного лазания и обхода внезапных темных ущелий Ник вышел на пандус над театром. Под собой он увидел зрителей на каменных скамьях, вырубленных в склоне. Они зачарованно смотрели на фигуры на каменном полу сцены. Под ними в лунном свете рябил Коринфский залив. Даже высоко над трибунами акустика была настолько хороша, что Ник отчетливо слышал каждый слог старинных стихов, произносимых актерами.


Но он не был театральным критиком АХ. Он не слушал актеров. Вместо этого его глаза сканировали склон холма над аудиторией. Сначала он не увидел ничего необычного, но, приглядевшись, заметил за валунами и кривыми деревьями мужчин, которых Электра поставила над зрителями и вокруг зрителей. Никто не мог уйти, если Электра этого не хотела. Но Ник пришел к выводу, что главные действия будут исходить не от тех людей в горах. Она сказала, что в число актеров проникли боевики. На это было похоже. Если бы она хотела иметь возможность быстро и точно разобраться со своими жертвами, это нужно было бы делать со сцены. Ник молча спустился к низкому зданию за сценой, где актеры переодевались и ждали их выхода. Подойдя ближе, Ник понял, что здание не заперто. Они ошиблись, думая, что за сценой будут находиться только актеры, и охраны не было. Ему нужно было проникнуть внутрь, чтобы узнать, как именно принцесса Электра намеревалась захватить своих заложников. Потому что, как только она захватит их, она будет готова к любой атаке.


В тени у двери тлела сигарета. Один из актеров был одет в старинную одежду. Совершенно бесшумно Ник подкрался к актеру. Он не знал, был ли это один из внедрившихся бандитов Электры или нет. Он только знал, что ему нужно что-то, чтобы пройти через толпу незамеченным, пока он не узнает их планы.


Актер понятия не имел, кто его ударил. Удар Ника вырвался из темноты и беззвучно погрузил его в сон. Ник поймал его, когда он падал. Ник быстро оттащил его от здания и посадил в кусты чуть подальше. Он разорвал рубашку Макаффери на полоски, чтобы связать и заткнуть рот актеру. Затем Ник надел старинный плащ, надел маску и поспешил сквозь темноту обратно на сцену . Отныне он должен был играть наугад. Он надеялся, что не связал одну из звезд, отсутствие которой будет немедленно замечено.


Но он не думал, что важный актер будет стоять там и курить сигарету в темноте, и он был прав. Человек, которого он связал, был участником хора. Нику оставалось только ждать за кулисами вместе с остальным хором, пока они не поднимутся. Тем временем он смог разобраться в ситуации. Он увидел принцессу Электру, сидящую впереди, сбоку, откуда она могла бы быстро исчезнуть, когда начнутся неприятности.


Хор должен был продолжать. Ник колебался. Он понятия не имел, что делать. Но у него не было выбора, кроме как пойти с остальными. Он присоединился к остальным, подражая их словам и жестам лишь на долю секунды позже. Спектакль был настолько дилетантским, что недостатков Ника как актера никто не заметил. Его глаза весело блестели сквозь прорези маски, когда он смотрел прямо на принцессу Электру. Она сидела одна, расслабленная и красивая, ее внимание было сосредоточено на игре, и она не имела ни малейшего представления о том, что человек, которого она бросила в пруд, чтобы он утонул, все еще преследует ее. Ник продолжал играть, и через некоторое время припев снова замолчал.


Но вместо того, чтобы отдохнуть или выкурить сигарету, они последовали за первым мужчиной по темному коридору в маленькую запертую комнату. Когда все были внутри, ведущий закрыл дверь и включил свет. Не говоря ни слова, он открыл два больших деревянных ящика и достал пару автоматов, которые отдал двум ближайшим мужчинам. По-прежнему никто ничего не сказал, пока хор вооружался. Руки вытянулись из-под плащей и взялись за оружие. Единственным звуком было дыхание мужчин в комнате. Затем, спрятав оружие под плащами, они вышли из комнаты и вернулись на место. Ник последовал за остальными, его автомат был спрятан под плащом, как и у остальных.


Люди в масках и плащах молча ждали. Внезапно вечер разорвал оглушительный крик. Звук донесся со сцены и ознаменовал конец спектакля. Хор выходил на сцену, произносил свои последние слова, а затем начинал действовать. По крайней мере, так думал Ник . Он быстро рассмотрел варианты. Из-за кулис он увидел, как поднимается принцесса Электра. Умная девушка, она ушла с линии огня. Ник был в хорошем положении. Он мог на мгновение отстать, когда хор выступил вперед и скосил бы боевиков сзади. Единственная проблема заключалась в том, что публика была тогда на его линии огня.


Тогда он получил свою подсказку. Хор выступил вперед. Ник быстро решился. Он надеялся, что ни один из этих бандитов не будет спешить со стрельбой. У некоторых из них будет как минимум три секунды, чтобы преследовать его, если он бросится в бой. Потом они встали на сцену и произнесли последние строки пьесы : Не называй ты смертного счастливым, пока он не увидит свой последний день, когда, однажды выйдя за пределы жизни, он чувствовать не будет боль».


Слова были произнесены в унисон. Сейчас начнется. Ник увидел, как руки участников хора скользнули под мантии. Они отпустят предохранители и приготовятся к более жестокой бойне, чем когда-либо могли вообразить древние драматурги. Внезапно зажегся свет, и люди в первых рядах залились светом. Из-под плащей выскочили пистолеты-пулеметы, вызвав недоуменный визг зевак. Ник больше не ждал. Он вытащил собственное оружие из-под плаща и нырнул в первый ряд. Он развернулся в воздухе и сбросил маску, чтобы лучше видеть.


Пронзительный крик удивления и разочарования от Электры. Она всегда была быстрой, подумал Ник.


'Американец! Состояние тому, кто убьет американца, — ее голос эхом разнесся между камнями амфитеатра.


Ник нацелил свое оружие на мужчин, держащих автоматы. Он нажал на курок и выстрелил по линии. Фигуры в масках начали падать на сцену. Другие повернулись и попытались разглядеть Ника в толпе. Ник работал быстро, его палец зажал спусковой крючок, когда он направил дымящийся ствол своего пулемета по сцене. Некоторые из боевиков укрылись за дверями сцены . Ник заметил одного из них прямо перед дверью и уложил его. Другой человек был более умным. Он упал на землю и пытался нацелиться в Ника. Но тут Ник повернулся, посмотрел прямо в ствол и спас себя благодаря чуть более быстрой реакции. Мужчина на месте скончался.


Воздух был наполнен криками и воплями, когда публика запаниковала и попыталась выйти из театра. Они переползали скамьи и обгоняли друг друга в спешке, спасаясь от смертоносного столпотворения и летящих пуль в амфитеатре. Ник наблюдал за этой сценой. Никакого движения, только разбросанные тела — теперь их скрывают плащи. Он повернулся к зрителям. Люди на холме создали дополнительную путаницу, стреляя в убегающих людей, сталкивая их друг с другом, но выстрелы не причинили особого вреда.


Затем он увидел Электру в белом платье, спешащую вверх по холму под защиту своих боевиков. Ник выпрыгнул обратно на сцену и позвал ее по имени. Замечательная акустика старых мастеров-строителей была столь же эффективна, как и во времена Перикла. На расстоянии более четырехсот ярдов Электра повернулась и остановилась.


— Принцесса, — воскликнул он, — у меня есть предложение. Не заставляй меня тратить время на погоню за тобой.


Он увидел белую фигуру на склоне, машущую рукой. Что ж, он не мог винить ее за то, что она не хотела вернуться в амфитеатр. Публика разорвала бы ее на куски. Предложение, которое он хотел сделать ей, было трудным, но лучше, чем ничего. Ник был готов позволить ей бежать, чтобы добраться до остальных, чтобы раздавить шпионское устройство Золотого острова , чтобы оно никогда больше нигде не могло быть установлено. Вот почему он последовал за ней. Люди принцессы Электры прекратили огонь. Паника толпы начала сменяться яростным негодованием, но Ник не успел объяснить, что происходит. Он быстро взобрался по каменистому склону, не сводя глаз с белого платья Электры. Тропа вела вокруг горы на плато с видом на Коринфский залив . Электра стояла в тени там, где плато сужалось к скале. В руке у нее был пистолет 38 калибра нацеленный на Ника.


«Назовите мне ваше предложение, американец, — сказала она.


— Очень просто, — коротко сказал Ник. «Я не остановлю тебя, если ты скажешь мне, где Горгас прячет девушку Ксению. Я знаю, что он, должно быть, скрылся после того, как генерал Лин предал его. Где его тайник? Куда он может пойти, когда он в опасности?


«Могу ли я уйти с "Девой Афин" ?»


— Да, но я бы не стал этого делать, — сказал Ник. — Я прослежу, чтобы Дева не ушла. Или, по крайней мере, она не уйдет далеко.


— Значит, я могу сбежать. Не имея возможности что-либо взять.


— Только одежду, которую ты носишь. Это предложение. Я все еще великодушен. Я не должен отпускать тебя. Вы убили американского агента.


«Я этого не делала», — сказала она. «Это был Макаффери ».


— Это то же самое, — сказал Ник. «Принимайте решение, я тороплюсь».


— Ты так быстро забыл нашу ночь у бассейна?


— Нет, — сказал Ник, — не забыл. Может быть, поэтому я отпускаю тебя. Но не рассчитывайте на это слишком сильно.


Она смотрела на него широко раскрытыми глазами. — Это не предложение, — сказала она. — Я предлагаю тебе кое-что получше.


Она уронила револьвер. Он застучал по камням. Ник предположил , что это должно было его расслабить. — Да, лучшее предложение. Больше ночей у бассейна. И власть, американская. Еще есть время. Я придумала способ.


— Я уверен, что так и будет, — сказал Ник.


«Мы могли бы сделать это вместе. Мы похожи друг на друга.


"Но есть различия", сказал Ник. Он никогда не видел ее такой красивой. Она протянула руки назад, расстегнула платье и вышла одним плавным движением. Она стояла голая перед ним. Свет был тусклым, но Нику и не требовалось много света, чтобы увидеть прекрасное длинноногое тело. На ее губах играла улыбка.


«Хорошо подумайте, прежде чем отклонить мое предложение, американец. Я не отдаюсь каждому мужчине. Приди и коснись меня. Почувствуй, какая я мягкая. Ты боишься? Ты можешь сразу обнаружить, насколько я живая.


«Все это очень драматично, — сказал Ник. Он посмотрел на свои часы. — Но у меня мало времени. Даю вам десять секунд, чтобы сказать мне, где прячется Горгас, когда у него проблемы.


— Тебя беспокоит эта портовая шлюха Ксения?


— Среди прочего, — сказал Ник.


«Тебе предлагают королеву, а ты беспокоишься о дешевой шлюхе». Она взяла одну из его рук в свои и положила на свое тело. Другой рукой она притянула его к себе, пока не прислонилась к каменной стене. Ее аромат поднялся, опьянив его, и тепло ее тела передалось ему. Я могу упасть замертво, подумал Ник. Ее мягкая активная кожа на фоне твердого камня казалась экзотикой. Ник почувствовал, как он наклонился к ней.


Он услышал слабый шорох ботинка по камню. Он внимательно слушал. Он отвернулся от ее цепляющихся рук. Мужчина выбежал из тени. Ник попытался поднять пистолет-пулемет, но руки Электры ударили по стволу. Ник увидел блеск лезвия и приготовился. Электра вцепилась в него руками. Он нанес ей сильный удар тыльной стороной ладони и только успел поднять руки, как мужчина прыгнул на него. Ник схватил мужчину за запястье и врезался в него, разбивая о камень. Затем Ник услышал, как подошел второй мужчина.


Это было тесное место для боя с отвесной скалой с одной стороны и глубокой пропастью с другой. Ник был вынужден бросить автомат. Пока он боролся с бандитом, Электра нырнула за пистолетом. Нога Ника вылетела и отбросила ее назад. Она закричала, когда упала на землю. Второй человек почти достиг их. Ник оглянулся через плечо. У этого человека также был нож.


Ник вонзил кулак в живот нападавшего и развернулся, чтобы остановить второго. Его нож направился к сердцу Ника, и Ник поскользнулся, поскользнулся, но оправился как раз перед тем, как упасть с края. Он восстановил равновесие, прыгнул вперед и ударом карате сломал руку второму мужчине.


Электра прижадась к каменной стене, лицо ее было грязным и обиженным, она уже не выглядела такой красивой. Она продолжала кричать: «Убейте его, убейте его».


Ник схватил человека, чью руку он сломал за эту сломанную руку, и швырнул его в первого человека, который теперь приближался к нему. Жертва оглушительно закричала, затем они столкнулись. Один из мужчин отскочил назад и потерял равновесие. На мгновение он пошатнулся на краю, закричал, а затем рухнул в бездну, размахивая руками. Ник обернулся и увидел, что другой мужчина, по настоянию Электры, хотел сделать выпад ему в живот с низко опущенным ножом. Ник сделал ложный выпад на лезвие и скользнул в сторону, когда лезвие яростно взметнулось вверх. Затем он резко опустил руку на запястье с ножом, а другая рука ударила мужчину по шее, как топор. Мужчина напрягся, когда шок сотряс его. Он был парализован, и нож выпал из его руки. Рука Ника вытянулась, схватила нож и быстрым, точным движением вонзила его в сердце мужчины.


Разум и рефлексы Ника теперь функционировали со сверхчеловеческой скоростью человека, принявшего бензедрин. Прежде чем мужчина упал на землю, Ник повернулся, чтобы посмотреть, что делает Электра. Она взяла пистолет-пулемет Ника, и ее бледное прямое лицо было обращено к цели. Ствол поднялся. Он был слишком далеко, чтобы схватить ее, и все, что ей нужно было сделать, это направить на него ствол и нажать на спусковой крючок, и все бы это случилось. Но она просто не успела.


Ник быстро вытащил нож из сердца мертвеца и бросил его с высоты плеча. Это был тот бросок, который вы делаете, не задумываясь об этом. Тяжёлый нож ударил принцессу в горло и пронзил ей дыхательное горло до рукоятки.


Ник думал, что она еще найдет в себе силы нажать на курок. Он ждал, чтобы услышать грохот автомата, который убьет его так же, как и других. Он этого не услышал. Красивые глаза Электры расширились от недоумения, когда она уставилась на него. Кровь капала из ее чувственного, полного рта, который напряженно двигался, когда она пыталась заговорить. Пистолет-пулемет выпал из ее тонких рук, и она, спотыкаясь, сделала несколько шагов в сторону, прежде чем восстановить равновесие. У нее не было много места.


Ник увидел, как ее красивое обнаженное тело скользнуло боком по краю обрыва, грациозно, как ныряльщик с трамплина.


## Глава 13


Огни « Роллса » прорезали темноту гор. Ник, все еще одетый в мантию и сандалии хора Эдипа , мчался вниз по склону, не обращая внимания ни на усталость, ни на собственную жизнь. Ему посчастливилось добраться до Афин до рассвета .


Он надеялся, что Коротышка, толстый кипрский интерполовец, будет в назначенном месте. У Ника было много дел, и он нуждался в его помощи. Его лицо было маской сурового воина, когда он подумал и бросился в Афины.


Ксения. Ее имя постоянно всплывало среди более важных мыслей, например, как он мог помешать "Афинской Деве" вырваться на свободу. Может быть, ему стоит списать девушку со счетов. Это была неприятная мысль. Но ему пришлось сопоставить ценность портовой шлюхи и полное уничтожение самой эффективной китайской шпионской системы, когда-либо созданной.


Эти тягостные размышления были прерваны факелами на дороге. Баррикада в конце первой прямой, которую нашел Ник. Он резко ударил по тормозам, чтобы Роллс не врезался в деревянную баррикаду на скорости более 100 км/ч. Шины протестующе завизжали, когда он остановился. Ник пнул свой автомат под диван, когда солдаты в форме подошли к нему. У мужчин были винтовки, а у одного из них автомат . Военная полиция, заметил Ник, когда они подошли. Фонарь светил ему в глаза. « Извините , сэр, — сказал один из военных полицейских, — у нас есть приказ задержать все движение в Афины и из Афин. Сегодня у Сынов Прометея много неприятностей. Начинало походить на то, что генерал Линь осуществил свою угрозу и предупредил правительство.


'Так так. Что же мы имеем здесь?' — сказал солдат, водя фонарем по телу Ника. Его благоговейный тон сменился весельем, когда он понял, что имеет дело не с мчащимся промышленником, а с явно ненормальным сумасшедшим. — Так торопишься, приятель?


«Я актер. Дома произошел несчастный случай, — сказал Ник, глядя прямо на него. «Обычно я не разъезжаю в этой скатерти», — пошутил он, надеясь, что будет выглядеть искренним и заслуживающим доверия.


Полицейский внимательно посмотрел на него, а затем сказал: «Можно посмотреть страховые документы на машину?»


Сердце Ника упало. Он открыл бардачок, но единственные документы, которые он там нашел, были сведения о бензине и пробеге машины.


— Конечно, — сказал Ник. «В моем кошельке. Я оставил свою одежду в доме моего друга Пападоруса . Откровенно говоря, — сказал он, — это машина Пападоруса .


"Ха, мужчины, вы слышите это?" Полицейский улыбнулся через плечо. — Он говорит, что он друг старого Пападоруса . Наверняка по дороге к другим твоим друзьям, Ниарху и Онассису . Мужчина снова засмеялся, затем взял себя в руки и сказал: «Боюсь, вам придется отъехать на обочину, сэр . Мне придется позвонить в офис и попросить их там узнать...


— Конечно, — сказал Ник. Он переключил машину и дал полный газ. Большой Rolls помчался как ракета. Ник приготовился к столкновению. Блокпост высветился в его фарах. Это были простые козлы. "Роллс" превратил их в дрова и ехал все быстрее и быстрее. Он услышал выстрелы позади себя. Движущийся автомобиль не пострадал.


Он добрался до окраин Афин, не увидев других блокпостов, но там был постоянный поток военного транспорта. Он сделал крюк через пригород на случай, если патруль на шоссе предупредил Афины, затем направился к площади Конституции и посветил фарами знакомой толстой фигуре в такси. Мгновение спустя Ник вылез из припаркованного « Роллса » и сел в такси.


«Повезло, что ты здесь, Коротышка », — сказал Ник. «Мне действительно не помешала бы твоя помощь».


'Беспорядки. В городе начался ад. На улицах идут бои. Они арестовывали Сынов Прометея дюжинами. Я думаю, что какой-то двоюродный дядя Сыновей взбесился.


— Это не так, но похоже. Я скажу тебе позже, — сказал Ник. — У тебя есть идеи, где может скрываться Горгас, если его будут искать?


Толстяк покачал головой. — Где бы это ни было, будь я Горгасом, я бы не пошел туда сегодня вечером.


Пока бы не убедился, кто меня предал.


«У него есть Ксения, — сказал Ник.


— Я знаю, — сказал Коротышка . «Я пытался следить за ней, но вы не можете следить за этой девушкой все время, и у меня были другие дела».


— Неважно, — сказал Ник. «Я думаю, что Горгас уже давно положил на нее глаз. У нее не было шансов.


— Я не видел ее со вчерашнего вечера, — тихо сказал Коротышка . «Вероятно, она уже мертва, N3».


— Я знаю, — сказал Ник. Он затянулся сигаретой и посмотрел в лобовое стекло такси. — К черту. Поедем к "Деве Афин" ».


Сначала они проехали мимо комнаты Ника, где он переоделся. Затем они отправились в Пирей и, достигнув гавани, увидели "Афинскую Деву", стоящую на якоре с погасшими огнями. Они остановились у казарм ВМС США. Ник представился, и благодаря капитану эсминца, от которого Ник получил взрывчатку, они были немедленно доставлены вахтенным матросом. Худощавый рыжеволосый дежурный вышел из задней комнаты, застегивая штаны.


«Конечно, они должны прийти, как только вы войдете в каюту. Здравствуйте люди. Я Текс Коллинз, — сказал он, протягивая руку. "Хотите чашечку кофе?"


Ник кивнул, и Коллинз принялся за растворимый кофе. — Рад тебя видеть, — сказал он, потянувшись за кружками. «Вчера утром весь проклятый флот отправился в плавание, и я уже начинал чувствовать себя одиноким. Сегодня вечером я услышал стрельбу в городе и подумал: Текс, это опять Фермопилы, но ты один.


— У вас в корабле на подводных крыльях есть пулеметы? — резко спросил Ник.


«Пулеметы, Господи», сказал Текс , указывая большим пальцем на дверь. «Это современный флот. У нас есть намного лучше, чем пулеметы».


Ник подошел к двери и выглянул. Оружие было укрыто тяжелым брезентом, но по периметру он мог видеть, что это было. Он был доволен.


— Мы не можем взять «Деву Афин» в доках, Коротышка , — сказал Ник.


'Почему бы и нет?' — спросил толстый киприот. 'Чем скорее, тем лучше.'


'Проклятие!' — отрезал Ник. «Включи свой мозг, чувак. Все, что им нужно сделать, это позвонить в полицию, и мы будем в тюрьме, пока они уплывают. Мы должны подождать, пока они не окажутся в открытом море.


"Какие проблемы?" — спросил Техас .


— У него есть девушка. Она имела отношение к стрельбе, которую вы слышали, — сказал Коротышка .


«Ах, это очень плохо, приятель », — сказал Текс . «Надеюсь, все закончится хорошо».


Ник не ответил. — Послушай, Коротышка , — сказал Ник. 'У меня есть мысль.' Он повернулся к Тексу . «С какой скоростью движется это судно на подводных крыльях?»


«Боже, я не знаю. Я еще не давал ей полного газа, потому что, если честно, я не очень хороший рулевой. Я имею в виду, оно может двигаться очень быстро.


— Хорошо, — усмехнувшись, сказал Ник.


— Разве я не слышал, что ты говорил что-то о полиции? — спросил техасец , раздавая дымящиеся кружки с кофе. «Потому что тогда мне жаль сообщать вам, что у меня есть строгий приказ не вмешиваться ни во что, что… э- э можно было бы назвать тайной ».


«Вы всегда можете одолжить нам лодку на время, а потом забыть, куда мы плыли во всей суматохе революции, не так ли?»


— Я мог бы это сделать, сэр. Хотя это выше моих указаний. Мне нужно обдумать это.'


Ник кивнул и сказал Коротышке : «Послушай, мне кажется, я знаю, что задумал Горгас. "Дева Афин" не отправится в плавание, пока принцесса не вернется с гор со своими заложниками . Ну, я ехал быстрее, чем она допустим могла, особенно с грузовиком, полным заложников. Это означает, что они дадут ей еще немного времени. С нашей быстрой лодкой мы можем дать им большую фору и по-прежнему настигнуть их, пока они не исчезнут из виду. Я не думаю, что у корабля на подводных крыльях есть радар?


— Нет, сэр , — сказал техасец .


— Хорошо, — сказал Ник. — Я следую своей догадке. Когда "Дева" покинет гавань, запустите сигнальную ракету. Я увижу это. Я могу вернуться до того, как яхта покинет порт. Затем он вылетел за дверь. У него был единственный шанс узнать, где Ксения и жива ли она. Несколько догадок натолкнули его на эту мысль. Во-первых, Горгас был явно сумасшедшим, но психопатом, который достаточно ясно видел реальность, а затем искажал ее в своих целях. Он сказал, что взорвет Парфенон, чтобы сигнализировать о восстании. Но это восстание было отменено после предательства, а его армия была арестована или в бегах. Коротышка сказал, что если бы он был Горгасом, он бы не стал уходить в свои обычные укрытия, пока не узнает, безопасно ли там или кто совершил предательство. Одним из самых безопасных мест в Афинах теперь будет Парфенон, расположенный высоко на Акрополе. Кто будет искать там беглеца? Это было бы похоже на человека, который хотел покорить Нью-Йорк и спрятался на Эмпайр Стейт Билдинг.


Ник поспорил, что Горгас был достаточно смел , чтобы выполнить свою угрозу и взорвать древний храм. Это был символ Афин. И Горгас был очарован этим символом. Нику нечего было терять, проверяя это.


Он поехал на такси Коротышки в Акрополь и припарковал машину внизу, прежде чем подняться на холм пешком. Если его догадка была верна, было бы безумием ехать по дороге к Парфенону. Люди Горгаса заблокируют подъездную дорожку, верные вождю до последнего. Так всегда бывает с важными революционными лидерами. Всегда находились люди, слепо верившие в них.


Полусвет ложного рассвета осветил небо, когда Ник направился к Акрополю. Он кружил вокруг холма, пока не подошел к нему с агоры, древнего рынка старого города. Он был вооружен только ножом. Пистолет искать было некогда, а автомат будет только мешать. Часть агоры была открытой площадкой, где здания были снесены для проведения археологических раскопок. Пока было темно, Ника не беспокоила открытая местность. Труднее было ее незаметно охранять и застать его врасплох. Он подкрался по пологому склону к ряду кипарисов. Там он слился с тенями и, напрягая все свои чувства, ждал одного из тысячи коварных признаков человеческого присутствия. Было бы совсем не логично, чтобы Горгас, заложив взрывчатку под Парфеноном, не выставил часовых. Ник резко огляделся. На известняковом холме было немного подъездных дорог. Если бы часовых не было, он мог бы ошибиться, и Горгаса тоже там бы не было. Он подождал еще немного, затем очень медленно пополз вперед, двигаясь со скоростью три фута в минуту. С бесконечной осторожностью он поднял ноги и ощупал землю пальцами ног, прежде чем снова опустить их. Если Горгас действительно собирался взорвать древний храм, достаточно было случайного выстрела или крика часового, чтобы все сработало.


Ник потратил десять минут на это осторожное приближение, когда увидел часового — более светлую тень на скалах. Ник стоял неподвижно. Он чувствовал триумф. Он должен был быть прав. Затем медленно, очень медленно он опустился на землю.


Он должен был сблизиться с противником. Мужчина стоял метрах в пятнадцати от него. Ник крался вперед осторожнее, чем змея на животе. Обычно он был бы уверен в результате. В тренировочных лагерях АХ он преуспел в этом виде спорта. Много раз он заставал опытных инструкторов врасплох. Но теперь время могло предать его. Первые лучи солнца скоро упадут на старый город, и тогда он будет виден. Он глубоко вздохнул. Были пределы скорости, с которой он мог двигаться.


Еще одна минута. Пара минут. Он был рядом. Теперь самое сложное. Молись, чтобы у тебя не свело ноги. Ему пришлось подтянуть ноги под тело, не издав ни звука. Он был в двух шагах от мужчины. Часовой сидел на камне с винтовкой на коленях, не обращая внимания на лежащую прямо перед его глазами смерть. Ник очень осторожно дышал.


Его ноги заскрежетали под его телом и двумя шагами приблизили его к врагу. Часовой, конечно, его услышал, но не успел крикнуть, как Ник вонзил нож ему в горло и перерезал его. Не было даже приглушенного звука, когда человек безжизненно упал вперед.


Ник отступил назад и вытер кровь с ножа. Он подумывал взять ружье, но оно беспокоило его только последние семьдесят ярдов до вершины. Он ни за что не выдаст своего присутствия.


Первая часть восхождения была не такой уж сложной. Просто крутой. Затем он подошел к стене. Это была отвесная стена, которую невозможно было преодолеть без альпинистского снаряжения. Он должен был продолжать движение по естественным скалам. Он сознательно выбрал этот трудный путь. Были более легкие подъездные пути, но они охранялись.


Он устало положил руки на камни и начал подтягиваться. Становилось все труднее и труднее, но он выстоял. Солнце взошло. На востоке стало светло. Даже прохладным утром по его лицу струился пот. Он остановился, чтобы отдышаться, и был удивлен, увидев вершину не более чем в шести футах над собой.


Он посмотрел через плато Акрополя. Он видел здания. Музей, который он мог бы использовать как прикрытие. Из укрытия музея его наметанный взгляд сразу же уловил пластическую взрывчатку, искусно заложенную в основании исторических мраморных колонн высотой пятьдесят футов, имевших такое большое значение для человечества.


Для Ника эти столбы были просто проблемой. Вот и первые лучи солнца коснулись прекрасного храма без крыши. И тогда он увидел Горгаса, который, моргая от света, вышел из храма.


Горгас подошел к черной коробке взрывателя у дороги. Ник колебался. Его профессиональные инстинкты подсказывали ему, что что-то не так. Почему Горгас использовал детонаторы, если он применял пластическую взрывчатку? Они бы взорвались сами по себе, если бы им дали время. Были всевозможные способы вызвать это. Тогда он понял. Горгас хотел взорвать все это одним мощным синхронным ударом.


Высокая фигура в черной мантии стояла недалеко от ручки коробки взрывателя. Внезапно Ник побежал. Он преодолел половину расстояния до Горгаса, когда монах услышал его. Горгас удивленно остановился и уставился на Ника. Но он продолжал бежать. Если Горгас вытащит пистолет сейчас, Нику конец. Он никогда еще не чувствовал себя таким голым. «Почему этот старый дурак не стреляет, — недоумевал Ник. В этот момент пуля подняла пыль у его ног. Затем Горгас подбежал к черному ящику, задыхаясь и двигая черной бородой вверх и вниз. Он был намного ближе, чем Ник. Все, что Ник чувствовал, это боль в легких, когда он заставлял свои ноги двигаться вперед. Тогда Ник увидел, что он выигрывает. Они прибыли с разных сторон. Было очень близко. Двадцать метров, десять метров, теперь только дециметры. Рот бородатого мужчины шевельнулся в беззвучном крике, когда оба мужчины набросились на ручку взрывателя.


Ник упал на землю, как дерево, когда бросился к ногам старика. Потом они покатились вместе по твердой пыльной земле. Старик царапал глаза Ника и толкал его тело, пытаясь вырваться и доползти до ручки. Кто-то назвал имя Ника. Да, это было имя, которое он слышал. Его глаза смотрели сквозь жгучий пот и пыль, и его взгляд был закрыт бледным, полным ненависти лицом старика. На мгновение он увидел ее. Она была привязана обнаженной к одному из столбов. У ее ног лежали груды взрывчатки. У Ника не было времени, чтобы увидеть больше. Старику удалось вырваться, и теперь он полз по пыли, тянувшись рукой к черной коробке. Ник каким-то образом вскочил на ноги и запрыгнул старику на спину.


Горгас был удивительно силен для своих лет, а ярость безумия помогала ему еще больше. Пальцы Ника сомкнулись на горле Горгаса. Старик посмотрел на него и снова потянулся руками к глазам Ника. Ник закрыл глаза, почувствовал, как длинные ногти царапают его щеки, и медленно сжал пальцы на горле. Время шло вращающимся белым пятном. Где-то далеко он почувствовал, как что-то поддается под его пальцами. Его медленно осенило. Он выиграл. Он задушил старика. Ник открыл глаза и посмотрел в лицо мертвеца.


Не зная точно, что он делает, он встал и оторвал провода от коробки взрывателя. Затем он поднял черный ящик, подошел с ним к обрыву Акрополя и швырнул вниз.


Вдалеке завыли сирены. Ник посмотрел на спящие Афины, которые лежали внизу. Солнце теперь было частью неба и отражалось в медных крышах церквей. В небе он увидел столб дыма и яркое пламя ракеты, за которой последовала еще одна. Сигнал Коротышки. "Дева" отплыла .


Чрезвычайно усталый, он достал свой нож и подошел к Ксении, привязанной к колонне Парфенона. Он не знал, сколько будут жить Ксения или он, но полагал, что Пафенон просуществует по меньшей мере еще две тысячи лет. Лично ему хотелось две тысячи лет сна. И все же ему пришлось вернуться в порт.


## Глава 14


Тишина повисла над гаванью. Лин Дэ-пэн генерал армии Китайской Народной Республики стоял на корме « Афинской девы» , глядя на почти пустынные причалы. Он был, как обычно, дорого и безукоризненно одет в штатское. Когда Пападорус поднялся на палубу, он коротко поприветствовал миллиардера, затем снова посмотрел в бинокль, висевший на ремне у него на шее.


«Весьма примечательно», — сказал генерал Линь . «Я был почти уверен, что наш друг Горгас осуществит свой план по уничтожению Парфенона. Я знаю, что его еще не арестовали. Может быть, я не так хорошо знаю людей, как раньше».


— Я беспокоюсь, — сказал Пападорус . «Есть некоторые опасения».


Китайский генерал посмотрел на него сверху вниз и слабо улыбнулся. — Ты всегда беспокоишься, мой друг. Что вас сейчас больше всего беспокоит?


«Всё», — причитал миллиардер . «Мы должны были получить известие от принцессы несколько часов назад. Как мы можем знать, что Горгас не на свободе и собирается отомстить? Вы не смогли найти американского агента, поэтому мы должны предположить, что он тоже на свободе. Я бы хотел, чтобы мы убили его сразу, а не ждали, чтобы вы могли допросить его».


— Вы понимаете, Пападорус, — мягко сказал генерал, — что невозможно эффективно подавить государственный переворот, позвав ближайшего жандарма. Нужно достучаться до некоторых труднодоступных людей. К тому времени, как я вернулся на виллу, его уже не было в пруду. Весьма вероятно, что, не в силах помешать нам, он каким-то образом сорвал превосходный план княжны взять заложников для нашего бегства в Албанию. И в таком случае нам лучше отплыть как можно скорее.


— Подождем еще немного, — сказал Пападорус . — Ты не знаешь эту женщину так, как я. Я восхищаюсь ею, но, если честно, я тоже ее боюсь. Если я уплыву без нее, она найдет способ погубить меня. Она знает достаточно, чтобы сделать это легко.


Лин Тэ-пэн подавил ухмылку. — Ты глуп, Пападорус . Архив шпионского аппарата Золотого острова на вес золота для Китайской Народной Республики. Больше чем это. Каждая страница представляет собой обученного шпиона и способы контроля над будущими шпионами. А если мы его потеряем, вы, конечно, разоритесь.


Пападорус нахмурился. — Она приедет, — упрямо настаивал он.


«Она как кошка с девятью жизнями».


— Принцесса замечательная женщина, но она не достойна вашей свободы. Как бы безрассудно вы ни относились к своему будущему, — сказал Лин , — боюсь, я больше не могу позволить вам подвергать опасности огромные инвестиции Китая в Golden Island. Или вашим присутствием здесь мое правительство будет вовлечено в переворот против греческого правительства.


Лин достал из кармана небольшой автоматический пистолет и прицелился в толстый живот миллиардера. «Извините меня, Пападорус , — сказал он, — но теперь я должен просить вас приказать капитану отплыть».


Миллиардер смотрел в дуло пистолета и плоские глаза китайского генерала. Затем он подошел к телефону и взял трубку. «Попросите капитана Кристидеса бросить все и взять курс на Албанию», — сказал миллиардер .


Вместе они посмотрели на набережную. Отсутствие обычной суеты показалось им странным и тревожным в это утро, когда Афинское радио посоветовало всем рабочим оставаться дома до тех пор, пока революционная ситуация не прояснится.


— Я знаю, что она приедет, — сказал Пападорус .


— Тогда ей придется поторопиться, — сухо сказал Лин . Мощные двигатели яхты уже завихряли воду в гавани, а одетые в форму члены экипажа бегали по палубе, пытаясь отпустить веревки.


«Я надеюсь, что в Албании есть артистки балета», — сказал Пападорус .


Нелепый старый сатир, подумал китайский генерал. Он удивлялся, почему принцесса, женщина здравого смысла, продолжала с ним дурачиться. Если Пападорус был примером успешного капиталиста, неудивительно, что система пришла в упадок.


Он стоял на корме яхты, пока они не покинули внешнюю гавань, и молча смотрел наружу. Когда они были в открытом море, генерал Лин пришел к выводу, что они в безопасности. Как бы ни был глубоко замешан Пападорус в перевороте, ни один самолет не стал бы бомбить их без более конкретных доказательств, чем то, что они осмелились бомбить сейчас. А военному катеру было бы трудно угнаться за «Девой» и взять ее на абордаж .


Осматривая гавань в последний раз в бинокль, он напрягся. Его внимание привлекла небольшая лодка вдалеке. Она приближалась к ним с феноменальной скоростью. Через несколько мгновений он смог увидеть лодку невооруженным глазом. Он наблюдал еще несколько секунд, затем подошел к телефону, не посоветовавшись с Пападорусом .


«Пожалуйста, отнесите пулеметы с патронами на квартердек», — сказал генерал Линь в трубку. Он уже рассматривал возможность погони накануне вечером, и меры были приняты.


Генерал Линь наблюдал за установкой и заряжанием пулеметов со своей обычной аналитической сосредоточенностью по мере того, как лодка приближалась к ним.


Изящные линии "Девы Афины" постепенно расширялись по мере того, как судно на подводных крыльях преодолевало расстояние до яхты ведомое ловкими руками Текса Коллинза. Уставший Ник Картер с щетиной на лице сидел рядом с Тексом, обдумывая свои планы нападения. Позади него Коротышка стоял за единственным пулеметом лодки. Измученная Ксения сидела внизу в хорошо защищенной каюте.


Техасец повернулся к Нику. - «Я не думаю, что нам следует ввязываться в перестрелку без приказа, сэр. Это может стоить мне моего звания. Может быть, нам следует сделать несколько предупредительных выстрелов, даже если у них есть китайцы на борту.


Ник устало усмехнулся и покачал головой. «Ты новичок в этой игре, приятель. Когда придет время, мы запустим эти штуки и посмотрим, что они сделают». Ник указал на второй сверхновый глубинный бомбардировщик на корме подводного крыла. Они все еще находились на стадии пилотного проекта — отсюда и их присутствие на экспериментальной лодке, — но они уже доказали, что могут сбрасывать глубинные бомбы с точностью миномета.


— Не знаю, сэр. — неуверенно сказал техасец .


Внезапно утреннюю тишину нарушил треск пулеметов. От палубы подводного крыла отлетели осколки, и Текс развернул быстроходную лодку, пытаясь уклониться.


— Пулемет на квартердек, — проревел Ник Коротышке . Бородатый мужчина из Интерпола не нуждался в указаниях. Он лихорадочно крутил свое оружие, пытаясь найти правильный диапазон с палубы маневрирующего корабля на подводных крыльях. Снова застреляли пулеметы с квартердека «Девы», а затем загрохотала тяжелая 50-мм пушка Коротышки .


— Они стреляли в нас, сэр , — весело крикнул техасец . — Ты будешь стрелять в них сам.


— Да, — проревел Ник сквозь грохот пулеметов. «И давайте доберемся до них сейчас, пока они не разорвали нас в клочья».


Судно на подводных крыльях резко остановилось на зигзагообразном курсе и понеслось прямо вперед.


Взгляд Ника остановился на дальномере, когда техасец нажал на газ, чтобы броситься к боку большой яхты. Вокруг них летали пули, откусывая большие куски от палубы. Ник услышал за спиной приглушенный крик, и вдруг их пулемет замолчал.


Ник не сводил глаз с дальномера. Стрелки на циферблатах поворачивались совершенно синхронно навстречу друг другу. В тот момент, когда они встретились, Ник нажал кнопку огня на обоих глубинных бомбардировщиках. Лодка была остановлена силой летящих глубинных бомб, а затем Текс в отчаянном крутом повороте отклонился от яхты.


Ник повернулся и проследил глазами за глубинными бомбами, которые описали две дуги в ясном греческом небе, прежде чем упасть и взорваться при контакте с надстройкой "Девы Афины". Мощность глубинных бомб оказалась сильнее, чем он ожидал. Шум прокатился по спокойному морю, и взрыв на мгновение ослепил его. Когда он снова смог видеть, Ник увидел, что большая яхта разломилась пополам до ватерлинии и быстро уходит в воду.


Техасец развернул судно на подводных крыльях, описав широкий круг, вне досягаемости любых пуль, которые могли вылететь из пулеметов «Девы» . Предосторожность была излишней. Яхта затонула за удивительно короткое время. В один момент корабль лежал переломившись и тяжело накренился на бок, в следующий момент нос поднялся высоко в воздух, и яхта медленно и грациозно скользнула под воду назад.


Люди на судне смотрели, не в силах оторвать глаз от зрелища, пока последний след "Девы" не исчез и волны спокойно не заплескались над тем местом, где затонул корабль. Ник повернулся и хотел сказать что-нибудь Коротышке, что-нибудь радостное и смешное о том, как он стрелял из пулемета. Добродушный бородатый мужчина из Интерпола смотрел на него невидящими глазами. Его тело было пробито полдюжиной пуль из крупнокалиберного пулемета.


Ник посмотрел на большое неподвижное тело и начал устало ругаться. Через некоторое время он остановился. Он не мог уже ругать Коротышку. Коротышка умер при исполнении своих обязанностей. Такова была игра. Ник подумал, не устал ли он немного от этой игры. Переодеваться в матроса и профессора было весело и интересно, и ты бдительно следил за этим. Но видеть, как люди, с которыми ты работал, год за годом падают убитыми рядом с тобой, было тяжелее.


Ник встал и подошел к перилам. Он стоял там, стройная, усталая фигура, курящая вонючую сигарету. Техасец кружил над местом, где затонула «Дева» , в поисках выживших. Они никого не нашли.


Через несколько минут техасец бросил на Ника вопросительный взгляд через плечо. Ник пожал плечами и указал на Пирей . Техасец мрачно кивнул и развернулся на 180 градусов.


Это были запутанные дни для Ника Картера. Он провел много часов ведя переговоры по радио, информируя Хоука и анализируя ситуацию, по ночам спал один. Ксения не хотела его видеть. Услышав ее рассказ о часах, которые она провела в руках Горгаса, Ник не мог винить ее за то, что она никогда больше не хотела переспать с мужчиной. Ника нельзя было назвать мягкосердечным, но ее невольно рассказанная история о сменяющих друг друга угрозах смертью, псевдомистическом экстазе и сексуальных унижениях, причиняемых ей старым безумным монахом, прочно укоренилась в его мозгу и задержалась в памяти.


Не то чтобы он позволял этим мыслям влиять на его отчеты. Хоук был доволен Ником. Более чем доволен. Но Хоука беспокоил определенный тон, который время от времени звучал эхом в голосе его главного агента. Возможно, он не осознавал этого, пока Ник весело не спросил его, в какую чёртову дыру в мире Хоук хочет отправить его дальше. Хоук долгое время работал с разведчиками — достаточно долго, чтобы распознавать особые симптомы.


Хоук сказал, что это было трудно. Газеты, конечно, не рассказали бы эту историю. Общественность не узнает об этом до тех пор, пока годы спустя какой-нибудь государственный деятель не напишет свои мемуары и, скорее всего, присвоит себе все заслуги. Но в определенных высоких кругах, где принимались действительно важные решения, по обе стороны бамбуковой занавеси, результаты проделанной Ником работы чувствовались и понимались. И высоко ценится по крайней мере с одной стороны .


А так как Хоук чувствовал, что Ник только что внес очень большой вклад в дальнейшее счастье наций — по крайней мере, некоторых наций, — он решил, что с Ником нужно иметь дело с бюрократическим эквивалентом нежной материнской заботы. Он мог уйти в отпуск. На самом деле Хоук приказал ему уйти в отпуск.


Это было три дня назад. Ник выполнил приказ. Он встал у стойки своего отеля, чтобы выписаться, в гораздо более веселом настроении, чем когда ему назначили отпуск.


Хриплый женский голос позвал Ника, когда он отвернулся от стойки. Это была миссис Герберт , болтливая американская вдова, которую Ник встретил на приеме Golden Island Promotions.


— Профессор Хардинг, — позвала она. — Я так рада видеть вас перед отъездом. Я сама уезжаю из Греции и не думаю, что вернусь сюда снова. Этот непостоянный мальчишка, Стивос, подвел меня, и, кроме того, Афины такие скучные, тебе не кажется?


— Я бы сам так не сказал, — с вежливой улыбкой ответил Ник.


— О да, — сказала вдова, махнув рукой. «Я слышала, что несколько дней назад была война или что-то в этом роде, но мы даже не слышали стрельбы с нашего балкона. Это может представлять большой интерес для вас, археологов, но, насколько я понимаю, здесь не произошло ничего интересного со времени последнего визита лорда Байрона .


Ник пробормотал что-то сочувственное, потом попрощался и сел в такси, чтобы поехать в Пирей. Она ждала его в гавани, стройная и прекрасно сложенная. Она была двенадцать метров в длину и снаряжена как шлюп. В ней было достаточно стейков, вина и шотландского виски для месячного путешествия.


А в рулевой рубке, махая рукой мчавшемуся вдоль пристани стройному американцу, сидела темноволосая красавица по имени Ксения, чьи прекрасные черные глаза блестели обещанием.


О книге:


Греция, Америка. ... и миру угрожают семь фанатичных, безжалостных фигур, стремящихся к мировому господству, в том числе убивающих государственных деятелей, которые встают у них на пути. Трудно сказать, кто самый опасный противник Ника Картера, но предположительно это принцесса Электра, столь же прекрасная, сколь и безжалостная: ненасытная в любви, ненасытная в преступлении, пока она не встретит Ника Картера...


Картер Ник

Корейский тигр


Ник Картер


Корейский тигр


Посвящается служащим секретных служб Соединенных Штатов Америки.


## Глава 1


«И у меня там будет немного покоя, потому что мир приходит медленно».


За время своего недолгого пребывания на отдыхе Ник Картер неоднократно повторял строки из похожего на драгоценный камень стихотворения Йейтса. Он еще не посадил девять рядов фасоли, признал он несколько мрачно. Он тоже не собирался этого делать; не с Пег Тайлер. Было ошибкой привести Пег. Но потом это была ошибка, которую он повторял снова и снова. Пег была его первой любовью, и он был ее единственной любовью, и ни один из них не совсем пережил это. Не то чтобы из этой связи что-нибудь когда-нибудь получилось. Профессия Киллмастера и естественная неугомонность препятствовали этому. К тому же Пег была довольно довольна замужем за хорошим парнем с большими деньгами. У них было двое малолетних детей, которым поклонялась Пег; мягкий свет нежности, который она дала своему мужу; но горячее пламя страсти и любви она оставила для Ника Картера. Она видела мужчину из AX очень редко - примерно раз в два-три года. Возможно, было вполне естественно, что, увидев его, она чуть не сожрала его.


В начале июня был мягкий день. Хижина Ника в старой стране Лимберлост на севере Индианы стояла в центре на сотне огороженных забором акров. В пятидесяти ярдах от входной двери виднелось безмятежное зеркало озера Лун, задумчивое в лучах позднего утреннего солнца, спокойная серо-зелено-голубая вода, лишь изредка колеблющаяся прыгающей рыбой. Были и окунь в озере, и щиколотка, и окунь, а то и форель то и дело. Ник не находил времени на рыбалку.


Киллмастер привез с собой из пентхауса в Нью-Йорке изрядный запас сигарет с золотым наконечником, а также достаточный запас своего любимого виски. Теперь, одетый только в плавки и лежа на смятой, истерзанной любовью постели, он наслаждался своим первым за день дымом и напитком. Пег как раз домывала тарелки для завтрака у крошечной раковины, ополаскивая их холодной водой из грохочущего насоса.


Он лениво выпустил кольцо дыма и созерцал Пег с ленивым добродушием пресыщенного человека. Они занимались любовью большую часть ночи; Пег не заснула до первых рассветных лучей. Ник со слабой улыбкой поблагодарил за то, что он изучил всю Йога-сутру на оригинальном санскрите. Он вспомнил, что сделал это с большим сожалением и только по настоянию своего старого гуру. Улыбка Ника превратилась в открытую ухмылку. Старик знал, что он собирался делать. Тонкие упражнения, полный контроль над эмоциями, дыханием и мышцами - все это позволило Нику часами выдерживать сладкую и нежную агонию любовных ласк без потери мужественности. Он знал, что Пег восхищалась этим, но не мог этого понять; чего она не знала, хотя, возможно, догадывалась, так это того, что ее изумление и удовольствие разделяли десятки женщин во всем мире.


Что касается самого Киллмастера - секс сейчас был для него у него момент самым далеким от мысли.


Потягивая виски, он курил и смотрел на крошечную красную лампочку в потолке над кроватью. Он пробыл в сторожке уже… шесть дней? Семь? - а красная лампочка еще не горела. Когда это произойдет, это будет означать, что на линии будет Хок. Нику придется ответить на телефонный звонок Сухой носовой акцент Хоука, потрескивающий вокруг сигары, давал краткие приказы. И это краткое пребывание в раю закончится. Слишком рано? Нет. Ник должен был это признать. Еще не скоро. Ужасное, неумолимое беспокойство, всегда его проклятие, только начинало влиять на него. Еще одна неделя рая, и он будет ползать по стенам. Теперь его раны зажили.


Пег ставила тарелки на деревянную доску раковины. Не оборачиваясь, она сказала: «Как дела, дорогой?»


Прежде чем ответить, Ник отхлебнул и поставил стакан на плоский голый живот. «Я думал, как прекрасно ты выглядишь в моей футболке», - сказал он ей. «Тебе стоит носить их чаще. Может, начни новую причуду. Футболки, в которых можно мыть посуду». Он выпустил облако голубого дыма. «Вы выглядите - восхитительно? Если это то слово, которое я хочу.


На Пег была футболка и больше ничего. Она была довольно высокой женщиной, и рубашка не совсем закрывала ее спину. Ник с некоторым удовольствием осмотрел вид. Это была определенно одна из самых круглых и розовых задниц, которые он когда-либо видел. У Пег тоже были хорошие длинные ноги, со слегка сбитыми коленями, как у всех хорошо сложенных женщин, а кости были правильно выровнены, чтобы выдерживать вес детей.


На десятую долю секунды в сознании Киллмастера промелькнуло привидение. Призрак призрака, мгновенно обнаруженный, прежде чем он мог материализоваться. Эта часть его мозга захлопнулась с окончательным щелчком. Вы сделали свой выбор в этом мире - и когда вы сделали его, вы придерживались его. Или застряли с ними.


Пег отшвырнула кухонное полотенце из раковины. «Вот! По хозяйству все сделано. Раб заслужил отдых. А мы будем использовать бумажные тарелки на обед и ужин. Мне достаточно мыть посуду дома».


Ник улыбнулся. «С двумя горничными? Готов поспорить».


Пег подошла к кровати и остановилась возле нее, поставив одно колено на одеяло. Футболка тоже не совсем закрывала ее спереди. Ее грудь, круглая и полная грудь зрелой женщины, выступала из-под белой футболки. Ее широко расставленные глаза, темно-карие, были задумчивы, когда она смотрела на мужчину АХ. Ее рот, которому почему-то всегда удавалось выглядеть влажным, был подвижным и хорошо сложенным, с определенной чувственностью в отношении нижней губы. Пег скривила рот в гримасе.


«Восхитительный - это не то слово, которое вам нужно, знаете ли. Для меня - да. Для вас - нет. Восхитительный обычно означает что-нибудь поесть».


Ник расширил глаза, глядя на нее. "О чем ты, черт возьми, говоришь?" Потом он вспомнил. «О, конечно. Так что это неправильное слово», - признал он. «Что бы ...»


«Не то слово для вас», - настаивала она. «Но это правильное слово для меня. Я нахожу тебя восхитительным, Ник. Я хочу тебя съесть. Сожрать тебя полностью, сделать частью меня. Так что я могу иметь тебя навсегда. Видишь ли, дорогой, как ты обнаруживаешь каннибала во мне? Дайте мне сигарету, пожалуйста. "


Ник усмехнулся. «Только если вы пообещаете сдерживать свои антропофагические наклонности».


«Обещаю. С тобой это все равно не сработает. Ничто никогда не сработает с тобой - если ты этого не хочешь. Ты настоящий пожиратель, Ник. Иногда я думаю, что Разрушитель. , дорогая, временами у меня возникают темные мысли о тебе. Темные, пугающие мысли ".


Она села рядом с ним на кровать. Ник зажег сигарету и протянул ей. Прохладный ветерок пронизывал домик, шевеля занавески на окнах. Сразу за открытой дверью, в полуденном свете медового цвета, хриплая сойка охотилась за грязевыми мазками. Ветерок был слегка ароматным. Ник погасил свою сигарету и лег рядом с Пег. Он закрыл глаза. Этот момент, здесь и сейчас, это мягкое оцепенение ленивого дня было далеким от мучений и смерти, от стресса, напряжения и холодного пота его профессиональных дней и ночей.


Снова в его голове промелькнули светящиеся строки Йейтса: Я встану и пойду, и пойду в Иннисфри / ... там у меня будет девять бобовых рядов, улей для пчел, я ... и мне там будет немного покоя , ибо мир приходит медленно.


Конечно, поэтому он и пришел в сторожку. Обрести немного покоя, перезарядить свои физические и умственные батареи, зализать свои психические раны и подготовиться к следующей битве, к следующему раунду бесконечной борьбы с тьмой, которая охватила бы мир, если бы не бойцы. Он никогда не найдет покоя. На самом деле, нет. Не мир, а меч. Однажды он найдет меч в порядке. Даже сейчас, в этот самый момент здесь в мире делали пулю, плели веревку, точили нож или варили яд


. Для Киллмастера. И все это он должен нести в себе. Вечно тихий. Для него не было ни дружеского уха, ни кушетки аналитика, ни секретности.


Из всех миллиардов в мире был только один человек, который понимал, и то несовершенно, кем и кем был Ник Картер на самом деле, кем он стал, когда был один и в темноте. Этим человеком был его босс, Хоук, который любил его, восхищался им и уважал его, прилагая большие усилия, чтобы скрыть все эти вещи, и в конце концов не смог ему помочь. Одиночество - это ключ, защита и причина существования, а зачастую и причина смерти тайного агента.


Пег прижалась к нему. Она провела пальцем по жестоким тонким красным шрамам, покрывавшим его грудь, живот и бедра. Она поцеловала шрам влажными и прохладными губами и очень мягко сказала: «С тех пор, как я видела тебя в последний раз, тебя били, сильно пороли».


Киллмастер приветствовал ее слова. Он вернулся в настоящую реальность с толчком. Для такого человека, как он, нехорошо блуждать так далеко в воображении. Воображение было на своем месте, при исполнении служебных обязанностей, когда оно было необходимо, чтобы спасти свою кожу. Размышления были чем-то другим, и у Ника было достаточно черного кельта в нем, чтобы знать и распознавать опасности.


Теперь он притянул к себе Пег, нежно обнимая ее своими большими мускулистыми руками, целуя нежность ее век. «Да. Меня хлестал. Разгневанный муж. Он поймал меня на месте преступления. Мне повезло, что он не застрелил меня».


«Лжец. Тебе всегда как-то больно. Ты никогда не говоришь мне, как, конечно. Но я однажды пересчитала твои шрамы, помнишь. У тебя тогда было тридцать с лишним - мне бы не хотелось их сейчас считать. Но не будем об этом говорить. Я сдалась. Я знаю, что ты никогда не скажешь мне правду о том, что ты делаешь. Куда ты идешь и как тебе все время больно. Иногда я думаю, дорогая, что я не действительно знаю тебя вообще. Больше нет. Не совсем. Так что я придумываю о тебе. "


Ник улыбнулся ей. У нее были черные как смоль волосы, как и несколько густые брови и ресницы. У нее был молочный цвет лица с несколькими восхитительными веснушками, разбрызганными то тут, то там. Теперь, в лунном свете заблудшего солнечного луча, ресницы оставляли тени на ее скулах. Женщины. Странные существа. Такие разные, все они. Кто-то вообще не мог любить, кто-то мог любить вечно без вопросов. Отдай все и ничего не проси. Жалость была редким чувством для Ника Картера, но теперь он чувствовал ее. Для Пег - и для ее мужа. У этого человека, должно быть, были собственные темные мысли, когда Пег исчезала изредка. Он никогда не расспрашивал Пег об этом и никогда не будет. Как бы она ни справлялась с этим, она справлялась хорошо и без каких-либо доказательств вины.


Только однажды Пег сказала: «Я любила тебя, Ник, задолго до того, как я когда-либо встретила и полюбила Гарри. Я люблю вас обоих. По-разному. Я знаю, что никогда не смогу иметь тебя, но я могу иметь Гарри. А ты, Ник, дорогой. , единственный человек, которому я когда-либо изменял или когда-либо буду изменен. Я думаю, Гарри понимает - немного. Он знает, конечно. Не кто вы, или как это с нами, но он знает. И он Никогда не попробую испортить это мне - нам ».


Теперь Ник поцеловал ее мягкие губы и сказал: «Расскажи мне о некоторых из твоих мрачных мыслей. Этот день слишком золотой и прекрасный, чтобы вынести его - ему нужна мрачная нота для контраста».


"Мммм - я должен?"


"Да." Он взял ее сигарету, теперь только окурок, и выдавил ее в пепельницу. «Но сначала принеси мне еще выпить, а? Много виски со льдом, не много воды. Сегодня днем меня могут слегка облепить».


"Ха!" Пег фыркнула, соскользнув с кровати и подошла к раковине. «Ты пьян? Я никогда не увижу дня. Ты же знаешь, что можешь выпить галлон и никогда этого не показывать».


«Я знаю, - сказал Ник. «И я работаю над этим. Я очень стараюсь. Я устал тратить кучу денег на выпивку и даже не совершить поездку, как сказано в ЛСД-наборе. Я должен позволить себе больше. "


"Дурак!" Пег вернулся со своим стаканом и протянул ему. «Ты самый дисциплинированный человек в мире, и ты это знаешь. Все мускулы и сила воли. Иногда ты пугаешь меня, Ник».


Ник притянул ее к себе. "Как сейчас?"


Она положила свою темную голову на его большую грудь. «Нет. Не сейчас. Сейчас все в порядке. Но это никогда не продлится». Она снова начала водить пальцем по его шрамам.


Улыбка Ника была немного мрачной. «Ничто не длится вечно, дорогая. И, говоря старым клише, никто не живет вечно. Мир основан на упорядоченном развитии жизни и смерти, жизни и смерти, причем старое уступает место новому».


Пег хихикнула. «Боже мой! Ты похож на старого мистера Райта, моего профессора философии в колледже. Это новая сторона для тебя, моя дорогая».


Я посмотрел на нее и с притворной напыщенностью сказал: «У меня много граней, о которых вы не подозреваете, моя девочка. И некоторые из самых древних мудрых слов выражены в граните, в клише».


Пег промыла своим теплым влажным языком алый рубец. «Я просто сказал, что никогда не видела тебя пьяным - я тоже никогда не видела, чтобы ты был серьезным».


«Не дай бог, - подумал Ник. Свои серьезные моменты он приберег для работы. Чувство юмора, дар к глупости, было обязательным для человека в его работе. Убийца, официальный палач - никогда в своем уме он не умалчивал об этом - такой человек должен иметь спасение, предохранительный клапан, иначе он скоро сойдет с ума.


Он легко поцеловал ее. «Ты собирался рассказать мне о своих темных мыслях».


Пег лежала с закрытыми глазами. Теперь она открыла один глаз и посмотрела на него с выражением смешанного озорства и желания. «Я действительно не хочу тебе говорить, но если я это скажу, ты что-нибудь для меня сделаешь?»


Киллмастер подавил стон, который не был полностью смоделирован. «Ты ненасытная девка. Но ладно. Это сделка. Ты первый».


Она надула губы. «Знаешь, тебе не обязательно выглядеть таким мучеником. Я знаю много мужчин, которые ухватились бы за возможность лечь со мной в постель. В любом случае, это твоя вина - я вижу тебя так редко. Раз в два или три года, если мне повезет. Неудивительно, что я не могу насытиться тобой. А то немногое, что у меня есть, должно хватить на долгое время. Так что просто будь вежливым и делай то, что мама хочет ».


В Пег не было ничего сдержанного. Ник с полуулыбкой наблюдал, как она закатывала футболку над своей грудью. Он потянулся, чтобы пощекотать ее живот. «Жаль, что они не могут найти способ сохранить оргазм. В пробирках, знаете ли, хранятся в холодильнике. Для использования по мере необходимости».


Ее глубокие карие глаза загорелись, когда она посмотрела на него. Она прижала его лицо к своей теплой обнаженной груди. «Не будь мерзким и злым. Просто поцелуй меня. Там - и там! Боже мой!»


Ник позволил своему лицу погрузиться в мягкую белую долину ее плоти, наполняя свои ноздри женскими испарениями. Кожа Пег была мелкозернистой, с мелкой текстурой. Ее груди были большими и твердыми, круглыми шарами кремовой плоти, пронизанными слабыми голубыми прожилками. В состоянии покоя, как и она сейчас, они превратились в спелые дыни, прижатые к ее грудной клетке, а соски - крохотными розовыми пуговицами.


AXEman почувствовал, как соски зашевелились и приподнялись у его губ, когда он ласкал ее. Пег застонала и провела пальцами по его волосам. Она прижала его голову к своей груди, как если бы он был ребенком, и очень мягко сказала: «Я много мечтаю о тебе, дорогая. Почти каждую ночь. В последнее время это были ужасные сны. Я все время вижу тебя мертвым. моря, весь запутанный в водорослях. Вы плывете и дрейфуете, вокруг вас рыба, и всегда водоросли. И ваши глаза! Бедные глаза! Они открыты, и вы на что-то смотрите. , в моем сне ты плывешь на меня, прямо на меня, и ты, кажется, видишь меня и пытаешься говорить. Но ты не можешь! Пузыри выходят из твоего рта вместо слов - только пузыри. О, Ник! Ник ! Иногда я так боюсь. Каждый раз, когда я вижу тебя, я все думаю, в последний раз ли это, увижу ли я тебя когда-нибудь или услышу твой голос снова. Мы немного проведем время вместе, как сейчас. Несколько дней, потом ты Исчезаешь. Ты исчезаешь на месяцы, даже годы, и я не знаю, я ... "


Пег заплакала. Слеза скатилась из ее закрытых глаз и посолила губы Ника, и он почувствовал себя абсурдно виноватым. И принял решение - больше он не увидит Пег. Больше он сюда не приедет. Он продаст это, забудет. В любом случае, это было довольно нелепо - он давно признал это, но не действовал в соответствии с этим - пытаться сохранить эту последнюю связь со своей молодостью и корнями. Каждая молекула, каждый атом его плоти и мозга изменились с тех пор, как он был молод в этой стране и впервые полюбил Пег. Его сердце давно претерпело морские изменения, превратившись в каменные кораллы, а юноша умер и давно похоронен. Каждый человек, которого он убил, а их было много, закапывал мальчика немного глубже. Он был дураком, когда вернулся на этот раз, бездельничал и мечтал, как идиот, но это был последний раз. Как будто его последнее прибежище слилось, растворилось в слезах Пег.


Ник занимался с ней любовью так нежно и искусно, насколько умел. Его гнев на себя и на судьбы добавил тонкую грань к горьковато-сладкому привкусу момента, и он поднял ее на высочайшую вершину, которую могли достичь два человека. Пег была влажной, сладко пахнущей белой цепочкой стона и движения, и в конце концов она закричала, как будто ее ударили ножом.


Ник откатился от нее, оставив ее в безмолвном трансе, который был ее привычкой, ее глаза были закрыты, ее дыхание еле слышно, ее спелый красный рот был немного приоткрыт, демонстрируя блеск белых зубов. На мгновение она была довольна, глубоко погрузившись в мягкие последствия, ее чувства успокоились и освободились от страха, сомнений и печали.


Так как он нащупал сигарету и увидел, что красный свет в потолке начал мигать то тут, то там. Идеальное время. Как внимательно к своему боссу, Хоуку, ждать, пока он закончит. Конечно, это был Хоук. Только Хоук знал, где он. Хоук не одобрял эти «отступления», как он их называл; он сказал, что они притупляют остроту Ника. Но линия была прямой в Вашингтон, и это будет Хоук, хорошо. Это означало только одно. Вернемся к делу! Ник наклонился и натянул плавки. Он почувствовал огромное облегчение.


Он поцеловал Пег в лоб, чувствуя легкий запах потухшей страсти. Она сказала: «Мммммм», но не открыла глаза. Ник взял сигареты и зажигалку и вышел из сторожки. Уходя, он взглянул на дешевый будильник на каминной полке и с легким чувством шока понял, что это было всего несколько минут второго. День только начался. Он не думал, что сможет увидеть закат над плоской прерией на западе.


Киллмастер нашел тропу, огибающую озеро на востоке. Горячее солнце било по его загорелым плечам и груди, покрытым шрамами. Он миновал дровяной сарай и высокую штабель дров, которые срубил с момента своего прибытия. Это было хорошее упражнение, и мышцы были в тонусе. За навесом был Chevy, который он арендовал в Индианаполисе - его собственный Jag Special привлекал слишком много взглядов - и хардтоп Buick Пег.


Он подошел к развилке тропы и покинул берег озера. Когда он собирался нырнуть в узкое ущелье, гагара соскользнула на площадку на воде, издав маниакальный крик. Сумасшедший смеется в этой огромной камере-приюте, которую называли миром. Ник показал птице нос и соскользнул в заросший сорняками овраг. Заусенцы и мокрицы терзали волосы на его крепких ногах, и ему приходилось осторожно проходить через заросли ежевики.


В дальнем конце оврага возвышалась величественная плакучая ива, капающие линейные слезы которой образовывали палатку вокруг огромного ствола. Ник протолкнул зеленые листья и подошел к дереву. Теперь он был полностью скрыт, окруженный поникшей зеленью, и на мгновение ему показалось, будто он движется под зеленой, слегка окрашенной солнцем водой. Он подумал о сне Пег, и его ухмылка была жесткой. Еще не сейчас.


У дупла в огромном стволе дерева стоял брезентовый походный стул. Сверху ему свистнула кошка и злобно щебетали белки. Возможно, те же белки, которых он лишил дупла, чтобы установить телефон.


Ник отбросил сигарету и закурил другую, прежде чем опуститься в походное кресло. Хоук не собирался вешать трубку. Наконец он полез в дупло и достал армейский полевой телефон в кожаном футляре. Это было его последнее пристанище, единственная уступка, которую он сделал электронному веку. Если его босс считал Ника немного тронутым, он был достаточно любезен, чтобы не упомянуть об этом. Ни радио, ни телевидения, ни электронных уловок или гаджетов. Никакой другой агент AX, не имевший опыта и престижа Ника, не смог бы сойти с рук.


Достал телефон из кожаного футляра. «N3 здесь».


Женский голос, металлический через провод, сказал: «Минутку, N3. Блэкберд хочет поговорить с тобой. Вы будете говорить, пожалуйста?» Резкий тон Делии Струкс, сверхэффективной секретарши Ястреба.


"Я жду". Он нажал кнопку на телефоне.


На линию вышел Хоук. "Ты там, сынок?"


"Да, сэр. Что случилось?"


С годами Киллмастер научился расшифровывать нюансы голоса Ястреба. Теперь его босс говорил медленно, ровно, почти слишком небрежно. Это был его взволнованный, высокоприоритетный голос. Ник Картер, который никогда не был далек от напряжения, пришел в полную тревогу.


«Все в аду, - сказал Хоук. «Или может быть. Это часть ада - мы еще не совсем уверены. Это либо ложная тревога, либо у нас самые серьезные проблемы, какие только могут быть. Ты немедленно возвращайся сюда, мальчик. . Лагерь бойскаутов закончился. Начинай, как только повесишь трубку. Это приказ ».


Ник нахмурился, глядя на инструмент. «Конечно, сэр. Но что это? Не могли бы вы рассказать мне немного больше? Что-нибудь, что можно пережевать, пока я путешествую».


Смех Хоука был мрачным. Ник слышал сухое потрескивание незажженной сигары над леской. «Нет, не могу», - сказал он. «Слишком сложно, Ник. В любом случае, как я уже сказал, мы еще не совсем уверены, где мы находимся. Но я скажу вам вот что - если мы правы, и это проблема, это одна из наших собственных. У нас в АХ предатель! "


«Я начинаю», - сказал Ник. «Буду там через несколько часов, сэр».


«Сделайте это, черт возьми, зп несколько часов», - сказал его босс. "Прощай."


«До свидания, сэр». Ник положил телефон обратно в кожаный чехол и положил его в дупло. Вспомнив о своей клятве больше не возвращаться в домик, он выдернул чемодан и отсоединил провода. Он свернул провода, как мог, и спрятал их под листьями под деревом


На обратном пути в домик он бросил полевой телефон в озеро.


Для Киллмастера было характерно то, что он не думал о предстоящей сцене прощания. Он уже снова работал. Время мягкости, капризности и глупости, секса и выпивки на какое-то время прошло. Пока работа не была сделана.


Предатель в AX? Это казалось невозможным. Невероятно. И все же он знал, что дело не в этом. У каждой организации были свои слабаки, свои потенциальные предатели. Почему AX должен быть исключением? Просто потому, что этого никогда не было ...


Он не сомневался, что это убийство будет замешано на предательстве. Ник просто пожал плечами и пошел быстрее. В таком случае убийство было предрешено. Обычная рутина. Он больше не думал об этом.


Озеро выглядело прохладным и привлекательным, и теперь, когда время вышло, он внезапно почувствовал себя плавать. Ник усмехнулся собственной извращенности и пошел в домик, чтобы сказать Пег, что все кончено.


## Глава 2


Ник оставил Пег Тайлер закрыть домик - она могла отправить ключи по почте его агенту в Индианаполисе - и ближе к вечеру он вернул арендованный «Шевроле» и сел на самолет в Вашингтон. Его расставание с Пег было кратким и бесстрастным, на грани резкости. Так было лучше для обоих, и оба знали это. Ни один из них не озвучил то, что они оба чувствовали - что они никогда больше не увидятся.


По пути на юг, в Индианаполис, Ник остановился в Форт-Уэйн достаточно надолго, чтобы позвонить озадаченному шерифу округа Лимберлост и сказать ему, что специальный патруль можно снять. Сказанный шериф был озадачен, потому что он никогда толком не понимал, во-первых, почему патруль должен был поддерживаться двадцать четыре часа в сутки вокруг ста акров Ника. Шериф никогда не видел Ника, как и его помощники по патрулированию, но было очевидно, что он был очень важным человеком. Приказ пришел прямо из Вашингтона.


В Вашингтоне было, что удивительно, круто и приятно. По крайней мере, с точки зрения погоды. В профессиональном климате снова возникло нечто иное, как Ник узнал, войдя в пустой маленький кабинет своего начальника на Дюпон-Серкл. Хоук был один, сигара зажала угол его тонкого рта. Он выглядел обеспокоенным. Его костюм выглядел так, как будто он в нем спал, но это было нормой для Хоука.


На Нике Картере был тропический костюм за двести долларов с лондонской Риджент-стрит, соломенная шляпа Stetson и кордованные мокасины Brooks с кожаными кисточками. Рубашка его была из чистого ирландского льна, мертвенно-белого цвета, слегка приоткрытая у горла в том месте, где он развязал свой винный галстук. Ник пристрастился к тугим ошейникам - с тех пор, как он едва избежал удушения в Стамбуле. [1]


Хоук холодным взглядом окинул взглядом великолепие одежды Ника. Старик потер заднюю часть своей обветренной шеи с заштрихованными морщинами, как у фермера, и прикатил мертвую сигару к противоположному углу рта. «Ты прекрасно выглядишь», - сказал он наконец. «Вы отдохнули и готовы, а? Наверное, вы хоть раз послушались моего совета и действительно провели отпуск, а? Никакой выпивки и никаких женщин?»


Ник ничего не сказал. Он вяло опустился на жесткий стул, скрестил ноги - осторожно, чтобы защитить складку на брюках - и зажег один из своих длинных золотых наконечников. Затем он кивнул своему боссу. «Все было хорошо, сэр. Но я был готов вернуться. Так что же? Кто наш голубь?»


Хоук выбросил пережеванную сигару в мусорную корзину. Он воткнул новую в рот, затем немедленно вынул ее и направил на Ника, как рапиру. «Хорошо, что ты сидишь, мальчик. Может, тебе тоже лучше подождать. Это Беннетт. Раймонд Ли Беннетт!»


Какое-то время Ник мог только смотреть на своего босса. Каким бы острым ни был его ум, таким же ужасающим, как компьютер, его мозг, он все же на мгновение отказался воспринимать эту информацию. Это просто не имело смысла. Беннетт даже не был агентом. В AX нет даже чиновника низкого уровня. Беннетт был - по крайней мере, до этого момента - чем-то большим, чем шифром, скромным винтиком в организации.


«Теперь можешь закрыть рот», - сказал Хоук. Его смех был резким и невеселым. «Но я знаю, что ты чувствуешь. Я выглядел таким же, когда мне впервые сказали».


Ник подался вперед на своем стуле. Он все еще не мог в это поверить. «Вы имеете в виду маленького Беннета? Маленького файлового клерка? Но разве он не ушел на пенсию около месяца назад?»


Хоук провел худой рукой по сухим, ломким волосам. «Он сделал это. Всего месяц назад. После тридцати лет государственной службы. Он был предоставлен нам взаймы, как вы понимаете».


Ник покачал головой. «Я ничего не знал о Беннетте. Я почти никогда не видел его и не замечал его, когда видел - если вы понимаете, о чем я?»


Улыбка Хоука была мрачной. "Я знаю, хорошо. Никто другой - не заметил его. Беннетт был маленьким человечком, который всегда был рядом.


Мы все так привыкли к нему, что не видели его. Не то чтобы это имело значение - тогда! Конечно, сейчас. Цыплята возвращаются домой на ночлег ".


Киллмастер потер хорошо выбритый подбородок. «Боюсь, я все еще не совсем понимаю, сэр. Вы сказали, что в нашей организации был предатель. Вы имели в виду этого Раймонда Ли Беннета? Но как он мог быть? Я имею в виду, работал тридцать лет? сто раз проверяли! В любом случае, что он мог знать или выяснить? Он был всего лишь файловым клерком и ... "


Хоук поднял руку. «Подождите - подождите! Я сказал вам, что это чертовски сложно. Возможно, это тоже преуменьшение. Позвольте мне дать вам это в надлежащем порядке, в том виде, в каком я его получил. Тогда это имеет больше смысла. Вы просто послушай, сынок. Никаких перерывов, пока я не закончу, а? "


«Верно, сэр».


Хоук встал со стола и начал ходить по крошечному офису. Он был без рукавов. Ник заметил, что на его галстуке было пятно от супа или подливки. Его шеф не был самым опрятным человеком в мире.


В конце концов Хоук сказал: «Беннетту уже исполнилось или было - возможно, он мертв - пятьдесят пять лет. Он покинул Колумбийский университет в Нью-Йорке и приехал в Вашингтон на работу, когда ему было двадцать пять. Я полагаю, что это какая-то охрана. В отношении него проводилась проверка, но я сомневаюсь, что они были такими же жесткими и тщательными в 1936 году, как и сейчас. В любом случае он был проверен и пошел работать машинисткой и файловым клерком.


«Он, должно быть, сначала был в каком-то бассейне, потому что работал вокруг, я имею в виду все вокруг, Вашингтон».


Хоук остановился перед Ником. «Это важно. Чертовски важно. Вот некоторые, заметьте, только некоторые из агентств, в которых работал Беннет». Хоук пометил их пальцами. «Он начал с почтового отделения. Затем, на протяжении многих лет, он работал на Казначейство, Секретную службу, УСС, ФБР, ЦРУ и, наконец, на нас. На AX. Незадолго до выхода на пенсию в прошлом месяце».


Ник тихо присвистнул и осмелился прервать его. «Он определенно прошел стороной. Но это не делает его шпионом или предателем. И, как я уже сказал, его, должно быть, проверяли и перепроверяли на протяжении многих лет. Должно быть, он был чистым или ...»


Хоук кивнул и возобновил расхаживание. «О, он был чист. Ни капли подозрений. Беннетт был как жена Цезаря - вне подозрений. Кроме того, что он был схож с человеком-невидимкой! Но позвольте мне продолжить.


«С годами Беннетт стал опытным стенографистом. Он научился пользоваться аппаратом для стенотипа и присутствовал на многих важных конференциях. Насколько нам известно, не о каких-либо материалах высшего уровня, но достаточно. Он мог бы подобрать много информации."


Заметив почти болезненное выражение лица Ника, Хоук остановился. «Хорошо. Задай вопрос. Прежде чем взорваться».


- спросил Ник. «Предположим, он был заслан, и я предполагаю, что вы имеете в виду коммунистов, как он мог передать свою информацию, чтобы его не поймали? В течение тридцати лет! ФБР не так уж плохо!»


Хоук схватился за свою тощую шею, его черты исказились, словно в агонии. «Теперь вы начинаете, только начинаете, чтобы увидеть, насколько запутана вся эта неразбериха. Во-первых, мы действительно не знаем, пока не можем доказать, что Беннетт был шпионом. Но если он был - и мы думаю, есть хороший шанс, что он был… мы не думаем, что он передавал какую-либо информацию. Это немного проясняет ситуацию? "


Ник знал, что его рот снова открыт. Он зажег свежую сигарету. «Нет, сэр. Это ничего не проясняет. Но я думаю, вы были правы - мне придется выслушать всю историю. Продолжайте, сэр. Я больше не буду перебивать».


Хоук снова зашагал. «Мне придется немного забегать вперед в истории, просто чтобы дать вам точку отсчета, на которой мы основываем это расследование. Так что это будет иметь некоторый смысл. Без этого вся история будет просто дымом. Ладно, Чтобы забежать вперед. Когда Беннетт и его жена исчезли пару недель назад, было начато обычное расследование. Просто рутина, не более того. Она становилась все более и более вовлеченной и менее рутинной по мере того, как это происходило. Но важно только одно, правильно Теперь - они выделили некоторую информацию, которую упустили тридцать лет назад. У Раймонда Ли Беннета действительно были друзья-коммунисты! В Колумбийском универе, когда он учился в колледже. В то время этот факт не был обнаружен, и Беннетт был очищен. Чистый. Никаких склонностей к коммунистам, он не принадлежал ни к каким прикрытым организациям, он был абсолютно ясен. Тогда! Теперь, тридцать лет спустя, картина немного изменилась. Все эти годы он мог быть хорошо скрытым агентом коммунистов. . "


Хоук вернулся к своему столу и поставил на него ноги. У него была дыра в подошве одного ботинка. «Чтобы вернуться к настоящему, в правильном порядке. Беннет ушел на пенсию месяц назад. Никаких подозрений. Он взял свои золотые часы и пенсию и удалился в свой маленький домик в Лорел, штат Мэриленд. Это примерно в двадцати милях отсюда.


«Хорошо. Пока все в порядке. Ничего. Но потом молоко, почта и бумаги начинают накапливаться почта не может войти.


Соседи начинают удивляться. Наконец вызывается местная полиция. Они пробиваются в дом. Ничего. Никаких следов Беннета или его жены. Он был женат двадцать пять лет.


«Многие из их одежды пропали, и некоторые чемоданы, которые соседи помнят, чтовидели. Так что сначала полиция Лорел не особо об этом думает. Естественно, я полагаю». Хоук нашел свежую сигару и зажег ее. Это был крайний акт отчаяния и указатель на его психическое состояние. Ник подавил слабую усмешку.


Хоук наставил сигару на Ника, как пистолет. «Потом это происходит. Это начинается. Один из полицейских Лорел что-то чует. Буквально. И что то воняет».


Несмотря на свою клятву, Ник не смог устоять. "Жена? Мертва?"


Улыбка Хоука на мгновение превратила его морщинистое лицо в мертвую голову. «Иди к руководителю класса, сынок. Но не запихивать в шкаф и не закапывать в подвале. Ничего такого обыденного. В подвале Беннета была секретная комната. ФБР нашло ее после того, как люди Лорела позвали их. Я думаю, им было чертовски много времени, чтобы найти его, и, если бы не запах, они, возможно, никогда не нашли бы его, но они нашли. За тем, что раньше было угольным бункером. Соседи говорят, что Беннет был Совершенно самостоятельный мужчина. Он хорошо поработал со своей женой, это точно. Он использовал топор ".


Хоук взял со своего стола несколько глянцевых фотографий 8 на 10 и масштабировал их на Ника. Когда агент AX увидел их, он пробормотал: «Секретная комната, а? Это то, что вы не часто встретите в наши дни в этой профессии. Я думал, что они довольно устарели. За исключением замков на Рейне».


Наполовину рычащий Хоук выступил с выговором от своего поколения. «Это не смешно, МакГи! Если все обернется так, как я думаю, у нас будут проблемы до жопы. Просто помните, что Беннетт работал на нас, на AX, в конце концов. Мы останемся в дураках ".


Ник изучал фотографию мертвой женщины. Она была толстой и лежала в застывшей паутине черной крови. Топор, который все еще лежал рядом с ней, никак не улучшил ее черты. Он сомневался, что они были очень хороши с самого начала. Но тогда как и Раймонд Ли Беннетт, каким его запомнил Ник. Он стремился представить себе этого человека сейчас, и это было трудно. И все же он, должно быть, видел Беннета тысячу раз. Скрываясь в холлах, работая за столом, у кулера с водой, в лифтах. При нормальных обстоятельствах вы просто не замечали Беннеттов этого мира. Лысеющее, худощавое, длинное, как лошадь, лицо, истерзанное ужасным случаем ювенильного акне. Тупые глаза. Неуклюжая прогулка. Образ мужчины теперь возвращался к Нику. И более маловероятного кандидата в шпиона, в агента Комми, в предателя он не мог представить. Как он теперь вспомнил, заставляя мысли вернуться, Беннет даже не выглядел очень умным. Конечно, он никогда не продвигался, никогда не продвигался на государственной службе. Зачем Кремлю нанять такого человека? В частности, почему они наняли его, а затем никогда не связались с ним? Никогда не использовать его?


Ник нахмурился, глядя на мертвую толстую женщину, а затем посмотрел на Хока. «В этом нет никакого смысла, сэр. Что-то или кто-то выходит из строя. Чем больше я вспоминаю об этом Беннетте, тем невозможнее это. Я ...»


Его босс улыбался ему. Странная улыбка. «Есть еще одна вещь, о которой я тебе не сказал», - сказал Хоук. "Это выскользнуло из головы".


Ник знал, что это ложь. Это вовсе не выскользнуло из головы Хоука. Он приберег его для последнего, этого маленького лакомого кусочка, что бы это ни было. Хоук временами имел довольно искаженное представление о драматическом.


«Раймонд Ли Беннетт был чем-то вроде урода, - сказал Хоук. «Он не очень хорошо учился в школе. У него были плохие оценки. Он бросил учебу. И ему никогда не было места здесь, в Вашингтоне. Но ФБР нашло старого профессора на пенсии, который раньше преподавал гештальт-психологию в Колумбии. Ему почти девяносто лет. , но он помнит Беннета из одного из своих классов. Беннетт был уродом - у него была полная абсолютная память. Разум камеры. И ухо диктофона. Как только он прочитал или услышал то, что он никогда не забывал! Итак, каждый документ, который он видел, каждое проклятое слово, которое он слышал в Вашингтоне за последние тридцать лет, хранится в его уродливом мозгу, как книги. Тысячи книг. Все, что коммунисты должны сделать, это открыть книги и прочитать! "


Ник все еще думал об этом, когда Хоук сказал: «Давай. Возьми свою шляпу. Мы едем в Лорел. Я хочу, чтобы ты сам увидел эту секретную комнату. То, что ты узнаешь, может помочь тебе поймать Беннета - если еще не поздно. . "


## Глава 3


Во время поездки к Лорел на реквизированном Хоуком «кадиллаке» с шофером его начальник разъяснил вопрос, который при обычном ходе вещей не коснулся бы Ника Картера.


Когда они покинули округ Колумбия и вошли в Мэриленд, Хок сказал: "Я знаю, что


обычно ты оставляешь политику политикам, сынок, но справляешься ли ты с текущими проблемами, связанными с ЦРУ? "


Ник, мельком подумав о чудесной груди и бедрах Пег Тайлер, признал, что в последнее время даже не заглядывал в газету.


«Я так не думал». Тон Хоука был сардоническим. «Но к вашему сведению, некоторые конгрессмены и сенаторы поднимают ужасную вонь. Они думают, что ЦРУ имеет слишком большую автономию, и они хотят что-то с этим сделать, усилить надзор за агентством».


Ник усмехнулся, постукивая сигаретой по большому пальцу руки. «Любой конгрессмен, который хочет сделать это, не может быть совсем плохим. Я бы сказал, что этим тупицам можно немного присмотреть.


Хоук опустил окно. Он украсил безмятежный холмистый пейзаж Мэриленда потрепанной сигарой. «Дело в том, что если им удастся контролировать ЦРУ, тогда мы следующие. АХ! ЦРУ может функционировать в центре внимания, но мы не можем! Я даже не буду пытаться. День, когда Конгресс сунется в дела AX - это день, когда я ухожу в отставку. Что-нибудь подобное погубит нас в одночасье. С таким же успехом мы могли бы разместить рекламу на первой полосе в The New York Times! "


Ник промолчал. В чайнике была буря. Он сомневался, что Конгрессу будет разрешено провести расследование в отношении AX, и даже если это произойдет, Хоук уйдет в отставку. Для этого старик был слишком привязан к своей работе. Единственный способ, которым Хоук мог когда-либо уйти, заключался в предписании закона о пенсии - даже тогда им пришлось бы связать его и вынести, пиная и крича, из его маленького кабинета.


Но оказалось, что Хоук не просто кипел. Он был уверен. Теперь он сказал: «Я знаю, и вы знаете, что мы всегда действуем под прикрытием, в« темноте »и в строжайшей секретности. Я не должен вам этого говорить».


"Но вы говорите мне, сэр. Почему?"


Его босс снял целлофан со свежей сигары. «Просто чтобы напомнить вам. И, может быть, вам немного поможет. Обычная секретность и меры предосторожности, которые обычно жесткие в любом случае, в этой истории с Беннеттом удваиваются и утраиваются. Мы, AX и все другие вовлеченные агентства, полностью закрыли глаза. Затмение по этому поводу. Во всем мире. Если пресса когда-нибудь узнает об этом, мы мертвы. Все мы, но особенно AX. Просто потому, что Беннетт работал на нас последним! " Хоук откусил кончик сигары и выплюнул его в окно. «Черт возьми! Почему этот ублюдок не мог оказаться в сельском хозяйстве или торговле - в любом месте, кроме нас!»


Киллмастеру пришлось признать, что для беспокойства Хоука была какая-то причина. Если газеты когда-нибудь унюхают этот запах, когда-нибудь узнают, что агент коммунистов умел действовать в Вашингтоне в течение тридцати лет, чтобы его обнаружили только после того, как он совершил ошибку, убив свою жену, то это будет дикий ад. Он может взорвать купол прямо у Капитолия!


Теперь они были на окраине городка Лорел. Шофер, казалось, знал, куда идет. Когда большой лимузин свернул с шоссе US 1 и направился в деловой район, Хоук сказал: «Я был здесь раньше. Как только ребята из ФБР начали проверять и узнали, что Беннетт работает на нас, они позвонили мне. Но я хочу вы должны убедиться сами. Вот почему я не объяснил больше - ваши первые впечатления могут быть ценными. Может помочь вам поймать Беннета. Он был настоящим чудаком, скрытым чудаком, и я подозреваю, что вы единственный мужчина, у которого есть шанс поймать его ". Хоук взглянул на часы и застонал. «Если, конечно, он сейчас не обедает в Кремле».


«Может, он еще не успел», - утешил Ник. «Даже если он бежит в том направлении. Я так понимаю, вы провели работы над этим? Полностью?»


Хоук кивнул. «Да. Конечно. Это действительно наш - единственный шанс - что он был вынужден спрятаться, спрятаться и подождать, пока все немного остынет. Конечно, они не сделают этого, пока мы его не поймем. Но он может и нет. знаю это. Я сказал, что он на самом деле не очень сообразительный. Но у меня есть сеть - наши люди, ЦРУ, ФБР, Скотланд-Ярд, Сюрете, Интерпол - вы называете это, и я это сделал. Конечно, есть риск там тоже, но я должен был пойти на это. "


Ник понял. Когда над чемоданом работали так много людей, шансы на утечку увеличивались почти геометрически. Как сказал его босс, это был шанс, которым они должны воспользоваться.


Они оставили позади центр города и снова направились на север. Справа от них была ипподром Лорел. Ник хорошо это помнил. Он потерял там несколько сотен в давние выходные. Как ее звали - Джейн? Джоан? Дебби? Мэри? Лу Энн! Вот и все. Лу Энн, кто-то другой. Счастливая маленькая блондинка, которая постоянно выигрывала, в то время как Ник не мог выбрать победителя. Ник ухмыльнулся про себя, вспомнив кое-что еще - Лу Энн была неравнодушна к бюстгальтерам и отказалась


носить их. Результат, как он теперь вспомнил, был несколько впечатляющим.


Хоук разрушил его приятную задумчивость. «Вот и мы. Прямо по этой улице».


Ник мельком увидел сине-белый уличный знак, когда большая машина выехала с шоссе на грунтовую дорогу. Бонд Милл-роуд. Ник вздохнул, прогнал призрак счастливой маленькой блондинки и насторожился.


Это выглядело довольно симпатичным маленьким пригородом, а не недавним районом, и строители оставили несколько прекрасных старых деревьев. Дома за двадцать пять или тридцать тысяч долларов были хорошо расставлены. Школа еще не закончилась, и в этот час детей было мало, хотя их следы были повсюду в виде велосипедов, фургонов, тренажерных залов в джунглях и различных других препятствий. Типичная сцена американского мира и спокойствия, в данном случае усиленная слабым бризом из Чесапикского залива и золотой патиной солнца Мэриленда.


«В таком месте, - сказал Ник, - убийство действительно должно им навредить».


«Можешь повторить это снова», - прорычал Хоук. «Но в некотором смысле весь этот ажиотаж помог нам. Слава Богу, ФБР позвонило мне вовремя. Я заставил их взяться за дело, и копы Лорел очень помогли, когда узнали счет. С подпольем ФБР бумажная гавань» Я еще что-то почувствовал. Они думают, что это просто очередное убийство жены. Обычное дело - Беннетт убил свою толстую уродливую старую жену и сбежал с другой женщиной. Мы должны заставить их думать в этом направлении ». Он с энтузиазмом добавил: «Эта история так похоронена за последние несколько дней. Я надеюсь, что так и останется».


Ник усмехнулся и закурил. "Аминь."


Лимузин съехал с дороги через узкую деревянную калитку, вставленную в белый забор, который нужно было покрасить. Они пошли по гравийной дороге за небольшим домиком типа Кейп-Код. Был ветхий гараж на одну машину, тоже нуждавшийся в покраске. Машина остановилась, и из нее вышли Хоук и Ник. Хоук велел шоферу подождать, и они подошли к передней части домика. Множество цветочных клумб, когда-то тщательно ухоженных, а теперь заросших сорняками, обрамляли каменную дорожку.


Ник оглядел территорию. «У Беннета здесь было довольно много земли».


«Пара акров. Участок земли, вокруг не так много домов. Потратил все деньги на уединение. Он не хотел, чтобы люди жили слишком близко к нему».


Они обогнули фасад дома и подошли к небольшой, замаскированной веранде. Крупный полицейский отложил журнал и вылез из металлического стула. У него было красное лицо и рычание, как у бульдога. «Кто ты? Что тебе здесь нужно?»


Хоук показал золотой президентский пропуск. AX не существовал для простой американской публики. Полицейский посмотрел на документ, и его манера поведения стала очень уважительной. Но он сказал: «Дом опечатан, сэр. Я не знаю, как ...»


Хоук пристально посмотрел на копа. Ник смотрел со скрытой ухмылкой. Временами Хоук мог быть довольно устрашающим.


Хоук кивнул Нику. «Сними печать, Ник. Успокойся. Мы хотим оставить ее нетронутой».


Коп снова начал протестовать. «Но, сэр! Я не думаю ... Я имею в виду, что мне приказано ...»


Когда Ник ловко приступил к работе с металлической пломбой на дверной сетке, он слушал, как Хоук поправляет копа.


«Всего две вещи», - говорил Хоук. «Всего две вещи, которые вы должны помнить, чтобы забыть, офицер. Забудьте - это ключевое слово. Забудьте, что вы когда-либо видели этот золотой пропуск - и забудьте, что вы когда-либо видели нас! Вы не забываете их, вы когда-либо упоминаете о них на земле, и ваше имя будет покрыто грязью до того дня, когда вы умрете! У вас есть это понятие, офицер? "


«Д-да, сэр. Я понял, сэр».


Хоук резко кивнул. «Тебе будет чертовски лучше. А теперь возвращайся к своей книжке для девочек и забудь о нас. Мы оставим все таким, каким мы его нашли».


К этому времени Ник обнаружил, что печать не сломана, и они с Хоуком вошли в дом. Было душно, душно и влажно, запах пыли смешивался с призраком старой полировки для мебели - и всего лишь следом гнилых, болезненно-сладких испарений смерти. Ник фыркнул.


Хоук сказал: «Она была мертва за неделю до того, как ее нашли. Это место нужно окурить, прежде чем они смогут его продать».


Он пошел по узкому коридору с дешевым ковровым покрытием. Ник посмотрел налево, в гостиную, и не упустил ни секунды. Мебель, принадлежащая исключительно Гранд-Рапидсу, приобретенная в кредит, сделана в том, что некоторые шутники когда-то назвали «раннеамериканской тупицей». Телевизор в темном пластиковом шкафу, диван с рессорой, изрезанный шрамами журнальный столик, заваленный старыми журналами. Несколько плохих копий плохих картинок на ярко-красных стенах.


«Иваны не могли много платить Беннетту», - сказал он Хоуку. «Или этот парень в конце концов не такой тупой - по крайней мере, он не сделал большой ошибки, которую совершает большинство из них».


Хоук кивнул.


Они открыли замок на двери подвала. «Нет. Он не тратил никаких денег. Это часть головоломки, сынок. Возможно, это причина того, что ему все сходило с рук - а может быть, русские просто так и не заплатили ему!»


Ник Картер нахмурился. «В этом случае Беннет был действительно преданным коммунистом? Работал напрасно!»


Хоук жевал мертвую сигару и что-то бормотал. «Подожди и посмотри. Я думаю, этот парень был действительно преданным психом, но, возможно, ты сможешь придумать несколько свежих идей».


Дверь в подвал открылась. Ник последовал за пожилым человеком по крутому пролету неокрашенной деревянной лестницы. Хоук потянулся за болтающимся шнуром и включил верхний свет. 100-ваттная лампочка была неэкранированной и освещала небольшой подвал в безжалостном свете. В одном углу была небольшая масляная печь и резервуар; в другом углу - кадки, стиральная машина и сушилка.


«Сюда, - сказал Хоук. Он провел Ника к дальней стене подвала, напротив подножия лестницы. Он указал на темные круглые шрамы на бетонном полу. «Раньше у него была старая угольная печь, понимаете. Стояла прямо здесь. А здесь был угольный бункер. Хорошая работа, а? ФБР думает, что Беннетт все это сделал сам. У них есть теория, что даже его жена не знала об этом ".


Хоук постучал тыльной стороной ладони по грубо отделанной бетонной стене. Он улыбнулся Нику. «Почувствуйте это. Это выглядит достаточно естественно, невинно, но почувствуйте это».


Ник коснулся бетона и почувствовал, что он слегка поддается. Он посмотрел на своего босса. «Фанера? Стеновая плита, что-то в этом роде. Он намазал ее тонким слоем бетона?»


"Прямо сейчас смотри".


После минутных поисков Хоук прижал палец к одной из следов шпателя на бетоне. Часть стены открылась, повернувшись на какую-то скрытую вертикальную ось, оставив щель, достаточно широкую, чтобы через нее мог проскользнуть человек. Хоук отступил. «После тебя, сынок. Выключатель света справа от тебя».


Ник шагнул в темноту и нащупал свет, за которым последовал Хоук, задев его, захлопнув часть стены. Ник нашел выключатель и щелкнул им. Маленькая комнатка засветилась приглушенным золотым светом.


Первое, что заметил Ник Картер, была большая картина над столом. Выполненное в ярком, ярком цвете, она засияла в тишине потайной комнаты. Ник подошел ближе, вгляделся и увидел небольшую латунную пластину, ввинченную в раму.


Изнасилование.


Молодая девушка лежала на спине в клубке высоких сорняков. Она лежала, запрокинув голову, ее рот скривился от боли, ее длинные светлые волосы ниспадали в окружающее море сорняков. Половина черного бюстгальтера была оторвана, обнажив небольшую мягкую грудь. Ее платье было разорвано, хотя рваные остатки все еще цеплялись за ее тонкую талию. На ней были рваные в промежности трусики и пояс для чулок с широкими черными бретелями, ведущими к порванным чулкам. Ее белые ноги были широко расставлены, одно колено поднято, а на внутренней стороне бедер были кровавые пятна. У ее ног, почти вне поля зрения, лежала единственная красная туфля на высоком каблуке.


Ник Картер тихо присвистнул. Хоук стоял в тени, ничего не говоря. Ник сказал: "Беннет, это нарисовал?"


«Думаю, да. Его хобби было рисовать».


Картер кивнул. «Неплохо. Сырое, но мощное. Достаточно наглядное. Психиатр мог бы многое извлечь из этой картины - жаль, что я не один из них».


Хоук просто хмыкнул. «Не нужно быть умалишенным, чтобы знать, что Раймонд Ли Беннетт был или остается настоящим персонажем. Продолжайте. Посмотрите вокруг и сделайте собственные выводы. Вот почему мы приехали сюда. Я хочу, чтобы вы получили это из первых рук. . Я буду держаться подальше, пока ты не закончишь. "


Киллмастер, обладавший навыком, рожденным долгой практикой, начал обходить комнату. Стороннему наблюдателю, не знавшему Ника Картера, его методы могли показаться ленивыми и даже неряшливыми. Но он ничего не упустил. Он редко к чему-либо прикасался, но его глаза - странные глаза, которые могли менять цвет, как хамелеон, - непрерывно блуждали и возвращали постоянный поток информации в мозг за высоким лбом.


Книжные полки составляли всю стену маленькой комнаты. Ник проницательно окинул взглядом корешки десятков книг в мягкой и твердой обложке. «Беннетт был фанатом загадок», - сказал он молчаливому Хоуку. «Тоже любитель шпионажа - это в каком-то смысле, я думаю. Здесь есть все, от Анны Кэтрин Грин, Габорио и Дойла до Эмблера и ЛеКарре. Может быть, лучший и худший парень использовал их в качестве руководств для своей профессии».


«Продолжай», - пробормотал Хоук. «Вы еще ничего не видели. ФБР пригласило психолога и позволило ему бродить. Он, похоже, не ушел далеко - вел себя немного нервно, потому что Беннетта не было рядом, чтобы пройти тест Роршаха».


Ник выдвинул верхний ящик стола. «Hummmm - это очень хорошая порнография Дорого, слишком Может быть, вот где его..деньги шли ".


«Порнография? ФБР не говорила мне ничего о любой порнографии!» Хоук вышел из тени и посмотрел через плечо Ника.


Ник усмехнулся. «Лучше посмотрите это, сэр. Вы немного постарели для этого напряжения. И разве вы не ходили к врачу по поводу кровяного давления недавно?»


"Ха!" Хоук потянулся за одним из глянцевых отпечатков Ника. Он изучал это, нахмурившись. Он покачал головой. «Это невозможно. Не так. Это невозможно физически».


На изображении, о котором идет речь, были изображены три женщины, мужчина и собака. Ник осторожно взял снимок у Хока и перевернул его. «Вы перевернули его, сэр».


"Черт возьми, я сделал!" Хоук снова изучил картинку. «Будь я проклят, если бы я этого не сделал. Хммм - так это просто возможно». Он убрал отпечаток обратно в ящик и кивнул на стальной шкаф, стоящий в углу комнаты. «Взгляни на это». Он вернулся в тень у стены.


Ник открыл шкаф. Содержание было, мягко говоря, интригующим. Ник закурил и внимательно посмотрел на них с полуулыбкой и полу-хмурым взглядом. Может быть, Раймонд Ли Беннетт был не очень умен или слишком хорошо одарен физически, но он определенно был многогранным парнем. Большинство из них причудливы.


На крючках в углу шкафа висела коллекция женских поясов, корсетов и поясов для чулок. К некоторым вещам были прикреплены длинные чулки. На полу в кабинете стояли женские туфли на очень высоком каблуке с остроконечными шпильками и одна пара лакированных кожаных ботинок на высоком каблуке, застегивающихся до колен.


Ник снова тихонько присвистнул. «Кажется, наш мальчик издавна был фетишистом».


Хоук был кислым. «Это то, что психолог ФБР сказал в своем отчете. Так к чему это нас приведет?»


Ник был весел. Он был полностью доволен собой. Что еще более важно, он начинал понимать, какое-то слабое предзнаменование того, каким был Раймонд Ли Беннетт на самом деле.


Он взял с полки в стальном шкафу коллекцию собачьих кнутов. Также тонкая юбка из плетеной кожи. «Беннет любил хлестать людей. Наверное, женщин. Без сомнения, женщин. Хммм - но где он мог найти женщин, которых можно было бы хлестать? Живя в таком месте и выглядишь так же, как он? Не то, чтобы его внешность работала против него в этом месте. своего рода сексуальный преступный мир, который он, очевидно, хотел, хотел, чтобы туда заселили. Переехал - или он? Может, и не стал. Не мог. В Балтиморе, конечно. Может быть, даже в Вашингтоне в наши дни. Но это было бы чертовски рискованно - рано или поздно он попал бы в ловушку, попал бы в беду, и его прикрытие было бы взорвано. Но его так и не взорвали. В эту аккуратную маленькую пригородную виллу никогда бы не проникли, пока он сам не взорвал ее ».


Ник уронил сигарету на пол и наступил на окурок. При этом он заметил нарисованный мелом контур на серо-коричневом линолеуме. Мел был потерт и местами частично стерт, но очертания все еще обозначали довольно крупный труп.


Ник указал на отметки мелом. "Его жена, Ястреб!" На этот раз он забыл «сэр», с которым обычно обращался к старику.


Хоук с сомнением покачал головой. «Значит, вы думаете, что она знала об этой комнате? Что она была его спутницей в развлечениях и играх, которые здесь происходили? Но это означает, что она, должно быть, знала, что он работал на русских или работала на них сама. И это я не куплюсь! Два человека не могли сохранить этот секрет в течение тридцати лет. Один, может быть. Похоже, Беннетт это сделал. Но не его жена тоже ».


Ник закурил новую сигарету. Он провел сильными пальцами по своим каштановым волосам. «Я согласен с вами в этом, сэр. Не думаю, что она знала о шпионаже. Ей не нужно было бы знать. Нет реальной причины, почему она должна это делать. Но я думаю, что она была его сексуальной компаньонкой, если вы хотите назовите это так, в сумасшедших секс-играх, в которые Беннет любил играть. Я готов поспорить. Сейчас мы их не найдем, потому что Беннетт либо уничтожил их, либо взял с собой, но держу пари, что вокруг была камера Polaroid. здесь много экспонированной пленки. Вероятно, у него был таймер, чтобы он мог присоединиться к даме и сделать свои собственные снимки ».


Хоук, засунув руки в карманы, мрачно смотрел на стол. «Может быть, ты прав, Ник. Одно я точно знаю - в этом столе нет секретного ящика. ФБР сделало все, кроме того, что разорвало его на части. Я им доверяю. Они не ошиблись».


«Да, - сказал Ник. «Вероятно, они у Беннета с собой. Они будут некоторым утешением в долгие холодные ночи, когда он прячется».


"Ты думаешь, этот человек настоящий псих, Ник?"


«Определенно, - сказал Киллмастер. «Хотя и не в юридическом смысле. Я начинаю получать довольно четкое представление о нашем мистере Беннетте, и это немного пугает, немного забавно и более чем немного жалко. Посмотрите на это».


С другого крюка в кабинете


Ник взял плащ и жемчужно-серую шляпу с широкими полями. Оба выглядели новыми. Ник взглянул на бирку производителя в рыжеватом плаще. «Abercrombie & Fitch. Шляпа Доббса. И дорогая, и новая, почти не поношенная». Он поднял пальто. «Что-то тяжелое в карманах».


Хоук достал из кармана напечатанную пленку и взглянул на нее. «Да. ФБР внесло это в список. Трубка и табак, которые не открывались, трубка никогда не использовалась, и револьвер. Специальное предложение банкира, никогда не стреляло».


Ник достал предметы из карманов плаща и осмотрел их. Табаком для трубки был Дуве Эгбертс, голландский кавендиш. Пакет все еще был запечатан. Он провел пальцем по внутренней стороне чаши для трубки. Блестящая чистота.


Револьвер был Smith & Wesson с коротким двухдюймовым стволом - .38. На очень близком расстоянии это было бы адским ударом. На оружии блеснула легкая масляная пленка. Часть этого прилипла к пальцам Ника, и он вытер их о штаны.


Ястреб сказал: «Ты думаешь, о чем я думаю, N3? Что-нибудь по-настоящему сумасшедшее - вроде выдумок и детских игр?»


Прежде чем ответить, Ник Картер снова взглянул на книжные полки с загадками, шпионскими историями, стопкой комиксов о теноях. Его острый взгляд метнулся на маленький табурет, где стояли две бутылки виски и сифон для газировки. Пломбы на виски были целы, сифон был полон.


Хоук проследил за его взглядом. «Беннетт не курил и не пил».


В конце концов Киллмастер сказал: «Было бы красиво и просто, сэр. Решить, что Беннетт - просто псих, который читал слишком много шпионских историй, слишком много смотрел телевизор. значок. Я признаю, что многие вещи указывают на это, но, с другой стороны, многие вещи этого не делают. Дети, даже взрослые, обычно не берут на себя убийство топором своих жен ».


«Он псих», - проворчал Хоук. «Шизо. Раздвоенная личность. Он был психом, психом, всю свою жизнь. Но он довольно хорошо скрывал это. Затем внезапно что-то привело его в психотическое состояние, и он убил свою жену».


Ник знал, что его босс думал вслух и ожидал, что Киллмастер сыграет роль защитника дьявола. Это была техника, которую они часто использовали для решения сложных задач.


«Я думаю, что ты примерно наполовину прав», - сказал он сейчас. «Но только наполовину. Вы слишком упрощаете это, сэр. Можно сказать, что Беннетт был детским романтиком, который любил играть в шпиона, но ФБР нашло доказательства того, что он мог быть настоящим шпионом. Дон Не забудьте о полной памяти и кадре камеры! Этот человек - постоянный рекорд всего важного, что произошло в Вашингтоне за последние тридцать лет ».


Хоук крякнул и сорвал чистую обертку со свежей сигары. «Тогда почему, черт возьми, Кремль, если это был Кремль, никогда не попытался связаться с ним? Почему они не заплатили ему? Просто не имеет смысла, что они посадят такого парня, как Беннет, а затем не попытаются доить его годами. Если только ... "


Ник повесил плащ и шляпу в металлическом шкафу. Он пересек комнату и остановился, глядя на искусственный камин из искусственного красного кирпича, который был установлен в одной стене. За дешевой латунной ширмой находился небольшой электрический обогреватель с удлинителем, ведущим к розетке. Ник взял шнур и воткнул в розетку. Нагреватель загорелся красным.


Перед камином стояло обшарпанное кресло с рваной виниловой обивкой. Ник Картер опустился в кресло и протянул свои длинные мускулистые ноги воображаемому пламени. Он закрыл глаза и попытался представить себя Раймондом Ли Беннетом. Унылый маленький человечек с плохим телосложением, с не очень густыми волосами цвета мыши, тяжелый случай шрама от прыщей на уродливой лошадиной морде. Очень плохое оборудование для встречи с миром. Мир, в котором все вкусности достались прекрасным людям, блестящим, умным и богатым людям. Ник, его глаза все еще были закрыты, изо всех сил пытаясь смоделировать и настроиться на розоватую атомную арматуру, лежащую в основе мозга Раймонда Ли Беннета - всего один мозг из миллиардов - начал постепенно формировать туманную картину в своем собственном сознании. Он почти смаковал, почти пробовал сырые соки поражения. От разочарования и ужасного желания. Крик, на который не будет ответа. Душа, желающая выбраться из обтягивающего тела и умоляющая о спасении от израненного лица. Ненужное желание иметь. Расплывчатый разум, но осознающий течение времени и ужасающий осознание того, что было упущено. Бедный ребячливый ребенок, запертый от сладостей жизни.


Такой человек - если бы это было слово - человек - мог бы найти утешение, успокоение только в фантазиях. Ник открыл глаза и уставился на светящийся электрический обогреватель. На мгновение он превратился в Беннета, сидящего там, смотрящего на прыгающее пламя яблоневого костра, и курящего трубочку Шерлока Холмса.


- И собираюсь выпить дорогого скотча - крышки на бутылке целы. Время имело значение. Самое время для трубки и напитка, прежде чем надеть плащ и шляпу с полосками, положить револьвер в карман и отправиться на поиски приключений. Поскольку сегодня игра была в самом разгаре, происходили великие события: злодеи должны были убиты, правительство должны были спасти, а девушек - тоже спасти. Ах, девочки! Прекрасные девы. Все голые и милые. Грудастая, с серебристыми бедрами. Как они душили человека своей сладко пахнущей плотью, требуя этого, стоная из-за этого, все они были больны похотью.


Фантазия. Секретная комната и реквизит, и сны, и время ускользает, и сновидения - сновидения, сновидения ...


Ник резко сел в кресле. "Держу пари, что Беннетт импотент!"


Хоук не сдвинулся со своего места в тени. Он выглядел точно так же, и на мгновение Нику это показалось странным; потом он понял, что прошло всего несколько секунд. Его собственные сновидения казались намного дольше. Теперь Хоук сказал: "Ты ставишь на что?"


Ник встал со стула и провел пальцем по густой пыли на пустой каминной полке над фальшивым камином. «Это наш мальчик импотент! Он не мог сделать это в постели. По крайней мере, не в обычном порядке. Вот почему для кнутов и обуви и поясков, и все, что вещи. Причины порнографии. Bennett может» функционирует сексуально без каких-либо искусственных стимулов - может быть, его сначала нужно ударить ".


Хоук уставился на своего мальчика номер один со странной смесью трепета и отвращения. Он подошел ближе, из тени. «Избавь меня от битвы с Краффт-Эбингом, ради Пита. Я привел тебя сюда не для того, чтобы исследовать сексуальную жизнь Беннета или ее отсутствие, и меня не особо заботят его извращения, если таковые имеются. Я думал, что ты может появиться несколько идей ... "


«Да, - прервал его Ник. «Их чертовски много. Больше, чем я могу использовать в данный момент. Потребуется время, чтобы разобраться с ними - если это вообще возможно. Но если Беннетт был шпионом - а я склонен думать, он был, по крайней мере, в некотором роде дилетантом - тогда я думаю, мы можем ожидать, что на фотографии появится еще одна женщина. Рано или поздно, когда и если мы найдем Беннета, там будет женщина. А она не будет старой, толстой и уродливой! Короче говоря, сэр, Беннет перестал полагаться на фантазии и пошел за реальными вещами. Он внезапно понял, что ему пятьдесят пять, на пенсии, и у него осталось мало времени. Вот почему он убил свою жену! Она напомнила ему слишком многое - о том, что он, без сомнения, считает потраченными впустую тридцатью годами ему надоедала. И она мешала! Он не мог просто уйти и оставить ее в живых. Таким образом, он никогда не избавится от нее. Она должна была умереть. Он должен был ее убить. Это был способ Беннета сделать полный перерыв, убедиться, что он не может сдаться и вернуться домой. Вернуться к мечтам вместо действий ».


Киллмастер сунул сигарету в рот и щелкнул зажигалкой. «В каком-то смысле вы должны передать это маленькому человечку - потребовалось немало мужества, чтобы сделать то, что он сделал».


Хоук почесал слегка поседевшую щетину на подбородке. «Ты потерял меня, сынок. Я надеюсь, что ты знаешь, о чем говоришь».


«Я тоже. Дело в том, что мы никогда не узнаем, пока не поймаем Беннета».


"Вы видели все, что хотите здесь?"


"Одно, сэр." Ник указал на каминную полку. Хоук подошел к указанному месту, чтобы посмотреть. Вся каминная полка была покрыта толстым слоем пыли, за исключением овальной отметки около трех дюймов в длину и двух дюймов в ширину.


«Что-то недавно было взято с камина», - сказал Ник. «Вероятно, это была единственная вещь, хранившаяся на каминной полке, и я предполагаю, что Беннетт взял ее с собой, но нам лучше проверить это. Что-нибудь об этом от ФБР?»


И снова Хоук взглянул на напечатанный хлипкий текст. «Нет. Они даже не упоминают каминную полку. Или след в пыли. Думаю, они не заметили этого».


Ник вздохнул и стряхнул пепел с сигареты. «Я хотел бы знать, что это было. Вероятно, это единственное, что он взял из этой комнаты - должно быть, это было важно».


Они вышли из потайной комнаты. Хоук вернул псевдоцементную стену на место. Поднимаясь по крутой лестнице в подвал, он сказал: «Мы, вероятно, никогда не узнаем, если не поймем Беннета. Его жена точно нам не расскажет». Голос старика звучал очень мрачно.


«Не унывай», - сказал ему Ник. "У меня есть ощущение, или назовем это догадкой, что мы собираемся поймать Беннета. Это будет непросто, но мы сделаем это. Он любитель. Он также истерик, псих, и романтик с IQ восьмилетнего ребенка. Но он не безобидный! Отнюдь не безобидный. Он смертельно опасен - как ребенок может быть смертельно опасным. Вдобавок ко всему, он таит в себе эти прекрасные файлы. думаю, это имеет большое значение для Беннета. Я не думаю, что он знает, сколько он знает, если вы следите за мной, сэр ».


Хоук громко застонал, когда


запер дверь в подвал. «Я не уверен, Ник. Я больше ни в чем не уверен в этом деле. Я даже не уверен, что он есть! Я все думаю, что проснусь и обнаружу, что все это кошмар».


Киллмастер посмотрел на своего босса с намеком на сочувствие. Это было не похоже на Ястреба - быть таким обезумевшим. Затем он вспомнил, что Хоук практически в одиночку нес это бремя, в то время как он, Картер, был только что испытал красоты природы и объятия любви. Это имело значение.


Когда они снова прошли через душный домик, Ник сказал: «Есть случай, хорошо. И он может обернуться кошмаром. Но я его открою, сэр».


Большой полицейский снова встал, когда они вышли из дома. Пока Ник менял целую металлическую пломбу, его блуждающие острые глаза уловили легкое изменение в спокойном пригородном пейзаже. Было добавлено что-то новое. Ник повернулся к полицейскому и кивнул в сторону небольшого стенда из серебристой березы примерно в семидесяти пяти ярдах к востоку. «Кто этот парень вон там, среди деревьев, наблюдает за нами? Ему здесь место?»


Коп проследил за взглядом AXEman. «О, он! Это всего лишь мистер Уэсткотт. Он живет по соседству. Немного шпионит. Любопытный, сэр. Это он в первую очередь вызвал нас по этому делу. Мы ничего не можем сделать, сэр. его собственность ".


"Кто сказал, что я хочу что-нибудь сделать?" - мягко сказал Ник. «Но я думаю, я поговорю с джентльменом. Я встречу вас в машине, сэр». Он оставил Хока, снова вложив в копа страх перед Богом и президентским пропуском, и направился к небольшой группе деревьев.


Мистер Ллойд Уэсткотт был худым мужчиной лет пятидесяти с загорелой лысиной и небольшим брюшком. Он был одет в брюки и синюю спортивную рубашку и был определенно дерзким. Когда Ник подошел к нему, он вяло размахивал ножом для сорняков, щипая амброзию вокруг стволов деревьев. Ник признал, что это был такой же хороший повод для пребывания здесь.


N3 легко перешел в свою выигрышную манеру. AXEman мог быть самым представительным, когда захотел. Он улыбнулся мужчине. "Мистер Уэсткотт?"


"Да. Я Уэсткотт". Мужчина вынул потрепанную трубку из бриара между блестящими вставными зубами. "Ты коп?"


Ник рассмеялся. «Нет. Страхование». Он протянул мужчине карточку из бумажника. Страховой фронт обычно работал в подобных ситуациях.


Уэсткотт поджал губы и нахмурился, глядя на карточку, затем вернул ее Нику. «Хорошо. Так что тебе от меня нужно?»


Ник снова улыбнулся. Он предложил сигарету, от которой отказались, а затем закурил свою. «Ничего особенного, мистер Уэсткотт. Просто я пытаюсь собрать всю информацию о мистере Беннетте. Он исчез, как вам должно быть известно, и он был достаточно хорошо застрахован у нас. Вы - сосед его - ты хорошо его знал? "


Уэсткотт грубо рассмеялся. «Знать его? Никто не знал этого психа! Он и эта толстая неряха его жена строго держались при себе. Что было нормально для всех нас здесь - им здесь все равно не место! Я, мы, все мы мы здесь, мы все знали, что что-то подобное когда-нибудь случится. И конечно же ... "


Ник пристально посмотрел на мужчину. Возможно, это всего лишь пригородная злоба и снобизм, но он не мог позволить себе упустить из виду этот угол.


Намереваясь льстить, он сказал: «Мне кажется, что от полиции мне ничего не выйдет узнать. Либо они мало что знают, либо просто не разговаривают. Теперь вы, мистер Уэсткотт, выглядите умным и внимательным. чувак. Как ты думаешь, что на самом деле там произошло? "


В искренности удивления Уэсткотта не было сомнений. «Произошло? Никаких вопросов, мистер. Что думают копы. Этот сумасшедший ублюдок убил свою жену и сбежал - вероятно, с какой-нибудь другой дамой». Уэсткотт злобно усмехнулся. «Не могу сказать, что виню его в том, что он сбежал - эта его жена была в ужасном состоянии. Только ему не нужно было ее убивать».


Ник выглядел разочарованным. Он пожал большими плечами. «Извините, что побеспокоил вас, мистер Уэсткотт. Я думал, вы что-то знаете, заметили то, что не заметила полиция. Но я думаю, вы правы - это обычный случай убийства жены. До свидания».


"Подождите минуту." Весткотт постучал трубкой по зубам. «Я знаю кое-что, чего не знают копы. Потому что я не сказал им. Я ... я не люблю ввязываться ни во что, понимаете, поэтому, когда они задавали мне вопросы, я просто отвечал на эти вопросы, понимаете? Я не открывал рот, ничего не предлагал ».


Ник терпеливо ждал. "Да, мистер Уэсткотт?"


«Не понимаю, как это помогло бы копам, если бы я сказал им», - защищаясь, сказал Уэсткотт, - «но этот Беннет был настоящим психом. Он обычно наряжался и расхаживал по окрестностям ночью, понимаете.в своего рода костюм. Я наблюдал за ним. Следуя за ним, просто чтобы увидеть, что он задумал ».


Ник снова улыбнулся.


"И что он задумал, мистер Уэсткотт? "


«Среди прочего, он был наблюдателем. Занимался подглядыванием. Он обычно бродил по окрестностям и заглядывал в окна спален, пытаясь наблюдать, как женщины одеваются или раздеваются».


Ник уставился на мужчину. Его подвижные губы слегка изогнулись, когда он сказал: «Вы видели, как он это делал, мистер Уэсткотт?»


«Да. Много раз… ну, по крайней мере, два или три раза. Но он не заходил ко мне домой, так что я ...»


Ник плавно поднял его. «Он не появлялся у вас дома, мистер Уэсткотт, поэтому вы не удосужились заявить о нем в полицию? Это все?»


Лицо Уэсткотта покраснело. «Ну, да. Как я уже сказал, я не люблю ввязываться ни в чем. Этот парень на самом деле ничего не причинил, а я, э-э ...» Его голос затих.


Ник Картер сохранил серьезное лицо. Очевидно, Беннетт помешал самому Уэсткотту подглядывать, и хотя это должно было раздражать, это определенно не было делом полиции!


Уэсткотт, должно быть, уловил мысль Ника, потому что он поспешил, пытаясь скрыть этот момент. «Иногда я довольно хорошо его разглядывал, когда он не знал, что я смотрю. Он всегда был одет так, как будто думал, что участвует в телешоу или что-то в этом роде - ну, знаете, в плаще и элегантной шляпе. У него всегда было застегнуто пальто под подбородком, а шляпа опускалась на глаза. И он всегда держал руки в карманах. Как будто у него был пистолет, знаете ли ».


Весткотт постучал трубкой по березе. «После того, что случилось, он убил свою жену, я имею в виду, у него, вероятно, был пистолет, а? Я рад, что никогда не окликал его на подглядывании. Он мог застрелить меня!»


Ник отвернулся. Он махнул рукой на прощание. «Я так не думаю, мистер Уэсткотт. Пистолет не был заряжен. И теперь, когда вы снова получили поле зрения, позвольте мне пожелать вам счастливого взгляда. И спасибо за все».


Он не повернулся на слабый звук позади него. Это была только трубка мистера Уэсткотта, выпавшая из его открытого рта.


В машине, возвращаясь в Вашингтон, он рассказал Хоуку то, что рассказал Уэсткотт. Хоук кивнул без особого интереса: «Это только подтверждает то, что мы уже знаем. Беннет - чокнутый. Поэтому ему нравилось подглядывать и играть в полицейских и грабителей по ночам - это не поможет нам его поймать».


Ник не был так уверен. Но он молчал, и какое-то время они ехали молча. Ястреб сломал его. «У меня была мысль там, в комнате - прямо перед тем, как ты вошел в этот транс. Я скажу тебе, если ты пообещаешь не умирать со смеху».


"Обещание".


"Ладно." Хоук отчаянно захрустел сухой сигарой. «Как я уже говорил там - если Кремль наложил на нас одного, действительно преуспел в том, чтобы навязать нам Беннета, то почему, черт возьми, они его не использовали? Не связались с ним? Доили его изо всех сил? Это просто не имеет смысла, что Иваны насадят спящего агента на тридцать лет! Пять, да. Может, десять. Это уже сделано. Но тридцать! Это чертовски долго спать.


Ник согласился. «Тем не менее, они, кажется, сделали именно это, сэр».


Хоук покачал головой. «Нет. Я так не думаю. И у меня есть настоящая дурацкая теория, которая могла бы это объяснить. Предположим, они пошутили в Кремле. На самом деле дурацкая, грандиозная ошибка. Предположим, они подбросили нам Беннета еще в 1936 году и потом забыли о нем! "


По крайней мере, это был свежий подход к их проблеме. Нику определенно это не пришло в голову. Но это показалось ему немного диким. Он не верил в это. Еще нет. Он напомнил Хоуку один из основных фактов жизни, одну из первых вещей, которым учат агента. Никогда не недооценивайте россиян.


"Я не делаю это", сурово сказал Хоук. «Но это возможно, мальчик! Мы делаем ошибки, как ты знаешь, и некоторые из нас - глупцы. Красные тоже. Нам обычно удается прикрыть свои ошибки, скрыть их, и им тоже. Чем больше я думаю об этом тем более правдоподобным это становится. Помните, что они, должно быть, сказали Беннетту, что он собирается спать. Сказали ему лежать тихо, как мышь, и никогда не пытаться связаться с ними. Никогда! Они свяжутся с ним, когда время придет. Только оно так и не пришло. Они как-то потеряли его дело. Они забыли о его существовании. Многое может случиться за тридцать лет, и русские умирают так же, как и все остальные. В любом случае 1936 год был для них плохим годом - и те, и другие. сразу после. Их революция была все еще довольно новой и шаткой, у них были чистки, они начали беспокоиться о Гитлере. Многое. И тогда они были не так эффективны, как сейчас. Я знаю! Я тогда был просто молодым агентом ".


Киллмастер покачал головой. «Это все еще довольно дико, сэр. Я думаю, вы уходите далеко в левое поле, чтобы получить объяснение. Но есть один аспект, один набор обстоятельств, при которых ваша теория может иметь некоторый смысл».


Хоук пристально наблюдал за ним. "А что есть?"


"Если после того, как они завербовали


Эда Беннета, они выяснили, что он псих. Псих. Или что у него были такие склонности. Мы знаем, что они не вербуют душевнобольных - они бросили бы его, как горячую картошку. Наверное, они бы сами его предали, просто чтобы слезть с крючка. Для них не было ни риска, ни опасности. Беннетт был одиночкой, спящим, а не частью сети. Он не мог знать ничего, что могло бы причинить им вред ".


«Но они не предали его», - мягко сказал Хоук. «Никогда. И мы не знали о нем. Тем не менее, они никогда не использовали его, по крайней мере, насколько нам известно. Так что, если они не баловались, если это не было кремлевской фальсификацией, что это за чертовщина?"


«Просто может быть, - сказал Ник, - что они сыграют прямо. Рэймонд Ли Беннетт должен был проспать тридцать лет. Пока этот уродский мозг всасывал все, как пылесос. Теперь он им нужен. Какой-то комиссар, какой-то высокопоставленный представитель МГБ, решил, что пора спящей красавице проснуться ".


Ник усмехнулся. «Может, он получил поцелуй по почте. В любом случае, если я прав, у русских тоже небольшие неприятности. Я сомневаюсь, что они ожидали, что он убьет свою жену! Они точно не знают или не знали. Время, как сумасшедший Беннетт. Они ожидали, что он исчезнет тихо, без всякой помпы, и появится в Москве. После нескольких месяцев или лет выжимания из него мозгов они могли дать ему небольшую работу, чтобы заставить его молчать счастливо. Или, может быть, просто организовать его исчезновение. Только так не вышло - Беннетт - убийца жены, игра взорвана, и каждый агент в мире ищет его. Держу пари, что русские ищут чертовски несчастного человека ".


«Не больше, чем я, - с горечью сказал Хоук. «У этой штуки больше углов, чем у моей тети. У нас много теорий, но нет Беннета. И Беннет, у нас должен быть! Живым или мертвым - и мне не нужно говорить вам, какой я предпочитаю».


Ник Картер закрыл глаза от яркого солнечного света на Потомаке. Теперь, когда они вернулись в Вашингтон. Нет. Хоуку не нужно было ему говорить.


Он покинул Хока на Дюпон-Серкл и на такси поехал к Мэйфлауэр. Там для него всегда резервировался номер, в который можно было подняться через служебный вход и частный лифт. Он хотел пару напитков, долгий душ и несколько часов сна.


Когда он вошел в номер, звонил телефон. Ник поднял его. "Да?"


«Опять я», - сказал Хоук. "Нашли".


Ник вздрогнул. Хоук сказал: «Когда я вошел, она был у меня на столе. Молния из Берлина. Один из наших людей сейчас едет в Кельн. Они думают, что заметили Беннета».


Пошел сон. Пока что. Ник никогда не спал в самолетах. Он сказал: "В Кельне?"


«Да. Он, вероятно, намеренно избегает Берлина. Слишком опасно, слишком много давления. Но теперь неважно - ты был прав насчет женщины, Ник. В некотором смысле. Берлин подсказала проститутка из Кельна, которая иногда работает на нас. Беннет был с ней прошлой ночью. Тебе придется с ней связаться. Это все, что я знаю прямо сейчас. Взлетай, сынок. Машина заберет тебя через пятнадцать минут. Водитель получит твои инструкции, путевые распоряжения и все что надо. Я знаю. Это немного, я знаю, но чертовски больше, чем десять минут назад. Армейский бомбардировщик летит за тобой. Удачи, Ник. Дай мне знать, как это происходит. И давай Беннетта! "


"Да сэр." Ник повесил трубку и на мгновение уставился в потолок. Возьми Беннета. Он думал, что будет - кроме смерти. Но это будет нелегко. Хоук подумал, что сейчас это сложный беспорядок - у Ника было предчувствие, что до того, как все закончится, будет еще хуже.


Киллмастер принял один из самых быстрых душа в истории, позволив ледяной струе воды струиться по его стройному, мускулистому телу. Он вытерся огромным полотенцем - маленькие полотенца были его любимой ненавистью - и обернул им свое тело.


Кровать была двойной, а большой матрас был тяжелым, но он перевернул ее легким движением руки. Как обычно, ему было немного трудно найти шов, который, в свою очередь, так ловко скрывал молнию. Старый Пойндекстер из отдела спецэффектов и монтажа лично руководил этой работой, и старик был мастером старой школы.


Наконец Ник нашел молнию, расстегнул ее, снял комки набивки и сунул руку во всю длину матраса. Тайник для оружия был хитроумно размещен точно в центре матраса, с хорошей набивкой, так что снаружи ничего не чувствовалось.


Он достал 9-миллиметровый люгер, стилет и смертоносный металлический шар, которым был Пьер, газовая бомба. Один запах смертоносной сущности Пьера мог убить целую комнату. Теперь Ник прикрепил к своему телу маленькую бомбу размером с мяч для пинг-понга. Когда он закончил, бомба висела у него между ног.


9-миллиметровый «Люгер» в разобранном виде, остов пистолета, был заключен в слегка промасленную тряпку.


Зная, что он в идеальном состоянии, Киллмастер снова проверил пистолет, протягивая тряпку через ствол, проверяя действие и безопасность, выкидывая патроны на станине, чтобы проверить пружину в обойме. Наконец он остался доволен. Вильгельмина была готова к мрачным играм и неприятным забавам.


Киллмастер быстро оделся. Стилет в мягких замшевых ножнах был привязан к внутренней стороне его правого предплечья. Легким движением запястья активировалась пружина, и холодная рукоять попала ему в ладонь.


На стене спальни висела потрепанная старая доска для дартса. Ник прошел в дальний конец комнаты, быстро повернулся и швырнул стилет. Он дрожал в пробке, совсем рядом с попаданием в яблочко. N3 слегка покачал головой. Он был пустяком из практики. Он заменил стилет в футляре, надел пластиковый плечевой зажим, убрал «Люгер» и закончил одевание. Дежурный должен позвонить в любой момент, чтобы сообщить о прибытии его машины.


Телефон зазвонил. Но это снова был Хоук. Никто, кроме близкого человека, не мог различить напряжение в голосе человека, который управлял AX практически в одиночку. Ник сразу понял это. Больше проблем?


«Я рад, что поймал тебя», - прохрипел Хоук. "Вы карабкаетесь?"


"Да сэр."


«Еще о Беннетте, сынок. Это даже хуже, чем мы думали. Сейчас все действительно копают, и вся эта информация накапливается - Беннетт был стенографистом на некоторых заседаниях Объединенного комитета начальников штабов. Насколько я понимаю, совсем недавно. до того, как он пришел к нам ".


«Это действительно приятно», - мрачно сказал Ник. "Этот чокнутый мозг знает мышление, предвзятость и предубеждения, симпатии и антипатии каждого из наших высших руководителей. Черт, такая информация может быть для иванов столь же ценной, как и любые" жесткие "вещи, которые он мог бы иметь подобрал."


«Я знаю, - сказал Хоук. «Откуда я знаю! С таким же успехом у этих ублюдков могла быть ошибка в Белом доме. В любом случае, я только что получил молнию, и ФБР предложило передать ее - тому, кто выполняет эту работу за нас. Они не знают. насчет вас, конечно. На самом деле они просто пытаются докопаться до огромной срочности поиска Беннета - как будто мы этого не знали. Теперь они предполагают, что он несёт где-то в своём сумасшедшем черепе информацию об атомном оружии, ракеты и противоракетные ракеты, планы защиты Европы, оценки сравнительных военных возможностей, отчеты и анализы военной разведки - я читаю это из присланного мне неубедительного материала - информация, касающаяся передвижения войск, планы ответных действий Соединенных Штатов Стратегическое воздушное командование и, держите шляпу, мальчик, предварительная экстраполяция войны во Вьетнаме! Независимо от того, осознает ли Беннетт, что он знает все эти вещи, - он знает! И когда русские понимают, что он знает - если они еще не знают - они построит самый большой всасывающий насос в мир, чтобы высушить нашего человека. Их тоже не волнует, сколько времени это займет ".


«Мне лучше взломать, сэр. Машина должна быть внизу».


«Хорошо, сынок. Еще раз до свидания. Удачи. И, Ник, на этом хлипком материале есть пометки карандашом. От лично Джека. Он предполагает, что лучшее решение нашей проблемы - это несколько унций свинца в мягких тканях Беннета. В мозг. Как можно скорее ".


«Я не могу с этим согласиться, - сказал Ник Картер.


## Глава 4


Старое название улицы для всего района было Каммачгассе. Но это было в дни перед Первой мировой войной, когда убогий и нищий квартал привлекал проституток так же естественно, как собирал угольную пыль. С тех пор город Кельн подвергся сильным бомбардировкам, опустошению и восстановлению. Наряду с остальной частью города Рейнланд, Каммачгассе также была отремонтирована, отполирована и отполирована и получила новый облик. Но, как палимпсест, старое изображение все еще можно было увидеть, слабо светящееся сквозь новое, как привидение в телевизоре. Проститутки все еще были там. Но там, где они были тайными при кайзере и тем более при Гитлере, в новой Германии они были откровенны.


У женщин теперь была своя собственная улица. Он назывался Ладенштрассе. Улица магазинов! Это потому, что девушки сидели в маленьких, хорошо освещенных витринах магазинов, за прозрачными стеклами, и показывались покупателям, а не всем. кем были мужчины.


Женщины в маленьких стеклянных клетках были очень терпеливы. Они раскачивались и курили, вязали и читали журналы, и ждали, кто бы ни захотел пройти с улицы и использовать свое тело в течение нескольких минут. Ладенштрассе была последней остановкой для этих женщин, о чем знали даже самые тупые. Сомнительно, чтобы многие из них думали об этом или очень заботились об этом.


Было чуть позже полуночи, когда большой грубоватый мужчина вошел на Ладенштрассе.


На улице по-прежнему значительный трафик, хотя в некоторых окнах было темно - девушки либо легли спать, либо вышли перекусить и выпить со своими сутенерами, - но никто не обратил внимания на здоровяка. Даже скучающий полицейский, который зевнул и снял свой блестящий лакированный шлем, чтобы почесать лысеющую голову. Gross Gott! Генрих снова опоздал сегодня вечером. Глупый молодой швайн. Наверное, снова бродит вокруг своей Катте и забыл время. О, его ноги! Было бы хорошо вернуться домой к Анне к его ужину и вымочить его бедные ноги в ванне с горячей водой.


Полицейский лениво смотрел вслед здоровяку, который только что проковылял мимо него на Ладенштрассе. Огромный. Посмотрите на его плечи. И еще один поздний. Он будет как раз вовремя. Несомненно, он выпил какой-то дрянь и в последнюю минуту решил завести сегодня вечером женщину. Полицейский снова зевнул. Бедный дьявол. Ему всегда было немного жаль мужчин, приезжавших на Ладенштрассе. У них не было ни Катте, ни Анны.


Крупный мужчина ковылял по улице, засунув руки в карманы, ссутулившись в грязной кожаной куртке. На нем была кожаная фуражка и грязный пурпурный шейный платок, чтобы скрыть отсутствие воротника. Его вельветовые брюки были вялыми и потрепанными, а на нем была пара старых немецких армейских ботинок с гвоздями. Со времен последней войны улица была заново облицована, но кое-где виднелись островки из оригинальной булыжника. Когда гвозди ударяли по булыжникам, одна или две искры ненадолго вращались по орбите в ночи, как светлячки, потерянные и не в сезон.


Мужчина остановился перед номером 9. В окне было темно. Здоровяк мягко выругался. Его удача быстро угасала. Еще со времен Гамбурга, куда его доставил бомбардировщик. Он переоделся, взял машину AX из депо и, как сумасшедший, поехал в Кельн. Его трижды останавливали за превышение скорости, дважды немцы и один раз британцы, и англичане чуть не посадили его в тюрьму. Чтобы вытащить его из этого, потребовалось немало старых рук через море - плюс немалая взятка для главного капрала!


Теперь номер 9 был темным. Замкнутый как барабан. Ад! Киллмастер почесал щетину на подбородке и задумался. Берлинец должен был встретиться с ним на Хоштрассе, в «Кафе двух клоунов». Мужчина не появился. Ник, просидев несколько часов, наконец-то решил связаться с женщиной самостоятельно. Это было нехорошо. Это может даже не сработать. Женщина была контактом берлинского мужчины, а не его. Ну, когда черт погнал ...


Ник Картер оглядел Ладенштрассе. Некоторые другие девушки сейчас закрывали магазин. Коп на углу почесал затылок и прислонился к фонарному столбу. Улица быстро становилась безлюдной. Ему лучше убраться отсюда, пока он не стал заметным. Он сильно постучал костяшками пальцев по стеклянной витрине. Он остановился и немного подождал. Ничего не произошло. Он снова постучал, на этот раз сильнее, нетерпеливую татуировку похотливого, пьяного человека, который был полон решимости иметь номер 9 и никакой другой. Это была бы история, если бы полицейский стал любопытным.


Через пять минут за темным занавесом в задней части маленькой платформы вспыхнул свет. Теперь он мог различить кресло-качалку и стопку журналов. Рядом с качалкой пара черных туфель на высоком каблуке с шипами высотой около шести дюймов. Ник подумал об этом шкафу в тихом городке Лорел, штат Мэриленд, и поморщился. Раймонд Ли Беннетт, если это действительно был он, похоже, действовал в соответствии со своей формой. Если, опять же, это был не дикий гусь! В тот момент Ник был не в очень оптимистичном настроении.


Через щель в занавеске на него смотрела женщина. Свет был плохим, но она казалась блондинкой и невероятно молодой для Ладенштрассе. Теперь она обхватила свою грудь халатом, наклонилась к нему и покачала головой. Ее рот был широким и красным, и он мог прочитать по ее губам, когда она сказала: «Nein-nein-geschlossen!»


Ник бросил взгляд на угол. Ад! Полицейский начал прогуливаться в этом направлении, его внимание привлек стук по стеклу. Ник немного покачнулся, как будто был очень пьян, прижался лицом к стеклу и закричал по-немецки. «Закрытый ад, Берта! Не давай мне этого. Впусти меня, - говорю я. У меня есть деньги. Много денег. Впусти меня!»


Коп был теперь ближе. Ник молча прижался губами к стеклу и молился, чтобы эта не была такой тупой, как большинство проституток. Он произнес слово: «Релтих - релтих!» Гитлер писал наоборот. Мрачная шутка, которую придумал берлинский мужчина.


Девушка снова покачала головой. Она не понимала сообщения. Ник сделал из правой руки лезвие и трижды порезал левое запястье. Это был лучший из сигналов распознавания AX и бесполезная распродажа, если за ним наблюдал вражеский профессионал, но ничего не поделаешь. Он должен был дозвониться до Берты - или как ее звали.


Теперь она кивала. Да. Она получила это. Она исчезла, и свет погас. Ник бросил взгляд на улицу. Ему стало легче дышать. Полицейский потерял интерес и вернулся в свой угол, где теперь разговаривал с другим, более молодым полицейским. Без сомнения, его помощник. Его прибытие сняло жар с Ника.


Дверь тихонько открылась. Голос прошептал: «Коммен здесь!»


AXEman последовал за ней по узкой лестнице, от которой «пахло потом и мочой, дешевыми духами, сигаретами и миллионом плохих обедов. Ее туфли шуршали на изношенных ступенях. Инстинктивно, не задумываясь, он опустил «Люгер» в пластиковую кобуру и позволил Хьюго, стилету, скользнуть ему в ладонь. Он не ожидал неприятностей - и все же он всегда ожидал неприятностей!


Поднявшись по лестнице, она взяла его за руку и повела по длинному темному коридору. Больше она не заговорила. Ее рука была маленькой, мягкой и слегка влажной. Она открыла дверь и сказала: «Здесь».


Она закрыла дверь перед тем, как включить свет в комнате. Ник быстро огляделся, прежде чем расслабиться. Он сунул стилет обратно в ножны. В этой комнате нечего было бояться. Не так, как он понимал страх. Для женщины это могло быть другое дело. Его глаза, эти странные глаза, которые могли менять цвет, как море, быстро мелькали по комнате и ничего не упускали. Маленький белый пудель спит на подушке в углу. Попугай в клетке. Кружевные занавески и салфетки - жалкая попытка развлечься, которая каким-то образом достигла лишь слегка омерзительного шика. На туалетном столике и маленькой кровати валялись куклы кьюпи. То, что Ник не видел годами. Их было дюжина или больше. Без сомнения, ее дети.


Он опустился на кровать, все еще помятый после ее последнего клиента. Пахло дешевым запахом. Девушка - она действительно была очень молода для Ладенштрассе - сидела на единственном в комнате стуле и смотрела на него огромными голубыми глазами. У нее были ярко-желтые волосы, зачесанные высоко, лицо хорошее, если бы не маленький слабый рот и большие фиолетовые тени под глазами. У нее были тонкие руки и большая гибкая грудь, тонкая талия, а ноги были слишком короткими между щиколоткой и коленом. Это придало ей странно искаженный вид без каких-либо реальных физических уродств. Возможно, подумал Киллмастер, причина ее присутствия здесь, вместо того, чтобы танцевать в каком-нибудь шоу или кабаре.


Он сразу приступил к делу. «Ты что-нибудь слышал от Аватара? Он должен был встретить меня на Хоштрассе. Он не пришел». Аватар было кодовым именем человека из Берлина.


Девушка покачала головой. «Нейн. Я не видел Аватара. Я говорил с ним вчера вечером - по телефону в Берлин. Я рассказал ему об американце - этом Беннетте? Аватар сказал, что приедет немедленно». Она снова покачала головой. «Но я его не видел».


Ник Картер медленно кивнул. Он вынул из кармана пачку скомканной «Голуазы» и протянул ей одну.


«Я не курю, Данке». Она обхватила рукой свой острый подбородок и уставилась на него. В ее взгляде было одобрение и немного страха.


Ник вынул из кармана листок бумаги и развернул его. Это был один из листовок, так спешно распространенных AX. На нем была фотография Рэймонда Ли Беннета, извлеченная из файлов службы безопасности в Вашингтоне. Ник мельком взглянул на узкое лицо, старые шрамы от прыщей, лысеющую голову и слишком близко посаженные глаза. Это было легко заметить. Почему Беннетт не замаскировался?


Он бросил листовку девушке. "Это мужчина? Ты уверен?"


"Джа. Я уверен". Она пошарила в кармане халата. Он распахнулся, и она не стала его закрывать. Ее большая грудь все еще сохраняла некоторую юношескую упругость.


Она достала из кармана еще один флаер и расстилала его рядом с тем, что дал ей Ник. «Аватар прислал мне на прошлой неделе. Это то, что вы называете рутиной, да? Я действительно не ожидала ...»


Ник взглянул на свои дешевые японские наручные часы. К настоящему времени почти один. Время теряло. По-прежнему нет Аватара. Ему лучше всего накачать эту бедную тряпку и покончить с этим.


«Вы знаете, где сейчас этот человек? Этот Беннетт?»


«Возможно. Я не уверена. Но когда он пришел вчера вечером, он останавливался в отеле« Дом ». Ключ от номера был в кармане его пиджака. Когда он пошел в ванную комнату - она находится в коридоре, как вы понимаете - я обыскала куртку. Он забыл оставить ключ на столе. Конечно, я уже узнала его по фотографии ».


Ник наклонился к ней. «Какой номер комнаты? На ключе?»


«Девять-четыре-шесть. Я записал это, чтобы не забыть». Она подошла к туалетному столику и подняла куклу кьюпи. Она протянула записку Нику.


«Ты хорошо поработала», - сказал он ей.


Он мог позволить себе еще несколько минут. Если Беннет все еще был в отеле «Дом» - это было маловероятно - то, вероятно, он был здесь на ночь. Если человек уже двинулся дальше, чего ожидал AXEman, это все еще был теплый след. Всего один день.


«Ты немедленно рассказал Аватару о Беннетте?»


«Ja. Как только он ушел, я выскользнула и позвонила в Берлин. Поверьте, мой герр! Я не терял ни минуты».


Ник улыбнулся. "Я верю тебе - как тебя зовут?"


Она показала плохие зубы в пародийной улыбке. «Хельга подойдет».


Ник пожал плечами. Он действительно не хотел знать ее имя. Не так важно. Он встал и потянулся. Он увидел, как расширились ее голубые глаза, когда она произвела экспертную оценку тела под грубой одеждой рабочего. На мгновение он почувствовал легкий оттенок удовольствия. Можно было подумать, что они заболеют этим до смерти - как ребенок, работающий в кондитерской. Но, видимо, нет.


Он снова взглянул на часы и сел. Еще пять минут, и он должен быть в пути. Найдите способ проверить, был ли Беннетт еще в отеле Dom. Если он был - и если Ник все еще не мог найти Аватар - тогда ему просто нужно было бы найти способ добраться до Беннета, очень тихо, и убить его. Без ареста за убийство! Это может потребовать некоторых усилий. Если бы он только знал, где этот берлинский человек, что он задумал. Может быть, Аватар решил не ждать - пойти за самим Беннетом. Его приказы были бы такими же, как и приказы Ника. Убийство!


«Расскажи мне, - приказал он, - что случилось прошлой ночью? С того момента, как ты заметила этого Беннета, до того момента, как ты позвонила в Берлин. Сделай это быстро, пожалуйста. Беннетт был совсем один, конечно?»


«Джа. Один. Он делал покупки в окнах, понимаете? Ходил взад и вперед по улице и смотрел на девушек. Когда он остановился у моего окна, я сразу узнала его по картинке. Я была взволнована, герр, и очень испугалась. Я боялась, что он не войдет, что я потеряю его. Я не могла одеться и последовать за ним вовремя ».


Киллмастер коротко кивнул. «Но он вошел. Продолжай, битте».


Ее голубые глаза не отрываясь смотрели на него, когда она сказала: «В этом было что-то, что я узнала. Это я поняла. Его взгляд. Когда вы видите столько мужчин, сколько я, вы начинаете узнавать странные вещи ... и у этого Беннета был вид. И я был права - он собирался отвернуться, когда я подняла ботинки и свой маленький хлыст. Он улыбнулся мне и сразу вошел ".


Девушка встала со стула и подошла к хлипкому шкафу из прессованного картона. Оттуда она взяла кнут и пару лакированных кожаных сапог на высоком каблуке со шнурком до колен. Ник снова подумал о потайной комнате в Лорел.


Она бросила кнут и ботинки на кровать. «Эти, мой господин! И он знал, как пользоваться кнутом. Он также фотографировал меня. Многие снимки с помощью камеры - поляроид. Вы понимаете? Во многих положениях?»


Ник нежно ей улыбнулся. "Вам, без сомнения, хорошо заплатили за все это?"


«Джа. Он хорошо заплатил. Но я думаю, мне нужно больше. Смотри!»


Она сбросила халат и стояла перед ним обнаженной, повернувшись, чтобы он увидел мерзкие красные рубцы на ее белой спине и ягодицах. «Видите ли, герр, не следует ли мне больше платить за мои услуги?» Ее красный рот угрюмо скрывал больные зубы.


Ник Картер не позволил проявить сострадание. Он одарил ее легкой улыбкой. «Аватар - ваш кассир, а не я. Возьми его с собой».


«Если ты когда-нибудь снова его увидишь, - подумал Ник. Он начинал понимать этого берлинца. Чувство, которое он знал раньше, очень неприятное предчувствие бедствия. В этом отношении его догадки редко бывали ошибочными. Его встроенный радар, отточенный и чувствительный за годы обмана смерти, начал отбрасывать слабую тень на экран его разума. И если он был прав, и Аватар был в беде или мертв, это означало изменение планов. Он зависел от Аватара, который помог ему попасть в Отель Дом.


Это также, вне всякого сомнения, означало, что русские тоже уловили этот запах и кричали. У него сейчас не было времени об этом беспокоиться. Он столкнется с этой проблемой, когда она придет - что будет достаточно скоро. Но сейчас...


Он подошел к двери. Девушка последовала за ней.


«Мне нужно найти способ попасть в отель« Дом », - сказал Ник. Он щелкнул рукой по своей одежде. "Я не могу сделать это в таком наряде - они не пропустили меня мимо стола. Это означает, что мне придется прокрасться, и чтобы сделать это, чтобы меня не поймали как вора, мне нужно знать расположение это место. Вы знаете кого-нибудь, кто работает в Доме? Кто-нибудь вообще? Слуги? Кухни? Это очень важно - и за это я заплачу дополнительно.


Он на самом деле ничего не ожидал - у этих девушек было очень мало контактов в дневном мире - но он взял 100 марок со своего кошелька.


К его удивлению, она мгновенно кивнула. «Я знаю там носильщика. Он иногда приходит ко мне. Его зовут ...»


"Я не хочу знать его имя!" Ник сказал коротко. "Вы можете связаться с ним? Сейчас! Немедленно?"


Она снова кивнула. «Думаю, да. Фрит - он работает по ночам. Я знаю это, потому что он всегда приходит сюда рано, во второй половине дня. Я мог бы позвонить ему в служебном помещении отеля».


Киллмастер быстро соображал. Его приказы были достаточно ясными. Убейте Раймонда Ли Беннета. К черту Аватара, берлинского человека. Там что-то пошло не так. Кому он вообще был нужен? Если бы он мог купить этого носильщика, то смог бы выполнить свою работу и уехать из Кельна до рассвета. Это стоило шанса.


Он вручил ей купюру в 100 марок. «Позвони ему. Есть переулок за Домом? Проезд или парковка? Любое место, которое теперь будет безлюдным?» Он не был знаком с Кельном.


Она взяла деньги и положила в карман халата. «Есть переулок. Он узкий и темный, и я не думаю, что полиция хорошо его патрулирует. Дом - роскошный отель - они не сочли бы это необходимым. В Доме останавливаются только дер Классе».


Ник снова взглянул на часы. Через несколько минут после первого. Еще много времени. Если бы только птица не прилетела.


«Позвони ему», - приказал он. «Будьте очень уверены, что вы говорите только с ним и что его не подслушивают. Он умен, этот носильщик? Не тупой?»


Девушка улыбнулась. Она положила руку на руку Ника, теребя огромный бицепс. «Он достаточно умен. И ему не нравятся полицаи. У него и раньше были проблемы с ними».


Ник усмехнулся ей. «Хорошо. Мне нужен кто-то немного сомнительный для этой работы. Хорошо - позвони своему другу, как только я уйду. Вот что ты ему скажешь - убедитесь, что все поняли правильно. Совершенно верно! Это важно.


"Скажите ему, чтобы он был в переулке через час. Убедитесь, что его не видели или не пропустили. Он должен быть в состоянии организовать это. Скажите, что он должен выкурить две сигареты одновременно и, когда он выкурит их, перевернуть окурки в противоположных направлениях. Он не должен ничего говорить. Не говорить со мной. Я увижу его, прежде чем он увидит меня. Я идентифицирую себя одним словом - фельдфебель. Понятно? "


«Фельдфебель? Ты так будешь говорить? Он ничего не скажет, пока ты не заговоришь первым?»


«Хорошая девочка. Когда он слышит, как я говорю« фельдфебель », он должен ответить:« Das Wasser ist kalt ». Вода холодная. Теперь понятно? "


«Джа. У меня есть все. Но он захочет денег. Возможно, много денег».


Киллмастер пристально взглянул на нее. "Ему будут хорошо платить. Скажи ему об этом. Скажи ему также, что если он обманет меня, создаст мне проблемы, ему также будут платить. Но не в марках. Не говори ему об этом, пока он не согласится. встретиться со мной, а затем убедиться, что он это понимает. И убедитесь, что вы это понимаете ".


«Ja, schon Mann. Я знаю. Тебе не о чем беспокоиться». Ее пальцы робко поглаживали щетину на щеке AXEman. «Может быть, ты останешься еще на мгновение или две?» Она вынула из кармана банкноту в 100 марок и позволила ей упасть на пол. «Я ... мне это не понадобится».


Ник подарил ей милую и понимающую улыбку, почти искреннюю. Чтобы пощадить ее чувства, он сказал: «Было бы неплохо, Хельга. Спасибо, но я не могу. Нет времени. Может быть, позже, когда это закончится. До свидания».


Спускаясь по темной лестнице, он вспомнил, как она его назвала. Шен Манн. Красивый человек! Киллмастер немного грустно покачал головой. Где-то в твердой как алмаз его оболочке был приступ жалости. Она должна знать одиночество, превосходящее даже его собственное.


Затем он стряхнул ее и вышел на Ладенштрассе. Надо было поработать. Убивать, если все пойдет хорошо. Было бы неплохо закончить это дело сегодня вечером и завтра вернуться в Штаты.


В любом случае AXEman никогда не был особенно популярным среди проституток. А когда он с ними общался, то только с самыми красивыми и самыми дорогими.


## Глава 5


Выйдя с Ладенштрассе, Ник Картер по закоулкам и узким улочкам направился к Соборной площади. Его манеры не были скрытными; он сгорбился и шаркал, засунув руки в карманы, время от времени ткал, - рабочий, который был немного пьян, и наплевать, кто это знает. Немногочисленные прохожие не обращали на него внимания. Другого полицейского он не встретил. Он нашел затененную скамейку с подветренной стороны от музея Erzbischofliches, протяженностью садов от собора, и стал ждать. Отель «Дом» находился в двух кварталах от отеля. Он позволял себе десять минут на прогулку.


Переулок за Домом был узким и темным. Ник шел осторожно, так же незаметно, как и сами тени, избегая мусорных баков и мусорных баков магазинов, примыкающих к Дому. Он прервал конклав


кошек и громко зашипел. «Тихо, грималкины», - сказал им Ник. «Убей его. Взлетайте. Ваши друзья коты ждут».


Он нашел нишу в задней части гаража через переулок от задней части Дома. Было уже далеко за два, но в некоторых комнатах все еще горел свет. Ночные огни тускло горели на кухнях и в других служебных помещениях первого этажа. Прямо напротив того места, где он стоял, была большая стоянка, заасфальтированная и уставленная с одной стороны бидонами и мусорными баками. Был небольшой разгрузочный док. Три машины, два «фольксвагена» и «мерседес» блестели в единственном тусклом свете дуги.


Киллмастер ждал не больше двух минут, когда он услышал, как дверь мягко открылась и закрылась где-то через дорогу. Его зоркий взгляд уловил движение в густых тенях, скапливающихся возле мусорных баков. Спичка на мгновение вспыхнула желтым и погасла. Две красные точки прорезали мрак. Ник терпеливо ждал, пока мужчина курит. Потом, наконец, один окурок перевернулся влево, а другой - вправо.


Ник двинулся через переулок в самую яркую часть парковки. Он тихо сказал: «Фельдфебель?»


«Das Wasser ist kalt». Голос был грубым, низким, серьезным бассом.


Ник подошел немного ближе. «Джа. Вода холодная. Женщина сказала тебе, что я хочу?»


Теперь он был достаточно близко к тени, чтобы увидеть, как он пожал плечами. Он был коротким и приземистым. В нем говорилось: «Вы хотите войти в отель, чтобы вас не видели, герр. И я полагаю, вы хотите выйти таким же образом, nein? Это можно устроить - за деньги».


"Сколько денег?"


Момент колебания. Ник сделал еще шаг вперед и резко остановился. Это дыхание - мощная смесь табака, лука, алкоголя и просто неприятного запаха изо рта! Друзья этого человека, если они у него были, просто никогда ему не рассказывали.


«Пятьсот марок, герр? И я должен знать, вы должны мне сказать кое-что из того, что вы планируете делать? Я должен защитить себя, понимаете? Полицаи ...»


«Тысяча марок», - строго сказал ему Ник. «И вы не будете задавать никаких вопросов. Ни одного! Вы будете отвечать на вопросы. Чем меньше вы будете знать, тем лучше для вас. Если вы хорошо сделаете свою часть работы и будете молчать, у вас не будет проблем с полицией. Когда мы расстанемся, вы будете Забудь, что ты когда-либо видел меня или что женщина когда-либо звонила тебе. Ты забудешь это мгновенно и навсегда! Ты понимаешь? "


«Джа, герр. Чего вы хотите? Я имею в виду кроме входа в отель? Эта часть достаточно проста и ...»


«Я знаю», - резко сказал Киллмастер. «Ты мне для этого не нужен! Вот что я хочу». И он наклонился ближе к мужчине, изо всех сил стараясь избежать этого ужасного дыхания.


Четверть часа спустя Ник Картер вышел из грузового лифта на седьмом этаже Дома. Он поднялся по пожарной лестнице на два пролета на девятый этаж. Коридоры были пусты, покрыты толстым ковром и тускло освещены. Он поднялся по пожарной лестнице, как призрак. Его рабочая одежда хранилась в шкафчике в подвале. Теперь он носил зеленую форму швейцара с блестящими серебряными пуговицами. Он переоделся в прачечной, в то время как его гид и наставник дежурили снаружи, таким образом давая Нику передышку и возможность передать свое оружие, не вызывая подозрений. В том, что носильщик был мошенником, он не сомневался, но убийство было чем-то другим.


Ник приоткрыл дверь на девятом этаже и осторожно вгляделся в длинный коридор с легкой ухмылкой на грубоватом лице. У него не было ни времени, ни желания объяснять носильщику о казнях AX. Для него убийство Раймонда Ли Беннета было бы чистым убийством.


Ник тихо вышел в коридор. Да будет так. В конце концов, если бы он это сделал, было бы слишком поздно. Тогда этот человек не смеет говорить.


Номер 946 находился в дальнем конце коридора, рядом с входом в отель. Ник быстро и бесшумно прошел расстояние, ощупывая пальцами карман зеленой обезьяньей куртки в поисках ключа доступа. Это само по себе стоило тысячи марок. Он мог бы взломать замок отмычкой, но на это потребовалось бы время, он поднял бы шум и слишком долго заставил бы его стоять в холле.


Вот оно. Белая дверь с бронзовыми цифрами 946. Слабая улыбка коснулась его твердого рта, когда он увидел табличку «Не беспокоить» на двери. Возможно, сардонически подумал Киллмастер, вполне возможно, что он сможет убить Беннета, не потревожив его. Если он сделает это достаточно быстро. Пока мужчина спал.


Он оглянулся на коридор. Он мерцал в приглушенном ночном освещении, тусклый туннель тишины. Осторожно, очень медленно Ник вставил ключ доступа в замок. Если Раймонд Ли Беннетт действительно был в комнате - а Ник не знал наверняка, - то это была самая опасная часть операции. Беннетт мог быть сумасшедшим, но он не был дураком. Ему нравилось играть в шпионские игры, и он


наверное, знал много трюков, хотя бы по чтению. Он мог сидеть в темноте и ждать с патроном 38-го калибра. Он мог прикрепить к двери ловушку для оружия или разбросать бутылки и консервные банки в качестве источника шума - что угодно. Ник Картер сказал себе, что не хотел бы получать его от сумасшедшего любителя вроде Беннета. Он также приготовил свои извинения, если его поймает какой-нибудь толстый немецкий бизнесмен и его жена: «Verzeihung, mein Herri. Тысяча извинений. Не в ту комнату, понимаете! Фальш Циммер! Я пришел починить водопровод, герр. Мне сказали. эта комната была пуста и ... Ja, mein Herr. Я немедленно иду! "


Он повернул ключ. Замок издал еле слышное маслянистое кудахтанье. Ник ждал, прислушиваясь, не дыша. Он слишком долго пробыл в коридоре. Он должен войти, уйти из поля зрения, готовый ко всему. Он пошевелил запястьем, и стилет упал ему на ладонь. Он зажал лезвие между зубами, переложил Люгер в правую руку, а левой медленно повернул ручку. Дверь беззвучно распахнулась внутрь. В комнате было темно. Киллмастер проскользнул внутрь и тихо закрыл за собой дверь. Готов ко всему.


Готов ко всему, кроме запаха, который ударил его ноздри. Зловонный запах порошка. В этой комнате стреляли из оружия. Совсем недавно.


Ник действовал инстинктивно, а не сознательно. Он упал на четвереньки и отошел от двери, направо вдоль стены, осторожно чувствуя себя впереди себя. Он мягко дышал через рот. И слушал. Слушал с каждой унцией, которую только мог собрать, его лицо было в нескольких дюймах от ковра. Через мгновение он сделал глубокий бесшумный вдох и задержал дыхание, пока у него не начали хлопать в ушах, а легкие не заболели. Он задержал дыхание почти на четыре минуты; По истечении этого времени он был уверен, что в комнате с ним никого и ничего нет. Нет живого.


Ник позволил себе мягко рухнуть на ковер, снимая напряжение. «Люгер» был в его левой руке, стилет - в правой. В комнате не было опасности. Не сейчас. Он был в этом уверен. Но в комнате было что-то еще - он чувствовал его присутствие - и через мгновение или две ему придется с этим столкнуться.


Он глубоко дышал, прислушиваясь к слабым внешним звукам, позволяя своим нервам прийти в норму. Где-то на Рейне блеял буксир - рядом протекала великая река - и по пустынным улицам проносилась машина. Издалека прозвучал полицейский клаксон. Он услышал слабый шелест и шевеление тяжелых занавесей и в то же время почувствовал дуновение ветра на своей щеке. Где-то было открыто окно. Ветерок слабо пах рекой, доками и набережными, углем, нефтью и бензином. Потом ветерок утих, и он снова почувствовал запах пороха.


На данный момент его тело было в безопасности, и его мозг взял верх. Гонки, как настоящий компьютер. В этой комнате стреляли из оружия; не было ни тревоги, ни полиции, - сказал бы ему швейцар, - а это означало, что пистолет был заглушен. Глушители означали особый тип неприятностей, его вид, который он понимал лучше всего. Полиция, хулиганы, обычные грабители, глушители не использовали. Иногда это делал Ник. То же самое и с его коллегами на службе в других странах.


Ник Картер скривился в темноте. Это будет не так просто, как он начал надеяться. Конечно, этого никогда не было. Было безумием мечтать забрать Беннета и выбраться из Кельна к рассвету! Он вздохнул и оттолкнулся от ковра. Лучше уж ладить с этим.


Он положил руку прямо в лицо мужчине. Плоть все еще была слегка теплой. Ник провел рукой по руке мужчины к запястью, поднял ее и согнул. Пока нет строгости. Может быть, это Раймонд Ли Беннетт? Неужели человек из Берлина, у которого был Аватар, увидел шанс и воспользовался им? Сделали работу и ушли? Или этот Аватар теперь остывает на полу?


Подползая к двери, Ник обнаружил, что его мысли несколько неоднозначны. Если человек из Берлина заполучил Беннета, то все к лучшему - работа была сделана - и все же это было, в первую очередь, поручением Ника. Профессиональная ревность? Ник ухмыльнулся в темноте. Вряд ли. Просто, когда он начинал работу, ему нравилось ее заканчивать.


Он нашел дверь и запер ее. Прикрутил его и натянул страховочную цепь. Он нашел выключатель света и щелкнул им. На самом деле это не было большим риском. Не после того, как перестрелка осталась незамеченной.


Люстра на потолке зажглась золотым сиянием. Ник стоял спиной к двери и осматривал сцену. Битва прошла правильно! Должно быть, было произведено несколько десятков выстрелов. Настенное зеркало было разбито, ваза валялась осколками возле камина, на светло-голубых стенах были уродливые оспины. Хорошие толстые стены, иначе пули прошли бы и насторожили людей по соседству.


Было два тела. Один из них, которого он коснулся, принадлежал маленькому китайцу. Что-то закипело в мозгу Ника, даже когда


он склонился над трупом. Значит, они тоже были в нем! Это, несомненно, сделало бы тушеное мясо более связывающим, если не более вкусным. Он немного грустно покачал головой, осматривая мертвого человека. Это было то, что он и я, Хоук, конечно, предвидели - у ChiComs были хорошие трубопроводы в Кремль - но они надеялись, что китайцы не упадут, пока не станет слишком поздно. После смерти Беннета.


Китаец был ранен в грудь, около сердца. Он сильно истек кровью на своей дорогой бело-белой рубашке. Рядом с его вытянутой рукой был Люгер, очень похожий на собственный Ника, но более поздней модели и не урезанный. Ник поднял его и осмотрел длинный цилиндрический глушитель на дуле. Хорошая, сделанная прямо здесь, в Германии. Когда он установлен, шум будет не больше, чем от пробки, выпущенной из детского пистолета.


Он бросил «люгер» на пол рядом с трупом и подошел к другому трупу. На нем были тонкие, как бумага, почти прозрачные перчатки, которые давным-давно подарил ему старый Пойндекстер. Они были сделаны из человеческой плоти - Пойндекстер только смеялся и покачивал головой, когда его спрашивали о них, - и они оставляли отпечатки. Чьи отпечатки Ник понятия не имел. Это знал только Пойндекстер - он и человек, который на самом деле снял кожу.


Он стоял, глядя на второй труп. Это было рядом с большой двуспальной кроватью. Кровать, на которой лежали, но не спали. Покрывало или красный бархат все еще оставались на месте. Материал был тяжелым и толстым, на нем остались следы двух тел. Ник на мгновение покинул тело и лег на кровать. Он наклонился над ней, не касаясь ее, и понюхал вмятины на бархате. Аромат! В одном из них дорогой парфюм. Все еще задерживается. С Беннеттом была женщина.


Киллмастер вернулся к телу, ближайшему к кровати. Они хорошо знакомы. Восток и Запад. Последняя дихотомия Политика. Этот был русским или, по крайней мере, славянином, и одного взгляда было все, что требовалось Киллмастеру. Мускулы, коротко остриженные волосы, смуглые вогнутые черты лица, дешевый костюм, который при смерти подходил даже хуже, чем при жизни. Русский мускулистый мужчина. Вероятно, при исполнении служебных обязанностей погиб подчиненный МГБ. Ник наклонился ближе. И убил много. Четыре пули в кишечнике. Он почти не кровоточил. Китайский агент был лучшим стрелком - если бы китайцы его убили. Если бы они убили друг друга. Ник снова взглянул на кровать, теперь осознавая, что в нем растет болезненное разочарование. Может быть, Беннет убил двоих мужчин. Или женщина, кем бы она ни была. Это не имело большого значения. Беннетт снова ушел, убежал, и вот он стоял с комнатой, полной трупов. И яйцо ему на лицо, как говорят в шоу-бизнесе. С пустыми руками.


Он начал перемещаться по комнате, быстро и со знанием дела обыскивая ее. Он снова взглянул на мертвецов и нахмурился. Один китаец и один русский. Борьба. Так у кого была кнопка? У кого был Беннетт? На этот раз он понял, что тянет за китайцев. Если бы у них был Беннет, то у него, AX, все еще был шанс. До Китая был долгий путь. Если бы он был у иванов, все, наверное, было бы кончено - они переправили бы его через линию фронта в каком-нибудь отдаленном, заброшенном сельском уголке. Они охраняли бы его целым отрядом, если бы сочли это необходимым - пока они не высосали его досуха, не выжали каждую унцию этих тридцатилетних полных воспоминаний из его чудаковатого мозга.


В туалете было пусто. Одежда, сумки - все пропало. Ник нашел пепельницу с несколькими окурками. Две были заляпаны помадой. Женщина начинала интересовать его все больше и больше. Что она была - китаянка или русская? Это должно было иметь значение.


Он пошел в ванную, чтобы быстро осмотреться. В шкафу ничего не осталось, ничего не спрятано в сливном бачке унитаза; на нескольких салфетках в корзине для бумаг остались следы макияжа. Никто не прячется в душевой кабине. Ник вернулся в спальню и прошел через небольшой стол. Ничего, кроме обычных канцелярских принадлежностей, ручек, карандашей и т. Д. Он заглянул в мусорную корзину под столом. Бумажный пакет среднего размера. Он наклонил мусорную корзину ногой, и мешок выскользнул на пол. Был! дребезжащий, дребезжащий звук. Как разбитая посуда. Ник поднял его и вытряхнул содержимое на ковер.


Это была разбитая мозаика из битой керамики. Два десятка и более осколков, больших и малых, с желтой охристой глазурью. Ник перебирал кусочки и кусочки. Какое-то украшение стола, безделушки на камине, китч, обставленный отелем? Тогда зачем собирать куски, складывать их в мешок? Попытки убрать остальную часть комнаты не предпринималось.


Киллмастер скрутил между пальцами самый большой кусок. Это была голова рычащего тигра. Маленький, примерно дюйм в диаметре от уха до уха, сделанный очень умело. Крошечные глазки были дикого желтого цвета с алым отблеском, а клыки - диким белым криком. Вы почти ожидали, что вещь укусит вас


Ник некоторое время смотрел на нее, затем собрал куски и положил их обратно в сумку. Он сунул сумку в карман куртки швейцара. Вероятно, ничего не значило - но в таком неприятном случае вы даже не догадывались.


Он подошел к открытому окну и осмотрел тяжелую ткань штор. Ветерок утих, и вешалка двумя или тремя складками лежала на узком радиаторе, который должен был прочистить. Складки помятые и грязные. Ник взглянул вверх. Пелерина была сорвана с прута. Кто-то наступил на него, выходя из окна. Он отдернул занавеску.


Конечно, они пошли этим путем. Беннет и женщина со всем своим снаряжением. Ник хотел было высунуть голову, но затем нахмурился на его беспечность. Он вернулся и выключил свет, затем подождал еще минуту, прежде чем вытянул окно и начал поискать вверх и вниз. Внизу пожарная лестница вела на оживленную главную улицу. Он сомневался, что они пойдут по этому пути. Тогда вверх. До крыши и над прилегающими зданиями.


Он по привычке проверил свое оружие, затем гибко прошел в окно и начал подниматься. Осталось всего три этажа. Он поднялся по крутой лестнице, которая зацеплялась за парапет, помедлил прямо под выступом, затем в спешке поднялся вверх и снова. Создание силуэта на фоне неба было плохим приемом и иногда могло быть фатальным.


Крыша была плоской. Гравий и гудрон. Здесь находился корпус для лифтовой техники и цистерна с водой. Киллмастер вошел в самую глубокую тень под танком и стал ждать. Он ждал пять минут. На крыше ничего не двигалось. Если Беннет и женщина прошли этим путем - он был в этом уверен - то они нашли выход с крыши. Если бы они могли, он бы мог. Даже когда Киллмастер вышел из-под танка, в его голове начал формироваться план. Это был не особый план - и ему это не особенно нравилось - но это была, как сказал заядлый игрок, единственная игра в городе. У этого калека плана могло и не получиться, и даже если бы это случилось, у него были бы большие неприятности, но это казалось единственным выходом. Киллмастеру предстояло всколыхнуть шершневое гнездо, сделать из себя подношение - короче говоря, заманить ловушку собственной шеей. И надеюсь, что его поймали. В противном случае это было безнадежно. Он просто продолжал шарить в темноте. Нет времени на это. Он должен был действовать и действовать быстро. Он должен сыграть клоуна.


После минуты осмотра крыши он понял, как они ее оставили, Беннет и женщина. Должны быть. К востоку, к Рейну, крыша соседнего здания спускалась на десять футов. Между зданиями был промежуток в шесть футов. Ник изучал темную яму внизу. Он тихо присвистнул. Для него это было пустяком. Но для Беннета? Для женщины? Затем каким-то образом с большой ясностью он узнал правду. Беннет, маленький предатель, мог быть проблемой, но не женщина! Кем бы она ни была и с какой бы стороны она ни была, она будет главной. Она, наверное, подтолкнула Беннета!


Теперь в движениях Киллмастера была некоторая нарочитая небрежность. Ястреб был бы очень озадачен неряшливостью своего мальчика номер один. Ник прыгнул на крышу внизу. Делал он это легко, но неуклюже. Он упал, перекатился и позволил себе громко выругаться. Он стоял силуэтом и отряхивал себя, сердито бормоча, и производил больше шума, чем медведь в чаще. По его спине пробежал холод, с которым ничего не поделать. Если они были рядом - другие неудачники, русские или китайцы, - он должен был их нарисовать. О победителях, российских или китайских, ему сейчас не о чем беспокоиться. Они будут делать время и следы.


Он пересек крышу, шумно качаясь, и неуклюже перелез через парапет, ведущий на следующую крышу. До конца квартала постройки находились на одном уровне. Тогда ему придется спускаться на улицу.


В третьем здании он нашел тело Аватара.


Он лежал в глубокой тени возле основания вентилятора. Ник вовремя заметил это, но позволил себе споткнуться на нем. Он проклял его. Если бы за ним наблюдали - он надеялся, что это так - им, должно быть, трудно сдержать смех, они подумали бы, что им нужно иметь дело с лучшим в мире болваном.


Он никогда не встречал этого берлинца лично, но ему показали фотографию в Вашингтоне. Этот человек был главным агентом, но без звания Киллмастера. Только трое других мужчин имели это звание в AX, причем Ник Картер был старшим офицером. И все же это был хороший человек, очень хороший человек, а теперь он умер. Ник опустился на колени рядом с телом, используя ручку-фонарик, и быстро обыскал карманы. Ни кошелька, ни учетных данных не было. Они бы взяли их для возможного использования в будущем, для копирования и подделки. В остальном все было в порядке. Аватар не был замаскирован. На нем был деловой костюм американского производства консервативного покроя, белая рубашка и темно-синий галстук. Его фетровая шляпа свернулась


в нескольких футах от него, когда пуля попала ему между глаз. Ник позволил крошечному лучу на мгновение остановиться на черной дыре, знаке смерти, пристальных глазах. Он задавался вопросом, была ли у этого парня жена. Семья? Немногие AXEmen сделали это.


Большим и указательным пальцами он закрыл глаза, похлопал по еще теплой щеке и поднялся на ноги. Аватар, должно быть, проверил в отеле, обнаружил, что Рэймонд Ли Беннетт все еще там, видел или каким-то образом слышал о женщине и других, и решил действовать, не дожидаясь Ника. Не имея ранга Killmaster, все же в миссии он имел бы лицензию на убийство. Судьба повернула дело вспять.


Ник Картер продолжил свой путь по крышам. Он подошел к последнему зданию и нашел ржавую пожарную лестницу, ведущую на узкую улочку, которая уходила в сторону пристани. То, что раньше было догадкой, подозрением, стало почти очевидностью. Беннет и женщина, должно быть, пытаются выбраться из Кельна необычным маршрутом - рекой. Это было бы медленно - это был бы главный недостаток - но было также много преимуществ. Дороги легко перекрываются; поезда, самолеты, автобусы, частные автомобили можно легко остановить и обыскать. Трудно заблокировать такую большую и оживленную реку, как Рейн.


Спускаясь с последней пожарной лестницы на узкую мощеную улочку, он сказал себе, что это, должно быть, китайцы - у них был Беннетт! Время было бы для русских важно; для китайцев это не имело бы большого значения. Они были терпеливыми людьми, а до Китая было чертовски далеко - они попытались найти безопасную нору и уйти в землю. Подождите. Рейн был забит буксирами, пароходами, баржами и парусными лодками, крейсерскими яхтами с каютами и т. Д. Именно в этот момент Ник признал, что, по крайней мере, на данный момент, он проиграл игру. Рэймонд Ли Беннетт собирался уйти - пока что.


Теперь он шел к набережной, быстро шагал, все еще в сапогах тяжелого рабочего, стуча по тротуару. Он свернул в переулок, выходивший на причал, увидел сияние огней и четкие очертания погрузочных кранов. Переулок заканчивался высоким проволочным забором. Дальше работали люди, разгружая речной пароход. Рядом с пароходом, вверх по реке, была пришвартована длинная цепочка барж. На набережной было темно. Ник повернул направо, по длинному туннелю, образованному складскими помещениями, вырисовывающимися по обе стороны. Узкий темный проход.


Пройдя пятьдесят ярдов, он оглянулся через плечо. Они следовали. Три тени только что промелькнули в туннеле за ним.


Улыбка Киллмастера была холодной и немного жестокой. Точно по расписанию. Они рассчитывали, что он остынет. В каком-то смысле это было правдой, но они у него тоже были. Это было похоже на старый анекдот - кто, что кому делает и кто будет за это платить! Это была безрассудная игра, но не первая, и он надеялся, что не последняя. И теперь ему пришлось выдержать достаточно борьбы, чтобы это выглядело искренним.


Он остановился там, где заканчивались склады, где переулок расширялся и свет становился немного лучше. Он повернулся, как будто только чтобы предупредить его, и встретил напор трех мужчин. Славянские мускулы, все они. Крупные, крепкие, грубые мужчины с разбитыми лицами и кулаками, как окорока. Он подумал, что им будет дан приказ не убивать его. Еще нет. Ему это понравилось. Это означало, что он мог с ними справиться, но хорошо, и он был как раз в настроении для этого. Он был усталым, расстроенным - неудачником на работе - и просто злым и злобным.


Он ударил первого мужчину ногой в промежность. Он засунул четыре пальца, жесткие и твердые, как железнодорожные шипы, в глаза второму мужчине. Он бросил катящийся блок в колени третьего человека, сбил его с ног и ударил ногой по лицу тяжелыми армейскими ботинками. У него возникло ощущение, что он переборщил. Осторожный! Его нужно было взять в плен.


Мужчина, которого он ударил в промежность, остался стоять, стонал и хватался за себя, но второй мужчина вскочил и снова вошел, размахивая палкой. Ник взял удар на левое предплечье - это было больно - и ударил мужчину в горло ребром правой руки. Слишком сложно, черт возьми! Мужчина свернулся с резким животным ворчанием боли. Ник снова выругался. Эти персонажи были слишком легкими! Это стало выглядеть так, как будто ему придется вытащить палку и нокаутировать себя.


Человек, которого он ударил по лицу, покатился по переулку, нашел штырь, который уронил его товарищ, и напал на Ника сзади. Ник сделал вид, что не видит его. Он сосредоточился на том, чтобы ударить одного из мужчин коленом по лицу, когда тот пытался подняться. Он напрягся, собираясь с силами. Это никогда не было легко!


Штырь попал ему прямо над правым ухом, сильный удар. Между моментом удара и открытием темной дыры под его ногами Нику удалось сломать нос человеку перед ним. Он почувствовал хруст костей и обрадовался этому, а затем началась длинная спираль в яркую тьму. Он спускался по самому длинному в мире желобу для стирки. Ясно это были Врата ада.


## Глава 6


Кто-то говорил. Слова текли снова и снова. Никогда не перестанет. Непрерывная болтовня. Yackety-yac-yackety-yac ... Где, черт возьми, он был? Распятый на Вавилонской башне? Конечно, его связали по рукам и ногам, и он лежал на чем-то очень твердом. Это было не так уж и плохо - это были разговоры, которые сводили его с ума, беспокоили его. Разве они никогда не заткнулись? Это было похоже на собрание обезьян-ревунов, птиц майна и приклеенных автоматических рожков - все это смешалось в один отвратительный порыв звука. И все это не имело смысла. Все слова слились воедино в странном электронном крике. Это было похоже на запись на кодовой машине ...


Подождите минуту! Этот голос ... этот единственный голос там? Где он раньше слышал этот голос? Хммм - это было очень и очень знакомо. Слишком знакомо!


Ник Картер держал глаза плотно закрытыми. Его массивный мозг, только начинающий избавляться от воздействия наркотика, только что приходя в сознание, взял верх. Ни один мускул не шевельнулся на его лице, ярком в резком горячем конусе яркого белого света. В его мозгу цепи двигались и щелкали, маленькие лампочки загорались и гасли, вопросы задавались центральным пультом, и ответы возвращались - и все это за меньшее время, за которое ему потребовалось сделать один вдох.


Он был у русских. Хорошо. Он так и планировал. Его связали под горячим светом. Наверное, подвал или старый склад. Это не имело большого значения. Что имело значение, так это то, что он говорил! Сколько? Сколько? Что он сказал им до сих пор? И он все еще говорил. Только теперь он осознавал это, знал, о чем говорит. Хладнокровно и спокойно восстановившийся сегмент его мозга стоял в стороне и слушал рефлекторный, автоматический поток слов. Но теперь его мозг редактировал поток.


Женский голос, мягкий и убедительный, висел в воздушном шарике прямо над его головой. Как речевые шары в комиксах. С огромным усилием Ник сдержал мышечное сокращение - он все еще не вернулся. Его разум все еще играл шутки. Надпись на воздушном шаре, голос, были написаны заглавными буквами и жирным черным шрифтом Bodoni.


«Вы расскажете нам, - сказал голос, - все, что вы знаете о Желтой вдове. Все. Каждая мелочь важна. Мы знаем, что у вас есть дело о Желтой вдове в Вашингтоне. Вы, должно быть, видели это дело. Вы все расскажет - все! "


Желтая вдова? Мозг Ктилмастера пришел в норму по мере того, как действие препарата закончилось. Кто, черт возьми, была Желтой вдовой? Никогда о ней не слышал. Нет в файлах AX. Может, она принадлежала к ЦРУ или ФБР - в любом случае не помешало бы выдумать несколько лжи, убить время, пока он снова не станет полностью самим собой.


Он держал глаза закрытыми, его лицо расслаблено. Он сказал: «Да. Я знаю Желтую Вдову. Она китайский агент. Она была замужем три раза и, как полагают, убила своих мужей, хотя это так и не было доказано. Она управляет цепочкой прачечных и отбивает суи. суставы в Штатах. Она использует их для встреч и встреч ".


Другой голос, мужской, сказал: «Он лжет. Полковник. Сейчас мы тянем нашу ногу. Наркотик начинает исчезать - я говорил вам, что нехорошо давать его, пока он без сознания. Чтобы быть полностью эффективным, он должен быть ... "


"Тихо, доктор!" Голос был теперь резким и потрескивающим, наполненным властью, почти нейтральным. И все же это была женщина. Ник позволил себе чуть-чуть приоткрыть глаза. Она склонилась над ним, ее лицо было близко к его, ее глаза были жесткими и размытыми синими. Ее горячее дыхание было отравлено табаком. Спереди она слегка облысела. Ник снова закрыл глаза. Лысая женщина? Может, он все еще был под наркотиками.


Затем его удивительный мозг, теперь полностью восстановленный, вернулся к файлу памяти и нашел возможный ответ. Полковник? Мужчина только что так ее назвал. В его мозгу сформировалась картина. Изображение полулысой женщины. Настоящий ужас женщины. Ее звали Зоя Калински, и она имела звание полковника МГБ. Эйкс мог не знать о Желтой Вдове, кем бы она ни была, но у них было очень толстое досье на Калински. Эффективная - преданная - садистка - бисексуальна. Уродлива!


Рука ударила его по лицу. Это потрясло и ужалило его. Женщина сказала: «На этот раз вы правы, доктор. Хорошо, мистер Картер! Вы можете прекратить притворяться. Давайте не будем болтать ерунды. Времени мало, а нам есть о чем поговорить».


«Он не мог бы рассказать им о Рэймонде Ли Беннетте и этой женщине», - подумал Ник, прежде чем открыть глаза. Он действительно ничего не знал! Что еще он мог сказать, он не мог знать - он мог только надеяться, что они слишком торопились, слишком интересовались Беннетом, чтобы подробно расспросить его о секретах AX. Он решился на наглость.


Он посмотрел на женщину


. Ей-богу, она облысела! Ее волосы цвета мыши были зачесаны назад и небрежно запутаны в пучок на задней части толстой шеи. Лицо у нее было широкое, нос плоский, губы - тонкий разрез в серой коже. Голубые глаза были слезящимися, слабыми, но почему-то очень жесткими. Мрачный. У нее были широкие плечи и массивная талия. «Должно быть, - подумал Ник, - у нее огромная задница».


Ник подмигнул ей. «Полковник Калински, я полагаю? Как дела, полковник? В последнее время занимается какой-нибудь борьбой?»


Секунд пять голубые глаза смотрели на него. Ресницы были скудными, почти бесцветными. Она глубоко вздохнула, выпятив грудь размером с баскетбольный мяч, затем снова ударила его. И снова. И еще раз. Она сделала это тыльной стороной ладони, повредив его костяшками пальцев.


«Это, - ровно сказала она, - просто чтобы вы знали ваше положение, мистер Картер. Чтобы показать вам, кто здесь главный. Вы, поверьте мне, не в состоянии делать шутки!»


«Ничего не могу поделать, - сказал Ник. «В глубине души я просто веселый ребенок. Но я постараюсь контролировать это - как минимум ради своей челюсти. У вас там неплохой удар, полковник». И все же ее руки, как он заметил, были маленькими и мягкими и почему-то не ладили с остальной ее частью.


Женщина сделала нетерпеливый жест. «Довольно! Ответьте, пожалуйста, на мой последний вопрос. Что вы знаете об этой женщине по имени Желтая Вдова? Никакой лжи».


Киллмастер кивнул. «Хорошо, полковник. Никакой лжи. Я никогда о ней не слышал. Это она утащила Беннета?» Он быстро проникал внутрь, надеясь вывести ее из равновесия, но без особой надежды. Сократовский метод оказался на своем месте; против главного агента МГБ у него не было особых надежд. И все же ему нужно было попытаться что-то начать. Это была вся причина, по которой я был здесь, чтобы нанести удар по голове. Он был загнан в угол. И в этом бизнесе вы получали помощь, где бы вы ее ни находили.


Полковник Зоя Калински погладила дряблый подбородок несообразно красивой рукой. «Я задаю вопросы», - сказала она. «Но я начинаю думать, что зря трачу время на тебя, Картер».


Ник усмехнулся ей. «Минуту назад это был мистер Картер. Что случилось, что заставило меня потерять лицо?»


Голубые глаза изучали его. «Потерять лицо? Это странное выражение для тебя. Но ничего - повторяю, что ты знаешь об этой Желтой Вдове?»


Ник нахмурился. «И я повторяю - ничего! Вы должны знать, что я говорю правду. Вы допросили меня под наркотиком, не так ли? Что это было - пентатол натрия?»


«Да. Но это было сделано неправильно! Я же сказал вам, полковник ...»


Говорившим был высокий исхудавший мужчина, стоявший немного позади женщины. В дешевом твидовом костюме он был немногим больше, чем кучка костей. На нем была потрепанная шляпа-трилби. Лицо его было изможденным, глаза полны беспокойства, и весь он был записан наркоманом. На полу у его ног лежала маленькая черная медицинская сумка.


Женщина в ярости повернулась к мужчине. Ее голос потрескивал, как закороченный электрический кабель. «Молчи, ты! Не говори больше! Нет, если у тебя нет моего разрешения. Мы имеем дело не с дураком, а с подчиненным! Этот человек - Николас Картер. Он главный агент AX, американской организации убийств! Имейте это в виду, все вы. Я и только я буду говорить с этим человеком. Понятно? "


Трусость худого человека была жалкой. Он провел дрожащей рукой по лицу. «Да-да, мой полковник! Я понимаю. Я ... я больше не обижусь».


«Смотрите, чтобы вы этого не делали. У меня достаточно проблем, и мне не нужно иметь дело с дураками».


Ник Картер использовал эту короткую перебранку, чтобы оценить физическую ситуацию. Его глаза ничего не упустили; его мозг сохранил это для будущего использования.


Он был на каком-то складе. Оказалось, что он очень широко используется. Куда бы он ни посмотрел, он видел стопки чего-то, что казалось тяжелыми рулонами бумаги. Наверное, газетная бумага. Откуда-то неподалеку раздался приглушенный рев буксира. Значит, они все еще были у реки. Длинный стол, к которому он был привязан, стоял на небольшой поляне среди стопок бумаг. Единственный свет был на 300 ватт, свисая над ним большим зеленым оттенком. Было трудно снова заглянуть в тени, но он слышал, как они двигались и кашляли, видел вспышку спички, слышал шепот. Мускулистые мальчики. Он считал тени как мог. Их должно быть не менее шести. Без сомнения, свежие, и не те, над которыми он работал. Это, сказал он себе, может стать немного неприятным, пока все не закончится. Но тогда он знал это с самого начала.


Полковник вернулся. Ее тонкие губы приоткрылись, показывая, куда пропало все желтое. «А теперь, Картер, еще раз. Вы знаете, что Желтая Вдова - китайский агент, не так ли? Вы так и сказали. Вы должны знать о ней больше. Ее друзья, ее способ работы, ее убежища, куда она пойдет - где она спрятаться? Вы должны знать все эти вещи - и ты скажешь мне! "


Ник покачал головой. «Я не знаю. Говорю вам, я никогда о ней не слышал. Я все это выдумал, когда выходил из наркоты. Послушайте, полковник Калински, может, мы сможем заключить сделку, а? По крайней мере, я могу, если ты хочешь играть. У меня карт-бланш от моего правительства. А у тебя? "


Снова долгий медленный взгляд. Тонкие сжатые губы были больше похожи на бульканье, чем на смешок, но полковнику это определенно понравилось. «Я рад, что мы встретились, Картер. Вы все, что я слышала, - беззаботный и высокомерный. Вы тоже не лишены мужества - либо это, либо вы полный дурак! Этому я не могу поверить».


Ник принял слегка идиотское выражение лица. «Господи, полковник. Большое спасибо. В нашей профессии не так много добрых слов и ...»


Она снова хлопнула его костяшками пальцев по лицу. «Достаточно. Вы все еще утверждаете, что ничего не знаете о Желтой вдове?»


Это была тяжелая работа, но Ник сумел удержать усмешку. «Да. Вот почему вам лучше подумать о сделке. Полковник, и быстро! Они все время удаляются все дальше - Беннет и эта китаянка. Почему бы вам не выложить свои карты на стол? Я сделаю это. Я ищу Беннета. Я признаю это. Я хочу убить его. Ты тоже гонишься за Беннетом. Но ты не хочешь его убивать. Пока нет. Пока ты не использовал его, выкачал из него насухо. Лицо это, полковник. Вы, люди, плохо подурачились по поводу этого дела с Беннетом. Мы тоже. Нам придется ссориться между нами позже, я знаю, но сейчас ни у кого из нас нет Беннета! Эта Желтая Вдова забрала его. и она бежит в Китай. Если мы соберемся вместе, если мы будем обмениваться информацией, работать вместе, мы сможем остановить ее ».


Это был монументальный блеф. Он не думал, что это была молитва. Он мог предложить обменяться информацией, потому что у него ее не было. Этот полковник Пять на Пять мог иметь только небольшую информацию - в конце концов, русские шли по следу прямо перед ним.


Голубые глаза смотрели на него сверху вниз, как два шарика. У него сложилось впечатление, что на ней были контактные линзы, и он задумался об этом, но ненадолго. Она снова ударила его по лицу. «Я думаю, что я права насчет тебя, Картер. Ты ничего не знаешь. Ты, как ты говоришь, напортачил. Я признаю, что и мы сделали это, но твоя халатность намного хуже. Если бы не твоя репутация, я была бы склонна думать, что вы всего лишь еще один американский дурак ». Ее костяшки снова ударили его по лицу.


Ник почувствовал на губах струйку крови. Он улыбнулся, чувствуя, как разорванная кожа тянется и растягивается. «Когда вы закончите получать удовольствие, полковник, я предлагаю вам связаться со своими людьми и спросить их, что они думают. Получите короткую волну от своего босса в Кремле и спросите его! Возможно, вы немного удивитесь. "


Женщина отвернулась от него и сделала несколько шагов в тени. Ник увидел, что был прав - ее зад был огромен. Ноги у нее были бы толстыми даже очень. Она была около двухсот фунтов женской мерзости. Его кишки сжались, и он почувствовал момент, близкий к панике. По коже струился пот, как маленькие влажные змеи. Он просчитался? Сможет ли он выбраться из этого?


Он мог слышать, как она приказывает кому-то в темноте. Через мгновение мужчина сказал: «Да» и немедленно ушел. Полковник вернулась и посмотрел на Ника. "Я частично последовала твоему совету, Картер. Я отправила сообщение своему начальству, информируя их о твоем пленении и о том, что ты предлагаешь. Пройдет час или больше, прежде чем мы сможем ожидать ответа, а пока мы вернемся к настоящему делу. Что ты знаешь об этой Желтой Вдове? "


Ник громко застонал. «У вас, полковник Калински, однобокий ум».


«Да. Это так. Я считаю это большим подспорьем в своей работе. Что ты знаешь о старом римском праве, Картер?»


Это остановило его на мгновение. Он моргнул, глядя на нее. «Старое римское право? Думаю, не так уж и много. Почему? Какое это имеет отношение к поиску Беннета?»


«Возможно, много. Очень много - я найду Беннета. Доктора! Оборудование, пожалуйста. Думаю, я начну сейчас». Она протянула руку и пошевелила кольцами. Киллмастер, вспомнив некоторые подробности досье Зои Калински, почувствовал, как по его спине холодеет пот. Он мог выдержать пытки. Принимал это много раз. Но ему это никогда не нравилось. И есть предел тому, что может выдержать любой мужчина.


Ник был подготовлен к ножам, стоматологическим сверлам и даже воздушным шлангам. Его не удивили бы медные удары, дубинки, кнуты. Это был старый склад, и им придется довольствоваться тем, что было под рукой, но оборудование, которое вытащил наркоман, озадачило его. Это было так просто, так безобидно выглядело.


Два куска тонкого дерева. Около восьмой дюйма толщиной и пять квадратных дюймов. Небольшой резиновый молоток, очень похожий на молоток судьи.


Полковник Калински встала


из-за стола. «Подготовьте его».


Двое мускулистых парня вышли из тени. Оба улыбались. Ник проверил ремни, которыми его запястья крепились к углам стола. Рок-фирма. Ад! Какое удовольствие сбить ухмылки с этих плоских лиц. Но этого не произошло - на этот раз ему просто нужно было лечь и принять это. Но что?


Он узнал достаточно скоро. Его раздели до рубашки и брюк. Конечно, у него не было оружия и тяжелой армейской обуви. Теперь, по команде женщины, мужчины расстегнули его брюки и стянули их. Его шорты были сорваны, и он оказался под горячим светом.


Это было тяжело, но Нику удалось сохранить и улыбку, и хладнокровие - как сказали бы кошки в США - и он даже мог взглянуть снизу вверх на полковника. «Пожалуйста, полковник! Я знаю, что мы враги и все такое, но разве это не заходит слишком далеко? Я скромный человек и ...»


«Ты много говоришь, Картер, но никогда ничего не говоришь. Но ты будешь - ты будешь». Ее холодный взгляд был непоколебимым. Ник вспомнил гигантского кальмара, с которым он однажды столкнулся в морской пещере недалеко от Мадагаскара. Кальмар посмотрел на него так, как она смотрела сейчас.


«Я говорила о старом римском праве», - сказала она. Она начала рисовать пару очень тонких резиновых перчаток. Перчатки хирургов. Он снова отметил хрупкость ее рук, но забыл об этом в дикой панике. Он не любил думать о хирургах.


«Старое римское право, - продолжала она, - было полной противоположностью вашего декадентского английского права. Теперь в вашей стране признания, полученные под пытками, выбрасываются за пределы суда. В старом Риме все было наоборот - признание Чтобы быть действительным, нужно было получить его под пытками. Ты начинаешь понимать, Картер? "


«Я понимаю, - выпалил он, - но вы зря теряете время. Если лекарство не подействовало ...»


"Наркотики!" Как будто она плюнула. «Я мало верю в наркотики. Еще меньше в дураков, которые их вводят». Она повернулась и посмотрела на доктора. «Ты останешься, понимаешь. Не уползать, потому что у тебя слабый желудок. Ты бедняжка, но ты должен обладать некоторыми знаниями, и я должен знать, когда его болевой порог будет достигнут».


«Как прикажете», - сказал исхудавший мужчина с первым проявлением достоинства. «Но я буду болеть, как обычно. Я обещаю вам это, полковник». Один из мужчин засмеялся.


"Тогда будьте больны!" - прохрипела женщина. «Но будьте внимательны. Вы и ваши наркотики! Я покажу вам лучший наркотик из всех - лучший наркотик правды. Боль!»


За всю свою долгую карьеру агента Киллмастер никогда не испытывал ничего подобного. Даже когда он собрался с силами против предстоящей боли, он обнаружил, что был очень очарован. Эти нежные руки в бледных резиновых перчатках. Конечно, она была достаточно клинической; когда она занималась своими делами, не было ничего, кроме самого беспристрастного интереса.


Она подложила под него кусок дерева; другой кусок дерева она положила сверху. Сэндвич из дерева. Очень тонкое дерево. Полковник Калински поднял резиновый молоток и посмотрел на Ника Картера. Выражение ее лица было очень близким к добродушному. Она могла быть коренастой, довольно некрасивой медсестрой, имеющей дело с непокорным ребенком. Она ловко удержала молоток в одной руке.


«Возможно, я зря трачу время», - сказала она Нику. «И причиняя ненужную боль. Возможно, моя интуиция верна, а вы ничего не знаете о Желтой Вдове, но я не могу доверять своей интуиции. Как агент, Картер, вы поймете это. Я должен быть уверен! И нет более верного пути. чем пытками. Так было с самого начала мира - когда все остальное терпит неудачу, пытки работают. Теперь, Картер? Последний шанс. Что вы знаете о Желтой вдове? Я знаю, что у вас есть досье на нее - что такое в нем? Также мне нужны имена ваших людей в этом городе, в Кельне и в Берлине. Быстро! "


Ник Картер покачал головой. «В одном вы правы, полковник. Вы зря теряете время. Я ...»


Полковник Калински ударил молотком по верхнему брусу. Резко.


Поначалу боли не было. Только нарастающая тошнота, которая началась в его желудке и перешла в грудь и горло. Ник подумал, что он собирается извергнуть, и сопротивлялся. Он задыхался. Затем задержавшаяся волна боли поразила его, жгучая волна агонии разорвала его мозг.


«У вас есть глупая храбрость», - сказала она. Молоток снова опустился. На этот раз немного сложнее. Боль усилилась, и Ник не смог сдержать горячего ожога в горле. Он чувствовал рвоту на губах и подбородке. Она снова ударила молотком. И снова. Ник плыл на горячем плоту боли, которая была невыносимой, но все же ее нужно было как-то вынести. И более того - он должен держать в чистоте хотя бы часть своего разума. Он должен слушать и пытаться вспомнить что говорила эта садистская сука.


Ее голос звучал достаточно ясно из алого тумана его боли. Боль, которую он не мог вспомнить, потому что не мог вспомнить, что чувствовал боль; боль, которую он никогда не смог бы описать больше, чем он мог бы описать запах розы; боль, которая была сутью здесь и сейчас, непосредственная вещь, изгнавшая остальную вселенную. Его измученное тело олицетворяло боль. Он был болью!


«Я расскажу вам то немногое, что мы знаем о Желтой вдове», - говорила женщина. «Я делаю это, потому что уверен, что вы уже все это знаете - факт, который вы сейчас признаете».


Молоток упал.


«Ее настоящее имя - Чанг», - продолжал голос. «Она наполовину кореянка, наполовину китаянка. Ее считают очень красивой, хотя сейчас ей должно быть за сорок. Теперь она известна как мадам Сю Цзы Цзай, то есть в Пекине. Ее покойный муж работал в китайском генеральном штабе. Ей больше всего не повезло со своими мужьями. Последний был ее четвертым ".


Снова молоток.


Ник зажал нижнюю губу зубами и сильно прикусил. Попробовал соль собственной крови. Он не собирался кричать из-за нее. Еще нет.


«Она агент высшего звена, эта Желтая вдова. Она работает только над самыми важными миссиями. Наше собственное досье на нее очень скудно, поэтому я должна знать то, что вы знаете, Картер. Поскольку эту женщину нужно поймать, она и Беннет, прежде чем она сможет доставить его в Китай ".


«Точно моя мысль», - сказал Ник. Неужели этот стонущий, мучительный бормотание на самом деле был его голосом? "Если бы вы просто послушали ..."


Тук-тук-тук - три быстрых удара молотком. Перед ним открылись новые просторы боли. Он бродил по раскаленным добела углям, по бескрайней равнине боли. Он начал бороться за его вменяемость. Боль в Испании падает в основном на мой мозг. Вот оно снова! О боже ... о боже ... о боже ... прекратите это ... прекратите это ... прекратите это ...


Молоток лежал на его разбитом и опухшем теле.


«Мои люди, - сказала полковник Калински, - в прошлом совершили ошибку, недооценив китайскую разведку. Нынешнее поколение, я лично, расплачивается за свои ошибки. Используя ваш гангстерский сленг, мы пошалили на человека Беннета. Его завербовали и высадили в Вашингтоне около тридцати лет назад. А потом забыли. Его досье потеряно. Идиоты! Его досье недавно нашли совершенно случайно - в каком-то мусорном ведре, которое собирались сжечь. Это привело к обнаружению банковский счет на его имя, на который была внесена большая сумма денег ". Голос был немного озадачен. «Это еще одна вещь, которую мы не понимаем - почему этот Беннетт перешел на сторону китайцев, когда в Москве его ждет состояние».


Сквозь мутные от боли глаза Ник увидел, как она подняла молоток. Чтобы предотвратить немедленную агонию, он выпалил: «Это женщина! Беннетт любит женщин. Он псих, помешанный на сексе. Я не думаю, что он заботится о деньгах. Но красивая женщина могла уговорить его на что угодно». Он сказал себе, что не раздает ничего важного. Пока он получал гораздо больше информации, чем давал. Но этот молоток - этот ужасный молоток!


Тишина. Молоток парил, но не падал.


«Хм, вот и все. Спасибо, Картер. Видишь ли, ты начинаешь говорить. Значит, Беннет - сексуальный психопат? У нас нет этой информации в наших файлах. Да. Теперь я вижу, как это было сделано. Китайцы знали это, а мы нет. Они прислали Желтую Вдову в качестве приманки. И это сработало ».


Ник Картер продолжал говорить, не сводя глаз с молотка. Он очень близко подходил к концу своего сопротивления, и он знал это. Еще несколько ударов кувалдой - молоток с тех пор становился все больше - и он журчал, как ручей. Умоляйте их выслушать секреты AX. Если только он не сможет каким-то образом, милостиво, потерять сознание. Но никогда не было так просто.


«Вдова, возможно, пожалеет, что забрала Беннета», - сказал Ник лицу, парившему над ним в облаке боли. Вы знаете, он убил свою жену. Или ты? "


Лицо кивнуло. Сквозь туман, забивающий его мозг, он видел синие глаза, сверлящие его, как буравчики.


«Мы это знаем. Когда его дело было восстановлено, наши люди в Нью-Йорке немедленно проверили его. Мы просто опоздали. Только за день до того, как было обнаружено тело его жены. Беннетт исчез. Мы могли сделать это. ничего, кроме как ждать, пока он свяжется с нами ".


Хитрость заключалась в том, чтобы заставить ее говорить. Пока она говорила, молоток не падал, тошнотворная агония не возвращалась. Но чтобы она продолжала говорить, ему приходилось кормить кошечку - постоянно передавать ей обрывки бесполезной информации. Но как? Какая? Кого он мог бросить к волкам, не ставя под угрозу безопасность AX?


Молоток упал. Жесткий. Ник закричал. По крайней мере, он так думал. Он не мог быть уверен. Крик, казалось, исходил от


танца. Одно можно было сказать наверняка - кто-то кричал!


Он больше не мог этого выносить. Почему бы не отдать им носильщика? Носильщик в отеле «Дом»? Он открыл свой окровавленный рот, чтобы что-то сказать, затем снова закрыл его. Нет, дурак! Они схватили этого человека и истязали его - и это привело бы их к бедняге на Ладенштрассе. Он не мог этого сделать.


Снова молоток. И снова. Боль вошла в его существо, смешалась и вышла как удовольствие такой чистоты, что его невозможно было перенести. Такое удовольствие было невыносимым.


"Стоп!" Он снова кричал. «Прекрати! Я поговорю ... Я поговорю». Он дал им Аватар. Человек из Берлина. Он был мертв, и ничто больше не могло ему навредить.


Молоток отдыхал от своих трудов. Голос Богини Демонов, Поставщицы боли, произнес со смехом: «Я думала, что ты будешь говорить, Картер. Теперь ты ведешь себя разумно. Я рада. Мне не нравится причинять боль».


Лежащая сука!


Киллмастер заговорил быстро, как будто словесный поток мог превратиться в барьер, физический щит от молотка.


«Я ничего не знаю о Желтой вдове», - выдохнул он. «Это правда - я не знаю. Я бы сказал вам, если бы знал. Но я могу рассказать вам о нашей берлинской установке - от начальника вниз. Вся наша сеть. Это должно быть вам полезно, полковник! Его кодовое имя - Аватар и ... "


Это не сработает. Он увидел, как молоток снова ударил. Его тело взорвался порывом пламени, и он почувствовал, как новая рвота вырвалась из его губ и стекала по подбородку, стекая по его обнаженной груди.


«Ты дурак», - сказал голос. «Мы знаем об Аватаре все. Мы убили его, когда он шел за нами по крыше. Мы забрали его бумажник, который, как вы знаете, нам поможет. Немного. Это мелочь. Что касается его сети в Берлине. Картер, ты лжешь! Ты бы об этом не узнал - если только вы, американцы, не еще большие дураки, чем мы думаем ».


Все верно. Таким образом он не мог избавиться от пыток.


Голос продолжал: «Это Желтая Вдова, о которой мы. Должны знать. Она, и только она, теперь ключ. Она будет пытаться спрятаться, пока эта штука не успеет остыть. Где она будет прятаться, Картер? Где бы вы ее искали - если бы вы могли искать? "


У него все еще оставалось достаточно мозгов, чтобы думать о правдоподобной лжи. Это должно быть сделано. Может быть, это было даже правдой. У него не было возможности узнать - он знал только, что каким-то образом он должен получить передышку от боли на время. Пора взять себя в руки. Пора набраться сил для новых испытаний. Но лучше бы это было хорошей ложью!


«В Албании», - выдохнул он. «В Албании! Это оплот ЧиКома. Вы должны это знать. Согласно нашим файлам, у этой Желтой Вдовы есть вилла на Адриатике. Она, вероятно, отвезет туда Беннета. У нее будет много защиты, и она будет затаиться. пока не погаснет жара, и она сможет бежать в Китай ".


Это был, конечно, чистейший самогон, но звучал не так уж плохо. Даже немного правдоподобно. Как предполагалось, это могло быть лучше, чем у большинства. И это давало ему время, время, в котором он очень нуждался. Потому что Киллмастер был почти на исходе.


Он слышал, как она смеялась и что-то говорила доктору. В ее голосе прозвучало торжество, и Ник ухватился за кусочек надежды. Может быть, если бы он мог продолжать в том же духе, продолжать кормить ее правдоподобной ложью, он потерял бы сознание. Он сжал свой изуродованный болью мозг, пытаясь вспомнить город, город в Албании. Что-нибудь. Блин - блин! Он не мог думать - что за черт возьми, столица Албании? Разве это не было рядом с Адриатикой? Он должен быть прав, иначе это снова будет молоток.


«Тирана», - выдохнул он. «У нее есть вилла на берегу моря недалеко от Тираны. Я говорю правду - клянусь!»


Она очень осторожно постучала его молотком. Голое прикосновение. Боль пронизывала его небольшими модулированными волнами. Терпимо. Только сносно.


Она смеялась. К его удивлению, смех получился довольно приятным. Совсем не то, чего он ожидал от этой чудовищной женщины.


Она сказала: «В этот момент, Картер, ты скажешь мне что угодно. Что угодно. Но, возможно, ты говоришь правду. Это просто возможно. Албания достаточно правдоподобна - возможно, слишком правдоподобна. Слишком очевидна. Хммм - да. . И все же это вполне может быть. Нам придется это проверить. Хорошо, Картер, на данный момент больше никаких пыток. Но на всякий случай, если ты лжешь - и так ты запомнишь ... "


Полковник Калински в последний раз ударила молотком. Жесткая.


Киллмастер наконец потерял сознание. Никогда еще он так не приветствовал тьму.


## Глава 7


Когда он пришел в себя, он был на ногах. Он был снова одет в одежду швейцара, и на ногах были тяжелые армейские ботинки. Ник покачнулся, но не упал. С обеих сторон его поддерживали мускулистые мужчины полковника. Их пальцы впились в его


бицепсы, когда они подняли его вертикально. Каким-то образом ему удалось выпрямить обвисшие колени.


Когда туман от боли постепенно рассеялся, он увидел ее сидящей на столе, к которому он был привязан. Ее короткие ноги были скрещены, и он увидел, что она одета в толстые черные чулки. Fiat, разумная обувь. Ее ступни были такими же огромными, как и ее зад.


Желтые зубы сверкнули перед Ником, когда она помахала клочком бумаги. «Я только что получил приказ из Москвы, мистер Картер». Так что это был «мистер». очередной раз. Он сразу заподозрил подвох.


Говорила полковник.- «Я не могу сказать, что согласна с моим начальством, но я должен подчиняться приказам. Вы должны быть немедленно освобождены. Мои люди заберут вас отсюда и отпустят. Естественно, вам будут завязывать глаза».


Ник качнулся между стражей. Он быстро возвращался, восстанавливая свое умственное и физическое равновесие, факт, который он хотел скрыть. Он не верил, что его отпускают. Они обманывали его, пытались убаюкать. Они не могли или не хотели убивать его здесь, на складе. Они мягко разговаривали с ним, чтобы он спокойно пошел к месту казни. Он решил подыграть. Его огромная сила возвращалась - просто нужно было игнорировать сгусток боли, который он нес. Он мог действовать.


Он позволил своим коленям снова подогнуться. Мужчины подняли его. «Я не понимаю», - прохрипел Ник. "Это уловка. Почему ты меня отпустила?"


Она была хорошей актрисой. Она постучала листком бумаги по выцветшим зубам. «Я так же озадачена, как и вы, мистер Картер. Мы пытались заполучить вас, убить вас в течение многих лет. Теперь они настаивают, чтобы вы были освобождены. Приказ исходит с самого высокого уровня в моем правительстве. Похоже, что ваше правительство и мое, в конце концов, согласились работать вместе. Ваша собственная идея, мистер Картер, если вы помните.


Он признал, что это возможно. Едва ли возможно. По общему признанию, оба правительства были в отчаянии. Он потерпел неудачу. Полковник проиграла. У Желтой Вдовы, кем бы она ни была, был Рэймонд Ли Беннет, и она бежала. Да, это было почти правдоподобно, и он не поверил ни единому слову. Он знал, что было в послании из Кремля - убейте Картера! Они бы не упустили такой шанс.


Полковник Калински кивнула исхудавшему врачу. «Отдай ему его имущество. Его руки. Все, кроме маленького металлического шара. Я отправлю его обратно на анализ».


Значит, Пьер, маленькая газовая бомба, окажется в кремлевской лаборатории. Ник надеялся, что произойдет авария.


Врач передал одному из мужчин люгер и стилет Ника. Мужчина собирался воткнуть пистолет в наплечную кобуру, когда женщина резко заговорила. "Выньте обойму, дурак!" Она с отвращением сгорбилась и скривилась. «Видите ли, мистер Картер, как это? Я должен обо всем подумать. Иногда я задаюсь вопросом, где они находят тупиц, которых они посылают мне».


Обойму сняли и бросили в угол. Мужчина слева от Ника, у которого был стилет, нашел трещину в бетонном полу и воткнул в нее тонкое оружие. Он согнул его до тех пор, пока острие не сломалось, затем с усмешкой сунул его в ножны. Ник очень слабо замахнулся на него и упал лицом вниз. Мужчина ударил его ногой по ребрам.


«Ничего из этого! На данный момент мы должны быть союзниками. Есть ли у него кошелек? Его бумаги, носовой платок, мелочь - у него должно быть все, что у него было, когда вы его привели».


«Спасибо», - пробормотал Ник, когда мужчины подняли его и поддержали. «Вы ангел милосердия, полковник».


Снова странно приятный смех. «Мы не обманываем себя, мистер Картер, как вы говорите в Штатах. Но приказы есть приказы. И теперь я должен попрощаться. Завяжите ему глаза и отведите в лодку. До свидания, мистер Картер. Возможно, мы встретимся в очередной раз."


Она не могла полностью скрыть нотку злорадства в своем голосе. Ник и раньше был уверен; теперь он был уверен. Они собирались убить его.


Он принял знания и не волновался. Когда настанет момент, он будет беспокоиться о смерти. Между тем он поступил самым непрофессиональным образом - позволил проявиться своей горечи, ненависти, желанию мести. То, чего он никогда раньше не делал.


«Надеюсь, мы встретимся снова», - холодно сказал он ей. «Я надеюсь, что мы встретимся, и что я буду управлять ситуацией, полковник. Мне бы это понравилось. Но есть одна большая проблема ...»


Затем они накрыли ему глаза черной тканью. Он почувствовал, что она отошла от стола и света, что она собиралась уходить.


Когда она ушла, Ника ударили по позвоночнику твердым предметом, несомненно, пистолетом. Мужчины по обе стороны крепко схватили его и повели за собой. Трое из них. По двое с каждой стороны и один сзади - он был самым важным. Он будет держаться на расстоянии, и его пистолет будет наготове.


Oни не ожидали никаких неприятностей от Ника - но третий человек был там на всякий случай, если он не пошел за союзниками.


Они прошли через дверь и оказались в узком коридоре. Их каблуки звенели по полу. Металлическое покрытие. Это был длинный переход, и через некоторое время Ник уловил запах реки. Должно быть, они приближаются к пристани или пристани, какой-то пристани. Вероятно, там, где речные суда загружали и выгружали рулоны бумаги, которые он видел. Он ничего не видел сквозь черный шарф, повязанный ему на глаза, но считал, что он все еще был темным. Он потерял счет времени - об этом позаботилась боль - но должно быть темно. Они не посмели бы казнить его при дневном свете.


Ник немного отстал, ноги волочились. - Он простонал. «Не так быстро, ублюдки. Мне больно. Куда вы меня ведете? Она что-то сказала о лодке - о какой лодке? Я слишком болен, чтобы управлять лодкой в одиночку».


Человек справа от него тихо говорил по-немецки. «С вами все будет в порядке, герр. Это маленькая лодка. Очень маленькая, и есть весло для управления. Это будет легко. Течение приведет вас вниз по реке к одному из пассажирских причалов. возьми там такси ".


«Хватит разговоров», - сказал мужчина позади них. «Продолжай. Скоро рассвет».


Ник увидел, что они собираются сыграть в эту маленькую игру до самого конца. И теперь он понял почему. Почему они не убили его еще на складе. Они не хотели стрелять в него. Или убить его. Когда придет время, они собирались его истощить, достаточно сильно, а затем утопить. У него должна была быть вода в легких. Конечно, это было не идеально, но это было лучше, чем бросить окровавленный труп в реку. Его кошелек, деньги и документы будут при нем. Речная полиция могла заподозрить нечестную игру, но не было бы никаких доказательств и никакой суеты. По Рейну проплыло довольно много тел. Так бы он и сам поступил. Это были профессионалы.


Они резко остановились. Запах реки стал намного сильнее, и Ник мог слышать плеск воды поблизости. Пройдет совсем немного времени, прежде чем они сделают свой ход - а человек позади него по-прежнему был ключевым человеком. Он будет тем, кто ударит Ника сзади. Но они не стали этого делать до самой последней секунды - они хотели, чтобы ничего не подозревающая жертва подошла к виселице ближе, чем на дюйм!


«Тебе придется снять повязку с глаз». За ними стоял мужчина. «Подиум узкий. Он должен будет видеть».


С глаз сняли повязку. Было все еще очень темно, но за рекой, к востоку, за концом пирса, под которым они стояли, Ник различил тонкую жемчужную полосу. Он стоял расслабленно, расслабленно, слегка сгибаясь в объятиях двух мужчин по обе стороны от него. Он заставил себя забыть о агонии в паху. Теперь не было времени для боли. В конце пирса ждала смерть. Смерть для кого? Он думал не для него - но никогда нельзя было быть уверенным.


Мужчина позади него ткнул пистолетом. Молодец, сукин сын! Будь рядом со мной. Чем ближе, тем лучше. Теперь важна каждая микросекунда. Он не мог ждать слишком долго. В любой момент мужчина позади него поднимал бы руку, взмахивал палкой ...


Они находились на узком подиуме под длинным пирсом, выходящим в Рейн. «Коммен» сказал человек справа от Ника. Он достал изящный фонарик и осветил тонким лучом грубые доски под ногами. Подиум был едва достаточно широким, чтобы они могли пройти втроем в ряд.


Дотянувшись до фонарика, мужчина немного ослабил хватку на руке Ника. Киллмастер предположил, что человек позади все еще был близко, не более двух или трех футов. Возможно, даже сейчас поднимает палку. Было время!


Не обращая внимания на ослепляющую вспышку боли в паху, он резко поднял локти. Как вздымающиеся мускулистые крылья. Он отбросил назад обоими локтями, изо всех сил, поймав каждого прямо в грудь. Они снова наткнулись на следующего мужчину, выбив его из равновесия. Все отчаянно пытались удержать равновесие на узком подиуме. Мужчина, который разговаривал с Ником, испуганно вскрикнул. "Gott Verdammt!"


Ник Картер повернулся на одной ноге, опустил голову и нырнул в человека с пистолетом. «Люгер» вспыхнул и ударился прямо у головы Ника. Вспышка выстрела обожгла его лицо. Тогда макушка его головы оказалась в животе мужчины с силой копра. Они вместе вышли с подиума. Когда они достигли реки, Ник сунул притупленный стилет ему в руку.


Мужчина был толстым и буйным. Нику было нелегко его сбить. Но он все же сбил его с ног до грязного дна. Он взял одну сильную руку под подбородок борющегося мужчины и поднял ее. Он дюжину раз воткнул зазубренный острие стилета в эту толстую плоть, чувствуя, как на его пальцах набухает горячая кровь, пробуя ее в воде.


Он легко мог утопить человека - Ник хорошо провел под водой четыре минуты - но теперь, когда он наконец смог нанести ответный удар, он обнаружил, что охвачен холодной яростью. Снова и снова он вбивал стилет в цель.


Его вспышка гнева прошла. Он отпустил труп и, все еще имея две минуты воздуха, снова поднялся на поверхность. Он ничего не видел. Было темно, вода была мутной и мутной. Ему придется рискнуть быстро взглянуть, чтобы сориентироваться, в данном случае буквально, потому что он должен плыть на восток подальше от пристани.


Он греб по воде тихо, как тюлень. Остальные двое были дураками. Один из них снова был на подиуме, играя своим фонариком, помогая другому выбраться из воды. Киллмастер мог стащить их обоих вниз и утопить, и на мгновение он испытал искушение; затем он бесшумно погрузился под воду. Отпусти их. Это были инструменты. Мышцы головы. Не стоит убивать, если они ему не угрожают. Улыбка Ника была мрачной. У них было достаточно поводов для беспокойства. Полковнику Калинскому это бы не понравилось.


Он плавал под водой, пока у него не заболели легкие. Когда он снова всплыл, он был в сотне футов от конца пирса. Оба мужчины теперь использовали фонарики. Без сомнения, пытаются найти своего мертвого друга.


Внизу по течению он увидел сияние в небе, тускнеющее теперь с первыми лучами зари. Это будет центральный парк Кельна. Он позволил течению захватить его, расслабляясь и плывя, плывя ровно настолько, чтобы оставаться недалеко от берега. Ему пришлось выбраться из реки, не привлекая внимания полиции. Он вернется на Ладенштрассе, к маленькой шлюхе. Возможно, ей это не понравится, но ей придется пока спрятать его. Позже он попросит ее связаться с ним по телефону.


Куртка швейцара связала его. Он собирался сбросить его, когда почувствовал что-то в кармане. Ну что за хрень - потом вспомнил. Осколки керамического тигра, которые он подобрал в гостиничном номере Беннета. Зачем он его таскал? Ник пожал плечами в холодной воде и признался, что не знает. Наверное, это ничего не значило. Конечно, для Калински это ничего не значило, иначе она бы не положила его обратно в его куртку.


Так что он может взять его с собой. Он не снял куртку. Это может что-то значить. Он передаст его Хоуку и мальчикам из лаборатории в Вашингтоне. Если он это сделает.


Прямо сейчас у него были дела поважнее. Он должен был выбраться из Кельна живым. Ему пришлось сообщить о провале своей миссии. Эта мысль сжала его горло и привкус во рту. Неудача. Ужасный и абсолютный провал. Прошло много времени с тех пор, как он использовал это слово.


Как и где он собирался пойти по следам Желтой Вдовы и Раймонда Ли Беннета? Он должен быть один.


## Глава 8


Shanghai Gai, один из самых эксклюзивных домов в Южной Корее, стоял на вершине холма недалеко от деревни Тонгнаэ. Это было примерно в десяти милях к северу от Пусана, но дороги к порту были хорошими для Кореи, и телефонная связь была удовлетворительной. Не то чтобы адекватность была достаточно хороша в данном случае - Киллмастер играл в азартные игры, играя долгую догадку и обоснованную догадку - и он постоянно поддерживал связь со своими людьми в Пусане по коротковолновому радио. Ник Картер использовал самый большой шанс в своей карьере - и поставил ее под угрозу. Он держал пари, что Желтая Вдова попытается переправить Раймонда Ли Беннета в Китай через Корею.


Была середина июня. Десять дней с тех пор, как он плыл по залитому кровью Рейну. По возвращении в Вашингтон он провел два дня в больнице AX, «большую часть времени плавая в горячей ванне, наполненной английской солью, чтобы уменьшить опухоль, но он все еще был ужасно болен и передвигался с трудом. Пока он находился в ванне, он отказывался от еды, входил в интенсивный йогический транс. Это была водная пранаяма, в которой он надеялся достичь того, что его гуру назвал «однонаправленным» умом. Доктора AX были в сомнениях и озадачены, и один из них предположил, что Нику нужен психиатр больше, чем успокаивающая ванна. Но Ник не сдавался, подстрекаемый Хоуком, и, хотя врачи ворчали, они позволили ему добиться своего. Два дня он был глубоко в хатха-йоге; он соединил дыхание луны и дыхание солнца; когда он вышел из больницы и вышел из больницы, он вступил в длинную серию конференций высокого уровня с уверенностью в своей правоте. В конце концов, он добился своего, но только после яростных возражений ЦРУ. Они сказали, что AX дурачился. Нащупал мяч. Теперь настала их очередь. Хоук не сказал об этом Нику, но это был его собственный звонок в Белый дом, который, наконец, переломил ситуацию. Ник и AX должны были получить еще один шанс справиться с этим в одиночку. Им лучше быть правыми!


Дверь открылась, и в комнату вошла Тонака. Ее геты прошептали на соломенной циновке, когда она подошла к тому месту, где


N3 стоял у единственного окна, глядя в серебряную завесу дождя. В Корею пришел сезон дождей. Дождь шел по крайней мере двенадцать часов из каждых двадцати четырех, рассеивая на мгновение вонь и засушливость этой страны утреннего спокойствия.


Женщина несла поднос с чаем и миску с рыбой и рисом. Она поставила его возле жаровни, в которой ярко светились несколько углей, затем вернулась и встала рядом с Ником. Он обнял ее за тонкую талию. Он не хотел женщину - он был не в форме, ни физически, ни умственно, чтобы заниматься сексом, - но здесь он нарушил правила дома. Шанхай-Гай был непреклонен; у вас была женщина, вы ей заплатили или не остались. Ник заплатил. Дом кесан был надежным и надежным укрытием. Это держало его подальше от Пусана, где его обязательно заметили, но он мог попасть в доки и на железнодорожную станцию за полчаса. Тонака вместо сексуальной подруги стала товарищем и медсестрой. Похоже, она не возражала. До этого момента, когда она несколько напугала Ника, сказав: «Я чувствую, что ты скоро уйдешь, Ник-сан. Думаешь, ты сможешь полюбить меня, прежде чем уйдешь?»


Это был не только неожиданный, но и неприятный вопрос. У AXEman не было желания заниматься любовью с Тонакой, даже если бы он был в состоянии сделать это без боли, но он не хотел оскорблять ее чувства. Он почувствовал, что он ей очень понравился во время его краткого пребывания.


Он мягко сказал: «Боюсь, я не могу, Тонака. Я бы хотел, но боль все еще очень сильна».


Тонака опустила руку и слегка прикоснулась к нему. Ник, немного притворившись, сказал: «Ой!»


«Я ненавижу их за плохие поступки, Ник-сан. За то, что они причинили тебе боль, чтобы мы не могли заниматься любовью. Мне грустно за нас, Ник-сан».


«Мне тоже грустно, - сказал Ник. Конечно, он ей ничего не сказал. Она изобрела собственные фантазии.


Он взглянул на свое запястье. Почти два. Паром из Симоносеки в Японии зашел в гавань Пусана в два часа. Джимми Ким будет наблюдать за тем, как паром уходит. От эстакады до железнодорожной станции было всего несколько минут ходьбы. Черта для Сеула ушла в четыре. Это был хороший поезд, лучший у корейцев - все, что осталось от старого Азия Экспресса от Пусана до Мукдена. Теперь остановился в Сеуле.


Ник похлопал Тонаку по руке и легонько поцеловал ее в лоб. На ней были пьянящие духи западных стран, которые почему-то не шли вразрез с ее одеждой гесанг: крошечные войлочные тапочки и носки, длинная красная юбка и небольшой жакет из желтой парчи. Она была высокой для корейской девушки - на самом деле ей было чуть за тридцать, она была женщиной - и ее дыхание было чистым и свободным от кимчи. У нее было круглое мягкое лицо цвета лимона с ярко выраженной эпикантической складкой и маленькие темные глаза, настороженные, как у ворона.


На мгновение она прижалась к большому мужчине, уткнувшись лицом в его грудь. На Нике было только белое шелковое кимоно с золотым драконом на спине. Порой жителю Запада трудно сказать, когда восточная женщина возбуждена. Ник Картер был рядом, и он почувствовал, что Тонака переживает нежные муки. Он почувствовал ответное движение в себе и быстро повел ее к двери. «Может, позже, Тонака. У меня сейчас дела».


Она кивнула, но ничего не сказала. Она знала, что у него в чемодане есть радио. Она встала на цыпочки и прижалась влажным ртом из бутонов розы к его щеке. Она покачала головой. «Я не думаю, Ник-сан. Я сказал вам, что у меня есть чувство - вы скоро покинете это место». Она погладила его по щеке, и темные глаза сверкнули. «Это очень плохо. Мне нравится, как ты занимаешься любовью с большими носами. Ты лучше, чем кореец».


Ник похлопал ее по спине. «Com-mo-semni da. Спасибо. А теперь побей».


Тонака засмеялась над своим ужасным корейцем - обычно они разговаривали либо на японском, либо на ломаном английском - и ушла. Ник закрыл за ней дверь. При этом он услышал гудение в чемодане, похожее на гремучую коробку. Он подождал, пока не затих стук гэта девушки по кафельному проходу, затем подошел к чемодану, открыл его и щелкнул переключателем на маленьком приемном устройстве. В комнате раздался голос Джимми Кима. "Тестирование - иль, ее сахм, сах, ох - Мансей?"


Ник заговорил в маленький ручной микрофон. «Да здравствует Корея! Вы занимаетесь каким-нибудь бизнесом?»


Джимми Ким казался взволнованным. «Может быть. Может быть, вот оно. Пара живых - только что сошли с парома. Лучше едь сюда быстрее».


"Я уже в пути".


По пути в Пусан на взятом напрокат джипе, вспотевший под тяжелым черным пончо, он все время твердил себе, что пора лучше. Должно быть! Вашингтон очень нервничал. Даже Хоук нервничал, и это было очень необычно. Киллмастер знал, что его босс будет тянуться к нему как можно дальше, но всему есть предел. Дней десять. Десять дней с одним лишь слабым намеком на то, что Ника думает правильно, что он на правильном пути. Слово наконец просочилось.


В Албании, что Желтая Вдова укрылась там. С ней был мужчина. Со стороны Ника это было вдохновенное предположение - он вздрогнул даже сейчас, вспомнив обстоятельства, - и старался не сказать собравшимся начальству, что это было только предположение. Яростно хватался за соломинку, чтобы избавить себя от еще большей боли. То, чего не знала начальство, им не повредит. И он был прав.


Сразу после того, как Ник получил известие из Албании, он сделал свой первый ход, сделал первую ставку. Ему пришлось уехать, пока его репутация у Существенных Властей еще оставалась хорошей, и он получил несколько неохотный Ястреб, чтобы изложить свою позицию.


Они не двинутся с места, пока Беннет и вдова будут в Албании. Страна была крошечной, пустынной, с труднопроходимыми горами, население свирепо и подозрительно относилось к незнакомцам. Ни AX, ни ЦРУ никогда не могли содержать там респектабельный аппарат. Даже британская разведка не смогла этого сделать. Все, что было доступно, - это обрывки, несколько обрывков, которые время от времени рассылались местными агентами, которые рисковали своей жизнью ради нескольких намеков.


«Оставьте их в покое, - убеждал Ник. Положитесь на советское давление, чтобы выманить их из укрытия, снова отправьте в бегство. Полковник Калински, этот женский ужас, пойдет по их следу. След, который так нечаянно открыл Ник. Теперь он скривился от этой мысли. В каком-то смысле пытка сработала - он солгал ей, и ложь стала правдой. Пока что это работало ему на пользу - по крайней мере, Калински снова могла собой гордиться.


Дорога здесь была узкой, в грязи, и он застрял за колонной телег с бочками. Проходить было некуда. Тележки, запряженные волами, которых нельзя было торопить, скрипели на твердых деревянных колесах. Незамазанные оси визжали, как застрявшие свиньи. Каждая тележка была загружена бочонками с человеческими фекалиями, собираемыми каждое утро и разложенными на рисовых полях. «К этому никогда не привыкать», - подумал Ник, затаив дыхание. К этому не привыкли даже корейцы. Он полагал, что это была одна из причин, по которой они любили гулять по вершинам своих гор.


К тому времени, как он обошел телеги, он был на окраине Пусана, ползая по местному рынку в Пусан-Джу, и было двадцать пять минут второго. Еще через десять минут он доберется до железнодорожной станции, где должен встретиться с Джимми Кимом.


Следуя за шатким, покачивающимся трамваем, доставленным из Сент-Пола, он думал о моменте истины в огромном зале для совещаний в Пентагоне. К этому времени ЦРУ было привлечено к охоте на Беннета - Хоук мрачно заявил, что скоро появятся девочки-скауты, - и Киллмастер с указкой в руке стоял перед огромной картой мира, покрывавшей одну стену. Он ударил красной булавкой по Тиране, столице Албании. Он чувствовал себя продавцом, готовым выступить со своей задачей. Каким он был. Он должен был продать этой избранной группе товарный счет, то есть: оставить AX в покое. Давайте закончим работу. Это будет непросто. Среди них были и противники.


«Это авантюра», - признал Ник. «Долгий выстрел и обоснованное предположение». Он коснулся Тираны на карте. «Русские давят. Они хотят Беннета и Вдову так же сильно, как и мы. Но русские должны действовать очень осторожно в Албании, под прикрытием, и я не думаю, что они смогут удивить Вдову. Она узнает, когда они приблизятся - и убежит! "


Он немного переместил указатель на юго-восток и коснулся Афин. «Я думаю, она попытается выбраться из Афин по воздуху. Она и Беннет будут в плотном прикрытии, хорошо замаскированы, и они будут путешествовать туристическим классом. Я думаю, они сначала поедут на Дакар, а затем через Атлантику, чтобы Панама. Или, может быть, Мехико. Оттуда через Тихий океан в Манилу и до Японии. Из Японии в Корею, где они попытаются проскользнуть по 38-му в Северную Корею. Если они смогут, они будут дома бесплатно ».


Заговорил один из слушателей, один из руководителей ЦРУ. Ему с трудом удалось сдержать усмешку в голосе. «Ты выглядишь чертовски уверенным, Картер! Что сделала Вдова - прислала тебе свой маршрут? Почему в Корею? Это кажется наименее вероятным местом», - сказал он.


«В том-то и дело, - сказал Ник. «Это самое маловероятное место. Вот почему я думаю, что она попробует. Но это не все догадки - есть и другие причины. Более конкретные причины». Он не мог рискнуть сказать им, насколько ясно он видел вещи в йога-трансе. Они пошлют за людьми в белых халатах.


Поэтому он ловко ткнул в ответ сотруднику ЦРУ. «Вы, люди из ЦРУ, не смогли ничего сказать о Желтой вдове, но то немногое, что вы нам дали, - это помощь. Помните, она наполовину кореянка. Родилась в Тэджоне. Училась в средней школе в Сеуле. Когда Коммунисты захватили Сеул, когда она впервые вышла замуж за высокопоставленного китайского офицера, своего первого мужа. Она вернулась с ним в Китай. И это все, что вы, люди, придумали ».


Сотрудник ЦРУ нахмурился. «У нее было отличное прикрытие в течение многих лет. Я признаю, что мы не знали о ней, пока вы, AX, не дали нам данные. Но добыть информацию из Китая - это не совсем стрелять рыбу в бочке, Картер! Они не используют эту Вдову много - только на высших приоритетных миссиях. Но ладно - я все еще не понимаю, почему вы играете в Корее ».


Ник указал на карту мира взмахом указателя. «Потому что она хорошо знает Корею. Потому что большая часть мира закрыта для нее - либо под советским, либо под нашим влиянием. Где мы можем действовать свободно и наиболее эффективно. Тибет слишком суров, а Гонконг слишком очевиден. Я не думаю, что она может бежать на восток - это должен быть запад, длинный путь вокруг, и она будет как можно больше придерживаться небольших нейтральных стран. Там, где ни мы, ни русские не могут действовать лучше всего. Панама, Филиппины. Я даю им равные шансы, пока они не доберутся до Манилы. Въезд и выезд из Японии будет для них самым сложным. Я сомневаюсь, что они осмелятся рискнуть полететь в Токио или любой другой крупный город. Но это всего лишь 1400 миль. из Манилы в Пусан. Они могли арендовать частный самолет или быстроходную лодку ".


Заговорил подполковник армейской разведки. «Если они могут это сделать, зачем им вообще беспокоиться о Японии? Они могут отправиться прямо в Японское море или Желтое море и приземлиться в Северной Корее. Или сделать то же самое с частным самолетом».


Ник покачал головой. "Слишком рискованно. Слишком много патрулей, особенно теперь, когда наши люди были предупреждены. В любом случае я сомневаюсь, что они могли нанять шкипера или пилота, чтобы доставить их на территорию коммунистов. Вдова, конечно, может получить много помощи. , особенно если она доберется до Манилы. Я сомневаюсь, что она попросит об этом. Наши люди следят за своими людьми, и она будет знать это и держаться от них подальше. Они будут как пара маленьких мышек, джентльмены, пытаясь проникнуть в Китай через самую маленькую и маловероятную дыру. Если она доберется до Сеула незамеченной, у нее все получится. Тогда она свяжется со своими людьми, вероятно, не раньше, и самолет или вертолет заберет их в ночь. Я ... "


В этот момент вошел охранник и передал Хоуку сообщение. Ник наблюдал за своим боссом. Старик встал, прочистил горло и вынул изо рта мертвую сигару. «Только что прибыл из Албании, джентльмены. От одного из наших самых надежных агентов - на самом деле, на данный момент нашего единственного. Он сказал мне, что Желтая Вдова и мужчина Беннетт предположительно покинули Тирану. Вилла, где она была сгорела дотла, но трупы не обнаружены. Албанская полиция задерживает двух русских агентов. Конец сообщения ». Хоук на мгновение огляделся, затем покачал головой Нику. Он сел.


Киллмастер знал, что означало покачивание головой. Полковник Калински в этом не участвовала. Естественно. Она была слишком проницательной оператором, чтобы ее могла забрать албанская полиция. Это были мускулистые мальчики - расходный материал.


Теперь, когда он повернул джип на стоянку гостиницы «Рейлроуд», он снова сказал себе, что это должно быть оно. Время было подходящим. Они должны были добраться из Афин в Манилу примерно за три дня - много времени - и провести оставшуюся неделю, приезжая из Манилы. Это означало лодку. Они должны были высадиться в каком-нибудь малоизвестном японском порту, рыбацкой деревне и отправиться по суше в Симоносеки и паром. Поездка на пароме длилась восемь часов, из Японии он отправился в шесть утра.


Ник Картер вошел в бар железной дороги. Джимми Ким сидел в дальнем конце мрачной комнаты и пил банку американского пива. Джимми был молод, но очень талантлив в своем деле. Несколько дерзкий, оператор и квазихипстер, Джимми управлял ветхой авиакомпанией с партнером по имени Пок. Они назвали авиакомпанию Flying Turtles, шутка, в которой было много правды, а у них было всего два самолета. Каннибализируя и то, и другое, а также большую изобретательность, им удалось удержать один в полете. В настоящее время это был самолет Aeronca, 65 TL, возраст 26 лет. Ник искренне надеялся, что ему никогда не придется на нем летать.


Ник снял тяжелое пончо и накинул его на перекладину. Джимми Ким все еще был в своем пончо - под ним висели небольшой плоский передатчик и приемник.


Джимми Ким допил пиво. Проходя мимо Ника, он мягко сказал: «Сарай для поезда».


Ник взглянул на часы. Четверть три. Еще много времени до отъезда сеульского поезда. У него не было определенного плана. Перво-наперво, затем разыгрывайте карты по мере их падения. Если, конечно, это была не очередная ложная тревога. При этой мысли его немного тошнило. Его желудок болел уже неделю, и мысль о том, чтобы снова обмануть его, вызвала острую боль в животе. Он выпил рюмку плохого бурбона - в корейских барах редко есть виски - и снова натянул пончо. В дверях, остановившись, чтобы закурить сигарету, он проверил оружие под своей одеждой.


Он нес «Люгер» и стилет в наручных ножнах. Оружейник хотел дать ему новую заточку, тяжелый метательный нож, но он устроил ад и настоял на том, чтобы на стилете была заточено новое острие. Теперь он был короче, но все еще был Хьюго. Между ног в металлическом контейнере он нес новую газовую бомбу. Неужели они попали в аварию с бомбой в лаборатории в Москве? Он мог надеяться на это.


Когда он вошел в бар, было ясно и светило солнце. Теперь снова шел дождь полными ведрами, отвесная серая стена воды, которая падала на него, как прибой. Ник стянул поля шляпы и поплелся к боковой двери, ведущей в вагон. Проходя мимо своего джипа, он увидел, что тот уже наполовину заполнен водой.


## Глава 9


Джимми Ким курил сигарету возле грузовика с багажом. Это был высокий красивый мужчина с блестящими черными волосами и идеальными зубами. Обычно он был элегантно одет в узкие брюки, узкие туфли и яркую спортивную куртку; сегодня он был невзрачным в пончо и грязной клетчатой кепке.


Они были на платформе 1. Станция представляла собой сырую пещеру, пропахшую потом и мочой. Вниз по дороге группа кореянок терпеливо присела на корточки в ожидании местного жителя Тэгу.


Ник Картер остановился рядом с Джимми Кимом. На треке 4 они начинали уточнять кто едет на сеульском поезде.


Ник закурил новую сигарету. "Что за корма?"


«Мистер и миссис Хайкада Кото. Едут в Сеул по делам. Она высокая для японки и все говорит. Может быть, она не знает японского. Они оба одеты в западную одежду. Она безвкусно, некрасива, почти некрасива. - но она этого не делает, двигается вот так, если ты понял, о чем я? "


Ник кивнул. «Я понимаю. Но это не так уж и много, не так ли? Что вас на них навлекло?» Ему не удалось сдержать нетерпение в голосе, и Джимми Ким уловил его. Он улыбнулся. «Терпение, папа! Это своего рода забавная история. Во-первых, они были единственно возможными, поэтому я держался довольно близко к ним. И они не теряли времени даром - они пошли прямо к своей машине и сели». Он кивнул на Путь 4, где люди входили в другие вагоны, чтобы присоединиться к тем, которые уже были там.


«Они сейчас в своем купе. Номер 1066. Они заперты и не открывают дверь. Звучит немного смешно?»


Прежде чем ответить, Ник бросил взгляд на машину. «У вас есть кто-то, кто наблюдает за другой платформой? Они могут выйти в окно».


Джимми сверкнул зубами. «Сохраняй хладнокровие, папа. Ты думаешь, я любитель, может быть? Динки Мэн там с молотком или что-то в этом роде, ведёт себя как железнодорожник. Они не могут выйти из вагона без нашего ведома».


Динки Мэн был невысоким сильным корейцем, настоящее имя которого было Чанг Хо Чой. Ник так и не узнал, как его прозвали Динки Мэн. Джимми сказал, что Динки Мэн был бывшим шпионом Управления уголовного розыска, вероятно, работал на коммунистов, когда у них была большая часть Кореи, и ему можно было доверять, потому что он, Джимми Ким, имел достаточно сил, чтобы повесить его. Ник принял это. Он доверял Джимми - насколько он когда-либо доверял кому-либо.


«На этот раз у нас может быть что-нибудь», - сказал он Джимми. «А мы не можем. Дай мне остальное».


«Конечно. Когда Котос сошел с парома, у него была чистая белая повязка на левом глазу. Очень чистая. Как будто он только что надел ее. Тогда я не придал этому большого значения - многие люди носят повязки. . Или это могло быть просто частью его маскировки ... "


- перебил Ник. "Этот Кото физически подходит для этой роли?"


«Идеально. Маленький худощавый парень, накрашенный, чтобы выглядеть как японец. Если он, конечно, не японец».


«Это очень важно, если я о чем беспокоюсь», - сказал Ник. "Ладит с ней."


«Они чертовски спешили добраться до своего купе, - продолжил Джимми. - Я однажды сам прошел через вагон, и их дверь была плотно закрыта. Я слушал. Ничего не слышал ".


Ник нахмурился. «Это было глупо! Ты мог им дать подозрение».


«Я этого не делал. А теперь послушайте - я поручил Динки Мену поработать и пошел в станцию, в уборную, чтобы я мог использовать радио. У них теперь есть будки, знаете ли. Как и в Штатах. Когда я вышел, я увидел этого парня за столом начальника станции. Ребенка в грязном белом матросском костюме. И что? Через минуту начальник станции взял микрофон и начал пейджинг на Haikada Kotos! "


Ник уставился на него. «Пейджинг их? В этом нет никакого смысла. Мы, должно быть, ошибаемся. Последнее, что они сделают, это попросят кого-нибудь послать их по пейджу. Мы ...»


Джимми Ким широко улыбнулся. «Они этого не сделали. Переправщики сделали это. Г-н Кото потерял контактную линзу на борту, и ее нашли. Они прислали с ней мальчика. Умный ребенок - он заставил начальника станции помочь ему. Он искал ее ".


Ник потер худую челюсть. Контактные линзы для глаз. и новый патч на Кото


Просто невозможно!


«Может быть, они не слышали, как их пейджингуют, - сказал Джимми Ким, - или, может быть, они не хотели выходить снова. Они не появлялись. Ребенок простоял минуту или две, а затем вернулся я схватил его. Я дал ему пачку вон, которую я положу на свой счет, и получил его историю. После того, как я получил ее, я подумал, что у нас что-то есть - я снова позвонил вам, но не ответил. к тому времени уже на вашем пути. В любом случае - мистер Кото потерял контактную линзу незадолго до того, как они пристыковались. Ее долго искали, но безуспешно. Мальчик сказал, что мистер Кото все время держал руку на левом глазу, пока они смотрели - сказал, что это причинило ему боль. В конце концов они сдались. И когда они приземлились, у Кото была повязка на глазу. Ребенок заметил это, потому что он все еще пытался найти линзу, и ему было жаль бедного мистера Кото. А теперь, Ник, ты думаешь о чем я думаю? "


Ник сжал его руку. «Если ты прав, это была чертовски хорошая мысль, Ким. Левый глаз мистера Кото синий!» У Беннета были голубые глаза.


«Я думаю, что у него оба глаза голубые, - сказал Джимми Ким. «И я никогда не видел голубоглазого японца. Вот, посмотри на это».


Он вынул что-то из кармана пончо и протянул Нику. Контактная линза. Темно коричневая. «Я купил это у ребенка, - сказал Джимми Ким. Он взглянул на Ника и мягко рассмеялся. «Я подумал, может быть, ты захочешь вернуть его лично мистеру Кото».


Ник Картер принял решение. Стоило попробовать. Это было правильно. Киллмастер испытывал огромное сочувствие к жертвам - на него самого так часто охотились - и он знал, что если бы он был на месте Беннета и Вдовы, то попробовал бы это таким образом.


«Хорошо, - сказал он Джимми Киму. "Я куплю это. Думаю, они у нас есть. Попробую получить купе на этот же вагон и ... "


Джимми Ким снова полез в карман. "Есть, да, сар." Временами он играл на пиджине, хотя прекрасно говорил по-английски. "Я взял на себя смелость, сэр. Тебе нравится?" Он вручил Нику билет в желтом конверте.


Ник усмехнулся. «Мне нравится - ты хороший мальчик, и я скажу им об этом в Вашингтоне. А теперь вырежьте чушь и слушайте».


«Да, сахиб».


«Я должен это проверить, - сказал Ник. «Если мы правы, тогда ладно - я разберусь со всем. Если мы ошибаемся, я вернусь сюда, как только смогу - возможно, будет быстрее, если я пойду в Сеул и улечу обратно. Я делаю вас 2IC, временным куратором. Вы и Dinky Man останетесь здесь на работе. Продолжайте встречать паромы так же, как и раньше - эти двое, Котос, могут быть приманками. Если что-то здесь появится, позвоните мне в отель Chosen Hotel в Сеул после шести утра - если меня там не будет, я, вероятно, буду в Тончжадоне номер 23. Это в Чунку. Если пойдет худшее, и это ложный след, вам, возможно, придется послать за мной Пока. то, что вы называете самолетом. Надеюсь, что нет ".


Джимми Ким показал все свои зубы в широкой улыбке. Он был в восторге от 2IC. «Ты говоришь о самолете, который я люблю, папа. Но этот старый драндулет будет летать в Сеул и обратно, не волнуйтесь. В любом случае, пора нам немного поработать для вас. Вы давно субсидируете нас. достаточно." Flying Turtles, более официально известная как Chosen Airways, Inc., долгое время была «прикрытием» для AX.


«Мы здесь слишком долго», - сказал Ник. «Давайте немного поедем. Через несколько минут вы обойдете и проверите ту другую платформу и Dinky Man. Мы не можем позволить себе рисковать».


«Динки Мэн останется на шаре», - сказал Джимми. Его тон был мрачным. «Он знает, что я могу быстро расстрелять его, если он этого не сделает».


Они направились к главному входу в станцию и зал ожидания. По дороге их осаждала орда мальчишек-нищих, обитающих на каждой корейской железнодорожной станции, все в лохмотьях, с язвами и струпьями на бритых головах. Большинство из них были сиротами на войне, и большинство из них умрут от болезней и голода, прежде чем станут взрослыми.


Джимми Ким раздал ребятам выигрыши и прогнал их. Они снова остановились возле новостного киоска, откуда они могли следить за вагоном 1066. Сеульский поезд неуклонно собирался, пока маленький стрелочный переводчик грохотал и пыхтел взад и вперед, добавляя новые вагоны. На треке 4 уже было десять в строке. Пока они смотрели, добавилась еще одна машина - новая блестящая машина с белой полосой по бокам. Ник увидел, как в тамбуре машины ехали депутаты.


«Это военная машина», - сказал он Ким. "Что происходит?" Он хмурился. Если бы ему пришлось убить Беннета в поезде, а он мог бы убить его, он не хотел связываться с военными. Казнь Беннета, а также ее причины должны были быть совершенно секретными. У Киллмастера не было официального статуса в Корее, не было никого, к кому он мог бы обратиться за помощью. У него было буквально только его оружие и одежда, в которой он стоял.


«Не о чем беспокоиться, - сказал Джимми. "Я все об этом знаю.


Это высокопоставленные лица, офицеры РК и янки собираются на охоту на тигра. Это было сегодня утром в газете ".


Ник бросил на своего подчиненного вопросительный взгляд. "Охота на тигра? В Корее?"


Джимми кивнул. «Иногда такое случается, папа. Какой-то побитый, беззубый старый тигр бродит на юг от Маньчжурии. Старый кот больше не может ловить дичь, поэтому ему приходится есть крестьян. Я читал об этом - он убил четырех или пяти фермеров в окрестностях Йонгдонга. Это в горах недалеко от Тэджона. Итак, некоторым из начальства пришла в голову блестящая идея организовать охоту на тигров - спасти крестьян и дать начальству чем-то заниматься. Посмотрите - некоторые из них садятся сейчас ". Джимми Ким засмеялся. «У них есть решетка на эту машину. Если бы я был человеком, делающим ставки, я бы поставил свои деньги на тигра».


Они наблюдали, как группа американских и корейских офицеров садилась в спецмашину. У одного из офицеров РК был пистолет Томми. Ник слабо улыбнулся. У тигра было мало шансов.


Он повернулся к Джимми Киму. «Ладно, малыш. Иди посмотри, как там Динки Мэн. И с этого момента мы не знаем друг друга - если только не возникнет чрезвычайная ситуация. Думаю, я просто побродю какое-то время. Я не сяду до последней минуты. Пока - и удачи ".


«До свидания, папа. Удачи тебе. И удачной охоты. Ни о чем не беспокойся - я разберусь здесь».


Ник Картер смотрел, как мальчик отскакивает на упругих каблуках, полный воодушевления и уверенности. Хороший ребенок. На мгновение Ник почувствовал себя старым. Его живот немного болел. Он снова взглянул на вагон 1066. Жалюзи во всех отсеках были задернуты.


Ник вернулся в бар и взял еще пару порций плохого виски. Он задержался там и больше не пил, пока не заскрипел громкоговоритель, и певучий голос не начал вызывать сеульский поезд, сначала на корейском, затем на английском: «Тэгу-Кумчон-Ёндон-Тэджон-Чочивон-Чонан-Сеул. Смена в Сеуле на Йонгдунгпо, Инчхон и Аском-Сити. Сеульский экспресс - отходит через десять минут от маршрута 4. "


Киллмастер подождал минуту до начала поезда, затем быстро направился к поезду. Огромный дизель тихонько фыркнул во главе пятнадцати машин. Ник взглянул на свой билет и увидел, что его купе номер 1105. То есть недалеко от 1066.


Идя по очереди, он увидел Джимми Кима, задержавшегося возле открытого вестибюля 1066. Ник глянул через вестибюль, проходя мимо, и увидел на дальней платформе приземистую фигуру Динки Мена.


Отвернувшись, Джимми Ким слегка кивнул и бросил окурок в поезд. Он попал в машину на полпути и упал на рельсы внизу. Ник смотрел прямо перед собой, но сообщение было у него. Купе Котоса было на полпути вагона.


Он добрался до своего вагона и легко вошел в вестибюль. Он взглянул на длинную очередь вагонов. Большинство корейских поездов были довольно плохими, и все, что было похоже на расписание, было всего лишь выдумкой желаемого за действительное, но этот поезд, Сеульский экспресс, был гордостью и радостью корейцев. Иногда он действительно прибывал в Сеул вовремя после четырехчасового пробега.


Ник вцепился в поручень. Он закурил новую сигарету. Четырнадцать часов - это долгий срок для его работы. Почти все могло случиться. В этой поездке, вероятно, так и будет.


Возле двигателя маленький корейский кондуктор размахивал зеленым флагом. Раздался пронзительный свист, и в последнюю минуту пробежали два ихибана в высоких шляпах из конского волоса и их толстые маленькие жены. Одна из жен несла огромную рыбу. Они будут путешествовать третьим классом.


Длинная металлическая змея дергалась и тряслась, когда колеса гигантского дизеля вращались и врезались в колею. Сеульский экспресс уехал. Ник заметил Джимми Кима в толпе на платформе, когда поезд медленно выезжал со станции.


Крохотный кореец в элегантной униформе провел Ника Картера в его купе. Для корейского поезда это было роскошно. Мальчик, казалось, гордился этим. Он жестом обернулся и сказал: «Думаю, номер один. Хокей?»


Ник улыбнулся и вручил ему несколько вон. «Хокей, младший. Спасибо». Мальчик ушел, и Ник запер за ним дверь. Пришло время для небольшого планирования. Как ему попасть в купе Котоса, чтобы все проверить? Посмотрите, действительно ли это был Раймонд Ли Беннет и вдова? А если было - что тогда? Он не хотел убивать Беннета в поезде, если этого можно было избежать. Но как его снять с поезда? Возможно, ему удастся устроить какую-нибудь аварию. Может быть...


В дверь его купе тихо постучали. Ник Картер слез с сиденья легким движением могущественного кота и встал сбоку от двери. Он проверил люгер и стилет, прежде чем спросил: «Кто это?»


Голос мальчика сказал: «Это я, сэр. Мальчик-носильщик. Я принесу вам полотенца».


"Одну минуту."


Ник проверил крошечный туалет. Полотенца не было. Он вернулся к двери. "Ладно."


Он открыл дверь.


Женщина, которая стояла там, была очень красивой, с высоким крепким телом. Ее волосы были каштановыми, а глаза зелеными. Маленький пистолет в ее руке твердо стоял на животе Ника. Позади нее был корейский мальчик, уставившийся на Ника широко раскрытыми глазами.


Женщина заговорила с мальчиком. «Иди сейчас. Ты знаешь, что делать. Скорее!» В ее английском был сильный акцент. Славянский акцент. Значит, они тоже были здесь и не теряли зря времени.


Мальчик убежал по коридору. Женщина улыбнулась Нику и немного сдвинула пистолет. «Пожалуйста, вернитесь в купе, мистер Картер, и поднимите руки. Высоко над головой. Я пока не хочу вас убивать».


Ник повиновался. Она последовала за ним в купе и закрыла дверь ногой на высоком каблуке. Пистолет никогда не выходил из его живота.


Женщина снова улыбнулась. Зубы были хороши. Очень белый и немного крупный. Ее тело под черным костюмом-неудачником было прекрасно сформовано.


«Итак, мы встречаемся снова, мистер Картер. Признаюсь, я удивлена, но с вами никогда не скажешь. Вам понравилось купаться в Рейне?»


В один из очень немногих случаев в своей жизни Ник Картер полностью растерялся. Это было невозможно. Это было безумие. И все же - ее руки! Рука, держащая маленький пистолет. Нежная рука с розовым наконечником. Он видел эти руки раньше.


Улыбка Ника была жесткой. «Я до сих пор не верю в это», - сказал он ей. «Я, должно быть, выпил слишком много женьшеневой выпивки прошлой ночью. Этого не может быть. Вы, люди, просто не так хороши в макияже!» Он знал правду. Это была она, как ни казалось невозможным. Но если бы он мог продолжать болтовню, не позволяя ситуации стать статичной, он просто мог бы попытаться прыгнуть на пистолет. Прыгать от пистолета - верный способ умереть, но ...


Улыбаясь по краям, женщина сказала: «Повернитесь, мистер Картер. Теперь! Не делайте глупостей. Наклонитесь к стене и держите руки высоко на ней».


Ник сделал, как она приказала. Он потерял равновесие и знал, что на данный момент проиграл. Когда он почувствовал, как эти нежные руки порхают над ним в поисках, он сумел криво усмехнуться.


Он сказал: «Теперь я верю в чудеса, полковник Калински».


## Глава 10


Она взяла «люгер» и стилет и отошла от него. «Оставайтесь таким же, как вы были прежде, мистер Картер».


Ник смотрел в окно. Дождь царапал его серыми кляксами. Поезд проехал через высокую бамбуковую стоянку, затем погрузился в туннель. Он смотрел на ее отражение в окне. Она открыла дверь в крошечную ванную, бросила оружие внутрь, затем вынула ключ и заперла дверь снаружи. Она положила ключ в карман пиджака.


Она снова повернулась к нему. «Теперь можешь развернуться. Иди и сядь вон там». Пистолет указывал на длинный диван-диван у стены, превращавшийся в кровать. Ник сел. Глаз маленького пистолета не покидал его.


Полковник Калински скрестила ноги с нейлоновой полоской. Юбка из фая была короткой, и то, что она демонстрировала, производило впечатление. Ник вспомнил чулки из ткани. Должно быть, на ней было чертовски много набивки.


«Я предполагаю, - сказала она, - что вы все еще носите свою маленькую газовую бомбу между ног, мистер Картер? Я знаю, насколько она смертельна. Мы провели эксперимент над некоторыми из наших нежелательных людей. Приговоренные люди. Ваш газ больше всего эффективен - но я считаю, что я в безопасности, пока мы заперты здесь вместе ".


Ник старался не развеять ее иллюзии. Чем в большей безопасности она себя чувствовала - тем лучше. Если бы ему пришлось использовать газовую бомбу, он бы это сделал. Он мог задерживать дыхание намного дольше, чем она. Между тем, чтобы выиграть время, он может попытаться заключить сделку. Она, ее соотечественники, даже Желтая вдова - никто из них сейчас не имел особого значения. Рэймонд Ли Беннетт, ехавший на двух машинах назад, был единственным, что действительно имел значение. Киллмастеру пришлось оставаться в живых достаточно долго, чтобы выполнять свою работу. Так просто, как, что.


«Полковник, - начал он, - я думаю ...»


Она прервала его с улыбкой. «То, что вы думаете, мистер Картер, больше не имеет значения. И вы будете называть меня Зоя, а не полковником. В настоящее время, независимо от того, насколько я вышла ростом, я женщина. Не полковник в советской разведке. Это понятно? " Она снова улыбнулась, и на этот раз он заметил что-то голодное в блеске зубов. И было что-то странное, спекулятивное во взгляде ее широких зеленых глаз. Ник Картер видел этот взгляд раньше. Так почему бы не? Может, секс поможет ему выбраться отсюда! Раньше это работало. Но он должен быть осторожен, чтобы не торопиться.


Она наклонилась к нему. Она сидела в маленьком кожаном кресле, выходящем из стены. "Вы считаете меня привлекательной женщиной, мистер Картер?"


"Да." Не лги. «И я поздравляю вашего визажиста, кем бы он ни был».


Она кивнула. "Один из наших людей кино.


Лучшее. В моей стране лучшие техники иногда должны работать на государство ».


«Он гений», - честно сказал Картер. Если бы он смог вырвать из нее имя этого человека - и дожил до того, чтобы сказать это, - он бы увидел, что о парне позаботились. Он был слишком хорош.


Женщина пожала плечами. «Это утомительное дело. Макияж тяжелый, и на его нанесение уходит много часов. Прокладка, шлейка, контактные линзы, лысый парик - но вы же знаете. Вас обманули».


Ник согласился, кивнув. Его определенно обманули. Но теперь он немного подстегнул ее. «Макияж был идеален. Но ты также хорошо играешь свою роль, Кол ... Я имею в виду, Зоя. Садистский момент, конечно. Я уверен, что пытки меня, должно быть, причинили тебе столько же боли, сколько и мне? Или почти? "


Широкий зеленый взгляд не дрогнул. Ему показалось, что за глазами василиска можно заметить намек на что-то более теплое. Желание? Обычная старомодная похоть? Действительно ли это существо было таким человечным?


Он смело проверил это. «У нас впереди долгая поездка, Зоя. Ты на водительском сиденье, по крайней мере, сейчас. У тебя есть пистолет, и я уверен, что в коридоре на страже пара твоих головорезов. . Должно быть, иначе ты не была бы так уверена в себе. Пока у нас есть время - давай сделаем это приятно. "


Ее улыбка была загадочной. Она смочила свой широкий рот острым розовым язычком. Что-то промелькнуло в зеленых глазах. Но она сказала: «Может быть, мистер Картер. Ник. Но позже. Чуть позже. Посмотрим. Я ...»


Кто-то постучал в дверь. Она направила маленький пистолет Нику в сердце. "Тихо, пожалуйста."


Она подошла к двери и, не сводя глаз с Ника, тихо заговорила по-русски. Он не мог разобрать слов. Она прислушалась на мгновение, затем мягко дала команду. Когда она снова села на свое место, высокий белый лоб нахмурился.


Ник тихо сказал: «Надеюсь, проблема?»


«Возможно. Ничего, с чем я не справлюсь. Похоже, что довольно много грубых крестьян сели на поезд в Пусан-Джу. У них, вероятно, есть оружие, спрятанное в их багаже. Это может оказаться чем-то вроде проблемы». Она впилась белыми зубами в свою алую нижнюю губу и уставилась на него задумчивым взглядом.


Ник сразу понял картину. Поезд сделал короткую остановку в Пусан-Джу, пригороде Пусана, чтобы забрать вагоны третьего класса с подъездного пути. А теперь вдова и Беннет получили помощь, если в ней нуждались. «Крестьяне», несомненно, были партизанами, набранными в горах и действовавшими по прямому приказу из Пекина. В конце концов, вдова не положила все яйца в одну корзину.


«Все может накалиться довольно быстро», - сказал он женщине. «Как только ты начнешь свой ход, Зоя. Эти партизаны будут здесь как сторожевые псы на случай, если ты попытаешься снять Беннета и Вдову с этого поезда. Что ты должен сделать - ты не можешь позволить им добраться до Сеула. Это слишком большой. Вы потеряете их. Через несколько часов они доедут до 38-го. Подумайте быстрее, мисс Мото! "


Зое Калински это не развеселило. Она прикусила полную нижнюю губу и нахмурилась. Пистолет двигался в ее руке, и на мгновение он подумал, что она собирается спустить курок. Затем она, казалось, расслабилась.


«Это не так уж плохо, как вы, американцы думаете. Мои люди справятся с партизанами. У меня на борту дюжина человек, все хорошие люди».


«Плюс мальчик-носильщик», - вспомнил Ник. "Маленький ублюдок".


Она смеялась. Дизель гудел далеко вперед, поднимаясь на новый уровень. Теперь они попадали в дикую горную страну. Снаружи темнело. Дождь забрасывал в окна серебряные стрелы.


«Да», - сказала она. «Вас легко обмануть, мистер Картер. Бок Ён работает на нас с шести лет. Это он и его отец, который также работает на железной дороге, тайно переправили нас на борт этой машины, пока она еще стояла во дворе. Это было очень дорого, но оно того стоило. Видишь ли, Ник, я приехала прямо в Пусан, как только услышал, что ты здесь. Мы наблюдали за тобой - надеясь, что ты приведешь нас к Вдове и Беннетту. Как и ты. Мы заметили вашего человека, когда он следовал за ними к поезду. Мы пытались, чтобы Бок Ён проверил их, чтобы быть уверенным, и когда они не открывали дверь своего купе, мы были почти уверены. Затем вы представитесь, вы возьмете это поезд и, опять же, как вы, американцы, говорите, он открыт и закрыт. Нет? Эта пара в вагоне 1066, в купе B, это Желтая Вдова и Рэймонд Ли Беннетт! "


- Q.E.D., - мягко сказал Ник. «Что и следовало доказать. Ты думаешь. Но теперь у тебя в руках борьба, Зоя, старушка». Он улыбнулся своей самой сладкой улыбкой и позволил шутке проскользнуть в его голос. Этого было бы сложно обмануть, но ему пришлось приложить усилия. Она больше не волновалась. Он думал, что знает почему. У нее был туз в рукаве - и он думал, что знает, что это. Что это должно было быть.


"Знаешь ли ты об этом


Нет, - продолжал он, - в этом поезде есть военный вагон. Полно охотников на тигров. РК и янки начальство и целая куча депутатов. Примерно сейчас они все напьются. У них есть винтовки, дробовики, даже пулеметы. Один крик от меня или от кого-либо, если на то пошло, один намек на неприятности, и в твоих руках настоящая битва. Подумай, Зоя. Может быть, мы сможем прийти к какому-то соглашению ".


Один палец этой нежной маленькой руки побелел на спусковом крючке. На мгновение вернулся старый полковник Калински, лысеющий ужас, который любил причинять людям боль. Теперь пристально глядя на ее лицо, Ник мог видеть это так, как это должен видеть эксперт по макияжу галстуков перед тем, как нанести резиновые подушечки, воск, замазку и парик. Его поразил абсурд, и он усмехнулся ей. «Кто настоящая Калински? Кто настоящая Зоя, а? Старый мешок, который любит мучить людей, или эта красивая женщина, которая хотела бы убить меня прямо сейчас?»


Ее прекрасное лицо расслабилось. Палец нажал на спусковой крючок. Она улыбнулась. «Спасибо, что рассказали мне об охотниках на тигров. Я не знала. Мальчик поскользнул туда. Но это не имеет значения. Я все спланировала».


Он пристально посмотрел на нее. «Не могли бы вы случайно узнать, верны ли данные в вашем досье о моей сексуальной жизни? Как вы говорите, нам предстоит долгий путь. Вы могли бы держать пистолет у меня в голове, знаете ли. ничего больше, это будет новый опыт ».


На мгновение воцарилась тишина. Дождь хлестнул в окно. Сеульский экспресс теперь мчался быстро, прорезая узкие проходы и туннели, свист завывал, как призраки корейских мертвецов, похороненных на вершинах своих серых гор цвета хаки.


Что-то очень странное блеснуло в ее зеленых глазах. Красный рот поджался, когда она осмотрела его. У Ника Картера было ощущение, что его обследуют, оценивают, рассматривают как раба на блоке. Он знал, что она рассматривала его как возможное орудие удовольствия. В конце концов, у дамы были свои слабости! Слабое место. Одного было достаточно. Это позволит ему приблизиться к ней. Даже русские не могли заявить, что открыли метод любовных ласк на расстоянии.


В ее голосе был намек на возбуждение, когда она сказала: «Я имела это в виду с самого начала. Я сказала вам - я некоторое время буду женщиной. Моему правительству это не понравится - но тогда они никогда не будут знаю. Ты им не скажешь! " Пистолет двигался в ее руке.


Улыбка Киллмастера была слегка натянутой. Это немного повредило его рот. «Так вот и все? Ты собираешься использовать меня, наслаждаться мной, а потом убить меня?» Но он был доволен. Если он сможет подобраться к ней так близко, он сможет забрать ее, пистолет и все такое. Он мог бы даже получить от этого удовольствие.


«Тебе кажется странным, что я должен использовать тебя для своего удовольствия? Разве ты не использовал много женщин для своего?»


Он кивнул. «У меня это есть. Но я всегда пытался дать им что-то взамен. Возможно, не любовь - я мало знаю об этом - но, по крайней мере, привязанность. Товарищеские отношения. Я верю во взаимное удовольствие».


«Значит, ты дурак! Само удовольствие превыше всего. Я покажу тебе, что я имею в виду - я буду использовать тебя для своего удовольствия точно так же, как, - на мгновение подумала она, - точно так же, как нацистский офицер использовал наших русских крестьянских девушек для своего удовольствия ". Значит, он знал по крайней мере одну причину, по которой она была так морально изуродована.


Медленно, очень осторожно Ник напряг мышцы ног. Может, ему все-таки придется отказаться от этого пистолета. Но он подождал - посмотрел, что случилось. В данный момент шансы против него были сто к одному.


В его голосе не было заметно напряжения. «А потом? Ты меня убьешь?»


«Я убью тебя. Как ты, несомненно, знаешь, мои приказы заключались в том, чтобы убить тебя в Германии. Из-за тебя я там очень плохо выглядела, Ник. В моем файле есть пятно, которое можно удалить только после твоей смерти. Не расстраивайся из-за этого - ты неплохо заработал свои деньги, Картер. Намного дольше, чем большинство агентов твоего уровня. Ты знаешь опасности этой профессии не хуже меня.


Ник встал. Очень медленно. Держать руки на виду и подальше от тела. Он напряг свои гладкие мускулы, его руки чесались в этом белом горле, но понимал, что еще не время.


«Да», - признал он. «У меня был долгий пробег. Итак, теперь мы занимаемся любовью. Думаю, мне это понравится. Но есть только одна вещь ...»


"Что это?"


Ник усмехнулся ей. «Как нам сделать это, заняться любовью, не подойдя достаточно близко, чтобы убить тебя? Я сделаю это, знаешь ли, если ты дашь мне шанс. Ты это понял?»


«У меня есть. Подойди в угол и постой немного. Смотри в стену».


Беса в Нике Картере никогда нельзя было полностью подавить. Теперь, когда смерть стояла у его локтя, он мог усмехнуться и сказать: «Не говори мне, что ты изобрела способ делать это на большом расстоянии!»


Теперь можешь развернуться. Будь очень осторожен. Я буду стрелять в тот момент, когда ты не подчинишься команде ".


Ник отвернулся от стены. Она сидела на диване. Ее юбка была вздернута высоко. Черная резинка пояса для чулок создавала две темные дорожки на ее твердых пухлых бедрах. Ее крепкие ноги были широко расставлены.


Пистолет ткнул в Ника, как обреченный палец.


«Вы встанете на четвереньки и подползете ко мне. Сейчас! Немедленно. Если вы не решитесь, я убью вас. Это ваш выбор - умереть прямо сейчас или умереть потом. Двигайся!»


Ник Картер упал на четвереньки. Он почувствовал, как пот начинает выступать на нем. Он знал, что должен быть бледным. Мышцы челюсти болели. И все же он боролся с гневом. Еще нет - еще нет. Подыгрывать. Шансы все еще были слишком велики.


Он пополз туда, где она ждала.


Теперь ее голос был неустойчивым. Блеск в ее зеленых глазах был горячим. "Есть определенный способ занятия любовью, о котором я слышала, что я видела фотографии, но никогда не испытывала. Мы не делаем таких вещей в моей стране! Но я понимаю, что вы, американцы, будучи, конечно, декадентскими и дегенеративными любите заниматься любовью таким образом. Теперь вы будете заниматься со мной такой любовью. Немедленно ». Маленький пистолет предостерегающе двинулся. «Ни в коем случае не встанешь с колен - и никогда не поднимешь руки. Одно неверное движение, и я убью тебя сразу».


Теперь он был перед ней, не сводя глаз. Он не хотел, чтобы она видела в них ярость. Она поймет и сразу убьет его. И он понял - что она на самом деле делала! Это был не только физический акт, но и символический. Ее больная, извращенная психика будет получать удовольствие от физического акта, но ее настоящее удовольствие будет заключаться в том, чтобы заставить его выполнить это! Заставьте его ползать и совершить унизительный поступок. Это был бы действительно сладкий триумф. Это сделало его рабом. Это была проекция того, ради чего она работала и на что надеялась - сдачи и уничижения порядочных людей перед железным сапогом тоталитарных орд.


Ник Картер опустился перед ней на колени. Голос его звучал униженно. «Мне это понравится, - сказал он. Он казался спокойным. Она не поймет, что он имел в виду. Пока не поздно.


Он коснулся ее лодыжек. «Разрешено ли это? Мне нужна поддержка».


«Только там. Только там. Не выше. И не смотри вверх. Я приставил пистолет к твоей голове. Теперь начинай». Голос ее был хриплым от напряжения, от огромного волнения.


Тогда он знал, кем была настоящая Зоя Калински. Зверь! Это не имело значения. Теперь ничего не имело значения, кроме как убить ее. Он почувствовал холодное дуло пистолета на макушке. Его руки медленно, очень медленно сомкнулись на ее лодыжках. Ее охватила судорожная дрожь.


Ник выступил с выпущенной яростью гигантской стальной пружины. Поднимаясь, он ударил ее по подбородку. Пистолет выстрелил, и он почувствовал, как огонь по его голове, длинный ожог раскаленной добела кочерги мучил его. Но она упустила свой первый выстрел, и он знал, что выиграл.


Он снова ударил ее по лицу головой, почувствовал хруст ломающейся кости. Теперь он выпрямился, раскачивая ее за лодыжки, поворачиваясь на месте и раскачивая ее тело так же легко, как метатель молота вращает свой молот. Пистолет вылетел из ее руки и врезался в окно, разбив его.


Киллмастер вошла точно в центр купе и продолжала раскачивать ее. Теперь ее тело было на уровне его плеч, юбка высоко поднялась до середины. Она кричала - кричала - кричала.


Он намеревался выбить ей мозги об острый угол ванны, немного выступавший в комнате. Теперь, когда он сделал один шаг, который мог подвести его достаточно близко, чтобы убить ее следующим ударом, купе взбесилось. Он превратился в кусок ада, прежде чем он стал адом - когда царил хаос. Все, что было небезопасно: Ник, женщина, мебель, подушки от дивана, все взлетело в воздух и врезалось в переднюю стенку купе.


Ник ударил черепом по стене и почувствовал новую боль. Он чувствовал кровь на лице и не обращал на нее внимания. Что, черт возьми, происходило? Женщина, неподвижная, тяжело перевернула его ноги. У лампы разбилась колба, а шнур намотался на его шею, как змея.


Он с трудом поднялся на ноги. Раздался еще один грохот, скрежет, и длинный поезд наконец остановился. Сеульский экспресс остановился. Вдруг. Очень неожиданно!


Киллмастер начал действовать так, как мог, только когда фишки действительно упали. Конечно, это была баррикада. Рельсы были перекрыты. Ее туз в игре. У русских были свои партизаны, скорее бандиты, работающие в горах. Они были здесь, чтобы забрать Беннета и вдову.


Он взял ее за горло и держал так легко, как если бы она была куклой. Она была


в сознании, ее лицо залито кровью.


Ник удержал ее от себя, уронил и в этот момент забыл о ней. Отныне это будет крысиная гонка через ад. Он должен был начать сейчас и продолжать, и никогда не оглядываться назад. Был хаос, неразбериха и ад, которому нужно было заплатить - и у него, возможно, просто появился шанс.


Он выбил дверь ванной и достал оружие. С помощью стилета в левой руке и люгера в правой он отстрелял замок на двери купе и жестоко пнул его. Он распахнулся, откололся один шарнир. Как обезумевший бульдозер Ник Картер вылетел в коридор.


## Глава 11


Ник повернулся налево, когда он вылетел из купе. Котосы были двумя вагонами сзади. Массивный головорез с плоскими плечами в конце вагона как раз поднимался на ноги с ошеломленным выражением лица на его плоском лице. Ник выстрелил ему в голову. В этот момент свинец прошел по коридору и отскочил от металла, кружась вокруг него, как разъяренные пчелы. Ник повернулся, когда он вошел в вестибюль. Еще двое ее мужчин бросились за ним по коридору. Он упал на одно колено, «люгер» был продолжением его острой руки. Прицелился внимательно, двумя выстрелами убил. Не время тратить боеприпасы. У него было только два запасных обоймы.


Он бросился через следующих вагон так быстро, как только мог. Теперь из дверей купе выскакивали головы, и Ник во весь голос кричал: «Бандиты - бандиты! Оставайтесь в своих купе! Все оставайтесь в своих купе!» Это могло бы помочь держать проходы в чистоте и, конечно, добавило бы путаницы.


Когда он пробежал через следующий вестибюль и вошел в машину, где прятались Котосы, он увидел, что это будет узкая штука. Четыре или пять грубоватых типов просто просыпались в машину с другого конца. «Крестьянам», поднявшимся на борт в Пусан-Джу, не потребовалось много времени, чтобы договориться о сделке. Они были здесь, чтобы защитить Котос - Желтую Вдову и Беннета!


У ведущего был пистолет-пулемет Томми. Он увидел Ника и поднял оружие, провожая по коридору. Ник упал на бок и упал на живот, чувствуя себя холодным и голым. Прикрытия не было! Он пролил поток огня по коридору - если этот ублюдок произведет еще одну очередь из пистолета Томми, он будет приготовлен. Человек с автоматом сейчас бежал к Нику, но вместо того, чтобы наугад обрызгать карету, он потратил время, прицеливаясь. Это была его ошибка. Ник выстрелил ему в живот, и он тяжело упал вперед, растягиваясь и блокируя узкий проход. Пулемет скользнул почти к протянутым рукам Ника. Он еще дважды выстрелил из «Люгера», увидел, как остальные повернулись и снова побежали в вестибюль. У них были только пистолеты, и они знали, что их ждет.


Ник поднял пистолет-пулемет Томми, перешагнул через все еще дергающийся труп и короткими заикающимися очередями послал по коридору адский огонь. Один из удаляющихся мужчин закричал и покачнулся боком в вестибюле. Остальные побежали обратно в следующий вагон и захлопнули за собой дверь.


Он выиграл минуту или две. Ник побежал в купе Б. Не время для формальностей. Он выстрелил в замок и выбил дверь ногой. Все время, пока действовал, он думал - об изменении планов. Не убивайте Беннета или вдову сразу. Может они понадобятся для заложников!


Окно купе было открыто. Ее лицо обрамляло площадь на фоне проливного дождя. Ник получил свой единственный взгляд на печально известную Желтую Вдову. Это лицо преследовало его мечты. Бледно-желтая плоть туго натягивалась на кости, рот был узким и тонким, но намекал на чувственность прошлого. Глаза узкие и широко расставленные, угольно-черные, бросающие вызов ему, даже когда она отпустила подоконник и выскочила. Он поймал трепет темной одежды; затем она исчезла.


Ник побежал к окну, в два прыжка обошел маленький отсек, вложил в ножны стилет и заткнул «люгер» за пояс. Он перекинул ногу через подоконник и упал на шпалы рельсового пути рядом с поездом. Он мгновенно промок насквозь, насквозь промокший, ливень обрушился на его голову и плечи. Он держал автомат Томми наготове и глядел на головку поезда. Их нет. Он мог видеть несколько рассеянных огней, и до него доносились звуки периодической стрельбы. Фары автомобилей первого класса отбрасывали узкие желтые пятна на мокрый мрак.


Он развернулся. Чертов дурак! Они бы не пошли туда! Вдова знала, куда надо бежать. Они сбегут назад, туда, где она посадила своих крестьян в вагоны третьего класса. Ник побежал по узкому, опасно наклонному плечу. Здесь он круто обрушился в канаву. Пока он бежал, вокруг него с шумом свистели шальные пули... .


Он их видел. Вдова держала за руку худощавую человеческую фигуру и тащила его по коварной опоре. Ник увеличил темп, поднял пистолет Томми и приготовился к стрельбе. В худшем случае, если они будут выглядеть так, будто сбегают, ему придется убить их обоих. По крайней мере, убедиться в смерти Беннетта!


Где-то в темноте, сразу за убегающей парой, открылась дверь, и в ночи вырвался белый свет. По ступенькам машины, из вестибюля, вырисовывались силуэты фигур на свету. Это была военный вагон охотников на тигров! Они пили, и все были вооружены, а поезд атаковали проклятые бандиты, и все они хотели повеселиться.


Маленькая картина разыгралась всего за микросекунду. Офицер РК, пошатываясь, с бутылкой в одной руке и автоматом в другой, качнулся от машины. Он увидел Вдову и Беннета, когда они столкнулись с полосой света. Ник Картер, находившийся ярдах в двадцати позади, ничего не мог делать, кроме как смотреть. Он увидел, как американский офицер с криком выскочил из машины и слишком поздно направился в сторону офицера РК. Пистолет Томми в руке офицера РК выпустил короткую вспышку пламени, и Вдова упала.


Ник, все время набирая обороты, услышал, как Беннетт что-то кричал. Мужчина резко повернул налево и спустился с насыпи, потеряв равновесие и соскользнув головой сначала во мрак и из ауры света.


Ник Картер свернул налево и соскользнул с берега. Гравий и песок понесли его на дно миниатюрной лавиной. Последний взгляд на свет показал конец сцены - офицер янки выхватил у корейца пистолет Томми и сразил его сокрушительным ударом. Вдова была смятой темной фигурой у подножия машины.


Ник упал в глубокую канаву, окаймляющую насыпь внизу. Здесь, вдали от поезда, было совершенно темно, и безжалостно хлестал дождь. Он был по колено в воде. Он стоял совершенно неподвижно и слушал, Беннетт, должно быть, был в нескольких ярдах от него. Сердце Ника екнуло при мысли о потере этого человека сейчас.


Что-то шевельнулось в затянутой дождем ночи, капля чего-то более темного, чем другие тени. Ник напрягся, прислушиваясь, напрягая каждый нерв. Мужчина шел к нему по той же канаве. Вот он - плеск и всасывание ног, входящих и выходящих из грязи и воды. Ник присел в канаве и стал ждать. Беннетт шел к нему. Сверху послышалась длинная неистовая очередь выстрелов, смешанная с криками и проклятиями. Ника натянуто ухмыльнулась, когда он узнал несколько избранных американизмов - охотники на тигров всерьез вмешались. Противный сюрприз для обеих групп партизан - ни Вдова, ни полковник Калински не могли рассчитывать на такое количество недружественных орудий.


Беннет уже почти добрался до него. Ник стоял как статуя, почти не дыша, быстро обдумывая возможности. Его приказ состоял в том, чтобы убить Беннета. Возможно, не так много слов, но это подразумевалось. Пуля в мягких тканях мозга.


Тем не менее, это был вопрос точной идентификации. В этом бизнесе вы ничего не воспринимаете как должное. Он думал, что сейчас к нему приближается Раймонд Ли Беннетт - он был уверен, что это был Беннет, - но он должен был быть уверен, без тени сомнения. Улыбка Ника была резкой под слепящим дождем. Так что спроси у маленького чудака! В упор! Прямо из буквальной тьмы ночи - реакция была верной.


Теперь он мог слышать хныканье, животное, похожее на собачью боль. Хныканье, хриплый визг и бормотание. Он понял, что человек полз по канаве на четвереньках, продвигаясь очень медленно. И бормотание, стоны, жалобы! Киллмастер тогда знал, что ему нечего бояться существа в канаве, а также знал, что у него появился совершенно новый набор проблем.


Было время. Мягко, разговорным тоном Ник сказал: «Это вы, мистер Беннет?»


Брызги прекратились. Тишину нарушает только крик дождя. Беннетт слушал. Ник снова заговорил. «Это ты, Беннет? Говори. Не бойся. Я не причиню тебе вреда. Я здесь, чтобы помочь тебе».


Когда он закончил говорить, из поезда раздалась новая очередь. Человек, который припал на четвереньках в канаве, как животное, сказал дрожащим голосом: «Это ты, Джейн? Помоги мне, Джейн. Пожалуйста, помоги мне! Мне так холодно».


Джейн? Джейн - Ник на мгновение задумался, и оно пришло. Джейн Беннетт! Так звали жену - женщину, которую он убил топором. Ник громко вздохнул. Это было все, что ему было нужно - наконец найти Беннета, найти его далеко за поворотом и блуждающим по стране кукушек. Но это решило одну проблему - он не собирался казнить сумасшедшего.


"Я не Джейн, - мягко сказал он Беннетту. - Но она послала меня помочь тебе. Я прошел долгий путь, чтобы помочь вам, мистер Беннет. Так что нам лучше начать. Мне тоже холодно и хочется есть. Чем раньше мы начнем, тем скорее мы сможем что-нибудь поесть, и нам станет хорошо и тепло. Ладно?"


Беннетт был теперь у ног Ника, все еще стоя на четвереньках. Он протянул руку и потянул за промокшие брюки Ника. «Боюсь. Ты не заставишь меня вернуться туда, ладно? Назад, где весь шум - я боюсь этих плохих людей. Они хотят причинить мне боль».


"Нет. Мы не вернемся туда". Ник поднял мужчину на ноги. Он быстро провел опытными руками по хрупкой дрожащей фигуре, не ожидая найти оружия. Он этого не сделал. Интересно, когда Беннет перешел черту? Должно быть, прошло какое-то время с той ночи на Ладенштрассе, когда он посетил Хельгу - и он, должно быть, был адским бременем для Желтой Вдовы. Теперь она лежала там, у рельсов, в мокрой связке вообще ничего не было, и у Картера были проблемы.


Первым делом - убирайтесь оттуда к черту!


Он выбросил пистолет Томми, засунул люгер обратно в плечевой зажим и снял ремень. Беннетт послушно стоял, не говоря ни слова, пока Ник продевал свой собственный ремень через ремень Беннета и делал петлю и короткий шнурок. «Давай, - сказал ему Ник. «Мы должны уйти отсюда».


Над головой просвистела шальная пуля, и Беннетт снова захныкал. «Может, он и зашел довольно далеко, - подумал Ник, - но он знает, что пули причинят ему боль».


Ник начал подниматься по противоположной стороне насыпи, таща за собой Беннета. Человек пришел достаточно охотно, как собака на поводке. Ник достиг вершины, вытащил Беннета на уровень с собой и начал спуск с другой стороны. На данный момент имело значение только одно - расстояние между ними и поездом было как можно больше. Найдите убежище, безопасное место, а затем все обдумайте.


Киллмастер пробирался вниз по дальней стороне насыпи. Он потерял равновесие и упал, увлекая за собой Беннета. Падение было добрых пятнадцать футов, на крутом склоне, и когда он плеснул в грязь и воду, запах подсказал Нику, где он - на рисовом поле, лицом вниз в дерьме. Он вытер грязь с лица, прочистил глаза и выругался с большим чувством. Беннетт сидел тихо, по пояс в грязной воде.


«Я испытываю сильное искушение, - сказал Ник сквозь зубы, - убить тебя сейчас и покончить с этим».


«Не делай мне больно», - сказал Беннетт в детском хныканье. «Не делай мне больно. Джейн не понравится, если ты сделаешь мне больно. Где Джейн? Я хочу Джейн». И Раймонд Ли Беннетт там, в корейских дебрях, промокший от дождя и зловонный, заплакал.


Ник Картер покорно пожал плечами. Он дернул за пояс. «Давай. Давай выберемся из этого дерьма».


Корейские рисовые поля обычно делятся на ячейки, каждая ячейка отделена от других высокими дамбами. Переплетение тропинок проходит по вершинам дамб, позволяя каждому крестьянину добраться до своего рисового поля и обработать его. В полной темноте это похоже на попытку выбраться из лабиринта. После четвертого или пятого погружения в ил Ник отдал бы свою душу за фонарик - и использовал бы его, как бы ни рисковал.


К настоящему времени опасность, исходящая от поезда, либо со стороны партизан, либо со стороны пьяных солдат, была минимальной. Ник продолжал уверенно держаться подальше от звука стрельбы и криков. Однажды он остановился на дамбе и оглянулся. Поезд все еще был остановлен - вероятно, они убили инженера и пожарного - и все, что он мог разобрать, это длинная линия прямоугольных желтых дыр, пробитых в ночи. На его глазах один из желтых прямоугольников исчез в красном цветке. Он услышал глухой треск гранаты. Теперь они действительно приступили к делу. Имея в виду устроить себе настоящий бал. Утром придется заплатить адом. Район будет кишеть американскими и корейскими войсками и корейской полицией. К тому времени партизаны уже скрылись бы в своих горах, и он, Ник и его тошнотворный пленник благополучно ушли на землю. Это была горячая надежда.


Ему потребовалось около часа, чтобы выбраться из рисового поля. Дождь внезапно прекратился, как в Корее, и небо прояснилось с поразительной быстротой. Рогатая луна, словно искупая, пыталась пролить немного света сквозь густую облачность. Это было немного, но помогло.


Они вышли из рисового поля на узкую дорогу, изрезанную столетиями проезжающих по ней телег с быками. Даже джипу было бы тяжело. Ник не знал Корею близко, но он знал ее достаточно хорошо, чтобы понимать, что, свернув с проторенной дороги, можно легко потеряться. Они не зря называли Корею землей «драконьей спины» - это, южная центральная часть, представляла собой бесконечную череду долин и гор.


Все это на данный момент идеально подходило Картеру.


. Он хотел заблудиться, настолько потеряться, что никто не мог найти его, пока он не был к этому готов. Он намеревался следовать по извилистой дороге, ведущей вверх, таща Беннета за собой на кожаном ремне. Мужчина подошел достаточно послушно, без каких-либо жалоб, кроме его хныканья по Джейн, но, тем не менее, Ник был готов к любым признакам неприятностей. Беннетт мог притворяться.


Шли часа два, всегда лезли. Беннетт перестал хныкать и напевал себе под нос, как ребенок, играющий в своей кроватке. Ник заговорил только для того, чтобы дать команду. Беннетт несколько раз падал и не вставал, пока не отдохнул. После прошлой осени он вообще отказывался вставать, идти дальше. Ник снова обыскал его, на этот раз очень тщательно, и снова ничего не нашел. Он закинул хрупкое тело себе на плечи в переноске пожарного и продолжил путь. Дождь начался снова, но теперь более мягким, холодным серебряным занавесом, заслонившим пятно луны; Ник выругался на ровный ритм своих шагов и пошел дальше.


Ближе к рассвету, все еще неся Беннетта, который заснул, он прошел через крошечную пушку, группу крытых соломой хижин из глины. Дворняга вышла понюхать его, но, что удивительно, не залаяла. Ник остановился у городского колодца и бросил спящего Беннета в грязь. Ник потянулся и потер больную спину. На мгновение у него возникло искушение найти старосту деревни, и выяснить, где они. Взять немного еды и место для сна.


Он отказался от этого. Пусть лежат спящие деревни. В нем было беспокойство из-за партизан, напавших на поезд. У них было бы логово где-нибудь в этих горах. Люди в деревнях, будь то из желания или страха, часто помогали бандитам. Лучше уж ладить. Он осторожно ударил лежащего Беннета ногой в бок. "Давай, ты. Поход!"


Беннетт ловко вскочил и сказал достаточно ясно: «Конечно. Куда мы идем?»


Очевидно, у этого человека были периоды, когда его ум был относительно ясным. Ник не был психиатром и не исследовал чудо. Он указал на дорогу. «Туда. Ты идешь передо мной. Мы постараемся найти место, чтобы спастись от этого дождя».


Беннетт уставился на деревню. «Почему не здесь? Хижин много».


"Иди!"


Беннетт пошел. Когда они вышли из деревни, он закинул руки на голову, как военнопленный. «Я буду держать руки поднятыми», - сказал он через плечо. «Таким образом, тебе не придется бояться, что я попытаюсь прыгнуть на тебя. Знаешь, я смогу. Я могу убить тебя одним ударом дзюдо. Я сильный - ужасно сильный».


«Конечно», - согласился Ник. «Я буду очень осторожен. Просто продолжай идти».


Они оставили поселок. Дорога еще больше сузилась, превратившись в простую тропинку, всегда восходящую. Она вилась между рваными зарослями бамбука и лиственницы. Дождь снова прекратился, и на восточном горизонте появилась слабая цветная полоса. Они пошли дальше. Кабан пересек тропу в сотне ярдов впереди них, остановился, уловил их запах, пристально посмотрел близорукими глазами, прежде чем фыркнуть и снова нырнуть в бамбук.


Тропа уходила в долину, пролегала несколько сотен ярдов вдоль ручья, затем поднималась по спирали вверх на следующую гору. С каждой минутой страна становилась все более суровой и разрушенной. Со стороны горы кровоточили огромные раны из красной глины, многочисленные уступы скал и неровные выступы. Некоторые из скал были; покрытые красным лишайником, и чахлые деревья опасно цеплялись из щелей.


Киллмастер с кислым весельем заметил, что Беннетт все еще держит руки вверху. Этот человек уже давно не разговаривает, но, похоже, твердо намерен сохранить свой статус военнопленного.


Ник сказал: «Можешь опустить руки, Беннетт. В этом нет необходимости».


Беннетт послушно опустил руки. «Спасибо. Полагаю, вы собираетесь соблюдать традицию?»


"Что вы имеете в виду?"


Мужчина рассмеялся, и Ник не смог сдержать дрожь. Это был звук крыс, бегающих по соломе. Теперь этот человек мог быть достаточно ясным, но он несомненно был сумасшедшим. «Психо», - сказал Хоук. Хоук был прав.


«Это обычное дело, - сказал Беннет, - когда один шпион ловит другого и собирается убить его, предлагать ему сигарету и стакан вина до того, как будет выпущена смертельная пуля. Вы, конечно, собираетесь соблюдать этот обычай?»


«Конечно, - сказал Ник. «Как только мы найдем немного вина и сухих сигарет. Продолжайте идти».


Через несколько секунд Беннет снова заговорил. "Это Китай?"


«Да. Мы недалеко от Пекина. Мы будем там через несколько минут».


«Я рад, - сказал Беннетт. «Эта женщина, эта милая женщина, все время говорила, что мы собираемся в Китай. Она сказала, что я буду почетным гостем, что я получу ключ от города. Как вы думаете, она сказала правду.


Она была хороша, эта леди. Она сделала мне хорошее - заставила меня чувствовать себя хорошо ».


"Держу пари." Киллмастер почти мог вызвать сочувствие к Желтой Вдове. Должно быть, ей пришлось нелегко с этим орехом. Тем не менее, даже с психом на буксире ей удавалось уклоняться от сети до последнего момента. Ник неохотно снял шляпу перед вдовой. Она была хороша.


Должно быть, она использовала секс, чтобы держать Беннета в подчинении. Секс, смешанный с уловками и, возможно, даже с некоторой силой. У парня еще хватило ума бояться пистолета. Она везла его обратно в Китай, вместо того чтобы просто убить, в надежде, что врачи в Пекине смогут вывести его из этого состояния. Что кладезь информации, которую он нес в этом уродливом, теперь уже больном мозгу, все еще может быть исследован. Ник подумал, знала ли полковник Калински о безумии Беннета. Возможно нет.


Беннетт остановился так внезапно, что Ник чуть не врезался в него. Теперь было достаточно светло, чтобы он мог различить черты лица мужчины - грязное, покрытое щетиной лицо было рельефной картой старых шрамов от прыщей. Лошадиная морда с отвисшей пастью и длинной челюстью. Лысый паштет с бахромой из сухих волос. Ник потянулся, чтобы сорвать повязку, теперь промокшую и грязную, с левого глаза мужчины. Даже в тусклом свете он сиял синим, налитым кровью. Правый глаз был коричневым. Контактные линзы.


Беннетт улыбнулся Нику. «Прежде чем вы меня убьете, сэр, я хотел бы показать вам несколько фотографий моей жены. Разрешено ли это? Если возможно, я хотел бы, чтобы меня застрелили с ее изображением над сердцем. Я бы хотел умереть с моей кровью на ее лице. . Вы разрешите это? " В его голосе было беспокойство, когда он вытянул тощую шею, глядя на AXEman. Он порылся в кармане пальто и вытащил пачку мокрых, скомканных, склеенных снимков. Он передал их Нику. "Видишь! Разве она не была красивой?"


Ник сделал снимки. Юмор бедного ублюдка. Он пролистал пачку снимков, а Беннет с тревогой наблюдал за ним. Это были снимки Polaroid. На некоторых была изображена толстая обнаженная женщина, принятая в непристойных позах. В других он узнал Хельгу или женщину, которая называла себя Хельгой, с Ладенштрассе в Кельне. Ник узнал кровать, на которой были сделаны фотографии.


«Очень хорошо», - сказал Ник. Он собирался передать фотографии Беннетту, который, казалось, потерял интерес и отошел в нескольких футах от него, когда заметил единственный снимок керамического тигра. Тигр, который, должно быть, был на каминной полке в секретной комнате в Лорел. Теперь Ник мог узнать каминную полку на снимке. Тигр, которого каким-то образом разбили в отеле «Дом». Ник увез эти части с собой в Вашингтон, и эксперты снова собрали их воедино - это была ценная часть. Корейский. Династия Ван. 14 век. Маленькая керамика была хорошо известна ученым. Но не хватало половины. Там были, и Нику показали фотографию оригинала, сражаются два тигра. Половина исчезла. Другой тигр. Теперь, на влажном корейском рассвете, Ник Картер потер помятую усталую голову и уставился на Раймонда Ли Беннета. Как этот человек получил половину шедевра и что это значило для него, теперь, возможно, никогда не будет выяснено. Пока он был сумасшедшим, Беннет, вероятно, не смог бы придумать ответа; если он восстановит рассудок, его придется убить.


Так кого волновало, что означает паршивый тигр? Ник смотрел. Беннетт идет немного по тропинке к кусту сосны. Почему бы просто не застрелить человека здесь и сейчас и покончить с этим? Ник вынул люгер из обоймы, нашел намокший носовой платок и начал его протирать. Он осмотрел оружие. Пахло рисовыми полями, но, похоже, не подавилось.


Ник Картер сунул «люгер» обратно в кобуру. Зачем обманывать себя? Он не мог убить сумасшедшего.


Беннетт закричал. Он повернулся и побежал обратно к Нику. «Там внизу мертвец! В деревьях. Он сидит там, пронзенный копьем!»


И Раймонд Ли Беннет снова заплакал.


## Глава 12


Ник снова снял свой пояс и провел им перед локтями Беннета, затем отдернул ему руки и связал их веревкой палача. Он подтолкнул Беннета. "Покажи мне."


Беннетт, все еще плача, пошел по тропинке к кусту сосны. Здесь направо вела куда более слабая тропа. Беннет остановился на разнесении дорожек. Он кивнул в сторону сосновой рощи. «Внутри! Не заставляйте меня снова смотреть - пожалуйста, не заставляйте меня смотреть!»


«Ладно, черт возьми, но я не собираюсь заставлять тебя бродить вокруг». Ник прижал мужчину к дереву сосны и затянул повязку палача, на этот раз обернув ремень вокруг саженца. Затем он пошел по расходящейся дорожке.


Заколотый человек был мертв уже некоторое время. The; птицы были на нем. Глаза и плоть вокруг них были выклеваны.


Ник с Люгером в руке подошел поближе. Сосны здесь поредели и уступили место редкому бамбуку, растущему вплоть до скалы.


Ник приблизился к трупу на шесть футов и остановился. Прокол был формой смерти, которую он никогда раньше не видел. Не красивое зрелище и не лучший путь. Он знал, что корейцы - непостоянный народ. Они могли быть добрыми и полезными - а они были самыми грубыми из жителей Востока.


У мужчины были отрезаны руки и помещены на небольшом расстоянии от него. Таким образом, он не мог оттолкнуться от заостренного бамбукового столба высотой около четырех футов, который был вбит в землю. Его раздели догола. Затем его подняли - потребовалось бы по крайней мере четыре человека, чтобы удержать кричащее безумное существо - и с огромной силой посадили на заостренный столб. Смертельный столб должен был попасть в кишечник, и после длительного периода страданий, в течение которого человек, крича, ходил вокруг кола внутри него, достигал сердца и убивал. Наконец-то милость.


Киллмастер невольно скривился от отвращения. Даже его крепкий живот был на грани бунта. Что сделал этот человек, чтобы заслужить такую смерть? И почему это уединенное место казни? В этой глухой горной глубинке? Должна быть причина...


Что-то шевелилось и хлопало на краю небольшой поляны, где пронзенный человек висел на своем коле, его голова была под гротескным углом, потому что острие проткнуло его шею сбоку. Ник быстро подошел, Люгер насторожился, и поднял движущийся предмет. Это был лист бумаги, тонкий картон, мокрый от дождя и мягкий. Он видел дырки, пробитые для шпагата, хотя шпагат теперь отсутствовал, и он знал, что он был на шее мужчины.


Слова были нацарапаны на картоне красными мазками, настолько выцветшими, что он едва мог их различить: Кейсацу-ину. Полицейская собака! Написано на японском языке. Ниже было другое слово, по-корейски собака. Ках!


Ник отбросил газету и снова посмотрел на пронзенного человека. Полицейский шпион. Оставил там как предупреждение. А может, больше - напугать простых крестьян уезда? Держать их на расстоянии?


Он бросил взгляд на Беннета. Мужчина терпеливо стоял, опустив глаза, и быстро разговаривал сам с собой. Ник пожал плечами и повернулся назад, мимо мертвеца, и начал исследовать бамбук, ведущий к скале. Беннет был на последнем издыхании. Он не мог идти дальше. Сам Ник был не совсем свежим. Его предчувствие росло, и он решил поехать вместе с ним. Этот труп на столбе должен был держать злоумышленников подальше от чего-то и ...


Вот оно. Не было предпринято никаких особых усилий, чтобы скрыть маленькое отверстие в скале. Бандиты, партизаны и т. Д. Должны быть уверены в себе. Вероятно, им не нужно было сильно беспокоиться, если они окупились - корейская провинциальная полиция была заведомо коррумпирована.


Бамбуковая ширма была импровизирована путем связывания стеблей тонкими веточками. Ник отшвырнул ее и вошел в узкую трещину в скале. Он прошел по диагонали на дюжину футов через утес, затем расширился. Он остановился в проходе и осмотрел длинную узкую долину, заканчивающуюся более высокими скалами. Это было похоже на коробчатый каньон, тупик. Это был единственный выход или вход. Это был рай - или ловушка.


Левый склон долины был менее крутым, чем дальний, и сильно зарос бамбуком. Ник увидел на краю бамбука большую хижину из неизбежной грязи и соломы. Он отошел немного назад в отверстие в скале и стал смотреть. В хижине и вокруг ничего не двигалось. Глаза Киллмастера блуждали вверх и вниз по долине, ничего не упуская. Недалеко от того места, где он сейчас стоял, ярдов в сотне, на склоне склона находилась нагромождение камней, грубая крепость из валунов. Это было примерно на полпути к хижине. Ник глянул вдоль протянутой руки - с тех камней можно было закрыть это отверстие смертельным огнем. «Если бы тебе было чем прикрыть это», - подумал он иронично. Люгер и стилет не годятся.


Решил его далекий гул самолета. Он без надежды осмотрел серые облака, но идея пришла. Этот самолет находился за много миль, но могли быть и другие. Дождь прекратился, и небо могло внезапно проясниться, выглянуло солнце. Так было в Корее.


Он вернулся за Беннетом, думая, что у него должен быть хотя бы час милости. Он держал пари, что партизаны, напавшие на поезд, по крайней мере, некоторые из них, пришли именно отсюда. Они вернутся. Если бы Ник мог это устроить, они бы получили горячий прием. Больше он не думал в данный момент. Ему нужно было где-нибудь спуститься на землю, прижаться спиной к стене, и это было самое хорошее место. Многое зависело от того, что он нашел в этой хижине.


Проходя мимо пронзенного человека, он подумал, что сможет испытать


то же самое, если партизаны возьмут его живым. Маловероятно, что они причинят вред сумасшедшему. В конце концов, Беннетт может оказаться лучшим в этой сделке.


Беннет все еще бормотал себе под нос, когда Ник освободил его от деревца и толкнул по тропинке. Мужчина был на настоящем говорящем ягуаре. Теперь он двигался медленно, отрывисто и неохотно. Он был в почти кататоническом состоянии. Ник прочитал достаточно, чтобы знать, чего ожидать - чередующиеся периоды ступора и активности, лепета и бессвязности, прерываемые периодическими периодами ясности мысли. Он поспешил с мужчиной по тропинке и через скалу. На горизонте маячило множество больших «если», и Беннетт был лишь одним из них.


Ник поставил за собой бамбуковую ширму. Нет смысла предупреждать их слишком рано. Если бы он мог застать их врасплох и достаточно наказать их несколькими первыми очередями, они могли бы просто оставить его в покое. Если бы он нашел тайник с оружием, на который рассчитывал - если ... если ... если ...


Хижина была удручающе бесплодной. Большой для своего типа, он имел утоптанный земляной пол. В углу стояла большая глиняная кувшин для воды, наполовину полная. Ржавая жестяная чашка с надписью «Сделано в Японии» плавала в воде. Он и Беннетт выпили. Он нашел моток соломенной веревки в углу и заставил Беннета лечь, а затем связал ему ноги. Все это время мужчина болтал снова и снова ...


«Я хочу своего тигренка», - сказал он. «Мой тигренок - я хочу его. Дай мне это. Это мой тигр. Мне его подарили давным-давно, только тогда это были два тигра, и человек сказал, подожди, и когда-нибудь они придут и сравнятся с тиграми, и они заплатят мне. и я любил своего тигра, и этот человек никогда не приходил - он вообще никогда не приходил, и я так долго ждал, и я слушал, и слушал, и я ждал, но они так и не пришли, и мне так и не заплатили, что они мне так много должны ... "


Ник, слушая только половиной уха, пожалел, что у него нет магнитофона. Если бы вы могли замедлить болтовню мужчины и проигрывать ее снова и снова, вы могли бы кое-что извлечь из этого. К примеру, укус тигра приближался. Эта вещь была своего рода талисманом, подаренным Беннету, когда его завербовал какой-то проницательный Русский, который знал, с какими чудаками он имеет дело. Встретимся в полночь на кладбище! Принеси свою половинку тигра! Сопоставьте их и начните строить планы! Такого рода вещи - бедный мозг Беннета был мешаниной из всех тысяч плохих книг и отвлекающих телепрограмм, которые он видел и в которые верил на протяжении многих лет.


Прямо посередине хижины стояла большая жаровня. Ник взял кусок древесного угля, он все еще был слегка теплым. Над головой шумели и скользили по соломе огромные норвежские крысы. Беннетт что-то бормотал в своем углу. Ник стоял, оглядывая бесплодную хижину, и выругался. Здесь должно быть что-то! Их наниматели хорошо снабжали партизан. Пока - ничего. Крысы. Немного воды. Мангал. Сумасшедший. Ник с отвращением пнул жаровню ногой.


"Я не собирался убивать Джейн, на самом деле я этого не делал, но тогда она была такой скучной, такой толстой, уродливой и такой скучной, и они никогда не связались со мной, как обещали, и отправили красивых девушек, как они обещали, и я мое собственное маленькое местечко, где я мог сидеть и притворяться, и все было хорошо, но ты не можешь все время притворяться, и я фотографировал Джейн, и она больше этого не делала, и я знаю, что это неправильно, но я убил ее и ждал, и они так и не связались со мной ... "


Жаровня перевернулась на бок. Ник Картер уставился на земляной пол под ним. Выглядело это немного иначе, как-то тревожно. Он упал на колени и начал счищать землю. Почти сразу он вонзился в палец длинной занозой. Доски. Доски. Под землей.


Он поднял три доски за столько же минут. Когда он убрал последнюю, слабый луч солнца пробился сквозь окно. Это было ясно.


Дыра была большой. Ник спрыгнул в нее и встал плечом к полу. Он начал вытаскивать лакомства. Пулеметы российского производства. Много патронов в обоймах, барабанах и патронташах. Гранаты изготовлены в Германии, вероятно, захвачены во время Второй мировой войны и бережно хранятся. Полдюжины огромных револьверов все еще обернуты коричневой бумагой и космолином. Большой запас риса и сушеной рыбы, уложенные как растопка. Пара глиняных кувшинов с женьшеневой выпивкой, настоящий поп-череп, около 175 доказательств. Ник взял прочный пояс, вздрогнул и вздрогнул, затем почувствовал, как огонь пронизывает его. Именно то, что нужно войскам.


В дальнем углу дыры был тайник с бензином - дюжина канистр с маркировкой армии США. Ник Картер начал работать быстро. Три медведя сейчас будут дома. Его ухмылка была натянутой. Это были бы очень больные медведи - а их было бы больше трех. Поторопись, мальчик!


"Итак, я смотрел и слушал, и вы знаете, я никогда ничего не забываю, и они сказали мне, что заплатят мне много


и я мог иметь всех девушек, которых хотел, и я никогда не видел девушек, кроме толстой старой Джейн, и я действительно пытался попасть в ЦРУ, и они смеялись, и ФБР смеялись, и все они смеялись и говорили, что я слишком слаб, и я не могу ' Я проходил тесты, и они всегда смеялись, и армия сказала, что я должен оставаться дома и быть чертовски крутыми, и о, как мне нравятся красивые мягкие девушки с их мягкостью, грудью и бедрами, и душить их, чтобы они не смеялись надо мной ... . "


У Ника было все, что ему было нужно, из дыры. Он вынес две канистры с бензином из хижины. Он выровнял их с каменной крепостью, поместив их прямо под выступом соломенной крыши. Он открыл одну из канистр и пролил бензин на солому и вниз по стене хижины. Он оставил там банки и вернулся в хижину.


«Он так и не вернулся, он дал мне тигренка, а потом он больше не вернулся с девочками, которых собирался привести, он никогда не возвращался ...»


Ник заставил Беннета проглотить немного ликера с женьшенем. «Выпей, приятель. Может быть, ты принесешь пользу. Ты не можешь быть хуже, чем ты».


Беннетт выплюнул ликер. "Я не могу, это ужасно Я не могу пить кровь, было столько крови, ты знаешь, когда я вытащил топор из ее головы Я попытался остановить это Я вставил топор обратно, но это не остановило это было похоже на реку я не мог ... "


Плоть Ника Картера ползла. На мгновение ему захотелось заткнуть рот мужчине. Нет. Беннетт может стать ясным и пролить что-нибудь стоящее. А пока продолжай!


Он поднял человека, все еще связанного по рукам и ногам, и побежал к нагромождению валунов на склоне. Он прижал его к огромной скале и побежал обратно в хижину. В яме лежали мешки из мешковины, и он наполнил один рисом, сушеной рыбой и кувшинами корейской выпивки. В другой мешок он бросил все боеприпасы, которые мог унести, стараясь не включать трассирующие снаряды и зажигательные вещества. Он взял с собой четыре пулемета. Он бросил взгляд на кувшин с водой, но забыл о нем. К полудню, наверное, снова будет лить. Вода была наименьшей из его забот.


Тщательно проверив канистры еще раз - они были неотъемлемой частью недоделанного плана, который он вынашивал - он поплелся обратно в каменный форт.


Он как раз вовремя. Он едва успел зарядить пулеметы, осторожно вставляя трассирующий снаряд каждые десять и зажигательный каждые пятнадцать, когда он выглянул из-за камней и увидел первого партизана, выходящего из проема в скале.


## Глава 13


Киллмастер навел автомат над скалой и выпустил прицельную очередь. Осколки камней взорвались высоко и справа. Партизаны были так поражены, так удивлены, что он убил лидера прежде, чем успел нырнуть обратно в укрытие. В небольшой долине снова воцарилась тишина.


Ник изучал труп. Мужчина упал у входа в скалу и лежал неподвижно. Даже на расстоянии Ник мог различить резиновые туфли, грязные белые брюки и рваную полевую куртку. Мужчина носил тяжелые кожаные ленты, скрещенные на груди. Под рукой лежала винтовка. Ник вздохнул немного легче. Да, они были партизанами. Бандитами. Но через эту брешь могла пройти корейская полиция - он рискнул выстрелить, прежде чем посмотреть. Необходимый шанс. Он не мог позволить им закрепиться в долине.


Он послал длинную струю свинца у входа в скалу, прицелившись трассером и пролив смертоносный огонь по проходу. Он продолжал его, короткими очередями, чтобы пулемет не нагрелся, пока не разрядил барабан. Он вставил свежий барабан и стал ждать. Это была одна сбитая с толку группа бандитов. Отрезана от домашней базы.


"Раньше я мечтал о большом инструменте, и я причинял им вред, и они все кричали, бегали и причиняли себе боль, и мне это нравилось, и это был большой инструмент и лучший инструмент в мире, и мама, мне очень жаль Я убил тебя, но ты была слишком толстой, и тебе не стоило смеяться надо мной ... "


Ник бросил взгляд на человека, лежащего в укрытии у большого камня. Глаза Беннета были закрыты. Из рта потекла струйка слюны.


У входа в скалу снова появилось движение. Появился грязный белый носовой платок, подвешенный на конце бамбукового шеста. Ник натянуто улыбнулся. Они хотели перемирия. Пока им потребовалось время, чтобы подвести счет. Они должны знать, что он не был полицией. Он оглянулся через плечо вверх по склону позади него. Он был уязвим в этом направлении - это был единственный способ добраться до него - но им потребовалось много времени, чтобы обойти вокруг и взобраться на стену долины.


Голос окликнул его со скалы. "Тунсунь - тонсунь!" Примерно это означало эй ты! Последовала долгая волна корейского языка.


Ник сложил ладони и закричал в ответ. "Корейский талке нет!


Английский. Говорить на английском!"


Далее последовали корейские. Ник мог разобрать слово «джипо», повторяющееся снова и снова. Жилой дом. Они хотели попасть в свой дом. Да уж. Он готов поспорить, что они это сделали. У них, вероятно, почти закончились патроны после налета на поезд.


Он снова крикнул в ответ. «Английский! Я не говорю по-корейски. Только английский!» Внезапно подумав, он добавил: «Эйго… эйго…» с японского на английский. Большинство корейцев старше двадцати лет говорили по-японски.


Это сделало это. После еще одного долгого молчания у входа в утес осторожно появился человек. Он покачивал платком взад и вперед. Ник крикнул: «Хорошо, я не буду стрелять. Чего ты хочешь?»


«Хотите наш дом - много вещей в доме, джипо, нам нужно. Кого вы сюда приехали, заберите дом? Что хотите? Нам все равно, вам не больно. Давайте пойдем домой за вещами. Нет? Да?»


Ник взглянул на небо. Солнце все еще светило сквозь тонкие облака, но на юге темнело. Скоро дождь. Потом он снова услышал жужжание далекого самолета. Он видел это. Комар в небе далеко на западе. Должно быть где-то рядом с железной дорогой. Он смотрел самолет. Если он подойдет ближе, чуть ближе, он рискнет. Снимайте работы. Идите ва-банк.


Переговорщик партизан потерял терпение. Ник знал, что его приятели кружили, чтобы попасть в следующую долину и напасть на его сзади. Многие из них погибнут таким образом, и они это знали. Если бы этого сумасшедшего большого носа можно было уговорить сдаться, это избавило бы от лишних хлопот и крови ...


Самолет был ближе. Летит низко, падает и поднимается, следуя изрезанной контурной карте Кореи. Ищете что-то? Кто то? Ник напряг глаза - это был какой-то легкий самолет. Самолет-разведчик.


"Что скажешь, сумасшедший дурак англичанин?" Теперь бандит дошел до пены. «Ты отпустил нас на джипо, черт возьми! Ты угрюмый сукин сын, или мы хорошо порежем шею!


«Перемирие окончено», - крикнул Ник. Он выстрелил в обрыв прямо над динамиком. Летела каменная пыль. Мужчина нырнул обратно в отверстие в скале. Мгновение спустя он снова высунул голову и крикнул: «Грубый сукин сын!» «Этот парень, - подумал Ник, - связан с солдатами».


Он крикнул в ответ. "Харабачье ты!" Его корейский был скудным и плохим, но он подумал, что это означает что-то вроде вашего достопочтенного дедушки. В стране поклонения предкам это было смертельным оскорблением.


Самолет был теперь ближе, и его нынешняя линия полета должна была провести его над долиной. Ник послал еще одну струю свинца в обрыв, просто чтобы удержать их, затем посмотрел на две канистры, которые он так осторожно поставил рядом с хижиной. Солома промокла от дождя, но нижняя сторона могла быть достаточно сухой, чтобы ее покрыть. Пилоту должно быть достаточно дыма и пламени. Если он пропустил сигнал и пролетел мимо - что ж, Ник предпочел не думать об этом.


Он послал короткую очередь по канистрам. Из дыр в металле хлынул бензин, но огня пока не было. Зажигательный или трассирующий, черт возьми! Он послал еще одну очередь в банки, на этот раз длинную. Красный трассер попал в банки, и они взорвались со свистом пламени и задымили стену хижины. Относительно сухая нижняя часть соломы задралась, и столб черного дыма начал расти.


Ник Картер повернулся, чтобы послать еще одну длинную очередь огня по утесу. Пулемет нагрелся и заклинило. Он отбросил его и поднял еще один.


Позади него Раймонд Ли Беннетт все еще бормотал: «Я хочу, чтобы мой тигренок отдал его мне и сказал, чтобы он оставил его себе, но они так и не пришли, но пришли люди и застрелили его, и он сломал все эти части, и они дрались, и она не хотела» Не дай мне оставить моего тигренка, чтобы он никогда не пришел сейчас, потому что я потерял тигра, а она милая женщина, но она должна позволить мне оставить моего тигра ... "


Маленький самолет заметил облако дыма и начал искать. Двигатель работал грубо, время от времени пропадал. У него был сильный кашель. Ник Картер следил за приближающимся движением самолета с чем-то вроде трепета - этого не могло быть! Но как-то так и было. Это был Aeronca 65 TL! Двадцать шесть лет. Держится вместе со скрепками. Черепахи нашли его!


Человек из AX настолько забылся, что встал и помахал рукой. Огонь со скалы перелетел и завизжал вокруг него, и он снова нырнул в укрытие. Он послал свинцовое копье в обрыв, и стрельба прекратилась, когда они нырнули назад.


Самолет пролетел над гребнем позади Ника. В крошечной хижине он различил двух мужчин. Это будут Джимми Ким и его партнер Пок. Из-за гребня раздался грохот стрелкового оружия, и Ник увидел, как отлетели обломки крыла. Партизаны пробрались за этот гребень быстрее, чем он думал, - если бы не самолет, они бы теперь держали его в анфиладе. Как бы то ни было, ситуация была намного лучше


- партизаны ожидали, что самолет вызовет помощь по рации.


Киллмастер обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как они совершают вылазку со скалы. Они не сдавались так легко. Он направил пистолет-пулемет Томми к камням и убил кричащих людей, как металлических уток в тире. Он убил четырех, а остальные повернулись и побежали. Ник не думал, что они попытаются снова.


«Аэронка» развернулся и снова спускался по гребню. Двигатель заворчал и закашлял струями черного дыма. Он был очень низким, изгородь прыгала, едва касаясь верхушек деревьев на гребне. Ник наблюдал со смесью восхищения и опасения. Летучие черепахи были парочкой чудаков!


Пок, должно быть, летал на драндулете, потому что Джимми Ким сильно наклонился на бок и стрелял в деревья из пистолета Томми. Они были так близко, что Ник увидел выражение дьявольского веселья на лице Джимми. Пок стрелял из автомата сбоку, одной рукой стрелял, а другой летал по ящику.


Когда они скользили над головой, Джимми Ким посмотрел на Ника и взмахнул пистолетом Томми в знак приветствия. Он крикнул что-то, что было потеряно из-за ветра, стрельбы и взрыва двигателя, пока Пок стрелял им на высоту. Но Ким ухмылялась, и Ник понял, что ситуация хорошо контролируется.


Примерно еще на одну минуту. Он смотрел, как самолет развернулся и пошел на новый обстрел - двигатель закашлялся, выпустил черный дым, снова закашлялся и замер.


Внезапная тишина произвела странный оглушающий эффект. В ушах Ника звенело. Стрельбы не было. Утес был тихим, и с гребня позади него не доносилось ни звука. Единственным звуком в тишине был визг, свистящий свист воздуха вокруг маленького самолета, когда он приближался.


У них был шанс. Ровный шанс. Ник выскочил из укрытия за скалами, с пистолетом Томми в каждой руке, и приготовился прикрыть и утес, и гребень. Это все, что он мог сделать. Накройте их и дождитесь крушения.


Пок перенес маленькое судно в дальний конец долины, за пылающую хижину. Он ловил ветер, снижая скорость полета, пытаясь втянуть его в долину. Пок летел с ней, держась за сиденье.


Он миновал горящую хижину и спустилась по длинной плоской горке. Ходовая часть сложилась и взорвалась, теперь уже спичка. Самолет потерял половину крыла из-за валуна, повернул боком и продолжил скольжение, один раз перевернулся, снова поднялся вертикально и потерял другое крыло. Она пробила длинную борозду в дне долины. Она остановилась в пятидесяти футах от обрыва.


Ник побежал к самолету, прежде чем он остановился. Пок и Джимми Ким сидели бы утками для партизан в проеме утеса - если бы они были еще живы. Ник бежал зигзагом, держа в каждой руке по пистолету Томми, поочередно стреляя очередями по скале. При этом не было точности - нужно было держать пулемет, чтобы поразить что-нибудь из него, - но это позволяло вести эффективный огонь.


Ответного огня не было. Ник прекратил огонь и с большой осторожностью, не сводя глаз с утеса, укрылся тем укрытием, которое смог найти за зазубренным куском хвостовой части. Он был примерно в двадцати футах от того, что осталось от главной каюты.


Он кричал: «Эй! Ким - Пок! С вами люди в порядке?» Это был, как он позже признал, довольно глупый вопрос. Но в данный момент у него было много мыслей.


Медленно, как будто поднимаясь в лифте, голова Джимми Кима показалась в разбитом окне кабины. Его улыбка была широкой. Из пореза на голове у него текла легкая кровь.


Джимми Ким сказал: «Привет, папа! Рад снова тебя видеть. И почему с нами не все в порядке? Почему небольшая авиакатастрофа должна нас беспокоить?» Он стал лезть в окно. «Теперь можешь положить эти пистолеты», - сказал он Нику. «Твои друзья взлетели. Уже близко. Высоко следуя за высокими горами».


Ник уронил один пистолет Томми, оставил другой. Он пошел к самолету. «Я думал, что они могут», - сказал он. «Они достаточно умны - они знали, что вы попросите помощи по радио».


Джимми Ким потянулся, чтобы помочь своему партнеру выйти из самолета. Пок был крошечным даже для корейца, но его улыбка была такой же широкой, как у Джимми Кима. Он спрыгнул на землю. Ник не видел на нем ни царапины.


Джимми Ким засмеялся. «Ты слышишь это, Пок? Он думает, что мы просили о помощи по радио».


«Мне очень жаль, - сказал Пок. «Радио не работает около месяца. Никаких проклятых деталей, которые нужно починить». Его английский был ломаным.


Ник Картер не смог сдержать смеха. «Ну, пока эти ублюдки не знали, что он сломан! Тот же результат». И он продолжал смеяться. Приятно было смеяться теперь, когда все было почти закончено. «Это было приземление», - сказал он им. «Я видел лучше - но это сработало».


Зубы Джимми Кима сверкнули. "Как Орвилл сказал Уилбуру, любая площадка, с которой ты уходишь, - это хорошо.


Где Беннетт? "


Ник кивнул в сторону скал. «Вон там. Я связал его».


Он видел замешательство в глазах Джимми Кима, когда они встретились с его. «Я не выполнил первоначальный план», - объяснил Ник. «Я не мог - Беннет сошел с ума! Он совсем ушел. Он лепечет, как ребенок».


Ким кивнул. «Я знал, что что-то пошло не так, когда я не нашел его среди пострадавших в поезде. Вскоре, когда мы услышали об атаке на поезд, мы с Поком полетели в Тачон. Мы были там, когда подошел поезд, и я проверил. для тебя тоже."


Ник передал свой «Томми» Поку. «На всякий случай присмотри за щелью в скале».


Он и Джимми Ким направились к каменной крепости. "Вы действительно не ожидали найти меня среди жертв?"


Джимми покачал головой. "Нет. Не совсем. Я действительно ожидал найти тело Беннета. Это была бы хорошим прикрытием, эта бандитская атака. Это поднимает все виды ада. В этих горах будут копы, корейцы и янки - и эти охотники на тигров. тоже участвуют в этом. Они все были пьяны, когда попали в Тэджон. Пьяные и злые - они сказали мне, что партизанская охота будет намного веселее, чем охота на тигров. Так что, если Беннетт жив, похоже, что мы » У тебя все еще проблемы, а? Что ты собираешься с ним делать, папа? "


Ник сказал, что не имеет ни малейшего представления. В тот момент это было слишком правдой. Что делать с сумасшедшим мышонком, который пытался быть тигром?


«Я не мог заставить себя убить сумасшедшего», - сказал он Джимми Киму. «Я просто не знаю - может, мне придется попытаться переправить его обратно в Штаты и передать психоаналитикам». Вот что сделали бы китайцы или русские ».


Теперь они были у скалы. Джимми Ким указал на мягкую соломенную веревку, лежащую возле камня. «Похоже, проблема академическая, папа. Ты сказал, что связал его?»


«Черт возьми, я ...» Ник не стал дальше.


Пронзительный крик смертельного ужаса раздался с холма над ними. Ник и Ким повернулись и нырнули вверх в густой растущий бамбук. Крик не повторился.


Именно Джимми Ким нашел то, что осталось от Раймонда Ли Беннета. Они разошлись и расчесывали бамбук на расстоянии нескольких десятков футов друг от друга. У Ника теперь был только «Люгер», и он был настороже и немного нервничал - если эти партизаны оставили позади одного или двух снайперов? Но выстрела не было - только крик.


«Сюда, - сказал Джимми Ким. «Я получил его. Святой Будда! Ты никогда не поверишь этому!»


Ник нашел его стоящим над телом. Беннетт лежал в разливающейся лужице собственной крови. Его лицо было оторвано. Не осталось ничего, кроме красной маски из кровоточащей ткани и сине-белой кости. Часть горла тоже исчезла, и Джимми Ким сказал: «Он истек кровью».


Ник Картер пристально посмотрел на жалкий труп. Он знал. Интуитивно он знал. Но тем не менее он спросил. "Тигр?"


«Да. Не двигайся и не издавай никаких звуков. Он все еще где-то где-то, но я сомневаюсь, что он нападет на нас сейчас. Беннетт, должно быть, врезался в него - возможно, упал. здесь была стрельба ".


«Моя вина», - сказал Ник. «Я должен был лучше поработать с этими узлами. Должно быть, он вернулся в этот мир какое-то время».


«Забудь об этом», - сказала Ким. «Это лучше всего - решает для нас много проблем. Но все равно меня пугает - этот бедный глупый маленький парень идет весь этот путь, чтобы встретить единственного тигра, который за десять лет забрался так далеко на юг. Это немного странно , любить тигра!"


Ник ничего не сказал. Он смотрел на высокий растущий бамбук. Возможно, это была всего лишь иллюзия, нервы - он никогда не был уверен, - но ему показалось, что на мгновение он увидел тигра. Безмолвная масса желтовато-коричневого золота сливалась с бамбуком. Пара янтарных глаз наблюдала за ним. Потом его не стало - если вообще было. Бамбук качнулся, сдвинулся? Ветра не было.


Ник отложил «люгер» и наклонился, чтобы взять мертвеца за плечи. «Давай, Ким. Давай вернем его. Мы похороним его в долине. Я предоставлю тебе разобраться с Поком - мы все должны забыть, что когда-либо видели Беннета!»


Пок был христианином, о чем Ник не знал, поэтому он сделал крест из бамбука и поместил его в изголовье неглубокой могилы. Ник, с большой усталостью, охватившей его теперь, когда действие закончилось, смотрел, как они хоронили маленького человека. Он подумал, что сто лет врачей-черепов потребовалось бы, чтобы выяснить все причуды, которые в сумме были у Раймонда Ли Беннета. Теперь у них не будет шанса. И он, Киллмастер, не хотел об этом думать. Все, о чем он хотел думать, это о некоторых удобствах для создания, которые временами делали эту жизнь невыносимой. Он почувствовал сильное желание уйти, уйти


кроме мокрого потрепанного костюма, бесформенных туфель, грязного, зудящего нижнего белья. Его борода тоже чесалась.


«Пошли», - сказал он им. «Давайте уходим отсюда».


Внезапно снова пошел дождь, хлестнув ведрами, как это бывает в сезон дождей в Корее.


Ник Картер поднял воротник и продолжил, пытаясь придумать несколько вариантов лжи для военных и корейской полиции.


Картер Ник

Назначение: Израиль


Ник Картер


Назначение: Израиль


перевел Лев Шкловский в память о погибшем сыне Антоне


Оригинальное название: Assignment: Israel


## Глава 1


НОВОСТИ:


Гаага, 1 ноября.


Поверенный в делах коммунистического Китая Ли Цзю сегодня покинул нашу страну. Он был выслан из страны за отказ сотрудничать с полицией в расследовании загадочной смерти некоего Сюй Цзы-цая.


Говорят, что последний был убит, когда собирался бежать на Запад...


В Гааге, городе, где расположены различные дипломатические представительства, лежит где-то тихая, тупиковая улица. Примерно в конце этого, далеко от дороги и за высокими железными воротами, находится большой особняк, в котором размещается посольство коммунистического Китая. Одним ранним вечером в последнюю неделю октября в здании горело лишь несколько тусклых огней. Итак, это были выходные, и почти весь персонал уехал по делам или на отдых. Темнело рано, шел мелкий дождь.


Боковая дверь в большой особняк бесшумно открылась. Мужчина остановился в дверях, прислушиваясь, и вгляделся в быстро сгущающуюся тьму. Он стоял неподвижно и неподвижно в течение пяти минут. Когда он, наконец, начал двигаться, он двинулся в быстром темпе. Он промчался по галечной подъездной дорожке и побежал по травянистой опушке к железным воротам в конце подъездной дорожки.


Ворота были заперты и снабжены электрической сигнализацией, но ему удалось ее найти и отключить. Он взобрался на ворота с ловкостью обезьяны. Напуганной обезьяны. Последние несколько метров он опустился, тут же повернул налево и быстро удалился.


На другой стороне улицы, против ворот, был подвал, где было кромешно темно. Отсюда раздался резкий голос по-китайски: «Сюй-цзы! Стой! Мужчину охватила паника. Значит, это все-таки была ловушка! Тщательно расставленная ловушка. Они ждали его все это время. Но он не собирался возвращаться. Не после всего терпения и усилий, которые он приложил. Он отказался вернуться в Китай! Он бежал и выжимал из себя все силы, гонимый отчаянием, человек с Драконом Смерти по пятам. Смерть, которая ждала предателей.


Позади него снова раздался голос: «Стой! Стой смирно, отродье змей! Он слышал, как один из них взвел револьвер.


Другой голос сказал: «Не стреляй, идиот! Мы здесь, в Голландии. Мы знаем этот район, а он нет. Мы поймаем его. И подумай о полиции.


Загнанный человек, который уже изрядно устал, совершил роковую ошибку. Он свернул в узкий переулок, слишком поздно понял, что это тупик, и ему пришлось вернуться назад. Он почти потерял все свое преимущество. К тому времени, когда он повернул за другой угол, оба мужчины были в пределах сорока ярдов.


Беженец понял, что не выживет. Он вытащил что-то из кармана и дико огляделся. Он не мог заставить себя выбросить это после всей работы, которой он пожертвовал ради него. Это было слишком важно, чтобы выбросить. Ужасно важно. Этот предмет может означать войну.


Он споткнулся и чуть не упал на землю. Теперь он задыхался, и его легкие, казалось, горели. Лишь бы было куда его спрятать, да так, чтобы он непременно нашелся. Он повернул за другой угол и увидел маленького мальчика. Маленький паренек стоял вне круга света от уличного фонаря. Он делал то, что время от времени делают все парни его возраста, — поливал воду в канаве. Вздрогнув, он посмотрел на мужчину, без сомнения думая, что это полиция и что дома его будут ругать.


Едва завернув за угол, убегающий мужчина на три секунды скрылся от глаз преследователей. Он бросил пакет мальчику и сказал, тяжело дыша, на прекрасном голландском: «Отнеси это американцам!» Он побежал дальше.


Двое его преследователей не видели мальчика. Малыш смотрел им вслед, держа пакет в одной руке и закрывая ширинку другой. Ему уже почти девять лет и в своем маленьким районе Хагенааром он знал много национальностей: сейчас он понял, что это китайцы.


Именно тогда мальчик услышал приглушенный крик и звуки драки в глубине улицы. Он выбежал за угол и попал прямо в объятия крупного полицейского. Тот схватил его. — Куда ты так торопишься, негодяй? Он увидел сверкающий предмет в руке мальчика и забрал его. 'А это что? Украл наверняка.


"Я не крал его," причитал мальчик. 'Не! Этот человек дал мне его. Он сказал мне отдать его американцам. Клянусь тебе. Честно. Я не крал его.


'Какой мужчина?' — сказал офицер, крепко держа мальчика.


Слезы выступили его на глазах. 'Тот человек. Я не знаю ничего больше. Это был китаец. Его преследовали двое других. Они тоже были китайцами». Потом мальчик вспомнил. «Я считаю, что они дрались. Да, я уверен. Я слышал их голоса на всю улицу.


Не думай, что я тебе верю, — сказал офицер, — но пойдем со мной. Я пойду посмотрю.


С мальчиком, он пошел на другой конец улицы. Это была тупиковая улица, но небольшой переулок поворачивал вправо. Полицейский, все еще крепко держа мальчика, посветил фонариком в переулок. Он знал этот переулок, он принадлежал его району и знал, что ведет на другую улицу. Если бы эти люди были там, они были бы уже далеко и…


Он зарычал, когда луч попал в обмякшее тело человека. Так! Значит, парень все-таки не солгал. На мгновение офицер задумался, что ему делать. Было мало смысла показывать мальчику труп в его возрасте, и все же он определенно не хотел его терять. Он строго посмотрел на мальчика. - 'Я иду туда. Оставайся здесь. Оставайся здесь, понял? Если ты убежишь, мы тебя найдем, и ты отправишься в тюрьму. Это ясно?


Мальчик побледнел. Он пробормотал: «Дж… да, сэр. Я не убегу. Кроме того, он не мог. Его трясло от страха.


Полицейский вошел в переулок и навел фонарь на тело. Он видел достаточно смертей в своей жизни, чтобы понять, что этот человек мертв, даже после первого взгляда. Тем не менее, он убедился в этом за мгновение. Он мертв! Худощавый китаец лет тридцати, в хорошем костюме. Он выглядел хорошо, если вам нравятся китайцы. Что касается его, то ему это не очень понравилось.


Они жестоко били мужчину по голове. Лужа темно-красной крови уже начала прилипать к круглым валунам. Было похоже, что они забили мужчину до смерти, хотя могли быть и другие раны. Узнают во время медосмотра. Полицейский повернулся, стараясь не наступить в лужу крови — на нем была его лучшая пара обуви, — и вернулся к мальчику. На этот раз он похлопал мальчика по плечу. Малыш был в ужасе, а полицейский не был так зол, как выглядел. — По крайней мере, ты не врал. А теперь мы собираемся взглянуть на это.


Впервые он посмотрел на предмет, который взял. Это были старомодные карманные часы из тех, что раньше называли «луковицей». Там была цепь с какой-то пулей, прикрепленной к ней.


Пуля? Он посмотрел еще раз. Это была пуля. Тяжелая пуля, каким-то образом приваренная к концу цепи. Припаяная? Какое это имело значение. Агент пощупал её. Пуля на ощупь напоминала стальную гильзу 45-го калибра и была на удивление грубой; на стальном корпусе были какие-то царапины.


Полицейский посмотрел на мальчика. — Что еще сказал этот человек, когда отдавал тебе это?


«Отнеси это к американцам». Мальчик заплакал: «Я хочу домой».


Большой полицейский обнял мальчика за плечи. — Скоро, мальчик. Пока нет. Сначала пойдем со мной в офис. Вам придется поговорить с инспектором.


На мгновение он постоял в переулке. Мертвое тело было все еще было там. Чего он ожидал? Что оно встанет и уйдет?


Пока они шли по улице, офицер подумал, что фраза «Отнеси это американцам» в таком городе, как Гаага, может означать только одно. Посольство США.


Из полицейского участка часы с пулей отправились в главный участок, а оттуда в отдел уголовного розыска, где были переданы высококвалифицированному старшему инспектору Ван Дейку. Он немедленно проверил его в лаборатории. Когда он прочитал отчет, он тихонько присвистнул и подумал, что это должно быть у американцев. Как можно быстрее.


Через несколько часов все это дело уже направлялось в Вашингтон в дипломатической почте.


НОВОСТИ:


Бейрут, Ливан, 3 ноября.


Коммунистический Китай начал масштабную кампанию, чтобы дать арабскому миру их «культурную революцию» и Красную гвардию. Для этого используются большие суммы денег...


В Пекине, прямо внутри Имперского города и недалеко от Храма Неба, есть неприметное здание. Он выглядит старомодно и имеет традиционные изогнутые нависающие карнизы для отпугивания злых духов. Сантехника плохая, центрального отопления нет, зимой в здании холодно и сыро. Даже сейчас, в первую неделю ноября, в здании было не очень приятно. Еще менее приятно было в маленькой комнате на втором этаже.


Тощий китаец за стойкой, похоже, не беспокоился об отсутствии отопления. Его звали Пиу Чуй, и он был начальником службы пропаганды ЦК. Конечно, есть разные виды пропаганды. Например, пули и гранаты также могут использоваться в пропагандистских целях.


Для высокого, коренастого жителя Запада с блестящей лысой головой было желательно немного согреться. Он привык к пустыне. Он выглядел довольно хорошо, несмотря на жестокое выражение лица, и даже был бы красив; его возраст был где-то между пятьюдесятью и шестьюдесятью годами. Теперь он сидел в низком кресле у стола и разговаривал с Пиу Чуи через переводчика. Последний был ужасно толст и носил толстые очки.


Ию Чуи был не из тех, кто тратит много слов впустую. Говоря, он даже не удосужился взглянуть на толстого переводчика. Вместо этого его взгляд не отрывался от мощно сложенной лысой головы.


Пиу Чуй говорил очень официально. «Мы очень заинтересованы, мистер Люси, в развязывании войны на Ближнем Востоке, если это можно сделать без нашего участия. Я хотел бы подчеркнуть этот последний момент. Я одобряю ваш план развязать такую войну, и мы готовы ее финансировать. Мы, конечно, обратимся по этому поводу к пропагандистским фондам. Ваш план хорош. Вы, кажется, хорошо владеете этим ремеслом. Вы, кажется, служили под началом Роммеля?


Люси утвердительно кивнул переводчику. — Скажи ему, что я какое-то время служил под началом Роммеля. Я специалист по пустыням. Я был известен как немецкий Лоуренс». Замечательным во всем этом было то, что Люси бегло говорил по-английски с характерным оксфордским акцентом. Этот акцент был важной частью сохранения его истинной личности в секрете, это была одна из многих вещей, которые до сих пор защищали его от виселицы или расстрельной команды. В течение многих лет Люси жил в скрываясь от этого, и то, что из них уготовано ему, во многом зависело от того, кто доберется до него первым — русские или евреи.


Пиу Чуи уставился на большого человека. - «Израиль, конечно, нас очень мало интересует. Страна слишком маленькая и слишком далекая от нас, чтобы мы вообще об этом беспокоились. Так что нам все равно, будет Израиль существовать или нет. Но отвлекающий маневр нам в данный момент сослужит хорошую службу. А теперь позвольте мне еще раз узнать подробности вашего плана. Очень точно, пожалуйста.


Услышав это, лицо мужчины исказилось в уродливой гримасе. У него были опасения по поводу Израиля. Если бы они его поймали, он мог рассчитывать на повешение, как и Эйхман. Если бы Израиль можно было стереть с лица земли, это было бы очень выгодно для его личной безопасности.


Дискуссия между Люси и Пиу Чуи продолжалась еще полчаса. Когда лысый мужчина собрался уходить, Пиу Чуй сказал: «Я организовал твою транспортировку, насколько это было возможно. После этого вы, конечно, будете расчитывать сами на себя. И деньги, о которых мы говорили, будут предоставлены как можно скорее».


Люси кивнул переводчику. — Скажи ему, что у меня тоже все в порядке. Я буду в Сирии через три дня. И очень важно, чтобы не было задержки с отправкой денег. У меня много дел, мне нужно о многом позаботиться и много расходов».


Люси подошел к двери. То, как он стоял и ходил, напоминало медведя. Создавалось впечатление, что он обладал огромной физической силой. Это впечатление было слишком правильным. Люси убил многих людей голыми руками — и даже наслаждался этим.


Когда он подошел к двери, Пиу Чуй начал говорить. Он говорил по-английски почти бегло, хотя иногда с удовольствием притворялся, что совсем не знает языка.


— До свидания, герр Герхардт. Надеюсь, твой план удастся.


Лысый повернулся и уставился на стол. Хотя с его стороны этого не было видно, он испытал внутренний шок, когда услышал, как громко произносится его настоящее имя. Это было так давно.


— У вас отличный архив, — сказал он.


Пиу Чуи слабо рассмеялся. «Все в порядке, — сказал он.


В тот вечер в самолете на юг Люси — лично он думал, что это имя было хорошей аббревиатурой от Люцифера — все еще была немного потрясен. Он пошел на многое, чтобы скрыть свою истинную личность. В Аргентине он сильно похудел и с тех пор не набрал ни фунта. Он вывел свои густые светлые волосы химическим путем и теперь был лысым, как бильярдный шар. Он потер голову один раз. Это было больно. Его лицо также подверглось изменению - ему не на что было жаловаться; он стал еще красивее. Он усовершенствовал свой английский акцент. И он уже прекрасно владел различными арабскими диалектами.


Люси засунул палец ему в рот и нащупал зуб. Ему даже высверлили зуб, причем очень здоровый, и вложили в него капсулу с ядом. Просто чтобы убедиться. Затем он запломбировал моляр легкосъемной коронкой.


Тем не менее настораживало, что кто-то, в данном случае китайская разведка, знала Гюнтера Герхардта, печально известного ГГ, в его нынешнем обличии. Ему совсем не нравилась эта мысль. Он был совсем недалеко от того места, где евреи схватили его хорошего друга Эйхмана. Когда он думал об этом, у него до сих пор пробегали мурашки по спине, а он был не из тех, кого легко напугать.


Тогда Люси, Уильям Люси — он даже приучил себя не думать по-немецки — пожал своими могучими плечами. И что. Китайцы его не предадут. Если только он не справится со своим заданием, или если оно по какой-то причине не пригодится в их планах. Но он не мог этого представить.


Он бы не подвел. Он был специалистом и знал свое дело — специалист по разжиганию беспорядков на международном уровне. Голова Люси упала ему на грудь, и он задремал. Он будет в Сирии через три дня, а работы предстояло много.


НОВОСТИ:


Дамаск, Сирия, 8 ноября:


SBO, бойцы Организации освобождения, сегодня предприняли еще одну атаку на короля Иордании Хусейна в заявлении, в котором сообщается о нападении противника на израильский город Бейт-Джибрин. Коммандос, в основном сирийцы, утверждали, что совершили налет на границу с Израилем, разрушили половину города и взорвали израильский склад боеприпасов. Утверждается, что несколько израильтян были взяты в плен. Затем они отошли за границу, чтобы избежать конфликта с соседними иорданскими войсками. SBO недавно подвергла Хусейна резкой критике на том основании, что он стремится заблокировать действия коммандос против Израиля; его также обвиняют в тесном сотрудничестве с американским ЦРУ , якобы для защиты безопасности Израиля...


Высокий лысый мужчина теперь был одет в сирийскую форму. Он не носил знаков различия, определяющих его звание. Мужчина, сидевший рядом с ним в джипе, был сирийским полковником, но сомнений в том, кто командовал, не было. Неподалеку несколько сирийских солдат, вооруженных до зубов, несли службу в качестве часовых, также в форме. Группа, проводившая рейд, не была в форме и не имела опознавательных знаков.


Джип стоял на краю вади, откуда оба мужчины могли видеть около полукилометра за границей с Израилем. Нападение началось ближе к ночи, и к тому времени уже совсем стемнело. Они смотрели, как безмятежность ночи нарушают призрачный огонь вдалеке, звук разрывающихся со злобным грохотом гранат и грохот огнестрельного оружия.


Сирийский полковник сказал: «Эти израильские бездельники чертовски хорошо защищаются, генерал Люси». Полковник не совсем понял, что это за генерал Люси — он никогда не носил знаков отличия, — но высшие власти Дамаска приказали ему подчиняться его приказам. Полковник не особенно любил генерала Люси — в этом человеке было что-то грубое, бычье, и в нем был холодок, который раздражал стройного, чуть женоподобного полковника. Но порядок есть порядок. В Дамаске знали, что делают.


Большой мужчина рядом с ним жевал толстую сигару. Он вынул его изо рта и сплюнул. — Да, — согласился он. «Сейчас они будут драться».


Он знал, что они не всегда дрались. Он отправил достаточно евреев в газовую камеру, или на виселицу, или расстрелял из пулемета. Всегда по письменному распоряжению, и всегда подпись внизу ГГ. Всегда красными чернилами. Это придавало всему пикантный оттенок. Большой парень вздохнул. Это были дни. Осужденные - приказ ГГ. Гюнтера Герхардта. Евреи и русские. Лично он всегда предпочитал убивать русских, а не евреев. Русские всегда были бойцами, поэтому удовольствие от их убийства было больше. Но теперь евреи тоже стали бойцами — он должен был признать это — и поэтому удовольствие от их убийства пропорционально возросло. Не то чтобы его это особенно заботило в эти дни. Он, Гюнтер — нет, черт возьми, генерал Уильям Люси — был лицом без гражданства. Авантюрист и нарушитель спокойствия первого класса. И он был намного старше. Теперь его больше всего интересовало желание заработать как можно больше денег и спасти собственную шкуру. Однажды он поселится в безопасном месте, найдет жену и…


В этот момент ход его мыслей прервал солдат, говоривший с полковником.


— Они возвращаются, полковник.


— Хорошо, — сказал Полковник, — надеюсь, с ними есть пленные. Таков был приказ.


Здоровяк снял офицерскую фуражку и почесал блестящую голову. — Моя команда, полковник. Не из Дамаска. У меня есть свой план насчет пленных.


'Да сэр. Естественно.


Через несколько минут налетчики вернулись небольшими группами. Теперь вади постепенно освещала луна настолько, что можно было хорошо видеть. То, что должно было случиться, запомнится сирийским полковником навсегда.


Здоровяк сдвинул кепку на затылок и свесил одну из своих толстых ног с джипа. Он указал на конвой пленных. — Поставьте их туда, — приказал он. — Там, возле скал.


Заключенных было шестеро. Трое гордых мужчин, молодая женщина, маленький мальчик и девочка, еще подросток. Маленький мальчик зарыдал. Остальные посмотрели большому человеку в лицо, когда он приблизился к ним. Он остановился примерно в пятидесяти футах от несчастной группы.


Большой мужчина долго задумчиво смотрел на группу. Он поговорил с руководителем нападения. «Почему пленных мало. Разве не могло быть больше?


Сирийский полковник подумал про себя: «Зачем, во имя Аллаха, они привели детей? У него были свои дети.


Главарь нападавших был очень подобострастным. — Простите, генерал. Но все они дрались как львы, несмотря на то, что мы их застали врасплох. Вон она, — он указал на молодую женщину, — вывела из строя двух наших лучших людей. Вот почему я взял ее. Она молода, но тот, кто может так хорошо сражаться, должен иметь какое-то звание. Может быть, она может нам что-нибудь рассказать?


Крупный лысый мужчина, известный как генерал Люси, посмотрел на него. На мгновение лунный свет блеснул ему в глаза, и на несколько мгновений главарь был ошеломлен. Словно у генерала не было глаз — одни пустые глазницы.


Но когда здоровяк заговорил, его тон был добрым: «Я не дам ни цента за то, что они скажут нам».


Он указал на пистолет-пулемет главаря. "Дайте мне это."


Мужчина протянул ему пистолет. Генерал щелкнул предохранителем и повернулся лицом к выстроившимся пленникам. «Он открыл огонь с шести шагов, стреляя из стороны в сторону. Сначала трое мужчин, затем маленький мальчик, который только что перестал плакать, когда его убили, затем молодая женщина и, наконец, девочка-подросток. Пистолету-пулемету потребовалось всего шесть коротких очередей.


Большой человек мгновение смотрел вниз на корчащиеся тела. Если бы был кто-то, кто на самом деле не был мертв, он прикончил бы его в мгновение ока. Он усмехнулся. Он подошел к молодой женщине и еще раз выстрелил ей в голову. Затем он бросил оружие обратно главарю и быстрым шагом направился к джипу. Он позволил себе это, просто чтобы посмотреть, будет ли это вызывать у него тот же трепет, что и прежде. Он вздохнул. Ничто никогда не бывает прежним. Даже расстрел.


Сирийский полковник во все глаза смотрел на трупы.


Он подумал о словах генерала Люси: «Его собственный план».


Генерал Уильям Люси, ГГ, подошел к джипу. — Давайте поторопимся, полковник. И уведите нас отсюда. Мы не хотим больше проблем сегодня вечером. Вернемся в Сирию. Знаете, это была всего лишь инсценировка нападения. Но скоро мы получим другое задание. Очень скоро. Тогда давайте позаботимся о том, чтобы насладиться этим».


## Глава 2


В Вашингтоне была плохая погода. Накануне вечером над городом пронеслась первая ноябрьская буря, и к утру принесенный с собой проливной дождь сменился градом и мокрым снегом. Короче говоря, это был холодный, сырой и совершенно несчастный день.


Атмосфера в обшарпанном кабинете Дэвида Хока на Дюпон-сквер, за фасадом огромного информационного агентства, была столь же неинтересной. На конференции, которая сейчас была в самом разгаре, присутствовали четыре человека: Хоук, один из его высших руководителей, Джо Ллойд из ЦРУ и невысокий, спокойный человек, который сидел в углу и говорил очень мало. Ему было немного за шестьдесят, он был одет очень консервативно: дешевый костюм, белая рубашка и такой же простой галстук. На правом глазу он носил кусок ткани, который должен был замаскировать пустую глазницу. Он был близким другом Хоука как в личном, так и в профессиональном плане на протяжении многих лет.


Сотрудник ЦРУ сказал: «И все же я настаиваю на том, чтобы мы выполнили эту работу, Хоук!» Обычно Джо Ллойд сказал бы «мистер Хоук» или «сэр», но сейчас он был слишком зол для этого.


— У нас есть собственная организация на Ближнем Востоке, как вы чертовски хорошо знаете. Хорошо обученная и большая организация. Мы гораздо лучше оснащены, чтобы справиться с этим делом, чем ваши люди. Они могут только убивать! Но в этом случае нужно играть немного тонко.


Ник Картер однажды сказал, что когда Хоук раздражался, он выглядел как клюющая горлица. Примерно так же он выглядел и сейчас, сжимая во рту неизбежную потушенную сигару.


— Что такого тонкого в убийстве, Ллойд? Массовое убийство? Может быть, даже война. Потому что так все и закончится, если мы не покончим с этим вовремя. Нет, Ллойд, ты не прав. Нам не нужна большая, сложная и, возможно, запутанная организация для этого дела. Нужна небольшая, хорошо сыгранная, ловкая команда, как у нас, и, как вы говорите, тут и там могут быть убийства. Это то, в чем мы в AX хороши».


— Я все еще верю, что ты пытаешься перехитрить нас, — прорычал Ллойд. «На мой взгляд, вы в AX слишком быстры в этом вопросе. Это, черт возьми, что-то да значит, если ЦРУ приходится приходить и запрашивать у вас разведданные.


Ухмылка старика была немного злобной. «Вот почему, — сказал он прямо, — мы хотим избежать второго залива Свиней. Это было всего лишь незначительное событие — оно могло взорвать весь Ближний Восток».


Ллойд немного успокоился и, все еще ворча, закурил. Он вернулся к вежливому тону, которым был обязан такому человеку, как Хоук. -'Хорошо, сэр. Но разве мы не можем добиться некоторого прогресса? Мне нужно вернуться в Лэнгли, чтобы составить отчет.


На столе Хоука лежал тонкий полупрозрачный лист бумаги, полностью исписанный. На бумаге лежала пуля 45-го калибра в стальной оболочке. Хоук поднял его и показал. «Вы все видели это, вы все знаете, как это попало к нам, вы также знаете, что на кончике пули была выгравирована микронадпись. Вон там, можно с уверенностью предположить, сотрудник китайского коммунистического представительства в Гааге, его звали Сюй Цзы-Цай. Он был убит, когда пытался дезертировать. Я полагаю, они заподозрили и поймали его. Но у человека было хобби, гравировка микротекстов, и он записал все, что знал по этому пункту. Либо как мнемоника, либо, скорее всего, как средство передать нам эти данные, если бы он этого не сделал. Должно быть, он их ужасно ненавидел. В любом случае данные об этой пуле были его паспортом на Запад».


Джо Ллойд пожалел, что старик не был таким чертовски многословным. В остальном он никогда не был таким. А Ллойду пришлось бы вернуться в свою контору, где с нетерпением ждали этой новости.


Хоук немного помедлил, отчасти для того, чтобы они не отставали от него в своих заметках; но тем более, что он сам пытался упорядочить свои мысли. Он не хотел, чтобы ЦРУ узнало об этом деле больше, чем это было абсолютно необходимо. Он оглядел комнату и увидел маленького, спокойного человека. Мужчина улыбнулся Хоуку. Хоук понимающе подмигнул. Он и Леви Эбан, глава Шин Бет — израильской разведывательной службы — урегулируют этот вопрос. Очень личным образом и таким образом, чтобы абсолютно ничего не просочилось.


Хоук засунул в зубы свежую сигару, опустил пулю и подобрал клочок бумаги. «Вот оно — это выгравировано на пуле микрошрифтом. Сюй Цзы-цай использовал определенный стиль телеграммы, своего рода стенографию. Таким образом, он получил много данных об этой пуле.


Джо Ллойд потушил сигарету. — Разве кто-то даже не выгравировал молитву «Отче наш» на булавочной головке? Это прозвучало немного резко.


— Вполне возможно, — невозмутимо ответил Хоук. — По крайней мере, вот полное описание того, что на пуле.


I HT-tsai - CCL - H - GG is W Lucy - план рейда Jord Isr униформа - ужас - сила Мотыги война или Сирия и действия - командир GG - скоро - много - так что помогите Boed.


Хоук отложил лист бумаги и оглядел комнату. Его секретарь был занят отчетом, Леви Эбан уставился в пол, Джо Ллойд смотрел на Хоука широко открытыми глазами с легким недоверием. «Ты же не хочешь сказать, что он приложил все это к этому пункту списка, не так ли?» Хоук добродушно улыбнулся. — Разве вы только что не заметили, что кто-то выгравировал «Отче наш» на булавочной головке? Да, этот Сюй Цзы-цай был искусным микрогравером. Он также был экспертом по электронике — это выяснили наши контакты в Голландии. Незаметно конечно. Китайцы, вероятно, использовали его для всех своих прослушек, а он выдавал себя за обычного клерка. Этот человек, вероятно, представлял для них большую ценность, поэтому они так пристально следили за ним. Сейчас я прочитаю сообщение, как оно было проработано нашими экспертами. Для них это было пустяком». Он достал еще один лист бумаги из ящика стола.


Я Сюй Цзы-цай - Коммунистическая китайская миссия - Гаага - ГГ - Гюнтер - это В (предположительно, Уильям Люси) - намеревается вторгнуться в Иорданию в израильской форме и совершить зверства - вынудить Хусейна к войне или Сирия будет действовать - ГГ командир - это происходит скоро и со многими - да поможет мне Будда -


Хоук отложил бумагу. — Последнее мне особенно нравится. Он, по-видимому, был буддистом и клянется, что все это правда. Очень хорошо.'


Леви Эбан снова заговорил после некоторого молчания. - «Мы все должны жить со своими собственными богами. В конце концов, только им мы можем доверять.


Вышеизложенное явно произвело впечатление на Джо Ллойда. «Гюнтер Герхардт! Сам старый ГГ, «Мясник», который всегда подписывал свои смертные приговоры красными чернилами. Боже мой, у нас огромная куча ордеров на его арест!


— У нас тоже, — сказал человек из ШАБАКа. «GG значит для нас даже больше, чем был тогда Эйхман. Теперь, когда мы зачистили Эйхмана, GG стоит на втором месте в нашем списке после Мартина Бормана. Однажды мы почти поймали GG в Каире, но он был слишком быстр для нас. Исчез без следа. До сих пор мы в Шин Бет не имели ни малейшего представления, где он был и что делал».


Сотрудник ЦРУ расхаживал по офису Хоука. «Если у этого парня было все это на пуле, — хрипло сказал он, — жаль, что он не пошел дальше и не рассказал нам, как сейчас выглядит GG». Хоук посмотрел на него с легким удивлением. «Ты больше не можешь попасть в точку, Ллойд, а я никогда не верил в эту историю о Молитве Господней и этой булавочной головке».


«Он дал нам много информации, — сказал Леви Эбан. «Мы уже многое знаем — мы знаем, что ГГ жив, что его теперь зовут Люси и что он живет на Ближнем Востоке. Мы знаем, что он пытается начать войну, которая уничтожит Израиль. Я предполагаю, что это финансируется Сирией». Он посмотрел на Хоука. — Что ты там говоришь, Дэвид? Откуда у него деньги?


Хоук покачал головой: — Думаю, ты ошибаешься, Леви. Я считаю, что ему платят китайцы». Хоук постучал пулей по столу.


'Не забудь это. GG или Люси, должно быть, навещал их в Гааге. Вероятно, он впервые связался там, когда пытался им что-то продать». Хоук провел скрюченными фермерскими руками по волосам: — Я полагаю, что ГГ никем не нанят, но он готов создавать проблемы любому, кто готов заплатить ему за это. Он стареет, как и мы, кстати. Сомневаюсь, что в последнее время его интересует что-либо, кроме собственной шкуры.


Человек из Шин Бет кивнул. — Да, Дэвид. Я считаю, что вы правы. Вероятно, он сам все это выдумал, хотя сирийцы были только рады укусить. Особенно теперь, когда им не нужно за это платить.


Джо Ллойд снова сел. Он наклонился вперед и посмотрел прямо на Хоука. — Мне еще не ясно одно, мистер Хоук. Если этот Сюй Цзы-цай был под подозрением, что очевидно, то как он получил эту информацию? Они следили за ним все это время, и тогда остается вопрос, как ему это удалось?


«Помните, он был экспертом по электронике. Я думаю, он их подслушивал! Вероятно, он установил микрофон в конференц-зале.


Джо Ллойд какое-то время смотрел на Хоука. -- Вот ведь черт, я об этом не подумал. Он их подслушивал... !


Хоук кивнул. - «Это также может объяснить, почему он ничего не сказал о внешности этого человека; может быть, он даже не видел человека, который теперь называет себя Люси.


Леви Эбан сказал: «Мы должны, по крайней мере, отдать должное этому человеку за стальные нервы, а также за определенную изобретательность. Кажется, он может беспрепятственно путешествовать куда угодно, но куда он направляется, чтобы совершать свои злодеяния? В Сирию, а может и в другие арабские страны. Можно было бы ожидать, что он попытается спрятаться в Австралии или на Северном полюсе, но нет, он держится как можно ближе к Израилю».


— Старый трюк По, — пробормотал Хоук. "Украденное письмо", знаете ли. Лучший способ хорошо спрятать что-то — это оставить это на виду. GG использует вариацию на эту тему». Человек Шин Бет кивнул. - 'Да. И до сих пор это работало хорошо, хотя я признаю это неохотно. Мы и не мечтали, что он может оказаться так близко к дому. Но теперь, когда мы знаем, мы доберемся до него рано или поздно.


Джо Ллойд сказал: «Русские охотятся за ним даже больше, чем вы. Он убил больше русских, чем евреев».


Человек Шин Бет посмотрел на сотрудника ЦРУ своими спокойными карими глазами. «Может быть, количественно. Но это не меняет дела. Мы найдем его! Когда он сказал это, в его глазах появилось свирепое выражение.


Сотрудник ЦРУ сел, скрестил ноги и задумчиво уставился в потолок. «Старый ГГ — Гюнтер Герхардт. Я так долго изучал его дело, что могу прочитать его наизусть. Хоук хотел избавиться от агента ЦРУ прямо сейчас. У него и Леви Эбана было много планов, чтобы все закрутилось; и он не мог сказать, сколько времени у них было. Его было бы немного.


Вот почему он начал немного расстраивать Ллойда. — Ты в этом уверен? — спросил он. «Это его дело имеет толщину в три фута».


— Я имею в виду самое необходимое, мистер Хоук.


Джо Ллойд закрыл глаза, откинулся на спинку стула и уставился в потолок. -


"Гюнтеру Герхардту сейчас около пятидесяти пяти, он родился в Гамбурге. Голубые глаза, привлекательная внешность, большая сила тела, вьющиеся светлые волосы. Любит хорошую музыку и литературу. Сообщается, что бисексуал. Только начал делать хорошую карьеру, если это можно так назвать, когда его перевели из Германии в Будапешт во второй половине войны. Он был офицером связи между СС и пронацистской группой Ференца Салаши «Скрещённые стрелы». ГГ был тогда обергруппенфюрером СС. Его задачей было научить эту банду новейшим техническим приемам в области методов истребления. Он наслаждался своей работой. Он убил больше русских, чем евреев, и нам известно, что русские потратили много времени и денег, пытаясь отследить его местонахождение и…


Человек из ШАБАКа заговорил очень тихо. «Мы должны убедиться, что это не станет известно русским — я бы не хотел, чтобы они поймали GG раньше нас».


«Ничего не просочится», — сказал Хоук.


Они поговорили еще пятнадцать минут, после чего Хоуку удалось избавиться от агента ЦРУ. Когда Ллойд собирался уйти, Хоук нанес ему еще один небольшой удар. «Давай, — сказал он, — пойди и посмотри, не сможешь ли ты где-нибудь завалить какой-нибудь девелоперский проект».


Ллойд покраснел. - «Я не устанавливаю политику, сэр, и вы чертовски хорошо это знаете.» Затем он захлопнул за собой дверь.


Хоук подмигнул Леви Эбану. «Иногда я просто не могу устоять перед искушением».


Глава Шин Бет улыбнулся. - «Они многое портят».


«Они слишком большая организация. Левая рука редко знает, что делает правая, но я не заставлял вас проделывать весь этот путь сюда на самолете из Иерусалима, чтобы говорить о них.


Леви Эбан придвинул свой стул немного ближе, пока не сел напротив Хоука. — Я должен поблагодарить тебя, старый друг, за то, что ты так быстро пригласил меня сюда.


Хоук закурил новую сигару, откинулся на спинку кресла и положил ноги на стол. — Не думаю, что мы можем терять много времени, Леви. И я думаю, что лучшее, что мы можем сделать, это работать вместе, только ты и я, с двумя нашими лучшими агентами, работающими вместе и поддерживающими связь с нами. Ваш главный агент и мой главный агент.


Шинбетовец рассмеялся. «Мой главный агент — женщина». Хоук промычал на это. «Моему главному агенту это не очень понравится», — сказал он. «Он любит женщин, но ненавидит их, когда ему приходится с ними работать».


Леви Эбан выглядел немного обеспокоенным. — Тогда, может быть, будет лучше, если ты не будешь использовать его для этого задания, Дэвид. Крайне важно, чтобы наши агенты работали слаженно».


Хоук мрачно улыбнулся. «Они будут гармонично работать вместе. Он подчиняется приказам, хотя иногда меня терпеть не может. Во всяком случае, я не могу назначить никого другого. Этот человек — лучшее, что у меня есть, возможно, лучший в мире мастер в этой области». Другой мужчина улыбнулся Хоуку, показывая, что понял. — Значит, он эксперт по убийствам?


'По команде. А иногда и не по команде, а только по необходимости. Хорошо, Леви, давай обсудим детали.


Только через три часа глава Шин Бет попрощался и улетел обратно в Израиль. Пока его не было, Хоук вызвал своего самого доверенного личного секретаря Деллу Стоукс.


— Где сейчас Ник Картер, Делла?


Делла Стоукс, которая была достаточно умна и опытна, чтобы знать, если происходит что-то важное, уже имела ответ на клочке бумаги.


«Гштаад, Швейцария. На празднике. Мы не знаем, с кем.


— Не беспокойтесь, — сухо сказал Хоук. — Это не наше дело. Какой у него псевдоним в Гштааде или как называется эта дыра?


Делла прочитала с клочка бумаги. «Роберт Томсон из Чикаго. Покупатель из Маршалл Филд. В Швейцарии должен купить пишущие машинки. Остановился в отеле «Юникорн».


Хоук дал ей подробные инструкции. Закончив с этим, он сказал: «Срочно, но не в высшей степени срочно. По крайней мере, еще нет. Используйте код B, метод Z. Обычная телеграмма.


Когда Делла Стоукс собиралась уходить, Хоук сказал: «Сколько раз я звонил ему вызывая из отпуска за последние два года?»


«Это будет в четвертый раз».


Хоук немного злобно усмехнулся. — Это заставит меня очень полюбить этого мальчика, ты так не думаешь? Потребуется тонна снега, чтобы охладить его гнев.


## Глава 3


Женщина сказала: «Ник, милый?»


— Да, Пег?


«Моя задница начинает мерзнуть».


Ник Картер чуть сильнее уперся в локти, чтобы не раздавить ее. Пег не была особенно маленького роста для женщины, но по сравнению с Ником она была куклой.


Он поцеловал ее и проворчал: «Почему я должен беспокоиться о твоих ягодицах, как бы аппетитно они ни выглядели? Почему я должен жалеть тебя? Вся эта сумасшедшая история была твоей идеей.


'Я знаю. Кажется, я выпила слишком много бренди.


— Как это называется? Он поцеловал ее. — Ты была пьяна, как лодочник.


— Да, да, но уж точно не от коньяка. По крайней мере, не только от него. Отчасти также из-за прекрасной обстановки, из-за только что выглянувшей луны и особенно из-за того, что я снова ненадолго с тобой, Ник. О Боже, Ник! Я так сильно тебя люблю!'


Долгое время они сплелись друг с другом в один долгий поцелуй. Наконец она оттолкнула его. — Мы должны быть очень практичными, дорогая. Мои ягодицы замерзнут. Давай вернемся в убежище и посмотрим, сможешь ли ты разморозить меня!»


Ник глубоко вздохнул, почти раздраженно. 'Женщины! Никогда не довольны. Вы ищете для них красивую, теплую хижину с потрескивающим огнем, а они хотят попасть в снег. Вы также выполняете это желание с риском пневмонии, а затем они хотят вернуться к теплу. Салют.' Нику самому не было холодно, и ему не хотелось вставать. Теперь, когда его внутреннее пламя погасло, по крайней мере, на данный момент, он наполнялся спокойствием, которое достигается йогой; ему хотелось остаться там надолго, чтобы поглазеть на луну, плывущую над ледником Дьяблере. Такие моменты спокойствия, освобождения от опасности и напряжения были редкостью в жизни Ника Картера, N3, Killmaster AX. Они были драгоценны.


'Давай, милый! Мне становится очень холодно».


«Я ничего не чувствую».


«Ты жестокий, жестокосердый, подлый старик».


«Остерегайтесь этого «старика», — сказал Ник. Но он позволил себе скатиться с нее и встал. Он посмотрел на нее с улыбкой. — Знаешь, ты сейчас не очень похожа на знатную даму. Vogue должен был увидеть вас сейчас. В этом журнале недавно был опубликован восьмистраничный отчет о Пег и доме ее мечты в Гросс-Пойнте, штат Мичиган. Пег была женой известного детройтского промышленника, который был намного старше ее. У нее было двое детей — причина, по которой она до сих пор не развелась, — и все же каким-то образом ей удавалось выглядеть на двадцать с небольшим. Ник встречался с ней очень нерегулярно, неизменно в каком-нибудь укромном месте. Она была его девушкой в былые дни, когда мир был спокойнее.


— Дай мне руку, дорогая.


Ник протянул большую руку и поднял ее, как перышко. — Да, — засмеялся он, — совсем не впечатляет. Если бы эти репортеры Vogue увидели вас сейчас, ваше имя было бы вычеркнуто из их списка».


Пег хихикнула. «Когда ты влюблена, тебе не обязательно выглядеть достойно». Она привела свои лыжные штаны в порядок.


Ник закатал брезент, на котором они лежали в ложбине между сугробами. С тем же успехом он мог бы отнести это обратно в убежище, примерно в сорока ярдах отсюда. Ник рассмеялся. Если другие тоже хотели порезвиться на снегу, они тоже всегда могли воспользоваться этим.


Вернувшись в хижину, они обнаружили, что камин все еще тлеет. Хижина состояла из одной большой комнаты, скудно обставленной длинным столом и двумя скамейками. В высоком деревянном шкафу стояла аптечка и продовольственный паек; На стене висело полное снаряжение для лыжников и альпинистов, которое выглядело так, будто им никогда не пользовались.


Оставалось еще полбутылки бренди. Ник посмотрел на Пег. - «Если я дам тебе еще один глоток, чтобы подбодрить тебя, как ты думаешь, ты вернешься в отель?»


Пег показала ему язык. — Конечно, сумасшедший. Я теперь трезва. И я думаю, что здесь очень холодно. Дров больше нет?


Теперь она стояла перед огнем, пытаясь согреть свои ягодицы, которые, должен был признать Ник, выглядели так аппетитно, как только мог пожелать мужчина.


В углу хижины лежала куча полен. Он бросил несколько в огонь. «Лучше оставить немного для следующих», — сказал он. — Здесь трудно достать дрова. Они должны тащиться сюда по канатной дороге из Гштаада.


Гостиница «Единорог», где они остановились, находилась высоко, одиноко и пустынно, на вершине ледника; небольшая гостиница в стиле шале, похожая на орлиное гнездо. «Идеально для тайных любовников», — подумал он. Она была немного в стороне, но, по крайней мере, там не было тесно. В данный момент, кроме Ника, в трактире находились еще только четверо гостей: молодая немецкая пара, которая изо всех сил старалась притвориться женатыми (Ник над этим смеялся), и очень пожилая пара, которая пятьдесят лет назад в «Юникоме» отпраздновали медовый месяц... Ник сразу после приезда одинаково профессионально оценил гостиницу и других постояльцев. Он мог быть уверен в спокойствии. По крайней мере, на данный момент Юником был убежищем.


Пег села рядом с ним на жесткую скамью напротив огня. Единственным освещением хижины было мерцающее голубое и желтое пламя. Они закурили и мечтательно вгляделись в маленькие спиралевидные круги, образуемые пламенем. Пег положила голову на его широкое плечо. Долгое время не было произнесено ни слова. Снаружи луна плыла высоко над Монбланом, отбрасывая серебристый блеск на окна каюты.


Пег бросила сигарету в огонь и повернулась к Нику. Затем она сказала то, о чем они оба думали все это время: «Это будет наша последняя ночь, милый. Завтра я возвращаюсь домой.


Ник поцеловал ее в шею. "Где он сейчас?" Имя ее мужа никогда не слетало с его губ. Он также никогда не обращался к Пег по ее официальному имени. Ее девичья фамилия была Тейлор, Маргарет Тейлор, и так больше ничего и не осталось в его памяти. Теперь, когда он задумчиво смотрел на златовласую голову и дышал сладкими духами, которыми она пользовалась, он задавался вопросом, что было бы, если бы ему была дана другая судьба. Если бы он выбрал другую профессию и смог бы вести нормальную жизнь. При этой мысли он расхохотался, как мужик от зубной боли. В каком-то смысле его профессия выбрала его! Его завербовал Дэвис Хоук, а остальное пришло само собой. При мысли о Хоуке рука Ника автоматически переместилась к его правому предплечью, где, спрятанный под толстым шерстяным лыжным свитером, стилет надежно хранился в замшевых ножнах. Пег никогда его не видела, и если бы это зависело от него, она никогда бы его не увидела. Когда он не носил его, что случалось редко, он прятал стилет под старомодной ванной в их номере в гостинице. Пистолет Люгер, беспокойная дама, которую он называл Вильгельминой, лежал на двойном дне его чемодана. Вместе с кодовой книгой. Агент AX, и, конечно же, тот, кто имел звание Мастера убийц, никогда не был полностью свободен, никогда по-настоящему не при исполнении служебных обязанностей.


— Париж, — сказала Пег. «Он посещает там какую-то конференцию высокого уровня. Я... Ник! Ты меня не слушаешь, дорогая.


Она была права. Он сидел, глядя в огонь и мечтая. Он проснулся. Сентиментальной суете и мечтаниям не было места в его жизни. Не сейчас и никогда. Он поцеловал ее и крепко обнял, чувствуя, как ее стройные груди прижимаются к нему под шерстяным свитером. Его желание снова проснулось. Но не здесь, подумал он про себя, не здесь. Позже, в гостинице, в прекрасной обстановке. В конце концов, это была их последняя ночь вместе. Могут пройти годы, прежде чем он снова увидит ее. Если он когда-нибудь увидит ее снова. В его профессии было неразумно строить планы.


— Прости, — сказал он сейчас. — Что ты сказала?


Пег повторила то, что сказала. Ник рассеянно кивнул. Муж его не интересовал. Он мало знал о нем, кроме того, что этот человек был уважаемым и очень богатым и что к его помощи в США часто обращались — обычно по указанию президента — по деликатным и неофициальным вопросам.


Ник встал и начал собираться. — Пошли, — сказал он немного хрипло. 'Давай вернемся. Поскольку это будет наша последняя ночь, мы все равно должны отпраздновать».


Пег дико посмотрела на него. — Празднуй, зверюга?


Ник сунул бутылку коньяка в рюкзак. — Что опять сказал этот поэт? Какой-то поэт. «Надежды нет, так что поцелуй меня и уходим». '


Цвет глаз Пег представлял собой особую смесь фиолетового и синего. Глядя ей в глаза, Ник увидел то, что уже видел много раз. Он знал, что все, что ему нужно сделать, это позвать, и она будет следовать за ним по всему миру.


«Интересно, — мрачно подумал Ник, — что бы сказал Хоук, если бы я попросил путевку на двоих!»


Они были готовы. Ник поставил дрова на место и максимально потушил огонь. Он бросил на все последний взгляд. Все было хорошо. Он вышел на улицу, где Пег как раз надевала лыжи.


"Давай," сказал он. — Я догоню тебя. И помни... когда мы вернемся в гостиницу, мы снова будем мистером и миссис Томсон из Чикаго.


Пег серьезно кивнула. 'Я знаю.' Она никогда не спрашивала Ника — после того, как сделала это однажды — о его частых таинственных путешествиях и частой смене имени. Она знала, и Ник знал, что она знала, что он занимается какой-то сверхсекретной работой. Об этом никогда не говорили.


Он протянул Пег ее лыжные палки. «Ну вот. Я догоню тебя и буду в гостинице раньше.


Пег рассмеялась, пытаясь хоть немного вернуть себе счастливое настроение. "О, маленький ангел, ты сам в это не веришь, не так ли?" Она очень хорошо каталась на лыжах.


Он смотрел, как она летела вниз по склону к далеким мерцающим огням Юникома. Это был всего лишь пологий спуск, потому что гостиница была ненамного ниже приюта. Ник сделал паузу, прежде чем надеть собственные лыжи, и огляделся. Весь ландшафт вокруг ледника насколько хватало глаз, был окутан серебристо-белым покрывалом. Слева от него мерцали желтые огни Ройша, деревни в десяти километрах от Гштаада. Гштаад был самым важным городом зимних видов спорта во всей этой области Бернского Оберланда. В Гштааде вы также можете воспользоваться горной железной дорогой Монтрё, Оберланд и Бернуа (местные жители и лыжники обычно называют ее МОБ), которая соединяла Монтрё и Интерлакен. Ник Картер на мгновение посмотрел на бледную луну и на мгновение подумал о ложном следе, который он оставил позади. Он был уверен, что это хорошо, поэтому вводило в заблуждение. Он начал в Чикаго, где принял другую личность. После этого всякий раз, когда там представлялась возможность, он проверял и проверял, работает ли она, вплоть до Швейцарии. Его не преследовали. Он осмелился поставить на кон свою репутацию. Тогда почему, подумал он, у него появилось это легкое чувство беспокойства? Он стоял там и сейчас, его тень в лунном свете была намного больше и крупнее из-за лыжной одежды, и принюхивался к воздуху, как какое-то животное, которое только что почуяло опасность от дуновения ветра. Большое животное, обученное убивать и выживать. Шесть футов роста и сто восемьдесят фунтов хитрости, коварства и ужасающей ярости, если понадобится . Бродячий тигр, как его называл Хоук, которого можно убить, но нельзя посадить в клетку.


Ник снова посмотрел на огни Ройша. Отсюда ему была видна тень фуникулера, ведущего из поселка в Юником. Его кабина всегда оставалась в доке Юником на ночь, и к настоящему времени обслуживание было бы прекращено.


Ник пожал плечами. Он начал превращаться в старика. Возможно, его нервы наконец начали мешать ему. Возможно, теперь настал тот день, как когда-то для каждого секретного агента, когда ему пришлось искать другую работу.


Он взял свои лыжные палки и оттолкнулся. Уйдет ли он на пенсию? Он усмехнулся от этой мысли. Было только одно, что могло положить конец его карьере, и он прекрасно это знал. Зачем ему обманывать себя. Потребовалась бы пуля. Или что-то с похожим эффектом.


Он помчался прямо вниз, как стрела. Далеко впереди себя и уже близко к гостинице он увидел черное пятно на белой равнине, которое и было Пег. Она собиралась опередить его. Когда Киллмастер подошел к гостинице, он увидел, что канатная дорога просто отклонилась от места посадки и начала спуск в Ройш. Ник нахмурился. Необычно в это время суток. Но опять же, может быть, нет. Вероятно, какие-то новые гости, которые были нетерпеливы и не хотели ждать до завтра. Вы просто заплатили немного больше, и вы получили больше услуг. В Швейцарии все продавалось за деньги.


Трактирщик, который в это время года также работал барменом, как раз смешивал мартини.


— Еще один, — сказал Ник, садясь на табуретку рядом с Пег.


Она торжествующе посмотрела на него. — Я ошибалась насчет тебя. Я никогда не думала, что ты сделаешь это так быстро со своими старыми ногами. Честно говоря, я думала о том, чтобы вернуться и помочь тебе. Но я вовремя вспомнила, что кто-то с заносчиво хотел побить меня и подумала, что тебе не помешает урок.


Она задала настроение их последнему вечеру. Вызывающая бодрость. Никакой сентиментальной грусти. Возможно, подумал он, это и к лучшему.


Теперь он ухмыльнулся ей. «Джентльмен, — сказал он, — всегда позволяет даме побеждать».


Когда трактирщик, толстый немец, налил стаканы, Ник прямо сказал: «Я только что видел, как отходит фуникулер. Новые гости?


— Да, герр Томсон. Новые гости. Я не знаю, кто они. Звонили из села, видите ли. Я им говорю, что фуникулер закрыт. Но они настаивали. Видимо, у них полно денег, потому что они настаивают на аренде фуникулера для особой поездки». Мужчина пожал плечами. «Кто я такой, чтобы отказываться от гостей и денег, особенно в это время года?»


Ник кивнул и оставил все как есть. Вероятно, кучка парней, которые хотели покататься на лыжах. Они с Пег допили свои стаканы, взяли еще по одному и поднялись по лестнице в свою квартиру. Прежде чем покинуть бар, Ник устроил особенный ужин в столовой при свечах и с бутылкой лучшего мозельского вина, а затем шампанского. Трактирщик был только рад, что его кухней снова пользуются. Да, мой герр! Я лично все устрою. Да, мой герр, всего наилучшего. Может фондю? Или раклет?


Когда они поднимались по лестнице в свои апартаменты, Пег притворилась, что не может стоять, и прислонилась к нему. «Давай, дорогая. Вино и шампанское. И это после коньяка и двух мартини. Я думаю, ты пытаешься сделать из меня пьяницу.


Ник сжал ее. - 'Это правда. А потом, когда я напою тебя, я соблазню тебя. Тогда я изнасилую твое белоснежное тело.


Пег поцеловала его в щеку. — В конце концов, ты сделал это некоторое время назад, дорогой. И очень тщательно, я бы сказала.


«Я пытался угодить вам». Очевидно, они намеревались продолжать веселиться, даже если это будет стоить им головы.


В коридоре они прошли мимо единственной в трактире горничной, женщины средних лет, почти такой же толстой, как трактирщик. Она несла полотенца на своих пухлых руках. Для новых гостей, несомненно. Ник будет внимательно следить за этими новыми гостями.


Женщина кивнула и сказала на смешном невнятном немецком: «Guten Abend».


Они попрощались и пошли в свой номер. Это был единственный «люкс», который имелся в «Юником», и он был обставлен, как заметила Пег, «в староглупом стиле». Хозяин гостиницы сообщил им, что этот номер обычно резервируется для пар, проводящих медовый месяц. Но если герр настаивает, это можно устроить. Это был прекрасный люкс. Но и очень дорого. Их хозяин был прав в одном. Это было дорого.


Ник пошел прямо в ванную, избавился от замшевого кожаного чехла на руке и спрятал шпильку под высокую старомодную ванну. Затем он вошел в спальню. Пег как раз снимала свою лыжную одежду. Ник закурил сигарету. — Хорошо, если я сначала приму ванну?


«Давай, дорогой. Сначала мне нужно собрать одежду. Если это будет один из тех праздничных вечеров, я буду в вечернем платье. И самый красивый, потому что со мной только ты один».


Ник мылся в ванне под шатким импровизированным душем. Когда он намылил свое мускулистое тело, которое казалось таким обманчиво стройным, к нему вернулось то чувство беспокойства. Блин! Он хотел, чтобы это чувство ушло. Это была его последняя ночь с Пег, и он не хотел, чтобы она нарушилась. Он намылился слишком сильно и поранился, когда натер мылом довольно свежий шрам; шрам на левом боку чуть ниже подмышки. Сувенир с последнего задания, которое чуть не стоило ему жизни. Это, подумал он, должно быть великой загадкой и для дамы. Почти сотня шрамов украшала его массивное тело. Все виды шрамов, от очень свежих до очень старых. Но она никогда не сомневалась в этом. Только прошлой ночью она с тревогой смотрела на этот новый шрам, ласково провела по нему кончиками пальцев и, видимо, после этого не думала о нем.


Ник вышел из душа и тщательно вытерся. Он посмотрел в зеркало и подумал, что он в прекрасной форме. Может быть, слишком хорошей. У него не было живота — никогда его не было, если уж на то пошло, — но он был немного вздут. Так всегда было во время праздников. Хоук всегда говорил, что это тоже хорошо. Потому что, когда Ник возвращался с задания, он всегда выглядел так, будто его выжали. Тогда уважающий себя человек не захочет иметь с ним ничего общего, сказал Хоук.


Киллмастер намазал угловатую челюсть лосьоном после бритья. Эта челюсть выглядела прекрасно и, как и лицо над ней, производила хорошее впечатление. Красивый и мужественный, но не красивый. У него был высокий лоб, и только в последний год начали проявляться несколько морщин. У него была густая темная шевелюра, доходившая до середины лба, что придавало его лицу что-то сатанинское. Его нос был прямым, и, хотя многие удары оставили следы, он чудом не сломался.


Его рот был подвижным и чувственным — иногда этот рот мог сжиматься в тонкую бороздку ненависти и гнева. Ненависть вызывали в Киллмастере не так легко и не часто, но как только это случалось, он ненавидел безжалостно.


Его глаза были причудливого зеленого цвета. Они всегда рыскали вокруг, были спокойны только тогда, когда он спал, меняя цвет в зависимости от его настроения. Когда он был в хорошем настроении, они были цвета морской волны. Одобрительно и довольно самодовольно, Ник посмотрел на себя в зеркало. Он был немного тщеславен. Однажды он сказал коллеге, что Ник Картер несокрушим. Ник поднес бритву к челюсти и задумался о чуде — с ним делали все: в него стрелили, его резали, его чуть не утопили, чуть не повесили, чуть не отравили и просто избили. И все же он стоял здесь. Ник выбрил верхнюю губу и начал тихо насвистывать озорную французскую мелодию, которую он всегда насвистывал, когда был доволен собой.


Пег курила сигарету, когда он вышел из ванной в белых шортах. Как всегда, она восхищалась его телом — фантастически брутальным телом, как она его называла, — как будто никогда раньше его не видела.


Она сказала: «Ты не торопился. Любовался собой в зеркало?


Комментарий был настолько точным, что лицо Ника на мгновение исказилось. Он взял сигарету и растянулся на кровати. — Очень особенный вечер, — весело сказал он ей. «Очень специальные приготовления. Кроме того, только замужние женщины имеют право придираться.


Пег повернулась к двери ванной и посмотрела на него понимающим взглядом. Затем она закрыла за собой дверь. Через несколько мгновений он услышал, как она включила душ.


Идиот! Почему он сказал это? Ник покачал головой. Он должен был быть чертовски осторожен со своими словами сегодня вечером. Оболочка вашего веселья была тонка, как яичная скорлупа, и совсем немного понадобилось, чтобы ее разрушить.


Пег вышла из ванной голая, все еще вытираясь. Не сказав ни слова и даже не взглянув на него, она подошла прямо к низкому туалетному столику и начала гримироваться. Ник лежал на кровати, курил и с восхищением смотрел на всю ту красоту, которой он так часто обладал.


Он знал, что ей должно быть не меньше тридцати, но тело у нее все еще было как у молодой девушки. Как не по годам развитого подростка. Она была довольно высокой, около шести футов, с очень тонкой талией, которую он легко мог обхватить своими большими руками. Ее кожа, где не было загара, была молочно-белого цвета. Она сидела и шла с грациозной гибкостью. Ее поведение было гордым, совершенно уравновешенным и без сознательной провокации. Ник задумался, так ли это на самом деле. Были ли женщины, все без исключения, всегда немного требовательны по своей природе? Ее восхитительные груди торчали, как носовая фигура роскошной яхты. Ник, однажды сказал ей, что тысячу раз обожал каждую грудь. Пег начала одеваться. Нику нравилось смотреть на ее платье, хотя обычно оно не заводило его так сильно, как сейчас. Возможно, подумал он, почувствовав возбуждение в нижней части своего тела, возможно, потому, что сегодня была последняя ночь. Что бы это ни было, это не имело никакого эффекта.


Ему не нужно было ходить вокруг да около, наступила эпоха рутины.


Пег встала, чтобы расправить свой черный пояс с подвязками; затем она начала надевать свои длинные темные тонированные нейлоновые чулки. Ник наблюдал за ней с огромным удовольствием и дал волю своему вожделению. В конце концов, это была их последняя ночь.


Незадолго до того, как он начал двигаться, он задумался, знают ли женщины о стимулирующем сексуальное влечение эффекте темного нейлона на длинных белых ногах. Делали ли они это невинно и непреднамеренно, или это был их козырь?


С возрастающим желанием он наблюдал, как она высоко натягивает каждый чулок и туго застегивает его, вытягивая перед собой свои длинные стройные ноги. В конце концов, это стало для него слишком.


"Подвязка".


'Да любовь моя?'


'Иди сюда.'


Ему показалось, что он обнаружил притворную невинность в ее голубых глазах, когда она выполнила его просьбу. 'Почему?'


Ник закрыл глаза, почти раздраженный. -'Почему? Женщина спрашивает, почему!


Пег стояла у кровати и смотрела на него сверху вниз. «Невинная добродетель! Ненасытный зверь! Так скоро снова!


— Да, — сказал Ник Картер. "Опять так скоро." Он схватил ее мускулистой рукой и притянул к себе.


Пег какое-то время боролась. — Нет, сумасшедший! скоро. Ты меня совсем сбиваешь с толку. А обед... готов и...


'Сейчас!'.


Она наклонилась, чтобы поцеловать его, и кончики ее грудей коснулись его губ. Она глубоко вздохнула и опустила руку. Но через несколько мгновений она всхлипнула и застонала: О, милый! милый... милый... милый...


Ник был так далеко, окутанный похотливым туманом, что сначала не мог определить звук, который мешал их близости. Как раз в тот момент, когда он был позади нее — звук подъезжающего к месту посадки фуникулера — взрыв потряс их обоих, и он не мог думать ни о чем другом.


Они долго лежали рядом, молчаливые и нежные. Пег первым пришла в себя. Похотливая скотина, теперь мне снова нужно накраситься! Все сначала. Так что я могла бы также принять ванну снова. Я всегда потею от занятий любовью.


Ник держал глаза закрытыми: «Но не я. Мне холодно, как белому медведю... по крайней мере, сейчас!


Он услышал, как закрылась дверь ванной. Какое-то время он пытался очнуться от оцепенения и печали угасшего огня любви. Было похоже, что он сделан из резины.


Наконец он встал и начал одеваться. На всякий случай он взял с собой смокинг и, пытаясь застегнуть запонки, уронил одну. Вещь закатилась под кровать и, как всегда, оказалась в центре под ней. Ему пришлось на некоторое время заползти под кровать. Это сразу бросилось ему в глаза. Прямоугольный черный ящичек, очень похожий на сумку для фотоаппарата, зажатый между пружинами кровати. Он расширил глаза. Как будто у него был сердечный приступ. Магнитофон! Магнитофон на батарейках, возможно, с автоматическим таймером, который включался в наиболее подходящее время. Как сейчас. От сумерек до полуночи, времени, когда человек обычно находился в своей комнате. Говоря. Но для кого? Почему? Как?


Ник Картер был противен самому себе. Он был так чертовски самонадеян, так чертовски уверен в себе. Так что Unicom был безопасным местом! Он обыскал комнату на предмет подслушивающих устройств, но очень поверхностно и по привычке. Ник лежал на ковре, проклиная себя за то, что вел себя как тупой дилетант. И все же он был кем угодно, только не любителем. Он был одним из лучших агентов в мире. Он проверил свой след двадцать раз и проверил его. Его не могли преследовать!


Тем не менее, здесь был магнитофон, всезаписывающее ухо. Где что-то пошло не так?


Ник потянулся к черному портфелю, но убрал руку. Нет! Больше никаких ошибок. Кто-то подложил эту штуку туда, и кто-то собирался ее подобрать. Когда это произойдет, Ник будет рядом.


Он пошел в ванную и вошел без стука. Сейчас не было времени придираться.


Пег как раз выходила из душа. Она посмотрела ему в лицо и спросила: «Что такое, дорогой?»


— Иди пакуйся, — сказал Ник. 'Ты должна выбраться отсюда. В настоящее время, немедленно. Не задавай мне вопросов, потому что я не могу на них ответить. Просто делай то, что я тебе говорю. И сделай это быстро!


Пег кивнула и повиновалась, не говоря ни слова. Это был другой Ник, которого она не знала. Это испугало ее. Его лицо, особенно вокруг глаз, напомнило ей череп.


## Глава 4


Теперь в номере было темно и тихо. Ник дважды услышал, как часы в коридоре пробили. Он ждал под кроватью уже несколько часов. Он заткнул Люгер за ремень, а стилет терпеливо лежал в замшевых ножнах на правом предплечье.


Они придут. Ник был уверен. Теперь он был настоящим Ником Картером, Киллмастером с самого начала. Больше не тот беззаботный, пьяный от секса дурак, который совершил такую глупую ошибку. Он тоже был ошеломлен; редко в своей жизни он сталкивался с такой загадкой.


Кто, черт возьми, стоял за этим? Или стояли за этим? Пожилая пара? Это казалось невозможным и нелепым. Молодая немецкая пара, которая притворялась женатой? Возможно, но маловероятно.


Киллмастер обладал шестым чувством на такие вещи и четким видением. Кто остался? Этот толстый живот? Мог. Или его жена, кухарка, горничная, мастерица на все руки?


Двое мужчин, которые поднялись на фуникулере — он слабо слышал их, пока они с Пег целовались, — которые пошли кататься на лыжах, как только прибыли? Киллмастер нахмурился. Это, конечно, было очень странно, но двое мужчин, кем бы они ни были, только что прибыли. Хозяин никогда раньше их не видел. Они не могли установить магнитофон. Он думал, что это какой то незнакомец — или, может быть, эта пара, которые любят кататься на лыжах при лунном свете. Кроме того, многим это нравилось. Например, молодая немецкая пара только что вернулась из лыжной прогулки под луной, когда он вернулся в гостиницу после того, как забрал Пег. Они особенно раздражали их рассказами о великолепном лунном свете, когда он пытался получить какую-то информацию от трактирщика в баре. Они настояли, чтобы Ник выпил с ними, и на своем ломаном английском, которым они очень гордились, рассказали ему о том, через что им пришлось пройти. Неприятности, конечно, но они подали Нику идею.


Когда он выудил у трактирщика как можно больше информации, в целом немного, только то, что двое незнакомцев, сразу после регистрации, потом пошли кататься на лыжах - они уже были в лыжной одежде, и не находите ли это странным, мистер Томсон? Ник вернулся в номер и переоделся в лыжный костюм. Заглянув под кровать, он убедился, что магнитофон все еще там. Это был его страх, призрак, преследовавший его, что кто-нибудь прокрадется в его отсутствие, чтобы забрать магнитофон. К счастью, этого не произошло. Он все еще был над головой, спрятан и, как и Ник, ожидающий, что кто-то придет и заберет его.


Прежде чем спуститься вниз, Ник выключил весь свет в номере. Он подошел к окну и осторожно и бесшумно открыл его. Он заглянул в темную комнату. Луна давно скрылась, и с этой стороны гостиницы было темно. Под окном висела толстая веревка, прикрепленная к скобе в деревянной конструкции. Это была «пожарная лестница», примитивная даже для Юникома, но она хорошо служила своей цели. Ник перекинул веревку через подоконник и снова закрыл окно.


Если владелец магнитофона быстро осмотрит комнату, открытого окна будет достаточно, чтобы вызвать подозрение. Чтобы их отпугнуть.


Ник хотел таким образом заставить дозорных подумать, что он действительно катался на лыжах. Затем он должен был убедиться, что вернулся в комнату незамеченным. Это будет нелегко, подумал Киллмастер, спускаясь вниз, чтобы объявить, что он также собирается на лыжную прогулку при лунном свете. И это была как раз самая большая трудность — лунный свет. Так чертовски много лунного света. Ник от всего сердца проклял луну и ее серебряные лучи.


Делать было нечего. Ему оставалось только терпеть и надеяться. Надеясь, что его противник такой же любитель, как и он, Ник Картер, оказался на этот раз. Жалкий цыпленок!


К этому времени трактирщик был так расстроен, что его уже ничто не волновало и не удивляло. Сначала такой вкусный ужин отменен. Ему придется съесть это самому, а он уже слишком толстый. Затем внезапное появление этих странных лыжников... Затем внезапное исчезновение миссис Томсон! А герр Томсон не поехал со своей прекрасной женой — нет, он остался и теперь хотел покататься на лыжах при лунном свете. Один. Сондербар! Все очень невероятно! А еще очень выгодно. Да. Все было оплачено и никаких претензий к лишним десяти процентам, которые он взял.


Поэтому, когда Ник объявил о своем намерении романтически покататься на лыжах по сверкающим склонам, трактирщик лишь сонно посмотрел на него и пробормотал: «Да! Веселитесь, мой герр!


Ник подошел к шкафчику для лыж за гостиницей. Это была самая рискованная часть задумки,


потому что, если бы кто-то сейчас был начеку, все бы пошло не так. Киллмастер немного торопился, так как боялся, что магнитофон уберут прямо сейчас. Он снял лыжи со стойки и спрятал их в тени за кучей снега у угла гостиницы. Затем он подбежал к болтающейся веревке и полез вверх с ловкостью обезьяны, пользуясь только руками.


Он держался одной рукой, открывая окно. И вдруг он оказался внутри, двигаясь, как большая кошка в темноте. Он уже имел при себе Люгер и стилет. Он затаил дыхание, когда закатился под кровать и ощупал пружины. Магнитофон был еще там.


Все это произошло два часа назад. Теперь Киллмастер беспокоился, что его противник не появится. Что, черт возьми, было не так с ним, с ней или с ними? Если уловка сработала, они, должно быть, решили, что он все еще катается на лыжах. Для этого было немного поздно, но он был американцем и поэтому немного сумасшедшим.


Может быть, они разобрались. Возможно, его противник был слишком хитер. Возможно, сейчас он над чем-то смеялся. Они могли видеть, как Ник прячет лыжи и карабкается по веревке. Киллмастер выругался себе под нос.


Кто-то шарил в двери.


Киллмастер на долю секунды напрягся, а затем полностью расслабился. Окончательно. В нем закипала дикая радость. Он поймает на ублюдка, который его одурачил. Он услышал, как дверь медленно открылась. Затем последовало долгое молчание. Кто-то смотрел в темноту. нервы,


подумал Ник. Он очень нервный и осторожный. Он был рад, что закрыл окно. Открытое окно, ветерок по шторам отпугнул бы посетителя. Неуклюжие тяжелые шаги раздались в направлении кровати. Ник положил руку на ножны, чтобы заглушить щелчок механизма, и взял стилет в правую руку.


Это произойдет в темноте, это даже лучше В темноте он делал свою работу так же хорошо, как и на свету, а иногда даже лучше. Он больше чувствовал, чем видел, что кто-то стоит на коленях у кровати. Рука потянулась в его направлении. Киллмастер терпеливо ждал, пока рука дотянется до него. Он хотел взять пленного. Кто-то собирался поговорить. Ясно и хорошо.


Рука коснулась его. Неуклюжая рука, с мозолями от тяжелой работы. Горничная!


Ник схватил руку и вонзил кончик стилета в распухшее запястье. «Аааа, Готт! Попади в рай! Кто?'


«Берухиген!» Голос Ника был резким рычанием.


Теперь он говорил на крутом немецком, угрожающе подчеркивая каждое слово. Ее ужасный страх был его большим преимуществом. «Не кричи так. Ничего не говори. Он сделал зловещее движение по толстому запястью. — Если ты издашь еще хоть один звук, я отрежу тебе запястье и ты истечешь кровью до смерти. Если ты не создашь проблем, может быть, я оставлю тебя в живых. А теперь отвечай на мои вопросы, но шепотом. Очень спокойно. Ты меня понимаешь?'


Ответ прозвучал слабым и полным страха. 'Да сэр! Я поняла. Да... Да... Я не причиню тебе хлопот. Они сказали, что проблем не будет. Ее рука дрожала.


'Тогда все в порядке. Тогда, возможно, я отпущу тебя, садись на кровать. Если попытаешься сбежать, умрешь. Ясно?'


'Да.'


Ник отпустил руку. При этом он выкатился из-под кровати на другой бок. Он услышал скрип пружин, когда женщина опустилась на кровать.


"Сиди там," предупредил он ее. «Не двигайся». Он подошел к старомодной настольной лампе и включил ее.


Толстая горничная заморгала, а на круглом болезненном лице отразились удивление и страх. — Это Томсон! Но вы... герр Йозеф сказал, что... "Что я катаюсь на лыжах при лунном свете, не так ли? Ник сделал свое лицо настолько ужасающим, насколько это было возможно. Он не хотел причинять боль этой бедной глупой суке. Но он должен был выяснить, кто использует ее как инструмент. Он сделал несколько шагов к кровати и показал ей стилет. Ее круглое крестьянское лицо, уже цвета теста, еще немного побледнело. Она вздрогнула. — Пожалуйста, герр Томсон! Пожалуйста... не делай мне ничего! Я ничего не сделала. Клянусь тебе! я...'


'Замолчи!' Ник держал перед ней магнитофон. «Кто заплатил тебе за то, чтобы ты положила это под мою кровать?


— Эти мужчины, — прошептала она. «Эти люди в Гштааде! Видишь ли, я раз в неделю навещаю свою сестру, которая тоже работает в Гастхаус. Эти люди были очень добры ко мне и предложили выпить и поужинать, если я помогу им поймать шпиона. Все, что мне нужно было сделать, это положить этот портфель под кровать и отдать им. я...'


Киллмастер оборвал словоблудие. 'Эти мужчины? Какие мужчины?


Горничная смотрела на него большими коровьими глазами. Они пожал плечами. 'Какие мужчины? Просто мужчины… полицейские, как мне сказали. Они сказали, что у меня будут проблемы, если я им не помогу. Они сказали, что дама была очень опасным шпионом и… — Дама! Ник начал понимать. Точнее, он чувствовал, откуда это шло.


Он указал на большой стул. «Садись на тот стул».


Она доковыляла до стула и упала на него. Ник был позади нее. Рыжие светлые волосы, местами уже седые, свисали ей на затылок чем-то вроде пучка. Он поместил кончик шпильки чуть ниже пучка и вдавил его в ее плоть. Женщина начала стонать. «Мой Готт! Мой Готт!


— Он не может тебе помочь, — грубо сказал Ник. "Может быть, я это сделаю." Всегда давайте им надежду. — Если ты скажешь правду, я не убью тебя. Если я подумаю, что ты лжешь, я перережу тебе горло. Она кивнула. Жир принял форму испуганной ряби, которая качала ее одутловатое тело. Он сильнее прижал стилет к ее шее.


'Когда это произошло? Когда эти люди впервые подошли к вам?


На прошлой неделе. Мне сказали посмотреть, в какой комнате спит дама, и положить портфель под кровать. Они показали мне, как намотать его. По их словам, это было сделано для того, чтобы поймать опасного шпиона. Как только дама...


Стало проясняться. Нику Картеру пришлось сдержаться, чтобы не расхохотаться. Разговор о шпионах!


Пег приехала за день до него. Они согласились на это, чтобы их не видели вместе на дороге.


Их интересовала только дама, этих мужчин? Но не меня?'


Она кивнула. - 'Да сэр. Я так считаю. Я... вы не обидитесь, герр? Вы не обидите меня, если я расскажу вам, что сказал один из тех мужчин?


'Нет. Скажи-ка.'


«Один из тех мужчин рассмеялся — я не должна была этого слышать — и сказал, что вы, возможно, платный любовник». Ник в душе рассмеялся, но не осмелился это показать. Это избавит ее от страха. Но теперь ему стало очень ясно.


— Неужели эти люди говорили по-немецки?


'Да.'


— Местный диалект? Как вы говорите по-немецки здесь? Хорошо подумай.' Он еще сильнее вонзил стилет в ее кожу. На мгновение воцарилась мертвая тишина, пока она ломала свой глупый мозг, и можно было услышать только звук ее тяжелого дыхания. Наконец она произнесла несколько торжествующе: «Нейн! Они были не отсюда. Не из Швейцарии. Я верю с Востока».


Восток. Восточная Германия! Ник рассмеялся. Они действовали неуклюже. Кстати, в их кругу было известно, что восточногерманская разведка доводила до отчаяния своих русских наставников из КГБ и ГРУ. Чтобы ускорить допрос, он начал гадать. Он не мог сидеть с этой жалкой бабой всю ночь. — Эти двое мужчин — они поднялись на фуникулере?


'Да.'


«Они катались на лыжах. И они теперь сидят там и ждут, когда ты принесешь коробку?


'Да сэр. Они такие нетерпеливые, видишь ли? Я не могу выбраться отсюда до следующей недели. У меня много дел, и дер Гастгеберу это не понравится. Он не позволил бы мне...


'Неважно. Где бы ты должна встретить этих людей?


— В убежище на склоне, герр.


'Когда? '


«Как только луна зайдет. Я должна отдать им портфель, а потом получу свои деньги.


— Значит, теперь они там?


— Да, герр.


'Хорошо. Теперь я собираюсь задать несколько очень важных вопросов. Если ты солжешь, я сделаю из тебя фарш. Поняла?'


Женщину снова начало трясти. «Да, да».


Ник держал перед ней магнитофон. — Это единственный портфель? Разве нет другого?


— Нет, герр. Это единственный.


— И вы не встречались с этими мужчинами с тех пор, как получили этот портфель? Так ты еще ничего им не принесла? Этот портфель не был заполнен?


— Налит, герр? Я не понимаю что ты имеешь в виду?' Невероятно глупая коровья голова!


Я имею в виду, ты еще ничего не дала этим людям? Ничего такого? Так ты больше их не видела? Он хотел убедиться, что других кассет нет.


— Я же говорила вам, герр. Сегодня вечером я должна была встретиться с ними. Только сегодня. Я бы получила свои деньги и никогда никому об этом не говорила...


— Хорошая идея, — сказал Ник. «Подумай об этом. Когда заходит луна? Сколько времени?' Не то чтобы это существо знало.


Она удивила его.


— Сразу после трех, герр.


Он посмотрел на свои часы. Проклятие! Это было слишком долго ждать. Он должен был разобраться с этим делом быстро и убраться. Не было смысла испытывать судьбу. Один из этих хамов может просто начать использовать свой мозг. Маловероятно, но он не мог рисковать. Это нужно было сделать быстро. У него была кассета, единственная кассета, но этого было недостаточно. Он также должен был схватить этих двух восточногерманских агентов.


— Сними платье, — приказал Ник.


«Мой Готт, сэр! Как ты смеешь! Я порядочная женщина, вдова. У меня двое детей и… — Киллмастер с большим трудом подавил смех. Чтобы частично успокоить ее, он позволил своему голосу звучать чуть менее угрожающе: «Я не буду нападать на тебя. Боже, храни меня! Мне нужно только это платье для моего плана. Теперь снимай, хоп!


Горничная встала и сняла платье. Ник одобрительно кивнул. С небольшим натяжением и разрывом здесь и там он мог вписаться. Он увидел, как она дрожит, когда взялся за платье. На ней был старомодный камзол, украшенный лентами. Ее пухлые руки сияли и дрожали, когда она скрестила руки на своей массивной груди и уставилась на него широко раскрытыми глазами.


Ее муж, вероятно, вовсе не умер, недобро подумал Ник. Он просто прячется от нее, конечно. Он бросил платье на кровать рядом с магнитофоном. Он указал кончиком своего стилета на дверь шкафа. Одна хорошая вещь в люксе была, большие просторные шкафы. — Иди туда и стой там.


Она охотно послушалась. Ник подошел к окну и перерезал веревку от зажима в панели, все время не сводя с нее глаз. Он отнес к ней. 'Ложись на пол. Я собираюсь связать тебя. Это все. Тебе повезло, что я не собираюсь тебя убивать, но я просто немного сентиментален. Снимай и чулки. Да, оба.'


Теперь он начал торопиться. Быстро и ловко он связал ее веревкой. Он связал ей лодыжки крест-накрест, связал ее толстые руки за спиной и привязал еще один кусок веревки между запястьями и лодыжками, так что чем больше она двигалась, тем туже затягивались узлы. Он засунул ей в рот чулок. И все это время он разговаривал с ней. Он не хотел ее убивать или даже повредить волосинку, но ее нужно было задержать в тишине и безопасности, пока он не закончит свою работу и не уберется отсюда.


— Ты была дурой, — сказал он ей. «Эта дама не шпионка. Те двое мужчин шпионы! Они солгали вам, использовали вас как свое орудие, и если швейцарская полиция когда-нибудь об этом узнает, вас надолго посадят в тюрьму.


Итак, это было сделано. Он начал тащить ее в туалет и все время фантазировал. «Дама — очень важный персонаж, американка, знающая много секретов. Эти люди хотят похитить ее и, возможно, пытать, чтобы узнать эти секреты. Но это произойдет позже. Сначала хотели узнать как можно больше через магнитофон - портфель. Теперь у тебя есть несколько часов, чтобы подумать, и на твоем месте я бы сочинила хорошую историю. Если вы умны, вы никому не говорите о портфеле, двух мужчинах и мне. Вы же знаете, как полиция относится к шпионажу! Так что подумайте хорошенько. Грабители, может быть? Ты можешь дышать?


Она кивнула и выглядела неплохо над чулком, завязанным у ее рта.


'Хорошио.' Ник закатил ее в шкаф и похлопал по плечу.


«Гутен Абенд, Витве. Приятных снов. Он уже собирался закрыть дверь, когда что-то пришло ему в голову. 'Можешь ли ты кататься на лыжах? Вы бы пошли к тем людям на лыжах?


Она посмотрела на него и кивнула.


Киллмастер закрыл дверь, проверил, хватает ли ей воздуха, а потом забыл о ней.


Он влез в платье, похожее на палатку, и взглянул в зеркало в ванной. Это было хорошо. Он разорвал платье спереди, чтобы легко схватить Люгер. Со стилетом проблем не было. Если возможно, он хотел избежать перестрелки. Звук был бы слышен слишком далеко через снежные поля, и он не видел необходимости привлекать внимание.


Ему все равно нужно было что-то надеть на голову. Вся цель этого маскарада заключалась в том, чтобы он мог позволить ему приблизиться к ним при ярком лунном свете. Они будут начеку и настороже. Возможно, у них даже был бинокль ночного видения. Почти наверняка они были вооружены. Эта проклятая луна. Подходить к ним придется по бесплодному леднику, без малейшего укрытия. Ему придется действовать осторожно. Но они ожидали громоздкую женщину на лыжах — и они могли бы ждать ее достаточно долго, чтобы подпустить его достаточно близко, чтобы он мог ринуться в бой. Они не могли видеть, как Пег так поспешно ушла; они думали, что она всё ещё тут. Они обманули глупую деревенскую женщину, и все обошлось. У них не было причин для подозрений. Его план может увенчаться успехом.


Покрывало было из винно-красного бархата. Ник отрезал кусок и сделал платок, который повязал перед зеркалом к своему полному удовлетворению. Он хорошо выглядел. Он мог приблизиться к ним на десять ярдов. Как там обернется дело, зависело от многих обстоятельств, и, как в любой битве, он не мог точно предсказать это заранее.


Просто подожди и увидишь.


Он удостоверился, что перерезал нижнюю часть веревки. Теперь он снова прикрепил его к зажиму в стене с помощью ножа и опустил его из окна. Он выключил свет. Он соскользнул по веревке и упал в нескольких футах от земли. Он вытащил лыжи из снега, надел их и свернул в нечто вроде траншеи, которая скрывала его, пока он не оказался далеко от гостиницы.


Через несколько минут он остановился и выдернул кассету из магнитофона. Он затолкнул её глубоко в снег, но портфель остался при нем. Он явно держал это в руке, когда подходил к убежищу. Это также было частью его маскировки.


Ледник возле Юникома был сформирован таким образом, что мог спускаться по склону, пологому склону, пока не оказался за убежищем. Но тогда это было был еще один крутой подъем, несколько сотен ярдов вверх почти перпендикулярно, и все это время он будет виден любому, кто случайно выглянет в заднее окно. Ник представил себе интерьер хижины, где они с Пег провели день и ранний вечер. Он слабо улыбнулся, снова подумав о занятиях любовью на снегу. глупая девчонка! Когда он был подростком, они называли этот вид занятий любовью катанием на снегу.


В хижине было два небольших окна спереди и большое окно сзади, откуда открывался прекрасный вид.


Он выбрал фронт как наиболее выгодную сторону. Во-первых, они ожидали, что женщина придет с той стороны. Если они ждали ее - или того, которую они примут за нее


- если увидят, как она пойдет по крутой подъездной дороге сзади, у них возникнут подозрения. Или, по крайней мере, сомнения. Ему пришлось рискнуть идти с фронта.


Он оттолкнулся лыжными палками, внимательно принимая во внимание местность, чтобы «ходить» как можно меньше. Мгновение спустя он снова двинулся по блестящему белому пространству, забавная фигура двигалась под блестящим бледным диском луны.


Продолжая в том же духе, он снова перебрал все возможности. Те два клоуна в хижине исполнили самую смешную песню всех времен. Они наткнулись здесь на Ника Картера, расслабленного и не очень бдительного — он все-таки был в отпуске — и они ничего не знали. Они не знали о нем. Они решили, что он какой-то влюбленный сумасшедший, вот и все. Они все это время преследовали Пег. Этого бедного ангелочка Пег, которая не имела ни малейшего представления, о чем идет речь.


Благодаря своему многолетнему опыту и большому мастерству, Киллмастер смог сам дополнить неизвестные ему данные, как если бы он сам все это собрал. Это было рутинное задание, возможно, даже рутинная работа, предназначенная исключительно для того, чтобы занять офицеров. Муж Пег был очень важен. Наверное, немногие знали, насколько он важен. В его распоряжении было много секретных документов. Было бы не более чем рутинной работой следить за таким человеком, всегда в надежде, что однажды они смогут действовать сообща. Русские научили бы их этому - терпеть и ничего не упускать из виду. В шпионском мире, как и везде, золото доступно тем, кто знает, где его искать.


Какой-то великий ум придумал слежку за Пег и ее мужем — и попытал счастья во время отыха Пег. (Здесь Ник задумался, совершает ли Пег еще какие-нибудь эти милые путешествия и есть ли у нее другой любовник. Он отбросил эту мысль в сторону. Он любил Пег Тейлор так сильно, как только мог любить женщину. Но кого она любила в его отсутствие было ее дело)


Дело в том, что эти восточногерманские летучие мыши думали, что у них на уме что-то многообещающее. Не очень горячее дело и не зрелищное, но что-то, что может окупиться в будущем. Если бы они знали о Пег достаточно, они могли бы начать ее шантажировать. По крайней мере, они могли попытаться. Это никогда не было опасно. Пег могла знать о секретах своего мужа. Если нет, они могут заставить ее шпионить за ними. Возможно, они даже надеялись напрямую связаться с ее мужем. Ее муж на самом деле был настоящей стервой, и можно было смело предположить, что он очень заинтересован в том, чтобы избежать скандала. Это случалось раньше; и это будет повторяться еще много раз. Шантажисты и шпионы никогда не устают забрасывать свои сети, и каждый улов, каким бы малым он ни был, был хорош. Ник подумал о Пег, о ее характере, насколько он знал, и громко расхохотался, как волк в разреженном воздухе. «Идите к черту», — сказала бы она!


Он стал приближаться к убежищу. Вскоре ему придется подняться по пандусу, ведущему к входной двери. Ник хотел бы знать больше о том, как имитировать позу толстой женщины на лыжах.


Одно можно было сказать наверняка — они точно не ждали бы ее так рано. Луна все еще была высоко на западе небосвода. Если повезет, он сможет добраться до двери, прежде чем его заметят. Если бы он мог вот так добраться до двери, и они позволили бы ему ворваться, он мог бы достать одного стилетом, а другого схватить голыми руками, прежде чем они даже сообразят, что происходит. Во время своего последнего пребывания в Америке Ник провел много часов, тренируясь в метании стилета. Он сделал ручку немного тяжелее. Теперь они узнают, насколько хорошо он тренировался. Если он мог сразу убрать одного, то оставшийся мужчина был для него куском пирога. Он надеялся, что они будут так же неохотно, как и он, использовать огнестрельное оружие в тишине ночи.


Впрочем, на это особо рассчитывать не приходилось. Это были летучие мыши, Dummköpfe! Поэтому они могут запаниковать и начать стрелять. Ник частично снял Люгер со своего пояса. Недавно он получил самый последний пояс и кобуру в стиле ФБР, но они занимали слишком много места на двойном дне его чемодана, поэтому он оставил их дома.


Ему это почти удалось. Он был менее чем в пятидесяти футах от хижины, когда дверь открылась. В дверях появился грузный парень. При нем был автоматический пистолет. — Что?


Ник помахал магнитофоном; затем он наклонился, чтобы снять лыжи. Это движение на мгновение скрыло его лицо из поля зрения, так что он мог продолжать игру достаточно долго. Возясь со своими лыжами, Ник краешком глаза посмотрел на мужчину.


Мужчина сделал шаг вперед. Позади него, из кабины, другой офицер сказал что-то, чего Ник не понял.


— Ты рано, — сказал человек с пистолетом. Его голос говорил, что он зол. Его немецкий был груб. «Опасно здесь шататься в одиночку и не в назначенное время, тупая гусыня. Портфель у тебя с собой?


Ник, все еще возившийся с лыжами и отвернувший лицо, кивнул и снова помахал портфелем.


"Что, черт возьми, с тобой?" — подозрительно спросил мужчина. — Ты не можешь говорить?


Ник взял стилет в руку. Офицер в хижине снова позвал. Это звучало ворчливо. Вскоре он тоже подойдет к двери. Ник не хотел браться за двух одновременно. Вооруженный офицер подошел на шаг ближе. Поднял пистолет... Теперь он начал чувствовать опасность. — Готт , — сказал мужчина. "Что-то не так..." Ник бросил стилет.


Мерзкое стальное острие вонзилось мужчине в левый бок, прямо под сердце. Он пошатнулся и закашлялся, его глаза расширились, как будто он не мог поверить в собственную смерть.


Ник вскочил. Он выбил пистолет из руки мужчины и нырнул за стилетом. Тот уже был скользким от крови, и его рука соскользнула. Нет времени, чтобы схватить его снова. Он отшвырнул мужчину в сторону и побежал в хижину. Молниеносно, как фотоаппарат, его фотографическая память фиксировала каждую деталь поля боя. Огонь ярко горел; это было единственное освещение хижины. Бутылка кюммеля на продолговатом столе стояла рядом с хлебом и колбасой. Другой агент, не понимая, что он делает, просто встал с дивана перед огнем и широко раскрытыми глазами посмотрел на это призрачное видение в развевающемся платье, которое, казалось, вышло из ночи. Время, казалось, остановилось на долю секунды, пока они смотрели друг на друга.


Убитый, умиравший в снегу, успел издать еще два сдавленных крика. Хильфе, Хильфе...


Оставшийся офицер схватился за подмышку. Ник прыгнул на него. Мужчина потерял рассудок, повернулся и побежал к большому окну в задней части салона. Если он выбросится через это окно и убежит, у Ника будут проблемы. Тогда для начала непременно будет перестрелка; и всегда был шанс, что они столкнутся с другими лыжниками из близлежащей деревни.


Ник растянулся на столе и скользнул к мужчине. Он поймал его как раз в тот момент, когда тот собирался высунуть голову в окно. Это был крупный, крепкий парень с широкими плечами. Его локоть метнулся в сокрушительном ударе, который отбросил голову Ника назад. Тем не менее, Ник обвил мужчину за шею и потянул на стол. Мужчина вздрогнул, успел сделать полоборота и попытался ударить Ника ногой в живот. Ник отбился коленом и сильнее надавил на шею мужчины. Большой проблемой было телосложение мужчины. Он был квадратным, очень сильным и с очень маленькой шеей. А еще он знал несколько приемов. Он стиснул подбородок, не давая Нику задушить его, и внезапно откинул голову назад прямо в лицо агенту AX. Комната закружилась, на мгновение покраснев перед его глазами. Мужчина сделал полный оборот, пытаясь выколоть Нику глаза, а другой рукой лихорадочно пытаясь дотянуться до кобуры на плече.


Киллмастер ударил мужчину по запястью ладонью и почувствовал, как оно сломалось. Мужчина застонал, но все еще пылал воинственностью. Он поместил левую, которая приземлилась на ухо Ника. Ник ответил яростной атакой правой, которая сбила бы с ног большинство противников, но немецкий офицер только моргнул и ударил Ника в грудь.


Он раздавил мужчине правое запястье, так что ему больше не угрожала опасность от револьвера. Ник дал еще один жесткий правый. Мужчина пригнулся и ткнулся лбом в лицо Ника. Ник упал спиной на стол, а полицейский навалился на него. Ник упер ноги в толстый живот, дернул мужчину за руки и швырнул его через себя. Человек упал на спину, стол дрогнул и затрясся под этой тяжестью. Киллмастер ударил мужчину по лицу своим большим кулаком, точно так же, как мясник обращается со своим тесаком. Немецкий агент вовремя увернулся от него... Мужчина попытался слезть со стола. Ник последовал за ним, опасаясь револьвера в наплечной кобуре. Если бы парень понял...


В тот момент, когда мужчина ненадолго освободился от Ника, он попытался достать свой револьвер. Он шарил невредимой левой рукой, вне себя от ярости и извиваясь, в поисках револьвера под левой подмышкой. Он как раз доставал револьвер, когда Ник, оттолкнувшись от стола, бросился на него. Он ударил мужчину двумя тяжелыми лыжными ботинками в лицо. Офицер выронил револьвер, обернулся и закричал. Он поскользнулся, упал на сломанное запястье и издал звериный крик боли. Теперь он стоял на четвереньках, делая отчаянные попытки снова встать. Киллмастер признал, что его противник был сильным и настоящим бойцом. Затем он толкнул голову мужчины в огонь камина.


Мужчина врезался лицом в горящие дрова. Он снова начал кричать. Потом поднялось ужасное зловоние горящих волос и человеческого мяса. Мужчина вздрогнул и извивался во всевозможных изгибах и поворотах, крича и хлопая обеими руками по каменному очагу.


Здравый смысл вернулся у Ника не было жестокого характера. Он поднял люгер, перевернул его и одним ударом приклада сломал мужчине шею. Тело обмякло. Ник схватился за ноги и вытащил тело из огня. Ник вырвался из платья и намотал его на голову мертвеца. Затем он подошел к дивану и сел. Он тяжело дышал. Он был не в такой хорошей форме, как он думал - был отпуске слишком долго. Слишком много секса и слишком много выпивки. С этими мыслями он сделал глоток из бутылки Kümmel.


Сделав несколько глубоких вдохов, он вернулся к двери. Луна все еще была в небе. Нечего делать. Ему придется работать при ярком лунном свете и рисковать.


Он вытащил из мертвеца стилет, несколько раз провел им по снегу, чтобы почистить, потом снова вложил в ножны.


Он постоял немного, задумчиво глядя на мертвеца. У него была жуткая мысль: он мог бы сделать из них двух прекрасных снеговиков! Оставив их здесь, на леднике, навсегда. Снег и лед никогда не растаяли бы на этой высоте.


Прекрати эти неприятные фантазии, сказал он себе. Ты начинаешь становиться чем-то вроде Дракулы. Он принялся за работу. Из пары лыж мертвецов он построил примитивные сани. Он не стал их обыскивать. Он знал, что у них ничего не будет с собой — не такие уж они и глупые, — и, кроме того, у него не было на это времени. Он сжег их лыжную одежду, кепки, платье и платок. Во время работы он пил кюммель и закусывал колбасой.


Он убедился, что револьверы остались в кобурах обоих. Через полчаса он осмотрел избу и остался доволен. Не было никаких указаний на то, что здесь были убиты двое мужчин, и, что более важно, не было никаких указаний на то, что здесь был Ник Картер.


Ник схватил со стены ледоруб. Тяжелая работа была еще впереди. Он вышел и привязал лыжи. Он привязал принесенную из хижины короткую веревку к самодельным саням и начал спускаться по леднику.


Ему потребовался почти час, чтобы вырубить во льду узкую могилу и закатить в нее эту пару трупов. Он засыпал могилу снегом и льдом и искусно замаскировал ее. Он сомневался, что их когда-нибудь снова найдут. Через некоторое время чиновник из восточноберлинского Штази переместит их дело в раздел «пропавшие без вести, предположительно погибшие».


Ник вернул ледоруб в приют. Затем он оттолкнулся и покатился вниз по склону к Юникому. Это было всего лишь случайное появление, подумал он, набирая скорость, и ледяной ветер хлестал ему по лицу. Одна из тех неприятных интермедий, которые иногда попадались на пути секретного агента. Но Пег была в безопасности, а стычка дала Нику еще один шанс потренироваться. Практика делает совершенным, подумал он. Он также знал, что готов вернуться к работе. Ник начал тихонько насвистывать эту французскую песенку о непослушных девчонках.


Он подошел к гостинице с тенистой стороны и остановился, чтобы прислушаться и посмотреть. Горело еще несколько огней. Он заметил трактирщика, герра Йозефа, сидевшего за столом. Ник задумался о положении дел. Корова Элси все еще была в безопасности в чулане или была свободна, но держала рот на замке.


Фуникулер был там. Они могли управлять им сами, как лифтом, но энергия исходила от гостиницы. И это, подумал он с кислой улыбкой, будет стоить мне — в данном случае AX — опять много франков!


Прежде чем войти в гостиницу, он для безопасности перерезал телефонный провод. Он поставил свои лыжи на стойку и вышел в зал с лицом, сияющим от удовольствия и жизнерадостности .


Он топнул ногами по земле и потер руки от удовольствия.


— Как красиво там, — сказал он трактирщику с сияющим лицом. 'Просто восхитительно! Как жаль, что моя жена пропустила это».


Гастгебер посмотрел на Ника, изможденный, с налитыми кровью глазами . Он был очень похож на Фреда Флинстоуна. Он больше не мог этого вынести! Это было слишком для него. Закуска, которая стояла нетронутой. Горничная, которая знала, как превратиться в дым. Два парня, которые записались, потом пошли кататься на лыжах и больше не вернулись. Телефон — он только что пытался позвонить сестре, чтобы пожаловаться ей на свое горе, — телефон, который больше не работал. А теперь сводящая с ума радость для этого огромного идиота, который просто стоял там, топая и бормоча.


Его голос дрожал, когда он передал сообщение, которое получил с почты в Гштааде. «Телеграмма для вас, герр Томсон. Она пришло час назад. Его рука дрожала, когда он протягивал ее Нику.


«Этот Ястреб может читать мысли», — подумал Ник, взяв телеграмму и просмотрев первую строчку. Она была переведена на немецкий язык. Он чувствовал, что Гастгебер пристально наблюдает за ним.


Первая строка длинной телеграммы гласила: Волк съел бабушку, не могли бы вы одолжить нам желудочный зонд ...


Ник сложил её и положил в карман. Код B. Он смог расшифровать это в пути. Он повернулся к хозяину. «Похоже, мне нужно немедленно уехать. Важное дело. Можете ли вы включить питание канатной дороги? Я сейчас вернусь, переоденусь и соберусь. Де Гастгебер хотел что-то сказать, но передумал. В чем смысл? Это была самая сумасшедшая ночь в его жизни. Он посмотрел на стопку банкнот, которые Ник пересчитал. «Конечно, я заплачу немного за все неприятности, которые вам причинил», — сухо сказал Ник.


— Ничего страшного, — слабо сказал мужчина, — я... Я включу питание фуникулера, герр.


Он видел, как Ник поднялся наверх. Когда здоровяк скрылся из виду, он провел обеими руками по своей скудной шевелюре и выщипывал ее, пока не стало больно.


Горничная все еще была в шкафу. Она бросила на Ника испуганный взгляд. Ник подмигнул ей и сказал: «Будь милой», а затем начал торопиться. Через пятнадцать минут он снова был внизу. Гастгебер сказал : «Я включил питание, герр».


'Что ж, спасибо тебе.' Ник взял два своих тяжелых чемодана и направился к двери. — До свидания, — сказал Гастгебер.


Ник махнул рукой и вышел. Было очень сомнительно, что он когда-нибудь увидит его снова.


Пока канатная дорога скользила вниз по длинному спуску к Ройшу, Ник смотрел вниз на мертвую пустошь далеко внизу. Фуникулер пересек большой овраг, ведущий к хижине Диаблере — здесь она была три тысячи метров в высоту, а овраг — в две тысячи метров в глубину, — и, оглянувшись, он увидел вдали черную точку убежища. «Очень одинокая пристань», — подумал он. Навсегда эти тела сохранятся во льду. Жир и кости. Навсегда. В этой могиле будет ужасно холодно.


Он выбросил эту мысль из головы. Это было частью его работы. Если это случилось, не думай об этом больше. Он нащупал телеграмму в кармане, гадая, куда Хоук пошлет ее на этот раз. Надеюсь, куда-нибудь в теплое место.


В Кабане он сел в еще одну гондолу и был быстро доставлен в Коль-дю-Пийон. На мгновение показалось, что он не сможет продолжать путь в эту ночь, но сонный таксист, которого он вытащил из постели, наконец согласился отвезти его прямо в Гштаад. Это снова стоило необходимых франков. Симпсон, кассир AX, был бы в восторге от всех этих расходов.


Ник не хотел ждать неприятностей. Он хотел уехать из Швейцарии как можно скорее. Он попросил таксиста отвезти его прямо в небольшой аэропорт недалеко от Гштаада. Там он нанял легкий самолет, который доставил его в Женеву. Здесь он поселился в дешевой гостинице и составил шифрованную телеграмму. Ему не хотелось двигаться в неправильном направлении.


Перед посадкой на реактивный самолет в международном аэропорту Женевы он отправил телеграмму Гастгеберу в отель «Юникорн», в которой сообщил, где найти его горничную.


Пока самолет несся по взлетно-посадочной полосе, Ник с некоторым весельем подумал, что за историю могла сочинить женщина.


Ник усмехнулся. Когда он уезжал, бедняга Гастгебер выглядел так, словно созрел для психиатра. Если полиция объявится в большом количестве, он может действительно тронуться.


## Глава 5


Инструкции Хоука после того, как Ник отработает всю неважную, а иногда и бессмысленную конспирацию, которая была просто мерой предосторожности против возможного перехвата, заключались в том, чтобы просто отправиться в Танжер и сообщить об этом в американское консульство. Там был «безопасный» телефон, по которому Нику приходилось звонить Хоуку. Хоук никогда не помещал ничего важного в закодированную телеграмму. Хороший код нельзя взломать, но кодовые книги можно потерять или их могут украсть.


Киллмастер приземлился в аэропорту Танжера рано вечером того же дня. Беззубый араб в грязной коричневой джеллабе отнес два его тяжелых чемодана к такси и он немедленно поехал в американское консульство на Шмен-де-Амуре. Прочь от любовных интриг! Улыбка заиграла на губах Ника, когда такси подъехало к консульству. Он лишь мельком подумал о Пег во время полета в Танжер. Это было кончено. Может быть, он увидит ее снова, может быть, нет. Иншаллах, сказали бы арабы. Если Бог этого захочет. Между тем, видимо, было над чем поработать. Должно быть, это очень важно, думал Ник, поднимаясь по ступенькам консульства, иначе старик не посылал бы ему телеграмму. Он был рад вернуться к работе, но уж точно не сказал бы об этом Хоуку. Это стало привычкой!


После того, как он убедил Службу безопасности — они, видимо, его ждали, — показав на входе небольшой золотой знак отличия с топором (знак AX), его провели в тщательно охраняемую комнату. Там были стол, стул и корзина для бумаг с автоматическим измельчителем. Стол украшал ярко-красный телефон. Рядом с телефоном лежало полдюжины аккуратно выстроенных остроконечных карандашей. Рядом лежал блокнот с плотной бумагой, чтобы на нижележащем листе не оставалось отпечатков.


Ник набрал известный номер. Сейчас в Вашингтоне полдень. Он позвонил Делле Стоукс. Ник сказал: «N3 здесь. Я в Танжере. Старичок здесь?


Делла усмехнулась. — Да, он здесь и ждет твоего звонка. И пусть он не слышит, как ты называешь его "старичок". Ты знаешь, как он к этому относится.


— Ты же не предашь меня, милая? Соедини меня, хорошо?


Через несколько мгновений на линии оказался Хоук: «Ник, тебе потребовалось много времени, чтобы добраться до Танжера. Вы ехали туда на лыжах?


— Нет, на собачьей упряжке, — весело сказал Ник. «А если серьезно, были небольшие осложнения. Незначительные, но потребовавшие траты времени. Что здесь происходит?'


— Много чего происходит, — строго сказал Хоук. «Сначала прослушайте — это команда под кодовым названием «Страшный суд»!»


Ник присвистнул сквозь зубы. Очень срочно, высший приоритет.


Его босс продолжал еще десять минут, в то время как Ник время от времени утвердительно хмыкал и деловито делал записи в своей личной стенографии.


Наконец Хоук сказал: «Рассвет?»


'Да сэр. Это довольно очевидно. Но если я собираюсь работать в Израиле, почему мой первый контактный человек в Марракеше? Это далеко от Израиля.


— Потому что они так хотят, — резко сказал Хоук. «Там многое произошло, и Шин Бет находится на правильном пути. Это их переулок, а не наш, и мы должны играть по-ихнему. Израиль имеет огромную сеть секретных агентов по всему Ближнему Востоку. Им приходилось её иметь, если они хотели выжить. Это стоило им много времени, денег и жизней. Мы были бы сумасшедшими, если бы не воспользовались этим.


— Я согласен, сэр. Но ...'


— Никаких «но», молодой человек! Ник услышал шорох целлофановой бумаги, свидетельствующий о том, что Хоук собирается зажечь еще одну вонючую сигару.


«И еще кое-что», — сказал Хоук. Не было ли в его голосе определенного ликования?


— Твой первый контакт, — продолжил Хоук, — теперь женщина. Их главный агент. Она возглавляет эту операцию, N3. Это ясно?


Ник нахмурился: «Я понимаю по-английски, сэр. Но это отвратительное развитие событий, как всегда говорит этот актер по телевизору. я...'


— Уильям Бендикс, — сказал Хоук, много глядя в глазок. Особенно ему нравились шпионские истории, которые, как он всегда утверждал, оживляли его скучное существование.


Теперь он безошибочно сказал: «Вы выполняете приказы этого израильского агента! И это приказ. Понял?'


"Да сэр."


'Отличная работа. Я знаю, тебе не нравится работать с женщиной, а тем более подчиняться ей, но на этот раз другого выхода нет. Какая у вас личность на данный момент?


Ник сказал это,


— Еще не скомпрометирован?


Ник Картер быстро соображал. К этому времени они уже нашли бы горничную, а также вызвали бы швейцарскую полицию для поиска двух пропавших мужчин, но пока Роберт Томсон был в безопасности. Это была бы нудная работа по смене личности. Все те бумаги, которые пришлось подделать.


«Не скомпрометирован», — сказал он Хоуку. Он ни словом не обмолвился об инциденте в Швейцарии и не собирался ничего об этом рассказывать. Невежество — это блаженство.


«Тогда продолжай использовать его», — сказал Хоук. 'По крайней мере на данный момент. Если я захочу связаться с вами, я сделаю это через Шин Бет. Теперь мне пора идти.


— Превосходно, сэр. До свидания, сэр.


'Увидимся.' А затем более мягким тоном: «Удачи, чувак».


Этот разговор состоялся прошлой ночью. Теперь Киллмастер выглянул в окно своего номера в отеле «Альказар». Она была обращена на запад, и он увидел, как Марракеш раскинулся перед ним, как картина в красно-золотом свете заходящего солнца. Он провел в отеле весь день, ожидая контактного лица, которое так и не появилось. Ник отошел от окна и снова начал ходить взад-вперед. Ему стало ужасно скучно в этом раю Востока. Блин! Почему ничего не произошло? Он уже шесть раз чистил Люгер, чтобы избавиться от скуки. Он вычистил все пятнышки крови со стилета, а затем часами тренировался, швыряя его в стопку журналов. Он принял душ четыре раза и дважды побрился. Он раздобыл карту Израиля и окрестных стран и тщательно ее изучил. А теперь, черт возьми, он не знал, что еще делать.


Он спустился вниз, чтобы выпить в баре. Это был большой бар овальной формы, и в этот аперитивный час он был довольно занят. Ник заказал мартини и с интересом посмотрел на оливку, прикидывая, не находится ли в ней микрофон. Он смеялся. Как это было круто! У обывателя порой возникали самые фантастические представления о шпионской работе.


Лишь очень медленно он осознал присутствие поразительной блондинки примерно в десяти стульях справа от него. Удивительной было подходящим словом. На ней было светло-голубое платье, очень мини. Она скрестила ноги, и сочетание ее прозрачного нейлона и упругой плоти под ним создавало вид, который можно было бы назвать величественным. Ее белокурые волосы были высоко заколоты.


Она небрежно взглянула на Ника, когда он сел, а затем отвела взгляд, словно думала, что он далеко внизу. Она сидела расслабленно, время от времени говоря что-то бармену, но большую часть времени просто смотрела прямо перед собой, потягивая свой напиток, выкуривая одну сигарету за другой.


Поскольку ему было нечего делать и он смертельно устал, Ник начал рассматривать блондинку краем глаза. Она не показывала, понимает ли, что за ней наблюдают.


Десять минут спустя Ник сказал себе, что эта блондинка, должно быть, самая холодная тетя в городе. Он наблюдал, как она отвергла четырех мужчин, предложивших ей выпить. Троим из них не помешал бы ледяной холод, произнесенный «нет». Четвертый, худощавый темноволосый мужчина в изысканно скроенном костюме, пытался переубедить ее. Блондинка непонимающе посмотрела на него и позвала бармена. Он немного поговорил с мужчиной и тот тоже ушел. Как только эта игра в просмотр стала утомлять Ника, она собралась уйти. Ник с удовлетворением наблюдал, как она спрыгнула со стула, раздвинув ноги. У нее была идеальная фигура, подумал он. У нее не было лишнего веса, а ее спортивное телосложение создавало впечатление, что она чемпионка по плаванию или теннисистка.


Она прошла прямо мимо него. Он почувствовал запах ее драгоценных духов. Не шевеля губами и так тихо, что только Ник мог слышать в гуле, она сказала: — Иди в свою комнату и оставайся там.


Киллмастер не смотрел на нее. В зеркале он увидел, как она вышла из бара. Он отхлебнул мартини, выпил еще и вернулся в свою комнату.


Спустились сумерки, и Марракеш был окутан пурпуром, а Ник курил сигарету и мечтательно смотрел на древнюю мечеть Кутубия. В комнате была вентиляция, окна были наглухо закрыты, но через стекло Ник все еще слышал очень слабый голос муэдзина, призывающего верующих к вечерней молитве.


Ля иляха илля Аллах.


Телефон зазвонил.


Ник снял трубку и сказал: «Алло?»


Он не мог сказать, женщина или мужчина были на линии. Это был просто голос. Наверное, с носовым платком на губах, подумал он. Голос сказал: «Будь в старом сокко сегодня вечером в девять часов . Там к вам подойдет проститутка. Она скажет: «Это бесплатно для тебя». Иди с ней. Она отведет вас к «Гранате». Доверься ей.


Он услышал щелчок, и связь прервалась. Ник посмотрел на телефон, прежде чем положить трубку на крючок. «граната»! Кодовое имя израильского агента. Он закурил сигарету и снова начал ходить по комнате. Так что, наконец, они связались с ним. Прошло чертовски много времени! Блондинка из бара? Она была "граната"? Или просто посредник? Ник пожал плечами. Какое это имело значение? Самое главное, что мяч, наконец, покатился.


К девяти часам вечера он был на старом сокко, древней рыночной площади Марракеша. Было уже поздно для мусульманина, но было еще много жизни и активности. Женщины в чадрах торговались у прилавков вокруг площади неправильной формы. На скользких, грязных круглых валунах мерцали карбидные и масляные лампы. Запах фруктов и овощей, смешанный с запахом мочи, пота и плесени. Ник, бесцельно блуждая, наблюдал, как новорожденный ягненок переходит из рук в руки. Бедное животное. Они перережут ему шею через час или около того. Ему пришло в голову, что что-то подобное может ожидать и его.


Стилет был в замшевых ножнах на его правом предплечье, а Люгер надежно хранился в кобуре, которую он получил из консульства в Танжере. У них там был запас на случай непредвиденных обстоятельств.


Ник рассмеялся, идя по сокко. Он должен был расписаться за эту кобуру, и он знал, что счет окажется на столе Симпсона, и АХ должен будет заплатить им. Романтика, подумал он, где ты была? Бюрократия процветает.


Он не спеша прошел мимо привязанных ослов, тщедушных тварей, топтавших собственный навоз, которые утром привезли на рынок огромный груз товаров. Он сделал паузу, чтобы зажечь сигарету, чтобы перебить запах от этой вони, созерцая оживленную сцену и слыша тарабарщину на многих языках, он был рад, что проститутка будет говорить с ним, а не наоборот. Как тут отличить шлюху от приличной домохозяйки? Все они были в свободных одеждах, которые полностью скрывали женские формы, и все они также носили вуаль. Он скоро узнает. Когда он дошел до довольно темного уголка сокко , к нему подошла толстая женщина в западной одежде. Так что была загвоздка. Женщина выглядела забавно, с парой колоссальных грудей и плохо накрашенным, лицом. Она схватила Ника за руку.


— Пойдем со мной, милый? Она говорила по-английски медленно и с трудом. Вероятно, она знала несколько фраз, которые выучила для ведения бизнеса с белыми людьми.


Она сильно дернула его за рукав. — Да? Я устрою тебе горячий час, дорогой.


Ник отстранился. — В другой раз, милая. Ты слишком прекрасна. Мое сердце не может выдержать столько женской красоты».


Затем его домогался сопляк, рекомендовавший свою сестру. Ник дал ему несколько дирхамов и пошел дальше. Он прошел мимо тускло освещенных прилавков, где мастера изготавливали обувь и седла. Когда он шел в тени, мимо карбидных фонарей, с темного крыльца вышла женщина. Ник почувствовал, что она какое-то время наблюдала за ним. На ней было длинное платье и темная вуаль. Она бегло говорила по-английски, с легким акцентом и таким тихим тоном, что он едва понимал ее.


— Пойдем со мной, да? Это бесплатно для вас.


"Я готов к этому, - сказал Ник Картер. - Я люблю выгодные сделки".


Пара холодных темных глаз оглядела его с ног до головы из-за паранды. Эти вуали, подумал Ник, дают им массу преимуществ. Из-за этого вы не знаете, что написано на их лицах.


Женщина обернулась, когда свободная длинная одежда развевалась за ней. «Пойдем за мной». Она шла быстро, ее мягкие туфли на плоской подошве со свистом стучали по круглым булыжникам узких извилистых улиц, по которым она вела его. Она не сказала ни слова и не обернулась. Улицы стали уже, грязнее и круче. Запах человеческих и животных экскрементов был почти удушающим. Она провела его в самое сердце касбы, где, как предположил Ник, полиция осмеливалась появляться только втроем или вчетвером.


Она остановилась перед воротами в высокой побеленной стене. Она отошла в сторону и пропустила его вперед. — Вау, — сказал Ник. «Я не могу сказать вам, где я сейчас, даже за все деньги мира. В этом районе вам не нужна повязка на глаза.


— В том-то и дело, — сказала она. Он заметил изменение в ее голосе. Теперь она говорила громче и авторитетнее. Это, подумал он про себя, должно быть Граната!


Они вошли в небольшой двор. Луна была высоко в небе, и Ник мог разглядеть несколько пальм, оливковых и апельсиновых деревьев. Откуда-то доносился запах фиолетовой бугенвиллии. Дом был большой, квадратный, каменная кладка в лунном свете приобрела розово-красный цвет.


— Сюда, — сказала она. Она провела его через боковую дверь в дом. С того момента, как Ник вошел, он понял, что это бордель. Вы могли чувствовать их запах, как будто с годами аромат их смазанных маслом и надушенных тел пропитал стены и полы. Откуда-то донесся тихий шепот женских голосов, за которым последовал пронзительный мужской смех.


Теперь она повела его по узкому коридору. Словно угадав его мысли, она сказала: «Да, мистер Картер, это бордель. И очень знатный бордель, я бы сказала. Женщины здесь принадлежат к Улед Найл, если это имя вам что-нибудь говорит.


— Я слышал об этом, — пробормотал Ник. Женщины Улед Найл по традиции являются проститутками. Для них это почетная профессия. Они работают достаточно долго, чтобы собрать приданое, затем возвращаются в свое племя и выходят замуж.


Она открыла дверь и отступила в сторону, чтобы пропустить его первым. Он почувствовал сладкий запах горящего сандалового дерева. Она вошла в комнату, закрыла дверь, и он услышал, как она сновала в темноте. Он услышал щелчок, когда она включила свет, и комната вдруг ярко осветилась. Лампа была не меньше ста ватт. Киллмастер моргнул, и прошло мгновение, прежде чем он что-то увидел. Затем его взгляд впервые привлекла женщина, которую он узнал под именем Сабра.


## Глава 6


Теперь комната была ярко освещена. Какое-то время они молча смотрели друг на друга. Она сделала шаг вперед. — Я Граната.


Хоук проинструктировал Киллмастера об этом. Он сказал: «Стилет нельзя вытаскивать».


Она кивнула. — Ну вот! Теперь мы можем перейти прямо к делу. Конечно, ты знаешь, почему ты здесь?


Он кивнул, слегка забавляясь. «В AX нас всегда достаточно хорошо инструктируют».


Она сняла ясмак и бросила его на кушетку. Плащ последовал за ним. Ник смотрел с интересом, и у него возникло странное ощущение, что он уже видел эту женщину раньше. Эти ноги...


На голове под капюшоном она носила что-то вроде тюбетейки. Теперь она сняла его и распустила волосы красивым блестящим веером черного дерева, достигавшим почти до талии. Теперь она взяла его обеими руками, положила себе на спину и закрепила золотой лентой.


«Это мешает, — сказала она, — но я не могу заставить себя отрезать их».


Ник Картер немного посмотрел на нее. Не из-за грубости или удивления, а потому, что он был очарован. Это было чудесное существо.


На ней были черные колготки и черный бюстгальтер. У нее были длинные стройные ноги красивой формы. Ее талия была не такой тонкой, как у Пег, но все же в самый раз. Для женщины у нее были широкие плечи, но руки тонкие, а грудь полная, круглая и упругая. Он увидел два больших соска, смотрящих на него из-за прозрачной ткани черного лифчика.


На внутренней стороне обоих бедер, между коленом и промежностью, она носила ножны. Он увидел костяные рукояти ножей. Метательных ножей. Под ее левой подмышкой была кобура; он был похож на Лоуренс. Он принял револьвер за короткоствольный Banker Special 38-го калибра, чертовски тяжелое оружие для женщины.


Сабра, под этим именем он ее знал, терпеливо выносила это пристальное внимание. Видимо, она на это и рассчитывала. Теперь она сказала: «Итак, мистер Картер, вам это не надоело?»


Он точно был очень впечатлен. Необычный поворот событий для Ника Картера, на которого нелегко было произвести впечатление.


Она указала на кожаный диван. 'Сядь там. Не стесняйся курить, если хочешь. Нам нужно многое обсудить. Она повернулась, подошла к дивану в углу комнаты и села. Ему снова показалось, что он уже видел эту женщину раньше — походка, например, плавная и проворная, как у кошки. Но где?


Ник сел, скрестил ноги и закурил. Он оглядел комнату. Стены были выкрашены в розовый цвет, а потолок был прорезан, как почти во всех домах в мавританском стиле. Медной посуды было в изобилии, а каменная кадильница все еще дымилась. На полу лежали овчины. Возле дивана, на табурете, стояли чайник и две маленькие чашки. — Мятный чай, — сказала она. 'Если ты хочешь. Боюсь, у меня больше ничего нет.


Он пренебрежительно покачал головой и указал на ажурные стены. «Очень легко подслушать».


'Не волнуйтесь. Здесь безопасно.


Как в Unicom, подумал он немного кисло. Но это был их задний двор, говорил Хоук. Она бы знала, что делает.


«Мистер Картер».


Он покачал головой. 'Ник. Ник и...? Я могу перестать называть тебя "Граната".


Тогда он впервые увидел ее улыбку. Ее маленькие жемчужно-белые зубы заблестели. После некоторого колебания она сказала: «Зовите меня просто Сабра. Конечно, это не мое настоящее имя, но это не имеет значения.


Сабра. Он знал, что сабра — это имя, данное только тем, кто родился в Израиле. Так же назывался колючий кактус, который рос там. Он сказал ей это.


Она снова рассмеялась. — Я могу быть колючей, Ник. Очень колючей. И я позволю тебе услышать это сейчас… прямо сейчас.


Он посмотрел на нее вопросительно. "Я не понимаю тебя."


— Тогда я объясню тебе это в мельчайших подробностях, Ник. Мне кажется, я знаю, что вы за человек.


Он усмехнулся. 'Скажи мне, что именно. Я пришел сюда не для того, чтобы говорить о себе, но все же расскажите мне.


«Твоя репутация нам известна, Ник. Большой, высокий и обаятельный. Эффективный, немного жестокий, лучший человек в этом деле...


«Погладь меня еще немного. Я люблю это.'


Ее ноги были подвернуты под нее на диване, ее длинные ноги были проворны и гибки, как две прекрасные змеи. Она поддержала подбородок одной рукой и бросила на него пронзительный взгляд, и теперь уже не улыбалась.


«Нам лучше прояснить это с самого начала, чтобы мы могли двигаться вперед с нашим заданием.


Я не собираюсь спать с тобой, Ник. Наши отношения остаются сугубо деловыми. Строго! Кроме того, я должна вам сказать: у меня уже есть любовник.


Ник Картер, в которого стреляли чуть чаще, чем он хотел признать, — ему не нравилось, что ветер сбивал его паруса, — сказал: «Тогда это очень мило для вас».


«Моя большая любовь называется Израилем», — мягко сказала Сабра. Она смотрела на Ника, не видя его. У него сложилось впечатление, что она смотрит через его плечо в бесконечность.


«Сейчас я борюсь за то, чтобы мою большую любовь не убили, — продолжила она, — я знаю, это звучит красиво и воображаемо, но я так чувствую. Я родилась в Израиле, Ник, и я люблю эту страну. Я должен сделать это. Он на мгновение задумался о ее своеобразном поэтическом даровании и подумал: теперь, оказывается, она все-таки не профессионал! Она любительница, очень, очень хорошая любительница.


Он поднял плечи. 'Хорошо. Согласен. Я не буду тебя беспокоить. Теперь приступим к делу.


Сабра сразу же перешла к делу. — Разве они не сказали тебе, что я командую? Что я руковожу этой операцией?


"Мне сказали это."


Ее глаза сузились. — И тебе это не нравится?


— Мне это не нравится. Я не люблю работать с женщиной, тем более подчиняться приказам женщины. Но я выполню твои приказы, так что не беспокойся об этом. По крайней мере, пока я согласен, подумал он.


'Хороший. Что вы уже знаете об этом задании?


Он рассказал ей то, что сказал ему Хоук.


Когда он закончил с этим, она сказала: «С тех пор, как глава ШАБАКа и ваш начальник встретились в Вашингтоне, произошли важные события. Как только мы проснулись, наши люди начали болеть. У меня отличные контакты в Сирии. Мы знаем, что большое количество ядовитого газа, вероятно, люизита, исчезло со склада недалеко от Дамаска. Никто не может узнать, что произошло; он бесследно исчез».


Киллмастер нахмурился. - «Да, конечно, он просто попал прямо в базовый лагерь ГГ, где бы он ни находился. Грязный ублюдок!


«Да, мы также считаем, что GG планирует использовать отравляющий газ, когда его так называемые израильтяне совершат набег на Иорданию. Использование газа становится той соломинкой, из-за которой ведро переполняется. Много женщин и детей погибнет, и весь мир будет проклинать нас, кровь Израиля».


Ник кивнул. 'Ты права. Этот ГГ знает все подлые уловки.


— Ты хорошо его знаешь?


'Вполне нормально. Я много раз изучал его дело. На самом деле, было требование, чтобы изучить его. Каждый секретный агент в мире знает Гюнтера Герхардта, включая русских.


«Особенно русские! Нам нужно первыми схватить его, Ник. Живоым или мертвым. Мне приказано убить его, а не позволить ему попасть в руки русских. Конечно, мы бы предпочли, чтобы он остался жив, но если другого выхода нет, он умрет. Израиль хочет взять на себя ответственность за избавление мира от этого монстра».


Ник закурил сигарету и посмотрел на чайник. Ему очень хотелось пить, но он никогда не опускался до питья мятного чая. Он забыл о своей жажде.


«Прежде чем вы сможете убить его, — сказал он, — или прежде чем вы помешаете русским заполучить его, вы должны сначала найти его».


«Мои бедуины уже заняты этим. Они выслеживают его.


'Кто это?'


«Бедуины. арабы. Они очень гордые и очень кровожадные и... очень ненадежные. Их хозяин — это тот, кто платит им больше всего, и они ходят за… за долларом. Но я много раз работала с шейхом аль Халифой и считаю, что в определенной степени справлюсь с ним. Вообще-то, он хочет, чтобы я была в его гареме.


Ник внимательно ее изучал. «А если нет другого способа получить то, что вы хотите или то, чего хочет Израиль, вы бы это сделали?»


"Конечно я буду готова."


Как я и думал, заключил он. Идеалистка. Он уже открыл в ней много хороших качеств, а его было нелегко убедить. В его профессии вы не были, если вы все еще хотели наслаждаться своими внуками. Сабра был одним из тех секретных агентов — таких было немного, — которые работали по убеждению, а не только за деньги. Действительно редкая птица.


«Сначала, — сказала Сабра, — мы хотели оставить ГГ в покое, позволить ему продолжать свои планы по поводу этого нападения до последней минуты. И тогда поймать его на месте преступления и разоблачить его и Сирию перед всем миром. Это было бы прекрасной пропагандой для нас и, вероятно, привело бы к свержению правительства в Дамаске. Мы бы получили длинную передышку, сняли бы напряжение на границе и, конечно же, спасли бы Хусейна».


Она использовала прошедшее время? Или это было сослагательное наклонение?


Он, с грустью подумал Ник, забыл большую часть того, чему научился в школе. В школе тоже не учили работе в AX.


— Теперь, когда мы узнали об украденном отравляющем газе, — сказала Сабра, — мы решили не ждать. Слишком рискованно. GG мог как-то обмануть нас, исчезнуть и все равно провернуть нападение. Его люди в израильской форме будут убивать, использовать отравляющие газы и совершать зверства, а наши враги вопить об израильских преступниках. Нас бы поставили перед свершившимся фактом - и Израиль остался бы скомпрометирован. Поэтому мы решили найти и уничтожить его. Наша лучшая группа десантников – двести человек – стоит наготове и ждет от меня приказа. От нас.' Киллмастер не любил долго сидеть на месте. Он встал и начал ходить по комнате, подолгу затягиваясь сигаретой. Сабра довольно лежала на диване и смотрела на него. На ее очаровательном лице не было никакого выражения.


Киллмастер сказал: «Это означает вторжение на сирийскую территорию».


Она пожала плечами. 'Да. Это необходимо. Высаживаем своих людей в Сирии, уничтожаем ГГ и его лагерь, а затем молниеносно выбираемся наружу. Это, конечно, будет и нарушение сирийского аэродрома нашей транспортной авиацией и истребителями, прикрывающими нас с воздуха. Но другого пути нет.


«Вероятно, это будет означать войну с Сирией».


Сабра пожала стройными плечами. — Меньшее из двух зол, Ник. Мы справимся с Сирией. Но если ГГ совершит то нападение и нас обвинят в использовании газа и прочих зверствах, то арабский мир объединится. Тогда за них впервые выступит мировое мнение. Мы не можем справиться с этим . Они раздавят нас! Сфера деятельности Ника Картера в последнее время находилась на другом конце земли. Он мало знал о политической ситуации на Ближнем Востоке. Ему казалось, что израильтяне выбрали единственный выход.


Сабра сказала: «В любом случае, мы уже воюем с Сирией, хотя и в небольшом масштабе. Это означает только эскалацию. Если мы схватим ГГ живым, мы заставим его говорить. А когда он заговорит и сознается в заговоре против нас, тогда наше нападение оправдано».


— Ну, — сказал Ник. - 'Что мы собираемся делать сейчас? Каковы мои приказы, мем-сахиб ?


Она встала с дивана и подошла к нему. — Это так больно, Ник? Получать приказы от женщины?


Он криво рассмеялся. - «Это терпимо. Что мы делаем?'


Впервые он увидел ее лицо вблизи. У нее было овальное лицо, кремовая кожа, прямой греческий нос и широкий красный рот. Ее лоб был высоким и без морщин. Но самой поразительной чертой ее лица были ее глаза: большие миндалевидные глаза, как бы сделанные из жидкой лавы. Ему на ум пришло стихотворение - глаза темные, как смерть. Сабра провела рукой по плоскому белому животу в свои черные колготки. Она достала лист бледно-желтой бумаги и протянула его Нику. Это был чек на 30 000 израильских фунтов, который нужно было обналичить в банке в Тель-Авиве. Просто быстрый расчет. Десять тысяч долларов.


Отправляйтесь прямо в Тверию, на Галилейское море, и отдайте этот чек агенту шейха аль-Халифа. Этот агент - его старший сын Эйд. Я использовала его много раз в качестве курьера. Иногда я использую тайник, известный только ему и мне, но это слишком важно, чтобы чем-то рисковать. Дело в том, Ник, я подозреваю, что шейх уже обнаружил базовый лагерь ГГ. Он намекал на это. Он только задерживает это, чтобы выбить больше денег. Он не скажет мне, где находится лагерь, и не отвезет нас туда, пока не получит этот чек.


Ник положил чек в бумажник. «Что могут арабы — как кочевники — сделать с таким чеком?»


Лицо Сабры исказилось. Она могла ругаться не хуже моряка. - «Мне потребовалось чертовски много времени, чтобы заставить его принять чек, поверьте мне! Долгое время он не был уверен, что секретный агент не может распоряжаться мешками с золотом. Теперь он обналичивает свои чеки через посредника. Я также упомянула его гарем — я сказала, что подумаю об этом».


Ник ухмыльнулся ей. «Осторожно, Сабра. Он может похитить вас и исчезнуть за горизонтом, а вы будете переброшены через седло его арабского жеребца.


'Я не верю этому.' Она многозначительно постучала по револьверу в наплечной кобуре. — Но он может это сделать! Он хитрый, свирепый старый дьявол. Ты должен быть осторожен, когда имеешь дело с этими людьми, Ник. С моим бедуином. Они бедные арабы, а не нефтяные магнаты, и они бесконечно горды. Они шумные и в некотором смысле похожи на маленьких детей. Вы можете купить их услуги, и тогда они тоже что-то сделают для вас… но временно. На это никогда нельзя рассчитывать.


Киллмастер снова вспомнился. — Этот ГГ, Гюнтер Герхардт, разве он не специалист по пустыням? Кажется, я помню, что он служил у Роммеля...


'Да, конечно. Его называли немецким Лоуренсом. Он знает своих арабов. Может быть, даже лучше меня.


«Как мне найти этот контакт в Тверии?»


Она сказала ему.


«Я пойду максимум через день», — добавила она. У меня еще есть несколько дел в Марракеше. Для начала я прокладываю ложный след, а потом еще надо и контакты наладить. А еще я должна положить конец этому сомнительному делу.


Она одарила его странной улыбкой. - «Вы обнаружите, что работать со мной — опасное дело. Всегда есть кто-то, кто нацелен на мою жизнь. Даже здесь, в Марракеше, есть агенты из Сирии и другие. Они, конечно, хотят моей смерти, но не раньше, чем позволят мне заговорить. Им явно нужна моя сеть агентов. Это игра для нас. Пока что я выигрываю. Я намерен оставаться такой».


Она начала накручивать свои черные волосы и заправлять их под тюбетейку. Когда она повернулась и подошла к дивану, чтобы подобрать халат и паранджу , он вдруг понял... как она шла, вид сзади! Она была той самой блондинкой, но он не понял этого раньше.


— Ты та самая блондинка, — сказал он. «Блондинка из бара».


Она скользнула в плащ и поправила вуаль. Ее темные глаза смотрели поверх покрывала со смесью юмора и насмешки. — Естественно. Это очень просто... парик и контактные линзы, кое-где набивка. Я собирался пойти увидеться с вами, когда вы вошли в бар. прийти к вам. Я отведу тебя обратно в сокко. Вы никогда не будете в одиночестве.


На обратном пути на рынок они шли бок о бок, пока она инструктировала Ника дальше и отвечала на его вопросы, которые он задавал, чтобы быть готовым к любым непредвиденным обстоятельствам.


«Ты должен немедленно передать эти деньги шейху», — сказала она ему, когда они подошли к сокко , который теперь выглядел темным и заброшенным. — Он ненадежный старый бездельник, но он нам нужен. Завтра лучше вылететь как можно раньше — первый самолет вылетает, кажется, в десять часов — и лететь в Лод. Так называется аэропорт Тель-Авива. У Hertz там есть офис, и там можно арендовать машину. Езжайте прямо на север, в Тверию, и не теряйте времени в пути.


— Да, мем-сахиб.


Она украдкой взглянула на него поверх чадры . "Да ладно, Ник... если мы собираемся работать вместе..."


— Просто, — сказал Киллмастер, — мне не нравится, когда со мной обращаются как с маленьким ребенком. Я выполняю эту работу намного дольше тебя, Сабра.


Остаток пути до сокко они преодолели молча. Несколько карбидных ламп все еще мерцали тут и там, несколько киосков все еще были открыты, но все выглядело заброшенным. Они остановились в тени, довольно близко от того места, где она его встретила.


Она сказала:


— Как твоя маскировка?


Роберт Томсон. Из Маршалл Филд, в Чикаго. Покупатель пишущих машинок.


«Лучше продавать шины», — сказала Сабра. «Мы не производим пишущие машинки в Израиле».


Она потянулась к нему. Ее пальцы были прохладными, тонкими и гибкими, и она обладала удивительной силой. — Увидимся в Тверии, — сказала она. «Шалом».


Темнота поглотила ее.


На следующее утро, выходя из отеля «Алькасар» по пути в аэропорт, Киллмастер стал свидетелем сцены, которую ему было нелегко забыть.


Он стоял у подножия лестницы, ведущей на просторную площадку и ко входу в отель, ожидая, пока посыльный принесет два его тяжелых чемодана. Перед Алькасаром была извилистая дорога, ведущая к главной дороге. Неподалеку от Ника стоял серый «рено» с открытым верхом, припаркованный на подъездной дорожке.


Его зажигалка не работала, и ему пришлось использовать спичку, чтобы зажечь сигарету. С пустыни дул свежий бриз, и он наклонился, чтобы прикрыть пламя руками от ветра. Подняв голову, он снова увидел блондинку.


Сегодня на ней было другое платье, но это определенно была блондинка из бара. И все же она была совсем другой. Она стояла на платформе, оживленно беседуя с тем самым человеком, которого так холодно игнорировала прошлой ночью, — это был стройный мужчина в феске и костюме тонкого покроя. Мужчина также жестикулировал руками и улыбался. Блондинка дружелюбно улыбнулась ему и дала себя уговорить. Она достала из сумочки ключи зажигания и указала на серый «рено». Мужчина поклонился, взял ключи от зажигания и спустился по лестнице.


Блондинка посмотрела вниз и увидела стоящего Ника. Он ничем не показал, что знает ее.


Она спустилась на одну ступеньку, затем остановилась и широко раскрытыми глазами посмотрела на Ника. Она решительно махнула рукой в перчатке. Убирайся с дороги! Не стой там!


Ник огляделся. Людей было немного, и никто не обращал на них внимания. Что она имела в виду? Какая опасность?


Ее большой палец двигался знакомым жестом: Убирайся!


Посыльный спустился по лестнице с чемоданами Ника мимо блондинки. Мужчина в феске как раз открывал дверцу серого «рено». Потом Ник понял. Он быстро повернулся и отошел от «рено».


Он прошел метров десять, когда раздался оглушительный взрыв. Ник повернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как «рено» вспыхивает и клубится густым дымом. Он пошел и стал за пальмой. Вокруг полетели куски металла. Он услышал, как что-то глухо ударилось рядом с ним, и с недоумением посмотрел на кровавый кусок размером с обеденную тарелку.


Он посмотрел на платформу. Блондинка бесследно исчезла.


## Глава 7


Тверия расположена на западном берегу Галилейского моря. Ирод построил его и назвал в честь римского императора. Зимой это очень оживленный туристический курорт, но бесчисленные столетия разрушений и войн оставили свой след. Везде остались останки времен Библии, римлян, крестоносцев и турок. Здесь же похоронен великий мудрец Маймонид, наряду с большим количеством других еврейских мудрецов.


Согласно приказу Сабры, Киллмастер прибыл в Тверию дождливым днем ближе к концу ноября.


Во время долгой поездки на север от Тель-Авива через равнину Шарон он постоянно проверял, не преследуют ли его. Он мог быть уверен, что за ним никто не следит. Мысли его разделились, с одной стороны, он восхитился чудом, которое сотворили евреи, превратив бесплодную мертвую пустошь в пресловутую землю молока и меда; с другой — его мысли были о Сабре и о том, что он видел в отеле «Алькасар».


Он по-прежнему считал, что она любительница, работающая больше из идеализма, чем из-за денег, но вынужден был признать, что она прекрасно справляется с собой. Она заложила эту бомбу в свою собственную машину, а затем соблазнила человека в феске — агента из бог знает какой страны — взорвать себя в клочья. Ник улыбнулся этой мысли. Эта девушка была так же беспомощна, как бенгальский тигр.


Он остановился на вершине холма и вышел, чтобы размять свои длинные ноги. Несмотря на небольшой дождь, вид у него был неплохой. Под ним лежал город, растянувшийся в обе стороны вдоль берега Галилейского моря, гигантскими белыми и пастельными пятнами, которые оставил лежать неопрятный ребенок. На другом берегу озера он едва различал край бесплодной темной пустыни: это была Сирия. Территория Израиля по ту сторону озера представляла собой полосу шириной едва одиннадцать метров. Она относился к демилитаризованной зоне — там каждый день слышались выстрелы винтовок и пулеметов. Ни один кибуц вдоль границы не был безопасным, и евреям приходилось брать с собой оружие в поля, когда они отправлялись на работу.


Ник Картер закурил сигарету и посмотрел на дождь. Если бы подозрения израильской разведки были верны, и если бы можно было верить бедуинам Сабры, то базовый лагерь ГГ находился бы где-то по ту сторону Галилейского моря в Сирии. Как далеко и где именно в Сирии им еще предстояло выяснить. Он закурил и подумал о том, что сказала ему Сабра, а также посмотрел на карту.


Граница между Сирией и Иорданией была длинной и шла на юго-восток от южного берега озера. Но эта длинная граница была мало полезна ГГ, потому что так называемый рейд должен был бы исходить из Израиля. Было ясно, что ГГ не мог провести своих людей через Израиль на уровне бригады или батальона в выбранное им место. Ему придется довольствоваться возможностями, предлагаемыми местностью.


Ник выбросил сигарету, пнул ее и снова посмотрел на карту. К югу от озера была узкая полоска земли, где сходились Израиль, Сирия и Иордания. Это был довольно пустынный участок земли, где находился всего один кибуц, Шаар-ха-Голам. Если бы ГГ совершил быстрый рейд - а он, несомненно, сделал бы его - он мог бы вторгнуться в Израиль под покровом темноты, одолеть кибуц и провести свой рейд в Иордании со своими солдатами в израильской форме.


Это должен быть своего рода блицкриг. Израильтяне думали, что наиболее вероятной целью станет иорданская деревня Умм-Кайс, расположенная примерно в десяти километрах от Иордана.


После рейда ГГ и его люди смогли бы отступить на север в Сирию. Израильская униформа будет спрятана или уничтожена, нападавшие разделятся, а Дамаск и весь арабский мир будут призывать к войне. Затем королю Хусейну был предоставлен выбор: объявить войну Израилю или погибнуть. Если он объявит войну, и Сирия, и Египет сплотятся на его стороне. Россия поддержит их. Соединенные Штаты поддержат Израиль. В этой ситуации все возможно. Третья мировая война не была немыслима!


Лицо Киллмастера было мрачным, когда он снова сел за руль и начал спускаться в Тверию. Ему не нравилось питать личную ненависть — когда он убивал, он обычно делал это хладнокровно, — но прямо сейчас он хотел бы обхватить толстую тевтонскую шею Гюнтера Герхардта.


Было чуть больше пяти, когда он въехал в центр Тверии. Еще достаточно времени, чтобы все устроить вечером. Он снял номер в гостинице «Губерман», оставил машину в гараже и вышел на улицу. Дождь прекратился, и теперь воздух был теплым и влажным. Благоустроенная улица была ужасно переполнена людьми в одежде из многих стран, и можно было услышать десятки разных языков.


Сабра дала ему общие указания, но он сделал всего несколько поворотов и уже заблудился. Он посоветовался с симпатичной девушкой в мини-юбке, далеко не уверенный, что она поймет его несовершенный иврит, но она засмеялась, ткнула пальцем и сказала: «Яшар майкаки кар».


Ник поблагодарил ее и пошел дальше по улице, пересек маленькую площадь, которую она отметила, и прошел еще квартал. Потом он пришел в небольшой парк, где была ярмарочная площадь. Из-за дождя народу было очень мало. Ник продолжил свой путь через лабиринт детских аттракционов, пока не добрался до места. Рядом стояла большая палатка с вывеской: Катание на верблюдах - 25 агорот. Из большой палатки доносилось фырканье, топот и непрекращающийся рев верблюдов. Он чувствовал их запах.


Из палатки вышел квадратный мужчина средних лет и вытер руки грязным полотенцем. Он подошел к Нику.


— Кейн?


'Ты говоришь на английском?' Он чертовски плохо говорил на иврите, когда в этом не было необходимости.


Мужчина кивнул. 'Немного... что ты хочешь?'


Запомни правильные слова, предупредила его Сабра. «Я хочу прокатиться на черном верблюде», — сказал Ник Картер.


Квадратный мужчина резко посмотрел на него, его глаза сузились. — У нас есть черный верблюд, — медленно сказал он. — Но он сейчас болен. Другой верблюд тоже подойдет?


Ник покачал головой. «Должен быть, только черный верблюд».


«Я посмотрю, смогу ли я что нибудь сделать», — сказал мужчина. — Тогда ты тем временем можешь насладиться фалафелем . Ты должно быть голоден.


Ник сказал: «Да. Я голоден.'


Мужчина указал на улицу, откуда только что пришел Ник. «Они продают фалафель прямо за углом. Идите туда и подождите, пока все уйдут, а затем закажите его у девушки. Скажи ей, что хочешь особый фалафель . Также скажи ей, что я послал тебя. Понял?'


'Понял.' Ник вернулся на улицу. Он огляделся и увидел, что человек на верблюде смотрит ему вслед, почесывая затылок. «Сабра», — подумал Ник, не рискует. Будет два, а то и три посредника, прежде чем он доберется до нужного ему человека. Эйд. Старший сын шейха аль-Халифа. Небольшой буфет был пуст; за прилавком работала только высокая девушка с короткой стрижкой. Ник последовал его инструкциям и попросил. Она не подала виду, но начала готовить заказ. Она протянула ему лепешку арабского хлеба вместе с бутылкой красного соуса. «Пятьдесят агорот, пожалуйста». Ник обменял немного денег в отеле. Он заплатил и ушел, чувствуя на себе взгляд девушки. Когда он свернул за угол, то пощупал между ломтиками бутерброда. Его сальные пальцы нащупали наполовину сложенную обертку от сигарет. На бумаге мелкими буквами черным карандашом было нацарапано: Hagalilstraat 265.


Через полчаса он вышел из автобуса на перекрестке и пошел по грунтовой дороге. Улица Хагалил находилась в южном пригороде Тверии, в районе скромных вилл со своим собственным шармом, окруженных соснами, оливами и кипарисами. Из-за относительно большой высоты, на которой он сейчас находился, он мог ясно видеть Сирию за Галилейским морем, выжженную пустыню из крутых холмов и глубоких вади. Присмотревшись, он увидел, как что-то движется на одном из холмов. Смотровая площадка. Киллмастер на мгновение задумался, есть ли в этом районе какие-нибудь мины. Он и Сабра должны пробраться через него. Он огляделся. Кучка школьников резвилась и смеялась. Они ехали с ним в автобусе, а теперь, как и все мальчишки, не торопились, чтобы добраться домой.


Дом номер 265 представлял собой двухэтажную, более или менее квадратную виллу, стоявшую в стороне от дороги и обнесенную стеной из красного камня. Ржавые железные ворота скрипели, как умирающая крыса, когда Ник толкнул их и пошел по узкой гравийной дорожке. За садом не ухаживали, и на гравии росли сорняки. Побелка слезла со стен, а дверь нужно было покрасить.


Прежде чем поднять медную колотушку, Ник ослабил Люгера в кобур и повернул замшевые ножны в несколько более выгодное положение. Он был максимально напряжен. Он трижды постучал молотком в дверь. Ничего такого. Никаких признаков жизни на вилле. Он стоял, прислушиваясь, но ничего не слышал, кроме нескольких капель дождя, падающих с дерева рядом с дверью. Тишина. Он попробовал дверь. Открылась с сухим щелчком. Он вошел внутрь.


Мертвец лежал в холле, метрах в десяти от двери. Тонкая струйка крови бежала по истертому паркетному полу. Мужчина лежал в позе еще не рожденного ребенка, подогнув колени, опустив голову, словно гигантский плод, который вот-вот должен проложить себе путь в этот мир вместо того, чтобы попрощаться с ним. Коричневые руки потянулись к ножу, торчащему из его левого бока, чуть ниже ребер.


Киллмастер тем временем достал Люгер. Он стоял тихо и неподвижно, ожидая и прислушиваясь. Он стоял так по крайней мере полных две минуты, не слыша ничего, кроме ветра и обычных звуков старого дома.


Он нашел выключатель на стене и включил свет. Зал был залит желтым светом. Ник осторожно увернулся от крови и передвинул тело ногой. Оно тяжело перевернулось, колени все еще были согнуты, руки протянуты к ножу, которым его убили. Он наклонился, чтобы лучше рассмотреть лицо.


Глаза были широко открыты, бледно-карие под густыми бровями. Лицо было темным и желтовато-коричневым; худощавое, узкое лицо с сильно выступающими носом и челюстями и с небольшими усами. Мужчина был худощавого телосложения, в дешевом блестящем костюме, серой рубашке и слишком ярком галстуке. Даже когда он был мертв, он все еще выглядел свирепым. Ник Картер не сомневался, что смотрит сверху на Эйда, старшего сына шейха аль-Халифа. Он сделал шаг назад, встал спиной к стене и обдумал ситуацию. Это все портило. Он не мог выдать трупу чек на 30 000 израильских фунтов. Он не мог общаться с Саброй; ей еще предстояло найти его. К этому времени шейх, вероятно, с нетерпением ждал денег и своего сына.


Две большие лакированные двери открывались в холл. Ник взглянул на них и выбрал дверь справа. Он обыщет виллу, чтобы увидеть, сможет ли он найти зацепку, и если он ничего не найдет, у него не будет другого выбора, кроме как пойти в отель и ждать. Или оставить сообщение для Сабры у человека на верблюдах.


Он позволил стилету выскользнуть из ножен и взял его в левую руку. С люгером и стилетом наготове он попробовал правую дверь. Она не была заперта. Он отступил назад, затем пнул ее так сильно, что дверь врезалась в стену. Никто не появился. Ничто не двигалось. Ник нерешительно перешагнул через порог, его нервы предостерегающе и быстрее напряглись. Он знал, без каких-либо указаний, что кто-то еще находится в комнате. Интуиция тайного агента подсказывала ему это. Он должен выкурить их и…


Он услышал это слишком поздно. Тихое мурлыканье и хриплый звук. Старый трюк с мешком с песком! Он попытался нырнуть в сторону, но было слишком поздно. Пятьдесят фунтов песка сорвались с потолка и упали ему на шею. Прямо перед тем, как опуститься в небытие, он увидел высокую фигуру в темном углу комнаты. Потом вокруг него все почернело.


## Глава 8


Пятидесятифунтовый мешок с песком, упавший на вас с потолка, означает смерть почти для каждого человека. Это вызвало у Киллмастера ужасную головную боль, боль и скованность в шее. Он был в ярости на себя. Поддаться банальному трюку с мешком песка! Такая глупость часто стоит секретному агенту жизни!


Придя в сознание, он несколько минут не двигался и не открывал глаз. Кончики пальцев и спина сказали ему, что он лежит на матрасе. Не на кровати, а только на матрасе. У него была компания! Кто-то в комнате следил за ним. Еще один стул скрипнул с другой стороны. Двое мужчин. По меньшей мере, двое. Ник лежал неподвижно. Он вдохнул запах сигаретного дыма. Турецкие сигареты.


Женский голос сказал по-русски, пронзительно и немного нервно: — Может быть, мы убили его, Грегоф. Он слишком тих. Он еще совсем не шевелился.


Глубокий бас ответил, рыча: «Ты сумасшедшая, Ясмин. Он не мертв. Только не Ник Картер! И будьте осторожны с тем, что вы говорите... он, вероятно, не спит и слушает. Включи свет, я посмотрю.


На потолке вспыхнул яркий свет. Ник держал глаза закрытыми. Он услышал, как мужчина подошел к матрасу, и понял, что тот смотрит на него сверху вниз. Мужчина жестоко ударил Ника ногой по ребрам. Было ужасно больно.


Киллмастер подумал: За это я тебя убью.


Он застонал, сел, моргнул и начал тереть ноющую шею. Глаза его были непроницаемы и бесцветны от сдерживаемого гнева, но в ярко освещенной комнате от него ничего не ускользнуло. Мебели в ней не было, если не считать матраса, двух стульев и высокого шкафа в углу. Рядом с дверью лежал мешок с песком с привязанной к нему веревкой. Над дверью, ввинченной в потолок, был шкив. Так чертовски просто. Они молчали и заставили его сюда прийти. Человек в углу, держащий веревку, ждал, пока Ник откроет дверь и вырисовывается силуэтом на фоне света позади него. Нечего сложного.


Девушка в углу была новым ориентиром. Она сидела на один из стульев, направив на него маленький автоматический пистолет. Она была похожа на зрелого подростка! Короткие светло-желтые волосы, очень облегающий свитер, обнажавший большую грудь, мини-юбка, которая едва доставала до верха обоих нейлоновых чулок. Мужчина отодвинулся, когда Ник сел. Теперь он взял другой стул, перевернул его и сел на него, расставив ноги, а Ник смотрел в дуло своего собственного Люгера. — Не пытайся шутить, Картер. Я бы не хотел тебя убивать. Теперь он говорил по-английски с сильным акцентом. Ник Картер потер шею и одарил мужчину ледяным взглядом. Значит, они знали его. Он продолжал холодно смотреть на мужчину. — Кто ты? Из КГБ? ГРУ?


Мужчина, которого девушка называла Грегофом, был высоким и очень худым. Он выглядел болезненным и истощенным. У него была многодневная щетина с седыми пятнами тут и там. На нем был красный свитер и грязные рваные темные брюки. Те маленькие волосы, которые у него были, были тонкими и тусклыми. Он почесал свой почти лысый череп грязными ногтями и сказал: «Я задаю здесь вопросы, а не ты. Ты просто заткнись, пока я не скажу тебе говорить.


Ник Картер кивнул. — Да у тебя есть револьвер.


Мужчина показал несколько испорченных зубов и по-волчьи усмехнулся. 'Да. Как вы правильно заметили, у меня есть револьвер. Твой револьвер, Картер. Но чего мне не хватает, так это терпения». Он махнул рукой через комнату: «Я и Ясмин были в этом доме целых три дня. ожидали. Ели из банок и обходились без умывальника и сидели очень тихо. Меня тошнит и…


— Избавь меня от твоих проблем. Я сам этим задыхаюсь. Ты один из них.'


Грегоф нахмурился и помахал Люгером. «Предупреждаю тебя, Картер, не лги мне! Я… — Девушка говорила на хорошем английском языке тоном и манерой, не подходившими к ее юношеской внешности. — Он прав, Картер. Наши нервы несколько натянуты после трех дней в этом доме. Я бы не стала раздражать Грегофа на твоем месте. Ты видел в холле... - Заткнись, - строго сказал Грегоф. — Ты слишком много говоришь, Ясмин. Я скажу, если вы не возражаете! Он продолжил по-русски, бросив в нее несколько ругательств, которых Ник не понял. Его русский тоже был не так хорош.


Грегоф повернулся к Нику. «Итак, Картер, скажи мне, где ГГ? Гюнтер Герхардт?


«У меня чертовски болит шея, — сказал Ник. Он закрыл глаза и снова потер шею, чтобы выиграть время. Так они пронюхали о GG. Или, скорее, они пронюхали о том, что израильская разведка и AX идут по пятам. Дело дошло до того же.


"Картер!"


Ник открыл глаза и искренне и открыто улыбнулся Грегофу. Теперь он знал, что они не прикончат его. По крайней мере, до того, как они вытянули бы из него все.


— Не знаю, — честно сказал он, — я действительно не знаю. Признаюсь, я ищу ГГ, как и ты, но я не знаю, где он.


Грегоф нахмурился и яростно взмахнул Люгером вверх и вниз. — Я думаю, что ты лжешь.


Ник пожал плечами. «Меня не волнует, во что ты веришь».


Грегоф вынул из кармана клочок бумаги. Ник узнал в нем чек, который он носил с собой. Грегоф поднял чек.


Этот чек на имя шейха аль-Халифа. За тридцать тысяч израильских фунтов, не так ли? Вон тот труп, - он указал на холл, - его сын Эйд. Вы бы отдали ему этот чек, не так ли? Почему?' Ник какое-то время смотрел на него. 'Да. Я бы дал ему это. Он знал, где ГГ! Ты не должен был его убивать, Грегоф. Теперь никто из нас не знает, где ГГ.


Он ничего не знал, — сказал Грегоф своим басом, что казалось странным, потому что он исходил из такого истощенного тела. Он ни хрена не знал! Он сказал это мне. Он пытался выяснить это для нас, но он еще не знал. И он хотел денег, слишком много денег, чтобы просто попробовать. я...'


Из-за угла девушка сказала: «Теперь ты смущен, Грегоф. Может быть, Картер прав, и Эйд знал. Вы уже не в первый раз выходите из себя...


Грегоф ничего не сказал. Он поднялся со стула и медленно подошел к девушке, направив Люгер на Ника. Девушка подняла пистолет, когда он приблизился к ней. С презрительной улыбкой он оттолкнул ее пистолет и сильно ударил ее по лицу. Я говорю, держи свой рот, Ясмин. Я говорю это в последний раз. И я донесу на тебя в Москву за неподчинение.


Девушка съежилась в кресле, прикрывая лицо руками.


— Я могла бы тоже рассказать о вас и в Москве.


Трение, радостно подумал Ник. Много трения. Отличная работа. Если бы только он мог придумать, как бы этим воспользоваться.


Грегоф вернулся к своему стулу и сел на него, расставив ноги. Ник снова столкнулся с холодным темным взглядом своего собственного Люгера. Ему пришло в голову, что оружие, в конце концов, вещь очень безличная. Важно, кто убивает.


— Послушайте, — сказал Грегоф. — Слушай очень внимательно, Картер. Мы знаем вас, как видите. Ты лучший агент банды убийц AX. Вы многого стоите для нас, как и для китайцев. Много. Я бы получил большую похвалу, если бы привез тебя в Москву сейчас.


Ник посмотрел на него. Он сказал: «Но ты бы получил еще большую славу, Грегоф, если бы смог доставить GG в Москву».


Высокий мужчина кивнул. — Я этого не отрицаю. И именно поэтому я готов заключить сделку. Скажи мне, где прячется ГГ, и я тебя отпущу».


Чертова ирония всего этого, подумал Ник, в том, что этот парень был прав. Он также знал, что у него на уме. Если бы он мог заполучить и Ника Картера, и ГГ, он бы точно это сделал; если он не мог заполучить ГГ, он заполучил Картера; но если бы ему пришлось отпустить Картера за ГГ, он бы это сделал.


Он улыбнулся Грегофу. — Хорошо, Грегоф. Вы играете открытыми картами. Тогда я сделаю то же самое. Но тебе это мало поможет, потому что мы оба в затруднительном положении. Это правда, что я работал с израильской разведкой. Верно и то, что они идут по следу ГГ. Они. Я не знаю. Благодаря тому, что ты убил Эйда, я потерял с ними связь. Почему ты все-таки убил Эйда, Грегоф? Он был основным связующим звеном для нас обоих».


Из угла донесся бунтующий голос девушки:


— Потому что он сумасшедший, больной на голову! Когда ему становится жарко, и он не знает, что делает!»


Ник напряг мышцы. Если Грегоф снова подойдет к ней, у него может появиться возможность наброситься на него.


Но на этот раз русский агент лишь устало посмотрел на девушку и почесал щетину. «Однажды, Ясмин, ты сказала слишком много. Всего одно слово! Он повернулся к Нику.


Эйд был двойным агентом. Видите ли, он работал на нас несколько лет, а на этой неделе, только на этой неделе я узнаю, что он работает и на израильскую разведку. Это зависит от того, что я знал больше двойных агентов. Иногда они делают полезную работу. Но этот, Эйд, в придачу лжец и был очень требователен. Он тоже, как бы это сказать, слишком жадный. Он намекал, что знает, где найти GG, но хочет взамен полмиллиона долларов».


Киллмастер тихонько присвистнул. "Полмиллиона. Он мыслил большими суммами.


Грегоф пожал плечами. «Да, именно то, что вы говорите, в изрядных количествах. Слишком большие деньги. У меня нет полномочий тратить столько денег. Я злюсь, у меня перед глазами все краснеет, а когда я прихожу в себя, он мертв».


Ник начал видеть, что девушка была права. Он имел дело с кем-то, кто был иногда психически неуравновешенным, психопатом, чье опасное безумие иногда проявлялось. Киллмастер мало чего боялся, но теперь у него мурашки по коже. Этот человек мог убить его в любой момент и без провокации.


«А теперь, — сказал он, — мы должны обходиться тем, чего у нас нет. Эйд мертв, и то, что он знал, ушло с ним. Вы не такой умный, Грегоф.


Мозг Киллмастера работал на максимальной скорости. Это была чертовски сложная ситуация. Грегоф был сумасшедшим. Если бы он мог как-то выиграть время, успокоить этих двоих, Сабра обязательно нашла бы его. Но когда?


Вот что было важно. Сколько времени потребуется ей, чтобы прибыть в Тверию и выследить его с помощью верблюдов и фалафелей ? Может быть, день или больше. Ему пришла в голову неприятная мысль, что он не сможет продержаться так долго. Может быть, ему все-таки лучше попытаться прыгнуть на Люгер, просто рискнуть. Но при этом у него был такой маленький шанс, что Нику это тоже не понравилось. Прыжки на револьвер по телевизору выглядели хорошо — там это казалось легким, — а на деле было совсем другое дело. Прыжок на револьвер — последний акт отчаяния для человека, загнанного в угол.


Грегоф внезапно встал. В его налитых кровью глазах горел безумный огонек. Он выглядел довольно изможденным и чрезмерно усталым, с темными кругами вокруг глаз.


Грегоф сказал: — Я мало что понимаю в гребле без весел, Картер, но суть вроде бы понял. И теперь я не уверен, лжешь ты или нет. Так что я должен выяснить это, да? Я больше не могу допустить ошибок».


Он посмотрел на Ясмин. — Отрежь веревку от мешка, Ясмин. Мы свяжем его. Повернись, Картер.


Он вручил девушке длинный тонкий нож — Ник узнал в нем копию того, что был в теле Эйда, — и она начала перерезать веревку на мешке с песком.


Грегоф поставил одну ногу на Ника. — Я сказал, повернись! Он снова ударил Ника по ребрам. Киллмастер мог бы схватить ногу и рискнуть, но передумал. Он лежал на спине и поэтому находился в невыгодном положении; кроме того, палец Грегофа сжимал спусковой крючок «Люгера». Просто подожди и увидишь.


Грегоф мастерски связал его. Лодыжки, руки за спиной и между лодыжками и руками соединительная веревка. Так же, как он связал служанку в Юникоме.


Но Грегоф ошибся, по крайней мере, так надеялся Ник. Он не забрал нож у Ясмин. Ник смотрел, как она сунула его в чулок. Она засунула свой револьвер за веревку между поясом своего мини-платья, пока работала.


Когда Грегоф связал Ника, он сказал: «В подвале этого дома есть маленькая печка. Я сейчас разожгу её. Есть также железные прутья и кочерги, я думаю. И пожарные ведра. Я вернусь с огнем и железными прутьями, Картер, и посмотрим, что ты скажешь, когда почувствуешь пылающее железо.


С притворным безразличием Ник сказал: — Я не могу сказать вам, чего я не знаю, Грегоф. Даже если ты выжжешь мне глаза.


— Последнее, — сказал русский, — хорошая идея. Надеюсь, пока меня не будет, у тебя появятся еще хорошие мысли. Подумай о раскаленном железе.


Грегоф заговорил с девушкой. 'Продолжай смотреть. Держись от него подальше, поняла? Оставайтесь в том углу и держите его под прицелом. Ты уже достаточно напортачила. Еще одна ошибка, Ясмин, и я убью тебя. Ножом, как Эйда.


Грегоф вышел и закрыл дверь. В комнате было тихо. Ник посмотрел в потолок и прислушался к дыханию девушки. Ее нейлоновые чулки скрипели каждый раз, когда она скрещивала ноги. Только когда он услышал стук дверцы печи из подвала, Ник заговорил.


Он мягко сказал: «Знаешь, он способен на это».


Наступило долгое молчание. — На что, Картер?


— Чтобы убить тебя. Рано или поздно. Он психически неуравновешенный, не так ли?


«Да, он сумасшедший».


— Это известно в Москве?


— Нет, я не верю в это. Кстати, он в лучшей форме. Но это задание было очень, очень трудным. У него сдали нервы. И с коротким горьким смешком продолжила: — Мои, нервы кстати, тоже не такие хорошие.


Звук сгребаемого угля ударил по ушам Ника. — Не трать время зря, — коротко сказал он. — Помоги мне сейчас, Ясмин, и я помогу тебе! Присоединяйся к нам. Я могу уладить это для вас. В крайнем случае агенту AX разрешили выкупить его жизнь. Обещания, которые он давал, всегда выполнялись.


Он думал, что она никогда не заговорит. Когда она, наконец, открыла рот, она сказала почти шепотом: — Я думала об этом. Но мне страшно, я боюсь Грегофа, и СМЕРШ. Они будут продолжать преследовать меня, Картер. Они найдут и убьют меня. Я уверена.'


Киллмастер знал, что балансирует на грани между правдой и ложью. Он должен был ее переубедить, и очень быстро, а слишком очевидная ложь все испортила.


— Вам придется пойти на этот риск, — сказал он. «Мы не можем дать вам бессрочную гарантию от СМЕРШа, я признаю. Но мы сделаем все возможное. Кроме того, это повод для более позднего беспокойства. Дело в том, что Грегоф может снова вспыхнуть в любой момент. У него болезнь, Ясмин. В любом случае, используй свой ум, Ясмин. И сделай это быстро! Подумайте, что мы можем сделать для вас в Америке, представьте, что значит быть полностью свободной женщиной. У тебя никогда не будет лучшего шанса. И, может быть, это твой последний шанс. На твоем месте я бы схватил его обеими руками. Он вытянул шею, чтобы посмотреть на нее. Она наклонилась вперед в своем кресле и уставилась прямо на него, держа на коленях автоматический пистолет. Он мельком увидел нож, торчащий над ее чулком. Из подвала донесся звук пламени, накаляющего железные прутья. Грегоф разжег огонь.


«Ты агент AX», — сказал Ясмин. — Вы — сборище дьяволов, все вы. Как я могу доверять тебе?'


— Тебе придется пойти на этот риск, девочка. Но пусть ваш мозг работает. Разве не стоит рискнуть, чтобы уйти от него? Чтобы уйти с этой грязной работы? Ты знаешь, чего ожидать, если продолжишь в том же духе.


Она пристально посмотрела на него. — Я знаю, да. Окажусь в канаве с ножом в горле».


"И что?"


Теперь внизу было тихо. Огонь горел, и Грегофу оставалось только дождаться, когда жара будут достаточно. Киллмастер еще никогда не был в такой панике. Ненормальный вражеский агент был достаточно жесток! Ника прошиб липкий пот. Сумасшедший был способен на все.


Девушка встала со стула и подошла к матрасу. Она села на колени рядом с Ником. Теперь она была рядом с ним и с пристальным выражением в глазах осмотрела его с головы до ног. С такого близкого расстояния она не выглядела такой молодой. Ее голубые глаза были выпучены, а нос был слишком приплюснут. Ее кожа была вся в прыщах; у нее была склонность к двойному подбородку, и вокруг ее горла уже были морщинистые круги. По его оценке, ей было за тридцать! Но если вы не присматривались слишком внимательно, она все еще могла показаться зрелым подростком.


Ник увидел, что она больше не смотрит на него. Теперь ее взгляд скользил по всему его телу. Он почуствовал озноб. Что это значит? Еще один сумасшедший агент?


Она приставила дуло автоматического пистолета к горлу Ника, чуть ниже его подбородка. Этот поцелуй был холодным. Затем она начала ласкать его, не отрывая взгляда от его тела, но тщательно избегая его взгляда. Она гладила его нежными и ровными движениями кончиков пальцев.


Он отреагировал на это молниеносно и чисто физически. Никогда в жизни он так не нуждался в сексе, как сейчас. Он посмотрел на нее. Ее глаза были закрыты, но она крепко держала пистолет у его горла. — Я всегда хотела это сделать, — сказала она тихим сдавленным голосом. «С тех пор, как я была маленькой девочкой, Картер, я мечтала снова сделать это с беспомощным, связанным мужчиной». Кончики ее пальцев нежно двигались вверх-вниз и по кругу.


Тогда Киллмастер почти сдался. Маньяк и нимфоманка, работавшие вместе. Шанс один на миллион, и он угадает счастливое число. Если бы его жизнь не была на кону, он мог бы посмеяться над этим. Тогда он мог бы и письмо им отправить в Москву. Слишком много хорошего!


Он попытался снова. — У нас сейчас нет на это времени, — сердито прошептал он. 'Потом. Все, что вы хотите. Мы устроим оргию. Но сначала отпусти меня, Ясмин. И, пожалуйста, поторопись, пока не вернулся Грегоф! Внизу уже некоторое время было тихо. Она по-прежнему держала глаза закрытыми и продолжала ласкать его. Она сказала: «Может быть, я сделаю это, Картер. Может быть, я приду к тебе. Но сейчас успокойся.


Киллмастер должен был решить сейчас. Он не мог тратить время на размышления. Только действие могло спасти его. Он молча просил, чтобы ему дали несколько минут или даже несколько секунд.


Он оттолкнул оружие подбородком и неожиданно глубоко впился зубами ей в запястье. Он сделал ставку на элемент неожиданности; если бы это не удалось, он был обречен. При этом он высоко вскинул ноги и зажал их вокруг ее шеи полуножницами, используя всю свою силу. Поскольку его лодыжки были связаны, он не мог пользоваться настоящими ножницами.


Ему повезло. Его зубы в ее плоти заставили ее выронить пистолет. Прежде чем она успела закричать, его ноги обхватили ее горло. Ник скатился с матраса, свирепо изогнув мускулистые ноги, продолжая сильно давить на ее шею внутренней стороной ног, которые между его коленями начали выглядеть квадратными. Ник продолжал оказывать смертельное давление. Теперь она задыхалась, хватая его за ноги всеми своими тонкими руками и открывая рот в беззвучном крике. Если бы она сейчас схватила нож из чулка, она могла бы спасти себя, но она слишком долго ждала. Она тщетно била кулаками по его ногам и лишь в последний момент потянулась за ножом под юбкой.


Ник снова перевернулся и ударил ее головой о землю. Затем он перевернулся снова и снова, нажимая все сильнее и сильнее. Ей удалось вытащить нож из чулка, но дальше бессильного удара в направлении его ноги она не добилась ничего. Она лежала неподвижно.


Ник не давал себе покоя и плавным движением освободился от нее и встал. Он присел над ножом, упавшим с ее тела. Он взял его онемевшими пальцами и, как мог, начал пилить связанными руками веревки, связывавшие его лодыжки. Он дал себе лучший шанс. Ослабление его запястий заняло бы слишком много времени.


В этом неудобном положении, казалось, прошли часы, прежде чем он почувствовал, что его лодыжки свободны. Он встал. Внизу по-прежнему было тихо. Ник сделал несколько шагов к двери. Беги, подумал он, просто беги. Туда, где было темно, беги, чтобы выиграть время и найти место, чтобы освободить руки. Теперь у него было оружие и нож, но они были бесполезны, если только…


Дверь открылась. Там стоял Грегоф с полным комплектом тлеющих углей и длинным железным прутом. Увидев Ника, он бросил все и схватился за Люгер на поясе. Тут же Ник пошел в атаку. Как только Грегоф достал Люгер, Ник ударил его лбом по лицу, чувствуя, как нос человека разбит. Люгер выстрелил, и Ник почувствовал, как пуля задела руку. Он присел, затем подпрыгнул, и его голова оказалась прямо под подбородком Грегофа. Что-то сломалось в его лице, но он все еще сжимал Люгер. Теперь он шатался, весь в крови и настолько ошеломленный, что едва держался на ногах. Но одного выстрела было бы достаточно.


Наконец он тоже ударил, как раз когда Ник начал свое последнее наступление. Люгер ударил Киллмастера в лицо, когда тот высоко подпрыгнул и направил обе ноги в челюсть Грегоффа двойным ударом. Сделав это, он потерял равновесие и знал, что это его последнее усилие.


Его ботинки заскрипели под челюстью Грегофа. Человек медленно начал рушиться, как сливовый пудинг. Ник ударился об пол шеей и плечами с такой силой, что вся вилла содрогнулась до основания. Он лежал, задыхаясь, не сводя глаз с Грегофа. Киллмастер был на пределе возможностей, он слишком хорошо это знал. Если Грегоф...


Грегофу потребовалось много времени, чтобы упасть. Он прислонился к лестнице и уставился на Ника глазами, которые больше ничего не видели. Люгер выпал из его рук и шлепнулся на паркет. Ник был слишком измучен, чтобы глядеть для него. Он лежал и смотрел, как Грегоф очень медленно сползает вниз. Он упал на колени, его рот был открыт, кровь струилась по подбородку к груди. Медленно, мучительно медленно он падал вперед, затем лежал неподвижно.


Затем Киллмастер внезапно почувствовал сквозняк позади себя. Он услышал, как за его спиной открылась дверь. Он даже не стал больше смотреть. Он сделал все, что мог, и что еще мог сделать человек.


Пара маленьких армейских ботинок попала в его поле зрения.


Сабра сказала: «Кажется, ты всегда ищешь неприятностей, Ник».


Теперь он видел ее полностью. Он видел ее тройной. Все трое были в зеленых американских боевых костюмах и веселых кепках. Кроме того, все трое носили тканую пару с кобурой с пистолетом 45-го калибра, свисающим с их стройных бедер.


Ник сумел подмигнуть ей. С ней было несколько мужчин, и один из них выглядел точно так же, как мертвец в холле, и, должно быть, был его братом Али. Затем были еще трое или четверо мужчин, по-видимому, прямо из пустыни, потому что они носили бурнусы и головные уборы жителей пустыни. Бедуины, о которых она говорила, предположил он. Ему было все равно.


— Мне больно, — сказал он ей. «Развяжи и перевяжи меня. Я не хочу истечть кровью.


Она положила холодную руку ему на лоб.


«Хммм», — сказал Ник Картер. — Хм, это приятно. Она весело сказала: — Я ничего не имею в виду, Ник. Мы должны поставить вас на ноги. Сегодня вечером мы отправляемся в Сирию.


## Глава 9


« Ас-салам алейкум!» сказал шейх аль-Халифа.


Сабра ответила: «Ва-алейкум ас-салям». И вам тоже мир.


Каждый получил чашку прохладного верблюжьего молока. Затем несколько фиников. Ник Картер, с тугой повязкой на боку, с острой болью в шее и, что еще хуже, с ожогами на спине после тридцатимильной поездки на верблюдах, сидел за столом, за которым подавали еду, хорошо нарягал свои уши и глаза. Все это было в собственности Сабры. Это были ее бедуины, ее арабы. Они проползли милю, он и Сабра, следуя за Али и его товарищами через сирийское минное поле. В узком вади их ждали верблюды и лошадь для Али. Они ехали всю ночь и большую часть дня. Киллмастер никогда не думал, что сможет спать на качающемся верблюде, но он это сделал. Теперь они были в черной палатке шейха, аш-шаар. Палатка была длиной пятнадцать метров и была сделана из козьей шерсти. В нескольких ярдах справа от Ника, за перегородкой из разноцветных одеял, он слышал воркование и хихиканье гарема шейха. Он не обращал внимания. Он должен был игнорировать это. Ему посоветовали не обращать на это внимания. Арабы были раздражительны, когда дело касалось их жен.


Затем в маленьких фарфоровых чашечках подавали кофе. Для «бедного» араба, подумал Ник, шейх преуспел. В этот момент шейх был совсем не беден. В этот момент шейх держал в руке бледно-желтый чек на тридцать тысяч израильских фунтов. Он продолжал играть с ним своими скрюченными коричневыми руками, как будто еще не был уверен, что этот клочок бумаги может представлять собой столько золота. У него не было двух пальцев на правой руке.


Сабра и шейх разговаривали по-арабски, но Ник почти все понял. Не все. Его арабский язык был не так хорош, как раньше. «Хорошая работа», — сказал шейх, не сводя глаз с чека. — Ты сдержала свое слово, прекрасная белая жемчужина. Валла. Это очень хорошая работа. Ты честная женщина, чего я никогда раньше не встречал. Мой гарем ждет тебя. По твоему приказу я разведусь со своими женами или убью их, как ты выберешь.


Ник посмотрел на землю. Он не смел смеяться. Шейх был серьезен.


Сабра принял это резко. «Позже, если будет на то воля Аллаха, мы обсудим это. Я сдержала свое слово, как вы говорите. А ты?'


Шейх сунул чек под свой белый бурнус и кивнул в сторону угла, где сидел человек со скрещенными ногами, не слушавший их разговора. — Это Маджхад, — сказал шейх. — Видите ли, он не принадлежит к нашему племени, потому что носит тюрбан. Он принадлежит к Мурре. Это лучшие проводники во всей Аравии. Он нашел твоего врага... того Джи-Джи , которого ты ищешь.


Сабра сделала маленький глоток кофе. Ник последовал её примеру. С арабами спешить не стоило, их все равно не поторопишь.


Через некоторое время Сабра спросила: «Где?»


Шейх аль-Халифа щелкнул пальцем в сторону человека, которого назвал Маджхадом. «Скажи им, где».


Мужчина вышел вперед и присел на ковер. Ему было за тридцать, он был худощавым и выглядел довольно крепким с почерневшей кожей. С собой у него была винтовка — Ник заметил, что это был старый немецкий маузер, — и длинный изогнутый кинжал за поясом. Ник знал, что без оружия он никуда не пойдет. Он будет спать с ним. На нем был белый бурнус и аккуратный тюрбан вместо головного убора и накидка северного бедуина. Он начал говорить по-арабски на диалекте, которого не могла понять даже Сабра. «Если вы немного знаете английский, скажите об этом на этом языке. Я хочу, чтобы мои друзья тоже поняли.


Маджхад какое-то время смотрел на них своими маленькими темными глазками, а затем склонил голову: — Я немного знаю английский. Я попробую. Смотри... Я нарисую пальцем.


Он начал рисовать на ковре воображаемую карту: «Лагерь того, кого вы ищете, всего в двадцати километрах отсюда. Недалеко от незначительного поселка Тасиль. Лагерь находится на солончаке.


Высохшее соленое озеро, подумал Ник. Там могут садиться самолеты.


«Лагерь спрятан среди скал, — продолжал Маджхад. «Это красная скала, и в ней много дыр».


Лавовые образования и скалы с пещерами. Вероятно, песчаник. GG хорошо выбрал свой базовый лагерь.


«Два дня, — сказал Маджхад, — я прятался среди скал, шпионя за ними. Тот, кого ты ищешь, живет в доме на колесах. Его люди остаются в течение дня в пещерах и выходят ночью на работу. Они используют много света, но когда вы подходите ближе, свет тут же гаснет». Маджхад рассмеялся и показал свои жемчужно-белые зубы. «Однажды, когда я шпионил за ними, их напугал дикий козел. Валла! Это мужчины? Кто боится козла?


Киллмастер наклонился к мужчине. — Они караулят? Много часовых?


Маджхад кивнул и снова улыбнулся. - 'Много. Везде. Я целый день пролежал на расстоянии плевка от одного из них и выучил у него новую песню.


Ник сказал: «Как вы думаете, мы можем поймать часового, не поднимая тревогу?»


Маджхад начал плеваться, но тут же вспомнил, где находится. «Я мог бы закатать ему карманы так, чтобы он этого не заметил».


Али, второй сын шейха, все это время молча наблюдал. Теперь он посмотрел на Сабру и сказал: «Чего ты ждешь? Вы нашли этого GG, что, в конце концов, и было вашей целью. У вас есть радио. Что может быть проще, чем вызвать на помощь самолеты и уничтожить их?


Ник пристально посмотрел на Али краем глаза. Мужчина почти бегло говорил по-английски. Он получил некоторое образование в Дамаске. Он стоял обеими ногами в этом современном мире, в то время как его отец, шейх, был фигурой, принадлежавшей к раннему средневековью. Али мог сойти за брата-близнеца Эйда. И все же было в нем что-то, что беспокоило Киллмастера. У него не было причин не доверять Али, но все же... Сабра ответила Али: «Все не так просто. Мы хотим схватить его живым. Это очень важно для моей страны. Но мы поговорим об этом позже.


Она повернулась к Маджхаду, который все еще сидел на корточках и играл со своей винтовкой.


— Ты можешь провести нас туда сегодня ночью, в темноте?


«Я мог бы отвезти вас туда и в песчаную бурю», — сказал Маджхад.


Ник подавил улыбку. У этого парня точно не было комплекса неполноценности!


На губах Сабры тоже играла улыбка.


— У того места, у того места, где он расположился в лагере, есть имя?


'Да. Он называется Вади Шайтан . Дьявольское ущелье.


Затем главную трапезу подавали две женщины в чадрах. По этому случаю был зарезан ягненок, и его внесли внутрь на огромном плоском металлическом блюде. Еще был какой-то липкий заварной крем и ломтики лепешки.


Шейх приготовился говорить. Ник изучал его с восхищением. Он видел много замечательных типов в своей жизни, и этот, безусловно, был бы одним из экспонатов его музея.


Возраст шейха аль Халифы был где-то между шестьюдесятью и восемьюдесятью годами. Он был абсолютным правителем около трехсот бедуинов, которые были верными последователями Аллаха. Ни закон Дамаска, ни любой другой человеческий закон не действовал здесь, в пустыне. Воля шейха была законом.


У него был нос, похожий на кривую турецкую саблю, торчавший из хитрого лица, которое само напоминало коричневую пустыню. Его левая глазница была пуста, из нее капала жидкость, которую он постоянно вытирал чистой белой тканью. Для этой трапезы на нем был безупречный белый бурнус и белый головной убор. Он, несомненно, был властным старым тираном, аристократом до грязных ногтей на ногах и бандитом. И, подумал теперь Ник, он, должно быть, был первоклассным бойцом в свое время!... Он начал понимать, что Сабра рассказала ему о бедуинах. Тот, кто имел с ними дело, играл с огнем.


Шейх, когда ему сообщили о смерти Эйба, одним глазом пристально посмотрел на Али и спросил: «Ты отомстил за него?» Они сделали это. Пока Сабра перевязывала Ника, Али и его люди отвели Грегофа в подвал и некоторое время пытали его там, прежде чем перерезать ему горло. Али хотел забрать Грегофа в лагерь бедуинов, но Сабра отказала ему. Этого бы не произошло, если бы по этому поводу возник спор, но Сабра оказалась прав. Она убедила Али, что нельзя протащить полумертвого и перепуганного шпиона через сирийское минное поле. Ник не слышал крика Грегофа. Они заткнули ему рот.


«Бисми ллаахи р-рахмани р-рахим», пел шейх на один тон. Во имя Аллаха, помилуй нас и помилуй нас .


Шейх оторвал от ягненка несколько кусочков и предложил их своим гостям, прежде чем сам начал есть. Ник был очень голодным. Баранина была вкусной. Араб-мужчина — женщины не в счет — ест правой рукой, а левую держит свободной для любых манипуляций со своим пенисом.


В середине трапезы Сабра сказал шейху: «Я собираюсь пойти сегодня вечером, любимец Аллаха». Мне понадобятся некоторые люди от вас. И Маджхад в качестве проводника.


Шейх согласился. Он поднял руки и показал число пальцами. Двадцать мужчин. «Лучшее, что у меня есть», — пообещал он. «Да поможет тебе Аллах». Через пятнадцать минут шейх встал. Еда была закончена. Слуга налил воды в медный кувшин, и они умылись. Затем они окропили свои руки и лица розовой водой. Курильница циркулировала, и каждый взял небольшую щепотку.


"Бахир ва-руух", — сказал шейх. Это означало «прятного дыхания». Выходя из черной палатки, Ник оглянулся. Шейх сидел, скрестив ноги, в углу, сложив узловатые, обветренные руки на коленях и глядя на ковер.


«Теперь, — сказала ему Сабра, — он оплакивает потерю сына».


Вади, в котором располагался лагерь, был длинным, узким и глубоким для той части Сирийской пустыни. По сторонам и краю вади виднелись клочки травы, кое-где торчали колючие кусты. Вокруг было разбросано около пятидесяти черных палаток, и множество шумных детей играло среди овец, коз и верблюдов, которые составляли средства к существованию арабов.


К северу от вади, примерно в миле отсюда, находился небольшой оазис. Ник заметил, что воду из оазиса постоянно привозят верблюды.


Пока они с Саброй шли к своей палатке, маленькой палатке на пустынной стороне вади — шейх считал само собой разумеющимся, что они будут спать вместе, Ник сказал:


«Почему бы им не разбить лагерь ближе к оазису?»


Сабра объяснил это. — Из-за самолетов. Сирийских самолетов. Время от времени они обстреливают оазис, просто ради забавы. Ну и как своеобразную мишень конечно.Бедуины не более чем мишень для летчиков. Сомневаюсь, что правительство согласится, но то, чего они не знают в Дамаске, тоже не повредит им». Они подошли к своей палатке и вошли внутрь. Ник плюхнулся на стопку одеял и вздохнул. «Пффф; Я не думаю, что кто-то когда-либо имел такую красную спину, как у меня. Этот чертов верблюд! Я однажды видел в зоопарке бабуина с малиновой задницей. Держу пари, моя спина выглядит точно так же».


Сабра рассмеялась. Она сняла бурнус, сдернула шляпу и бросила то и другое в угол. Ник сделал то же самое: под бурнус он надел военную одежду, как и Сабра. Эти одежды были привезены для них верблюдами Али.


Сабра устроилась на одном из одеял. — Ты неплохо выглядишь для любителя, Ник. Тот, кто может спать на верблюде, наполовину араб».


Он закурил сигарету и глубоко затянулся. В присутствии шейха, строго следовавшего закону мусульман, ему нельзя было курить.


Он посмотрел на Сабру по другую сторону палатки. Она лежала на спине, заложив руки за голову, и смотрела на холст. На ней был зеленый боевой костюм, но он не скрывал ее женственности. Он внимательно рассматривал длинные, стройные, восхитительные ноги и твердые груди, прижавшиеся к бронежилету. Ее блестящие волосы были высоко подняты и скреплены двумя золотыми шпильками.


Не глядя на него, Сабра сказала: «Нет, Ник! Я же сказала тебе. Забудь это.'


Киллмастер усмехнулся: «Мне повезло, — сказал он. «Она не только командует мной, но и читает мои мысли!»


Она приподнялась на локте и посмотрела на него. — Может быть, позже, Ник, когда все это закончится. Обещаю, что нет, но кто знает? Ты мне нравишься... я люблю тебя и восхищаюсь тобой. Так что вполне возможно. Я так легко себя не отдаю. А теперь давай забудем об этой чепухе и будем строить планы.


Ник потушил сигарету. Она была права, конечно. Работа важнее. Он посмотрел на маленький передатчик в углу палатки, который бережно хранился в резиновом футляре.


Понесем с собой сегодня радио? Вы можете подать сигнал из Дьявольского ущелья в Тверию и сообщить им точное положение цели.


Глаза Сабры были закрыты. Она их не открывала. 'Нет. Радио слишком ценно и слишком рискованно, чтобы брать его с собой. Верблюд может упасть, мы можем нарваться на патруль ГГ, все могло случиться. Кроме того, они также проводят радиопрослушку.


Мы дали бы наводку на GG, но он также на нас.


Он был согласен с ней. Наводка на лагерь не так уж и важна, но работающий так близко передатчик сразу выдаст все их планы.


«Мы сделаем это карандашом, на бумаге и воспользуемся нашим компасом», — сказала Сабра. — Мы можем обозначить этот лагерь как фиксированную точку. Таким образом, мы также пройдем долгий путь в этом направлении. Ведь нападение произойдет днем, и наши летчики неплохо знают этот район».


«Это говорит само за себя. Они достаточно часто пролетают над ними. Он наблюдал за ее реакцией.


Ее красный рот изогнулся в слабой улыбке. — Больше об этом в сообщениях ничего нет. Сейчас я пойду спать. Ты тоже так сделаешь, Ник. Сегодня будет тяжело. Через мгновение он услышал ее спокойное, размеренное дыхание. Стальные нервы, подумал он. Может быть, даже лучше, чем мои!


Он закурил еще одну сигарету и увидел клубы синего дыма. Он посмотрел на свои часы. Почти пять часов, скоро стемнеет. Днем было пасмурно, и луна, вероятно, не показывалась. Ник втайне надеялся, что Маджхад не просто хвастун, но что он действительно сможет найти Вади Шайтан в темноте.


Его мысли вернулись к прошлой ночи... Ему это сошло с рук после того, как он, как дурак, попал в ловушку, но ему повезло. И Сабра показала свою проницательность. Иначе его бы сейчас здесь не было.


Это были сопливые носы! Те ребята, которые резвились на улице. Мальчики в автобусе. Оказалось, что у Сабры была не только сеть агентов, но и сеть уличных хулиганов! В Тверии, Хайфе и Иерусалиме она использовала их в качестве молодых штурмовиков, курьеров и для сбора разведданных. Дети могли прятаться и подслушивать там, где взрослый мужчина не мог.


Сабра отправила им сообщение, и дети выследили Ника в отеле и не потеряли его из виду. Он был несколько подавлен, когда подумал об этом. Он их не заметил. Ник криво усмехнулся в сгущающейся темноте. Если бы Хоук услышал об этом, ему бы это понравилось. Но Ястреб бы ничего этого не узнал.


Ник выпутался из беды, но именно эти школьники сообщили Сабре о его затруднительном положении и о том, где он находится. Сабра прикрыла обе стороны истинным интеллектом секретного агента или своей женской интуицией. Она послала этих ребят по его следу, чтобы они наблюдали и охраняли его, чужака в чужой стране. Киллмастер был немного потрясен. Ему, одному из лучших агентов в мире, помогали школьники!


Ник всегда был честен с самим собой. Теперь он должен был признать, что ему не нравится эта идея. Это было нелогично и неблагодарно, но эта идея ему совсем не нравилась. Он был лучшим так долго, что больше не мог играть вторую скрипку, даже под руководством такого вдохновенного любителя, как Сабра. У него возникло ощущение, что у него в кишках скребёт. Казалось, что он все-таки не справляется с трудностями своей работы — Ник Картер никогда раньше не испытывал такого чувства.


Затем он ухмыльнулся в темноте. Теперь он был любителем. У него были приказы, и он должен был им следовать. И он был таким же ребячливым, как те дети в Тивериаде. К черту всё! На мгновение он прислушался к спокойному дыханию Сабры, затем расслабился на здоровом боку и заснул. Маджхад разбудил их, когда пора было уходить.


## Глава 10


Гюнтер Герхардт стоял в дверях с окурком черной сигары в зубах и смотрел на Вади Шайтан. Это название было выбрано очень удачно, подумал он. Дьявол точно был здесь лично! Но ненадолго. Еще два дня, если погода останется такой же, и они уедут. Хамсин, ветер пустыни, уже неделю дует с запада. Если так продолжалось, а так оно, скорее всего, и было, то с применением газа хорошо получалось. Масляные губы ГГ чуть крепче прижались к его сигаре. Газ! Газ был пикантной особенностью всего этого предприятия. Если бы израильтян обвинили в применении ядовитого газа против невинных жителей деревни, с ними было бы покончено! Королю Хусейну придется объявить войну Израилю, иначе он потеряет свой трон и, скорее всего, свою жизнь. И после этого мышцы челюсти ГГ расслабились и он улыбнулся волчьей ухмылкой, отрезать бы этим евреям головы!


Но он ничего не мог делать, пока не прибыли противогазы из Дамаска. Эти неряшливые, неумелые ублюдки в Дамаске. Противогазы должны были быть здесь неделю назад. Он ничего не мог сделать без этих противогазов. Вы не посылали своих людей в отравленную газом деревню без противогазов. Во-первых, они не пошли бы. А ГГ прекрасно знал, как знает каждый генерал в любой армии, что никогда нельзя отдавать приказ, если не уверен, что он будет выполнен. Он пожал массивными плечами и провел рукой по блестящей лысой голове. Не то чтобы его заботили отбросы, которыми он командовал, отбросы и пена Леванта. ГГ рассмеялся себе под нос. Если когда-либо войска - войска? - должны были быть принесенными в жертву, то это была эта мразь. Но даже подонки нуждаются в дисциплине. В одной из пещер в скале из песчаника раздался жужжащий звук. У них заработал генератор. Он посмотрел на свои наручные часы. Через час стемнеет. Ему пора в путь. Но сначала он проверит радио и радар. Там работал немец Готт, на которого можно было положиться. Здоровяк выскочил из трейлера, пересек полосу песка и направился к грузовику, припаркованному у скал. Грузовик был покрыт камуфляжной сеткой обманчивого цвета скал. Он открыл дверь и заговорил с мужчиной, сидевшим за небольшим столом в наушниках и медленно крутившим циферблаты на проборе перед собой. Другой человек, радист, бездельничал за своим ключом в передней части грузовика.


ГГ сказал: «Что-нибудь особенное, Ганс? Что-нибудь еще слышали?


Тощий дезертир из Иностранного легиона покачал головой. — Ничего, герр генерал. Ничего такого. Кроме обычного трафика, конечно - из Сирии, Иордании и Израиля. Самолет, гражданская авиация. Но больше ничего. Если кто-то поблизости есть, герр генерал, они себя очень тихо.


ГГ кивнул. Он посмотрел на радиста, араба, потом переспросил Ганса и сказал шепотом. — Ты следишь за ним? Что он отправляет сообщения только в определенное время?


Тощий мужчина кивнул: «Я слежу за ним. Он отправляет сообщения только тогда, когда я говорю, и не дольше трех минут. Так нас не найдут, герр генерал.


'Хорошо. Наберись терпения, Ганс. Мы скоро уезжаем. Уверен, ты так же устал сидеть на заднице, как и я.


Худощавый мужчина рассмеялся. — Яволь, герр генерал. Ты прав.'


ГГ вернулся к своей машине, оглядывая пустынный вади. Он смеялся. Время от времени над этим ничем не подозрительным местом пролетали израильские самолеты. Даже сирийские самолеты не знали, куда сбрасывать припасы, если только он четко не указывал это на большом солончаке. ГГ усмехнулся. Какой сюрприз ожидал этих евреев! Вот он, в тридцати милях от Галилейского моря, с шестью танками, двенадцатью гусеничными машинами, десятью джипами, шестью легкими и двумя тяжелыми пулеметами и более чем тысячей человек. Все тщательно спрятано в скалах. И израильтяне ничего не подозревали.


А теперь, сказал себе ГГ, возвращаясь к своей машине, сделай желание отцом мысли. Он надеялся, что они ничего не заподозрили. Он должен был быть уверен. Отсюда и сегодняшняя поездка.


Он вошел в машину. Хасан, сирийский полковник, назначенный заместителем командира, мрачно сидел за своим столом и жевал карандаш. Перед ним лежала карта, прижатая револьвером. Он поднял глаза, когда ГГ вошел. У него был ястребиный нос и карие ясные глаза, как у оленя. ГГ ненавидел его, и он знал, что это взаимно. Хасан был с ним с той ночи, когда ГГ хладнокровно убил этих евреев.


Однако теперь ГГ старался быть дружелюбным. Он должен был работать с этим человеком и заслужить его доверие, потому что Дамаск не пошлет к нему другого. Лично ГГ думал, что парень был неженкой, а он не очень любил неженок. Он сам был бисексуалом и не прочь пообщаться в свое время с симпатичным парнем, но в целом все равно предпочитал женщин. И, майн Готт, когда это задание будет выполнено, он снова будет спать с женщиной. С кучей женщин и, возможно, он взял бы и мальчика с ними. Но в таких делах он был мужчиной, а не таким женоподобным придурком.


Он положил большую руку на тонкое плечо Хасана и посмотрел на карту. Маршрут их марша и план атаки были отмечены красными точками на пластиковой накладке. ГГ один раз сжал плечо Полковника и сказал со смесью насмешки и полудружелюбия : Gottes Namen , Хассан, почему ты сейчас продолжаешь изучать этот боевой порядок? Всё готово, чувак, проработано до мелочей! Не волнуйся. Возьми выпить. Иди посмотри, не найдешь ли ты здесь женщину! ГГ залился смехом. На многие мили вокруг не было видно ни одной женщины, и они оба прекрасно это знали. А если бы и была, то беззубая шлюха за двести фунтов.


Полковнику удалось изобразить в воображении слабую улыбку. Он был готов признать, что немного боялся немца. Чтобы повернуть разговор в другую сторону, он сказал: «Огнеметов еще нет, генерал».


ГГ встал у высокого стального ящика и достал из него черный бурнус. «К черту эти огнеметы. Это обеспечит уничтожение, но они не являются абсолютно необходимыми. Противогазы, вот они нам нужны...


Я не могу никому приказать, даже этому сброду, идти без защиты в деревню, отравленную люизитом. Пошлите еще одно срочное сообщение тем растяпам в Дамаске. Скажи им, чтобы не сидели на своих ленивых задницах, а пусть привезут сюда эти противогазы!


ГГ надел бурнус поверх униформы и надел шляпу. Он снял с крючка ремень и кобуру, в кобуре был Вальтер П-38, и пристегнул её поверх бурнуса.


«Сегодня вечером у меня небольшая работа, — сказал он полковнику, — меня не будет около шести часов. Вы, конечно, главный. Расставьте часовых, как только стемнеет. Все остальное как обычно, но не используйте больше света, чем это абсолютно необходимо. Пусть мой водитель приедет на лендровере. Скажи ему, чтобы он поставил «Райзинг» спереди с тремя дополнительными патронташами.


— Хорошо, генерал. Полковник поднял трубку и коротко заговорил. Затем он повесил трубку и посмотрел на ГГ. который зажег одну из своих черных сигар.


— Вы едете один, генерал? Без сопровождения?


Большой мужчина холодно посмотрел на него поверх сигары. Затем он сказал с сухим британским акцентом, которому так усердно учился — он знал, что в последнее время снова начал думать по-немецки: — Мой дорогой друг, я бродил по пустыне, когда ты сосал сиськи своей матери… Он вышел наружу.


Сирийский полковник какое-то время смотрел на него, затем покачал головой и снова посмотрел на карту. Этот человек был образом дьявола! Это было точно, как дом. Полковник пожалел, что Аллах привлек его к этому делу. Но что он мог сделать? Дамаску стоило только кивнуть, и ты летел. У него были жена и дети на иждивении...


Он отряхнул с себя эти мысли и снова посмотрел на карту. Хорошо выглядит. Он считал себя очень красивым. Он знал, как собрать что-то подобное вместе. Наманикюренным пальцем он прочертил красную линию атаки на накладном листе. ГГ перебросит свои танки и полугусеничные машины через узкий проход между южным берегом Галилейского моря и иорданской границей. Каждый из солдат, генерал и он сам, будет носить израильскую форму, сделанную в Дамаске. И это было аутентично до последней детали.


Сначала они нанесут удар по кибуцу Шаар Ха голан, убьют как можно больше евреев и сложат их тела в грузовик. Но сначала эти трупы будут одеты в израильскую форму.


Разрушив кибуц и перерезав все коммуникации, они быстро направятся на восток и нападут на деревню Умм-Кайс в Иордании. Если хамсин продолжит дуть, они применят отравляющий газ, если нет, то сделают больший упор на совершение всяческих зверств. Лысая голова научил их именно этому. Он фактически дал им полную свободу действий в этот момент. Полковник закрыл глаза и потер лоб тонкой рукой. Он знал своих мужчин и знал, чем это обернется: изнасилование женщин, изуродование детей, мужчин вешают и изувечивают их гениталии, а может быть, отрезают и вставляют в рот. Тогда будут разбросаны мертвые израильтяне с израильским оружием. Все их собственные мертвецы, люди ГГ, будут тщательно собраны и доставлены в грузовик. Затем все сразу на север к сирийской границе, и они были в безопасности.


Да, это был хитрый план. И очень злой. Полковник посмотрел на большой револьвер на карте. Он услышал, как снаружи остановился «Лэндровер», и услышал, как лысый мужчина отдает приказы водителю.


Рука полковника нерешительно потянулась к револьверу. Он все еще мог предотвратить это. Даже сейчас он мог предотвратить это. Достаточно одного выстрела в спину.


Он отдернул руку. Нет. У него не было ни смелости, ни мужества! Он подпишет себе смертный приговор. И зачем ему терять свою жизнь за неверующих? Он поднял плечи. Иншалла. Когда он услышал, как «Лэндровер» отъехал, он все же повернулся на восток и пробормотал: «Надеюсь, с этой кучей верблюжьего дерьма случится что-нибудь ужасное».


## Глава 11


Одним из качеств, которые сделали Киллмастера лучшим агентом — и благодаря тому, что он жив сегодня, — была его способность крепко спать и при этом немедленно просыпаться, если он слышал «неправильный» звук. В этом отношении он был похож на мать, которая может проспать взрыв, когда она ни при чем, но сразу же просыпается, когда ее ребенок плачет.


Его разбудило мягкое шуршание песка. Он сразу же насторожился. Полог его черной палатки был открыт, и он увидел, как белая тень проползла мимо отверстия и исчезла. Его встревожила та скрытая манера, в которой это произошло. Кто-то вышел из вади по узкой стороне и отошел от лагеря бедуинов. Кто-то, кто явно не хотел, чтобы его видели или слышали.


В палатке было кромешной тьмой. Он услышал ровное дыхание Сабры. Он нагнулся и вышел из палатки как раз вовремя, чтобы снова увидеть то белое пятно справа от него, только что пересекшее узкий вход в вади. Белая фигура покинула вади, и, кто бы это ни был, он мог, таким образом, отправиться в оазис. Но женщины не ходили в оазис по ночам, и он не мог понять, почему мужчина пошел бы туда. В обычных обстоятельствах он бы оставил его в покое, но во время задания это может быть важно. Он бросился в погоню.


Он достиг устья вади и остановился. Здесь шла глубокая траншея, тянущаяся сквозь песок и выжженные бугры к оазису. Он ничего не видел. Затем он услышал, как упали камни и кто-то побежал справа от него. Ник ждал целую минуту, в последний раз проверяя люгер в кобуре и стилет в ножнах. Он осторожно соскользнул в овраг и на четвереньках пополз к оазису. Он разжал ладонь на терновом кусте, молча выругался и пополз дальше.


Было предсказано, что этой ночью не будет лунного света из-за туч, и луны тоже не было. По крайней мере, не имеет никакого значения. Но время от времени луне удавалось на мгновение прорваться сквозь облачный покров и таким образом осветить землю своим светом. Этого было достаточно.


Киллмастер носил зеленый боевой костюм и поэтому не выделялся на фоне пейзажа; человек перед ним — он был почти уверен, что это был мужчина — был одет в белый бурнус, который то и дело светилосся в темноте. Ник подошел к концу оврага и увидел человека в нескольких сотнях ярдов впереди, теперь уже на более открытой местности, который неуклонно шел к маленькому оазису.


Ник позволил маленькой точке перед собой уйти вперед примерно на пятьсот ярдов, а затем продолжил следовать за ним. Теперь он был убежден, что этот человек что-то задумал. Это был араб - другого варианта не было - и если араб ходит, а не ездит, то должна быть веская причина. Или плохая. А тот человек перед ним был слишком скрытным, так что последнее было наиболее вероятным. Ник Картер на собственном опыте научился не упускать из виду очевидное и принимать его во внимание.


Он осторожно следовал за ним, держась на приличном расстоянии, используя пересеченную местность, как сделал бы любой мастер искусства слежения. Наконец он приблизился и был уже в двухстах ярдах, когда белый бурнус исчез в ряду финиковых пальм, окружавших оазис. Фигура была скрыта от его глаз. Ник лежал животом на неровной земле и ждал с напряженными глазами. Ничего не двигалось. Кто бы это ни был, сейчас он ждал в тени пальм. Кого он ждал?


Через некоторое время он начал подкрадываться ближе с Люгером под рукой. Это была трудная и болезненная работа из-за острых скал, шипов и абразивного песка, но он дюйм за дюймом приближался к оазису. Ему потребовалось полчаса, чтобы добраться до первых финиковых пальм на пятьдесят ярдов. Все это время он ничего не видел и не слышал из оазиса. Кто бы это ни был, он понял искусство ожидания. Ник продолжал прижиматься лицом к камням. Ночь была прохладная, и хамсин постоянно дул с запада, но Ник все еще обливался потом. Было бы опасно и даже глупо пытаться приблизиться. Этот человек был арабом — арабом из пустыни — и, возможно, понял, что за ним следят. Он может сидеть и терпеливо ждать, когда Ник окажется под прицелом или в пределах досягаемости его кинжала. Ник решил подождать там, где он был. Терпения у него было не меньше, чем у любого араба.


Звук медленно нарушил ночную тишину. Он доносился с севера, сначала очень слабо, но становился все более и более слышимым. Киллмастер, обладавший острым слухом, сначала не мог в это поверить. Возможно, это как-то связано с ветром.


Но нет. Это был звук двигателя. Какая-то машина мчалась к оазису на пониженной передаче. Мгновение спустя он узнал звук — «Лэндровер». Он поднял голову и увидел два кошачьих глаза, приближающихся к оазису с севера. Затемненные огни! Две белые щели в темноте.


Смесь триумфа и недоверия переполняла человека из AX. Этого не может быть! На данном этапе ублюдок ни за что не рискнул бы прийти сам. Все еще ...


Он увидел кошачьи глаза, приближающиеся к оазису. И все же... в каждом деле на ГГ есть пометка о его храбрости! Чувство волнения охватило его. Он подкрался немного ближе к оазису. Киллмастер подошел к роще финиковых пальм на тридцать пять ярдов, когда уже не мог идти дальше, иначе ему пришлось бы бросить укрытие. Он лег за невысоким камнем высотой шести дюймов над землей. Оттуда до оазиса не было ничего, кроме плоского песка. Он не мог идти дальше, не рискуя перестрелкой, и он еще не был к этому готов. Тем не менее, он должен был знать.


«Лэндровер» с черепашьей скоростью перебрался на другую сторону оазиса и остановился. Водитель, кто бы это ни был, не выключил фары. Ник прислушался, проклиная ветер за то, что тот дул с его направления, так что он ничего не слышит. В «Лэндровере» был только один человек, решил он.


Он направил «Люгер» и увидел фары. Не то чтобы он собирался выстрелить наугад. Он не собирался стрелять при таких обстоятельствах. Он поставил свою голову на то, что у водителя «Лэндровера» был пистолет, и араб наверняка тоже был вооружен. Ник был в меньшинстве по огневой мощи, и его тактическая позиция была далеко не радужной. Ему придется дождаться возвращения араба, если он вернется, а затем схватить и допросить.


Хамсин на мгновение остановился и услышал, как мужчины говорят. На арабском. Их голоса были слабыми, и ропот, казалось, был далеко. Когда снова подул ветер, он вообще ничего не услышал.


Кто-то коснулся его руки, и Сабра прошептала: «Не стреляй, Ник!» Что бы вы ни делали, не стреляйте!


Она подошла к нему сзади, не издав ни звука, и дотронулась до того, как он осознал ее присутствие. Это не часто случалось с Ником Картером. Она была похожа на призрак!


Вместо этого он потянулся к ее руке и коснулся твердой груди. Через мгновение она немного отстранилась. Она потянулась к его руке и крепко сжала ее.


Она прижалась своим теплым ртом к его уху и заговорила шепотом.


'Это кто?'


— Кто-то из нашего лагеря. Стукач, я думаю. И... и это звучит безумно, но у меня очень сильное ощущение, что он там лично разговаривает с ГГ!


'Боже мой!'


Он чувствовал ее внутреннее замешательство. Он почувствовал, как ее стройное тело начало дрожать. — О, Боже мой, — снова сказала она. "Если ты прав, мы можем покончить с этим прямо сейчас!"


Пока она говорила, они увидели крупную фигуру, идущую перед фарами. Потом белый бурнус. И ничего больше. Сабра больше не дрожала. Когда она снова прошептала, ее голос звучал гневно и сдержанно. 'Ник! Возможно, ты прав. Он и с Роммелем рисковал до безумия!


Она произнесла ругательство, которое его совсем не удивило. «Какая возможность для нас… и мы не можем ею воспользоваться. У меня есть кольт 45-го калибра, револьвер и ножи, вот и все.


— У меня есть Люгер и стилет, — мягко сказал Ник. «Без сомнения, у него там больше огневой мощи. Мы никогда не доберемся до этой первой пальмы.


Он чувствовал ее решимость. — Мы можем попробовать, — настаивала она. 'Мы можем попробовать! Прокрадываемся как можно дальше, а затем бежим. Нападаем на них неожиданно. У нас есть шанс, Ник, правда! О черт! Если бы у нас были автоматы и несколько гранат! Это проклятое невезение тоже!


Киллмастер тоже был соблазнен. За доли секунды он взвесил все за и против и пришел к выводу, что шансов у них нет. Если повезет, они смогут добраться до оазиса до того, как их обнаружат. Но тот факт, что ГГ был все еще жив, был достаточным доказательством того, что он определенно был в ударе. Будет ожесточенная перестрелка, в которой вряд ли кто-то выживет. И, конечно, дьяволу повезет. У ГГ был пистолет-пулемет — немыслимо, чтобы его не было — и если кто и выжил, так это он. Справедливость не всегда торжествовала в этом печальном подлунном мире.


— Нет, — прошептал он убежденно. «Мы не пытаемся. Лучше всего дождаться возвращения нашего предателя. Он сможет многое нам рассказать. Если мы используем немного убеждения.


Внезапно в оазисе послышался выстрел. Ник, который был экспертом в таких вопросах, подумал, что это должен быть Люгер или Р38. Это также было бы наиболее вероятным оружием для ГГ.


Он прижался ртом к мягкому уху Сабры. — Я думаю, мы можем забыть о нашем предателе. Думаю, он только что получил свой рассчет.


Ее голос был яростным. 'Да. А теперь пойдем за ГГ! Он один! Мы можем ...'


Она собиралась вскочить. Ник повалил ее на землю. — Нет, черт возьми! Нет! Мы ничего не сделаем против автомата. И если мы пропустим его, все пойдет не так, и он знает, что мы здесь. Нет! Теперь пропустим его. Мы его еще поймаем. Обещаю.'


«Лэндровер» развернулся и тронулся с тихо гудящим двигателем. У машины не было заднего фонаря. Они ждали, когда отражение кошачьих глаз скроется за дюной и звук мотора растворится в ночной тишине. Затем они медленно пошли обратно в оазис.


«Я взяла фонарик», — сказала Сабра, когда они вошли в пальмовую рощу и подошли к грязному бассейну. У бассейна лежало тело в белом бурнусе.


Сабра позволила лучу света упасть на белую фигуру. Лицо было в воде. Ник схватил за лодыжки, вытащил их из воды и перевернул тело. Белый луч ударил в пару пустых карих глаз и ястребиный нос.


Сабра выключила свет. — Али, — глухо сказала она. «Али, черт возьми! Интересно, он действовал по собственной воле или его подослал шейх? Я говорил тебе, что что то не так? Им нельзя доверять ни на грош.


Ник не видел причин говорить об инстинктивном недоверии к Али. Человек умер и все. Был ли шейх также участником заговора, они скоро узнают.


Сабра задумчиво посмотрела на мертвое тело. Во лбу у него была красивая круглая дырочка. — Они всегда берут с обеих сторон, — сказала она глухим голосом. «И это даже не аморально у них. Это просто их образ жизни.


Недалеко от пруда стояла маленькая хижина, крытая соломой и пальмовыми ветвями. Ник привел ее туда. 'Хорошо. Давайте сейчас выкурим по сигарете, по крайней мере я, и посмотрим повнимательнее. Это может многое изменить, а может и нет. В любом случае, мы должны попытаться получить представление о текущем положении дел.


Хижина была пуста, если не считать нескольких стеллажей с финиками, висевших для просушки. Ник опустился на пол, закурил сигарету и удовлетворенно затянулся. Сабра села рядом с ним. Он инстинктивно чувствовал, что она глубоко опечалена, что она одинока и на грани отчаяния. Впервые он видел ее в таком настроении. Сейчас самое время, подумал он, снять напряжение. Но мило, без лишнего шума, так постепенно, что она не поняла, что произошло, пока он крепко не взял ее за руки.


«Он у нас был», — сказала она. Она говорила больше сама с собой, чем с ним. «Он был прямо перед нами, и он ушел. После стольких лет!


Вопреки здравому смыслу, но чтобы подбодрить ее, Ник сказал: «Мы не уверены, что это был ГГ».


— Но я знаю, — упрямо сказала она, — знаю. Это был ГГ.


Да, тихо признал он. Это был ГГ.


Киллмастер глубоко затянулся сигаретой. Красная точка светилась в темноте хижины. «Что знал Али? Что знает шейх?


Она села так близко к нему, что он почувствовал, как она пожала плечами. «Просто я хотела найти ГГ и его базовый лагерь. Больше ничего. Очевидно, я не сказала ему, кто мы такие и почему мы хотим найти ГГ и его лагерь. Кстати, шейх слишком умен, чтобы спрашивать. Он знал, что я все равно этого не скажу.


Ник сказал: «Тогда сведения не так уж важны».


"Не для него!" — хрипло сказала она. — Его предупредили. Он знает, что за ним охотятся американец и израильтянка. Отсюда он сделает свои выводы. Конечно, он назовет меня израильской разведчицей, а вас, вероятно, назовут агентом ЦРУ».


Ника это устраивало, но он предпочитал держать это в секрете. Он курил и думал, что делать. «Теперь ты можешь вернуться и позвать своих людей на помощь, Сабра. У нас еще много времени. Ваши ВВС могут обстрелять его на рассвете и высадить поблизости десантников. Сомневаюсь, что он ожидает, что мы будем действовать так быстро. Вам решать.'


Последнее было слишком верно. Она одна могла вызвать на помощь израильские ВВС и десантников. У нее был секретный код и идентификационные сигналы, которые знала только она. Израильская разведка не обратит на него внимания.


Прошло много времени, прежде чем она подготовила ответ. Он знал, что ей предстоит принять трудное решение. Это должен быть блицкриг, где все должно пройти гладко. Израильтяне должны были нанести быстрый удар и так же быстро исчезнуть с сирийской территории. Если бы они провернули это быстро и в процессе захватили пленных, которые будут говорить - ГГ, если возможно, - то это просто означало бы еще один инцидент. Крупный инцидент, но все же просто инцидент. Если бы они захватили ГГ живым и он заговорил, сирийцы тогда бы молчали. Но если что-то пошло не так, война была неизбежна. И это даже без нападения ГГ.


Он ждал. Наконец она сказала: «Нет. Мы не можем так рисковать. Может быть, этот Маджхад говорил правду, а может и нет. Его послал шейх, не забывайте об этом. Или он может иметь добрые намерения и оказаться просто глупым лжецом, подонком. Нет. Сначала мы должны подвести итоги сами. Место определите сами. Тогда я смогу вызвать на помощь авиацию и десантников». Она вскочила на ноги. После этого Ник не мог вспомнить, был ли это несчастный случай или она сделала это намеренно, но Сабра споткнулась и упала ему в руки. Их губы соприкоснулись непринужденно и словно под влиянием сверхъестественной силы. Ни один из них не говорил. Через несколько мгновений Сабра попыталась вырваться и оттолкнуть его. Ник обнял ее своими большими руками и крепко прижал к себе. Она обмякла, вздохнула и глубоко проникла языком в его рот.


Это был сексуальный взрыв, которого Ник никогда не испытывал ни с одной женщиной. Это были два разгоряченных тела, соревнующихся за сильнейшего на поле баловства, стороны нападали по очереди и парировали нападение своими ласками, нежностями и неожиданностями. Не вынимая языка из его рта, она провела обеими руками по всему его телу. Он расстегнул ее жакет, снял с нее лифчик и ощутил в своих руках бархатистую полноту ее белых упругих грудей. Он омыл лицо в прекрасной долине между ними и поцеловал ее твердые соски.


Сабра отцепила свой пояс с пистолетом 45-го калибра и сбросила его. Она обвила руками Ника и прильнула к нему, прижавшись к нему губами, пока он свирепо срывал с нее штаны и тонкие нейлоновые трусики. Когда она подняла ноги, он увидел ее белые ягодицы, блестевшие в темноте. Он вошел в нее в волне ярости, и она закричала — ее первый звук — как будто ее ударили ножом.


Они были не столько любовниками, сколько любовными врагами, пытавшимися навязать друг другу свою волю. Сабра обхватила его своими стройными ногами, высоко поставила пятки ему на спину и попыталась сожрать его. Через несколько мгновений она завела монотонную мелодию: «О-о-о-о-о-о-о-о-о...»


Ник был очарован и в своем эротическом экстазе ни на что не обращал внимания. Он толкал глубже и сильнее, глубже и сильнее, словно пытаясь полностью погрузиться в воду. Он попал в ничью землю, ничего, ничего не будет. Только этот момент!


Кульминация наступила одновременно для них обоих. Сабра закричала. Ник вздрогнул и рухнул на нее сверху, издавая дикие звериные звуки.


Когда его разум снова прояснился, он услышал ее тихий плач. Он поцеловал ее в щеку и попробовал ее соленые слезы. Она отвернулась от него. Затем она сказала гордо и сердито: «Это было ничего! Понял? Это не имело к этому никакого отношения! И это больше не повторится. А теперь помоги мне подняться.


Он поцеловал уголок ее рта, и на этот раз она отпустила его. Он держал ее в своих объятиях на мгновение и прошептал: «Я понимаю. Ничего не было.' И он отпустил ее. Он чувствовал себя утомленным и расслабленным и смотрел, как она поправляет одежду. «Может быть, сейчас она расслабилась», — подумал он. Часть ее страха, напряжения и наверняка беспокойства должно было рассеяться в этом взрыве. Он нашел ее пояс и передал их ей. Она нацепила его, а затем слегка коснулась его руки. — Этого не было, — мягко сказала она. — Ты понимаешь это, Ник? Этого не произошло».


— Согласен, — сказал Киллмастер. 'Ничего не случилось.'


Они вышли из каюты. Сабра посмотрела на тело Али. 'Что нам с этим делать? Отнести его в лагерь или попросить кого-нибудь?


Она задала вопрос, командующего тона уже не было. Ник постепенно взял на себя инициативу, которую она предложила ему намеренно или ненамеренно.


— Оставь это в покое, — сказал он. — Не говорите ни слова об этом шейху. Если он спросит, где Али, мы обманем его. Мы его не видели. Теперь вернемся в лагерь и посмотрим, готовы ли Маджхад и его люди. Пора уходить.'


Когда они подошли к черному шатру шейха аль-Халифа, отряд уже ждал их. Шейх поговорил с Маджхадом. Рядом стояли двадцать бедуинов, обещанных шейхом: мужчины с гордым видом, на чистокровных конях, молчаливые, все в бурнусах с головными уборами, и все вооружены старыми маузерами или энфилдами, один со старым лебелем.


Когда они приблизились, шейх сказал: «Мы были готовы уже полчаса, цветок пустыни. Мои люди теряют терпение. Ты уходишь сейчас?'


Сабра сделал жест Салам . — Прости, любимец Аллаха. Мы прошли через пустыню и разработали наши планы. С вашего позволения мы сейчас же уйдем.


Взгляд шейха по очереди был обращен на Сабру и Ника. Его почти беззубый рот на мгновение сжался, а затем снова расслабился. — Идите. Я дал вам двадцать моих лучших людей. Маджхад командует ими, а вы командуете Маджхадом. Это понятно?


Девушка сказала: «Конечно, зеница ока Аллаха. Мне нужно только вынести кое-что из моей палатки. И потом радио, оно мне очень дорого. Ты позаботишься о том, чтобы его хорошо охраняли?


Шейх кивнул. «Это будет так». Он снова посмотрел по очереди от Сабры к Нику. Он покачал головой: «Я верю, гордая красавица, что мой гарем никогда не встретит тебя. Ты записана для того, кто может тебя прочитать. Это несчастье для меня и счастье для моих жен. Мне не придется их выбрасывать или убивать.


Его взгляд остановился на Сабре. — Тогда иди, сердце мое. Да пребудет с тобой Аллах».


Шейх аль-Халифа повернулся к ним спиной и пошел к своей черной палатке. Ткань палатки упала. Ник почувствовал странное облегчение. Эта старая молния. Он знал, что произошло. Ник сильно вспотел, когда Сабра пошла в палатку, чтобы взять свой рюкзак с компасом, картами, карандашом и бумагой - все записи для правильного положения позже - Маджхад привел лошадь Ника. Это было красивое животное, серый и чистокровный арабский жеребец, сгусток мускулов. Ник восхитился животным и погладил его по голове, чтобы познакомить с ним. Он кое-что знал об арабских жеребцах, потому что однажды ездил на них в Америке. Они были быстрыми, умными и, прежде всего, огненными. И он еще и белый! Единственный белый из всей группы.


Когда Ник указал Маджхаду на это и добавил, что ему не очень хочется, чтобы его использовали в качестве мишени, араб лишь пожал плечами и сказал: «Другого у нас нет, сэр. Может быть, вы предпочитаете верблюда? Вам за нами тогда будет не угнаться, но... "Никакого верблюда!" — коротко сказал Ник.


Маджхад погладил нос животного и улыбнулся Нику. — Вы очень мудры, сэр. Его зовут Эмир. Он сослужит вам хорошую службу. И дама уже идет, мы можем уйти.


Они ехали бок о бок и оставили вади на узкой стороне. Ник и Сабра ехали впереди, позади Маджхада, который должен был стать их проводником по Вади Шайтану. Луны не было, но было достаточно слабого света, исходящего из-за облаков. Ник увидел, как перед ним поднимается и опускается тюрбан Маджхада, и пробормотал Сабре: «Ей-богу, надеюсь, он знает, что делает! Если шейх будет играть в ту же игру, что и Али, он заведёт нас в ловушку, и нам конец. Затем ГГ будет использовать нас для стрельбы по мишеням.


Он видел, как она качала головой. — Нет, я не думаю, что тебе стоит об этом беспокоиться, Ник. Я считаю, что старику можно доверять хоть раз для разнообразия. Это просто чувство, но я серьезно». Он видел, что она вернулась к своему прежнему «я». А если она была потрясена, весела или счастлива, то тщательно скрывала это. Он и сам был доволен. Работа была впереди, и это было все, что имело значение.


Они пролетели около трех миль на север, когда пролетел первый самолет.


## Глава 12


Это был старый самолет с пропеллерами, летевший низко к земле. Он миновал их в полукилометре и направился на юг, к лагерю бедуинов. Холод пробежал по спине Киллмастера. У ГГ могло быть радиооборудование в этом Land Rover. Возможно, он отправил сообщение напрямую или через свой базовый лагерь в ближайший сирийский аэропорт. Ник проклинал свою глупость! Они должны были очистить лагерь. Но кто мог подумать, что ГГ будет или сможет действовать так быстро? Может быть, он ошибся. Возможно ...


За ними, прямо над лагерем бедуинов, вспыхнули парашютные ракеты. Более квадратного километра было ярко освещено ослепительным светом, обнажающим все очевидным образом.


Ник поднял руку, и кортеж остановился. Ник подъехал к Маджхаду, который с благоговением смотрел на огромные огни в небе.


Ник, не полагаясь ни на свое знание арабского, ни на свою власть над этими гордыми людьми, приказал Маджхаду остановить их на вершине дюны, на которую они только что взобрались. Маджхад вернулся к колонне и отдал приказ. Ник и Сабра стояли в стороне и смотрели, как факелы медленно опускаются на землю. Их постоянно заменяли новыми, пока самолет кружил в воздухе. Эмир, смущенный этой демонстрацией, чуть не сбросил Ника, прежде чем восстановить контроль. Сабра, у которой было меньше проблем с лошадью, помогла Нику успокоить Эмира. Затем она положила свою руку на руку Ника. — Это самолет, который наводит бомбардировщики на цель, не так ли? Они ищут наш лагерь!


Киллмастер был в ярости, а внутри у него все кипело. 'Да. Должно быть так. Они ищут нас, Сабра. Этот мерзкий ублюдок направил их туда!


— И мы здесь в безопасности, пока они… ох, Ник, эти бедняги! Женщины и дети. У нее был ком в горле. Он посмотрел на нее и увидел, как она ударила кулаком по губам. Она уже через многое прошла. Даже нервы секретного агента не выдержали всего по большому счету. Он только надеялся, что она не упадет в обморок до того, как задание будет выполнено. Если до этого дойдет.


Арабы сбились в кучу, группа лошадей и людей смотрела на факелы с трепетом и страхом. Некоторые слезли с лошадей и теперь стояли на коленях и бормотали молитвы лицом на восток.


«Валлах! Это конец света! Да смилуется над нами Аллах!»


Потом появились самолеты. Ник их не видел, но по пронзительному визгу решил, что это самолеты МИГ-19. Он думал, что их шесть, но не был в этом уверен. Он заранее приготовился к аду, который вот-вот разразится.


Первая атака МИГов была проведена из пулеметов и орудий. Один за другим они с ревом нырнули к черным палаткам, так безжалостно освещенным ракетами. После первой атаки они перегруппировались для второй бомбардировки. На этот раз они сбросили фугасы и осколочные бомбы.


Сабра и Ник, который сейчас почти трясся от ярости, слышали свист каждой бомбы, за которым следовал глухой бум-бум-бум-бум. .


Ник приблизил Эмира к Сабре и взял ее за руку. Ее рука была холодна как смерть. Она смотрела на красное свечение на горизонте, по ее щекам текли слезы. Ник сжал ее руку, но ничего не сказал. Заставить ее плакать. Тем быстрее она с этим справится. Чем злее она становилась, тем лучше. Он знал, что он собирается делать дальше, что он должен делать, и что она ему нужна. Ему нужна была настоящая Сабра. Крутой, эффективный секретный агент из Марракеша.


Это заняло не более десяти минут. Винтовой самолет давно ушел. После этого самолеты также вернулись на свою базу; они летели низко к земле. Один пролетел над ними на высоте не более четырехсот метров. Ник напряженно ждал. Но МИГ их не увидел, пролетел и скрылся в темноте.


Киллмастер не ожидал такой дисциплины от этих арабов. Он ожидал, что они в панике поедут обратно. Вместо этого они ждали, пока Маджхад подойдет к Нику. — Мужчины хотят вернуться, сэр. Сразу. Видите ли, у них есть жены и дети. Если с тобой все в порядке...


— Естественно. Ник встал на стремена и помахал арабам. Они развернулись и поскакали обратно в лагерь на полном скаку.


Маджхад немного помедлил. «У меня там нет родственников», — пояснил он. «Я просто один. Это хорошая вещь.' Сабра сказал: «Они обвинят в этом нас».


Ник посмотрел на Маджхада, который ехал рядом с ним. — Что ты думаешь, Маджхад? Будут ли они обвинять нас в этом?


Гид пожал плечами. — Это возможно, сэр. Это невежественные люди, которые не понимают этих вещей. Леди говорит правду, могут быть неприятности.


— Проблемы действительно будут, — мрачно сказал Ник. — Но не только для нас. Он решил довериться Маджхаду. Он рассказал ему, что он задумал.


Сабра рухнула в седло. Какое-то время она ничего не говорила, а потом: Хорошо, Ник. Я согласна. Отныне ты главный».


Маджхад ухмыльнулся Нику, обнажив все свои белые зубы. — Вы сумасшедший, сэр. Говорю это со всем уважением, но ты сумасшедший! Чтобы довести это до успешного завершения, нам понадобится помощь всех джиннов Шайтана. Но я тоже согласен. Это будет великое приключение... и смерть героя».


— Я рассчитываю на тебя, — сказал Ник, — ты поможешь мне склонить остальных к моему плану. Но это должно работать быстро. Очень быстро.'


Они поехали обратно через узкое устье вади. Киллмастер повидал в своей жизни много страданий, но это было выше всего. Он посмотрел на Сабру. Она позволила своим слезам течь без стыда. На темном лице Маджхада было жесткое выражение. Сам Ник тоже изо всех сил старался не выходить из себя. Он молил богов об одном одолжении - схватить ГГ руками за шею!


Они миновали ряд воронок от бомб и подошли к центру лагеря. Здесь разруха была полной. Палатка шейха получила прямое попадание. В этом разбитом хаосе Ник увидел ногу, руку, голый торс обезглавленной женщины. Верблюды, овцы и козы погибли, оставив после себя скотобойню из внутренностей и изодранной плоти. Трупы стариков и женщин, некоторые с детьми на руках, валялись в гротескной сцене, именуемой смертью. Если кому и удалось сбежать — а так и было, — они спрятались в темноте, обезумев от ужаса и страха.


Потом он увидел женщину. Она присела в еще дымящейся воронке от бомбы и попыталась снова прикрепить голову ребенка к телу. Она надела ее задом наперед, он это видел. Когда они проходили мимо нее, она смотрела на них большими пустыми глазами. Она их даже не видела.


Сабра наклонилась, и ее вырвало.


Арабы рассеялись и начали искать выживших. Это было сурово и почти бесчеловечно, но Ник понял, что должен держать их вместе и добиваться их внимания и послушания, если он собирается осуществить свой план.


Он повернулся к Маджхаду. «Собери их вместе. Попросите их собрать здесь. Тогда я хочу, чтобы ты был переводчиком, Маджхад. Переведите его своими словами. Если вы понимаете, о чем я. Мы должны обеспечить отмщение за это. Сейчас и сразу. Для этого они должны пойти со мной.


Лицо Маджхада было мрачным. "Я не думаю, что будет трудно, сэр, убедить их." Сабра исчезла. Теперь она появилась снова, ее лицо было болезненным. Она сказала: «Ник! Радио... разбилось. Мы не можем позвать на помощь. Мы отрезаны от Израиля.


Он ожидал этого.


— Не беспокойся, — сказал он. «Если мой план сработает, у нас будет


радио. Его радио. Это самая важная часть нашего задания. Самая важная часть. Захватить рацию ГГ и вызывать десантников на помощь. Мы обсудим, как. Теперь я должен сначала собрать этих людей.


Арабы стали собираться вокруг троицы — Ника, Сабры и Маджхада. Агент АХ услышал причитания и проклятия. Это может быть немного рискованно. Лучше всего склонить их к своему плану до того, как эти мрачные мысли превратятся в действия. У него была для них альтернатива.


Он посмотрел на Маджхада. «Скажи им, — сказал он, — если мы хотим отомстить тому, кто это сделал, то они должны пойти со мной. Скажи им, что если поедем быстро, то к рассвету будем в Дьявольском ущелье. Враг выставил своих часовых, но мы сможем застать их врасплох.


Скажи им тоже, ибо я не хочу им лгать, и я хотел бы, чтобы они знали, что их ждет, что враг по крайней мере в тысячу человек. Нас двадцать три человека. Но если мы одолеем врага врасплох и завладеем рацией, мы скоро получим помощь. Солдаты спрыгнут с неба и помогут нам. Скажи им все это, Маджхад, ясно и правдиво. Наконец, скажите им, что мы, вероятно, все умрем... но мы отомстим. За эту резню. И он указал рукой на тлеющие остатки лагеря.


Маджхад встал в стременах и жестом приказал замолчать. Он быстро перевел слова Ника на арабский. Ник вполне мог уследить за ним и скрыл удовлетворённую улыбку. Маджхад сделал из этого красивую историю. Много раз он упоминал Аллаха и мужество Бедуинов, которые не побоятся умереть смертью героев. Маджхад закончился цветистым заявлением, которое дико взволновало мужчин.


Они подняли свои ружья в воздух и начали яростно скандировать: «Аллаху Акбар! Во имя Аллаха... месть!


И все же вышел вперед старик и сказал: «Нас всего двадцать три против тысячи! Мы едем на смерть, братья.


Ник указал на говорившего. — Тебе не обязательно идти с нами. Я не приказываю тебе. Нам не нужны слабаки.


Мужчина нахмурился, поднял винтовку в воздух и помахал ею. — Я не трус, белый человек! Я не боюсь рая! Я просто подумал...'


Киллмастер, сыгравший главную роль в этой драме — он внутренне наслаждался ею — выхватил ятаган у Нчеде Маджхада. Если бы только Хоук мог видеть его таким!


Он выпрямился в седле и взмахнул мечом на север. «Сейчас больше нет времени думать», — крикнул он. «Есть время только для действий, для мести! Месть!... Вы, жаждущие мести... следуйте за мной.


Он пришпорил Эмира и начал выезжать из вади. Сабра последовала за ним. На ее красивом лице отразилось удивление и восхищение. Ник подмигнул ей.


Выезжая из вади, он уже строил планы на потом. Это была большая авантюра. У них был лишь небольшой шанс, очень маленький шанс, что кто-то выживет.


## Глава 13


Они покинули суровые холмы и вышли на равнину с дюнами. Песчаная пустыня катилась перед ними, как ковер, дюна за дюной, статичными желтыми волнами. Время от времени луна равнодушно выглядывала из-за пестрых ворот облаков. Ник ехал впереди и не щадил Эмира. Он надеялся, что лошадь не рухнет под ним, пока они не достигнут своей конечной цели. Позади него упало несколько лошадей, мертвых или совершенно измученных. Их всадники бросили лошадей и вскочили на других скакавших сзади.


Было около пяти часов, когда Маджхад подъехал к Нику и дал ему знак остановиться. Они находились на вершине продолговатой дюны.


«Это конец песчаной пустыни», — сказал Маджхад. Он указал пальцем вниз по склону. «Район Шайтана начинается примерно в миле отсюда. Оттуда до самой вади еще семь километров. С этого момента мы должны быть очень осторожны. Дорога неровная и коварная, на ней можно погубить много лошадей.


Обычно арабы сначала думали о лошадях. Однако у Киллмастера были другие мысли. Через несколько миль лошади сделали свое дело. Но с другой стороны, это было хорошее место для проведения военного трибунала.


«Пусть спешиваются и отдыхают», — сказал он Маджхаду. — Тогда возвращайся сюда. Затем мы обсудим наши окончательные планы.


Сабра со стоном соскользнула с седла. «Ох… какая поездка! Должно быть, в твоих жилах течет арабская кровь, Ник Картер!


Удивительно, что мы не все мертвы. Лошади и люди.


На лице Ника появилась горькая ухмылка. — Запомни это, Сабра. У нас есть хорошие шансы, что мы скоро будем ими.


Он не спешился. Сабра встала рядом с ним и погладила Эмира по голове. — Это акт отчаяния, не так ли? Что мы сейчас делаем. У нас мало шансов, не так ли?


'Очень мало. Хотя бы для собственного спасения. Зато много шансов выполнить задание. Мы должны их так беспокоить, создавать такую панику, чтобы вы могли взять в руки радио и позвать своих людей на помощь. Двести ваших коммандос легко справятся с этой сволочью ГГ, но толку от этого мало, если мы не свяжемся с ними. Сабра согласно кивнула. "Наши мальчики зарежут их!" Она была вялой и молчаливой с тех пор, как они покинули разбомбленный лагерь, но теперь снова заговорила с энтузиазмом.


— Двести человек, лучшее, что у нас есть! Каждый мужчина дал присягу, Ник! Они приняли присягу в Масаде.


Киллмастер знал об этой клятве и очень уважал ее. После того, как израильский коммандос принес эту присягу, он больше не мог сдаться. Ему приходилось драться насмерть.


Он сказал: «У них тоже есть необходимое оружие и снаряжение? Легкие и тяжелые пулеметы? Базуки? Бьюсь об заклад, ГГ прячет в этих скалах несколько танков. Бог знает, что еще у него есть!


Сабра осторожно положила руку ему на колено. 'Да. У них есть все. Теперь ты главный, Ник, и я могу тебе сказать - в Шин Бет все продумано до мельчайших деталей. Наши спецы — старые друзья, они вместе работали над этим, и все держалось в строжайшем секрете. Я не думаю, что даже ЦРУ знает об этом задании. Ник не был так уверен в последнем, но на этой поздней стадии это не имело значения.


Маджхад вернулся и встал поодаль, ожидая, пока Ник и Сабра закончат. Ник сказал: «А как насчет мужчин? Они все еще хотят отомстить? Махад рассмеялся. «Они хотят пить их кровь. Ты удовлетворен?'


— Да, — согласился Ник. «Лучше быть не может. Теперь, Маджхад, уже поздно. Что у нас между этим местом и Вади Шайтан?»


Маджхад сказал это. Ник слушал все больше и больше с удовлетворением. По крайней мере, местность была в их пользу. Если часовые ГГ, расставлены на краю скалы, как он предполагал, они смогут незаметно приблизиться почти на полмили. ГГ, конечно, поставил бы часовых в самом вади, чтобы охранять весь лагерь.


Он отмахнулся от Эмира и потянулся. После прогулки на верблюде и прошлой ночной поездки его зад больше никогда не будет в порядке.


«Это мой план», — сообщил он Маджхаду и Сабре. «Элемент неожиданности — наше самое большое преимущество. Мы должны в полной мере использовать это. Элемент неожиданности будет самым большим, если мы сможем как-то раздобыть сирийскую форму — надеюсь, ее будут носить вон те ублюдки — или нам придется как-то маскироваться. Он адресовал это слово скорее Маджхаду, чем Сабре, тщательно подбирая слова в соответствии с хорошо известным напыщенным стилем арабов. Маджхаду пришлось передать это другим арабам. Хорошая коммуникация была необходима при их небольшом количестве.


— Я также думаю, — продолжил Ник, — что сегодня Г.Г. пошлет разведывательную группу на юг, чтобы оценить нанесенный ущерб. Вероятно, это будет небольшая группа. Может быть, он и сам пойдет, хотя в последнем я сомневаюсь. Или, может быть, он пошлет легкий самолет-разведчик. Но это также маловероятно, потому что он захочет узнать о наших трупах. Он указал на себя и Сабру. — Он также хотел бы увидеть наше разбитое радио. Тот, кого он пошлет, должен убедиться в этом. Теперь, если он пошлет такую группу, мы одолеем их, убьем и заберем их машины и форму».


Маджхад пожал плечами и одобрительно щелкнул винтовкой. — Это не кажется таким уж трудным.


— Без единого выстрела, Маджхад! Тихо.


Маджхад потер подбородок. — Конечно, это что-то другое. Как вы себе это представляете?'


Ник Картер сказал ему.


Маджхад рассмеялся и кивнул. — Вы настоящий сын пустыни, сэр. Ты проницателен, как шакал. Это должно сработать… пока едут эти навозные жуки!


«Это, — сказал Ник, — в руках Аллаха».


Маджхад быстро сделал приветственный жест. «Иншаллах». Ник отдавал четкие приказы. С этого момента мужчинам приходилось вести свою лошадь в поводьях. Разговаривали только шепотом. Копыта лошадей обматывали тканью, при необходимости разрывая бурнусы на куски. Они должны были убедиться, что их ружья и сабли не издают шума. Вода должна использоваться только экономно. Возможно, им пришлось долго ждать под палящим солнцем на скалах. Даже в ноябре на сирийском солнце было изнуряюще жарко.


Прежде чем уйти отдавать приказы, Маджхад посмотрел на небо на востоке. «Скоро рассвело. Думаю, какое-то время будет туман, но потом будет много света. И затем, сэр, мы также должны помолиться.


Киллмастер кивнул. 'Я знаю это. Но уговори их, Маджхад, на этот раз произнести свои молитвы тихо — только в этот раз.


Зубы проводника сверкнули: «Я вам скажу». Когда он ушел, они услышали, как он тихо бормочет: «Ля иляха илля Аллах!»


Ник посмотрел на Сабру. — Сначала позаботься о своей лошади — нам нужно пройти несколько миль до львиного логова, прежде чем мы оставим их позади. И ГГ мог бы также спрятать передовых часовых где-нибудь между скалами.


Он избавился от бурнуса и начал резать его своим стилетом. Обвивая копыта Эмира, он размышлял о том, что их ждет.


Судя по тому, что сказал ему Маджхад — а описание проводника было очень наглядным — теперь они собирались войти в местность, которая представляла собой нечто среднее между лунным пейзажем и дном ада. Извилистые лавовые образования и вымытый ветром песчаник; песок и голые камни; красный гранит, который, казалось, был распилен на большие блоки, а затем разбросан каким-то великаном; ни воды, ни жизни, кроме нескольких ящериц и змей. Но у такой бесплодной, богом забытой страны были свои преимущества - в ней можно было спрятать армию. В этот момент Ник Картер не беспокоился. Они и их двадцать три человека, оставив лошадей в каком-нибудь овраге, могли бесследно исчезнуть. Его беспокоило только то, что вместо того, чтобы послать разведывательную группу через единственный горный перевал, ведущий от Вади Шайтана к равнине дюн, ГГ удовлетворился бы отправкой разведывательного самолета. Это испортит весь его план. У него был другой план, но он предпочитал им не пользоваться. Это даже больше походило на самоубийство, чем это!


Он утешал себя мыслью, что в лагере бедуинов нет места для посадки даже для легкого самолета. И это было бы слишком близко к израильской границе. На этой продвинутой стадии, накануне рейда — а он был уже совсем близко — он не стал бы брать на себя ненужный риск. Вот почему Ник не верил, что ГГ сам будет сопровождать разведывательную экспедицию. Нет. Он рассчитывал, что ГГ останется в своем укрытии, ожидая момента, чтобы нанести удар.


Махад вернулся. — Все готово, сэр.


Сабра прибежала с лошадью на поводьях. — Готов, Ник.


Ник схватил Эмира за поводья и жестом приказал Маджхаду двигаться вперед. «Ну вот. Полная тишина.


Они шли по длинному северному склону дюнной равнины. Внизу склона песчаная гладь как прибой ударялась о первый гранит и песчаник — он ломался и растворялся, прибой без гребней и приливов.


Белый туман рассеялся, когда Маджхад нашел горный перевал и провел их через него. Сразу же они были обнесены высокими каменными стенами. Ник со вздохом облегчения заметил, что на перевале достаточно места для джипов и небольших грузовиков. Даже для полугусеничных машин. Танки? Он сомневался в этом. Если бы в распоряжении ГГ были танки, был бы другой путь.


Он перестал думать о танках. Если бы его план сработал, ГГ даже не смог бы использовать свои танки.


Ник замедлил шаг, чтобы оказаться рядом с Саброй. Арабы молча следовали за ним длинной вереницей, держа лошадей в поводьях. Некоторое время тишину нарушал лишь приглушенный стук копыт по скале.


Сабра сказала: «Ник».


"Хм?"


— Это неправда… то, что я сказала там, в хижине. Что-то в этом было. Я верю, что люблю тебя.


Киллмастер посмотрел на нее. Затем он рассмеялся. — Вы потратили время, чтобы прийти к такому выводу, не так ли?


'Да. Теперь, когда ты это сказал. Она пожала плечами. — Это не имеет большого значения, я знаю. Не при данных обстоятельствах. М... но я хочу, чтобы вы знали... как обстоят дела сейчас. Я никогда раньше никого не любила. Я не хочу умирать, не сказав тебе этого.


Он не знал, что ответить. Это прозвучало бы так сентиментально, напыщенно и даже неправдоподобно. У него было чувственное желание к ней. Он хотел бы снова обладать ею, в этом не было ни малейшего сомнения. Но он не любил ее. Его концепция любви была несовместима с последним. Кроме того, он не понимал настоящей любви. Как агент AX, он был вынужден избегать этого, как чумы, все эти годы. Он резко сменил тему: «Думаю, вам лучше дать мне код вызова израильской разведки. На случай, если вас убьют. Конечно, они в эфире двадцать четыре часа?


Сабра не колебалась. — Естественно. Они достижимы на частоте сорок мегагерц. Вы называете себя "Сабра Ред Шалом". Затем они должны ответить «Погребенный Цезарь истекает кровью». Тогда сообщите им свою позицию. Затем включите его на полную мощность, чтобы они могли сделать радиопеленг. С радиопеленгатором самолеты могут летать по нашим сигналам».


Ник на мгновение задумался. «У ГГ должно быть новейшее и самое современное оборудование, наверное, целый грузовик. А как же радиотелеграфия?


— Точно так же, Ник. Тоже сорок мегагерц.


Через час стало светло. К этому времени Ник уже позволил своим людям укрыться на скалистых плато и в нишах с видом на дорогу. Прежде чем они расстались, он позвал их и дал последние инструкции. Он не мог сделать больше. Он мог только надеяться, что, лежа на узком каменном плато с Саброй и Маджхадом, они подчинятся ему. Чтобы они подавляли свои естественные и дикие инстинкты и слушались его команд. Он был каким угодно, только не оптимистом. Шанс, что что-то пошло не так, что все пошло не так, был очень высок.


Прошел еще час. Время от времени они шептались друг с другом, но большую часть времени лежали на раскаленной скале. Солнце теперь косо светило на горный перевал. Время от времени Ник поглядывал на шестерых мужчин, лежащих на уступе. Он мог видеть их ясно, но они были невидимы для всех на тропе внизу. Он признал, что с арабами они были на удивление тихими. Ник видел Маджхада, по-видимому, в полусонном состоянии, но он знал лучше. У проводника был кривой кинжал в одной руке и меч в другой. Killmaster многим обязан Маджхаду. Если мы выберемся из этого живыми вместе, он получит солидную награду, подумал Ник. Хоуку просто нужно вывернуть ногу старому Симпсону. Может быть, они могли бы даже дать ему работу в AX, если бы он захотел.


Затем он услышал звук мотора джипа на дороге внизу. Он все еще был вне их поля зрения. Ник махнул рукой мужчинам через улицу, чтобы они оставались в укрытии. Он все время молился: пусть эти дикие ублюдки отдают приказы — пусть пропустят первую машину!


Прижавшись лицом к горячему камню, он заглянул в щель между двумя валунами. В повороте дороги появился джип. Пять мужчин. Водитель и офицер впереди. Только офицер был одет в сирийскую форму. У остальных обычная униформа. Трое мужчин сзади. У них был с собой автомат. Ник рассмеялся. Хорошо! Хорошо! Как раз то, что им было нужно.


Джип был оборудован для пустыни - со специальными песчаными шинами. Машина замедлила ход, когда водитель переключился на пониженную передачу, а затем начала подъем, который должен был привести ее прямо к уступу, где лежал Ник. Когда джип прополз под ним, он мог наклониться и плюнуть в сирийского офицера. Стройный мужчина, он имел звание полковника сирийской армии. Ник радостно ухмыльнулся. Хорошо! Если бы только его люди внизу по дороге выполняли приказы, и офицера бы не убили! Ник не надеялся найти в этой компании такого высокого симпатичного офицера. Он ждал с тревогой и нетерпением. Джип скрылся за поворотом. Четырнадцать человек были дальше, чтобы одолеть джип и его команду, а затем прийти сюда, чтобы помочь Нику и его людям, если это необходимо.


Давайте, черт возьми! Он поспорил, что машин будет как минимум две. Он надеялся ровно на две. Ник посмотрел на дорогу и тихо выругался. Неужели ГГ не думал послать на такую разведку просто джип, с четырьмя мужчинами и офицером?


Полугусеничная машина прошла поворот с ревущим двигателем. Гусеницы грохотали и грохотали по скале. Ник быстро пересчитал головы. Двенадцать мужчин. Тринадцать, включая водителя. Ни один из них не был в сирийской форме. Пушка калибра .50 была установлена на оси поворота в передней части машины, а за стальным экраном находился солдат, управлявший этим оружием.


Сабра останется на выступе. Это была отнюдь не женская работа. Когда гусеничная машина оказалась прямо под ними, Ник встал, молча взмахнул стилетом и прыгнул. Маджхад сделал то же самое. Шестеро арабов на противоположном уступе тоже подпрыгнули, их бурнусы затрепетали позади них. Длинные кривые кинжалы жадно пробивались к глоткам, которым вскоре предстояло оторваться от соответствующих корпусов.


Киллмастер позаботился о водителе, Маджхад — о солдате за пушкой. Ник уперся обеими ногами в шею водителя, затем прыгнул вправо, чтобы вытолкнуть человека рядом с водителем из кабины, затем снова перевернулся, чтобы нанести последний удар водителю. Бойня в задней части автомобиля происходила столь же бесшумно и смертоносно. Не было ни одного выстрела. Маджхад уже заколол стрелка и ударил другого мужчину своим длинным мечом до того, как другие арабы начали действовать, но когда они тоже приняли активное участие в казни, это было видно в течение минуты.


Машина была вся в крови. Ник отдавал краткие приказы шепотом. Мертвых, уже ограбленных арабами, оттащили к обочине дороги и закопали под песком. Ник и Маджхад подвергли добычу более тщательному изучению.


Теперь у них была полугусеничная машина с пушкой и несколькими ящиками с боеприпасами. У них также был ящик с гранатами и парашютными сигнальными ракетами, а также пулеметы, пистолеты, револьверы и винтовки.


Внезапно взгляд Маджхада что-то уловил. — Смотрите, сэр, старый браунинг, БАР. Думаю, это может пригодиться.


'Верно.' Ник осмотрел автомат, отметив запасные ленты для патронов, а также размышляя о Маджхаде. Этот человек знал об оружии! И время от времени он говорил по-английски, как будто он никогда не делал ничего другого. Маджхад все больше и больше становился для него знаком вопроса!


Однако в данный момент у него были более важные дела. Ник посмотрел на передатчик на кронштейне за сиденьем водителя. Для оператора можно было опустить складную скамью. На полу лежал блок сообщений и сигнальный ключ, который можно было пристегнуть к бедру оператора чем-то вроде зажима для брюк.


Сабра спустилась со скалы и присоединилась к ним. — Думаю, мне придется изменить свои планы на полпути, Сабра. Как ты думаешь, ты сможешь с этим связаться со своими людьми в Тивериаде? Она подвергла передатчик тщательному изучению. Потом подняла сияющие глаза. — Думаю, да, Ник. Я в этом уверена. Конечно... это оно! Теперь нам не придется сражаться с этой тысячей мужчин в одиночку. Я зову Тивериаду на помощь и…


— Это мило, — прервал ее Ник. — Но мы все равно должны туда пойти. Нам нужен ГГ живым, помнишь?


Она кивнула. Она сложила скамейку и закрепила ключ зажимом на тонком бедре.


— Не здесь, — приказал Ник. — Жди моей команды. Как только сообщение передается по воздуху, его улавливает радиопеленгатор ГГ, они определяют нашу позицию и знают, что с патрулем что-то не так. Затем они будут предупреждены и могут отправить еще один патруль. Так что просто подожди и увидишь».


Он сел за руль автомобиля. Маджхад сел сзади с арабами, и Ник вздрогнул. В нескольких сотнях ярдов они нашли джип, наполовину перевернутый большой каменной плитой. Четыре голых трупа лежали на дороге. Рядом с джипом, заложив руки за голову, стоял сирийский полковник. Ник вздохнул с облегчением. Они выполнили его приказ и не убили офицера.


Выходя из машины, Ник проинструктировал Маджхада. «Пусть закапывают эти трупы где-нибудь вне нашего поля зрения. Передайте мужчинам мои комплименты. Они великолепно сражались. Но я просто хочу проверить этого офицера. Ник посмотрел на Сабру. 'Ты мне нужна. Пойдем со мной.'


Они подошли к офицеру, который стоял прямо, сцепив руки за головой. Двое охранявших его арабов осыпали его замечаниями и бросали на него кровожадные взгляды, которые, как подумал Ник, напугали бы и более храброго человека, чем полковник. Когда они приблизились, Ник увидел, как колени офицера подогнулись. Он опустил голову на грудь и крепко зажмурил глаза. С такого близкого расстояния он увидел дрожащее стройное тело. Мужчина был в ужасе, хотя и пытался это скрыть.


Ник отослал двух арабов. — Открой глаза, — рявкнул он. «Опусти руки. Если хочешь, можешь сесть в джип. Сигарету?


Руки полковника упали, как два безжизненных обрубка. Он плюхнулся в джип и посмотрел на Ника широко открытыми глазами. У него были большие ясные карие глаза, в которых теперь отражались страх и ужас. Он взял сигарету дрожащими пальцами. — Вы англичанин… американец? Он говорил по-английски с сильным акцентом, но все равно его можно было понять.


Киллмастер мрачно посмотрел на него, закуривая сигарету. Затем: «Я задаю вопросы, полковник. Я спрашиваю только один раз. Один раз. Если вы будете давать уклончивые ответы или если я заподозрю, что вы лжете, я выдам вас им. Он указал на арабов, собравшихся вокруг Маджхада у гусеничной машины.


Полковник попытался взять себя в руки. Он расправил плечи и посмотрел Нику в глаза. — Конечно, я бы не хотел. Это дикари и...


«Если это дикари, что вы думаете о Гюнтере Герхардте?» Сабра сказала это с паучьим выражением, ненавистью и гневом на лице. Ник положил ей руку на плечо и мягко оттолкнул ее. — Я позабочусь об этом позже, Сабра. Пожалуйста.'


Полковник сказал: «Я не знаю никакого Гюнтера Герхардта. В настоящее время я служу под командованием генерала Люси, Уильяма Люси, которого я презираю. Я с радостью признаю последнее. Но я солдат и получаю приказы из Дамаска. Но теперь я военнопленный и мне не нужно быть верным генералу Люси. Я скажу вам все, что вы хотите знать, и... — Он посмотрел на арабов. — Ты защитишь меня от них в ответ?


«Я не даю никаких обещаний», — сказал Ник Картер. — Как выглядит этот генерал Люси?


Полковник сказал ему об этом. Сабра сказала: «Наконец-то. Если он и сбежит сейчас, по крайней мере, у нас будет его описание.


«Он не уйдет». Ник сказал полковнику: «Этот ваш генерал действительно Гюнтер Герхардт! ГГ из концлагерей. Вы когда-нибудь слышали об этом? Рот сирийского полковника раскрылся, и он посмотрел прямо перед собой. — Д… да. Я слышал о нем. Кто не? Но это почти невероятно. Я… Ник посмотрел на Сабру. — Можно мне карандаш и бумагу? Мы должны двигаться вперед с этим.


Она достала из большого кармана брюк своего боевого костюма карандаш и блокнот и протянула их Нику. Он передал их полковнику.


«Я хочу полную карту Вади Шайтана. Пещеры со всем, что внутри. Дайте им номера. Я также хочу знать местонахождение прицепа ГГ, радиомашины и всех других установок. Я хочу нужное количество мужчин и все, что может иметь значение. Вы офицер, так что вам нужно знать то, что хочу знать я. Все это правдиво и в течение десяти минут. Мы оставим вас в покое для этого. Не пытайся совершить такую глупость, как побег... тебе некуда идти.


Он и Сабра наблюдали с расстояния. Она сказала: «Ты оставишь его в живых, Ник?» Она выглядела бледной, и в ее глазах был жесткий блеск, но не было и следа ненависти, которая только что охватила ее.


Киллмастер пожал плечами. — Я хотел бы оставить его в живых для тебя, Шин Бет, если ты это имеешь в виду. Он лучший свидетель, чем ГГ, и будет говорить свободно. Он ненавидит этого изверга так же сильно, как и мы.


Через несколько мгновений она пожала плечами. 'Да. Вы конечно правы. Только ты так жаждешь мести...


По этому последнему замечанию он мог сказать, что она не профессионал, как он, но это определенно не было аргументом против нее. У него самого бывали такие моменты слабости.


Он улыбнулся ей и похлопал по плечу. — Держи себя в руках, девочка. Нет необходимости паниковать. Если мы получим схватим ГГ за шкирку, я отдам его тебе лично, тогда ты можешь жечь ему пальцы на ногах. Он подмигнул ей.


Сабра рассмеялась и немного смутилась. 'Да. Это глупо, я знаю. Но ты не понимаешь, Ник. Вы никогда не ненавидели так сильно, как мы.


Сирийский полковник позвал их, и они вернулись к джипу. Мужчина протянул Нику несколько листов бумаги. Ник протянул ему еще одну сигарету, и одобрительно просмотрел бумаги. На нем все было написано, включая эскизы. Припасы, израильская униформа, танки, грузовики, полугусеницы, отравляющий газ, зенитные орудия...


Киллмастер тихо выругался и посмотрел на полковника. — У него вообще есть зенитки?


«Четыре штуки немецкого производства. Старые пушки с войны.


Ник на мгновение задумался над последним. Немецкая зенитная установка. Это было подло. Было похоже, что израильтяне потеряют несколько самолетов, и он ничего не мог с этим поделать — разве что заранее вывести из строя противовоздушную оборону.


Он снова изучил бумаги, затем передал их Сабре. Когда он собирался отозвать арабских часовых, полковник сказал: «Сэр, вы не выдадите меня им, не так ли? Я военнопленный.


Теперь он снова весь дрожал.


Ник одарил его ледяным взглядом. Он не чувствовал никакой жалости к этому человеку, но все же хотел оставить его в живых для последующего допроса. «Я сделаю все, что смогу», — сказал он. — Я ничего не обещаю.


Он пошел с Саброй обратно к полугусеничной машине и смотрел, как она привязывает ключ к своей ноге и возится с кнопками.


«Запусти двигатель», — сказала она. «Мне нужна вся сила, которую я могу получить. Не столько для сообщения, сколько для сигнала, по которому наш самолет может ориентироваться. Он завел двигатель и снова сел рядом с ней. — Приготовь все, но не отправляй сообщения в воздух, пока я не подам сигнал. Радиопеленгатор Г.Г. захватит нас сразу же, как только вы нажмете этот ключ и зафиксируете его на месте. Так что не трогайте его ни при каких обстоятельствах. Поняла?'


Ее большие темные глаза — он вспомнил, как сравнивал их с темными, как смерть, глазами в борделе — на мгновение встретились с его глазами. На ее красных губах играла улыбка. Она кивнула. — Поняла, шеф! Поняла.'


Ник коротко рассмеялся.


Маджхад пришел к нему. — Мне нужно поговорить с вами, сэр.


Они подошли к месту, где их не было слышно. Ник сказал: «А Маджхад… что происходит?» Маджхад полез под свой бурнус и достал грязную, испачканную, скомканную карточку.


Киллмастер прочитал карточку с первого взгляда. Его глаза моргнули при виде больших печатных букв: Центральное разведывательное управление.


Он посмотрел на Маджхада. «ЦРУ. Какой я ублюдок!


Небольшое изменение в Маджхаде было заметно. Осталась только его сияющая улыбка. — Я бы не стал заходить так далеко, сэр. Но я подумал, что теперь ты должен знать. Я работаю на ЦРУ на Ближнем Востоке уже более пяти лет. Я получил образование в Питтсбурге».


Теперь Ник Картер не знал, что сказать. Он держал рот на замке, кивал и слушал.


«Буду предельно честен, — сказал Маджхад. «Я араб — мусульманин. Мой отец был шейхом в Саудовской Аравии. Я принадлежу к племени мурра, и мы лучшие бродяги по пустыне в Аравии. Но я полностью принадлежу этому современному миру и ЦРУ. Таким образом, я политически нейтрален в этом вопросе, по крайней мере, я стараюсь быть таковым. Прямо как вы, мистер Картер! Его нерешительная улыбка превратилась в широкую улыбку. Через мгновение Ник громко расхохотался.


— Я не ждал этого от тебя, — признался Ник. «Я знал, что с тобой где-то что-то не так, но никогда не думал, что ты из ЦРУ. Никогда не бывает слишком стар, чтобы учиться.


Смех Маджхада стих. «Говоря о старении, эти арабы не хотят, чтобы наш сирийский полковник наслаждался своей пенсией».


Глаза Киллмастера сузились. — Они хотят его замучить?


Махад кивнул. ' Они считают, что это их право. Это их лагерь был разрушен, а их жены и дети погибли. Я советую вам передать этого человека им. В противном случае я не могу гарантировать, что они продолжат следовать за вами. Во многом они похожи на детей... и их энтузиазм недолговечен».


Ник взглянул на джип, в котором сидел полковник, охраняемый двумя арабами. В этот момент полковник повернул голову к Нику и посмотрел на него. Ник мог видеть умоляющий взгляд в этих карих глазах даже с такого расстояния. Он повернулся к Маджхаду.


'Ты уверен? Что будут проблемы, если мы не отдадим их им?


Махад кивнул. 'Да сэр. Достаточно уверен.'


— А если я его отдам?


— Тогда они продолжат поддерживать вас. Видите ли, я дал им некоторые расплывчатые обещания. Они конечно хотят мести, но и бабла. Вам придется позволить им грабить, сэр.


Ник немедленно принял горькое решение.


'Хорошо. Они получают его. Но никаких пыток! Готово, точка. Никаких пыток! Убедитесь, что они это понимают».


'Да сэр. Им это не понравится, но я думаю, что смогу их убедить. Маджхад не спеша направился к арабам. Ник не смел смотреть в сторону полковника. Он вернулся к машине.


— Все готово, Сабра?


Она не сразу ответила. Она посмотрела мимо него. Он обернулся. Полковника стащили с дороги арабы. Мужчина отчаянно боролся, брыкался во все стороны и пытался кричать, но коричневая рука, закрывавшая ему рот, заглушала любой звук.


Маджхад стоял и смотрел. Ник позвал его: «Скажи, чтобы они вели себя тихо. Не используй пистолет.


— Мне не нужно им говорить, сэр. Они не думают о стрельбе».


Ник повернулся к Сабре. « Я должен был передать его им.


Ее рот сжался. 'Он это заслужил. Ну, могу я пойти подать сигнал?


'Через несколько минут. Когда те парни вон там закончат свою работу. Как только вы свяжетесь со своими людьми, скажите им следующее: мы будем в начале этой дороги, там, где она сливается с вади. Я пытаюсь продержаться там, пока не приземлятся самолеты и десантники. Я верю, что у нас все получится. Скажи им, чтобы пришли как можно скорее, потому что я уверен, что есть другой выход из вади. Думаю, где-то у северных скал.


— Мы отметим место, хорошо?


'Хорошо. Скажи им, чтобы тоже прислали самолет-разведчик. Как только мы их увидим или услышим, мы зажжем факелы посреди солончаков. Если они не увидят его к тому времени!


Сабра разгладила маленькую карту на полу машины.


— Дай им и координаты нашей позиции.


Она кивнула. 'Конечно. Я не жду от них неприятностей. Они обязательно нас найдут.


«Это тоже их догадки», — сказал Ник Картер. «Иначе мы можем списать себя со счетов».


Теперь арабы вернулись. Один из них приколол какой-то предмет к своему мечу.


Ник отдал ожидающему Маджхаду краткий приказ. «Они повеселились. Теперь пусть готовятся к отъезду. Я еду с Саброй и тремя другими на джипе. Добравшись до устья вади, мы расходимся и пытаемся удержаться там. Затем вы получаете новые приказы. Соглашаешься?'


Маджхад рассмеялся.


'Хорошо, сэр. И да пребудут с вами благословения Аллаха и ЦРУ».


Ник коротко рассмеялся, хотя и не увидел в этом юмора. Он должен был признать, что они с Хоуком недооценили ЦРУ. На самом деле они были лучше, намного лучше, чем можно было бы заключить из газеты. Не беспокойтесь - осталась командование AX.


Араб с поднятым мечом прошел мимо них. Голова сирийского полковника, все еще истекающая кровью, была насажена на стальной наконечник. Ярко-карие глаза были широко раскрыты, и Ник мог поклясться, что они смотрели на него с упреком.


Передатчик издал звуковой сигнал. Сабра, нахмурившись и со всем вниманием, держала ключ. Слова устремились через пустыню к Тивериаде. «CQ-CQ-Саера Ред Шалом-CQ-CQ-»


Она остановилась на мгновение и подождала. Ник тоже слушал и чувствовал, как внутри него растет напряжение. Теперь они предали свое положение.


Они услышали слабый свист. Да это да это да да это да. Звук становился громче, когда Сабра поворачивала ручки. Наконец, скулящий звук четко раздался на пятой громкости.


«Погребенный Цезарь истекает кровью — О — Примите вас ясно и громко. О.'


Сабра сигнализировала минут пять. Закончив, она улыбнулась Нику. «Теперь они все в действии», — сказала она. — Они уже в пути.


— Мы тоже, — сказал Ник Картер.


## Глава 14


Они залегли среди скал у входа в горный перевал в том месте, где он переходил в Вади Шайтан, как река в бухте. Перевал здесь стал шире, а каменистые недра здесь перешла в песчаное дно. Ник был в укрытии, Сабра рядом с ним, вставляя патрон за патроном в Браунинг, выпуская один залп за другим. До сих пор им удавалось держать войска ГГ запертыми в пещерах. Но это не могло продолжаться долго. Он услышал рев двигателей танков в одной из скалистых бухт. Через несколько мгновений эти танки выйдут и нападут на них. У него не было ничего, чтобы остановить их, никаких противотанковых орудий.


Сабра с грохотом врезала новую патронную шину в BAR. Она перевернулась и посмотрела на небо. 'Почему они не идут? Где они, черт возьми?


На другой стороне горного перевала Маджхад и его арабы открыли огонь из пулеметов. Ник дал Браунингу немного остыть. — Они придут, — сказал он ей. Он посмотрел на свои часы. «Прошло всего двадцать минут. Немного терпения, леди.


Она прикусила большой палец. «Этот танк тоже придет. В любой момент сейчас. Он собьет нас с этих скал.


Ник кисло усмехнулся. — Танки, — сказал он, чтобы подбодрить ее. 'Множественное число. Полковник сказал шесть штук.


Ее загорелое лицо теперь было мертвенно-белым. Ее красный рот скривился от страха. Она посмотрела на него. «Как ты можешь сейчас шутить, если…»


Он похлопал ее по плечу. «Спокойствие спасет тебя, девочка». Он дал еще один залп из BAR.


Вади Шайтан, за исключением стрельбы, представлял собой пустынное и пустынное зрелище. Это была соляная поверхность, залитая солнечным светом, больше мили в длину и полмили в ширину. Идеально подходит для работы самолетов. Ник надеялся, что израильтяне не будут много бомбить. Транспортные самолеты все равно должны были приземлиться после окончания боя для перевозки десантников и военнопленных.


Далеко внизу, за пределами досягаемости его BAR, он увидел хорошо спрятанный грузовик, прицеп и «Лэндровер». Грузовик с радиосистемой и машина ГГ, несомненно, аккуратно спрятаны у каменной стены. Ник навел «Браунинг» по скале, пока не смог еще немного направить ствол вниз. Назло он выстрелил в скалу в направлении замаскированных машин. Через несколько мгновений из-за прицепа вышел мужчина и начал выключать сцепление. Солнечный свет отражался от его лысой головы.


— Это он, — сказал Ник. — Это наш человек. Старый ГГ лично! Похоже, он вот-вот поедет.


Он дал еще один залп в сторону «Лэндровера» и увидел, как пули попали в песок рядом с мужчиной. Лысый не обратил на это внимания и просто продолжил свою работу.


Из ущелья скалы вынырнули два танка с ревом двигателей и грохотом гусениц. Танки повернули вправо и медленно приблизились к ним. Ник потащил Сабру по расщелине скалы.


— Вот оно что, милая. Теперь мы поняли это. Нам повезло — эти монстры слишком широки, чтобы попасть в овраг. Джип и гусеничная машина в безопасности.


Он встал и помахал Маджхаду с другой стороны. — Танки, — крикнул он. 'Укрытие. Убирайся!'


Маджхад помахал в ответ и исчез. Ник видел, как арабы укрылись. Он схватил браунинг и унес его.


Первый танк уже преодолел горный перевал. Длинная пушка медленно повернулась. Пулеметы начали свой яростный огонь по скалам. Это было не очень приятно, подумал Киллмастер. Одни только эти пулеметы могли помешать ему выстрелить....


Вхххззззз - БЛАМ! Whhhiiizzzzzz-БЛАМ-БАЛАМ-БЛАМ-БЛАМ-БЛАМ.


Теперь танки стреляли снарядами не более чем с пятидесяти ярдов. Снаряды разбивались о скалы, окруженные пламенем, и разлетались заостренные осколки.


БЛАМ-БЛАМ-БЛА М-БЛАМ.


Ник положил свое большое тело на стройное тело Сабры и крепко вжал ее в неглубокую траншею. Они ничего не могли сделать, кроме как лежать и позволять всему проходить мимо них.


«Ля иляха илля Аллах!»


Этот крик вдруг прозвучал яростно и высоко над звуком танков и пулеметов. Идиот ублюдок! Грандиозный идиот!


Один из арабов вышел из укрытия и побежал к танкам с гранатой в каждой руке, громко выкрикивая «ллаха илля Аллах».


На него был направлен пулемет, и бегущий человек был изрешечен. Ник вздрогнул. Он видел, как пули пробивали грязный бурнус. Человек упал, встал, пошатнулся, развернулся, а затем снова упал на землю. Он все еще держал гранаты. Араб все еще пытался встать. Застрелял еще один пулемет. Умирая, может быть, уже мертвый, он бросал гранаты. Одна пробила дыру в песчаном дне. Другая попала в гусеницу, взорвалась и остановил танка. Но пушки и пулеметы продолжали стрелять.


БЛАМ-БЛАМ-БЛАМ-БЛАМ-БЛАМ.


Теперь каждый танк выбрал свою цель, каждый стрелял по одной стороне перевала, пули летели в них, как хорьки в поисках крови. Ник знал, что им придется отступить туда, где был припаркован джип. Он выругался. Где они вообще были? Что пошло не так?


Теперь из пещер один за другим выходили люди ГГ. Сквозь стрельбу Ник слышал, как они кричали и ругались. Ник также увидел зенитные орудия, старые орудия, о которых упоминал сирийский полковник. Ник выругался громко и долго. Его план все еще может выйти из-под контроля! ГГ непременно попросил бы сирийскую поддержку с воздуха. Где, черт возьми, они были?


Первый «Мираж» появился в поле зрения, как мерцающий луч света, движущийся со скоростью тысяча двести миль в час. Пилот прилетел по радиосигналу Сабры, увидел дым пороха или ему повезло. Какое это имело значение. Он прилетел с юга, стреляя из всех своих орудий, ракет и пулеметов, выплескивая тихую ярость перед ее собственным звуком. Два танка были окутаны облаком дыма и красным пламенем, когда ракеты попали в цель. Ник выскочил из окопа, вернул «браунинг» на позицию и открыл огонь по людям ГГ, которые поспешили обратно в берлоги. Маджхад и его люди сделали то же самое.


— крикнул Ник Сабре. — Факелы! В середину!'


Израильский «Мираж» взмыл вверх, как тоскующий по дому ангел, затем развернулся вокруг своей продольной оси и снова с ревом понесся над солончаками. Теперь он сбросил дымовую шашку в качестве маяка для остальных. Когда он вернулся, с юга приближались еще три "Миража", они тоже спикировали и начали бомбардировать входы в пещеры. Затем они снова взмыли вверх, пролетев над отвесной скалой.


Бомбардировка «Миражей» внушала благоговейный трепет, но сейчас было не до восхищения. Факелы Сабры также стали хорошо видны на солончаках.


Ник встал. Через перевал Маджхад тоже поднялся на ноги. Ник провел рукой по лицу. 'Ну давай же. Мы идем.'


Маджхад заговорил с арабом, который бросился вниз по склону. Он получит джип и гусеничную машину.


Ник вставил новую обойму в браунинг и поднял его. Сабра с пылающим энтузиазмом лицом и развевающимися на ветру волосами держала револьвер в одной руке и кольт сорок пятого калибра в другой.


Нику пришлось закричать, чтобы его услышали. Ты остаешься со мной!'


Она кивнула.


Дюжина "Миражей" летала взад и вперед над солончаками, сплетая смертоносный узор огня и смерти.


Ник посмотрел на скалу в полумиле от него и увидел, как «Лэндровер» вырвался из трейлера и с бешеной скоростью направился к северному краю вади. Значит, была другая подъездная дорога. Ничего нельзя было сделать. С той стороны пошли и танки.


Сабра тоже это увидела и схватила Ника за руку. 'ГГ! Он в бегах. Теперь они падали и скользили по скалам.


— Понимаю его, — выдохнул Ник. Я сделал то же самое на его месте. Мы схватим его.


Джип приехал. Сабра оттолкнула арабского водителя и села за руль. Ник, держа в руках тяжелый браунинг, сел рядом с ней. С воплем она вывела джип из горного перевала к солончакам, затем повернула налево. За ними следовал полугусеничный транспорт, полный арабов, которые только сейчас по-настоящему освоились с ним. У входа в каждую пещеру арабы бросали ручные гранаты так быстро, как только могли: «Илла Аллах! Аллах Акбар!' Затем до них донесся рев первого транспортного самолета. Ник узнал в нем старый C-47 времен Второй мировой войны. Парашюты раскрылись и, покачиваясь, пошли вниз. Пятьдесят, сто, они раскрывались в воздухе, как коричнево-зеленые мыльные пузыри, а солдаты внизу болтались, как куклы. Приближались коммандос. Битва была решена; теперь оставалась только большая уборка. Рахитичные отбросы ГГ никогда не смогут устоять против израильских десантников.


«Лэндровер» на огромной скорости мчался к северному краю. Пулеметные очереди не потревожили его. Приказы на этот счет были строгими... оставьте ГГ в покое. Схватить его живым.


Теперь джип бросился в погоню. Ник положил «Браунинг» на лобовое стекло, прицелился и дал короткую очередь. Слишком низко.


Джип увеличил скорость. Очень медленно. Теперь перед ними маячила другая сторона вади. Если бы ГГ скрылся между скалами, его было бы трудно вычислить. Были бы смерти. Одно было ясно; он не выйдет из вади так, как предполагал. Выход был заблокирован. Полдюжины десантников умело направились к этому месту и приземлились на скалы у самого края вади.


Десантники вскочили на ноги и побежали к горному перевалу, который теперь мог видеть Ник. Северный проход. Он был широким, песчаным и достаточно большим, чтобы в нем могли разместиться двенадцать танков. А теперь закрыт для ГГ.


Он прицелился из своего браунинга и снова выстрелил. У «Лендровера» лопнули две задние шины. Машину качнуло то влево, то вправо, кренясь и скользя. ГГ сделал крутой поворот вправо и продолжил ехать с лопнувшими шинами.


Ник Картер дал еще один залп из своего Браунинга. Потом еще один. Автомобиль перед ним начал гореть, оставляя за собой след дыма и пламени. Он резко остановился. ГГ, одетый в коричневую униформу без кепки, выскочил и побежал к скалистому выступу, уходящему вверх. В нескольких сотнях метров израильские десантники наблюдали, не вмешиваясь в погоню. У них были свои инструкции. Когда джип доехал до «Лэндровера», он взорвался с треском, как противотанковая мина. Обломки полетели; Ник выпрыгнул из джипа, браунинг все еще был с ним, и укрылся за пламенем и поднимающимся дымом.


Теперь ГГ очень быстро и проворно для человека его роста и возраста, взобрался на скалу. Киллмастер твердо уперся обеими ногами в землю и выстрелил сквозь дымовую завесу. Рядом он увидел карабкающегося человека, прыгающего через скалы. ГГ повернулся и быстро выстрелил из своего черного пистолета. Свинец с визгом пронесся сквозь джип. Неплохой выстрел для пистолета на таком расстоянии.


ГГ поднимался все выше и выше. Ник позволил Браунингу снова заговорить. Короткий залп, затем оружие замолчало. Он посмотрел вниз. Боеприпасы кончились. Он посмотрел на Сабру, стоявшую позади джипа. Она отрицательно покачала головой. Больше ничего.


Ник швырнул автомат на землю. Хорошо. Тогда это был Люгер и его стилет против ГГ и его Р-38. Честная дуэль.


Он пристально и пронзительно посмотрел на Сабру. 'Оставайся здесь! Вы это правильно поняли? Оставайся здесь. Это приказ! Я позабочусь о нем. ее лицо изменилось. — Но Ник… пожалуйста… я…


— Оставайся здесь. Он повернулся и побежал, петляя сквозь дым горящей машины.


Пули вонзились в землю у его ног, когда он бежал к основанию скалы. Тем временем ГГ посмотрел вверх и увидел то же самое, когда Ник укрылся за валуном. Парашютисты стояли на краю вади. ГГ отчаялся. Нет выхода.


Лысая голова прижалась к земле позади массивной скалы. Теперь он ждал, когда Ник придет за ним. Но он не сдасться живой. Они оба это знали. Это была чистая мечта, которая жила в фантазиях израильской разведки и AX. Не сдастся живой. ГГ не был тем человеком, которого можно добровольно привести на виселицу.


Ник помчался к другому камню выше по склону. Пуля взметнула песок под ногами. Он нырнул в укрытие, кровь все быстрее и быстрее текла по его венам. У этого ублюдка карманы были полны боеприпасов. Ему пришлось использовать свою голову. Теперь это был еще нерешенный поединок и...


Он услышал громкий хлопок 45-го калибра в двадцати ярдах справа, выше по склону. А калибр.45! Он оглянулся на «лендровер» и джип. «Лэндровер» сгорел и все еще тлел. Он также мог ясно видеть джип. Никаких следов Сабры.


Потом он увидел ее. Она прыгала вверх по склону с ловкостью горного козла; она прыгала с одного валуна на другой, стреляя из своего тяжелого автоматического пистолета в валун, за которым скрывался ГГ.


Ник Картер зажал руками рот и закричал. «Сабра! Блин! Держись подальше... предоставь это мне. Сабра!


Гюнтер Герхардт вышел из-за своего валуна. Он осторожно прицелился в мчащуюся девушку. Ник нацелил свой «Люгер» и быстро сделал серию выстрелов. Он увидел, как пистолет подпрыгнул в руке ГГ. Затем ГГ развернулся, схватился за живот и нырнул головой вниз по склону в долгом падении, которое разбило его лысую голову на кровавые части. Его тело шлепнулось в яму у ног Ника.


Ник медленно подошел к лежащей Сабре. У передней части ее боевой куртки была лужа крови и пота. Ее глаза были закрыты.


Он встал на колени рядом с ней и расстегнул ее одежду. Красивая грудь осталась нетронутой, но она перенесла рану в живот. ГГ использовал экспансивные пули. Дыра в ее спине определенно была размером с чайное блюдце. Бессмысленно смотреть дальше... совершенно бессмысленно. Сабра открыла глаза. "Ник..."


Он взял ее на руки. "Да, дорогой?"


Слова вырывались из ее рта с трудом. На ее губах была кровь. 'Ник? Ты здесь?'


«Я здесь, Сабра, я с тобой».


«Я рада этому. Ник...'


Она едва могла заставить себя понять, поскольку кровь все быстрее и быстрее текла из ее рта. Ему пришлось наклониться, чтобы услышать ее. "Ник... похорони меня... похорони меня... в Израиле".


— Обещаю, — сказал Киллмастер.


Она молчала. Когда он посмотрел ей в глаза, он понял, что она умерла. Темные глаза все еще смотрели на него, но не видели его. Теперь он смотрел в их блеск, а не в сердце или душу женщины. Она оставила его навсегда, а вместе с ним и все это подлунное.


Он закрыл ей глаза одним пальцем. Ее рот приоткрылся, и он закрыл его и вытер кровь. Он очень коротко поцеловал ее и попробовал ее кровь и ее смерть. Потом он встал и унес ее на руках.


Первый транспортный самолет как раз собирался приземлиться. Ник наблюдал, как коммандос собирают группы военнопленных. Больше стрельбы не было. Битва закончилась. Над его головой вели перестрелку израильские истребители и сирийские МИГи. Ник не поднял глаз.


Транспортный самолет остановился, дверь открылась, и Ник внес Сабру, а за ним последовали коммандос и военнопленные.


* * *


О книге:


Он был известен как «Мясник». Он разыскивается израильтянами за военные преступления. Ему больше нечего терять. Он жаждет возможности массово убивать своих противников. Резня на Ближнем Востоке доставит ему большое личное удовлетворение. И он видит, что эта возможность приближается…


Безжалостная задача Ника Картера: навсегда покончить с бывшим гитлеровским палачом и глубоко похоронить его!


Картер колеблется. Пока он не встречает Сабру: соблазнительную израильтянку, которая поможет ему в этой самоубийственной миссии. Ибо у Сабры тело богини с идеальными изгибами, чтобы замаскировать её эффективный арсенал: кобуру пистолета и два острых как бритва лезвия...


Картер Ник

Красная гвардия


Ник Картер


Killmaster


Красная гвардия


Посвящается служащим секретных служб Соединенных Штатов Америки


## Глава 1


Тонкий ночной туман, ползущий из залива, тихий, зловещий и мягкий, как кошачьи рывки, накрывал глухой белой пеленой осколок старого и нового Китая, лежащий в Сан-Франциско. Был пасмурный октябрьский день со свинцовыми тучами и кратковременным дождем, а ночь наступила рано. Китайский квартал, видимый сквозь фильтр из сырой марли, представлял собой залитую неоновым светом сцену, на которой неясные фигуры спешили с таинственными поручениями.


В эту ночь постороннему человеку было бы легко заблудиться в Чайнатауне. Но если бы он решил молча стоять на углу, окутанный туманом и прислушиваясь, он узнал бы, где находится, по диалектам прохожих - Пекин, Кантон, Шанхай, Гонконг - и, прежде всего, по промахам. - скольжение китайской обуви по мокрому асфальту. Этот звук, это шипение обуви исходило от старого; Новое поколение китайского квартала прошло с раскачивающимися мини-юбками и ревом транзисторов, стуком на высоких каблуках и стуком обутых в железо ковбойских сапог по бетону.


На окраине Чайнатауна, на Буш-стрит недалеко от Стоктона, был небольшой книжный магазин с двумя неоновыми вывесками цвета крови. Одна табличка на английском языке гласила: «Купленные и проданные книги - старые и новые - инкунабулы». Неоновая вывеска высветила то же сообщение китайскими иероглифами.


Сунь Ят, владелец книжного магазина, был в его задней комнате с чашкой черного дракона чай - оолонг в кантонском - и рифление на страницах своего последнего порнографического клада. Это было забавно, но и весьма возбуждающе, и Сунь Ят начинал чувствовать потребность в женщине. Он подумал, что примет еще одну таблетку опиума, прежде чем разыскать женщину. Еще одна таблетка. Это, как он знал по опыту, притупило бы его чувства - но не удовольствие - и позволило бы проститутке стимулировать его хотя бы в течение часа без какого-либо оттока его жизненной жидкости. Сунь Ят пил чай и улыбался, погруженный в задумчивость, листая страницы этого редкого экземпляра Чин Пин Мэй. Для большего развлечения и поскольку у него был аналитический склад ума, он попытался вычислить, на что он был бы способен, если бы принял всего одну таблетку опиума. Предположим, он принял две таблетки?


Сунь Ят покачал головой и улыбнулся своим фантазиям, но все еще пытался выработать соотношение, частное и, как он полагал, закон убывающей отдачи. Тот факт, что вы приняли две таблетки опиума, не обязательно означает, что вы станете вдвое эффективнее и многограннее. Нисколько. Должен быть фактор Х, неизвестное, где-то спрятано в ...


Зазвонил колокол над входом. Сунь Ят вздохнул и поставил книгу рядом со своей чашкой и блюдцем, стараясь не смять и не испачкать постаревшие страницы до цвета очень старой слоновой кости. Книга стоила как минимум две тысячи, и у него уже был активный покупатель. И все же он терпеть не мог расставаться с книгой. Его контрабандным путем вывезли из Китая через Гонконг за большие деньги. Только эротические принты, сделанные мастером, стоили целое состояние.


Выйдя из задней комнаты, Сунь Ят взглянул на настенные часы. Десять минут девятого. Ему следовало бы запереть магазин десять минут назад, если бы он не был так поглощен Чин Пинг Мэй. Он поправил галстук, проталкиваясь сквозь зеленые шторы, ведущие в магазин, гадая, кто же мог быть его поздними покупателями. Так поздно ночью он никогда особо не занимался бизнесом. На самом деле его немного раздражало звякание колокольчика. На самом деле ему не были нужны клиенты - он управлял книжным магазином в качестве прикрытия, имея другие и лучшие источники дохода - и он ненавидел посетителя


который зря потратил его время и ничего не купил. Теперь он подумал, что он быстро избавится от этих незваных гостей. Затем он звонил Су-Су и просил ее прийти. Шесть тысяч толчков - хммм? Возможно ли такое на самом деле?


Перед магазином стояли двое мужчин. Оба были крупными мужчинами, оба в темных плащах и темных шляпах, оба были белыми. Один мужчина стоял у стойки и ждал, когда подойдет Сунь Ят. Другой мужчина смотрел на решетку с книгами в мягких обложках возле входной двери.


Сунь Ят, довольно красивый невысокий мужчина лет пятидесяти, с седеющими висками, не был глупцом. Если бы он не был на Девятом Эротическом Облаке, его обычно острый ум был загроможден радостями наступающего вечера, он мог бы почувствовать опасность раньше, чем он. Он мог бы даже спастись. Он хранил револьвер 38-го калибра в ящике под прилавком вместе с мелочью и марками.


Сунь Ят повернулся к большому мужчине через прилавок. На хорошем английском с почти без акцента он сказал: «Да, сэр? Чем я могу вам помочь сегодня вечером?»


Мужчина в плаще положил две огромные руки на стеклянную стойку и склонился над ней. Он был недавно побрит, и маленький китаец попал в струю лосьона. В этот момент ему стало совсем не нравиться ситуация. У большого человека были маленькие голубые глаза, очень бледно-голубые и холодные, как снег. Хуже всего было полное отсутствие выражения в глазах - они были похожи на два синих зеркала, сияющих на Сунь Ят.


Не отрывая взгляда от Сунь Ята, здоровяк сказал: «Хорошо, Нат?»


Другой мужчина, больше не просматривая полку с книгами в мягкой обложке, смотрел в окно на туманную улицу. Он кивнул. "Хорошо."


Инстинкт предупредил Сунь Ята - слишком поздно. Большая рука мужчины перекинулась через прилавок и одним движением мощных мускулов вцепилась в рубашку и галстук Сунь Ята. Его протащили наполовину через прилавок. Большой человек сказал; «Дыхание дракона кислое».


Так вот оно что! Если бы Сунь Ят вообще мог дышать, он бы вздохнул с облегчением. Они были просто посланниками этих двух большоносых хулиганов. Но почему они так странно себя вели? Так грубо? Как будто что-то пошло не так - как будто кто-то знал!


Маленький китаец отважно пинал и боролся. Ему удалось ахнуть: «Но когда дракон любит, его дыхание сладкое!» Теперь, конечно, этот огромный круглый глаз отпустит его. Этот безумный фарс закончится. И он собирался жаловаться. Горько жалуйтесь. С ним, Сунь Ят, нельзя было так обращаться!


Большая рука переместилась к его горлу и сжалась там. Его глаза теперь вылезали. Здоровяк сказал: «Ты Сунь Ят?»


Маленький человечек, безуспешно хватая руку за горло, отчаянно кивнул. Он не мог дышать. В комнате темнело, она кружилась, покачивалась и была заполнена туманом.


Призрак улыбки дрогнул на толстых губах. «Ты уверен, что ты Сунь Ят? Я бы не хотел ошибиться».


Сунь Ят снова кивнул. В своем последнем видении он осознал, что другой мужчина задернул жалюзи на двери и окнах. Он уловил вспышку знака ЗАКРЫТО, когда мужчина повесил его на дверь.


Человек, который задернул жалюзи, теперь запер входную дверь. Он повернулся и подошел к стойке. «Хорошо», - пробормотал он. "Давай покончим с этим!"


Человек, душивший Сунь Ята, немного ослабил хватку. Он снова мог дышать. Мужчина перетащил его через прилавок, как пачку белья, и держал прямо за воротник пальто. Сунь Ят, задыхаясь, плача от боли и ярости, держался обеими руками за горло. Его голос, сухой и глухой, как последний визг уже мертвого существа, вырвался из его разбитого горла: «Т… ты сумасшедший… что ты делаешь… Я не для такого рода… Я…»


Другой мужчина сильно ударил Сунь Ята в пах. Маленький китаец широко раскрыл рот в беззвучном крике, агония была настолько сильной, такой невыносимой, что он не мог ее высказать. Его боль заполнила магазин.


Здоровяк обвил Сунь Ята за спину руками и держал его прямо. Другой мужчина снова ударил его ногой. «Хорошо», - проворчал он. «Отпусти его. Давай покончим с этим и убираемся отсюда».


Тот, кто держал Сунь Ята, отпустил его. Китаец упал на пол, его худощавое тело изогнулось в вомбовидное положение, а руки царапали его пах. Его рот был открыт. Из него лились пена, слюна и звуки, в которых не было ничего человеческого.


Человек, который пнул, залез под плащ и вытащил два топора. Это были топоры-клещи старого образца, с шипами на одном конце и острыми как бритва на другом, с короткой утяжеленной ручкой, обеспечивающей надлежащий баланс для метания.


Он протянул большому мужчине один из топоров. Мужчина воспринял это с некоторой неохотой. «Эта часть мне не нравится», - проворчал он. "Слишком уж грязно. Почему мы не можем сделать это так, как мы делаем это раньше?


Восток? Пара пуль, бочка с цементом, может, немного бензина? В этом дерьме нет смысла ".


Другой мужчина склонился над стонущим китайцем, подняв топор. «Давай», - прохрипел он. «Ты в этом так же много, как и я. У тебя есть плащ, не так ли? Он получит большую часть крови. И нам чертовски хорошо платят - так что пошли! Они хотят, чтобы он выглядел как убийство бандой - ладно, это будет похоже на убийство бандой! "


"Я считаю," сказал более крупный мужчина. Он поднял топор и злобно ударил его концом шипа вперед. Он пробил хрупкий череп Сунь Ята и глубоко проник в мозг. Другой мужчина нанес резкий удар по горлу маленького человечка.


Сунь Ят, блуждающий в аду боли, видел, как топорики вспыхивают и вспыхивают в ярком электрическом свете, и в самую последнюю секунду знал, кто его убивает. И почему. Они нашли его.


Его мозг, даже со сталью, работал еще микросекунду. Он подумал о девушке, прекрасной китаянке, с которой он разговаривал в тот же вечер. Значит, она его предала? Нет, он так не думал. Эта девушка была натуральной. Сунь Ят надеялась, что ей каким-то образом удастся прервать свой след, чтобы с ней этого не случилось. Но она была натуралкой. Она была тем, кем себя называла. Он поставил на это свою жизнь. И проиграл.


Оба мужчины были в тонких резиновых перчатках телесного цвета. Они не сняли их, бросив топоры на пол рядом с изуродованным телом. Более крупный мужчина снова ворчал. «Нам нужно оставить оружие, чтобы его нашли полицейские, а? Почему бы нам просто не оставить и наши отпечатки пальцев, чтобы упростить задачу быкам?»


Другой, тот, кого звали Нат, с отвращением посмотрел на своего собеседника. Он был из Чикаго, и ему ничего не нравился убийца из Нью-Йорка. Даже бруклинский акцент действовал на его не слишком чувствительные нервы.


"Почему бы тебе не перестать скулить?" - прорычал он. «Мы делаем свою работу, мы делаем ее правильно! Так, как они хотят, чтобы это делалось. Тебе следует попробовать немного поработать с Чи, приятель. Самая большая вещь, которую я задавался вопросом с тех пор, как мы взяли эту работу - почему ты все еще жив? Теперь разрежьте дерьмо, и давайте очистимся и взорвем ".


Они прошли в заднюю комнату и нашли ванную. Они вымыли руки в резиновых перчатках и смочили полотенца в горячей воде, чтобы почистить обувь и штанины. Когда они закончили, каждый осмотрел друг друга на предмет пятен крови.


Наконец человек из Чикаго остался доволен. «Хорошо, - сказал он. "Давайте уходить"


Осторожно избегая кровавого беспорядка, в котором был Сунь Ят, они подошли к входной двери. Житель Нью-Йорка выключил свет. Человек из Чикаго сказал: «Оставь ночник, глупый! Бродяга или вор увидят здесь темноту, он придет искать. До сих пор мы не делали ошибок, так что давай не будем начинать. Это Суббота - если повезет, они не найдут его до утра понедельника. Может, и не тогда. К тому времени нас уже давно не будет.


Единственный тусклый ночник теперь горел, слабый желтый отблеск в полумраке, окутавшем магазинчик и труп. С улицы не доносилось ни звука. Одиночная муха, продлевающая октябрьскую жизнь, слетела с потолка и засветилась кровью возле головы Сунь Ята.


Мужчина из Чикаго открыл входную дверь и выглянул наружу. В комнату просочился усик белого тумана. Мужчина из Чикаго проверил замок и кивнул другому. «Хорошо, Нью-Йорк. Я пойду налево, ты пойду направо. Мы никогда не встречались, помнишь?


Он придержал дверь, чтобы мужчина из Нью-Йорка мог проскользнуть внутрь, затем снова проверил замок и закрыл дверь. Не говоря ни слова, мужчина из Нью-Йорка повернул направо и зашагал прочь в туман. Мужчина из Чикаго повернул налево, опустил поля шляпы и прижался к воротнику плаща. Он медленно шел сквозь клубящийся серый дым, пытаясь сориентироваться. Это не должно быть слишком сложно - все, что ему нужно было сделать, это пройти дальше в Чайнатаун, найти Грант-авеню и вернуться туда, где она пересекала Маркет-стрит. Оттуда он будет знать свой путь.


Он прошел мимо крупного полицейского в блестящем черном плаще от дождя. Полицейский проверял двери в блоке и бегло взглянул на него. Они были возле уличного фонаря, его аура и янтарь, и радуга отражались в тумане. Мужчина из Чикаго кивнул и вежливо сказал: «Добрый вечер, офицер. Мерзкая ночь».


Полицейский пробормотал неразборчивый ответ. Убийца двинулась дальше, закуривая сигарету красивой кожаной и серебряной зажигалкой, его тонкий рот улыбался в короткой вспышке огня.


Он вышел на Грант-авеню и повернул на юг. Здесь туман был более тонким, разбавленным пламенем неоновых трубок, скрученных в китайские иероглифы. Из дверного проема пробормотала ему тощая, косоглазая шлюха. На ней были туфли на высоких каблуках и чонсам, она дрожала под ветхой курткой из японской норки. Он покачал головой и пошел дальше.


Она ждала его в Чикаго, и он все приберег для нее. Образ Рути мелькнул в его мозгу на мгновение - Рути голая на кровати, нетерпеливо ожидающая, уставившаяся на него и влажная губами, как она это делала. Его чресла зашевелились от образа и мыслей, и он увеличил темп. Работа закончилась - теперь удовольствие. Он вылетал около восьми утра и возвращался в КМ. Никакого пота. Без проблем. Ни один член аэропорта не заставил его приехать; никто не заставит его выйти. Это было здорово в отсутствии записи. Это сделало это так просто. Он всегда был очень осторожен, очень осторожен, и это окупилось. Десять тысяч за одну только эту работу - десять больших за то, что зарубить старого китайца топором.


На мгновение, когда чикагский убийца шел под уличным фонарем, его длинное лицо само напоминало топор - умный, беспощадный топор.


Забавно, подумал он, свернув на Маркет-стрит, что они настаивали на топориках. Сделайте это похожим на убийство щипцами, гласило напечатанное руководство. Его ухмылка была жесткой. Любой тупой сукин сын знал, что во Фриско не было убийств с помощью щипцов уже тридцать лет, а может, и больше. Щипцы были такими же мертвыми, как и Пурпурная банда.


Так кого это волновало? Кого это заботило десять тысяч долларов? А кто задавал вопросы? Не этот мальчик. Он был слишком умен для этого. Он решил проехать остаток пути до отеля и сошел с тротуара, чтобы поймать такси. Нет, подумал он снова, когда подъехало такси, ты, черт возьми, не задавал вопросов о такой работе. Когда он вернулся в пахнущую кожей кабину и сказал водителю, куда его отвезти, еще одна слабая улыбка коснулась его холодного рта. Одно это не было - работа в Коза Ностре! Техники были совершенно разными. Коза Ностра обычно пыталась скрыть свои убийства, пыталась закопать останки там, где их никогда не могли найти, даже содержала некоторые очень секретные «кладбища» по всей стране.


Но они, его нынешние наниматели, хотели огласки этого убийства. Они хотели, чтобы старый китаец был рядом с топориками. «Они пытались, - подумал он, - где-то кому-то передать сообщение. На короткое мгновение человек из Чикаго задумался, кого они пытались достичь и что это за послание; потом он забыл об этом.


«Лучше бы ему забыть об этом», - мрачно сказал он себе, когда такси подъезжало к его отелю. Потому что он не был болваном, этот парень, и он знал то, о чем глупый нью-йоркский панк даже не догадывался - он знал, кто его наниматели! Он служил в пехоте в Корее и убил многих из них. Ирония этого поразила его, когда он расплатился за такси. Тогда он убивал их - теперь он работал на них. Он пожал плечами. Это была жизнь. И он будет жить до тех пор, пока они не будут знать, что он знает.


Вторая глава.


Ник Картер, ведущий киллмастер AX, чувствовал, как вечер ускользает от него, скатывается в руины и хаос, и одному Богу известно, каким Он был, как одинокий человек на тонущем корабле, онемело стоящий на мостике, пока вода неуклонно поднималась вверх. поглотить его. Но не совсем один. Она была там. Она была мила, мила и крошечна, и пахла просто восхитительно. У нее были золотистые волосы и рот, похожий на мокрый раздавленный бутон розы, и знающие, очень знающие серые глаза. Ее звали Дебби Хант, и она ушла из школы Sweet Briar, чтобы провести выходные в Нью-Йорке. Она сказала, что ей двадцать один год, и Ник знал, что она солгала. Он дал ей восемнадцать - самое большее девятнадцать.


Ник только что вернулся с задания в Израиле - это оказалось кровавое месиво, с гораздо большим, чем обычно, количеством убийств - и он хотел неделю или около того отдыха и расслабления, прежде чем Хок сможет придумать новый способ. засунуть голову Ника в другую петлю. Это не должно было быть.


Сначала пришло письмо, а за ним телеграмма. Оба были от очень старого друга Ника, Мередит Хант, который был джентльменом-фермером из Индианы и очень гордился своими свиньями - польскими китайцами - и своей дочерью, хотя и не обязательно в таком порядке. И телеграмма, и письмо умоляли Ника позаботиться о Дебби во время ее первой поездки в Город грехов. Ник, между строк, мог заметить прекрасную руку миссис Хант, которую он помнил как когда-то самой красивой девушкой в Индианаполисе. Она хотела, чтобы о ее возлюбленной дочери заботился мужчина с хорошей репутацией. Когда Ник прочитал письмо и телеграмму в энный раз, отчаянно ища выход, ему пришло в голову, что Мередит не полностью доверился Фейт, своей жене. Конечно, не до той степени, чтобы рассказать ей о тех выходных в Виллидж. Даже сейчас Ник мог только думать об этом!


Ханты, конечно, понятия не имели о настоящей работе Ника. Для них он был просто старым другом, у которого было достаточно денег, чтобы жить в Нью-Йорке, в пентхаусе, но при этом, казалось, никогда не работать. Это было не совсем так


Важно то, что он был хорошим парнем, которому можно было доверять. С ним их ягненок будет в безопасности. Никому из них и в голову не могло прийти, что Ник Картер может быть в опасности с их ягненком.


У Ника было время кое-что подготовить. Он зарезервировал для девушки комнату в Барбизоне для женщин и телеграфировал Дебби в Sweet Briar об этом. Он сказал в телеграмме, что свяжется с ней в отеле.


Она даже не пошла в отель. В тот вечер, чуть позже шести, прекрасным мягким октябрьским вечером, когда полная луна пронзила Эмпайр-стейт-билдинг, раздался стук в дверь. Пок, корейский прислуга Ника, ответил на это. Ник разваливался на диване в кабинете, на его большой груди балансировал наполовину полный колокольчик Реми Мартин, курил сигарету и смотрел в потолок. На самом деле он с немалым беспокойством думал о дочери Ханта. Почему он был выбран для этой чести ради Пита? Он, из всех людей. Ему даже пришлось прервать свидание с Люсией, милым баскским существом, которое пело в Chez Madrid и которое прямо сейчас и, возможно, никогда больше не было в точке плавления. Ник сделал еще глоток бренди и мягко выругался. Старые друзья могут быть головной болью! Он подумал, что эта Дебби, вероятно, толстая, с коленками и пятнистой кожей. Или она была тощей, с очками в оправе и умной. Независимо от того. Она была ребенком, еще ребенком, и им обоим предстояло чертовски скучное время. Он выпил еще бренди и снова выругался. Конечно, он не стал бы кайфом, но теперь ему лучше выпить. После вечеринки, чем бы она ни обернулась, ему, вероятно, придется отвести ее в молочный бар.


Пок вошел в кабинет. Он был с Ником уже некоторое время, ходил в школу, и его английский значительно улучшился. Он изобразил аккуратную фигурку в своих темных брюках и накрахмаленном белом пиджаке, но как только он заговорил, Ник понял, что что-то не так. Ник очень хорошо понял настроение Пока. Когда он пошел на мягкий восточный, формальный, очень таинственный Восток, это было потому, что он чего-то не одобрял.


Пок теперь принял этот тон. Ник растерялся. В последнее время он был хорошим мальчиком и, насколько он знал, неплохо относился к Поку.


«Молоденькая девушка, чтобы увидеть тебя», - сказал Пок. «Очень молодая девушка. Очень красивая. Она сказала, что ее ждут, и она останется здесь». Пок скрестил одетые в белое руки и сжал свои эпикантические складки, пока его глаза не превратились в обсидиановые щели, сверкающие на Нике. Идеальная картина, подумал Ник, терпеливого и неодобрительного сервитора.


«Я не знаю никаких молодых девушек», - сказал Ник, чертовски хорошо зная, кто это был, кто это должен был быть. Он проверил «Барбизон» полчаса назад и узнал, что мисс Дебби Хант еще не приехала.


«Она тебя знает», - сказал Пок. Выражение его лица было непостижимым. «Она сказала, старый друг семьи. Очень настойчивый».


Ник спустил ноги с дивана. «Все в порядке. Но она не должна была сюда приходить. Я снял для нее комнату в отеле. Но пошли ее, Пок. И Пок…»


Мальчик повернулся к двери, ожидая. "Да, сэр?"


«На что она похожа? Толстая? Худая? Прыщи?» С таким же успехом можно знать худшее.


На мгновение Рок растаял. Он усмехнулся и очертил в воздухе бутылку из-под кокса. «Это номер один. Самый милый. Также самый молодой! Слишком молод для тебя, сар. Для меня, да. Для тебя, нет!»


Нику пришло в голову, что в последнее время Пок развил склонность к предвзятым суждениям - мальчик автоматически пришел к выводу, что любая женщина, приходившая в пентхаус, была там по причинам секса. Агент AX признал, что вряд ли можно винить мальчика за это. Обычно так и было. Но Киллмастер знал своих жителей Востока, знал также, что было время пошутить и время немного щелкнуть кнутом. В последнее время Пок стал немного выше себя. Для Ника это было просто вопросом дисциплины - ты был либо номером один, либо нет.


Теперь он нахмурился и заговорил очень тихо. «Вот и все, Пок. Когда мне понадобится ваш комментарий по поводу моих личных дел, я попрошу его. А теперь проведите девушку внутрь».


Его лицо превратилось в маску с молоком, мальчик поклонился, немного зашипел и вышел из комнаты. Он получил сообщение. Уголок рта Ника Картера дернулся в ухмылке. Пок был хорошим ребенком. Просто то и дело ему требовались твёрдые поводья.


Пок вернулся с девушкой. Он сказал: "Мисси Хант, маста!" Он исчез. Парфянский выстрел не прошел даром Нику. Последнее слово было за Поком.


Девушка прошла на полпути в кабинет и остановилась, оглядываясь. Ник попытался не смотреть, когда он подошел и протянул руку. Она была крошечной и чрезвычайно красивой. И ребенок. Его большая рука сжимала ее маленькую, и ему казалось, что он прикоснулся к цветку. Он уловил запах ее запаха - это не было детским!


Дебби Хант


успокоила его руку. Она прижалась к нему. Она подошла к нему ближе и посмотрела ему в глаза. Ее собственные глаза были серыми с прозрачными белыми роговицами. Они были огромными, как блюдца, на пикантном треугольном лице. Ее золотая шапка была коротко острижена, в чем Ник смутно узнал прическу Твигги.


Она все еще держала Ника за руку. Теперь она слегка надавила на него и отступила, ее огромные глаза все еще были прикованы к нему. «Надеюсь, вы не против, чтобы я приехала сюда, мистер Картер. Я ненавижу и презираю отели. Особенно те, которые вы выбрали, мистер Картер. Я проверила у некоторых девочек в школе - Барбизон - ужасное место, мистер Картер. Картер. На самом деле грустно. Я действительно не могла там оставаться, понимаете? Sweet Briar - это школа для девочек, мистер Картер, на случай, если вы не знали! Дебби приложила ухоженный палец к своему тонкому горлу. «У меня здесь девушки, мистер Картер, весь день и каждый день. Я приехал в Нью-Йорк, чтобы повеселиться».


Ник Картер чувствовал, абсурдно чувствовал, что он стоит с яйцом на лице. Он сознавал, что в одной руке у него был колокольчик с изображением Реми Мартина, а в другой - сигарета, что он смотрел и, вероятно, выглядел чертовски глупо, делая это.


Последовало короткое молчание, которое девушка разрешила, подойдя к кожаному креслу и упав в него. «Я довольно разбита», - сказала она ему. «У меня была адская суматоха, когда я уходила из школы. Я хочу выпить и выкурить сигарету, пожалуйста».


Дебби Хант скрестила ноги с нейлоновой полоской. На ней была мини-юбка и длинные бежевые чулки, которые все еще были недостаточно длинными. Ник мельком ознакомился с рантом чулка и подвязкой, прежде чем она натянула короткую юбку, как бы скрывая ее. Ее ноги были тонкими, почти тонкими, но идеально соответствовали остальной части ее стройного тела.


Она увидела, что он смотрит на ее ноги, и улыбнулась. Зубы были маленькими и белыми. Она сказала: «Не очень хорошие ноги, да? Я знаю - я слишком худая. Надеюсь, однажды поправлюсь. Но, пожалуйста, не смотрите, мистер Картер. Мне нравятся пожилые мужчины, но я ненавижу старых грязных». мужчины. Надеюсь, ты им не станешь, потому что я думаю, ты мне уже нравишься ".


Ник прочистил горло. Он чувствовал себя немного глупо, как чужой в собственном доме, и это начинало его сердить. Он нахмурился, глядя на девушку. «Родители разрешают тебе пить? И курить?»


Улыбка, которую она ему подарила, была лучезарной и полной жалости. Ее рот был лишь немного шире для короткого прямого носа, но это спасало ее лицо от простой красоты, помогало придать безупречный молодой лоск и характер. Она подалась вперед на своем стуле. «Конечно, мистер Картер. Мне двадцать один, вы знаете. У меня есть Мартини каждый вечер с папой и мамой, когда я дома, и я курю, когда хочу. Действительно!»


Ник получил сообщение. «Действительно» не было подтверждением истины. Это было восклицание, почти эпитет.


Ник Картер сдался. Он пошел в бар за другим коньячным бокалом, думая, что если ей двадцать один, то он агент КГБ.


Он дал ей выпить и одну из своих длинных сигарет с золотым наконечником. Она глубоко вдохнула, выпустила дым через свои дерзкие ноздри и с благодарностью потерла стеклянный бокал между маленькими руками, принюхиваясь к нему. Она сбросила свою норковую куртку и бросила ее рядом со своим креслом, обнажив грудь, которая по сравнению с остальной частью ее тела была удивительно большой и твердой.


Дебби поймала его взгляд и угадала его мысли. Она улыбнулась и похлопала себя по груди. "Это действительно все я", - сказала она. «Не бюстгальтер».


К настоящему времени агент ТОПОР был достаточно раздражен, чтобы бороться с огнем огнем, искренностью - искренностью. Он был не в себе и знал это. У него было самое зловещее предчувствие, что все это будет хаос - и он чувствовал, что настоящая борьба будет происходить внутри него, - и все же он не собирался позволять этому хорошенькому писку просто войти и взять верх. Он не хотел, чтобы она была здесь. Ей здесь не место. И если бы у него вообще были мозги, он бы позвонил Поку и ...


Дебби была контратакой. Она снова заставила его потерять равновесие. Она посмотрела на него этими огромными глазами через край бренди и сказала: «Теперь вы сердитесь на меня, мистер Картер. Почему? Потому что я говорю откровенно? Потому что мне не стыдно за свое тело? "


Тогда ответ пришел к Нику Картеру. Как справиться с этой маленькой хитрой сукой. «Что ей действительно нужно, - подумал он, - так это хороший ремень, нанесенный на эти аккуратные ягодицы. Но он не был ее отцом! Он также не был студенческим мальчиком с комариным задом, длинными волосами и прыщами.


У него был ответ. Она хотела быть такой проклятой взрослой, чтобы потом так относиться к ней! Она скоро отступит.


Его взгляд был холодным, когда он сказал: «Я не сержусь, мисс Хант. Мне кажется, это было весело. По какой-то причине вы, кажется, думаете, что каждый взгляд, каждый мой жест связан с вашим телом. Это не так, Мисс Хант. Очень красивое тело,


Я уверен, но мне это не интересно. Уходите и вырастайте, мисс Хант. Вернись через десять лет. Тогда, может быть, мне будет интересно ".


Дебби откинулась на спинку стула. Она снова скрестила ноги и на этот раз не стала укладывать мини-юбку. Она откинулась назад, погладила рюмку с бренди и улыбнулась ему. «Я не буду ждать десять лет, мистер Картер. К тому времени я выйду замуж и у меня будут дети. Но давайте будем друзьями, не так ли? Мне очень жаль. Я знаю, что было грубо ворваться к вам, как это, но я просто не мог вынести мысли об этом отеле! А что касается того, как я говорю - вам просто придется простить это, или все равно не заметить. Это просто я. Такой, какой я есть. Думаю, да много думаю о сексе и слишком много о нем говорю. Я тоже ничего не могу с собой поделать. Я думаю, что секс - это самая драгоценная и вкусная вещь во всем мире. И мы, девочки, чертовски мало получаем его в Sweet Briar - кроме лесбиянок, и я их ненавижу! "


Ник знал, что его рот был открыт. Он поднес к ней колокольчик с бренди и глотнул. За свою карьеру лицензированного убийцы он много раз подвергался нападениям. Теперь он чувствовал себя измученным, как если бы опытный враг положил резиновую дубинку или кастет ему на шею. Он взглянул на часы. Она пробыла в комнате десять минут, а разговор уже полностью вышел из-под контроля.


Дебби свернулась калачиком в большом кресле, ее стройные ноги были под ней, а мини-юбка высоко доходила до бедер. Ее улыбка была насмешливой. «Вы хотите, чтобы я поехала, мистер Картер? Есть много других отелей, кроме« Барбизона ». Мы всегда можем придумать какую-нибудь историю для папы и матери».


Это сделало это. Мередит и Фейт Хант ожидали, что он позаботится об их ребенке. Она была умной маленькой девчонкой - что бы это ни было - и что-то вроде сопляка, и говорила слишком много и слишком много, но он не мог позволить ей бегать в одиночку по джунглям Нью-Йорка. Неизвестно, где она окажется - вполне возможно, что она умрет в Ист-Ривер или на пустыре в Квинсе. Может, вечеринка с марихуаной в Деревне.


Ник чуть не застонал. В любом случае, к черту Мередит и Фейт. Они не могли иметь ни малейшего представления, какой на самом деле была их дочь. Мередит, в особенности, не могли знать. Это был грубоватый персонаж, бывший офицер торгового флота, который в расцвете сил снес большинство баров на побережье Северной Африки. Ник хорошо знал, что он был приверженцем школы для детей и школьных навесов. Но что-то здесь пошло не так. Ник вздохнул, закурил новую сигарету и посмотрел на девушку. Он полагал, что нельзя винить Хантов. Сегодня это происходило со всеми родителями. Это был 1967 год, когда мир вседозволенности и подростков захватывали. Только не его мир!


Он старался не смотреть на нее. «Оставайся здесь, - сказал он. «Я попрошу Пок подготовить вашу комнату. Полагаю, у вас есть чемоданы? Багаж?»


Дебби извивалась в большом кресле. «Два огромных. Я имею в виду чемоданы. В вашем фойе».


Она снова показала тонкую ногу, и Ник отвел глаза. Он подошел к камину над камином и взял маленький белый конверт. «Тогда тебе лучше начать готовиться. У меня есть билеты на концерт сегодня вечером в маленьком Карнеги-холле. Концерт на фортепиано».


Дебби издала какой-то сдавленный звук. "Что?"


Ник пристально посмотрел на нее. «Концерт на фортепиано. Герман Гросс. Прекрасный молодой пианист. Позже, если вы будете вести себя прилично, я могу отвести вас на 21».


Дебби встала и поправила юбку. Она был на добрых шесть дюймов выше ее колен. «Другое дело, - сказал Ник. «Надень сегодня платье, настоящее платье. Полагаю, оно у тебя есть?»


Она кивнула. «У меня есть. Я имею в виду вечернее платье. Но оно тоже мини. Извини».


Она подошла к нему и погладила его по щеке маленькой рукой. Он прикинул, что она была не выше пяти футов роста. Она стояла лишь немного выше его груди. Он снова осознал очень взрослые, очень женские, очень сексуальные духи. Дебби снова погладила его по щеке - ему нужно было побриться - и посмотрела на него своими огромными глазами.


«Мне очень жаль», - мягко сказала она. «Мне очень жаль, что я такая негодяйка. Я постараюсь не быть такой. Я думаю, ты мне нравишься, Ник. Я могу тебя так называть? Папа всегда так». Когда он резко кивнул, она продолжила. «Ты мне нравишься, Ник. И ты не грязный старик. Теперь я в этом уверена. Ты просто пожилой человек, и это нормально. Мне, нам, не придется беспокоиться о сексе, не так ли? Мы можем быть хорошими друзьями и поговорить. Мы прекрасно проведем время. Расскажем друг другу разные вещи ". Она провела мягкими пальцами по его щеке. «Это будет похоже на разговор с дядей или старшим братом. Мы можем быть честными друг с другом!»


Что-то не так с картиной, которую она рисовала. Ник знал это и возмущался, но он не мог сделать или сказать ни черта, не разрушив образ, который только что начал создавать. Дядя! Брат! Он обнаружил, что желает с полной нелогичностью , чтобы она была на несколько лет старше и не была дочерью друзей.


Он покажет ей что-нибудь о пожилых мужчинах! Это - эта юная Иезавель.


Дебби отвернулась от него. Она улыбнулась и сделала пируэт на одном пальце ноги. На ней были потертые коричневые балетки. «Есть одна вещь», - сказала она ему. «Я имею в виду, о сегодняшнем вечере. Я имею в виду, о концерте. Я действительно получаю достаточно музыки в Sweet Briar, Ник, дорогой. Мой минор - это музыка. Я бы предпочла заняться чем-нибудь другим, если ты не против».


Он посмотрел на нее с подозрением. "Чем именно?"


Она не смотрела на него, когда она кружила вокруг большого кабинета, танцуя для него, делая пируэт, ее короткая юбка вспыхивала, обнажая края черных трусиков. «Я никогда не была на вечеринке с ЛСД», - сказала она. «Не могли бы мы, Ник? Пожалуйста, не могли бы вы найти ее?»


Он взревел. "Что!"


Дебби перестала танцевать и уставилась на него. "Я думаю, мы не можем, а?"


«Вы угадали. Мы идем на концерт».


Пок подошел к двери, и его лицо превратилось в мягкую маску скрытой боли. Он не смотрел прямо на Ника, который уже забыл о дисциплинарном инциденте, но вспомнил его сейчас. Он хмуро посмотрел на мальчика. «Покажи Деб… мисс Хант в ее комнату. Убедитесь, что там много полотенец и мочалок, знаете ли».


Пок покачал головой, вышел из комнаты и стал ждать в коридоре девушку.


Дебби посмотрела ему вслед. «Он милый. Милый. Он мне нравится».


«Так и есть», - мрачно сказал Ник. «Я бы хотел, чтобы он оставался таким. Руки прочь, Дебби. Пок не для экспериментов».


«Тебе не о чем беспокоиться». Она протанцевала мимо него к двери. «Я никогда не сплю со слугами - только с хозяевами. То есть с молодыми хозяевами».


Ник Картер сказал: «Сегодня вечером в программе сольного концерта есть что-то, что может быть очень кстати - молодой человек будет играть сюиту из Kindertotenlieder. Это идея».


Дебби показала ему свой маленький красный язычок. «Детская музыка смерти? Очень похоронно, Ник! Но тебе не придется меня убивать - концерт, вероятно, сделает это. Я умру от скуки!»


* * *


Было уже за полночь, и он потерял контроль над вечером и Дебби. Они пошли на концерт фортепиано - Дебби в белом мини-платье и украшенных золотом чулках - и продлился ровно пятнадцать минут. Она достаточно терпеливо ждала несколько «Этюдов до минор» Шопена, затем внезапно наклонилась к Нику и прижалась влажным маленьким ртом к его уху.


«Это воняет. Я хочу пойти. Прямо сейчас».


«Оставайся», - мрачно сказал он. "И молчи".


Ее рот все еще был у его уха. Вдруг она провела острым теплым языком ему в ухо. Она хихикнула. «Мы идем. Если вы этого не сделаете, я устрою сцену. Я буду кричать. Я назову вас грязным стариком и закричу, что вы пытаетесь меня пощупать!»


Ник почувствовал, что напрягся. Он не сомневался, что она выполнит свою угрозу. Перед тем, как они покинули пентхаус, он напоил ее коньяком, и это было ошибкой. Выпивку она держала замечательно для ребенка, но была не совсем трезвой. И он тоже не был, если на то пошло. После того, как она вышла из кабинета, он быстро выпил несколько напитков.


Теперь он сказал: «Останьтесь, пока он не сыграет Kindertotenlieder. Может быть, это вдохновит меня, позвольте мне сбросить оковы запрета. Мы устроим им настоящее шоу!» На мгновение он позволил себе помечтать - он натягивал эту мини-юбку, стягивал с нее трусики и вышибал дурь из этой розовой попки.


Дебби натягивала норковую куртку. «Уходишь или остаешься, старый Ники? Ты мне действительно не нужен, ты же знаешь.


Он боялся именно этого. Он снова сдался. Либо так, либо остановить ее мускулами, схватить и удержать в ящике силой. Само по себе это было бы достаточно просто, но это могло просто вызвать небольшое беспокойство, должно было показаться немного странным окружающим меломанам. Как бы то ни было, толстая вдова - с настоящим лорнетом, да поможет ему Бог! - подозрительно поглядывала из соседней ложи. Наверное, думал, что он был Гумберт Гумберт с маленькой Лолитой.


Ник встал. «Хорошо», - устало сказал он ей. «Ты выиграла. Но я напишу твоему отцу и расскажу ему обо всем этом».


Вдовствующая дама посмотрела на них и зашипела: «Шшшшш!»


Ник вытащил Дебби из зала в коридор. Она погладила его по щеке, а затем поцеловала влажными розовыми губами. «Спасибо, старый Ники. Я погибала. И ты тоже не напишешь папе. Ты можешь быть грязным стариком, но я не думаю, что ты испорченный голубь».


Конечно, она была права. Он не собирался писать ее родителям.


Ник достал свой легкий Burberry из гардероба - он был в черном галстуке - и они оказались в ярком свете 57-й улицы.


Мелкий туманный дождь только начинал затемнять тротуар. Дебби вцепилась ему в руку и посмотрела ему в лицо, ее глаза были почти такими же большими, как залитая дождем луна, нависшая над Гудзоном. Она в экстазе сжала его руку. "Это больше похоже на это! Куда мы идем?"


Он со злобой сказал: «Прямо по улице, Русская Чайная. Вам понравится. Старушки и эмигранты. Мы можем даже натолкнуться на моего кузена, эрцгерцога Петроградского.


На Дебби были золотые туфли на высоком каблуке. Теперь она попыталась вкопать их в цемент. «Как черт возьми, дорогая Ники. Я впервые в Нью-Йорке. Вероятно, это будет мой последний визит, если ты сообщишь моим людям». Она попыталась оторваться от него. «Может быть, я сама добьюсь большего успеха. У меня есть деньги, и я большая девочка. Иди домой, Никки, дорогая, и не волнуйся. Со мной все будет в порядке». Она подняла руку, в которой сжимала крохотную золотую сетчатую сумочку. "Такси!"


Ник Картер пожал большими плечами и сел с ней в такси. Пусть будет так. Теперь он знал, как с этим справиться. Он подумал, что сейчас она почти наполовину взорвана. Так что он подыгрывал, водил ее в какие-нибудь безобидные места и напоил по-настоящему. Тогда с ней будет достаточно легко справиться. По утрам у нее будет чертовски похмелье. Он улыбнулся. Эта мысль понравилась ему.


Он направил таксиста к Джеку Делейни в Виллидж. Спускаясь по Седьмой авеню, Дебби уткнулась в него носом. «Поцелуй», - прошептала она. «Поцелуй для Дебби».


Он видел, как таксист смотрит на них в зеркало. «Наверное, думает, что я педофил». Ник попытался избежать рта Дебби, но отказался. Это было проще, чем бороться с ней. Он поцеловал ее.


Дебби обвила тонкими руками его шею и прижалась губами к его. Она сунула язык ему в рот и умело двигала им. Большой агент AX попытался отодвинуться, но затем отказался и терпел. Он признал, что «страдать» - не совсем правильный глагол. Последний цензор в его мозгу - все остальные исчезли - неодобрительно посмотрел и спросил, что из всего этого выйдет? В тот момент Ник не мог сказать - ему это нравилось. И на лбу у него выступила тонкая роса пота.


Наконец девушка отстранилась. Она вздохнула. «Ты очень хорошо целуешься - для пожилого человека».


Ник начал оправляться от шока, вызванного такой ароматной молочной кожей. Тем не менее, он бы очень не хотел сейчас проверять свой пульс тонометром. Это - начинало по-другому проникать в его кожу. Напои ее быстро. Отведи ее домой, в постель, в безопасное место!


«Приятно это знать», - сказал он ей с холодностью, которой не чувствовал. «Как вы думаете, у меня может остаться несколько хороших лет?»


Дебби не смеялась и не хихикала. Она погладила его по щеке и наклонилась, чтобы посмотреть ему в глаза. «Знаешь, это на самом деле ничего не значило. Я имею в виду поцелуй только что. Я имею в виду, что это не было приглашением или чем-то в этом роде, я не ожидаю, что ты что-нибудь с этим сделаешь позже».


Он кивнул и прикурил для них обоих. «Я знаю. Я не буду предполагать». Он намеревался разыграть это невозмутимо, пока не наберется в ней достаточно спиртного, чтобы вырубить ее.


Она отошла немного от него и затянулась сигаретой. «Просто я никогда раньше не целовалась с мужчиной постарше. С человек с, ну, с настоящим опытом». Она взглянула на него. «Ты целуешься так, как будто у тебя большой опыт».


Ник признался, что есть немного.


Одно из окон кабины было открыто, впуская поток холодного влажного воздуха. Дебби натянула воротник норковой куртки на шею. «Знаешь, у меня действительно не было большого опыта, Никки».


Самым сухим тоном, который он смог , Ник сказал, что, учитывая ее возраст, в этом нет ничего удивительного.


«Я солгала тебе насчет своего возраста», - сказала она ему. «Мне действительно восемнадцать. Мне не будет девятнадцати до января. Но, конечно, ты знал - ты должен был знать. В конце концов, ты мой крестный отец!»


Крестный отец! Ник почувствовал себя так, словно кто-то ударил его кулаком по плоскому мышечному животу. Значит, он был ее крестным отцом! Он совершенно забыл об этом. Это никогда не приходило ему в голову. Крестный отец! И он позволил, позволил, даже наслаждался таким поцелуем. Это было ... это было чертовски близко к инцесту!


«Я не девственница, - сказала Дебби. «Ральф и я - Ральф Форбс, он мой парень дома в Индианаполисе, тот, за которого я собираюсь выйти замуж - мы с ним обсудили это, и мы решили, что до тех пор, пока мы уверены, что собираемся пожениться и что мы любим друг друга, ну, знаешь. Мы занимаемся этим уже пару лет. Конечно, мама и папа умерли бы, если бы узнали, и ... "


Тогда они были на Шеридан-сквер, и яркие драки в баре Джека Дилейни были для него как благословенный маяк. Ник вытащил Дебби из такси и заплатил мужчине. Таксист,


Маленький ирландец с русской внешностью, подмигнул Нику и пробормотал что-то насчет «молодой причуды». Ник чуть не ударил его.


Когда Дебби уселась на табурет, толстый бармен удивленно взглянул на нее, затем посмотрел на Ника, но не задал вопросов. Нику он просто сказал: «Добрый вечер. Похоже, тебе нужно выпить!»


Ник Картер кивнул. «Мой друг, ты можешь повторить это снова! А еще лучше - не трать время на это, просто дай мне выпить».


"А юная леди?"


Ник снова кивнул. «Дайте ей выпить. Дайте ей все, что она хочет. Я знаю, что она не выглядит, но поверьте мне на слово. Она совершеннолетняя. Поверьте мне, она совершеннолетняя!»


Бармен был занят смешиванием напитков. "Если ты так говоришь."


Дебби смотрела по сторонам. Она взяла в баре одну из открыток. Ник хорошо знал, что «Делейни» - это туристическое место, и очень многие приезжие заполняли открытки, и бар отправлял их по почте. Еда была отличной, великолепный пианист, но это было не место для молодого поколения.


Дебби уронила открытку на стойку и поморщилась. «Это должно быть ужасно крепкий напиток, Картер».


Ник подтолкнул к ней стакан. «Это так. Настоящий коктейль. Вот. Выпей. Ну, возьми пару здесь, а потом пойдем куда-нибудь и поедим».


Дебби выпила, затем покосилась на него. «Ты пытаешься меня напоить, грязный старик? Так ты можешь воспользоваться мной?» «Она меняет настроение, - подумал он, - так же быстро, как хамелеон меняет цвет».


Ник улыбнулся ей. «В том-то и дело, девочка. Этот поцелуй заставил меня загореться. Так что выпей. Может, мы не будем есть. Мы вернемся в пентхаус и займемся безумной любовью. Ты хочешь знать о пожилых мужчинах? я покажу вам ".


Ее серые глаза огромны по краю стекла. Он заметил в них след сомнения. "Ты бы не стал, правда. А ты бы?"


Ник допил и заказал им обоим еще. Он не смотрел на нее. «Почему бы и нет? У кого больше права, чем у крестного отца? А вы такая светская молодая женщина - я уверена, что ничто из того, что я могу сделать или сказать, не шокирует вас».


Сомнение все еще оставалось в ее глазах. «Ты сейчас просто пытаешься поставить меня на место. Ты пытаешься меня напугать, Картер».


Он сделал свою ухмылку немного волчьей. «Как мы попали в этот эпизод с« Картером »? Вы не очень уважаете своих старших».


Дебби провела пальцем по стойке. «Потому что я хочу, вот и все. В любом случае я перестала думать о тебе как о пожилом человеке. В любом случае, я не думаю, что ты намного старше. Я тоже не думаю о тебе как о крестном отце, или как друге моих родителей. Я просто думаю о тебе как о тебе - большом красивом куске мужчины ». Дебби наклонилась к нему ближе и прошептала. "Ты понимаешь меня, Картер?"


Ник вздохнул с облегчением. Выпивка наконец-то подействовала, она начала доходить до нее. Он начал думать, что она была единственным подростком в мире с таким гонором.


Пианист был великолепен. Он не нравился Дебби. Ник отвел ее на задний двор Питера. Она съела огромный бифштекс, выпила еще три порции и все еще стояла на ногах. Она настояла на том, чтобы пройти под дождем по Пятой авеню к Арке. Оказавшись в парке, она хотела пойти на восток, казалось, инстинктивно понимая, в чем проблема, но Ник направил ее на запад. Несмотря на это, он потерял ориентацию в лабиринте Деревни, и они оказались в лесбийском баре на Третьей улице. На мгновение он был застигнут врасплох. Дебби настояла на том, чтобы выпить еще - теперь она шла неуверенно, и ему приходилось поддерживать ее, - поэтому они вошли в небольшой бар. Он был забрызган свечами и пах сильным дезинфицирующим средством. Где-то в темноте застонал музыкальный автомат. Как только его глаза привыкли, Ник разглядел крошечный танцпол и пары, которые шаркали по нему Батчей и папоротников, шептались и ласкали, или молча танцевали таз к тазу.


Ник хотел было встать, чтобы уйти, но было уже поздно. Сбоку от будки вырисовывался буч. Она проигнорировала Ника и посмотрела на Дебби. "Хочешь танцевать, милая?"


«Нет», - отрезал Ник. "Отвали!"


«Конечно, я буду танцевать», - сказала Дебби. Она встала, покачиваясь. Ее глаза сияли в свете свечи. Она показала язык Нику. «Вы ужасно грубый человек! Я хочу потанцевать с этой милой дамой».


Он смотрел, как ее вели обратно на крошечный танцпол. Леди! Ник закурил и потер лоб. Между его глазами начиналась боль. Ад! Неужели ребенок никогда не потеряет сознание?


Ник повернулся на своем стуле, чтобы не спускать глаз с танцпола и Дебби. Может, она была недостаточно пьяна, чтобы потерять сознание, но на все остальное она была способна. Когда он заметил ее, она танцевала достаточно нормально, старомодно, в два шага, с достаточным расстоянием между ее стройным телом и толстым телом голландца. Ник смотрел и ругался


Эд все подростки. И признал, что никогда не предназначался для няньки!


В баре было четыре или пять мафиози, и они наблюдали за ним. Он сделал вид, что не замечает их. Большинство из них были настоящими бандитами, и носили джинсы и кожаные куртки поверх спортивных или спортивных рубашек. Один был полностью одет в мужской костюм, рубашку и галстук, с короткой стрижкой.


«Если бы не дряблая грудь, - подумал Ник, - он мог бы быть в баре у портового грузчика». Он избегал их взглядов. Он не хотел проблем с ними . Они были крепкими и обычно носили ножи или бритвы. Тот факт, что он мог убить их всех за несколько минут голыми руками, ничего не менял. Надо было присматривать за Дебби. Довольно маленькая, маленькая, чокнутая, маленькая Дебби. Ник подавил гнев и отвращение - отчасти отвращение к собственной амбивалентности по отношению к ребенку? - и заставил себя дождаться окончания записи. Он не хотел неприятностей, никаких сцен, но они уезжали после этого танца!


С некоторым удивлением он понял, что сам он не совсем трезвый. Сама мысль подействовала отрезвляюще. На мгновение он попытался представить слова Хоука, всю его реакцию, когда он услышал, что его мальчик номер один был вовлечен в драку в странном заведении! Он не мог этого представить. Даже Хоук, который мог и действительно справлялся со всем, не нашел бы для этого слов.


Музыка остановилась. Дебби вернулась. Ник, неся ее норковую куртку, швырнул банкноту в «Формику» и крепко взял девушку за руку. Он повел ее к двери. - запротестовала Дебби, пытаясь оторвать от него руку. "Я не пила, Картер!"


«Это только половина дела», - сказал он ей. «Тебе этого не хватает. Тебя бармены называют« Восемьдесят шесть ». Тебе хватило. Много. Слишком много. Мы идем домой. А сейчас!»


Такси остановилось, он запер ее, дал таксисту инструкции и принялся одевать ее в куртку. Пока он это делал, она упала на него с открытым ртом, закрытыми глазами, мягко дыша и заснула.


Дебби спала, положив голову ему на плечо. Такси остановилось по сигналу в свете уличного фонаря, и Ник пристально посмотрел на нее. Ее маленький красный рот все еще был открыт, из угла текла блестящая струйка влаги. Он положил палец ей под подбородок и осторожно закрыл ей рот. Она пошевелилась и что-то пробормотала. Он снова почувствовал странную, почти пугающую двойственность; желание ее молодой плоти в сочетании с защитной нежностью. Какая безумная ситуация! Киллмастер, долгое время существовавший со Смертью по имени, не мог припомнить более запутанного и слегка пугающего вечера. Не было внешнего врага, чтобы ударить. Только он сам.


Таксист подошел к Пятой и повернул на север. Когда они подошли к 46-й улице и пентхаусу, Ник изучал лицо на своем плече. Теперь она немного надулась, ее губы шевелились, время от времени показывая кончик розового языка. Он почувствовал запах чистой девушки через более тяжелые духи для взрослых. Его мозг, опираясь на весь выпитый коньяк, начал делать несколько фантастических трюков. Он думал о Дебби как о идеальной маленькой упаковке американского девичества. Сотня фунтов сладкой, безупречной девичьей плоти, еще не испорченной ни беспокойством, ни временем. Сочная слива, мягкая, как бархат, и такая готовая - слишком уж готовая - к срыванию. Возможно, она не была девственницей - если бы она только пыталась шокировать его? - но в любом случае это не имело значения. Ребенком она еще была. Чувственный ребенок, возможно, но с ее чувственностью глубиной до нервных окончаний этой прекрасной кожи. Ничего не зная, ничего не подозревая о настоящей и дикой природе этой вещи, называемой Жизнью, в которую она споткнулась и в которую она должна пробиться.


Его разум принял еще один странный оборот. Он побывал во многих странах, убил много мужчин, занимался любовью со многими женщинами. Он много знал о богатстве и высокомерии, бедности и гордости, ревности, жажде власти, жестокости и безумии. И смерть. Он был знатоком Смерти. Уже много лет Смерть, если она была женщиной, была его любовницей. Если Смерть была мужчиной - он не утверждал, что знает, - то они были почти друзьями.


И все же теперь, глядя на спящую девушку - как легко в этот момент смахнуть норковую куртку и мини-юбку, раскрашенный рот и заменить их свитером, помятой твидовой юбкой, потертыми седельными оксфордами - теперь пристально глядя на нее Ник Картер обнаружил, что трудно думать о Смерти. Смерть пока отступила; этот юноша, эта бесстрашная и ничего не знающая прекрасная девушка оттолкнула Смерть. Сейчас. И все же где-то в городе он слышал смех.


«Вот и мы, приятель». Таксист смотрел на него в ответ, грубо выводя Ника из задумчивости.


"Конечно." он нащупал в кармане деньги и передал их мужчине. Он осторожно потряс Дебби. Она пробормотала и прижалась к нему. Хорошо. Он'


будет нести ее. В квартире был боковой вход и частный лифт в его пентхаус.


Водитель вышел, чтобы придержать дверь, а Ник подхватил ее на руки и пересек тротуар. Мужчина пожелал спокойной ночи приятным голосом, и Ник ответил.


В фойе и на кухне горел свет. Дверь Пока была закрыта. Электрические часы на кухне показывали четверть третьего. Он отнес девушку в гостевую комнату и уложил ее на кровать, стянул мини-юбку до упора - недалеко - и накрыл одеялом. Он включил тусклый ночник, чтобы она не проснулась в темноте и не испугалась.


Ник выключил свет на кухне и в холле, пошел в свою огромную спальню и закрыл дверь. Он выкурил последнюю сигарету, раздеваясь, аккуратно разложив одежду на стуле по своей привычке. Теперь его мысли ожесточились - больше никаких фантазий - и он подумал, что завтра он позвонит очень старой подруге и попросит ее о помощи. Какое-то время он и Луиза были прекрасными товарищами по постели, и когда взаимное желание угасло, произошло чудо - они остались друзьями. Он знал, что Луиза будет рада помочь с Дебби. Больше не будет этого безнадзорного бизнеса! Ник кисло улыбнулся, отбрасывая одеяло. Дебби не понравится Луиза, вероятно, сочтет ее вмешивающейся «пожилой» женщиной. Это тоже должно быть.


Он катался голым между прохладными, пахнущими чистыми простынями. Теперь он был холодным трезвым и более чем немного усталым. Он заснул, все еще пытаясь придумать, как можно разумно отсутствовать завтра. Пусть Луиза возьмет на себя управление ребенком. Остался только один день. Затем она уйдет обратно в Сладкий Вереск, и останется только дразнящее воспоминание. Честно говоря, здесь, в темной комнате, наедине с собой и какими бы то ни было богами, Нику пришлось признать соблазнительный момент. Такой сладкий, такой молодой, такой податливый - сто фунтов восхитительной эссенции, которую невозможно купить и никогда не вернуть. Молодость, и… Он спал.


Не долго. Его инстинкт и долгие тренировки сразу же разбудили его при ее первом прикосновении. Даже это было неудачей и, при других обстоятельствах, могло убить его. Ей удалось открыть дверь, пройти через комнату и лечь в кровать до того, как он заметил ее присутствие. Во всем виновата выпивка. На этот раз это не было бы смертельным.


Он лежал неподвижно, чувствуя тепло ее молодого тела на своей спине. Она была голая. Он чувствовал кончики ее упругих грудей на своей плоти, прямо между лопатками. Он вздрогнул, его плоть содрогнулась, и он не смог сдержаться. Также он не мог контролировать ту по существу мужскую часть себя, которая могла только жаждать и испытывать удовлетворение. Теперь она наполняла спальню беззвучным криком: «Чего ты ждешь, дурак?


Он не посмел повернуться к ней лицом.


Она прижала свои маленькие зубки к его уху и прикусила. «Ники, дорогой? Давай. Я знаю, что ты проснулся». Она все еще была пьяна.


Он стиснул зубы и зажмурился. «Возвращайся в свою комнату, Дебби! Прямо сейчас. Это приказ!»


Она хихикнула и укусила его за ухо. «Я не подчиняюсь приказам. Не сейчас. Мне этого достаточно в школе. Давай, сейчас. Пожалуйста? Перевернись и относись ко мне хорошо».


Ник сунул в рот уголок подушки. Почему, он никогда не знал. «Избавься от этого, - сказал он, - пока я не выбью тебя из себя».


Дебби поцеловала его в шею. Ее рот был мягким и влажным, и он чувствовал запах алкоголя в ее дыхании. Она без предупреждения потянулась к нему и схватила его своей маленькой рукой. Она ахнула: «Боже мой!»


Ник отдернул ее руку и взял ее за запястье. Он немного надавил. Она наполовину кричала. "Ооооо - ты делаешь мне больно, Ники!"


Он хотел смеяться и плакать. Все это было чертовски нелепо - и так соблазнительно. И так опасно.


Он ослабил хватку на ее запястье. Дебби начала лизать его ухо языком.


Она смеялась. «Я не буду. Пока ты не перевернешься. Пожалуйста, Ники. Пожалуйста? Все в порядке, ты знаешь. Я легла в твою кровать - ты не пытался залезть в мою. Я хочу! Я очень хочу Я решил, что мне все-таки нравятся грязные старики - особенно этот грязный старик ». Она укусила его за ухо.


Ник Картер громко застонал. «Я должен это сделать», - сказал он ей. «Я действительно должен преподать тебе урок. Я должен разорвать тебя на части!»


Ник потянулся к прикроватной лампе и включил ее. Он выскользнул из постели и направился к шкафу, не оглядываясь на кровать. Он накинул халат, пристегнул его ремнем и повернулся лицом к кровати.


Дебби смотрела на него, моргая своими огромными глазами против света. Она была обнаженной на простыне, тонкие ноги


выпуклые, упругие груди с розовыми шипами, голое пятно золота проступало между ее ног.


Ник подошел к кровати. «Хорошо, Дебби! Теперь ты получишь это. Я не твой отец, или твой крестный, или твой дядя, и хороший пожилой человек! Я тоже не мальчик Ральфи! Или Ники. Я просто злой человек. А ты маленькая шлюха-подросток, которой нужен урок. Теперь ты его получишь! "


Она высунула язык и рассмеялась. Затем она увидела его взгляд, взвизгнула от внезапного ужаса и попыталась слезть с кровати. Он поймал ее за лодыжку своей большой рукой и высоко поднял, повесив над кроватью, как прикованного ягненка на конвейерной ленте, идущий на бойню. Она вскрикнула.


Своей свободной открытой рукой он ударил ее по ягодицам изо всех сил. Ее крик оборвался воплем настоящей боли. Его рука оставила ярко-красный отпечаток на кремовой коже.


Он удерживал ее вверх так же легко, как акушер держит ребенка, и бил ее снова и снова. Пока ее прекрасная маленькая задница не превратилась в массу злых ран. Она рыдала, плакала и умоляла. Ник продолжал бить ее открытой ладонью. Всего раз десять. Закончив, он перебросил ее через плечо, как мешок с картошкой, и отнес обратно в комнату для гостей. Он швырнул ее на кровать, где она зарылась мокрым лицом в подушку и начала кричать: «Я ненавижу тебя… я х… ненавижу тебя… тебя!»


Он закрыл дверь и оставил ее, не говоря ни слова.


По коридору из-под двери Пока просачивался осколок света. Ник остановился снаружи и сказал: «Все в порядке, Пок. Ничего, что тебя беспокоит. Возвращайся в постель».


«Да, сар». Через мгновение свет погас.


Ник вернулся в свою спальню, снова лег в кровать и выключил свет, зная, что не уснет. Он чувствовал запах ее аромата на постельном белье.


Он был прав в том, что не спал. Через час он бросил это дело и включил свет. Почти пять часов. Он вошел в кабинет покурить и выпить. Он первым делом позвонит Луизе и попросит ее прийти и выручить его. Он не мог просто выбросить Дебби на улицу. Весь этот беспорядочный эпизод постепенно стирался в памяти, как это делали другие дела, и со временем ...


Позади Ника Картера, в одном углу кабинета, находился триптих китайской ширмы, изящно вырезанной и покрытой лаком. За ширмой находился небольшой столик на тумбочке под узким зеркалом. На столике стоял красный телефон.


Теперь телефон тихо зажужжал. Опять таки. И опять. Он зажужжал три раза, прежде чем Ник Картер встал, затушил сигарету в пепельнице и пошел отвечать. Конечно, это будет Хоук. Либо Хоук, либо его секретарша Делия Стоукс. В этот час, без четверти пятого, скорее всего, это Хоук. Это означало только одно. Киллмастер возвращался к работе.


Он снял трубку и осторожно, потому что он уже снова работал, сказал: «Да?» Он говорил нейтральным тоном, в котором никто не мог с уверенностью сказать, что это голос Ника Картера. Это была обычная мера предосторожности, то, что он делал неосознанно, но именно рутина и меры предосторожности поддерживали жизнь агента.


Резкий голос Дэвида Хока странным образом успокаивал AXEman. Здесь он снова был в своей стихии, на безопасной почве; разговор, вызов, который он собирался услышать, могли привести только к опасностям, которые он знал и понимал.


Хоук сказал ему карабкаться. Ник нажал кнопку на основании красного телефона. «Карабкаюсь, сэр».


«Я только что вернулся с ночного заседания Объединенного разведывательного комитета», - сказал Хоук. «Завтра будет еще один. Начнется в час дня в Стейт. Я хочу, чтобы ты был там. Я думаю, это будет твой голубь, мальчик, и это будет сложно. Может быть, невозможно. должен увидеть. В любом случае будьте в Штате в час дня. Я имею в виду, конечно, сегодня. Понятно? "


«Понятно, сэр. Я буду там».


«Вам лучше. О, да, еще одно - вы были награждены Золотым крестом первого класса за эту работу в Израиле. Что вы хотите, чтобы я с этим делала?»


"Вы действительно хотите, чтобы я сказал вам, сэр?"


Его босс усмехнулся, что было необычно для него. "Тебе лучше не делать этого. Мне придется отдать тебя под военный трибунал. Так что я запру его с остальными - ты получишь их всех, когда выйдешь на пенсию. Это то, чего стоит ждать, сынок. Когда ты станешь старым" и серые, и пенсионеры, вы можете ходить на балы и носить все свои украшения - тринадцать по последнему счету. Получается четырнадцать ».


«Сейчас я чувствую себя старым, усталым и серым», - сказал Ник.


"Что, черт возьми, ты несешь?" - потребовал ответа Хоук. "Вы в форме?"


Киллмастер взглянул на себя через длинное трюмо, на широкие плечи, мускулистое горло, плоский живот и узкую талию, на длинные твердые ноги. Даже когда не работал или не ходил на специальные курсы, он делал


специальные упражнения, плавание, гольф, теннис и два часа в день гандбол или сквош в NYAC.


«Я в хорошей форме», - сказал он своему боссу. «Но временами я чувствую, что немного поправляюсь. Надеюсь, с этой работой сможет справиться пожилой мужчина?»


Был долгая пауза. Хоук был подозрительным. Ник Картер был единственным агентом, который мог безнаказанно дергать себя за ногу, и то не всегда, но Ник делал это достаточно часто, чтобы старик насторожился.


Наконец Хоук сказал: «Я не знаю, о чем ты, черт возьми, говоришь, и я не хочу знать. Но эта работа определенно не для старика. Если бы это было, ради Бога, я бы сделал это я сам! Я думаю, нам придется отправить тебя в Китай. Спокойной ночи, Ник ".


Третья глава.


Хоук встретил Ника Картера в национальном аэропорту Вашингтона на черном «кадиллаке» с водителем. Шофер был высоким массивным мужчиной с наплечной кобурой, которая виднелась из-под плохо сидящей куртки. Ник заметил это.


«Не наш», - едко сказал Хоук. «Он из ЦРУ. Заседание JIC перенесено на Лэнгли. Мы идем туда сейчас. С тех пор, как я разговаривал с вами сегодня утром, многое произошло - некоторые хорошие события, некоторые плохие, все это сложное. Я постараюсь вы войдете в курс, прежде чем мы доберемся до Лэнгли - по крайней мере, звездные события, так что я буду говорить, а вы слушаете.


"Хорошо." Ник скрестил свои длинные ноги, закурил сигарету с золотым наконечником и посмотрел в лицо своего начальника. Хоук выглядел изможденным, с темно-коричневыми кругами под глазами. На нем был твид цвета соли и перца, который выглядел спящим, рубашка не была свежей и громкий галстук с плохо завязанным узлом. Теперь он снял потрепанную шляпу с напуском и устало потер кожу головы. Его редеющие волосы, как заметил Киллмастер, из серых стали белыми. Ястребу давно не хватило пенсионного возраста. Ник подумал, сможет ли он вести себя так, как Хоук, когда достигнет возраста этого человека. Если? Не беспокоиться. Ник бросил пепел на пол кадиллака и подумал, что у него очень мало шансов, что ему когда-нибудь придется беспокоиться о старении.


Ястреб говорил с незажженной сигарой во рту. «Вы знали китайскую девушку в Гонконге? Фань Су? Вы работали с ней над перевозкой старого китайского генерала из Китая в Гонконг?» [1]


«Да. Я хорошо ее помню. Фань Су не было ее молочным именем. Я никогда не знал ее настоящего имени». Он вряд ли забудет девушку, которая назвала себя Фань Су. После миссии, которая была тяжелой и кровавой, они провели вместе несколько дней. В постели и на улице это было чудесно.


Хоук кивнул. «И было что-то в организации под названием Undertong? В организации, которую она пыталась создать, - в китайском подпольном движении?»


«Было. Я думаю, это было довольно безнадежно. В то время у нее было всего несколько кадров, и ЧиКомсы уже ликвидировали некоторых из них. Я не знаю, что из этого вышло. Наверное, немного. Китай, вероятно, единственная страна в мире, где невозможно создать какое-либо настоящее подполье. Слишком много факторов против этого. Чан Кай ши годами пытался, но ничего не добился ».


Хоук бросил на него слегка злобный взгляд. Сухая сигара хрустнула между вставными зубами. «Вы начинаете походить на одного из тех экспертов по Китаю из Государства! Это можно сделать - это невозможно. Этим утром у Мао не шевельнулся кишечник, поэтому нам всем придется пересмотреть свое мышление. Иногда Я думаю, они используют ладан и куриные внутренности! "


Ник смотрел в окно, стараясь не улыбнуться. Итак, Хоук был в одном из таких настроений! Он выбросил сигарету в окно. Теперь они собирались в Джорджтауне.


«У меня для вас новости, - сказал Хоук. «Твоя Фань Су хочнт связаться с тобой. Она хочет тебя. Я не могу сейчас вдаваться в подробности, но суть в том, что в Китае все изменилось. Это восстание Красной гвардии начинает иметь неприятные последствия во многих отношениях, и эта девушка утверждает, что ее организация, этот Андертонг, с большим успехом проникал в гвардию. У нее есть брат, который состоит в Красной гвардии, фанатик. Или он был им. Теперь он увидел свет и помогает ей вербовать людей для Андертонга. Она получила длинное послание ко мне с вероятностью один на миллион - я объясню все это позже - и она думает, что сейчас, прямо сейчас, самое время начать организацию настоящего, жизнеспособного подполье в Китае. Это одна из вещей, о которой мы собираемся поговорить на этом заседании Объединенного разведывательного комитета. Только одна из них. Есть еще много чего ».


На «Джорджтаун-пайк» у них было добрых восемьдесят. Ник Картер молчал, пытаясь переварить то, что только что услышал. Наконец он задал вопрос, который его больше всего беспокоил. Стеклянная перегородка была закрыта, а кнопка домофона выключена.


«Как, черт возьми, Фан Су вообще удалось связаться с тобой?»


Хоук пожал худыми плечами, больше похожий на чучело, чем когда-либо.


«Удача, случайность, чудо - назовите это любым из них. Она использовала старый код ЦРУ, который был отменен, скомпрометирован в течение многих лет. Как она его получила, Бог знает - все, что они скажут мне, это то, что они оставили несколько агентов, Китайцы, разбросанные по стране в пятидесятых. Они дали им этот старый код, охранный канал и несколько потрепанных старых передатчиков ». Его тонкий рот шевельнулся в почти улыбке. «Хрусталь устанавливается, я не сомневаюсь. Но у нее не было проблем с передачей. Она в этой стране. Прямо сейчас».


Киллмастер выпрямился. "Фань Су здесь?"


«Не в Вашингтоне», - сказал Хоук. «Я думаю, что в настоящее время в Сан-Франциско. Сейчас дела обстоят немного нестабильно. Конечно, - добавил он задумчиво, - она может быть уже мертва. Вероятность около пятидесяти на пятьдесят. Я потерял связь. Вчера в Сан-Франциско. Человек по имени Сунь Ят. Бегал в книжный магазин в китайском квартале, и ЧиКомсы тоже использовали его.


Ястреб переломил сигару надвое, с отвращением посмотрел на концы, затем выбросил их в окно. «Черт возьми», - сказал он с чувством. «Мне потребовалось три года, чтобы подготовить Сунь Ята. Он, конечно, был двойник, но на нашей стороне. Он продавал очень высококлассные грязные книги, и я оказал небольшое давление, удерживая местных полицейских подальше от него. Он сделал копии всей почты китайских агентов и оставил их для меня в другом месте, в китайской аптеке ».


Хоук вздохнул и снял целлофан со свежей сигары. «С этого момента он не будет мне очень полезен. Кто-то изрубил его топориками прошлой ночью - если бы его подруга не пошла искать его, я бы все равно этого не узнал. Когда я разговаривал с Сан-Франциско - у нас там есть человек, обвиненный в убийстве - он сказал, что убийцы пытались сделать это похожим на убийство с помощью щипцов. Наверное, двое из них - иногородние, привлеченные для работы, я полагаю - и они ушли оставив топорики позади. Не слишком тонко, правда? Не для ЧиКомов ».


Ник Картер еще раз осознал, как мало он знает обо всей операции AX. Конечно, так должно было быть. Агент, даже такой высокопоставленный человек, как он сам, мог знать только то, что ему нужно для выполнения своей работы. Таким образом, если его поймают и будут пытать, он не сможет причинить вреда организации в целом. Только Хоук - один - сохранил полную картину в своем старом хитром мозгу.


«Не тонко, - согласился он теперь, - но по делу. АХ - ТОПОР - топоры. Они просто хотели, чтобы вы знали, что они знают. А как насчет вашей другой капли? В аптеке? Они еще не попали туда?»


Хоук покачал головой. «Не то, чтобы я слышал. Я держу пальцы скрещенными. Естественно, я не могу, чтобы за ним наблюдали или защищали, потому что это взорвало бы все. в аптеке, а не через Сунь Ята. Я этого совсем не понимаю. Может, ты узнаешь, когда увидишь ее ».


"Я собираюсь увидеть ее?"


Хоук высморкался в чистый носовой платок и убрал платок. «Эта мерзкая простуда. Не могу избавиться от нее. Да, по крайней мере, я надеюсь, что вы ее увидите. Я сказал, что вероятность того, что она еще жива, составляет пятьдесят на пятьдесят. Как только эта встреча закончится, вы садитесь на самолет в Сан-Франциско ".


Теперь они были в Вирджинии. Ник видел вдалеке Потомак, сверкающий холодной октябрьской синевой.


Он снова повернулся к Хоуку. «Фань Су отправила вам сообщение в старом коде ЦРУ? Это меня немного озадачило, сэр. Как вы его прочитали?»


«Я не знал. Мы не знали. У нас не было ни одной чертовой подсказки. Я дал ее Brain Boys, и они тоже ничего не могли с ней поделать - пока один из них, который раньше работал на ЦРУ, прежде чем он пришел к нам, думал, что он знал это много лет назад. Это было немного, но это было все, что у нас было. Поэтому я поспешил в Лэнгли. Им пришлось выкопать старую кодовую машину из хранилищ, чтобы расшифровать это ". Хоук нахмурился. "И чертовски снисходительно об этом тоже!" Его хмурый взгляд превратился в хмурый взгляд, и Ник отвернулся, чтобы скрыть ухмылку. Хоук всегда враждовал с ЦРУ. Не из-за отсутствия взаимного уважения или сотрудничества. Это был вопрос стажа и денег, и у ЦРУ их было гораздо больше, чем у AX. Хоук всегда боролся со своим бюджетом.


Теперь старик, казалось, уловил мысль Ника. «Я сказал, что это сложная вещь, помните. Часть сделки состоит в том, что ЦРУ заинтересовано, очень определенно заинтересовано в строительстве подполья в Китае. Только они не думают, что это возможно. Они не хотят тратить зря много денег и усилий, а также агентов на провал. Но есть и другой аспект - у них есть небольшая грязная работа, которую они хотят выполнить в Китае! Если мы подыграем им и сделаем это за них, то, возможно, они потратят немного денег, чтобы помочь нам запустить подполье ».


* * *


Ник Картер слегка пропустил «маленькую грязную работу». Это было обычным делом. Жизнь в AX была всего лишь одной маленькой грязной работой после другой.


Он тут же ткнул пальцем в заблуждение. «Но ЦРУ хочет подполье, а не нас. Это не наша работа».


Глаза Хоука были подобны кремню, а его улыбка была холодной. «Мммм - нет. Это не совсем так, сынок. Я хочу подполья в Китае почти так же, как и они, но по разным причинам. Они хотят его в основном для информации - я хочу - ну, ты понимаешь».


Ник Картер понял. Когда Хоук выглядел так, он мог заставить даже Киллмастера немного похолодать. Хоук хотел подполье в Китае с единственной и неумолимой целью подавить лидеров оппозиции в полном смысле этого слова. Снижение для Хоука означало именно это. Шесть футов вниз.


«Кадиллак» притормозил и свернул с бульвара мимо знака с надписью «BPR». Бюро автомобильных дорог общего пользования. Ник слабо улыбнулся. До недавнего времени на табличке было написано: Центральное разведывательное управление. Какой-то мозг, наконец, нашел способ его уничтожить.


Их проверили через калитку и они поехали по длинной извилистой дороге к массивному серо-белому зданию с двумя короткими U-образными крыльями. Район был густо засажен деревьями, некоторые деревья уже были без листвы, но многие все еще сияли яркими красками октябрьского цвета.


«Эта встреча JIC, - сказал Хоук, - будет продолжением вчерашних крысиных бегов. Вы просто сторонний наблюдатель, помните. Вам, конечно, придется отвечать на прямые вопросы, но в противном случае держитесь подальше от этого. Я знаю, как обращаться с этими ослами. У них у всех больше денег, чем у нас, но у нас есть все необходимое, чтобы делать их грязную работу ». Он с диким щелчком испортил еще одну сигару. «Все будет проклято quid pro quo!»


Ник Картер довольствовался ролью наблюдателя. Он был в Лэнгли только однажды и никогда не присутствовал на заседании Объединенного комитета по разведке. Вырабатывать политику, спорить о приоритетах и деньгах было не в его компетенции. Время от времени приходила мысль, что однажды, естественным ходом событий, Хок уйдет, и его место займет Ник. Он старался не думать об этом.


Они прошли через гладкую процедуру снятия отпечатков пальцев и фотографирования - теперь все это автоматизировано - и вооруженный охранник провел их в большую комнату на верхнем этаже правого крыла. Он был без окон и с кондиционером. Небольшая группа мужчин ждала вокруг U-образного стола. Стул во рту U был свободен, и Хоук направился прямо к нему. Тогда Ник понял, что Хоук председательствовал на собрании. Старик об этом не упомянул.


Хоук не представил Ника. Казалось, что это никому не показалось странным. Все они были этой породы, это собрание, и чем меньше они знали друг о друге, тем лучше. Ник сел на стул у стены, держа под рукой пепельницу, и стал смотреть.


Он знал большинство мужчин в лицо. С некоторыми он обменивался случайным словом. Все были агентами, либо заместителями директора, либо кем-то в этом роде, своих соответствующих служб. Только Хоук, как председатель, был лидером в своем питомнике.


Ник Картер закурил и проверил их: CIC, ФБР, военно-морская разведка, армейская разведка, военно-воздушная разведка, казначейство, секретная служба и ЦРУ. ДД последнего был невысоким, рыжеволосым, хитроумным человечком с умными холодными глазами. Он не терял времени зря. Как только Хоук призвал собрание к порядку, сотрудник ЦРУ встал.


«Все здесь были ознакомлены с проблемами, сэр. Я позволил себе эту вольность, пока мы ждали вас».


Ник увидел, как его шеф напрягся. Они опоздали минут на десять. Но Хоук просто кивнул.


«И, - продолжил сотрудник ЦРУ, - я совещался с самим директором с тех пор, как мы расстались вчера вечером». Он улыбнулся из-за стола. «Скорее, сегодня утром. Не знаю, как вы, другие люди, но мне пришлось чертовски много объяснять, что нужно делать дома!» Раздался приглушенный смех, к которому присоединились все, кроме Хока. Он просто снова кивнул, поседевший и измученный, с вялыми складками вокруг рта. Сотрудник ЦРУ, вопиющий контраст с Хоуком, был одет в свежевыглаженный костюм и чистую накрахмаленную белую рубашку. Он выглядел вымытым и побритым. У него, подумал Ник, будет квартира прямо здесь, в доме. У AX не было такой роскоши.


ДД ЦРУ перестал возиться. Он взял длинный указатель, подошел к карте на стене и снял ее. Не глядя на Хоука, ища разрешения, он выключил верхний свет. В комнате было темно, если не считать света на карте. Сотрудник ЦРУ поднял указатель и остановил его в обведенном синим мелком круге на карте.


«Тибет», - сказал сотрудник ЦРУ. Указатель переместился и остановился на красной мелкой точке. «Долина Чумби. На севере у нас есть Китай или Тибет, сейчас то же самое; на западе Сикким, на востоке Бутана, на юге Индии. Китайские красные, господа, строят пятисотмильный туннель. комплекс вне Тибета


и на юг в сторону Индии. Наша лучшая информация на данный момент говорит, что она заполнена примерно наполовину ".


«Мы знаем об этом все», - сказала армейская разведка. «Мы экстраполировали и спланировали это с индийским генеральным штабом. Когда они закончат этот туннель, ЧиКомсы смогут быстро направить войска через него. Они могут проехать на юг через Сикким, повернуть на восток и пересечь север Индии, чтобы отрезать Нью-Дели. Дели. Прямо там у них будет весь рис, чай, джут и масло из Ассам Нефа и Нагаленда. Мы очень внимательно следим за ублюдками ».


«Хватит потеть, - сказал представитель разведки ВВС. Он был очень молод для своего положения и звания. Теперь он был в штатском, но Ник знал, что на нем две звезды.


«Без пота», - продолжил представитель ВВС. «К черту их туннель. Мы бросаем туда несколько палок, а у них нет туннеля. Мы совершили не менее двадцати пролетов с U2 в этом районе. Да, джентльмены, мы все еще используем их. Дело в том, что мы можем взорвать их туннель в ад в любой момент, когда захотим ".


«Конечно, сможем», - резко сказал Хоук. «Мы тоже можем вступить в войну с Китаем. И если бы вы летали, мальчики добились своего. Но сейчас дело не в этом». Хоук пристально посмотрел на человека из ЦРУ. «В чем смысл, Чарльз? Вы не упомянули об этом туннельном бизнесе раньше. Почему сейчас?» Хоук жестом обвел стол. «Все, кого это касается, знают об этом и строят планы соответственно. Итак?»


Лицо человека из ЦРУ стало более заметным. Он позволил карте с грохотом скатиться и включил верхний свет. Он вернулся на свое место за столом. Он указал на что-то на столе перед ним. Раньше на это никто не обращал внимания. Он был похож на пенал, из тех, что используют школьники. Сотрудник ЦРУ взял коробку и уронил ее на стол. Он ударил по дереву с глухим тяжелым стуком, и стол слегка задрожал.


«Ведите», - сказал сотрудник ЦРУ. «Внутри несколько унций грязи из Тибета, из долины Чумби. Короче говоря, джентльмены, из рытье туннелей! Грязь радиоактивна! Не так опасно - свинец - просто дополнительная мера предосторожности - но он определенно и свежий, радиоактивный. Доказательств распада пока нет. Одному из наших агентов в Тибете удалось доставить его нашим людям в Непале. Он был доставлен прошлой ночью ».


На мгновение за U-образным столом воцарилась тишина. Ник не отрывал глаз от сцены. Сотрудник ФБР хотел было встать, чтобы что-то сказать, но Хоук махнул ему рукой. «Продолжайте», - сказал он человеку из ЦРУ. «Дайте нам остальное».


Сотрудник ЦРУ кивнул. Он посмотрел на ВВС. «Ваши U2 хороши, очень хороши. Но наши спутники лучше. НАСА отлично поработало для нас - Бог знает, как они это делают, но они это делают - и им удалось повернуть один из наших спутников так, чтобы он пересекает территорию, о которой идет речь, по дюжине раз в день. Он посылает обратно непрерывный поток высококачественных фотографий. ЧиКомсы, господа, строят что-то помимо туннеля. Туннель, конечно, важен, но они используют его как прикрытие для чего-то еще. Мы думаем, что они строят бомбу. Одну бомбу! "


Вокруг стола мгновенно загудело. Хоук стукнул кулаком по дереву. «Успокойтесь, пожалуйста. Продолжай, Чарльз. Почему китайцы делают только одну бомбу? Под бомбой, я полагаю, вы имеете в виду ядерное устройство?»


"Да." Сотрудник ЦРУ ткнул пальцем в плоскую свинцовую коробку перед ним. «У нас есть подозрения - не очень, но только запах - того, что происходит в Тибете в течение некоторого времени. Мы начали уделять пристальное внимание, конечно, в ту минуту, когда они начали рыть туннель. С тех пор мы» Мы вложили в компьютеры несколько сотен всяких всяких лишних вещей. Конечный результат, короче говоря, состоит в том, что ЧиКомы способны, даже при проведении своих обычных атомных исследований в провинции Синьцзян, создать по крайней мере еще одну бомбу в другом месте. Мы думаю, что Тибет, использующий туннель в качестве укрытия, находится где-то в другом месте. Мы думаем, что они пытаются построить самую большую бомбу, которую когда-либо знал мир - водородную бомбу. Бомба чертовски крупнее, и мощнее, чем мы или русские когда-либо взрывали! "


И ВВС, и армейская разведка встали и посмотрели на Хоука, ожидая разрешения. Старик кивнул Армии. Сотрудник ЦРУ, еще больше похожий на лису, стоял, ожидая вопросов. Он чертовски уверен в себе, подумал Ник Картер.


Армеец прочистил горло. Он также был в штатском - все они были - но Ник почти видел, как сверкают три звезды.


«Я признаю, - сказал Армеец, как будто эти слова причинили ему боль, - что у вас, кажется, больше и лучше интеллекта, чем у нас. Но вы, ребята, все равно делаете много ошибок. Я думаю, что вы сделать его сейчас. О, ваш грубый интеллект, вероятно, достаточно прямолинеен, но я думаю, что ваша интерпретация неверна. Я сам не любитель этой игры. У меня есть большинство основных, основных знаний, что у вас есть.


Не говоря уже о радиоактивной грязи в свинцовом ящике и спутниковых снимках. Вам приходило в голову, что ChiComs могли провести еще один из своих блефов? Знаешь, они довольно милые. Все это могло быть блефом, бумажной бомбой, чтобы увести нас от настоящих вещей в Синьцзяне. Возможно, это даже уловка - заставить нас бомбить их туннель - дать им веский повод для войны и отправки войск в Северный Вьетнам.


«И вдобавок ко всему - мои эксперты говорят мне, что ЧиКомы просто не способны сейчас сделать водородную бомбу. Даже маленькую, не говоря уже о той чудовищной бомбе, о которой вы говорите! И наконец, что немаловажно, Зачем им напрягать свои кишки, использовать все до последней капли своих ресурсов, чтобы создать эту монструозную бомбу? Просто имея ее, они ничего не получат! Им придется взорвать ее, чтобы доказать, что она работает - и когда они это сделают, они '' вернутся туда, откуда они начали, с пустым арсеналом. Без бомбы. Что они получат? "


Мысли Киллмастера мчались впереди армейца. У него уже был ответ, и теперь он ожидал, что ЦРУ нападет. Но хитрый человечек только тихо кивнул, потер пальцем заостренный подбородок и дождался кивка Хоука. Оно пришло.


Сотрудник ЦРУ уставился через стол на Армейца. Затем: «Чтобы понять это так, как я понимаю, сэр, вам придется провести несколько дней, разговаривая с нашим отделом в материковом Китае. К сожалению, я не думаю, что это осуществимо или возможно. Но я убежден, что создание такой бомбы, массивная водородная бомба, а не бумажная бомба, а затем взорвать ее в пустыне, как вы могли бы сказать, полностью соответствует китайскому характеру ". Он остановился, сделал глоток воды из замороженного графина рядом с собой, затем посмотрел вверх и вниз на стол.


«Подумайте внимательно, джентльмены. В последнее время ЧиКомы потеряли много лица. Мы все знаем, что это лицо - вопрос жизни и смерти на Востоке. Им нужно новое лицо. Поэтому они взрывают этого монстра, большего, чем все мы». сделали, или русские сделали, и через несколько часов весь мир узнает об этом. Они не могут скрыть этого, даже если они попытаются, и они не хотят скрывать это. В этом вся идея. каждый узнает, сколько это мегатонн - и заголовки кричат по всему миру. Китайцы сделали бомбу больше, чем мы или Советы можем сделать!


"Они сопровождают это пропагандистским шквалом, даже большим, чем сама бомба. У них есть еще много бомб там, откуда та взялась! Мы знаем, что это ложь, конечно, но многие маленькие, нейтральные, незаинтересованные - и напуганные - люди этого не узнают! Поверьте мне, джентльмены, если ЧиКомы сумеют осуществить это, они заработают свои деньги на пропаганде и лицо. Мы должны убедиться, что этого не произойдет. Мы здесь в ЦРУ ... - его взгляд метнулся на Хоука, а затем мимо старика на Ника Картера, - мы намерены увидеть, что этого не происходит. Мы и ... э ... некоторые другие объединенные службы. Для тех из вас, кто не имеет прямого отношения к в этом вопросе, но кого следует держать в курсе в соответствии с последней директивой президента, кодовое название этой операции будет Prop B. Мне вряд ли нужно говорить вам, что это означает пропагандистскую бомбу ". Сотрудник ЦРУ сел.


Хоук потер глаза. «Остальное в основном обычное дело, джентльмены. Я предлагаю отложить это на другой раз. Если вы все такие же умные, как я, вы поймете, почему. Постель. Одна, могу добавить. добавлю - кровать, одна! "


На фоне всеобщего хихиканья встреча прервалась. Хоук жестом попросил Ника остаться на своем месте. Ник кивнул и посмотрел на заместителя директора ЦРУ. Лисичка подождал, пока все остальные разойдутся, затем подошел к двери, открывающейся слева от конференц-зала. Он погрозил им пальцем. «Хорошо, Дэвид. Давай выпьем и поговорим немного о индейке».


Ник и Хоук последовали за ним в небольшой, роскошно обставленный личный кабинет. Сотрудник ЦРУ нажал кнопку на своем домофоне и заговорил в него. «Глэдис, держи все для меня до дальнейшего уведомления. Никаких звонков, кроме директора».


Женский голос, холодный и безличный, сказал: «Да, мистер Доннеллен».


Сотрудник ЦРУ зашел в бар в углу и начал вытаскивать бутылки и стаканы. Хоук опустился в удобное кожаное кресло и жестом приказал Нику сделать то же самое. Хоук криво натянул галстук и расстегнул воротник. Он подмигнул Нику.


«Теперь, - сказал он сотруднику ЦРУ, - мы можем перейти к медным гвоздям. Немного поторговаться. И я мог бы предупредить тебя, Чарльз, что одним из моих предков был Дэвид Харум».


Сотрудник ЦРУ протянул Нику стакан. «Он по-прежнему похож на лиса, - подумал Ник, - но теперь стал заметно более дружелюбным». Жесткое, а чопорный отношение исчезло. Мужчина посмотрел на Ника Картера серо-зелеными глазами, затем протянул руку. "Вы Картер?"


Ник пожал руку. "Да." Рука другого человека


был маленькой, но сухой и твердой.


Сотрудник ЦРУ повернулся и улыбнулся Хоуку. «Я думаю, что мы можем вести дела, старый пират. Тебе нужна эта установка в Китае так же, как и мне, иначе ты бы не послал своего главного человека».


Лицо Хоука было бесстрастным. "Я посылаю его?"


Сотрудник ЦРУ сделал глоток из стакана. «Забудь об этом, Дэвид. Я не хочу знать».


«Что ж, я хочу кое-что знать». Хоук наклонился вперед на своем стуле и уставился на рыжеволосого человека. Он указал на дверь, ведущую в конференц-зал.


«Сколько из этого было безмозглым Маккоем, а сколько - с пиджином?» Хоук отбыл свое время на Востоке, и он выбрал точную фразу для блефа и 4-флеша. Он также знал - и должен был - что любое правительственное учреждение временами должно было выступать в роли прикрытия, притворяться, будто знает, что делает, оправдывать свое существование, даже когда они не знали своего хвоста со второй базы. Хоук, по его мудрости, не думал, что сейчас это так, но он должен был быть уверен.


Заместитель директора ЦРУ подошел к своему столу, неся свой напиток. Ник подумал, что внезапно он выглядел таким же усталым, как Хоук.


«Это правда, - сказал сотрудник ЦРУ. «Никакого дерьма. Эти ублюдки строят этого монстра, и они собираются запустить его и напугать весь мир, если мы их не остановим». Его взгляд метнулся с Хоука на Ника, затем снова на старика.


«Судя по тому, что вы мне сказали, вы думаете, что сможете доставить Картера в Китай. Это чертовски сложная работа сама по себе. И вы знаете, как я и Директор относимся к подземному делу. Мы не думаем это можно сделать, и мы не будем рисковать, что кто-то из наших людей попробует это. Но если вы захотите попробовать, мы окажем вам стопроцентную поддержку, все, кроме персонала. Взамен вы… - он посмотрел прямо на Ника - «найди эту проклятую бомбу и взорви ее прежде, чем они смогут! Шансы против тебя примерно семьсот миллионов к одному». Он натянуто улыбнулся. «Это наши последние данные о населении Китая, но я не шучу».


Хоук смотрел в потолок. Он сказал: «Несколько дней назад я прочитал кое-что в газете - это произошло в Англии. Четыре человека играли в бридж, и у всех были идеальные руки. У каждого было по тринадцать карт одной масти. Два дня спустя то же самое произошло в Австралия. Я поискал это. Шансы на это где-то в октиллионах ".


Нику пришлось рассмеяться. «Я не могу сказать, что мне нравятся шансы, сэр, но вы подчеркиваете свою точку зрения. Есть шанс».


Хоук указал на него пальцем. «Иди. Делай все, что нужно, и встретимся со мной в офисе через два часа. Я хочу, чтобы ты был сегодня в Сан-Франциско».


Когда Ник ушел, в офисе воцарилась тишина. Сотрудник ЦРУ освежил напитки. Затем он сказал: «Так это Ник Картер. Знаешь, Дэвид, на самом деле встреча с ним заставляет меня чувствовать себя немного странно».


"Как так?"


Рыжий пожал плечами. "Это немного сложно выразить словами. Трепет, может быть, из-за того, что я слышал о нем. Это все равно что узнать, что Супермен действительно существует. И все же он не совсем похож на роль - я имею в виду все это полировка и хорошая одежда поверх мускулов. Мозг под стрижкой. Он ... ну, он больше похож на Фи Бета Каппу из Лиги плюща, который считает профессиональный футбол хорошей игрой для детей. Боже, я не знаю! Но он определенно производит впечатление ".


Хоук кивнул. Его тон был сухим. «Я знаю. Особенно с дамами. У меня там временами бывают проблемы».


«Я понимаю, как бы вы это сделали. Но Дэвид…» - сотрудник ЦРУ на мгновение уставился на пожилого человека. «Вы действительно собираетесь отправить его туда? Вы знаете - мы знаем, только между нами - что у него нет шансов».


Улыбка Хоука была загадочной. «Не беспокойся об этом. Он знает и пользуется шансом. Ник Картер попадал в ад и выходил из него больше раз, чем ты за годы».


Четвертая глава.


Когда Ник Картер вышел из самолета в Сан-Франциско, он арендовал машину в доме номер два и поехал в небольшой отель на Пауэлл-стрит. К тому времени, как он принял душ и сменил рубашку, было уже после девяти вечера. Туман, который, как сообщил ему портье, был не так страшен, как накануне вечером, серыми лентами висел и окутывал уличные фонари. Из бухты доносился мучительный стон рогов, на который время от времени отвечал хриплый звук приближающегося парохода.


На худом лице Киллмастера заиграла легкая улыбка, когда он открыл фальшивое дно своего чемодана и вынул люгер и стилет, поясную кобуру типа ФБР и замшевые ножны для рук. Теперь он официально был в командировке. Его жалованье за работу в опасных условиях - Экс назвал это деньгами за опасные условия - началось, когда он сел в самолет в Вашингтоне. С этого момента, пока миссия не будет завершена, или провалена, или он не будет мертв, он


получил тройную зарплату. В случае его смерти деньги переходили его наследникам. В случае Ника, поскольку у него не было наследников, деньги должны были пойти в специальный фонд для набора и обучения многообещающих молодых людей для AX. Хок придумал и учредил этот фонд.


Когда Ник поправлял замшевые ножны на правом предплечье и пару раз вставлял стилет в ладонь, он думал, что ни он, ни Хоук не оказывают детям никакой услуги. Насколько лучше использовать деньги, чтобы дать им ученую степень в области инженерии, юриспруденции или доктора! Единственной проблемой был мир - ему по-прежнему нужны были мужчины, которые выполняли черную и грязную работу в темных переулках.


Он взял свою машину на стоянке отеля и поехал в Чайнатаун. Был вечер воскресенья, улицы были относительно тихими и свободными от машин.


На самом деле он был на двух миссиях. Опора B для ЦРУ и исследовательская работа для Хока и AX. Его босс по какой-то произвольной причине, известной только ему самому, назвал вторую миссию Желтой Венерой. Его предпоследние слова перед тем, как Ник покинул маленький офис на Дюпон-Серкл, дали легкий ключ к его размышлениям.


«Рано или поздно, - сказал он с полуулыбкой, - тебе придется спуститься на землю для выполнения этой миссии. Спрячься и расслабься. Желтая Венера может оказаться« именем удачи », как мы, китайцы, всегда говорим. . А поскольку мы не знаем, что это, черт возьми, означает, то нет никаких шансов, что они это сделают! " Хоук давно знал о склонности Киллмастера к постели как средству расслабления, и, хотя он сам был сдержанным пожилым джентльменом - женат на одной и той же женщине в течение сорока лет, - теперь он ограничился случайными саркастическими замечаниями. Он, конечно, знал, что постельные игры Ника никогда не мешали его работе, а часто помогали ей.


Последние слова Хоука были обычными: «До свидания, сынок. Удачи. Увидимся, когда увижу тебя».


Это была долгая, трудная и ужасно опасная миссия. Как долго и насколько опасно, Киллмастер в данный момент не мог знать. Возможно, это было к лучшему. Тем временем он вспомнил старую китайскую пословицу: «Самое длинное путешествие начинается с первого шага».


Ник припарковал машину в переулке рядом с Грант-авеню. Теперь он был в Чайнатауне. Ему было приказано найти аптеку «Тысяча лотосов» китайского типа и попросить сделать акупунктуру для лечения бурсита в правом плече. Эта традиционная терапия называлась «Чун-и» и заключалась в том, чтобы вонзать в пациента несколько длинных острых игл. Альтернативное лечение называлось прижигание, при котором полынь и ладан сжигали на коже над пораженным участком.


Киллмастер не был готов ни к одному из этих видов лечения. Фармацевт, или «доктор», работал специалистом по ТОПОРу, хорошо оплачиваемый, и пересылал почту Чиккома из книжного магазина убитого Сунь Ята. Ник не знал имени этого человека. У него будет подпись, и, если все пойдет хорошо, он отведет Ника к Фань Су или приведет ее к себе.


Всегда был шанс, что «Тысячу лотосов» тоже взорвут. Ник мог попасть в ловушку. Теперь он мрачно улыбнулся, взглянув на номера улиц. Он получал тройную зарплату, не так ли?


Аптека «Тысяча лотосов» была грязной маленькой лавкой с узким фасадом, зажатой между магазином армии и флота и салоном красоты «Вон Тон». Оба они были закрыты ставнями и были темными. В витрине аптеки светился тусклый свет. Буквенный знак на китайском языке рекламировал эликсир, состоящий из жаб, змеиной кожи, роз и человеческой плаценты.


«Нет, спасибо», - сказал себе Ник. «Я буду придерживаться Геритола». Он заметил галлоновый кувшин с широким горлом, в котором плавал зародыш идеальной формы. Ник Картер улыбнулся и толкнул дверь магазина. Его встретил запах, который он хорошо помнил: травы и гниющие кости тигра, полынь, ладан и зеленый лук. Магазин был пуст. Колокола над дверью не было. В тусклом свете виднелась деревянная стойка и стопки витрин. Единственная дверь в задней части магазина была закрыта.


Где-то тикали часы. Он не мог этого видеть, и тиканье только подчеркивало тишину. Ник слегка хлопнул ладонью по стойке. "Кто-нибудь поблизости?"


В задней части магазина раздался звук. Он смотрел, как дверь медленно открылась. Там стоял китаец или кореец - слишком большой для японца - в накрахмаленной белой куртке и круглой белой хирургической фуражке. Он сделал три шага в комнату и остановился, глядя на Ника прищуренными глазами. Это был крепко сложенный мужчина с лунным лицом цвета старой кожи и угрюмым ртом. Он слегка поклонился. "Да, пожалуйста?" Его английский был хорош.


Киллмастер слегка согнул правый локоть, чтобы при необходимости выбросить стилет, и медленно подошел к человеку. Было что-то в этом месте, что просто не пахло, и это не было ни одним из ужасных лекарств, которые они вводили


«Меня зовут Хант», - сказал он. «Джерри Хант. У меня бурсит правого плеча. Я хочу пройти курс лечения Чун-и». Выбирая себе имя для прикрытия в Сан-Франциско, он не задумываясь выбрал имя Дебби. Позже он задавался вопросом, есть ли в этом что-нибудь фрейдистское.


Китаец снова поклонился. На этот раз он улыбнулся. «Это очень необычно, сэр. В октябре обычно поражается левое плечо».


Агент AX вздохнул немного свободнее. Отзыв был правильный. Он подошел ближе к мужчине. «Где она? Я хочу покончить с этим».


«Были осложнения». Китайцы вернулись в тыл. «Вернуться сюда будет безопаснее. Если вы снимете пальто и рубашку, пожалуйста? Будет лучше, если я действительно лечу вас, на случай, если кто-то войдет. Я остаюсь открытым допоздна, а клиенты приходят в любое время . "


Нику Картеру это не понравилось. Нисколько. Но он последовал за мужчиной в заднюю комнату. Какого черта - парень знал отзыв. Но в нем была нервозность. В его работе вечная бдительность была ценой, которую вы заплатили за жизнь.


Дверь за ними закрылась. "Какие осложнения?" - потребовал ответа Ник. "Где она? Что-то пошло не так?"


Китаец указал на длинный узкий стол в центре комнаты. У него был мягкий подголовник. Над ним горела мощная лампочка в большом зеленом стеклянном плафоне.


«Если вы снимете пальто и рубашку и лягте на стол, пожалуйста. Думаю, будет лучше. По правде говоря, мистер Хант, я не знаю, где именно эта дама. Она думала, что так лучше всего. Все, что я знаю, это то, что она остановилась в мотеле на окраине города. Она звонила час назад. Она перезвонит через полчаса ». Он указал на старинный стол на колесиках в углу комнаты. Было закрыто. На столе был телефон.


Китаец снова указал на стол. «Пожалуйста, сэр. Так лучше. Меня не должны подозревать. Я не хочу умереть от топоров, как это сделал Сунь Ят».


Казалось, что это не поможет. Ник Картер начал снимать пальто. "Вы знаете об этом, а?" «Естественно, - подумал он. Это было бы в газетах.


Мужчина работал за узкой цинковой скамейкой напротив одной из стен комнаты. Он крутил дюжину длинных игл в высокой стеклянной банке, вероятно, содержащей спирт. Он стоял спиной к Нику. Затем AXEman увидел зеркало над скамейкой. Мужчина наблюдал за ним.


«Об этом знает весь китайский квартал», - сказал мужчина. «Я не против сказать вам, что я очень напуган, мистер Хант. Если бы не деньги, я бы все бросил. Это становится очень опасным». Это был первый раз, когда его английский упал.


«Мы очень хорошо платим», - холодно сказал Ник. Он не чувствовал сочувствия. Этот человек был куплен и оплачен, и он знал о рисках. Взгляд Ника снова скользнул по телефону, желая, чтобы он зазвонил. Это не так.


Нет смысла пытаться скрыть свое оружие. Китаец повернулся, его лицо было мягким и равнодушным, когда Ник вынул «люгер» из поясной кобуры и сунул его в левый карман брюк. Это был старый полицейский трюк. Стилет он оставил в ножнах. Он был заблокирован, если только он не согнул локоть определенным образом.


Теперь он был обнажен по пояс. Китаец, улыбаясь, подошел к нему с пригоршней иголок. Они были длиннее спиц, с острием меньше, чем у подкожных.


Ник нахмурился. «Неужели мы должны зайти так далеко? Вставить эти штуки в меня?»


Мужчина кивнул. «Я думаю, это лучше всего, сэр. Сделайте так, чтобы все выглядело реальным. Очень мало боли».


Киллмастеру, который мог и выдержал большую боль при исполнении служебных обязанностей, все еще не нравилось это. Но он кивнул. Он снова взглянул на телефон. Кольцо, черт тебя побери. Звенеть!


Китайцы подняли иглы. Они блестели в ярком свете. Острые глаза AXEman отметили небольшое изменение цвета, небольшой коричневатый осадок вокруг кончика каждой иглы. Он предположил, что это лекарства.


Мужчина положил связку игл на стол. Он выбрал одну и поднял ее. «Это иглы янь», - сказал он. "Естественно, поскольку вы мужчина. Вы понимаете процедуру, сэр?"


"Довольно." Ник хмыкнул. «Продолжай, если нужно».


"Конечно." Мужчина положил руку Ника на правое плечо и сжал его плоть. Он поднял иглу.


В этот момент входная дверь магазина с грохотом распахнулась. Мужчина или это могла быть женщина что-то пронзительно причитали по-китайски. Раздался еще один грохот и звон разбитого стекла, а затем скользящий удар падающего тела. За этим последовала череда проклятий на кантонском диалекте, некоторые из которых Ник мог понять. Кто бы это ни был, был хорош и пьян,


и хотел немного тигрового бальзама.


Китаец по-прежнему парил над Ником, игла была наготове. Его грязные карие глаза сверкнули на Ника. Ник отошел на стол и усмехнулся. «Лучше иди избавься от него. Он привлечет внимание».


На мгновение мужчина заколебался, нерешительно. У Ника внезапно возникла идея, что больше всего на свете этот человек хотел воткнуть иглу в плоть Ника. Он отошел подальше.


Мужчина развернулся на каблуках. Он пошел к цинковому счетчику, чтобы положить иглы, затем передумал и взял их с собой. Это привлекло внимание Ника. Зачем брать с собой иглы?


Теперь AXEman работал на инстинкте. Что-то пошло не так. Он соскользнул со стола и на цыпочках быстро подошел к двери, которая только что закрылась за китайцем.


Он приоткрыл дверь и выглянул. Очень старый китаец в брюках и спортивной рубашке с грязными цветами валялся над стойкой, поддерживая себя одной рукой, и грозил кулаком человеку в белом халате. Ник поморщился. Старик был сильно пьян, если он когда-либо видел! Китайцы, как правило, трезвая раса, но когда они все же пьют, они делают это с той полнотой, с которой не могут сравниться даже ирландцы.


Старый китаец перестал трясти кулаком и указал на что-то на одной из полок. Он все еще ругался и кричал на кантонском диалекте. Его колени снова дернулись, и он начал медленное скольжение к полу, сочясь по передней стороне стойки. Другой китаец теперь тоже ругался, и он подошел к стойке с твердым намерением выбросить дедушку.


Ник быстро подошел к цинковой скамейке. Он взял банку, в которой были иглы, и понюхал ее. Алкоголь. В этом нет ничего плохого. Затем он увидел рюмку, обычный стакан для виски, задвинутый за ретортами, и стойку с пробирками. Он был наполовину заполнен густой коричневой жидкостью. Ник понюхал его.


Кураре! Южноамериканский яд для стрел, вызвавший паралич и остановивший дыхание человека. Вы умерли медленно и мучительно из-за нехватки воздуха.


Он поставил рюмку и осмотрел стены комнаты, напряженно и быстро думая, ища другой выход. В магазине старый китаец, казалось, раскладывал чертовски хреновину - он не хотел уходить без тигрового бальзама. Ник благословил его и всех его предков за развлечение.


Другого выхода не было. Он предпочел бы уйти тихо, без драки, которая могла бы привести к осложнениям, но этого не произошло. Он вытащил «люгер» из кармана брюк и сунул стилет в правую руку. «Они были чертовски уверены в себе», - холодно подумал он; Использование кураре было старым гамбитом, старым и хорошо известным ядом, почти клише, которое слишком легко обнаружить. Для них это не имело значения. Это почти сработало! Ник почувствовал, как по его глазам выступил пот. Это было чертовски близко.


Он увидел крошечную дырочку в стене. Круглый, темный, размером с палец. Он на слепой интуиции сунул палец в отверстие и потянул. Маленькая дверь, искусно закрашенная, распахнулась, открыв комнату, которая была немногим больше, чем большой шкаф. С потолка свисала тускло-желтая 15-ваттная лампа.


Ник не входил в комнату. Ему не пришлось. Тело мужчины было обнаженным и окровавленным, некоторые его части отсутствовали. Он был китаец и умер совсем недавно. Напротив тела в углу лежало что-то похожее на старуху. Она была толстой и бесформенной, на ней был косо сползший серый парик. Ее жестоко связали проволокой и заткнули рот. Из-за кляпа пара темно-карих глаз яростно моргала Нику в отчаянном оптическом коде. Это была Фань Су.


Он услышал, как хлопнула входная дверь и как она запиралась. Он поднял руку к девушке, закрыл потайную дверь и помчался к столу. Он сунул шпильку обратно в ножны, а люгер в карман брюк. Должен был быть еще один из них - по крайней мере, один. Прячась где-то поблизости, жду. Он не мог убить этого ублюдка и не мог дать ему шанс закричать. Это нужно сделать быстро и бесшумно. Тогда они будут только на полпути к выходу из леса.


Он вернулся к столу, расслабленный и улыбающийся, когда мужчина вошел в комнату. «Старик был довольно загружен», - подшучивал Ник. Он снова усмехнулся. "Он думает, что у вас здесь салон?"


Китаец немного восстановил самообладание. Ник увидел, что он слегка вспотел. «Старый дурак», - сказал он. «Его жена больна, и он пожелал лекарства. Как я уже говорил, сэр, у меня всегда есть клиенты. Мне очень жаль, что задержка».


Ник вздохнул и многозначительно посмотрел на телефон на столе. «Неважно. Она еще не звонила. Я никуда не пойду, пока она не позвонит».


Мужчина отвернулся от цинковой скамейки, на которой он делал то, что его тело скрывало от Ника. Проверяю, подумал AXEman; он оставил все В


в точности так, как он нашел.


Китаец подошел к столу, единственная игла в его руке блестела. «Теперь мы можем продолжить, сэр». Его угрюмый рот дернулся в улыбке, и он сказал: «Как вы выразились - вы никуда не денетесь!»


Он ущипнул Ника за правое плечо. Ник перекатился вправо. Он поймал правое запястье мужчины левой рукой и сильно надавил. Его правая рука стальным когтем сомкнулась на горле человека, подавляя любой крик. Ник откатился влево от стола, изогнув китайца. Мужчина не уронил иглу. Теперь он начал яростно сопротивляться. Он был проворным и сильным. Они с глухим стуком ударились об пол, и мужчина попытался вывернуться из-под Ника, пытаясь ввести иглу вверх и в плоть AXEman.


Постепенно большая сила Киллмастера начала сказываться. Он почувствовал, как разрываются голосовые связки мужчины, и еще сильнее сжал правую руку. Глаза китайца теперь вылезали из его головы. Ник ловко повернул правое запястье мужчины, увеличивая давление до тех пор, пока острие иглы не было нацелено на правый глаз человека. Затем он попытался уронить иглу, но его рука была безжизненной, безо всяких ощущений раздавленной ужасной хваткой Ника. Пальцы действительно расслабились, и на секунду игла соскользнула, но Ник переместил руку с запястья на пальцы и продолжал давить. Ник услышал звук ломающейся ветки, когда один из пальцев коснулся.


Они лежали лицом к лицу на полу, кряхтя, корчась и вздыбивая крендель из вспотевшей плоти. Яркий свет над столом был как прожектор на маслянистой китайской маске под Ником. Медленно, без сожаления Ник начал проталкивать иглу в глаз мужчины. Взгляд мужчины скользнул с лица Ника на иглу. Он попытался закричать, звук потерялся в разбитом горле. Непрозрачные глаза смотрели на приближение иглы с ужасающим очарованием. Мужчина попытался покачать головой - нет-нет-нет - и из его рта потекла длинная слюна.


Теперь глаза умоляли Ника Картера. Этот мягкий убийца просил пощады, пощады. Киллмастер зарычал, и из глубины его горла прозвучал волчий звук, и воткнул длинную острую иглу в правый глаз человека вглубь его мозга. Были задыхающиеся судороги, татуировка ступней на полу, и все.


Ник откатился от тела и встал. Он подошел к двери, ведущей в переднюю часть магазина, и запер ее. Он надел рубашку и пальто и выключил яркий свет над столом. При выключенном свете он увидел слабую желтую точку на скрытой двери. Он перебил Люгер, но держал стилет наготове в правой руке. Тогда и только тогда он направился в маленькую потайную комнату. Перед тем как войти, он целую минуту стоял, прислушиваясь. Выключение верхнего света могло быть ошибкой, но он должен был воспользоваться этим шансом.


Наконец он снова вошел в секретную комнату. Ничего не изменилось. Киллмастер перешагнул через мертвого человека, даже не взглянув на него - он, конечно, был бы настоящим китайским доктором - и опустился на колени рядом с Фань Су. В ее глазах, огромных коричневых овалах над кляпом, появилась искра надежды. Он отрезал кляп стилетом, но она все равно молчала. Он исследовал пальцами. Ублюдки заткнули ей рот ватой. Он вытащил это. Ее крик был сухим. «Ник! О, Ник, милый! Ты пришел!»


«Говори тише, - приказал он. «Поговори, пока я работаю над этим проводом. Их еще есть?»


«По крайней мере, двое. Я видел двоих. Оба китайца, с пистолетами».


Он работал над ее лодыжками. Проволока глубоко вонзилась в нежную плоть. У него не было кусачков, плоскогубцев, только стилет. Он начал пиление острым как бритва лезвием, стараясь не порезать ее плоть. Первая прядь проволоки отделилась.


"Вы знаете, где они?" Теперь он работал над второй прядью проволоки. Он разрезал, и она раздвинула лодыжки и подавила стон, когда кровообращение вернулось. «Я не уверен. Может быть, по соседству. Это какой-то магазин военных товаров. Из этой комнаты в нее ведет смежная дверь». Фань Су кивнула налево.


Ник взглянул на стену. В тусклом свете не было видно дверей. Он вытащил «люгер» из кобуры и положил его на пол рядом с собой. Итак, у них были пистолеты Томми! Если они решат приехать на расследование сейчас, все станет немного жарко.


Он снял проволоку с ее запястий, и она начала их натирать. Он отбросил серый парик. Ее коротко остриженная голова, гладкая, темная и мальчишеская в тусклом свете, внезапно стала родной и знакомой. На мгновение он вспомнил дикие и нежные ночи Гонконга, но потом отбросил эту мысль.


Он поднял ее на ноги, и она вздрогнула и прижалась к нему для поддержки. Ник рассмеялся и сорвал с нее платье, похожее на палатку. Он


поцеловал ее в ухо. «Из тебя бабушка не очень убедительна, даже в этой одежде. И что это, черт возьми?»


Под платьем, но поверх аккуратного обтягивающего брючного костюма, на ней был огромный надутый бюстгальтер. Ник воткнул стилет в одну из огромных резиновых грудей. Ssssssssshhhhhhhh!


Даже реальная опасность их ситуации не могли удержать Фань Су от хихиканья. «Ты дурак, Ник! Но они действительно немного помогли. Я должна была что-то сделать. Я была ужасно а и слишком много людей знают меня в этой стране».


Он протянул ей стилет. «Вот. На всякий случай. А теперь покажи мне эту дверь в стене. Очень тихо. Не прикасайся к стене».


Теперь девочка снова хорошо двигалась. Она на цыпочках подошла к стене и вытянула продолговатый палец. «Примерно здесь. Она скользит и очень плотно подогнана». Она шептала.


Ник двинулся к стене незаметно, как большая кошка. Он наступил на что-то мягкое и мягкое и взглянул вниз. Он насткпил на руку мертвеца. Он видел, как девушка смотрела вниз с ужасом и отвращением. Он обнял ее тонкую руку своей большой лапой и не слишком нежно потряс ее. Она попыталась улыбнуться, но кивнула. С ней все будет в порядке.


Ник встал на колени у стены и провел по ней пальцами. Он почувствовал тонкую трещину. Это была хорошая дверь. Он вспомнил, что в магазине Army & Navy было темно, когда он проходил мимо него. Чем больше он думал об этом, тем меньше ему нравилось. Даже если бы они могли попасть туда, не начав перестрелку, они были бы как два слепых быка в посудной лавке. Он отказался от этого.


Он приложил ухо к мягкому благоухающему уху Фань Су и начал давать инструкции.


"Я выхожу тем же путем, каким вошел. Один из них, вероятно, сейчас там, но другой наверняка прикрывает фронт, либо прямо по соседству, либо через улицу дорогая. Они могут позволить себе немного пошуметь; мы не можем. Они могут позволить себе аресты - они все равно не будут разговаривать - но мы, черт возьми, не можем. Это провалило бы всю миссию, прежде чем мы начнем .


«Я выхожу через парадную дверь и пытаюсь отвлечься. А теперь поймите - вы выключите свет, как только я уйду. Сохраняйте тишину и держитесь одной стороны от двери. Если кто-то из них придет здесь, отпусти его, не пытайся его остановить - если он не включит свет и не увидит тебя. Тогда тебе придется использовать стилет.


«Подождите одну минуту после того, как услышите начало стрельбы. Сосчитайте до шестидесяти с первого выстрела. Если никто не войдет через эту дверь, вы включаете свет, находите его и выходите. Идите на улицу - это будет для вас. правильно - и попытайтесь выпустить себя через парадную дверь. Будьте осторожны, там нет никого из них с вами. И не силуэте себя на фоне этого света! Выключите его. Когда вы окажетесь там, должно быть достаточно света с улицы, чтобы вы могли увидеть, что вы делаете. Когда я выйду и начну драку, я уведу их прочь по улице, направо. Когда вы уйдете, поверните налево и бегите, как черт! Я тебя догоню. Если ты столкнешься с чем-то, с чем не справишься, например с полицией, тебе просто придется играть на слух. У тебя, конечно, есть прикрытие? "


Она кивнула. «Да. Думаю, я могу обмануть полицию».


Ник обнял ее стройные плечи большой рукой и осторожно сжал. «Хорошо. Если мы разойдемся, встретимся в моем отеле». Он дал ей название отеля на Пауэлл-стрит. «Не сиди в вестибюле. Попроси их разрешить тебе остаться в моей комнате. Все будет хорошо. Это такой отель».


Она кивнула и скользнула прохладными губами по его щеке. «Будь очень осторожен, Ник. Я только что нашел тебя - я не хочу снова потерять тебя так скоро».


Киллмастер слегка похлопал ее по спине. «Не волнуйся, дорогая. Эти люди любители. Они уже сильно напортачили - по крайней мере, - и я думаю, их удача на исходе!» Он снова похлопал ее. «До скорой встречи. Не забудьте сосчитать до шестидесяти». Он ушел.


Ник вернулся в комнату - на мгновение осколок слабого света открывал тело человека, которого он только что убил - и закрыл дверь. Свет через отверстие для пальца погас. Фань Су подчинялся приказам.


Он отпер дверь внешнего магазина и пролез через нее на четвереньках. Теперь здесь не было света. Ник пополз к парадному входу, «люгер» застрял у него за поясом. Он добрался до входной двери и приподнялся, чтобы выглянуть через полупрозрачное стекло. На улице было темно, если бы не свет от единственного уличного фонаря в тридцати футах справа от него. Никто не прошел. Ничего не двигалось. В очереди маленьких магазинчиков через улицу было темно, если не считать случайных ночников. Где они были?


Один из них был в дверном проеме через улицу, и теперь он ошибся. Он повернулся спиной


, но Киллмастер заметил крошечное мерцание зажигалки, когда мужчина закурил сигарету. Губы AXEman скривились от профессионального презрения. Однажды в засаде он простоял пять часов без движения, его дыхание контролировалось Йогой, пока враг в отчаянии не сдался и не подошел к нему. И умер. В этом вся разница.


Итак, теперь он знал. Там был по крайней мере один из них. Он нащупал дверную ручку, нашел ее и замок и щелкнул дверью на дюйм. Теперь на другой стороне улицы не было света. Мужчина держал сигарету в ладони.


Киллмастер не засчитал уличный фонарь справа от него - он упрекнул себя за то, что забыл подробности, - а это означало, что наводчик должен был по крайней мере один хороший выстрел в него. Ничего не поделаешь.


«Люгер» был в его правой руке. Ник потрясающе пнул дверь. Она разбилась и разбилась о стекло витрины. Звук походил на бомбу на тихой улице. Переднее окно, звенящими осколками, упало на тротуар. Ник вошел за дверь, пригнувшись.


Он прошел десять футов, прежде чем выстрелил Томми через улицу. Стрельба наводчика была плохой; он был застигнут врасплох и не попадал в зигзагообразно, бегущую фигуру AXEman. Свинец стучал по тротуару по пятам Ника.


Ник произвел три быстрых выстрела по всему телу в дверном проеме, когда он направился к высокой баррикаде из мусорных баков на тротуаре прямо впереди. Еще больше пуль забрызгали тротуар, отлетели от железных перил, отрикошетили в пронзительный крик от старых кирпичных фасадов. Ник нырнул в убежище пирамиды из мусорных баков, нашел дыру и начал стрелять в алое пламя очереди, доносившееся из дверного проема. Как всегда, у него была пара запасных магазинов, но они не играли роли. Он не сможет их использовать. С этим нужно было быстро справиться. Это уже звучало как Битва за Время - через несколько минут вокруг будут роиться копы. Он втиснул «люгер» в отверстие между мусорными баками, придерживая его обеими руками, и тщательно прицелился в дверной проем. Он следил за дверью магазина «Армия и флот» долю секунды, ничего не увидел, а затем начал стрелять в тамошнего наводчика.


На него хлынуло еще больше свинца. Человек был в отчаянии, зная, как Ник, о полиции и времени, и пулеметный свинец въевался в бидоны непрерывным, зондирующим потоком вверх, вниз и поперек. Грохот был ужасным, поскольку тяжеловесные банки поглотили свинцовый дождь.


Ник теперь осторожно отстреливался, тщательно прицелился, выстрелил, а потом бросил взгляд на дверь магазина Army & Navy. Он произвел выстрел. Магазин уже почти закончился.


Он увидел, как стройная фигура Фань Су выскочила из передней части магазина и повернула налево, как будто ад зевнул позади нее. Пулеметчик через дорогу на мгновение смутился; затем он послал град свинца вслед убегающей девушке. Он вышел из укрытия в дверном проеме в своем беспокойстве и замешательстве, и Ник осторожно прицелился по пятнистой тени. Ник Картер не особо любил молящихся, но теперь пробормотал что-то маленькое. И нажал на курок Люгера.


Тень качнулась и растянулась к сточной канаве. Во внезапно наступившей тишине Ник услышал лязг пистолета Томми, проносящегося по тротуару. Тогда он вскочил и помчался за девушкой. Проходя мимо двери магазина Army & Navy, он увидел еще одну темную фигуру, лежащую у входа. Значит, там был другой ублюдок. Фань Су и стилет позаботились о нем. Хорошая девочка!


Теперь вокруг загорелся свет. Вдалеке послышался зловещий вой сирены. «Самое время, - подумал Киллмастер, - чтобы окончательно убежать».


Фань Су ждала его у входа в узкий переулок в полутора кварталах вниз по улице. Он почти скучал по ней. Она зашипела на него, когда он пролетел мимо. Свет зажегся прямо над ее головой, в стороне от переулка, и он увидел ее, измученную и потрясенную, прислонившуюся к стене. Ее прекрасное лицо было напряженным, а в глазах было дикое выражение. Не говоря ни слова, она протянула стилет.


«Это… это все в крови! Я убила его сзади».


Ник выхватил у нее оружие. У входа в переулок был крошечный край мертвой травы. Он погрузил стилет в мягкую, влажную от тумана землю, чтобы очистить ее, затем схватил ее и потащил по переулку.


«Беги», - яростно скомандовал он. «Беги! Этот проклятый переулок должен куда-то выходить».


Она вцепилась ему в руку, пока они неслись по переулку. Ник вложил стилет в ножны, вложил в кобуру «Люгер» и подумал, что это довольно хороший переулок. Прекрасный и красивый переулок. Это произошло как раз вовремя. Он оглянулся назад, как раз вовремя, чтобы увидеть, как полицейская машина пересекает аллею и ее свет мигает.


Они будут обыскивать окрестности в считанные минуты.


Там было четыре трупа, которые ему не пришлось бы объяснять.


## Глава 5


Киллмастер решил прервать след тут же. Он даже не вернулся к арендованной машине. Он и Фань Су вышли из переулка в половине квартала из круглосуточной стоянки такси. Они сели на такси до Ферри-билдинг, затем на другое - до Марка. На третьем такси они доехали до низкого бара на Кирни-стрит, которым Ник пользовался раньше. Ник отпустил такси в квартале от бара, и они подождали, пока оно не исчезнет, прежде чем войти.


Они выпили пару напитков, немного еды и немного прибрались в туалетных комнатах. На Фань Су было немного крови, но она сумела смыть большую ее часть. Костюм Ника после хорошей чистки выглядел достаточно презентабельно. Позже они сели на другое такси до отдаленной автобусной станции и сели на опоздавший автобус до Лос-Анджелеса. Автобусная остановка находилась в торговом центре, и Ник купил каждому по дешевому пластиковому плащу. Его деньги начали заканчиваться.


Автобус был заполнен только наполовину, и они нашли пару сидений в стороне от остальных, где можно было поговорить. Фань Су, ее стройное тело близко к нему, ее голова на его плече, рассказала ему о нескольких вопросах, которые его озадачивали.


Когда она решила, что AX и Ник Картер - единственные, кто может или будет помогать ей продолжать с Undertong, она решила приехать в Штаты, чтобы лично умолять. Она наткнулась на старый код ЦРУ, но не могла его использовать, не могла попасть в ЦРУ. ЦРУ использовало ее и Андертонг в своих целях - Ник хорошо помнил дело о контрабанде беглого красного генерала из Китая - но ЦРУ не верило в то, что в Китае можно создать жизнеспособное подполье.


Фань Су никогда не забывала Ника Картера. Именно он и AX спасли ЦРУ и Андертонг и вывезли генерала из Китая через Гонконг. Но и у нее не было возможности связаться с Ником. Они попрощались после той недели вместе, никогда не ожидая увидеть друг друга снова. Теперь это чудо!


«У меня есть брат», - сказала она ему сейчас. «На самом деле сводный брат. Его зовут По-Чой - это не его молочное имя, не больше, чем мое имя Фань Су, но сойдет - и долгое время он был в Красной гвардии. Он все еще там, но он очень разочаровался в красных, и мне удалось завербовать его в Undertong. Это было непросто, я работала над ним долгое время. Он очень серьезный и искренний человек, Ник. Гораздо моложе чем я. "


Ник улыбнулся ей в темном автобусе. К этому времени они были далеко к югу от Сан-Франциско, быстро ехали по прибрежному шоссе. «Хорошо, бабушка. Продолжай».


Она сжала его руку. "Понимаете, это было немного проблемой. Когда По-Чой, наконец, решил перебраться в Ундертонг, он прошел весь путь. Мне было ужасно трудно заставить его остаться в Красной гвардии - он был командиром что очень ценно для нас, для Андертонга. Я наконец убедила его, и он вернулся в Пекин, но теперь работал на нашу сторону. И это было чудо - в Пекине он нанял файлового клерка в офисе Йи Линга! "


Фань Су сделала паузу, и Ник понял, что это было сделано для драматического эффекта, но имя для него ничего не значило. Он ей так сказал.


Он видел ее улыбку. «Может, и нет, но этот Йи Лин очень заинтересован в тебе. Он очень высокий офицер в их контрразведке, и у него есть специальное дело, дорогой. Досье Картера. Есть постоянное вознаграждение в размере ста тысяч долларов. За Вашу голову."


"Я польщен." Он тоже был немного раздосадован. Он задавался вопросом, знал ли Хоук о досье Картера и награде и все равно отправлял его в Китай. Наверное. Для его начальника работа была работой, и нужно было использовать лучший, самый острый инструмент.


"По-Чой также узнал через клерка о книжном магазине в Сан-Франциско, который красные использовали в качестве почты. Магазин, принадлежавший человеку по имени Сунь Ят. В то время, о котором я говорю, он уже находился под подозрением в был двойником - это было чуть больше двух недель назад ".


«Они были правы», - мрачно сказал Ник. «Он работал на нас, косвенно и через еще пять точек. Теперь он мертв!»


Слабая дрожь пробежала по ее стройному телу. «Я знаю. Я читала об этом. Я… я, должна была быть в его магазине примерно за час до того, как это произошло. Я поехал прямо в Чайнатаун из аэропорта. Я рискнула, но я была в отчаянии. Мне нужно было попасть внутрь. прикоснись к тебе, Ник! У меня был старый код ЦРУ, понимаешь. Я играла в азартную игру, что, если я смогу передать твоим людям сообщение в этом старом коде, в конечном итоге оно будет расшифровано, и ты свяжешься со мной ».


Его восхищение было неподдельным. «Вы, конечно, игрок. Но настоящий игрок - или был Сунь Ят.


я вообще этого не понимаю. Он действительно рассказывал вам о второй точке, доктор иглоукалывания? Подал сигнал опознавания? Он был пьян, сумасшедший или что? "


«Он был напуган до смерти», - сказала она. «Но он также был под опиумом. Я чувствовал его запах. Но я не думаю, что он сказал бы мне хоть слово - он бы выгнал меня или убил! И я, должно быть, действовала, и выглядело довольно искренне. Наконец он дал мне адрес врача и сигнал - Лун хуо. Драконий огонь. Но я должен был говорить на Пиа Хуа, на китайском. Потом он вытолкнул меня за дверь. Должно быть, его убили тогда, а не спустя долгое время, судя по истории в газетах ".


Киллмастер молча кивнул. Иногда так было в его профессии: час, минута, доля секунды имели значение.


«Я пошла прямо к врачу иглоукалывателю», - продолжила она. «Он все еще был открыт. Поскольку у меня был пароль, он не был слишком обеспокоен. Я дал ему закодированное сообщение - оно уже было записано - и он сказал, что оно будет в Вашингтоне на следующее утро. Я должна была вернуться в следующее полдень, поздно. Я сделала это, и, ну, вы знаете, что произошло. Когда я вошел, двое из них ждали по обе стороны двери. У меня не было шанса. Они отвели меня обратно в ту маленькую комнату и показали, что было слева от доктора - я так и не узнал его имени - и, конечно, они вымучили из него все. Они знали, что я послала сообщение в Вашингтон и что кто-то, вероятно, свяжется со мной. Так что они ждали вас очень терпеливо ».


«Я вошел прямо в это, - сказал Ник. Теперь он задумался о кураре на иглах. Неужели это был кураре? Теперь он так не думал. На самом деле он не был токсикологом. Они использовали бы наркотик, чтобы вырубить его, а не убить. Его бы не убили, пока не выжали бы все сведения.


«Доктор умер легко», - сказал он теперь. «Он тоже выдал им мой опознавательный знак. Бедный ублюдок».


Фань Су прижалась к нему еще ближе. "Они делают ужасные вещи. Мы делаем ужасные вещи. Мы все такие безумные, такие безумные, Ник, что временами даже самые ужасные и иррациональные действия кажутся правильными и разумными. И жить со смертью так постоянно, всегда знать, что мы всего в нескольких шагах от этого, интересно, как кто-то из нас остается в здравом уме? Если да! Я не всегда уверена в себе ».


«Только один ответ на это», - сказал Киллмастер. «Скажите себе, что вы ведете кровавую борьбу за выживание - тогда не думайте об этом больше». Затем, потому что он хотел поднять ей настроение и потому что он помнил, он сказал: «И поднимите настроение - это звучит как первый год курса философии в Беннингтоне».


Фань Су погладила его по щеке. «Вы вспомнили, что я ходила в школу в этой стране? Даже в колледж!»


«Я очень мало о тебе забыл, - сказал он. Тогда он начал вспоминать другие вещи, но выбросил их из головы. Не сейчас, еще нет.


Что-то его беспокоило, и теперь он знал, что это было.


«Вы знали, что Сунь Ят подозревался, был помечен. Ваш контакт в Пекине сказал вам об этом. Вы могли бы предупредить его. Почему вы этого не сделали?»


Прошло немного времени, прежде чем она ответила. Когда она это сделала, это было со вздохом. «Я знаю. Я подумала об этом. Потом я вспомнила, что он был двойным агентом - и ты знаешь, что никогда нельзя по-настоящему доверять двойнику. Я решила ничего не говорить. Позволить им убить его, если они так и собирались. не считала это потерей одного из наших, Ник, а как убийство одного из них! "


Это была сторона ее характера, кремневая сторона, которую он раньше не видел. Некоторое время он думал об этом. Когда он снова посмотрел на нее, она спала у него на плече.


Когда они приехали в Лос-Анджелес, Ник позвонил с автобусной станции. Они ждали в кофейне около часа. По истечении этого времени такси Blue Star остановилось у тротуара и остановилось там с горящей табличкой Off Duty.


Ник подмигнул Фань Су, которая пила третью чашку кофе. "Прямо как в Нью-Йорке".


«Я не понимаю».


«Не беспокойтесь об этом - это шутка». Он подошел к такси. Водителем был угрюмый молодой человек с щетиной на подбородке в клетчатой спортивной рубашке. Он нахмурился, когда Ник подошел. «Вы не умеете читать, мистер? Знак говорит, что я не работаю».


Ник усмехнулся. «Я умею читать. Но мы с женой всегда хотели увидеть нефтяные скважины на Сигнал-Хилл. Я тройной самосвал».


Водитель кивнул. «Я Уэллс, сэр. Вашингтон предупредил нас, что вы, возможно, зайдете с визитом. Это срочно, сэр? Вам нужна дымовая завеса?»


Ник Картер покачал головой. «Ничего страшного. Я чист. Но мне понадобится безопасный дом на пару дней».


Человек, назвавший себя Уэллсом, не моргнул. "Да, сэр.


У нас здесь есть два номера. Один из них сейчас пуст ".


«Мне нужны деньги, - сказал Ник. «И одежду для нас обоих, и прямой безопасный путь в Вашингтон».


«Это обычная процедура, сэр. Уже установлена. Больше ничего, сэр?»


«Не сейчас».


Водитель молчал, пока Ник не заплатил ему. Они остановились у подножия холма Ангелов в секции Банкер-Хилл. Со своей сдачей мужчина вручил Нику ключ. «Поднимитесь на машине, сэр. В половине квартала справа от вас вы найдете Ormsby Arms, новый жилой дом. Верхний этаж - все наши. Вы будете 9С. Там будет два телефона. Один на местный. депо здесь, одно в Вашингтон. Они отмечены - но вы все это узнаете, сэр. "


Ник улыбнулся и дал ему чаевые. Стандартная процедура. Все шарады должны быть сыграны насквозь. «Да», - тихо сказал он. «Я буду знать об этом».


Водитель снял кепку. «Спасибо, сэр. Позвоните нам, если вам что-нибудь понадобится. Все что угодно».


Ник подмигнул ему. «Надеюсь, я больше никогда тебя не увижу, сынок». Он помог Фань Су выйти из такси, и они направились к маленькому фуникулеру. Одна из оранжевых машин собиралась уехать на минутное путешествие вверх по 33-градусной отметке.


В машине был только один пассажир - негр. Ник, с легкостью и осторожностью долгой практики, оглядел человека.


Фань Су смотрела в окно. «Этот город сильно изменился с тех пор, как я была здесь в последний раз. Это было очень давно. Тогда все это было районом трущоб».


AXEman молча кивнул. Да. Все изменилось. И все же все осталось по-прежнему. Особенно смерть. Она всегда была рядом - ходила на цыпочках позади тебя.


Когда они вышли из машины на вершине холма, она сказала с грустным смехом: «Я бедняк, Ник. Ни одежды, ни денег, ничего. Все, что у меня есть, это то, в чем я стою».


Они начали направо. «Это история моей жизни», - сказал он ей. «Я оставил достаточно одежды и белья по всему миру, чтобы открыть галантерейный магазин. Не беспокойтесь об этом. Сейчас вы гость дяди Сэма. Вы знаете, какой он щедрый».


Она цеплялась за его руку и смотрела ему в лицо, ее темно-карие глаза умоляли. Под ними были темные круги от усталости.


«О, Ник! Ты собираешься помочь мне, нам? Помогите нам начать настоящее подполье в Китае? Так у нас будет шанс - по крайней мере, надежда?»


Он огляделся. Никого не было рядом. «Не сейчас», - сказал он. «Позже. Я расскажу вам все позже».


9-C представляла собой изысканно обставленную трех с половиной комнатную квартиру. Из окна Ник мог видеть заснеженные горы Сан-Габриэль. Пока Фань Су приняла первый душ - они оба были грязными - он быстро осмотрел.


Было два огромных туалета. В одном был полный запас женской одежды разных размеров; Другой был наполнен мужской одеждой, всем, от шляп до обуви. На отдельной полке находился ящик с патронами для ручного оружия: 9 мм для Люгера; Colt.45; другие типы от американского Мендосы до российского Токарева. Были и сапы, и удары, и траншейные ножи. Запасные кобуры. Ручные фонари и батарейки. Картонная коробка с различными «жучками» и прочими электронными уловками. В углу была груда багажа, начиная от «Гладстоунов» и заканчивая легкими костюмами и атташе со стальной подкладкой. Ник воспринял все это тихим свистом признательности. Он большую часть времени работал за пределами Штатов и не привык к такой роскоши. Он должен был признать, что логистика была на высоте.


В одной бледно-зеленой стене стоял небольшой сейф. Ник открыл его комбинацией, которую знал каждый топ-агент AX. Внутреннее пространство сейфа было намного больше, чем указывал маленький стальной круг. Внутри были аккуратные стопки денег разных типов и достоинств. На внутренней стороне двери сейфа было прикреплено напечатанное уведомление: Пожалуйста, подпишите количество взятой валюты и дату. Там была факсимильная подпись с резиновым штампом: DH. Дэвид Хок.


Ник улыбнулся. Он задавался вопросом, сколько раз и каким образом подпись его шефа была взята в пользу бюрократии?


Поверх денег лежал длинный листок бумаги. Он выглядел как бланк для стирки, за исключением того, что он был выстлан и промаркирован для обозначения типов и количества валюты. Ник какое-то время изучал его. Подпись была одна - N7. Сумма составила полмиллиона лир. Ник отбросил его и закрыл сейф. Бланк был датирован неделей ранее.


Киллмастер был N3, код, который он редко использовал, так как работал так близко с Хоуком. Код N был просто еще одним обозначением звания Киллмастера, и он знал и держал в секрете, что N1 и N2 мертвы. Он вошел в полностью укомплектованную кухню, думая, что это сделало бы N7 теперь N5 - если бы этот человек был еще жив. Записка была подписана неделю назад.


Он оглядел безупречную маленькую кухню


без особого интереса, гадая, умеет ли Фань Су готовить. Если бы она этого не сделала, она была бы очень странной китаянкой. На раковине стоял телефон без набора номера с карточкой, на которой было написано: «Для обслуживания и парковщика».


Ник вернулся в гостиную и смешал себе тяжелый скотч из консоли в углу. Он слышал, как все еще идет душ, и в уголках его рта появилась мягкая улыбка. На данный момент он был доволен. Это был безопасный дом, и он мог подвести - что каждый агент должен делать время от времени, иначе сойдет с ума - а в ближайшем будущем оставались только отдых, планирование и Фань Су. Нежная Фан Су. Страстная Фан Су. Бессмысленная Фань Су. Фань Су из тридцати шести небесных фокусов!


Выпив в руке, теперь слегка нахмурившись, он подошел к низкому столику у окна с картинкой. На столе лежали два телефона, красный и синий. Красный телефон был помечен буквой W, синий - L. Ник потянулся к красному инструменту, затем отдернул руку. К черту! Он заработал короткую передышку в безопасности и расслаблении. Желтая Венера была не такой уж важной. Китай был там давно. Китай все еще был бы там, когда он, и Ястреб, и Фань Су - и Мао, и его клика, и все остальные, которые теперь жили, дышали, убивали и занимались сексом, - когда все они были костяной пылью, просачивающейся в землю.


Беговая дорожка времени.


Ник пошел в спальню и начал раздеваться, взяв халат из мужского туалета. Он сидел на кровати, курил сигарету и допивал напиток, когда Фань Су вошел в комнату. Ее влажные темные волосы, которые были короче, чем в Гонконге, придавали ей сияющий, фокальный вид. Она взяла с собой халат, но на ней его не было. У нее было большое полотенце, обернутое вокруг ее стройной середины. Он подумал, что она слишком худая.


Она упала ему на колени и уставилась на него, полузакрыв глаза. «Ник. О, Ник! Woti shinkan!» Мягкий диалект южного Китая. Мое сердце!


Ник смотрел на нее сверху вниз, чувствуя только нежность. Он мог заметить на ее лице в форме сердца разрушительные последствия ее работы, опасности, с которыми она жила днем и ночью, и на мгновение он почувствовал печаль вместо желания. Необычное настроение с ним, и оно скоро пройдет.


Он легко поцеловал ее. «И мое сердце тоже, Фань Су». Он провел губами по ее прямому носику и улыбнулся.


Она вздрогнула напротив него. Она прошептала: "Мы действительно в безопасности?"


«Мы действительно в безопасности». Безопасность на этом этаже и вокруг здания будет очень надежной. Вы бы никогда их не увидели, если бы не было проблем.


"И у нас будет немного времени - друг для друга?"


«Немного. Не слишком много, но немного. Для нас - и для разговоров, планирования. Нам еще многое предстоит решить».


Фань Су пожал плечами, ее гладкая шкура скользнула, словно бархат, по его собственной плоти. «Это все может подождать». Она немного отодвинулась, чтобы посмотреть ему в лицо. Он увидел озорство в темных глазах. «Если мы собираемся провести это время вместе, мне очень жаль, что я потеряла свои вещи. Я несла с собой Нефритовый ящик тысячи радостей - просто потому, что я думал, что могу увидеть тебя».


Он нахмурился. «Это плохо. Но, может быть, мы найдем другой». Он хотел подняться. «Я позвоню Буллоку прямо сейчас - немедленно доставьте, пожалуйста, одну Нефритовую шкатулку тысячи радостей! Прямо сейчас, сэр».


Она засмеялась и оттолкнула его. «Дурак! Иди и искупайся, и скорее возвращайся. Нам придется обойтись без нефритового ящика».


У двери спальни он оглянулся. Она была обнаженной на кровати, полотенце упало. Ее глаза были закрыты.


«Я никогда не нуждался в коробке, Фань Су. Ты это знаешь».


Она кивнула, не открывая глаз, но в ее голосе была странная нотка напряжения. «Я действительно знаю! Вы, как старые говорят, похожи на тысячу сумасшедших козлов. Но, тем не менее, я бы хотел, чтобы у меня было это - то, что я чувствую сейчас, я заставлю вас нуждаться в этом. Идите. Поторопитесь!»


Пока Ник намыливал свое большое, тощее, жилистое тело - не говоря уже о его шутке с Ястребом: он был в отличной форме, не имея ни грамма жира, - он подумал о нефритовой шкатулке и громко рассмеялся. Он знал все о нефритовой шкатулке, но никогда не использовал и не нуждался в ней задолго до того, как встретил Фань Су. Нельзя долго бродить по Востоку и не знать.


У Фань Су, несмотря на ее высокую степень вестернизации, случались странные моменты истинно восточного распутства. Она настояла, чтобы он использовал нефритовый ящик хотя бы раз. Он хотел доставить ей удовольствие. Использовал серебряную застежку, красный порошок и серное кольцо, одну таблетку опиума и, временами, шелковые ножны с шипами. Девушка использовала единственный флакон с порошком, который находился в нефритовой коробке. Она никогда не рассказала ему, что в нем содержится, только скажет, что рецепту много тысяч лет, и это увеличивало ее удовольствие.


Ник вымылся, побрился, забыл об этом и вернулся в спальню. Она ждала его, подтянув колени. Она подняла к нему руки. На кантонском диалекте она сказала: «Я почти спала и мечтала - я боялась, что нефритовая палка не увидит лотос. А потом, если она придет, то это будет в последний раз. Я очень испугалась. язык был холодным! "


Ник поцеловал ее. Он был со многими восточными женщинами и он сам. сразу понял, что в данный момент она не хочет нежности. И он тоже.


Он никогда не видел ее такой неистовой, такой безудержной. Или ненасытный. Она не могла останавливать или даже замедлять движение. Через некоторое время они оба выступили в пот, их тела были скользкими, блестящими и искривленными. Фань Су снова и снова билась в конвульсиях, прижимаясь к его губам, каждый раз бормоча мягкие кантонские непристойности, которые он не всегда мог понять. Было что-то и в гигантском бамбуковом шесте, и в нефритовой палке, и в самом конце, в том, чтобы садиться на дракона.


Последнее означало Смерть.


## Глава 6


Они оставались в своей роскошной норе три дня. В это время они ели, когда им было угодно, спали, когда им было угодно, занимались любовью, когда им было угодно, - и много работали. У Киллмастера было чувство, что если бы больше мировых лидеров и шейкеров, планировщиков того, что считалось цивилизацией, только вели бы свою работу таким же образом, они все были бы намного счастливее, а планы были бы лучше и реалистичнее.


Когда он рассказал Фан Су о первом, очень предварительном плане AX - он и Хоук не разработали никаких деталей - она недоверчиво засмеялась. Они были в постели, даже она, наконец, вымоталась, а кровать была завалена бумагой, карандашами, досками с блокнотами и картами.


«Мэй ю фа цзы», - пренебрежительно сказала она. «Это невозможно». «Ни один житель Запада, ни один круглоглазый, не сможет долго ходить по Китаю, не будучи арестованным. Это было бы особенно невозможно для тебя, Ник. Ты слишком большой, у тебя неправильная борода, ты не говоришь на правильных диалектах - сотня вещей выдала бы вас ".


Ник признал, что она была права. В любом случае он знал это. Китайская безопасность была очень жесткой, встроенной системой безопасности, которой были века. Она была создан старыми императорами, помещиками и сборщиками налогов, и до сих пор работала. Это называлось пао-цзя. Фраза означала что-то вроде «гарантированной брони», и общая идея заключалась в том, что на каждые десять семей приходился староста, который, в свою очередь, отвечал перед местными властями. Это делало каждого сторожем брата - и потенциальным осведомителем. Ни один мужчина не хотел, чтобы ему отрубили голову или расстреляли из-за того, что сделал его брат. Монголы и маньчжуры добились больших успехов в этой системе, и Чи-комы не изменили ее.


«Здесь есть не только пао-цзя, - сказал Фань Су, - но сейчас все особенно опасно из-за красных гвардейцев. Они повсюду, засовывая свои носы во все. Все боятся их. Другое дело, дорогая. абсолютная физическая невозможность этого. Посмотри еще раз ". Она ткнула пальцем карту, лежащую на кровати.


«Возможно, вам удастся благополучно добраться до Шанхая и спрятать вас на несколько дней. Думаю, я смогу это сделать. Это будет достаточно опасно. Но отправиться из Шанхая по суше, через всю страну, через весь Южный Китай в долину Чумби в Тибете - это чистое безумие. Да ведь это около двух тысяч миль - шесть тысяч китайских ли! Плохие дороги или их совсем нет, поездов нечего и говорить, возможно, бандиты и, конечно, красные гвардейцы! Суровая местность тоже и с приближением зимы ". Она наклонилась, чтобы поцеловать его, и впадала, как временами, переходила на французский. «Невозможно, mon petit! Они бы нас схватили, прежде чем мы отъедем от Шанхая на пятьдесят миль».


"Мы?"


Ее глаза расширились. «Вы, конечно, не думаете, что можете сделать это в одиночку? Вы должны всегда иметь кого-то с вами, потому что вам придется быть глухонемым, по крайней мере, немым, и этим кем-то буду я! Вы пришли мне на помощь, когда я позвонила, ты собираешься помочь мне построить Undertong - так чего ты ожидал? "


Хоук, как всегда, предоставил Нику Картеру карт-бланш, но Ник еще не рассказал девушке всей схемы вещей. Он объяснил, намеренно расплывчато, кое-что из сделки, которую AX заключил с ЦРУ. Он сказал ей, что должен добраться до долины Чумби, чтобы выполнить работу, в обмен на которую ЦРУ предоставит Ундертонгу огромную помощь. Если это так, отчет Ника убедил ЦРУ в том, что подполье действительно существует и его стоит поддерживать.


Он снова напомнил ей о сделке. «Сначала я должен выполнить работу на Чумби. Если я добьюсь успеха и отправлю положительный отчет об Ундертонге, тогда у тебя будет вся необходимая помощь».


Ее глаза немного ожесточились, когда она изучала его. "Тогда зачем я


Трудный путь, дорогая? Почему Шанхай и эта безумная идея о пересечении Китая? »Она снова ткнула пальцем в карту.« Я знаю, что у вас есть авиабаза в Сиккиме. Они могут подбросить вас и забрать в тот же день ".


Ник решил рассказать ей еще немного. Он и раньше доверял ей свою жизнь. Это было не так. Это была просто политика - то, чего она не знала, она не могла рассказать под пытками.


Он сказал: «Мы, конечно, это знаем. ЦРУ знает это. Я думаю, они действительно ожидают, что я пойду этим путем, а затем перейду из Китая на северо-восток, в обратном направлении. Их на самом деле не волнует, как я делай работу - просто делаю это я ».


Девушка угрюмо кивнула. «Я знаю. ЦРУ на самом деле не считает, что Undertong стоит спасать или строить. Но это так, Ник, это так! И сейчас самое время. У всего Китая нервный срыв, все меняется, и если мы сможем проникнуть красных гвардейцев достаточно глубоко, мы можем начать революцию в одночасье ».


Ник был крут. Он всегда подозрительно относился к энтузиазму и рвению. Обычно от этого погибало много людей.


«Есть еще армия, - сказал он ей, - которую Мао может использовать для проверки красногвардейцев в любое время, когда он того захочет. Пока у вас не будет армии, все, что вы можете начать, - это гражданская война. у меня много шансов на победу ".


«Это было бы началом», - сказала она. «Конечно, будет гражданская война. Мы в Ундертонге это знаем».


Она пошла в ванную. Она была обнажена, как и Ник. Когда она вернулась, он сказал: «Принесите мне виски с содовой, а? Много льда».


Он с легким удивлением заметил, что она тоже сделала себе большой глоток. Она пила больше, чем он когда-либо знал. Но он ничего не сказал. Все это было частью модели, которую он еще не понял - ее отчаянные занятия любовью, ее слезы по ночам, когда она думала, что он спит, пьянство - последнее очень незначительное, но все же более сильное, чем прежде - и ее угрюмое настроение и разговоры. смерти. Обычно это было бы ее личное дело. Теперь это было его делом. Они вместе ехали в Китай.


Он усмехнулся ей. «Хорошо. А пока давайте забудем о революции и, возможно, о гражданской войне, и сконцентрируемся на том, чтобы доставить меня из Шанхая через Китай в Тибет. Не снимая головы. Перво-наперво. Вы говорите, что можете доставить меня в Шанхай и спрятать меня. на несколько дней?" Это само по себе, если бы Undertong действительно мог это сделать, было бы признаком того, что андерграунд не был полностью на бумаге или в сознании Фань Су.


Она похлопала его по щеке и улыбнулась, но яростно сказала: «Я не хочу показаться сложной, но вы должны понять. Я могу думать только о подполье, о смелых людях, с которыми я работаю. Меня не слишком волнует ЦРУ. . "


"Или AX?"


Ее глаза пристально встретились с ним. "Или о AX". Она улыбнулась. «За исключением одного агента AX, о котором я знаю».


«Всегда лесть. А теперь о Шанхае?»


Фань Су сгладила карту между их обнаженными телами. Она указала на южную оконечность Кореи. «От Пусана до Шанхая всего около пятисот миль. У нас есть много сторонников в Корее, китайцев, которые уехали туда, чтобы спастись от красных. Иногда они присылают нам деньги и припасы. Для джонок не так уж сложно преодолеть блокаду на востоке Китайского моря - у красных не хватает там патрульных катеров. К северу от Шанхая есть пляжи, где можно безопасно высадиться ночью. К утру я могу провести вас в Шанхай и надежно спрятать. Но ненадолго, как вы понимаете. теперь в городе царит суматоха - красные гвардейцы все еще бунтуют и маршируют. Были также некоторые расстрелы и пытки, и незадолго до того, как я покинула Гонконг, я услышал о некоторых публичных казнях. Я не знаю, верить ли этому или нет, но я знаю, что мой брат, мой сводный брат, По-Чой, сейчас находится в Шанхае или недалеко от него. Он не может много заниматься вербовкой в Красную гвардию - они все еще слишком воинственны, - но он пытается организовать крестьяне по городу, чтобы войти и направить их ».


«В Шанхае были боевые действия, - сказал Ник. В то утро он подробно поговорил с Хоуком.


Она улыбнулась. «Тогда, возможно, По-Чой делает хорошую работу». Она допила свой стакан и поставила стакан рядом с кроватью. Она посмотрела на Ника. «На какое-то время, дорогая, я устал от планирования. Сделать что-нибудь еще?»


"Такие, как что?"


Фань Су надул губы. «Видишь ли. Ты устал от меня. Либо это, либо ты устал. Я знала, что должна была спасти свою Нефритовую шкатулку».


Ник пнул карту и потянулся к ней. "Я покажу тебе, кто устал!"


Позже, пока она спала, он надел халат и бродил по квартире, курил и много думал.


Он никогда не думал о пересечении южного Китая по суше. Шансы были слишком невелики для белого человека. Вы столкнулись с тем же, что и китаец в любом западном мире.


- вы выделялись бы как горилла на Таймс-сквер. Это было бы возможно, если бы у него было все время в мире, чтобы делать изысканные приготовления, и путешествовать только ночью. Но у него не было такого времени. Зима была на грани наступления, и скоро тибетские перевалы будут заблокированы снегом. Он пережил один зимний марш в Тибете, и этого было достаточно.


Тем не менее он был полон решимости сначала поехать в Шанхай, а затем в Чумби. Он должен увидеть собственными глазами, на что способен этот Андертонг. Он хотел бы сделать это в одиночку и на большой части страны. Он взглянул на кровать, где спала Фань Су: она была милой девочкой, прекрасной любовницей, храбрым бойцом, но когда дело дошло до Ундертонга Ле, ничто не оставило её равнодушной. Она была вполне способна взять его с собой в потемкинское турне, солгать о силе Андертонга. Это был ее ребенок, и она была посвящена. Ему придется понаблюдать за ней по этому поводу. Его отчет о китайском подполье должен был быть настолько правдивым и фактическим, насколько он мог это сделать. У AX, в отличие от многих сервисов, не было хорошо звучащего латинского девиза, но смысл и обязательство всегда присутствовали: «Долг прежде всего».


Фань Су сказал, что его простое присутствие в Шанхае, присутствие высокопоставленного американского агента было бы большим подъемом для подполья. Скорее всего. Также должна была быть доставлена первая символическая партия денег, оружия, печатных станков, некоторых новых небольших трансиверов, карт и кодов, электронного оборудования, боеприпасов, диполей для подавления радиолокационных сигналов - миллион и еще один предмет, который нужен подполью. Он знал, что Хок и ЦРУ знали, что это будет по своей природе рисковым капиталом. ЦРУ могло себе это позволить. Хоук был бы достаточно рад сделать первое вложение, будь он вынужден. Хоуку было так же жарко в метро, как и девушке, но по другим причинам. Хоук был реалистом и знал, что китайцы не собираются предлагать настоящую демократию в течение многих лет, если вообще когда-либо. Ему было наплевать. Хоук хотел использовать Андертонг в своих целях - а именно, чтобы отрубить некоторые из наиболее важных голов. Он называл это гидрой.


Ник пошел в. картинное окно и стоял, глядя наружу. Было уже темно. Северное полушарие большого Лос-Анджелеса сверкало, как замысловатая карта неона, кристаллов и теней. Вдалеке в секторе Голливуда мигала вывеска: «Похороны - $ 250».


Ник подумал, как, черт возьми, они могли похоронить тебя так дешево сегодня?


Он отметил, что как минимум шесть кварталов здание не просматривается ни с одной стороны. Никаких снайперов. Он провел пальцем по одной из тонких серебряных полосок, проходящих вокруг окна, что-то вроде охранной сигнализации, но это была заслонка от подслушивающих устройств, которые могли быть направлены в квартиру. Ник задернул тяжелые шторы и отвернулся. Безопасность AX была хорошей, но недостаточно хорошей. Никогда не бывает достаточно хорошо. Совершенная безопасность была идеалом, а не фактом.


Он держал руку на красном телефоне, когда спящая девушка вскрикнула. "Хай па!"


Ник прошел в спальню и остановился, глядя на нее. Ее тонкие лимонно-лимонные черты блестели от пота. Ее наполовину прикрывала простыня. Она корчилась, закручивая простыню вокруг себя, как саван, и снова закричала: «Хай па… хай па…»


Я боюсь!


Ник слегка коснулся ее влажного лба своей большой рукой. Казалось, это ее успокоило. Больше она не кричала. Он вернулся в гостиную, придвинул стул к телефонам, закурил сигарету, но не сразу взял красный телефон. Он задавался вопросом, какие проблемы у него будут с девушкой. Теперь она была натянута, как струна скрипки, почти до предела. Даже любовь не расслабляла ее должным образом, как бы она ни была обезумела. Не было хорошей еды, питья, достаточного отдыха и осознания того, что она в полной безопасности. Ник провел рукой по своим густым, коротко остриженным волосам и нахмурился, глядя на сигарету. Было еще кое-что. Должно быть. И черт возьми, он уже пару раз почти получал это. Что-то она сказала, сделала - или не сделала - с тех пор, как они были в квартире.


Затем из глубины его мозга она пришла к нему с горячим сиянием 1000-ваттной лампочки. Фань Су продавала себя, продавала это прекрасное тело, чтобы купить себе дорогу в Китай и из Китая! Ник погасил сигарету и тут же закурил другую. Он смотрел в потолок сквозь синие клубы дыма. Она, конечно, никогда ему не скажет и не признает этого, и он никогда не скажет об этом. Но это должно было быть так!


Когда он впервые встретил ее в Гонконге, она несколько раз в месяц приезжала в Китай и выезжала из него. Переход по узкому мосту через Шам Чун в образе крестьянки, несущей продукты в город. Тогда она сказала, что это не может длиться вечно, что однажды ее обязательно поймают.


Тем не менее, она все еще использовала тот же маршрут. Когда они завтра расстались, она


собирался лететь в Гонконг и вернуться в Китай. Ее прикрытие в этой поездке было прикрытием социального работника WRO - Всемирной организации помощи - и этого паспорта было достаточно для полиции Гонконга. Затем она исчезала в людных лачугах городов или среди водных людей и выходила крестьянской девушкой.


Киллмастер покачал головой. Нет. Это была только его интуиция, но он ей доверял. Фань Су поймали. И она купила свой выход, по крайней мере временно, своим телом. Если уж на то пошло, это не было чем-то новым для Китая или какой-либо части мира. В Китае это был просто еще один вариант «выжимания» - взятки, заставившей мир вращаться. Оплачено плотью.


Он задавался вопросом, насколько она скомпрометирована и с кем. Это был бы чиновник, довольно высокий, но какой чиновник? Влюбленный дурак? Развратник насытился, прежде чем он ее затащил? Какой-нибудь хитрый ублюдок, разыгрывающий двойную игру по приказу сверху?


Ник встал и начал ходить по полу. Черт! Он даже не знал, что замешан Андертонг - ее могли поймать за что-то незначительное. Как контрабанда шариковых ручек или сигарет в Китай. Иногда они были лучше денег на материке.


Независимо от того. Поймана она была. Он был уверен в этом. И она не хотела, чтобы он знал. Он покачал головой, удивляясь странностям всех женщин - опасность, да, рисковать своей красивой кожей ради дела, да. Не упустите шанс завить ваши волосы. Вызывающий, ничего не стесняющийся. Но когда дело дошло до простого физического действия, все было иначе. Он знал, что ее теперь беспокоит. Она, конечно, боялась. Нервный, напряженный, напуганный. Кого не было в этой игре?


Настоящая проблема заключалась в том, что теперь она считала себя шлюхой. Вечной шлюха. И она боялась, что он узнает.


Когда он взял красный телефон и перезвонил в Вашингтон, Ник задумался, любит ли его Фань Су - действительно ли. Ради них обоих он надеялся, что нет.


Красный телефон был автоматический. Делия Стоукс, самый закрытый из частных секретарей, немедленно ответила.


Ник сказал: «Привет, дорогая. Он здесь?»


Делия знала его голос, но в один из своих редких шуточных моментов она сказала: «Кто звонит, пожалуйста? И о чем?»


Ник Картер ухмыльнулся на своем конце линии. «Я не могу поймать тебя со спущенными трусиками? Хорошо, солдафон! Относительно Желтой опасности и Желтой Венеры. Хорошо?» Хоук, если подумать и в интересах ясности, разбил миссию на две части: Желтая Венера - Андертонг, а Шанхай и Фань Су; «Желтая опасность» была работой Чумби в ЦРУ. Теперь, ожидая, пока Хоук подключится, Ник тихонько насвистывал мелодию из старого шоу.


"Что ж?" Голос Хоука звучал устало, его голос был резче, чем обычно. В Вашингтоне было поздно, и старик почти не спал. «Что на этот раз, сынок? Надеюсь, без заминок?»


Никогда нельзя было бы сообщить Хоуку об эмоциональной проблеме, которая беспокоила Ника. Старик не понимал эмоциональных проблем. Он был способен убить миссию на месте.


Итак, Ник сказал: «У меня это довольно хорошо проработано, сэр. Позвольте мне привести его в порядок, хорошо?» Он взял со стола пачку бумаг, написанную аккуратной рукой Фань Су, пока Ник диктовал.


"Вперед, продолжай."


«Мне понадобится несколько вещей», - сказал Ник. Ему пришлось улыбнуться, продолжая. «Как подводная лодка, авианосец и самолет AX, придуманные, чтобы выглядеть как китайский коммерческий корабль. Это для начала, сэр».


Хоук не сделал саркастического замечания, которого ожидал Ник. Он только хмыкнул и сказал: «Думаю, мы справимся с этим хорошо. На самом деле, в Белом доме интерес к этому больше, чем я ожидал. Мы можем получить все, что захотим. Любое сотрудничество со стороны любой службы».


Киллмастер был немного поражен, но доволен. "Как это, сэр?"


«Вот так. Я продал ему товарный счет». Усталость покинула голос старика. Ник представил себе старого серого кота, мурлыкающего над блюдцем со сливками. Хоук добавил: «Они, конечно, попытаются закончить завтра, и их никогда не будет достаточно, но прямо сейчас вы можете мыслить масштабно. Итак?»


Ник Картер начал читать по бумагам в руке.


Через четверть часа Хоук сказал: «Я скажу тебе одну вещь, сынок. Когда ты думаешь масштабно, ты действительно думаешь масштабно. Но это нормально. Может. Сколько сейчас нескольких миллионов долларов!»


«Время должно быть точным, - сказал Ник. «Доля секунды. Мертвый враг или я мертв. Думаю, через неделю, сэр, я должен быть в Шанхае».


«Лучше ты, чем я», - сказал его босс с обычной откровенностью. «Последний отчет гласит, что город кипит. Красная гвардия и крестьяне дерутся, никто, кажется, не знает, что делает Народная Армия,


И вообще дела как в аду. Но это должно сработать для вас - их безопасность не будет такой строгой ".


Ник согласился, что это, вероятно, так.


«Чем раньше, тем лучше», - сказал ему Хоук. «ЦРУ говорит, что их любимый спутник сообщает им, что ЧиКомы готовят свой туннель к зиме. То есть прекращают работу. Может быть, через неделю или около того они выведут много личного состава и войск и оставят только небольшую команду. на зиму. Это должно помочь, мальчик ".


«Я возьму все, что смогу, сэр».


«ЦРУ также прислало мне партию новых снимков со своего спутника. Они думают, что опору B довольно хорошо заметили. Ответвление туннеля, ведущего обратно в гору, - но вы все это увидите. Я пришлю увеличенные изображения вместе с интерпретацией фотографий ".


Ник взял со стола карточку. Он сделал для себя особую заметку. «Сэр, я бы тоже хотел, чтобы вы прислали Чарльза из Makeup. У меня такое чувство, что мне понадобится самое лучшее».


"Я сделаю это." Хоук усмехнулся. "Если он сможет сделать из вас китайца, он будет лучшим!"


«Мне нужно будет проходить только ночью. И то только на несколько часов за раз. Убедитесь, что Чарльз не забудет взять с собой горб, сэр».


«Не беспокойся об этом. Чарльз знает свое дело. У тебя будет горб. А теперь повторите это с самого начала».


По прошествии получаса Хоук сказал: «Я думаю, что, может быть, у нас это есть. Конечно, все будет в порядке, но мы этого ожидаем. Но я думаю, что основные проблемы решены. Все, кроме базы возле Тибета. . Это меня беспокоит. Похоже, никто в Вашингтоне мало что знает об этом Дэн Фа. Сколько ему лет Венера сказала? "


Мастер Килла заглянул в спальню. Теперь она мирно спала. Фан Су - Венера для Хоука - дала довольно поразительный ответ на тревожную и наиболее важную проблему базового лагеря недалеко от долины Чумби. Нельзя просто бросить агента ночью на бесплодную гору и ожидать результатов. Особенно в Тибете с приближением зимы.


Он повторил Хоуку все, что сказал ему Фань Су. «Тэну больше ста лет, сэр. Насколько я понимаю, последний из старых военачальников. Раньше он бежал на юго-запад Китая, как ему заблагорассудится. Когда в двадцатые годы появился Чан Кайши, Тэн присоединился к нему на время. Позже он переключился на коммунистов. Затем он вернулся к Чангу. Я полагаю, типичная китайская сделка. Серебряные пули, знаете ли. В любом случае, как мне говорит Венера, когда ЧиКомы взяли на себя навсегда, они позволили старику уйти в отставку. Он не мог причинить им вреда, поэтому они позволили ему сохранить лицо и кое-что сделали для себя. Думаю, они следят за ним, но не слишком пристально. В конце концов, этому парню больше сотни. Так что теперь он живет в замке из глины примерно в пятидесяти милях от Чунтьене - это примерно столько же на юго-запад, сколько вы можете попасть в Китае, и все еще оставаться в Китае - и никого не беспокоит, и никто его не беспокоит. Однако… »Ник рассмеялся, зная, каким будет ответ Хока . «Венера говорит мне, что у старика все еще есть наложницы! Похоже, он очень старомоден».


К его изумлению, Хоук тоже засмеялся. «Может, он и хранит их, да, но что он с ними делает? Но неважно - эта проблема с базой беспокоит меня. Это ублюдок, хорошо. Но у нас нет альтернативы. Не в Китае. Если вы шли с другой стороны, да, но это не так. Так что похоже, что это должен быть этот Тэн. Конечно, он может выдать вас ».


«Это вряд ли, сэр. Во-первых, он дряхлый, и я сомневаюсь, что он понимает многое из того, что происходит. Во-вторых, и самое важное, что Тенг - прадед Венеры. Или что-то в этом роде. Я не знаю. Я действительно понимаю это сам, но все это связано с китайской системой предков и патриархатом. Так что Венера может претендовать на какие-то отношения) - этого и законов гостеприимства - я сказал, что он старомоден - должно хватить на несколько дней. Все, что мне нужно, чтобы организовать. Я думаю, сэр, что нам просто нужно сыграть так ».


Хоук громко вздохнул. «Я думаю, ты прав. Ты говоришь, около Чунгтиена? Подожди, сынок».


Пока его босс сверялся с картой, Ник закурил еще одну сигарету и заглянул в спальню. Она все еще спала.


Хоук вернулся на линию. "Вы все еще будете более чем в пятистах милях от Чумби!"


Киллмастер сказал, что он слишком хорошо осведомлен об этом факте.


«Ничего не поделаешь, сэр. Я не могу подойти ближе, не опрокинув миссию - а другой базы просто нет! Это должны быть старик и Чунтьене. Нам очень повезло, что это есть. Люди Сиккима вносят свой вклад и забирают и бросают нас в самый раз, я должен быть в состоянии осуществить это. Я передам ЦРУ их опору Б - по мелочам ».


Это было похоже на Хоука и Киллмастера, которые ни один не упомянули, что у них на уме - как уходить после


завершение миссии. Это время тоже должно быть долей секунды. Но работа с AX сделала вас фаталистом - вы либо сделали, либо нет.


Они поговорили еще пять минут, за это время Ник принял решение. Он действительно не собирался говорить об этом Хоуку, но теперь решил, что ему лучше.


«Это, вероятно, проблемы с заимствованием, - сказал он, - и не слишком важно сейчас, но это может помочь в будущем. Венера говорит мне, что она, и это касается всего Андертонга, не хочет быть частью Чан Кайши. Они они даже не примут от него помощи, как бы они ни были в отчаянии, так что вы можете видеть, что они серьезно настроены. Они считают Чанга реакционным фашистом, сэр, и что он продаст революцию, если вмешается в нее. Ее слова если Чан будет пытаться вернуть джинна в бутылку. Я подумал, что, возможно, вы захотите передать это другим людям ».


Был долгая пауза. Затем Хоук насмешливо рассмеялся. «Революции не будет, и мы это знаем. Но не говори Венере, что я сказал это. Я не хочу больше осложнений, чем должен иметь, и их сейчас много. Но я Я передам это в Политический отдел, чего оно стоит. Мы преодолеем эти заботы, когда придем к ним. Так что забудьте об этом - обо всем? "


"Вот и все, сэр. Значит, утром?"


Ровно в восемь. Отправьте Венеру на самолет в Гонконг, а вы переберитесь в Корею. Я буду на связи, пока вы не сядете на подводную лодку в Пусане. Пока вы не окажетесь на материковой части Китая, ситуация будет текучей. Прощай, сынок. И смотри. ".


«До свидания, сэр».


Киллмастер смешал себе виски с содовой в маленьком баре. Он вспомнил слова девушки: «Мэй ю фа цзы». Это невозможно!


Это могло быть сделано. При условии удачи, смелости и решимости это могло быть сделано. Особенно удача. Он вспомнил, как Хок звонил в Нью-Йорк два дня назад - три дня назад? - и сказал ему, что он выиграл еще одного Золотого Коса.


Ник собрал бумаги и отправил их в мусорную корзину электрического шредера. Его ухмылка была кривой. Китайцы восхищались изобретательностью и отвагой. Если он принесет это, может быть, старый Мао наградит его орденом Блестящего Нефрита. Посмертно.


Неся свой напиток, он прошел в спальню. Темные глаза смотрели на него сквозь очень легкие эпикантические складки. Фань Су была настолько круглоглазой, насколько это было возможно для восточного человека.


Ник сел на кровать и начал ей объяснять. На данный момент она не интересовалась. Она обняла его за шею мягкой рукой.


«Я мечтала о нефритовой палке», - прошептала она. «Теперь сделай это реальным».


## Глава 7


Восточный сектор того, что раньше было Международным поселением, особенно вокруг южного изгиба Уанпу и чуть ниже знаменитого Бунда, является индустриально развитой частью Шанхая. Он так и не оправился от разорения японского вторжения. Вдоль обоих берегов Сучжоу-Грека, где на сампанах обитает великая орда водных людей, все еще есть много разрушенных и разрушающихся фабрик. Эта часть Шанхая, так же как и Старый город, представляет собой беспорядок узких улочек и тропинок, гнойное тушеное мясо, которое в огромных количествах укрывает как преступников, так и бедняков. Днем полиция и даже армия передвигаются группами не менее четырех человек; ночью сектор предоставляется обитателям, которые выходят из своих нор, чтобы зарабатывать на жизнь как можно лучше. Последние не без логики известны в полиции как «ночные люди».


Киллмастер пробыл в Шанхае четыре дня. Слишком долго. Он и Фань Су, вместе с дюжиной участников Undertong, жили в вонючем, кишащем крысами подвале разрушенной хлопковой фабрики. Сначала все шло хорошо. Подводная лодка Соединенных Штатов «Снарк II» без происшествий совершила спуск из Пусана. Ник Картер, теперь переодетый в тяжелую одежду, и груз стоимостью в миллион долларов были благополучно доставлены на берег на пустынном пляже где-то в обширной аллювиальной дельте Янцзы. Пятьдесят человек, которыми командовал Фань Су, появились, как призраки, из безлунной ночи, чтобы поприветствовать его. Ник был впечатлен. Фань Су, одетая в опрятную форму девушки из Красной гвардии, была очень работоспособна; Никакого сходства с девушкой, которая недавно спала с ним в постели, полностью отсутствовало.


Через час после того, как «Снарк» затонул, Ник и девушка отправились в Шанхай на свалке. Груз исчез в дюжине грузовиков-гремучих машин. У Ника и девушки остались только два трансивера, около ста тысяч долларов золотыми кубиками - фактически размером с бульонный куб - и небольшой чемодан, в котором находился один миллион долларов в новых юанях. Эти бумажные деньги в маленьких купюрах были изысканной подделкой, и ЦРУ хотело опробовать их.


Фань Су была очень рассержена. Андертонг, - вспыхнула она, - пытается начать революцию, а не подорвать экономику страны! Киллмастер понял ее точку зрения. Он знал, что Хоука заставили включить странные деньги в груз. Где-то в южном канале Янцзы он отправил подделку на дно, улыбаясь, представляя реакцию заместителя директора и других сотрудников в Лэнгли, если бы они видели конец своего эксперимента.


Они благополучно приземлились на разрушенной хлопковой фабрике. Ник испытал приемопередатчик, хитроумно сделанный так, чтобы он напоминал транзисторный радиоприемник, который мог бы носить любой богатый или удачливый красный гвардеец. Он работал со Снарком очень недолго, и отправка и прием были равны Пятерке. Громко и ясно.


Затем удача отвернулвсь. По-Чой, сводный брат Фань Су, был схвачен во время боя с группой крестьян в южном пригороде Наньтоу. Его пытали, и он заговорил. Новые аресты производились почти ежечасно. Стенные плакаты кричали. Признание По-Чоя вызвало новое безумие в красногвардейцах. Они избивали крестьян в пригородах, а затем обратились к самому городу в безумии поджогов, грабежей, изнасилований и убийств.


Слухи о собаке-изгое ходили как блохи. В подвал постоянно приходили беженцы с рассказами о новых безобразиях: отрублены руки, уши, носы. Купца забили до смерти за то, что он не мог правильно процитировать красную книгу Мао. На площади Карла Маркса были обезглавлены люди, и красногвардейцы играли головами в футбол. Поговаривали о мобилизации Народного ополчения для сдерживания Красной гвардии. Поговаривали о привлечении крупных частей Народной армии, чтобы подавить их обоих. Были разговоры. И еще разговоры.


Киллмастер раздражался. До сих пор он не отдавал команд и никоим образом не вмешивался, хотя был главой миссии, и Фань Су это понимала. Но четырех дней было достаточно, чтобы провести в Шанхае. Он видел то, что пришел увидеть. Фань Су, несмотря на весь хаос, все устроила. А американский авианосец ждал, медленно кружа в двухстах милях в Китайском море. Пора было идти.


Он взглянул через мрачный подвал на девушку. В этот момент она разговаривала с человеком по имени Вонг Чаотянь, одним из ее главных помощников в городе. Это был худощавый человечек в футболке и черных пижамных штанах. У него не было обуви. Волосы у него были длинные и жирные, они удерживались грязной от пота тканью.


Ник смотрел, как они разговаривают. «Плохие новости», - подумал он. Хуже всего. Он мог сказать это по опущенным плечам девушки, по тому, как она схватила Вонга за руку и потрясла его. Интуиция подсказывала ему, что это была новость, которая может оказаться для кого-то опасной. Ник пожал своими большими плечами, чувствуя, как искусственный горб слегка сдвигается при этом. Он восхищался работой, которую Чарльз, макияж AX, проделал с горбом, но это было надоедливо. Но это сделало свое дело - оно уменьшило AXEman до размеров, скручивая и искажая его большое идеальное тело, так что он не выделялся. Это, а также темное пятно, наклеенный парик на его бритую кожу головы, несколько длинных тонких волосков на подбородке и верхней губе - все это позволяло ему жить как китайцу. В темноте и если никто не смотрел слишком внимательно. У него был идеальный набор бумаг, скрепленных Документами, настолько старых, грязных и потрепанных, что даже самый нетерпеливый чиновник не стал бы их просматривать.


Лучше всего было темно-желтое пятно. Оно был несмываемым и позволяло ему бриться каждый день.


«Это просто должно прекратиться», - сказал Чарльз Нику. «Какое-то время у вас будет пегий вид, сэр. И чем больше грязи вы позволите скапливаться на нем, тем лучше».


Киллмастеру удалось скопить грязь. И все, что с этим было связано. Он непрерывно чесался. Он уже начал с нетерпением ждать окончания миссии не столько как уничтожение Опоры Б, сколько долгой и роскошной ванны. Ник знал по опыту, что в миссии мелочи приобретают новое значение, например, солдат, который больше заботится о том, чтобы ноги были сухими, а не с опущенной головой.


Он почесал промежность и выругался себе под нос. Фань Су и Вонг подошли к нему. Они говорили на у, местном шанхайском диалекте, но когда они подошли к Фан Су, они перешли на английский. Она все еще держала Вонга за руку. Теперь она слегка подтолкнула его к Нику.


«Скажи ему то, что ты только что сказал мне».


Вонг, который с самого начала испугался, уставился на иностранного дьявольского горбуна. Он знал только то, что сказал ему Фань Су - что Ник был здесь, чтобы помочь Андертонгу, что он очень важен в Соединенных Штатах, где президент ежедневно спрашивает его совета, и что его слово - закон, а его гнев - смерть. Вонг знал, что где-то под всеми тряпками и грязью таится


Огненный Дракон. Теперь он слегка поклонился и коснулся кулаком своей потной тряпки.


«Они посадили По-Чоя в железную клетку, - сказал он сейчас. «Повесили его на столб на месте полицейского участка. Все приходят посмотреть. У него нет одежды, он очень холодный. Так что они отрезали ему один кусок».


Ник остался сидеть на корточках в своем гнезде из грязной соломы. Он взглянул на Фань Су. «Я понимаю основную идею, но она еще не имеет смысла. Вы хотите интерпретировать?»


Прежде чем она успела что-нибудь сказать, Вонг заговорил снова. "Верно, я говорю! Это также знак говорит. Они отрезали один кусок сегодня, один кусок томорла, один кусок через день". Вонг протянул руки и пожал истощенными плечами. "Плетти скоро, По-чой, хава, я думаю!"


Ник встал. Фань Су похлопала Вонга по плечу и слегка подтолкнула его. Она что-то сказала на Ву. Мужчина улыбнулся, подпрыгнул к Нику и оставил их.


Ник, не забыв даже тогда присесть и согнуть уродливую спину, сказал: «Хорошо, Фань Су. Что это такое?» Вспоминая их вчерашний разговор, он добавил: «Я не передумал, понимаете. Мне очень жаль По-Чоя, как ни жаль вас, но мы не можем ему помочь. может. Ничего! Было бы бессмысленно пытаться, и мы только поставили бы под угрозу миссию ».


Темные глаза неотрывно смотрели в его собственные. Сухие глаза. Это его не удивило. Она могла плакать во сне или плакать от любви, но он знал, что она никогда не заплачет при опасности. На самом деле ее твердое самообладание немного беспокоило его.


Она взяла его за руку. «Позволь мне поговорить с тобой немного, Ник. Вернемся сюда наедине. Я должна быть честна в этом».


Он шел за ней, шаркая и скользя в своих изношенных резиновых туфлях, по узкому кирпичному коридору к руинам котельной. На полу стояла ржавая вода. Рядом плыла туша кошки и где-то торжествующе пищала крыса.


Ник начал: «Это бесполезно, Фань Су. Нам нужно убираться из Шанхая. Самое позднее завтра вечером. Я не могу держать этот авианосец там вечно и…»


«Пожалуйста, дорогой! Дай мне поговорить. Выслушай меня. Я знаю, что ты главный, но я должен кое-что сделать. Я хочу, чтобы ты знал об этом».


Ник сидел на корточках в отвратительной воде, как миллиарды кули сидели на корточках на протяжении веков. «Хорошо», - сказал он смиренно. "Говори"


«По-Чой говорит, - сказала она, - но он говорит не о нас, об Андертонге. Он знает об этом месте, вероятно, знает, что мы здесь, но мы все еще свободны. Разве вы не понимаете - он дает им ложную информация. Теперь они это знают. Вот почему они повесили его в клетке и начали резать на куски. Он делает это для нас, Ник, для нас - и я должна ему помочь! Я собираюсь помочь ему ".


Он уставился на нее. «Как, ради бога? Он в железной клетке, на шесте перед зданием полиции, в окружении тысяч красных гвардейцев. Вы не можете ему помочь! И если Вонг говорит правду, а они действительно режут его. понемногу за раз, тогда он долго не продержится. Ни один человек не смог бы. Мы должны бежать, чтобы добиться этого ... "


Она покачала головой. Ее лицо было бесстрастным. «Пока я не убью его, избавлю от боли».


Это было не так плохо, как он ожидал. Он ожидал, что она потребует, чтобы он, они каким-то образом одолели десять тысяч красных гвардейцев и вытащили По-Чоя из клетки. В некотором смысле это имело смысл. Но все равно выход был невозможен. Днем, может быть, из мощной винтовки. Члены Undertong были вооружены только ножами и иногда пистолетом или револьвером. У самого Ника были только люгер и стилет.


Ник почесал - к черту всех вшей - и покачал головой. «Извини, детка, но это невозможно».


«Это можно сделать», - упрямо сказала она. «Я сделаю это. Одна, если я должна. Он моей крови, Ник, и он позволяет разрезать себя на куски за меня, за всех нас. Я должна убить его!»


Он почувствовал, что она имела в виду именно это. Совершенно верно. Киллмастер начал исследовать дело с другой стороны. Если она действительно намеревалась довести дело до конца - а она это сделала, - ему придется пойти с ней. Он не мог позволить себе потерять ее. Он нуждался в ней. Не говоря уже о чем-то личном между ними - он нуждался в ней. Желтая опасность и Желтая Венера, миссии, нуждались в ней. Веселье и игры на данный момент закончились, фишки закончились, а миссии были на первом месте.


Другое дело - По-Чой не продержится вечно! Только не с этими сукиными сыновьями, которые разрывают его по частям. Рано или поздно - чудо, которое он продержал так долго, - он сломается и расскажет им об этом месте.


«Я прошу тебя только один раз», - сказал Фань Су. «Я не буду умолять, Ник. Помоги мне. Я плохой стрелок. Никто из других не может стрелять лучше, а наше оружие плохое. Но ты можешь это сделать. Ты единственный, кто действительно сможет шанс."


Он кивнул. "Я думаю ты говоришьа


верно. И зная это - ты бы все равно попробовал, если бы я сказал нет? "


"Я должна." Встроенный китайский фатализм. Гладкая прекрасная поверхность ее была всего лишь слоем западного лака; внизу она была полностью восточной, такой же детерминистской, как и сам Будда.


Киллмастер решил. «Хорошо. Я помогу тебе. Но только если мы уберемся отсюда сегодня вечером. Не вернемся. Сможешь ли ты заняться делами двадцать четыре часа? Сможешь ли твои люди справиться с этим? И тебе лучше быть чертовски уверенным!»


Фань Су взглянула на дешевые гонконгские часы, которые она носила высоко на запястье. В такие моменты для очень бедных даже часы могли быть опасны.


«Через час стемнеет», - сказала она. "Если нам повезет, нам понадобится полчаса, чтобы добраться отсюда до Муниципального центра. Мы сделаем это - убьем По-Чоя; тогда мы сможем поймать сампан возле Вусонга. Он доставит нас на север, пока мы не встретим грузовик, который будет отвези нас на аэродром. Да, Ник, мы справимся. Мы можем быть на аэродроме в полночь ».


Он схватил ее за руку так, что ей было больно, но она не отпрянула от него. «Ты уверена, черт возьми? Как только я начну эту операцию, мы не сможем повернуть назад. Это нужно сделать правильно с первого раза».


«Ты делаешь мне больно, Ник. Пожалуйста».


Он отпустил ее, но вместо того, чтобы отойти, она расслабилась в его объятиях. «Прости, Ник, но я должна это сделать».


Ник держал ее на мгновение, но когда он заговорил, его голос был резким. «Хорошо! Тогда давайте сделаем это. Помогите мне с этим проклятым горбом».


Он снял грязную черную куртку-кули, чтобы обнажить чудовище телесного цвета. Макияж отлично поработал над этим, даже включая бородавки с растущими из них волосами. Одна ремешка телесного цвета проходила под его подмышками и застегивалась спереди. Края были так тщательно склеены и соединены, что горб выглядел так, будто вырос из его собственной плоти. Ник прятал в нем приемопередатчик.


Он поставил крошечный радиоприемник на корпус котла, вытащил длинную антенну и вставил ключ, спрятанный в базе. Трансивер работал на мощных, долговечных серебряных батареях. Он посмотрел на Фань Су.


«Вы уверены? Мне придется передавать в течение нескольких минут. И наша информация такова, что Народная армия довольно хороша в радиоперехвате. Как только я закончу, нам придется бежать. "


Она бросила ему мяч. Впервые за долгое время она улыбнулась. «В этой жизни нет ничего определенного, дорогая. Особенно в таких жизнях, как наша. Я думаю, у нас все получится, но я не знаю, что написано. Это тебе решать». Она пожала плечами со всей покорностью Востока. «Но я знаю, что должен делать».


Киллмастер нахмурился. Ключ он не трогал. Конечно, она была права. Ничего в жизни не было уверенным. Никаких гарантий. Философия временами была очень тонкой тростью. Он видел себя в железной клетке, которого забросали камнями и кричали хунвейбины. Дело Картера. Награда в сто тысяч долларов. Боже, какой хороший день у ублюдков! Они выставляли его напоказ с веревкой на шее, пытали его, резали понемногу, как они это делали сейчас с По-Чоем. А когда вся пропагандистская ценность будет вытеснена, его убьют. Как можно медленнее и мучительнее.


Однако миссия должна быть выполнена, и он не стал бы лидером в своей профессии, сдерживаясь.


Киллмастер ухмыльнулся девушке. «Хорошо, поехали». Он начал стучать по маленькому ключику, отправляя свои позывные через море туда, где его ждал авианосец.


Желтая Венера зовет Пилообразного - Желтая Венера зовет Пилообразного…


Точки и тире вернулись к нему. Давай, Желтая Венера.


## Глава 8


Крепкий горбатый кули тащил рикшу по извилистой узкой улице Желтых аистов. Шел небольшой дождь, чуть больше тумана, но на его широких плечах была накидка из соломы, и он поднял тенг, чтобы защитить своего пассажира. На улице было темно и безлюдно. Большой кули почти чуял страх за закрытыми и забитыми досками магазинами. Красная гвардия Мао превратилась в монстра - и монстр сегодня вечером ушел. Недалеко от них, там, где улица переходила в площадь Карла Маркса и растворялась в лабиринте муниципальных зданий, Зверь кричал о крови и плоти.


Позади него Фань Су сказал: «Помни - ты глухонемой. Если у нас возникнут проблемы, позволь мне говорить все».


Ник Картер на мгновение притормозил и оглянулся на нее из-под полей своей кули-шляпы. Он улыбнулся своими черными зубами и кивнул. Глухонемой. Он вряд ли забудет. Он устремился к лучу света в конце улицы. Он держал голову опущенной, а ноги его .


напоминали ноги рикши профессионала. Киллмастер и раньше это делал.


Фань Су чинно сидела в рикше, аккуратно одетая в стеганый костюм и в маленькой зеленой шапочке с красной звездой. На ней были кроссовки и неизбежная санитарная маска из белой марли, а в руке она несла красную книгу Мао - Библию красной гвардии. Между ее стройными ногами она также несла смертоносный пистолет Намбу.


Киллмастер носил «люгер» и стилет на своих обычных местах под своей мешковатой черной униформой. Теперь, когда они приближались к площади и могли слышать хриплый рев грузовиков и громкоговорителей поверх грозного гула толпы, он подумал, что это что-то вроде столкновения со слоном с рогаткой. Если им суждено выполнить свою задачу - убить По-Чоя, - это придется сделать хитростью. Не грубой силой. Она это понимала.


Слева от того места, где на площадь выходила улица Желтых аистов, виднелся изогнутый фасад большого универмага. Здесь несколько трамваев безнадежно застряли в нахлынувшей, поющей, кричащей и воющей толпе. Все доступные источники света на площади и в окружающих зданиях были включены, а с платформ грузовиков и выступающих мощные прожекторы бродили взад и вперед по небу и толпе. Два прожектора, каждый из которых светился из отдельной точки, не двигались. Они пересекли и слились в железной клетке, которая свисала со стальной балки, прикрепленной к высокому столбу перед полицейским участком.


Ник сразу понял, что, пока он не сделает свой ход, ему не о чем беспокоиться. Фань Су тоже. Около сотни тысяч фанатиков Красной гвардии кричали и кричали, толкались и толкались, ругались и смеялись, и они полностью потерялись. Просто еще один кули-рикша и аккуратная девушка-гвардеец.


Они оставили рикшу и направились к одному из остановившихся трамваев, на котором еще оставалось немного места. Ник помог девушке подняться на плечи, затем приподнялся, чтобы в первый раз оценить ситуацию. Он должен был решить, действительно ли это возможно. Когда он посмотрел на забитую площадь, на тысячи кричащих сердитых лиц, он понял, что боится. Это было хорошо. Здоровый страх, а не бравада и глупость, помогали человеку жить в своей профессии. Эта толпа была смертельным оружием. Одна ошибка, одна оговорка, один голос назло, и они разорвут вас на маленькие красные кусочки.


Он почувствовал руку Фань Су на своей руке, сильно сжимающую, дрожащую. Он не смотрел на нее. Он видел то же, что и она.


Клетка находилась в сорока футах от земли и подвешивалась на конце стального рычага, который соединялся с шестом под прямым углом. Эта клетка была хитрой и беспощадной ловушкой. Средневековый. Когда-то итальянцы очень этим пользовались. Оно было такого размера и сконструировано таким образом, что заключенный не мог ни встать, ни лечь.


Существо в клетке теперь двигалось, пока они смотрели. Одна из рук просунута через решетку. В свете прожекторов было легко заметить, что первые два пальца руки отсутствуют. Бинты были аккуратными и чистыми. Славные ублюдки!


Голова тоже была забинтована. Ник догадался, что ухо было отрезано. На мгновение толпа у подножия столба разошлась настолько, что он увидел большую стеклянную коробку, что-то вроде витрины, прикрепленную к столбу на уровне глаз. Расстояние было слишком большим, чтобы он мог видеть, что скрывается за стеклом, но он мог догадываться. Они выставляли части По-Чоя на всеобщее обозрение в качестве предупреждения.


Ник чувствовал, как девушка дрожит. Он предположил, что это была ярость, а не страх.


Снова обнаженная тварь в клетке двигалась, беспокойно вертясь, пытаясь поправить свое измученное и измученное тело. Ник не мог разобрать лицо даже в ярком свете фонарей. Он не особо хотел это видеть. Это было просто еще одно восточное лицо.


Нет. Это было нечто большее. Это было лицо человека. В этой клетке был мужчина. Человек. Мучаясь. Наследие Ника взяло верх. Он должен делать все, что мог.


У него ушло меньше минуты, чтобы разобраться в этом вопросе. Единственный возможный шанс - попасть в сам полицейский участок. Клетка находилась примерно в пятидесяти ярдах от входа в станцию и на уровне четвертого этажа. В Шанхае не было действительно высоких зданий из-за болота и ила, на которых они были построены.


Натренированный глаз Ника еще раз оглядел сцену. Это был единственный выход. Войдите в полицейский участок, войдите в один из офисов на четвертом этаже, и он выстрелит в клетку с расстояния с пятидесяти ярдов. Вот и все. Он подтолкнул Фань Су.


Они нашли выход из толпы, и он рассказал ей, как он собирается это сделать. «Впереди пожарные лестницы», - пояснил он. "Я думаю


, что сзади будут другие. Коридоры должны проходить прямо спереди назад. Если мы сможем добраться до четвертого этажа, а я попаду в офис, у нас может быть шанс. Вы можете прикрыть меня из коридора. Во всей этой толпе и азарте попасть не составит труда ».


Она сказала то, о чем они оба думали. «Да. Попасть внутрь будет легко. Даже застрелить его. Уйти потом будет сложно».


Киллмастер пожал плечами. «Одно - если эта толпа нас схватит, это будет быстрая смерть. Пошли».


Они начали пробираться через край толпы мимо киосков, где женщины продавали флаги и крошечные бюсты Мао. Повсюду были настенные плакаты. Смерть всем декадентским буржуа - Уважайте мысли Мао - Долой кровавых революционеров - Смерть всем американским бегающим собакам и черепахам ...


«Они не любят нас», - сказал Ник себе под нос.


Шаг за шагом они пробивались сквозь толпу людей к главному входу в полицейский участок. Пространство вокруг дверей и широкой лестницы оставалось свободным благодаря членам Народного ополчения, вооруженным винтовками и автоматами Томми. Они были одеты в мягкую коричневую форму и кепки с красными звездами, а на воротниках были красные петлицы. Для милиции они выглядели настороженными и дисциплинированными, и Нику это не нравилось. Пистолеты Томми вызвали у него чувство холода. Если задняя часть здания охранялась так же хорошо, как и фасад, у них были серьезные проблемы.


Фань Су зашипела на него. «Ты мой тупой кузен, который работал в городе. Теперь ты болен, и я пытаюсь помочь тебе вернуться в свою деревню. Держи голову и глаза опущенными, но не переусердствуйте. Смотри так глупо и нервно. как вы можете."


Ник в гримасе показал свои черные зубы. Последняя часть будет несложной. Он нервничал.


Они подошли к стражнику, который стоял под большим красно-золотым знаменем с серпом и молотом. Сначала он не обратил на них внимания. Он смотрел на клетку и, очевидно, не хотел, чтобы его беспокоили.


Фань Су потянула охранника за рукав. Он с досадой взглянул на нее. "Что это, товарищ?"


Девушка указала на Ника, который стоял, сгорбившись, шаркая ногами, с полуоткрытым ртом и пустыми глазами. В то же время его рука была рядом с «Люгером» - он подтянул кобуру вперед, чтобы добраться до нее быстрее, - и стилет был готов вылететь из ножен в его руку. Если бы ему пришлось их использовать, конечно, было бы уже слишком поздно, но если бы он пошел, он собирался взять с собой несколько из них.


Фань Су объясняла, что ее кузен болен и ему нужен проездной, чтобы он мог путешествовать. На самом деле ее троюродная сестра, и она немного отошла от Ника. Он был идиотом, к тому же глухонемым, и если кто-то ему не поможет, он заблудится и умрет в сточной канаве.


Охранник, казалось, разделял ее чувства к большому грязному горбуну. Он посмотрел на Ника, затем снова на девушку. «Ага, я понимаю, что вы имеете в виду, товарищ. Это нарост на лице Китая! Его следует спрятать в пещере».


Фань Су грустно улыбнулся. «Я знаю. Но он беспомощен и от моей крови, хотя и отдаленно. Я не могу позволить ему погибнуть. Так что, пожалуйста, помогите мне…»


Охранник теперь оценивающе смотрел на Фань Су, осматривая ее с головы до ног, и Киллмастер обнаружил, что надеется, что там не будет много болтовни мальчиков и девочек. Теперь он был напряженным, но в то же время расслабленным и готовым к действию. «Давай, - яростно подумал он. Покончим с.


Фань Су сунула свои бумаги охраннику. «Пожалуйста? Если бы вы могли немного поспешить для меня, я был бы благодарен. Я знаю, что вы важный человек и у вас есть свои обязанности, но у меня также есть обязанности». Она бросила на Ника презрительный взгляд. «Кроме того, он меня обижает. Я хочу избавиться от него. Он плохо пахнет».


Охранник засмеялся. «Вы говорите правду там, товарищ». Он вернул ей бумаги, не взглянув на них. «Вы не уезжаете из Шанхая? Тогда мне нужно посмотреть его документы».


Она повернулась к Нику и быстро заговорила руками. Они практиковали это, как Ник занимался дактилологией час за утомительным часом. Каждый агент AX должен был уметь говорить пальцами.


Фань Су выполняла всю процедуру с вероятностью миллион к одному, что охранник или наблюдатель знал язык жестов.


Ник кивнул и полез в мешковатые штаны в поисках бумаг. Он передал их девушке, которая передала их охраннику. Он взглянул на грязную сморщенную массу бумаги и вернул ее. «Даже они плохо пахнут. Но заходите, товарищ. Вам повезло, что товарищ капитан Чоу работает сегодня допоздна. Четвертый этаж впереди». Он указал над головой. "Прямо там".


Когда они вошли в здание, охранник окликнул девушку. «Лучше поторопитесь, товарищ, иначе вы пропустите». Он указал на


клетку. «Они собираются вскоре снова его резать. Навозная черепаха потеряет еще один плавник».


Они прошли через богато украшенный вестибюль, от которого пахло мочой. Четыре лестничных пролета вверх. Ник вступал в помещения и ненадолго останавливался на каждой площадке, чтобы взглянуть вверх и вниз по коридорам. Он был доволен. Большинство офисов было пусто, а ближе к задней части здания не горел свет. На третьем этаже послышался щелчок одинокой пишущей машинки.


Четвертый этаж. Справа от них коридор заканчивался ярким прямоугольником, выходящим на площадь. Слева от них, от лестничной клетки до другого окна, коридор был темным.


У Ника Картера в руке был «люгер». Фань Су нащупала штаны и достала маленький японский пистолет. Если их поймают крадущимися, им придется пробиваться наружу.


Ник, который всегда беспокоился о своем выходе, кивнул влево. «Проверьте это заднее окно. Поторопитесь. Я подожду здесь».


Она ушла, бегая на цыпочках. Через минуту она вернулась. «Во двор есть пожарная лестница. Очень темно».


«Есть переулок? Или переход на соседнюю улицу? Двор - это всего лишь ловушка».


«Есть переулок. Я уверена в этом. Я уже была в этом здании раньше».


Ник коснулся ее руки. «Хорошо. Подожди меня. Блуждай бесцельно. Если кто-то хочет знать, почему ты слоняешься, придерживайся той же истории - за исключением того, что меня наедине допрашивает товарищ капитан Чжоу».


Ее глаза сверкнули на него. «Я не думаю, что кто-нибудь придет. Они все там - ждут, чтобы это повторилось». Маленький Намбу двигался в ее руке. «Если они придут, я знаю, что делать».


Ник Картер теперь стоял прямо и прямо. Горб казался еще более гротескным, чем раньше. «Открой это заднее окно», - сказал он ей. «И надень ботинки, дорогая. Когда мы покинем это место, если мы выйдем из него, мы вылетим, как летучие мыши из ада!»


Он двигался стремительно. Он пошел по коридору к вспышке света и шуму толпы, гремевшему от волн прибоя. Если бы они хотели вытащить По-Чоя и снова резать его, может остаться совсем немного времени.


Это была последняя дверь справа. Яркая полоса света просачивалась в коридор, смешиваясь со светом из окна. Снаружи на мгновение загудел громкоговоритель. Толпа ревела на более глубокой ноте. Ник почувствовал, как на нем выступил пот. Если бы они стащили беднягу вниз до того, как он успел выстрелить ...


Он переложил «люгер» в левую руку, защелкнул стилет правой. Секунду он смотрел на свет под дверью. Затем он повернул ручку и вошел в комнату, полагая, что товарищ капитан Чжоу будет один. В противном случае Нику пришлось бы использовать «Люгер», и все могло бы стать очень запутанным.


Капитан Чжоу был один. Он сидел за столом и смотрел в открытое окно на клетку. Его вращающееся кресло скрипело, когда он повернулся. "Что ты хочешь ..."


Стилет задрожал у капитана в горле. Ник выключил свет и, как тигр, прыгнул к столу. Мужчина все еще издавал агонические звуки и хватал стилет на своем теле. Ник закинул мускулистую руку в затылок, нашел рукоять и развернул оружие, сделав почти полный круг.


К тому времени, как тело упало на пол, Ник стоял на коленях у окна. Он как раз вовремя. У подножия шеста двое солдат развязывали фал, пристегнутый к шипу на шесте. Клетка раскачивалась взад и вперед.


Киллмастер выругался сквозь зубы. В движущуюся цель попасть было вдвое сложнее.


Он проверил «Люгер», затем высунул дуло из подоконника окна, выбросив из головы все, кроме страдающего обнаженного существа в клетке. Двумя руками, как в уличной драке в Сан-Франциско, он попытался задействовать прицел Люгера: он спилил прицел до тех пор, пока он не стал едва заметным, чтобы не зацепиться за кожу или ткань, и теперь жаль, что он это сделал.


Клетка безумно раскачивалась, метронимическое движение, которое сбивало с толку его все усилия, чтобы привести его взгляды в соответствие. Однажды он чуть не выдавил выстрел, затем позволил пальцу расслабиться. Проклятие! Ему придется подождать. Каждая секунда, которую он ждал, увеличивала его опасность в ужасающей геометрической прогрессии.


Клетка ударилась о столб, оглушительный грохот заглушил непрерывный рев толпы. Обнаженный мужчина двигался и хватался за решетку одной рукой. Клетка начала медленно опускаться.


Сейчас же! Стрелять при искусственном освещении было непросто. Вы должны были учитывать и исправлять тенденцию стрелять слишком низко. Вести не было проблем - клетка медленно опускалась. Ник Картер глубоко вздохнул и задержал дыхание. В последнюю микросекунду он вспомнил, как в последний раз по мишеням стрелял Люгер -


немного выше и вправо. Он внес исправление.


Он нажал на курок. Он увидел, как тварь в клетке на мгновение покачнулась, затем затихла. Клетка, вращаясь на фале, развернулась так, что, наконец, Ник увидел лицо. Он видел много мертвых лиц. Этот был мертв, большая часть правой лобной доли отсутствовала. Рев толпы продолжался и продолжался. Они не слышали и не видели. Еще нет.


Киллмастер большими шагами пошел по коридору. Фань Су ждала в нескольких футах от открытого окна и пожарной лестницы. Ник махнул ей, чтобы она продолжала. Он шлепнул ее по компактным стеганым штанам сзади. "Вот и мы снова. Беги, детка, беги!"


* * *


К северу от Шанхая, недалеко от района Чапей, находится аварийный аэродром. Давным-давно не использовавшиеся здания, фонари и все ценное уже давно убрали. Асфальтированная взлетно-посадочная полоса изобилует выбоинами, и единственные близкие соседи - крестьяне, которые обрабатывают землю и занимаются своими делами. Колейная дорога ведет от аэродрома к главной автомагистрали Шанхай-Нанкин на расстоянии примерно двух миль.


Четыре старых грузовика, которые прыгали по рельсам, ехали без огней. Ник Картер и Фан Су ехали в кабине первого грузовика, и Ник задавался вопросом, как водитель грузовика, ребенок, еще не достигший подросткового возраста, может это выдержать. Он и Фань Су не возражали друг другу, потому что они оба совершили поездку в «медовом» сампане. Он был загружен зловонными бочонками с хламом, ночной почвой, собранной из Шанхая, отправили в отдаленные районы для разложения на рисовых полях. К настоящему времени и AXEman, и девушка были ароматными до такой степени, что нужно было почувствовать запах, чтобы поверить в это.


Когда они доехали до поля, грузовик двинулся по заранее намеченному плану. Это был решающий момент в операции. Отныне план зависел от дерзости и от удачи. Если смелость - значит, Желтая Венера имела право на успех.


Грузовики припарковали по два на каждом конце узкой взлетно-посадочной полосы. Водители ждали их сигнала. Их было всего шестеро, четыре водителя, Ник и девушка. Было бы глупо рисковать большим количеством немногих кадров Андертонга.


Они ждали в темноте и по большей части в тишине. Ник и девушка встали под древним деревом гинкго, веерообразные листья которого уже были испачканы морозом. Ник очень хотел закурить, даже окурки в его жестяной коробке с кули были бы вкусными, но он запретил курить.


Девочку беспокоила погода. Дождь прекратился, на луну не было и намека, а легкий слой облаков приглушал блеск центра Шанхая вдалеке. Ник улыбнулся в темноте. Сегодня вечером в этом старом городе будет жаркая пора. Прово будет рвать на себе волосы.


Он снова взглянул на облака. «Перестань волноваться», - сказал он ей. «Я не знаю, кто выполняет эту миссию, но он будет лучшим. Просто держись». Он знал, что ее нервы подскакивают. Его собственные были немного потрепаны по краям.


«Держи шляпу, Ник».


Он заслонил ее свет ручки кулиной шляпой, пока она смотрела на часы. «Пять после полуночи. Он опоздал».


«Так он ла…» Они услышали это тогда. Гул старого поршневого самолета где-то в облаках, далеко на востоке.


"Вот он!"


Они побежали к краю взлетно-посадочной полосы. Фань Су протянула Нику зажигалку. Он зажег ею пламя и трижды медленно помахал им вперед и назад.


Загорелись фары грузовика. По два на каждом конце взлетно-посадочной полосы и по краям, образуя параллелограмм для пилота над головой. Фань Су схватила Ника за руку. «Кажется, это не так уж много, не так ли? Как он может это увидеть и посадить большой самолет». Ее голос дрожал.


«Он сделает это», - сказал Киллмастер. Ему, кем бы он ни был, лучше это сделать. Красный радар уже бы его заметил. Ник подумал, есть ли у китайцев ночные истребители, достойные такого названия. Вопрос никогда не возникал. Вы всегда что-то упускали из виду!


Пилот сделал два прохода над полем и затем улетел. Звук двигателей заглох. Они ждали, время тянулось в бесконечность, как большая резинка, которая скоро должна сломаться. Ожидание… растягивание… ожидание…


Внезапный свист самолета поразил даже Ника. Он появился из ночи, как внезапный ястреб, опустив когти, и скользнул над ближайшими к ним грузовиками. В самолете не было огней. В лучах грузовика он поблескивал тусклым серебром. Он ударился и отскочил, ударился еще раз и остался стоять, стремительно подбегая к дальнему концу взлетно-посадочной полосы. Раздался визг тормозов и слабый запах выжженной резины.


«Давай, - крикнул Ник. Он взял ее за руку, и они побежали к самолету, который уже начал разворачиваться в дальнем конце. Когда они подошли, он увидел красную и золотую


китайскую надпись на серебряных сторонах: Southwest China Airlines. Это был DC3, старый и надежный тип, который широко использовался небольшими коммерческими линиями в стране. Ник знал, что это будет достоверно до мельчайших деталей. Летчики, документы, работы.


Дверь самолета открылась, когда они задыхались. Спустилась лестница. На Ника светил фонарик. "Желтая Венера?"


«Да», - отрезал он. "Пилообразный? И выключи этот проклятый свет!"


"Да сэр." Свет погас. Рука помогла им подняться на борт. Владелец руки - молодой китаец с эмблемой радиста. Он захлопнул за ними дверь. Ник сказал: «Скажи своему пилоту, чтобы он включил фары при взлете. Выбоины. Тебе повезло, что ты их пропустил».


"Да сэр." Радист покинул их. Ник опустился на удобное место рядом с девушкой. Он усмехнулся ей. «Пристегни ремень безопасности, дорогая. Правила».


Она не ответила. Она сидела очень тихо, с закрытыми глазами и сжатыми кулаками. Он молчал. Как и многие женщины, она превосходно справилась с кризисом, но когда все прошло, ей нужно было разочароваться. Он поймал себя на том, что почти желал, чтобы у нее случилась небольшая истерика. Может, пойдет ей на пользу. Он нуждался в ней как никогда раньше, чтобы спровоцировать Желтую опасность - он собирался доложить, что Желтая Венера, Андертонг, определенно заслуживает всяческой помощи - и они только сейчас вступали в по-настоящему сложную часть. Его ухмылка была жесткой. Говоря словами песни, они прошли долгий путь от Сент-Луиса. Им предстояло пройти еще очень долгий путь!


Они взлетели. Он посмотрел вниз и назад и увидел, что на грузовиках погасли огни. Он пожелал им удачи на пути к кабине.


Ник сразу узнал пилота. Его звали Дзе Шен-пэн, но почему-то звали Джонни Кул. Ник не знал почему. Этот человек был полковником националистических ВВС и живой легендой - по-своему , такой же легендой, как и сам Ник. Он был здесь уже давно, сильно поседел и был единственным человеком, который когда-либо спасался от Землетрясения Макгуна во времена CAT. Хоук выбрал лучшее.


Все трое мужчин в каюте уставились на вошедшего Ника. Он не мог их винить. Он даже не винил радиста в том, что он так громко фыркал. Он, должно быть, плохо пахнет.


Джонни Кул не узнал его, что неудивительно. Ник одарил всех своей чернозубой улыбкой и сказал: «Спасибо, джентльмены. Это было чертовски хорошо сделано. Мы начали немного волноваться».


Джонни Кул отдал самолет второму пилоту. Они с Ником сверились с пачкой карт на крошечном столе радистов. Ник сдержал улыбку, заметив, что пилот держится от него как можно дальше.


Пилот достал из нагрудного кармана лист печатной бумаги. Он взглянул на AXEman. «Для проверки, сэр, и для ясности я бы хотел пройти через это».


"Вперед, продолжайте."


"Да сэр." Если и было что-то несоответствующее в аккуратно одетом в униформу, чисто выбритому летчику-ветерану, подчиняющемся этому зловонному, грязному, злобно выглядящему кули, то он, похоже, не заметил этого или не обиделся. Джонни Кул выполнял приказы. На мгновение Нику захотелось напомнить Джонни о том, как в последний раз они вместе выпили в баре Hubie's в Гонконге. Он этого не сделал.


Джонни Кул прочитал из своего списка. «Две пачки, класс А. , сэр. Я попрошу вас расписаться за них, сэр».


Конечно. Если вы хотите, чтобы на веревке можно было повеситься, вам придется расписаться за нее.


"Я приказываю, сэр, высадить вас как можно ближе к деревне Мейнян, примерно в пятидесяти милях к югу от Чунтьене. Вокруг много пустыни - у нас не должно возникнуть проблем со спуском. Если возникнут проблемы , или вопросы, мы прикрываемся тем, что мы потеряли двигатель и вынуждены были совершить аварийную посадку. Пока что, сэр?


Ник Картер кивнул. «Придется приземлиться при дневном свете? Этот старый ящик не выдержит больше трехсот, не так ли?» Он привык к самолетам.


Палец пилота провел линию на карте. «Средь бела дня, сэр. Это нас не слишком беспокоит. Как я уже сказал, на некоторое время у нас есть хорошее прикрытие. Перед взлетом самолеты с авианосца провели антирадарный обзор, и мы падаем. диполи автоматически, когда мы идем. Велики шансы, что они вообще нас не подберут. У нас, конечно, есть дополнительные баки, которые мы выбрасываем по мере их использования. После того, как мы уйдем от вас, мы продолжим путь в Непал или Сикким, в зависимости от горючего и погоды ».


«Это здорово для тебя», - сказал AXEman немного язвительно, - «но меня больше беспокоит наше расчетное время прибытия»?


Пилот нацарапал карандашом блокнот. «Хорошо, надо противостоять встречному ветру. Я полагаю, примерно восемь часов полета. Может быть, немного меньше». Он взглянул на часы. «Мы должны высадить вас около восьми тридцати или девяти».


«Не слишком близко к Мейняну», - сказал ему Ник. «Мы хотим войти в деревню без привязки к самолету, если это вообще возможно».


Джонни Кул на мгновение посмотрел на него с сомнением, затем сказал: «Мы сделаем все, что в наших силах, сэр. Это может быть возможно. Вокруг дикая страна, с множеством долин, гор и сухих озер. , конечно. Мы будем стараться изо всех сил, сэр, но мы не сможем отклониться слишком далеко от Янцзы. Река - наш ориентир. "


"Хорошо." Ник ухмыльнулся пилоту. «Ну, теперь поспать, после того, как мы приберемся и поедим. Можно?»


Тогда Джонни Кул узнал его голос. Его глаза на мгновение блеснули, и улыбка коснулась его губ, но он только серьезно сказал: «Могу, сэр. Это все там. Они работали над этим в течение недели, как бобры. Вы хотите, чтобы я показал вам вещи ? "


«Неважно. Мы найдем то, что нам нужно. Разбуди нас за час до приземления. Я хочу уточнить у тебя в последний момент».


"Да сэр."


Когда Киллмастер вышел из каюты, наступила пауза. Джонни Кул забрал самолет у второго пилота.


Радиоприемник громко фыркнул и сказал: «Кто это, черт возьми? Должно быть VIP, Джонни, как ты с ним заговорил».


Пилот кивнул. «Большой человек. Больше, чем ты когда-либо будешь, мой друг».


Радист снова фыркнул. «Может быть, и так. Но большой человек или нет - он все равно пахнет дерьмом».


## Глава 9


Это было похоже на то, как пройти через волшебное зеркало из нового Китая в старый. Тэн Фа, старый военачальник, по-прежнему правил этим заброшенным уголком страны средневековой рукой. Никакой товарищеской чепухи, дун чжи, насчет Тэн Фа. Ему было сто лет, и смерть не страшила его. Он держался в стороне, со своими евнухами и наложницами в поясах целомудрия, а лао пайсинг, крестьяне, платили налоги ему, а не Пекину.


Фань Су объяснила все это Нику в их первую ночь в беспорядочном замке из глиняного кирпича, который стоял на холме с видом на деревню Мэйньян. Из окна их просторной комнаты он мог смотреть на восток и видеть тонкий белый отблеск на горизонте - самые первые низкие холмы Тибета. Они все еще находились в пятистах милях от своей цели, долины Чумби.


Посадка прошла удачно. Конечно, были глаза, но сейчас Киллмастер подумал, что может их не учитывать. В такой стране, где нет дорог и коммуникаций, могут пройти дни, прежде чем они будут доведены до сведения властей Чунтьене. К тому времени будет уже слишком поздно, как ни крути.


После того, как Ник и Фань Су тщательно зафиксировали место посадки - им придется использовать его снова, - прошли двадцать миль до деревни Мэйньян. Теперь они были чисты и одеты просто как путешественники. Они несли длинные палки пепла против диких собак, и были мужем и женой. Ник выбросил горб и парик, накрыв свою бритую голову чепцом из собачьей кожи. Пакеты были тяжелыми - люди AX ничего не забыли - и гарантированный смертный приговор, если их поймают.


Погода стояла свежая, далекие горы окутывались туманом, и они шли через серовато-коричневые поля рисовой стерни, обрамленные светло-желтыми и коричневыми осенними цветами. По дороге Ник все смотрел на небо; осталось недолго до первого сильного снегопада.


Тэн Фа без вопросов приветствовал их. Их прикрытие для ушей старика состояло в том, что они бежали из Китая через Тибет. Он не подавал никаких признаков недоверия - или веры. Фань Су была правнучкой очень старого друга, давно умершего, и этого было достаточно для Тэна.


Это была вторая ночь их пребывания. Когда они закончили обед - простую трапезу из жареного поросенка, яиц, капусты и вареного пшена, старик подозвал Ника. «Я хотел бы поговорить с вами, молодой человек. Наедине».


Ник через стол посмотрел на девушку. Она слегка приподняла свои стройные плечи и кивнула. Идти с ним. Юмор его. Я тоже не понимаю. Они оба играли на слух, нащупывая дорогу. Теперь у Ника были свои ориентиры, свои исправления, и еще один день должен сделать это. Тогда они смогут отправиться в путь.


Он последовал за стариком через лабиринт узких проходов. Тэн был чуть больше пяти футов ростом и прямой, как стрела. Он всегда был одет одинаково - униформа цвета хаки с высоким воротником-чокером, пояс Сэма Брауна, ряд украшений на левой груди. Он жил в мире пятьдесят лет назад. Ник подумал, следуя за шомполом, насколько старым, каким сумасшедшим был старик на самом деле. Он недостаточно видел старика, чтобы по-настоящему знать. До сих пор Тэн почти не оставлял их в покое. Ник видел, как несколько евнухов занимались своими делами


в длинных парчовых халатах. По крайней мере, Фань Су сказал, что они евнухи. Он не видел ни одной из наложниц, хотя однажды он услышал хихиканье из-за закрытого балкона, прогуливаясь по одному из нескольких дворов.


Теперь, идя за Тэном, он вспомнил замечание Ястреба: «Что он с ними делает?» Это был необыкновенный старик. Он мог просто делать то, что делали с наложницами!


Они пересекли внутренний дворик, где крохотный мостик перебегал через бассейн. Мертвые лилии плавали в воде. Было почти темно, но последний луч заката изгибался по стенам и лежал, как холодная золотая полоса на черной воде. Где-то на краю бассейна лягушка-бык выпустила басовую ноту.


Все это время Тенг молчал и провел AXEman через ворота в стене. Теперь они были в другом саду. В центре стояла прочная маленькая пагода из обожженного кирпича, выкрашенная в мертвый черный цвет. Место неприятно напомнило Нику гробницу. Тэн открыл единственную дверь, массивную дубовую дверь, и подошел к Нику, чтобы войти.


Он стоял в темноте, пока Тэн ходил зажигать свечи. По мере того как комната постепенно наполнялась мягким светом, человек из AX смотрел по сторонам с удивлением и признательностью. Комната была круглой, с мраморным полом. На одной стене висел большой свиток с изображением, в котором он узнал Дао-чи. Семнадцатый век.


На пьедестале стоял бюст, которым мог быть только Ван Сяо. Династия Мин. Ник издавал признательные звуки на кантонском диалекте, на котором они говорили.


Тэн Фа поклонился и, переключившись на английский, сказал: «Несколько вещей, которыми я дорожу». Он указал на высокий экран, стоявший в углу комнаты. «Позже, сэр, я могу показать вам свое самое большое сокровище. Но сначала я думаю, мы должны поговорить. Сядьте, пожалуйста».


Тэн сел за небольшой стол. Он открыл ящик и достал старый пистолет «Маузер». Он указал им на Ника Картера. Его искривленная старая рука была твердой, и глаза проницательно смотрели на Ника с его морщинистого пергаментного лица.


«Итак, сэр, каково ваше настоящее имя и национальность? Что вы хотите здесь? И не совершайте ошибку, которую они совершили в Пекине - я не стар и не сумасшедший. По крайней мере, не настолько, как они думают. вы с девушкой, кажется, думаете. Ну, сэр? Правда ».


Киллмастер знал, что его взяли. Ничего не оставалось, кроме как обьясниться, немного поговорить и делать все возможное. Возможно, подумал он, он нашел союзника.


Он признался, что является агентом Соединенных Штатов и говорит правду столько, сколько может. Старик слушал без перерыва, держа пистолет у Ника на животе.


Когда AXEman остановился, Тэн сказал: «Значит, вы не за аэродромом?»


Ник покачал головой. «Я не скажу вам, что мне нужно, сэр, но это не аэродром. Я ничего не знаю ни о каком аэродроме».


Тэн кивнул. «Думаю, я верю тебе. Значит, это туннель. Туннель в долине Чумби. Там происходит что-то очень загадочное».


Ник сохранял бесстрастное лицо. «Вы, кажется, очень хорошо информированы, сэр».


Пистолет сдвинулся на дюйм. «Это игра со мной. Игра старика. Это дает мне иллюзию, что пройдет еще немного времени, прежде чем я уйду к моим предкам. Но это не важно - рядом с Чунтьене есть аэродром. секретный аэродром, где готовят пилотов для Северного Вьетнама ».


Тэн взял листок бумаги со страниц книги на столе и взглянул на него. «У них есть МиГ-15 и МиГ-17, а также несколько бомбардировщиков Ил-28. Надеюсь, эти имена у меня правильные?» Он посмотрел на Ника.


Ник Картер улыбнулся и кивнул. Он был впечатлен этой интуитивной прозорливостью, ЦРУ тоже. Может, они уже знали об аэродроме. Если нет, то они вернули свои вложения. Если, конечно, он выберется.


Он сказал: «У вас они правильно звучат, сэр. Но зачем говорить мне, вражескому агенту?»


Лицо из папье-маше расплылось в слабой улыбке. "Не обязательно мой враг. Это еще предстоит выяснить. Мне не нравится правительство в Пекине, и они не заботятся обо мне. Они оставляют меня в покое, потому что считают меня безвредным и безумным. Также они знают, что я не боюсь их. Когда ты такой же старый, как я, ты ничего не боишься. То есть ничего, кроме бесчестия и потери лица ". Он переместил пистолет и взглянул на него. «Я всегда могу проследить, чтобы этого не случилось».


Прежде чем Ник успел что-то сказать, старик продолжил: «Я был бы признателен, если бы вы теперь назовете меня Генералом Тэном».


Глаза агента AX немного сузились, но он кивнул. Это было первое небольшое указание на то, что старик может быть немного за поворотом.


«Да, генерал. Конечно. Я так понимаю, что мы не враги? Вы поможете мне, если сможете?»


В последнюю минуту или около того в Тэне произошла небольшая перемена. Он сел прямо в


кресло, и в его глазах светился блеск, которого не было раньше. Паранойя? - подумал Ник. В его преклонном возрасте почти наверняка остались какие-то его следы, и это состояние приходило и уходило.


Тэн кивнул. «Я могу помочь вам. Не из благотворительности или потому, что я люблю американцев, а потому, что это тоже поможет мне. По взаимному соглашению. Вы понимаете?»


«Я понимаю, - сказал Ник. И он понял. Тэн был немного чокнутым, более чем немного опасным в плохом настроении - и просто мог оказать огромную помощь. Он подыгрывал.


Тэн положил пистолет на стол рядом с собой. Он открыл ящик, затем остановил движение и посмотрел на Ника. "Вы вооружены?"


Киллмастер сунул стилет ему в руку и протянул. «У меня тоже есть Люгер, генерал. Я мог бы убить тебя в любой момент».


Старик слабо улыбнулся. Он оттолкнул маузер пальцем. «Возможно… возможно. Я не так быстр, как был».


Он взял со стола выпуклую манильскую папку и положил перед собой. Он постучал по нему пальцем. «Мои планы. Подробно. После того, как вы сделаете свою работу, какой бы она ни была, я хочу получить ваше обещание, что вы передадите ее нужным людям в Вашингтоне. Обещайте мне это, и я помогу вам всем, что могу».


Ник пообещал. Это казалось достаточно безобидным.


Генерал Тэн склонил голову набок, как хитрая старая птица. «Вас не интересуют подробности? Вы не хотите знать мои планы?»


Ник внутренне вздрогнул, глядя на толстую папку. «Возможно, позже, генерал. Сегодня я прочту это. Это действительно не моя провинция, вы знаете. Это дело должно быть отправлено непосредственно в Генеральный штаб. Во всем таком большом, как это, я всего лишь маленькая картошка».


Тэн нахмурился, но не выглядел недовольным. «Думаю, я понимаю намеки. И вы, конечно, правы. Этот файл должен идти в самый верх. Но я очень кратко скажу вам, что я планирую».


Ник Картер вздохнул.


Генерал осторожно объяснил, что у него уже есть ядро армии. Ник снова вздохнул и притворился вниманием. Он видел «армейскую» тренировку - двадцать оборванцев. Крестьяне, которые в свободное время были «солдатами». Генерал, подумал он теперь, должно быть, находится в худшем душевном состоянии, чем кажется на первый взгляд, - поэтому Пекин не беспокоился о нем.


«У меня тоже хороший интеллект», - говорил генерал. Он постучал по бумажке на столе. «Как я только что вам доказал. Если ваша страна будет присылать мне только припасы и деньги, особенно деньги, я соберу армию и возьму под контроль эту провинцию через шесть месяцев. Я гарантирую это! Затем, после того, как я консолидируюсь, я буду захватите весь Китай. Миллионы устремятся к моему знамени ».


Ник ошибся. Он сказал: «Вы, конечно, будете работать с Чан Кайши? Я так понимаю, что когда-то вы были друзьями».


Тишина. Генерал поднял маузер и снова направил его на Ника. Его морщинистое лицо было белым, глаза выпучены. "Этот бандит!" Это был почти крик. «Никогда! Я сказал, что буду править. Я один. Генерал Тэн Фа!»


Ник сидел неподвижно. Палец старика был белым на курке пистолета. Ник улыбнулся. «Конечно, генерал. Просто я неправильно понял. Я обязательно передам ваш файл с моими лучшими рекомендациями. Но тем временем, сэр, я не могу сделать никому из нас ничего хорошего, пока не уеду из Китая».


Пистолет снова положили на стол. Шторм прошел так же внезапно, как и поднялся. Тогда Ник понял разгадку. Старик, вероятно, был достаточно рассудителен в вопросах, не связанных с его собственными амбициями.


«Налоги», - сказал генерал Тенг.


"Сэр?"


«Налоги», - повторил старик. «Я покажу им кое-что о налогах». Его вставные зубы сверкнули на Ника. «Да ведь я однажды ввел двадцать семь налогов только на соль!»


Прежде чем Ник успел что-нибудь сказать на это - что было сказать? - продолжил генерал нормальным тоном. «Мы должны немедленно вывести вас и девушку отсюда. С аэродрома, разве вы не видите? Они наверняка подумают, что вы его ищете. В этих местах слухи распространяются медленно, но они распространяются. Я не могу быть уверен в этом. даже в моем собственном доме ".


Эта мысль приходила в голову Нику раньше, а теперь она вернулась. Было более чем вероятно, что один из слуг уже разговаривал с главой деревни незнакомцев, остановившихся у генерала Тенга. Он рассчитывал на это.


Генерал Тэн раскладывал на столе потрепанную и сильно сложенную карту. Он поманил Ника. «Пойдемте. Я покажу вам, как я собираюсь вам помочь. Это карта страны вокруг долины Чумби, где роют туннель. Я хорошо это знаю, потому что я охотился там в детстве, и я кое-что знаю. об этом мало кто знает. Конечно, они не знают об этом. Посмотрите ".


Карта была старая и устаревшая, но Ник внимательно изучал свою


На картах из спутниковых снимков были собраны прекрасные образцы, так что теперь было легко визуализировать местность.


«Именно здесь, - сказал генерал, - есть еще одна долина, идущая параллельно Чумби. Они, конечно, знают об этом, но даже не заботятся о ее охране. Они думают, что она недоступна. И это так - для того, кто не знает секрета. Долина полностью окружена отвесными скалами высотой от трех до четырехсот футов. Она имеет длину около двадцати миль и милю ширину в самом широком месте. Там никто не живет. По крайней мере, так они говорят. Я совершенно уверен ".


Что-то в его тоне заставило Ника быстро взглянуть на него. Старик смотрел на карту, его палец немного дрожал, но пожелтевшей бумаги он не видел. Где он был? Ник нежно вывел его из задумчивости.


«Похоже, вы хорошо знаете долину, генерал».


Медленный кивок. «Я знаю. Или я. Я охотился там в молодости. Семьдесят пять лет назад. Я знаю, что это много времени, но лестница все равно будет там».


"Лестница, сэр?"


«Грубые лестницы, высеченные в скалах по обе стороны долины. Когда я нашел их, им должно быть столетие. А вокруг долины были пещеры, уходившие в подножие скал. Кто-то или что-то когда-то жили в этой долине ".


Киллмастер выругался себе под нос. Эта одинокая и заброшенная долина, параллельная самой узкой части реки Чумби, могла быть ответом на его молитвы. Особенно, если рассказ о лестнице был правдой. Но сколько историй старика верить? Кто-то или что-то?


«Это место, - сказал старик, - известно местными как Долина йети».


О брат! Отвратительный снеговик! Он сохранял почтительное молчание.


Генерал Тэн сказал: «Вы не смеетесь?»


Ник сказал, немного неверно цитируя Барда: «Моя философия гораздо больше, чем мечта, сэр». Старик помогал. Лучше баловать его.


Генерал Тэн кивнул. Он казался довольным. «Ах, да. Твой Шекспир. Я давно его не читал».


Он снова постучал по карте пальцем. Теперь он казался бодрым и настороженным. «Это, конечно, чушь. По крайней мере, Пекин так думает. Они даже не показывают долину на своих картах. Я не уверен. Как я уже сказал, я был там и…»


Ник Картер снова вытащил его из этого состояния. «Спасибо, сэр, за то, что показали мне это. Если мои люди могут сбросить меня в эту долину, и я смогу найти ту лестницу, о которой вы упоминаете, я буду в позиции с видом на Чумби. Там должно быть много хорошего укрытия. на ... ну, у меня есть планы и приказы ".


Генерал складывал карту. «Да. И я не буду вдаваться в подробности. Наша главная задача сейчас должна заключаться в том, чтобы вывести вас и девушку отсюда как можно скорее. Вы не можете уйти сегодня вечером, я полагаю?»


Ник взглянул на часы. Немного после семи. В Сиккиме команда AX дежурила круглосуточно. Это могло быть просто возможно. Все еще оставалась проблема вернуться в полосу пустыни, где они приземлились. Это должно быть то место. Это оказалось безопасным, это было единственное, о чем знал Ник, и теперь Джонни Кул должен был передать координаты начальнику группы AX в Сиккиме. У них почти идеальный результат на поле. Вспышки могли направить их внутрь.


Он объяснил это старику.


«У меня быстрые лошади», - сказал Тэн. «И я дам вам шесть человек, которым я могу доверять». Он напрягся, выпрямив спину, снова полный Генерал. «Вы сразу свяжетесь со своим народом!»


"Да сэр." Ник хотел отдать честь.


Он начал уходить, но генерал схватил его за руку. «Для молодого человека вы не очень любопытны». Он указал на высокий экран, закрывавший угол комнаты. «Я сказал, что покажу вам свое самое большое сокровище. Я сдержу свое слово. Приходите».


Что теперь? Ник проследовал за жесткой старой спиной по мраморному полу к экрану. У него было мало времени, чтобы подшутить над стариком - ему нужно было включить приемопередатчик и запустить механизм.


Генерал Тэн откинул часть экрана. «Я оказываю вам большую честь, сэр. Я не позволяю многим людям встречаться с моей женой».


Жена? Что-то начало ползать под кожей AXEman.


«Это Порфирия, - сказал генерал Тенг. «Моя первая и единственная любовь. Есть дураки, которые говорят, что она умерла пятьдесят лет назад, но это не так. Разве она не красива?»


Она полулежала на диване с подушкой под головой, с веером в руке. Изысканная китайская кукла с крошечными ножками, «лилийная» ножка старого Китая и аккуратно заостренный алый рот на фоне совершенно белой рисовой пудры. Ажурная шапочка венчала блестящие темные волосы. Глаза, прозрачные и темно-карие, смотрели на Ника.


Он почти поклонился и заговорил, но потом поймал себя на этом. Сначала он подумал, что это манекен. Он сделал шаг ближе, чувствуя, что генерал смотрит на него. Его кожа снова покрылась мурашками, и он почувствовал, как на нем остывает влага. Это не был манекен.


Есть дураки, которые говорят, что она умерла пятьдесят лет назад!


Это была мумия.


Ник Картер отвернулся, чувствуя, что его сейчас стошнит. Старик не обратил на него внимания. Он подошел к дивану и остановился над фигурой. Он поправил веер, маленькую кружевную шапочку, переместил ноги на подушку.


Через плечо генерал заговорил с Ником: «Я останусь с ней ненадолго. Сегодня мы не разговаривали. Идите и приготовьтесь. Через час вы будете у главных ворот. Убедитесь, что вы ушли. никаких следов твоего присутствия здесь.


Ник отвернулся, борясь с тошнотой. Он был почти у двери, когда позвал старик. «Файл! Вы должны взять его с собой. Проследите, чтобы оно как можно скорее попало в надежные руки в Вашингтоне».


"Да сэр." Он вернулся к столу и взял громоздкую папку.


Обойдя пруд с лилиями на обратном пути к главному дому, Ник вспомнил, что в пруду водятся карпы. Фань Су сказал ему, что карп дожил до преклонного возраста, и что некоторые китайцы ели пюре из зерна и кишок карпа, чтобы обеспечить себе долголетие.


Ник поморщился. Генерал Тэн переборщил. Он прожил слишком долго!


* * *


Когда он рассказал Фань Су об этом, она просто пожала плечами. «Он очень зол, - сказала она. «Я разговаривал с некоторыми из слуг. Некоторые любят его, все его боятся и все согласны, что он сумасшедший. Это не имеет значения в этой пустыне».


"Возможно, нет." Он был занят настройкой антенны для трансивера. «Дело в том, насколько мы можем доверять его информации? И действительно ли он придет с этими людьми и лошадьми, чтобы помочь нам выбраться отсюда сегодня вечером?»


Фань Су была обнаженной и собиралась натянуть костюм из плотного шерстяного нижнего белья, которое она вынула из пакетов. Ее лимонная кожа сияла в мягком свете свечи. Ник смотрел с признательностью, если не с желанием, на тонкие бока, плоский живот, хорошую упругую грудь. Он внезапно осознал, что у Хоука было своего рода предвидение, когда он назвал эту миссию Желтой Венерой. Старик никогда не видел Фань Су и, вероятно, никогда не увидит.


С момента их прибытия девушка была необычайно молчалива и мрачна. Но теперь ее глаза были мечтательными, а голос мягкий, когда она смотрела на Ника.


"Вы хотите, чтобы?"


«Я хочу», - сказал Ник. «Но нет времени. Генерал сказал час». Он воткнул ключ и начал отправлять. Девушка повернулась к нему спиной и стала одеваться.


Они успели к главным воротам. Ник нес тяжелый рюкзак со своей взрывчаткой и альпинистским снаряжением, приемопередатчик, запасы еды и воды, запасные патроны и еще десяток других вещей, которые могут понадобиться. Фань Су несла спальные мешки, дополнительную еду и боеприпасы, а также винтовки. Оружие было новым Mannlichers, с затвором, калибром 458 Magnum, и у них был оптический прицел. Вдобавок у Ника были траншейный нож, обрез для ближнего боя, люгер и стилет. Оба были в костюмах с двойной стежкой, в тяжелых рукавицах и меховых сапогах. На их головах были меховые шапки в стиле шерпа.


Пока они ждали появления генерала, Ник почувствовал на своем лице ветер из далекого Тибета. Как холодная бритва. Там, на перевале, они собирались заморозить свои ягодицы. И все же он не мог носить больше одежды - теперь он был действительно слишком громоздким, и ему нужно было лазить. По той же причине он не мог носить пулемет, что предпочел бы. Это помешает его лазанию.


Генерал не пришел. Шесть человек сидели сбоку и разговаривали между собой. Лошади были оседланы и готовы, полны духа и рвутся в путь.


Киллмастер начал волноваться. Что удержало старика? У них был очень плотный график. Самолет из Сиккима будет на посадочной площадке в 2 часа ночи. - ждать ровно десять минут, больше нет.


Генерал не пришел.


Ник подождал еще пять минут. Затем он сказал девушке: «Я пойду посмотрю, что его держит».


Он знал, где находятся покои старика, и был почти там, когда его осенила мысль. Ему не понравилась эта мысль, но ее притяжение, интуиция была настолько сильной, что он изменил курс и вернулся к своим прежним шагам. Минуя пруд с карпами и лилиями, вы попадете во двор черной пагоды. Ему пришлось ощупью пересечь корт, но дверь пагоды легко открылась для его прикосновения. Он был наполнен мягким светом, некоторые свечи горели тускло и трепетали на холодном ветру, когда он вошел.


сразу же поглядел на диван, зная, что он был прав. Генерал был мертв.


Старик лежал на диване с мумией своей жены. «Так близко к ней после смерти, - подумал Ник, - как, должно быть, он был при жизни». Пятьдесят лет назад.


Глаза генерала Тэна были открыты и смотрели в потолок. Ник закрыл их, догадываясь, что случилось. Старик лег для «разговора», как, должно быть, много раз делал прежде. На этот раз его сердце остановилось. Просто так.


Ник вернулся к воротам, гадая, что, черт возьми, он теперь будет делать.


Но все было нормально. Оказалось, что генерал вызвал в пагоду слугу и отдал приказ.


Глава небольшой группы поклонился Нику. "Мы идем, сар?"


Он не сказал им, что генерал мертв. Он достал компас, стрелка светилась в темноте, и сказал: «Теперь идем».


Самолет из Сиккна должен был приземлиться в два. Они были на последнем этапе.


Когда они отошли далеко, они с девушкой отступили. Он сказал ей, что Тэн мертв.


Фань Су не смотрела на него. Она посмотрела прямо перед собой, поверх головы своего скакуна, и сказала: «Жизнь - это всего лишь шествие к смерти».


## Глава 10


Рассвет над долиной стал ясным и холодным. Здесь они были защищены от ветра, уютно устроились в пещере с западной стороны. Шло немного снега, когда самолет сбросил их в длинную щель массивного плато. Теперь снег прекратился, оставив лишь тонкий слой сахара на серой бесплодной скале.


Фань Су свернулась в своем спальном мешке, наблюдая, как Ник изучал мозаичные карты с фонариком. Теперь он знал их наизусть. Он с удовольствием увидел, что старый генерал знал, о чем говорил. Долина, в которой они сейчас находились, была примерно параллельна узкому входу в Чумби. Согласно снимкам со спутника, в полумиле от входа в Чумби из открытого проема в твердой скале западного фасада проходила галерея. Именно в этой галерее, по крайней мере, так говорили эксперты ЦРУ и AX, развивался комплекс. Здесь ЧиКомы строили то, что ЦРУ решило назвать опорой Б… самой большой водородной бомбой в мире.


Киллмастер теперь курил один из своих золотых наконечников. В упаковке была картонная коробка и две бутылки виски. Выпивка должна была подождать, пока миссия будет завершена, но никогда еще сигарета не была такой вкусной. Он что-то напевал себе под нос, снова и снова просматривая карты, не решаясь поверить в свою удачу. Если его расчеты верны, все, что ему нужно было сделать сейчас, это подняться на двести футов вверх - прямо вверх - затем на четверть мили по пересеченной местности с хорошим укрытием. Затем еще двести или триста футов вниз - прямо вниз - и он окажется в Чумби, в нескольких сотнях ярдов от входа в галерею.


Его взгляд упал на комплект взрывчатки - небольшой аккуратный полиэтиленовый пакет. Он содержал обычный динамит, детонаторы и синхронизирующие устройства, пластиковый шар - все это для целей при возможности. Настоящее убийство было маленькой бомбой, похожей на гранату: это была миниатюрная атомная бомба. Хоук верил в борьбу атомов с атомами.


Киллмастер смотрел на комплект с большим уважением. Бомба была миниатюрной только в относительном смысле - когда она взорвется, она собиралась забрать с собой большую часть Чумби. Это была идея: они не хотели случайно взорвать бомбу ЧиКомов; все, что они хотели, - это похоронить туннель, бомбу или бомбы, ученых, техников и красноармейцев. Похоронить их под несколькими миллиардами тонн грязи и камней.


Ник оторвал взгляд от комплекта и вернулся к карте. Если бы их бомба взорвалась - если бы они были так далеко вместе с ней, что она могла бы улететь - она унесет с собой половину Тибета. Никто, не выйдет отсюда.


Девушка сказала: «Ник».


"Умм?"


"Вы заметили запах?"


Он заметил, что заметил это с самого начала, но не упомянул об этом. Она снова стала угрюмой и замкнутой, нервной, и он не хотел усугублять ситуацию. Запах был неприятный. Это было повсюду. Теперь это было здесь, в пещере.


Он не мог точно определить запах или описать его, за исключением того, что он был отвратительным и чем-то пугающим. Это был запах навоза, но не только. «Запах смерти и навоза был ближе, - подумал он, - но это не совсем его описание.


«Я чувствую это», - сказал он. «Забудь об этом. Запахи нам не повредит».


"Но что это может быть?" Ее лицо исказилось от отвращения. «Это ужасно! Как какая-то ужасная порча. И это по всей долине - вы это заметили?»


Ник это тоже заметил, и в некотором роде ему это понравилось. У него была идея, почему местные жители, в том числе китайские солдаты, избегают


это место, как чуму. Он не мог их винить. Запаха было достаточно, чтобы поверить в демонов.


Он встал, потянулся и начал собирать снаряжение. «Давай», - рявкнул он ей. «Давайте найдем эту лестницу наверх по скале - прежде чем вы начнете верить в Йети. Так что это не совсем Шангри-Ла. И что? Давайте продолжим работу. " Он был грубым и должен был быть таким. Ее настроение становилось все хуже и хуже. Теперь он подумал, что она потеряла много своего старого огня.


Она закрасила его лицо черным, а затем он занялся ее лицом. Пока она чернила любой металл, который мог блестеть и выдавать их, Ник подошел к входу в неглубокую пещеру и изучал долину в мощный бинокль. Он не думал, что эту долину можно не заметить - плато было высоким и возвышалось над перевалом Чумби на западе - но оно распласталось среди массивных каменных плит вокруг входа в пещеру.


Долина была достаточно неприступной, даже без того отвратительного запаха, который над ней стоял. Ничего больше, чем заполненная камнями брешь, выкопанная из массива. Вокруг него была мрачность лунного пейзажа, которую смягчал лишь небольшой луговой участок лишайника и чахлая трава около середины длинной щели. Ник вздохнул немного легче, когда увидел, что вертолет может приземлиться. В темноте это было сложно. Как бы то ни было, он мог установить свои ракеты, четыре из них, чтобы образовать квадрат, и направить пилота внутрь. Это произошло бы ровно в полночь - если бы это вообще произошло.


Ник начал медленно и тщательно подбирать резкость в бинокле. Отвесные скалы казались непонятными. Лучше бы там была лестница - чтобы взобраться на любую из скал, потребуются часы. Он один. Он никогда не поднимет девушку.


Он заметил несколько пещер в долине и темные пятна в основании скал. Это место было усыпано ими. Он полагал, что когда-то долину населяли первобытные люди. Археолог мог бы здесь повеселиться. Китайские ученые не сделали ставки. Может, им удастся выяснить, что вызвало запах. Ник наморщил нос. Фу! От этого запаха пахло экскрементами животных, которые отказывались разлагаться, лежали спелыми и воняющими на солнце.


Он переместил бинокль, чтобы изучить северный край. Здесь, сквозь неглубокий гребешок, через небольшое седло в скале, он мог видеть слабое мерцание пикабу на далеком высоком горизонте. Солнечный свет отражался на серебряном острие. Он знал, что это гора Макалу. Эверест был просто за гранью. В превосходном бинокле и в прозрачном воздухе он видел почти сотню миль.


На одном из ближайших горных склонов он различил крохотную деревушку, висящую, как птичье гнездо. Дым и трепет, должно быть, молитвенные флажки. Рядом с деревней в поле передвигались коричневые точки - яки пашут?


Деревня его не беспокоила. Шансов на то, что у кого-то там есть мощные бинокли, было не так уж много. По долине можно было передвигаться, не опасаясь обнаружения. Ник убрал бинокль, перевернулся на спину, уставился в небо и закурил. Дым немного помог избавиться от запаха.


Он считал, что их удача была феноменальной. Слишком хорошо! По закону средних чисел скоро что-то должно было пойти не так. А пока они были в порядке. Генерал был мертв, и его нельзя было заставить говорить. Слуг и жителей деревни, «солдат», их можно было заставить говорить, но они ничего не знали. Власти, конечно, узнают о самолетах и о двух незнакомцах, которые приехали и исчезли, но и там удача держала все в тайне. Велики были шансы, что китайцы подумают, что эти двое были из за упомянутого генералом секретного аэродрома.


Фань Су вышла из пещеры с двумя винтовками. Она улыбнулась ему, и он улыбнулся в ответ. Ее настроение снова изменилось. Она пнула его ногой. «Мечтаешь? Это не найдет лестницу - если есть лестница».


Киллмастер отбросил сигарету и встал. Он взял у нее винтовку. «Давай посмотрим. И ты можешь немного помолиться, потому что, если старик солгал, мне придется оставить тебя здесь, пока я буду делать работу». Он указал на нависшую над ними скалу и криво добавил: «Разве ты не хороший скалолаз?»


Девушка огляделась. Ее улыбка исчезла. «Я как-нибудь взойду на скалу. Я не останусь здесь одна!»


Ник вошел в пещеру за своим альпинистским снаряжением. Они начали медленный, осторожный поиск у основания утеса, пробираясь сквозь груды огромных камней и валунов, которые могли быть разбросаны неосторожной гигантской рукой. Они миновали еще один вход в пещеру.


Позади него она сказала: «Этот запах - вы заметили? Он сильнее, когда мы приближаемся к пещере».


Ник снова вынул бинокль, внимательно осматривая скалу впереди. «Забудь об этом», - сказал он. "Наверное, просто


т плохая сантехника. Пещерные обитатели не особо нуждались в санитарии ".


Он слышал, как она бормотала - «Хай па». Я боюсь. Файл. слова, которые она произнесла во время кошмара в Лос-Анджелесе. В нем вспыхнул гнев, не столько на девушку, сколько на обстоятельства. Проклятье! Все было достаточно тяжело без этого внезапного, необъяснимого срыва девушки, которая ...


Лестница.


Вот они, начиная с расщелины, вырезанной в скале. Ник поспешил вперед. «Она здесь, детка. Ей-богу, она здесь!»


Первая слабая бороздка в камне была примерно по пояс. Ник уставился на нее. Она был неглубокой, грубо вытесанной, всего шесть дюймов шириной и дюйм глубиной, но, вне всякого сомнения, дело рук человеческих. Столетия превратили следы долота в гладкость, но они все еще были различимы.


Ник проследил их вверх. Они прошли прямо по отвесной скале около ста футов, затем двинулись вправо, чтобы избежать зависания. Он не мог видеть дальше этой точки. Он повернулся к Фань Су. «Я пойду и разведу немного. Думаю, это будет довольно легко. Для меня, в любом случае, я исправлю для тебя неровности. Ты когда-нибудь занимался скалолазанием?»


"Никогда."


«Ничего страшного», - сказал он с не совсем искренней уверенностью. «Главное - прижаться носом к скале, не смотреть вниз, а смотреть только вверх до следующего зацепа. И продолжай двигаться - не замерзай».


Фань Су смотрела на утес. «Это кажется невозможным», - сказала она. «Как сторона здания - Эмпайр Стейт. Может, я не могу этого сделать, Ник».


«Ты сделаешь это, дорогая». Он засмеялся над ней. «Я говорю о настоящем скалолазании - это практически эскалатор».


В эту первую поездку он взял только свое альпинистское снаряжение, люгер и стилет. Он перекинул через плечо толстый моток нейлоновой веревки и приставил к поясу каменный молот, на котором болтался мешочек с различными типами крючков. Меховые сапоги не подходили для лазания, но тут ничего не поделаешь.


До первого свеса идти было легко. Он посмотрел вниз. Она смотрела на него снизу вверх, не закрывая глаз от яркого света камня, и он с легким шоком осознал, что яркого света не было. Солнце ушло. Ветер казался немного пострадавшим. Возможно, их ожидает небольшая непогода. Это все, что ему нужно.


Прямо над выступом ступени превратились в царапины на камне. Ей никогда не пройти этот отрезок пути. Он вбил крюк в трещину рядом с последней полной ступенькой, обрезал веревку до приблизительного значения и начал медленно подниматься по утесу к следующей хорошей ступеньке примерно в дюжине футов выше. Это было почти настоящее, и для последнего взятия руки ему пришлось снять рукавицы и зажать их зубами, пока он искал расщелину. Когда он нашел это, его нога поскользнулась, и на секунду он повис, повиснув на кончиках пальцев. Он снова искал пальцами ног, ругаясь. Это было слишком близко.подобного


Он достиг следующей хорошей ступеньки и забил еще один крюк, страховал, завязал веревку и сбросил ее. По пути вниз он привяжет ее к нижнему крюку.


Ник был теперь примерно на полпути к отвесной скале. Ступеньки стали наклоняться, переходить поперек скалы. Какой бы примитивный человек ни вырезал их, он был достаточно умен, чтобы выбрать самый легкий путь. Он подумал, что им потребовались бы годы, чтобы преодолеть эти ступеньки своими примитивными инструментами.


Теперь идти было довольно легко. Поднимаясь, Ник начал думать наперед. Время должно было быть важным. Они должны были подойти к скале, по которой он сейчас взбирался, и пересечь четверть мили по пересеченной местности до Чумби. Он планировал сделать это как раз в сумерках, когда свет будет в их пользу. Им нужно будет достичь края Чумби, пока не стемнело. Вернуться - если они это сделают - будет легче, потому что они будут знать местность и использовать фонарики. Его не особо волновало, обнаружит ли враг его после того, как он заложил взрывчатку.


Он взглянул на небо. Это были тускло-серый облака, и крохотные снежинки танцевали на поднимающемся ветру. Ад! Ничего не оставалось делать, кроме как надеяться, что шторм утихнет, пока он не сделает свою работу.


По мере приближения к вершине он все больше чувствовал усталость. Когда он, наконец, перевалил через край, он задыхался. Даже здесь, на сравнительно небольшой высоте, тибетский воздух был разреженным. Вы не замечали этого, пока не начали сильно напрягаться. Он перевернулся на спину, тяжело дыша. Две снежинки прилипли к его лицу, тая. Прямо над ним на огромных крыльях кружил орел. Я надеюсь, подумал он с кислой усмешкой, что это не китайский орел.


Когда он снова стал нормально дышать, он, извиваясь, подошел к каменной опоре и просмотрел в бинокль. Он кивнул. Карты ЦРУ и масштабирование были чертовски точными. Дай им это.


Расстояние от того места, где он лежал, до дальнего края плоскости, где он попадал в Чумби, было примерно четверть мили. Достаточно далеко, учитывая, что они должны ползти по нему на четвереньках.


Местность постепенно уходила вниз, прочь от него. Она была неровна, очень похожей на дно долины, но с редкими участками гладкого снега. Скрытые трещины? Ник пожал плечами. Просто должно быть случайно, что Он начал работать по склону, используя все доступные укрытия, но при этом делая как можно более прямую линию.


Поднимался ветер. Он дул прямо ему в лицо с запада, и он мог слышать низкий гудящий звук, исходящий со стороны Чумби. Подул ветер, и звук прекратился. Вернулся ветер, и он снова его услышал. Наконец он определил это. Генератор. Это должно быть чудо. Он не мог и мечтать о лучшем маяке, на котором можно было бы остановиться.


Ник снова спустился со скалы. Когда он добрался до свеса, он остановился, чтобы подумать. Девушка могла встать за веревку и крюки, чтобы он помог ей. Спуститься вниз может быть сложнее. Возможно, они просто очень торопятся.


Ник нашел трещину и въехал в крюк. Он привязал к нему веревку, затем пробрался к выступу, вставил еще один кольцевой крюк и провел веревку через него. Она наблюдала за ним снизу, ее стеганое пальто было усыпано снегом.


Он бросил ей трубку. "Лови."


Когда он спустился, он застраховал конец веревки вокруг высокой каменной плиты, выступающей примерно в двадцати футах от обрыва. Он объяснил. «Поднимаясь вверх, вы сделаете это нелегко. Следуйте за мной. Спускаться должно быть легче, пока вы не доберетесь до этого выступа. Вы будете вести меня вниз. Когда вы доберетесь до выступа, вы можете освободиться и спуститься вниз. руки и ноги вокруг линии и скольжения. Хорошо? "


Она не улыбалась. «Хорошо, Ник. Если ты так скажешь. Как там наверху?»


Он сказал ей, когда они вернулись в пещеру. Она слушала, время от времени кивая, ее глаза были мрачными. Зловоние было еще хуже. Ник зажег сигарету и предложил ей одну, но она отказалась. Ее темные глаза постоянно блуждали по долине. Снег начал сгущаться.


Когда они вошли в пещеру, она сказала: «Я думаю, нас ждет шторм. Им здесь может быть очень плохо, даже в этом начале сезона».


Он достал из рюкзака сигнальные ракеты. «Я знаю. Небольшая буря - это нормально, может даже помочь нам. Я могу обойтись без метели».


Фань Су заварила горячий чай на маленькой плите. Они ели из консервных банок, а Ник выпил немного виски. Она не присоединилась к нему.


Пообедав, Ник взял свои сигнальные ракеты и направился к маленькому безлюдному месту в центре долины. Он разместил их, чтобы получился квадрат, посадочная площадка для большого вертолета, который их поднимет. Он надеялся на это. Вертолет будет прицеплен под самолетом B-52 и у него будет достаточно топлива, чтобы вернуться в Сикким. Он взглянул на небо и прислушался к нарастающему вою ветра. Снова надеясь. Многое могло пойти не так.


Когда он вернулся в пещеру, она была в спальном мешке. Он направился к себе, когда она сказала: «Ник. Пожалуйста. Пойдем со мной. Нет, я не хочу заниматься любовью. Я просто хочу быть рядом с тобой. Я хочу, чтобы ты поддержал меня».


Он втиснул свое большое тело в мешок вместе с ней. Он обнял ее и прошептал: «Поспи немного. И перестань волноваться - все будет хорошо.


Она кивнула и прижалась к нему. «Я знаю - дело не в этом. Просто мне так смешно, Ник. Я напугана и не знаю почему. Это не похоже на меня - это на самом деле совсем не я. Я так нервничаю и напряжённо, что хочется кричать. Я думаю, что в основном это ужасный запах. Это… это как… "


Она замолчала. Он сказал: "Это как, детка?"


«Неважно. Ты поспи, дорогая. Ты тот, кто должен делать всю настоящую работу».


«Один из нас должен бодрствовать».


«Я буду. Я все равно не могу заснуть. Продолжай. Спи».


Они посмотрели на часы. «У нас есть триста футов лески, чтобы завязать узел», - сказал он. Через несколько мгновений он заснул. Он бы, - нежно подумала она, - сможет уснуть, если бы через час столкнулся с расстрелом. Каким он был человеком!


Фань Су погладила его лицо пальцами. Его милое лицо все еще оставалось под пятном, чернотой и щетиной. Ему очень нужно было побриться. Теперь она знала, действительно знала, что любит его. Почему она никогда не рассказывала ему так много слов? Может быть, из-за отсутствия нежности между ними? В них не было особой нежности. Но она любила его. Она всегда будет любить его.


Она вздрогнула и прижалась к нему ближе, когда запах вернулся. Густой и приторный, невыразимый.


Что этот запах значил для нее - это запах Смерти ...


* * *


Последние лучи света погасли, когда они достигли дальнего края ущелья между своей долиной и Чумби. Они совершили подъем без особых трудностей, связались вместе веревками и проползли по скалам и снегу на четверть мили.


Ник был на самом краю, вытянувшись вверх и вниз по долине внизу. Он повернул циферблат бинокля, превратив его в ночные очки, и начал тщательный поиск темной щели под ними. Гул генератора, теперь громче, доносился слева от них. Он терпеливо ждал, прикрывая лицо от ветра. Медленно снег падал мимо него в ущелье внизу. Падение было пока слабым, и ветер не слишком сильный. Если шторм продлится еще несколько часов, это сработает для них.


Все пошло. Теперь это был вопрос терпения. Он планировал подождать час или около того, не более двух часов, чтобы получить какую-нибудь подсказку снизу. Если этого не произойдет, ему все равно придется спуститься и начать поиски.


Прошел почти час. Ничего. Они лежали бок о бок на камнях, покрытые снегом, и очень мало говорили.


Потом искра в ночи. Одиночная желтая вспышка со стороны генератора звука. Кто-то открыл и закрыл дверь.


«Вот и все, - сказал он. Он прокручивал в голове карты, спутниковые снимки, как фильм. В скале будет вырезан полумесяц, сбоку автостоянка, рядом хижины Ниссена. Это был открытый участок, узкая дорога из щебня, соединяющая участки туннеля. Где-то в этом полумесяце была дверь, своего рода вход в скалы, образующие другую сторону перевала Чумби.


Триста футов нейлоновой веревки были завязаны узлами и застрахованы с помощью кольцевых крючков, забитых в скале у края. Ник поднял катушку и бросил ее в яму. Должно быть более чем достаточно. Он встал, потирая руки и топая полузамороженными ногами. В последнюю минуту он проверил себя: мешочек со взрывчаткой, люгер и стилет на своих обычных местах, траншейный нож за поясом, обрез, свисающий с шнурка на его спине. Он снял варежки и швырнул их на снег, его руки теперь защищали только тонкие внутренние перчатки. Варежки были слишком неуклюжими.


Девушка держала обе винтовки со снайперскими прицелами для ночной стрельбы. Он знал, что она не собирается сильно ударить, но если он столкнется с неприятностями на пути к выходу, она сможет отвлечь, заставить ЧиКомов подумать, что на них напали с каким то отрядом.


Ник обхватил ее подбородок своей большой рукой. «Если вам будет нужно стрелять, продолжайте двигаться вверх и вниз по ободу. Бросьте все, что сможете, дайте мне шанс вернуться на линию».


Она вцепилась ему в руку. «Ник! О, Ник…»


Он похлопал ее по щеке. «Теперь успокойся. Ты знаешь, что делать. Мы все это проработали. Сделай это. Я полагаюсь на тебя. Увидимся».


Киллмастер поднял канат, уперся ногами в обод и скрылся из виду. Он спустился на несколько футов, пока линия не оказалась над ним; Затем он позволил ногам свисать и быстро спустился вниз, используя узлы. Никаких выступов не было, и леска свободно падала на дно перевала. На ходу он считал узлы. Когда его пальцы ног ударились о твердую землю, он прошел чуть больше двухсот футов.


Он собрал лишнюю леску и свернул ее. Он достал из кармана небольшой цилиндр с резиновой присоской на одном конце. Другой конец был утоплен. Ник нажал на маленький переключатель, и в нише загорелся крошечный красный огонек. Он прижал присоску к скале, где болталась веревка. Красный свет был виден только прямо спереди. Он полез в другой карман, вынул черную металлическую коробку размером с портсигар и поднес к уху. Звук-бип-бип прозвучал громко и отчетливо, почти оглушив его. Он снова сможет найти линию. Он положил металлическую коробку обратно в карман.


Темнота была абсолютной. Он сориентировался, взглянув на обрыв, на мерцание красного света, затем повернул направо. Дорога здесь немного изогнута. Он осторожно двинулся вперед, пока не почувствовал щебень под своими ногами, под снегом. Снял перчатку и ткнул пальцем в белую пленку, чтобы убедиться. Он был в дороге.


По мере того, как он осторожно шел вперед, он реконструировал местность по картам, так как он видел ее сверху при последнем свете. Вырезанный на горе полумесяц находился ярдах в пятистах от того места, где он находился сейчас. Он сунул стилет в правую руку, а левой вытащил траншейный нож из ножен. Убийство обязательно должно быть тихим!


Он шел теперь с протянутым траншейным ножом перед ним.


Ветер в узком ущелье перевала набрал новую силу и завизжал на него. Он попал ему в лицо смесью мокрого снега и снега, которая жгла кожу.


Барьер был опущен, как и должно быть. Все время, пока они наблюдали сверху, на дороге не было движения. На шлагбауме нет охраны.


Киллмастер проделал еще сотню ярдов, затем резко остановился. Он понюхал воздух и улыбнулся. То, что он искал, ожидал. Свежий резкий запах древесного дыма. Где-то впереди стояла сторожка, и охранник грелся. Он надеялся, что есть только один мужчина. Он мог легко убить двоих, но это было сложно и всегда опасно. Всегда есть шанс, что кто-нибудь из них сможет крикнуть или выстрелить.


Дым стал гуще, ветер ударил его по лицу. Он упал на четвереньки и пополз. И теперь, благодаря тому, что его зоркие глаза были идеально приспособлены, он заметил маленькую хижину в дюжине ярдов от него. Из него вытекало слабое красноватое свечение. Окно, а там печка.


Но сколько? Он пополз к сиянию, бесшумное существо с черным лицом в снегу. Как много?


Один мужчина. Одна тень в хижине, сгорбившись над раскаленной сибли печкой. Киллмастер опустился под окно. Ветер завыл на него. Его лицо превратилось в кусок холодного мрамора, руки быстро затвердели. Этот огонь будет приятным.


Он осторожно постучал траншейным ножом в дверь. Движение в избе. Охранник крикнул сварливым голосом, молодым голосом. "Кто?" «Голос ребенка», - подумал Киллмастер. Несчастный ребенок, дежурный сегодня ночью. Он снова постучал в дверь.


Ник ударил его сзади, одной рукой заглушив его крик, другой рукой ударил по винтовке. Солдат уронил винтовку и беспомощно заерзал в хватке AXEman. Ник приставил острие стилета к горлу человека и прошептал на мягком китайском: «Тихо. Если ты будешь подчиняться и будешь молчать, я не убью тебя». Иногда приходилось лгать.


Он затащил человека внутрь. Он был прав, он был немногим больше, чем мальчик. Дрожащий мальчик смотрел расширенными глазами на этого чернолицого демона из ночи. Ник потащил его к раскаленной печи и поставил на колени, лицо его находилось в шести дюймах от алого металла. Чуть ближе. Запах раскаленных волос начал заполнять хижину.


Киллмастер держал его так же легко, как новорожденного младенца. Он задавал вопросы. Он получил ответы. Правдивые ответы, рожденные жалким ужасом.


Пришло время убить его и приступить к работе. У него была вся необходимая информация. Он не мог этого сделать. Стилет не упадет. AXEman проклял себя. Почему это не мог быть мужчина? Но ребенок, безбородый ребенок! Он не мог этого сделать.


В конце концов, он отправил мальчика в темноту, отбив карате, и связал его веревкой из катушки, подвешенной на гвозде. Может быть, слабая. Может, даже опасно. Он не мог убить ребенка.


Время было сейчас важнее, чем когда-либо. Он заткнул мальчику кляп, но кляп можно было выплюнуть, а веревки порвать.


Он подошел к тому месту, где дорога выезжала вправо, образуя полукруг. В хижинах Ниссена горели тусклые огни, и он видел силуэты грузовиков на автостоянке. Он был на полпути к кругу, приближаясь к прорубленному в скале входу, когда дверь одной из хижин Ниссена открылась. Ник застыл на камне.


В нескольких шагах от двери вышел мужчина и облегчился. Мимо себя Ник увидел огни, клубящийся в воздухе дым и кучу солдат, играющих в карточную игру. Когда человек закончил, он вернулся в хижину. Хлопнула дверь. Ник снова вздохнул и продолжил.


Он нашел ее достаточно легко: железная дверь была врезана в скалу. «Справа», - сказал мальчик. Ник пощупал и его пальцы коснулись панели. Нашли кнопку. Он нажал на нее. А теперь большой блеф.


Где-то над его головой заскрипел громкоговоритель. Это требовало его имени и бизнеса. Ник приложил рот к панели, его пальцы нашли тонкую сетку и ответили. Он сделал себя генералом Народной Армии, очень нетерпеливым и грубым генералом. Были большие неприятности. Он потребовал войти, и если эта черепаха будет медленно двигаться, будет расстреляна.


Железная дверь начала откатываться. Ник прошел через проем в прихожую прежде, чем удивленный лейтенант убрал палец с кнопки.


Чернолицый дьявол достаточно долго пугал лейтенанта. Ник попал ему в сердце стилетом. Он вытащил тело из кресла, сердце все еще билось, и затащил обратно в мрачный угол. Больше никого нет. Коридор вел из прихожей обратно в недра горы. Где-то там, где-то там, была опора Б. Он не собирался ее искать. Если железная дверь закрылась


, пока он был там, он был пропавшей уткой. У него были другие планы, планы лучше.


Ник подбежал к столу. Теперь у него была маленькая граната, адская бомба. Он вставил синхронизирующее устройство в паз, повернул его и вытащил штифт. Теперь это было смертельно. Тиканье. В двенадцать тридцать, через полчаса после того, как их подняли, эта гора взлетит на воздух и закроется навсегда. Гора и все остальное в радиусе десяти миль.


Он встал на колени и залез в ящик стола. Он приклеил тикающую гранату к дереву в дальнем углу, где никто не мог коснуться ее ногой или коленом.


Прошло пять минут. Ник быстро взглянул на кнопки на столе. Трое из них. Один для открытия, один для закрытия, один, несомненно, сигнализация. Его палец завис. Все пуговицы были черными, непонятно. Он взглянул на железную дверь. Он все еще был открыт, позволяя свету проникать в падающий снег. Если бы кто-то из солдат в хижинах увидел это и заинтересовался ...


Он не осмелился рискнуть. Он повернулся и побежал по коридору, на ходу вытаскивая вещи из мешка со взрывчаткой. Пришлось подсаживать ловушек. На бегу начал выкатывать предохранитель. Пусть найдут одну приманку, пусть найдут две, пока гранату под столом не найдут.


Коридор выходил на глубокую круглую яму, пробуренную в живой скале. И вот оно. Опора B! Огромная торпеда свисала с высокого треножника из стальных балок. Часть его была ажурной, и он видел свет, сияющий с дальней стороны. Она ещё не была готова. Отлично. После двенадцати тридцати ее вообще не будет.


Вокруг ямы располагалась галерея с железными перилами, из которой выходили коридоры. Без сомнения, в лаборатории. К дну ямы вела крутая железная лестница. Ник был соблазнен. Шар из пластика в самой вещи мог бы стать великолепной приманкой. Если бы они нашли его вовремя, они бы перестали искать, думая, что они в безопасности.


Так не пойдет. Он услышал голоса из ямы. Двое мужчин, оба в белых халатах, вышли из прохода где-то внизу и шли к огромному треноге.


У Ника был кусок пластика размером с теннисный мяч. Он скрылся в тени и задумался на микросекунду. Теперь его нервы начали гудеть. Пора выбираться - и убираться.


Он подкрался к железным перилам галереи. Мужчины стояли прямо под треногой, смотрели на торпедообразный снаряд, разговаривали и жестикулировали. Ник оглянулся через плечо. Коридор пуст, железная дверь все еще открыта. Такая удача не могла длиться долго. Что-то должно было скоро сломаться.


Он вонзил детонатор в пластик, повернул таймер, затем осторожно приклеил его к одной из опор рельса у пола. Может, они его найдут, а может, и нет. Никакого вреда, если они это сделают. Если нет - ну, пластика была установлена на то же время, что и атомная граната.


Один из мужчин под треногой поднял глаза и увидел Ника. Раздался крик, взволнованный лепет. Ник вышел на яркий свет и стоял, ужасно ухмыляясь им, его зубы сверкали, как у акулы на черном лице. Он поднял динамитную шашку, позволил им увидеть ее, затем швырнул в яму. Она не взорвется. Это не было подготовлено. Он не хотел, чтобы оно взорвалось. Это может просто отвлечь от вещи под столом.


Мужчины повернулись и убежали, крича и падая друг на друга. Они собирались нажать тревожные кнопки, и скоро. Ник побежал.


Когда он пробежал мимо железной двери, где-то внутри горы зазвонил сигнал тревоги. Ник отбросил сумку со взрывчаткой и убежал. Он отправился в путь, приставив небольшую металлическую коробку к уху, и побежал. Звуковые сигналы, сначала слабые, стали усиливаться. Он последовал за ними, скользя и скользя по снегу, и бежал так быстро, как никогда в своей жизни.


Позади него зажглись огни и завыла сирена. Ник побежал. Он забыл о преграде и врезался в нее, соскользнул, упал лицом вниз, встал и продолжил бежать. Теперь писк был сильным. Он был почти у цели.


Он замедлил шаг, тревожно ища справа от себя в поисках крошечной красной точки, которая должна была привести его к линии. Вот он, маленький маячок безопасности в ветреную ночь.


«Детка», - сказал Ник Картер по ветру. "Детка, я рада тебя видеть!"


Пять секунд нащупывания, и его пальцы коснулись линии. Он выбросил обрез, швырнул траншейный нож в сугроб. Он проверил линию. Она была хорошей и тугой, такой же, какой он ее оставил. Фань Су ждала там наверху. «Это должно успокоить ее нервы, - подумал он. Это был просто сладкий кусок пирога. Ничего подобного. Он вырвал красный свет и раздавил его ногами.


Он начал подниматься, взбираясь на руки, свесив ноги, поднимаясь по трапу, как Тарзан после Джейн.


Он был на полпути, когда услышал первый выстрел. Он узнал выстрел


из Mannlicher. Потом еще выстрел. Потом тишина.


## Глава 11


Киллмастер повис на веревке, чуть ниже края утеса, и прислушался. Ничего, кроме завывания ветра, который сейчас поднимается и бьет его взад и вперед по хрупкому нейлону. После последнего выстрела абсолютно ничего. Он перебрался через край, плюхнулся животом, перекатился на несколько шагов и подошел с «люгером» в руке. Еще ничего. Ветер принес ему снизу вой сирены; здесь были только рыдания ветра и темная пустота. Он крикнул: «Фань Су?» Ветер ответил.


Бесполезно. В этой нарастающей буре она его не услышит. Что, черт возьми, происходило? Она никогда бы не уволилась без уважительной причины.


Он решил рискнуть фонариком. Он щелкнул им, все еще лежащим на животе, на расстоянии вытянутой руки, и начертил полукруг с балкой на снегу.


Винтовка. Один из Mannlichers лежит в снегу. Он выключил свет, подполз к винтовке и поднял ее, пытаясь подавить первое прикосновение безумной паники. Проклятая винтовка погнулась! Ствол закрутился, изогнулся и образовал почти полный круг.


Ник не мог, не мог поверить в это. Но вот он, черный металл под его пальцами. Что, черт возьми, могло это сделать?


Он уронил сломанное оружие и отполз на несколько шагов. Он снова использовал свет, отбрасывая его на их след через плоскогорье. Как они пришли. Он увидел первое пятно крови, окрашивающее снег в ярко-красный цвет. Быстро засыпало новым снегом. По крайней мере, Фань Су ранила врага. Или она? Это ее кровь или его? Его? Ник боролся с безумными мыслями, которые росли в его голове. Этому должно было быть рациональное объяснение.


Он подполз к пятну крови, экономно используя фонарик. Кровавый след бежал от темной подагры, возвращаясь через плато к долине.


Старый генерал сказал: «Это место известно как Долина Йети».


Прекрати, сказал себе Киллмастер. Забудь это сейчас! Вы будете таким же сумасшедшим, как генерал.


Он встал, теперь беспечный, борясь с безумными, невыразимыми мыслями, которые начали бить его. Он сложил ладони и крикнул по ветру: «Фань Су - Фань Су…»


Ответил только ветер. Снег плюнул ему в лицо. И он увидел другую винтовку.


Ник проследил за лучом фонарика и взял винтовку. Он не был поврежден и лежала на большом расстоянии от пятна крови, как будто его бросили с огромной силой. Он проверил его, вставил патрон в патронник, убрал «Люгер». Он позволил фонарику бродить по местности. В него еще никто не стрелял. Он даже тогда не признавался себе в этом, но у него было тошнотворное чувство, что никто не собирается стрелять в него!


Он увидел след. Он наклонился над ней, кожа на его шее ползла, а позвоночник похолодел. Однажды он видел след гориллы, и это было что-то вроде этого, но не совсем. Снежный медведь? Единственный отпечаток был шириной в фут и чуть больше этой длины. Оно было под навесом валуна, иначе он бы его не нашел - ветер чистил снег, как мелкая кисть.


Используя фонарик наугад, он начал возвращаться назад по плоской равнине. То тут, то там была кровь, и то и дело появлялись эти следы, куда не доходил ветер. Ему потребовалась минута или около того, чтобы понять, куда эта штука движется - обратно к лестнице, ведущей вверх по стене долины.


Йети. Что нибудь! К настоящему времени он признал, что это не человек, по крайней мере, не совсем так. И что бы там ни было, у него была Фань Су.


Ник Картер побежал так быстро, как только мог, по пересеченной местности, луч вспышки время от времени отражал следы крови. У него было наготове ружье, а лицо его было мрачным и холодным - и он знал, что испуган как никогда раньше. За девушку и за себя. Что это было?


Он подошел к краю долины. Здесь он вставил крюк и короткую веревку, чтобы помочь девушке спуститься с обрыва. Он упал на живот и подполз к краю, направив мощный луч света на обрыв. Ничего, кроме метели. И запах! Этот гнилой запах доносится из долины. И немного крови на снегу возле крюка.


Киллмастер перебросил винтовку и перелетел через обрыв. Если бы эта штука, чем бы она ни была, напала на него сейчас, он был бы беспомощен. По мере того, как он чувствовал свой путь вниз по опасному отвесному фасаду, сплющенный, борясь, чтобы его не оторвало от поверхности, как муха со стены, он понял, что существо, должно быть, спустилось таким же образом. Неся девушку!


Снежная горилла? По Тибету ходили дикие истории о таких существах. Йети? Отвратительный Снежный человек?


Вы могли сойти с ума! Но что-то взяло девушку, свернуло стальной ствол ружья, как крендель, и спустилось по отвесной стене с грузом более ста фунтов так же легко, как в лифте. И всегда был запах - как тысячи фунтов свежего навоза!


Он подошел к выступу, где натянул веревку, чтобы Фань Су мог спускаться вниз. Это было быстрее. Он зацепился рукой и ногой за качающийся нейлон и соскользнул вниз, вытянув винтовку в одной руке и держа палец на спусковом крючке. Его ноги в меховых сапогах ударились о камень внизу, и он упал, освещая местность фонариком.


Она лежала, съежившись, на снегу в дюжине футов от края обрыва. Он подбежал к ней, освещая свет вокруг, но не увидел ничего, кроме уводящих следов. И кровь. По крайней мере, она ранила его.


Он встал на колени, зная, что он увидит, и осветил спокойное тело. Она была мертва. Ее стеганый костюм был разорван на ленточки - она, должно быть, выдержала адскую борьбу - и ее тонкие черты были сметены ударом диких когтей. Ее тонкое горло было разорвано на куски, и под рваной курткой он видел ужасные укусы на ее руках и плечах.


Ник не мог заставить себя долго смотреть на ее изуродованное лицо. Бог знал, что он насмотрелся кровавой смерти, но это было слишком даже для его стойкого сердца. Он накинул ей на лицо разорванное пальто и прижал к ветру камнями.


Он взял ружье и пошел к первому следу в полдюжине футов. Ветер здесь, в укрытии узкой долины, был не таким сильным, и он без труда мог проследовать по следу. В защищенной подветренной стороне выступающей плиты базальта он нашел первый совершенный, законченный след существа. Он опустился на колени, чтобы изучить его.


Все было наоборот. Лапа, ступня, коготь? у ней было два пальца спереди и три сзади. Он еще не очень хотел в это верить, но теперь его глаза видели это. По нему стекал ледяной пот, и в то же время он чувствовал себя таким холодным, как никогда раньше.


Он пошел по следам к входу в пещеру рядом с лестницей. Отверстие, ведущее в пещеру, было низким и узким; ему пришлось согнуться пополам, чтобы направить луч света в отверстие. Он увидел еще пятна крови и еще один размазанный отпечаток на сухом камне внутри пещеры. После этого никаких отпечатков, только кровь, ведущая через сводчатую пещеру к еще одной темной дыре на дальней стороне. Запах был почти невыносимым, вызывая тошноту у Ника, почти подавляя его желание войти сюда.


«Давай, - сказал он себе. Давай, трусливый сукин сын, давай! Возьми. Убей это. Что бы это ни было - убей!


Он вошел в пещеру на животе, экономно используя свет - батареи начали разряжаться - и пошел по кровавому следу.


Дыра на противоположной стороне пещеры вела в узкую каменную трубу, которая изгибалась и превращалась в туннель в примитивной шахте. Местами он едва мог поднять голову, а его большие плечи, увеличенные в размерах из-за набивки, которую он носил, едва проскользнули. Но пятна крови вели его. Это было где-то здесь.


Теперь запах немного изменился. Зловоние все еще было ужасным - его уже вырвало, не прекращая ползать, - но теперь запах был более свежим. Ближе и сильнее. И почему-то бесконечно больше зла.


Киллмастер впервые начал понимать, с чем он столкнулся, когда труба привела его в другую пещеру. Кровавый след пересек пол этой пещеры и исчез в другой дыре, в другом проходе на дальней стороне. Проклятые пещеры были связаны!


Он лежал тяжело дыша и в поту, время от времени трясясь от страха и ярости, и смотрел на снег, который ветер уносит мимо входа. Они бы полетели в такую погоду? Может ли B52 успешно сбросить вертолет в такую бурю?


В этот момент Нику было наплевать. Он пересек пещеру, плюхнулся на живот, проверил винтовку и втиснулся в трубку. Когда-нибудь это пришлось прекратить. Бороться. Или, возможно, умереть. Может быть, он даже сейчас истекал кровью.


Это превратилось в кошмар. Сон с привидениями гулей, в котором он гнался за кровью и запахом через бесконечные каменистые трубы и коридоры, но так и не догнал. Однажды он увидел перед собой красный отблеск в темноте. Глаза уставились в чернила. Свет почти исчез, и он не мог видеть то, что принадлежало глазам - только неуклюжее существо в тени. Он выстрелил и знал, что промахнулся, даже когда эхо ударило в его уши. Существо двинулось дальше, вне его поля зрения. Остался только запах, этот ужасный, вызывающий рвоту запах. Ник Картер пополз дальше, фонарик лишь слабо мерцал желтым.


Он начал понимать, что существо могло думать, по крайней мере, до некоторой степени. Оно было ранено, и источник боли был связан с ружьем в руке Ника; так же


Или об этом предупредили вспышка и звук винтовки. Он больше никогда его не видел, и запах начал постепенно ослабевать.


Когда он наконец добрался до другой открытой пещеры, он был ошеломлен, увидев валяющееся там снаряжение. Это была их пещера, та, в которой они прятались весь день. Сзади вела каменная яма, прикрытая камнями, поэтому он не заметил ее раньше. В любом случае он не исследовал пещеру.


Ник Картер взглянул на часы. Было без четверти двенадцать!.


Он остановился в пещере ровно настолько, чтобы заменить батарейки в фонарике; затем он направился к ракетам посреди долины. Ему пришлось сгибаться и пробиваться против ветра, но снега стало меньше. Он зажег сигнальные ракеты, видел, как они всплескивают алыми факелами в ночи, обрисовывая площадку для вертолета. Если они вообще пришли. Ему было все равно - если они не придут, не смогут спуститься, он знал, что собирается делать. Охотиться на тварь снова - охотиться, пока один из них не умрет.


Он вернулся туда, где лежал Фань Су. Снег наполовину покрыл ее тело. Он не смотрел в лицо, просто поднял ее и понес обратно к кроваво-красным вспышкам. Затем он подождал, глядя на кружащийся шторм.


Большой вертолет с двумя крыльями, раскачиваемый ветром, вылетел из облаков в 12:13 на носу. Опоздал на тринадцать минут.


Ник подбежал к вертолету, когда дверь осторожно открылась. Они не светили.


Кто-то сказал: "Желтая Венера?"


"Да." Он протянул тело девушки. «Накройте ее одеялом».


Киллмастер остался в хвосте большого вертолета с девушкой. Сержант вернулся к лейтенанту, который пилотировал вертолет.


«Он говорит, чтобы быстрее уходили, - сказал сержант своему начальнику. «Он говорит, что весь ад вырвется сюда через несколько минут».


Лейтенант кивнул. Через мгновение сержант сказал: «Я смог хорошенько взглянуть на лицо этого парня сзади. Он выглядит так, как будто он уже прошел через ад. Я никогда не видел ничего подобного. Не знаю - может быть, с ним все плохо! Должно быть плохо. Он не позволял мне видеть лицо. В эти дни они дают нам милые работы! "


Лейтенант только снова кивнул. Он был мрачен. Полет до Сиккима обещал быть долгим и трудным, и они только что собирались сделать это на своем топливе. Он сосредоточился на своих заботах.


Внезапно большой вертолет накренился, качнулся и наклонился, упал и начал кувыркаться на бок. Пилот исправил это. Сержант смотрел на растущую красно-желтую вспышку пламени внизу и далеко позади них. Еще больше взрывов сотрясло вертолет, как терьер трясет крысу.


"Иисус!" сказал сержант. «Парень не шутил».


Ник Картер наблюдал, как взрыв прорвался из под земли и замерцал на горизонте. Вертолет упал, как лифт. Он потянулся, чтобы погладить закрытое лицо.


«Прости, дорогая. По крайней мере, мы устроили тебе чертовски погребальный костер».


Картер Ник

Грязная пятерка


Ник Картер


Грязная пятерка


## Глава 1


Пунта Хигуэро, расположенный на полпути между городами Маягуэс и Аквадилло на острове Пуэрто-Рико, представляет собой небольшой участок земли в бледно-зеленых водах пролива Мона. В проходе Мона шириной около 100 км, который отделяет Пуэрто-Рико от Доминиканской Республики, можно встретить все виды морской фауны - от самых безобидных до опасных для жизни. На множестве отмелей лежат останки многочисленных людей и кораблей, павших жертвами ураганов, обрушившихся на эту местность. Гниющие скелеты галеонов уже давно разграблены человеческими стервятниками. Больше нет ни золота, ни сокровищ, ни даже хлама, чтобы доставить удовольствие беднейшим пляжным путешественникам.


И все же тихим августовским вечером одинокий путешественник по пляжам прошел по золотому берегу на пути к Пунта Игуэро. Это был высокий, хорошо сложенный мужчина с широкими плечами для регби, узкими бедрами и мускулистыми ногами. Однако его одежда - грязные кроссовки, большие изношенные джинсы и мешковатая спортивная рубашка - частично маскировала эти физические особенности. У него была четырехдневная борода - она неумолимо чесалась, - и он носил мешковатую соломенную шляпу, криво на голове. Его лицо было грязным, и от него пахло дешевым виски. Но он не подавал признаков опьянения. Он прошел по пляжу к высокому металлическому забору, колючая проволока сверху, уходившему в воду.


Человек сделал паузу, чтобы свернуть сигарету. На широкой спине он нес старый армейский рюкзак, а через плечо у него была большая сумка. Обрезанная метла с острым концом гвоздя завершала его наряд. Он неторопливо подошел к краю воды, рассеянно ткнув палкой в пену, которую отступающие волны оставляли на золотисто-коричневом песке. Он зажег сигарету и услышал звук приближающегося джипа с другой стороны ворот. Порыв ветра трепал полями его шляпы и возвестил о первом урагане в сезоне. Слабая улыбка появилась на его жестком лице. Первая встреча. Как он и ожидал.


Пляжный путешественник тихонько поплелся к забору, очевидно, не подозревая ни о каком вреде. Теперь он мог ясно видеть джип, который двигался по диагонали через дюны к дальнему концу ворот. В нем было двое мужчин, оба в какой-то форме цвета хаки. Водитель выглядел как негр или индиец. Другой мужчина был белым, низким и толстым, на голове у него была струящаяся австралийская тропическая шляпа. Пляжный гребец снова улыбнулся. Его босс, Дэвид Хок, не сказал ему о бальзаме. Он просто сказал: «Будьте готовы ко всему и действуйте так, как считаете нужным».


Наблюдатель был теперь близко к баррикаде, и он мог видеть трехфутовую колючую проволоку на вершине забора. Он также отметил, что забор поставлен глубоко в землю, и под ним невозможно копать. К последнему сегменту ворот был прикреплен большой белый знак, на котором красными буквами было написано:


«Опасность - вход запрещен - виновные будут привлечены к ответственности»


Предупреждение было повторено на испанском языке.


Человек выплюнул окурок и стал пробираться в море до конца забора. Джип остановился на другой стороне, и белый человек вышел.


«Стой, друг, - крикнул он. «Я бы не пошел дальше! Вы не ходили в начальную школу? Или вы не можете читать по-испански, и вы не можете читать по-английски ».


Путешественник остановился на своей стороне забора, оперся на свою палку и внимательно посмотрел на мужчину, который подошел к ней на своих толстых ногах. Ему было около пятидесяти, хорошо сохранившийся и сильный. На нем были военные ботинки на толстой подошве, белые гольфы, шорты и куртка цвета хаки. Брюки и куртка были чистыми и свежевыглаженными, куртка не была закрыта сверху и открывала заросли седых волос на груди. На толстой талии у него была кобура, которую носят британские и австралийские офицеры. Пляжный гребец увидел маслянистый блеск тяжелого черного револьвера. Белый шнур тянулся от приклада до погона куртки. Теперь они видели друг на друга с забором между ними и пристально смотрели друг на друга. Бандит снова заговорил. "Что насчет этого, друг?" он снова указал на доску. "Вы умеете читать, не так ли?"


Наблюдатель притворился немного застенчивым и ответил, не глядя человеку в глаза: «Я не обратил особого внимания на этот знак. Обычно я этого не делаю. Я тоже не ищу неприятностей. Я просто брожу немного, чтобы посмотреть, смогу ли я что-нибудь найти ».


Мужчина указал на знак большим пальцем. «У этого знака есть причина, малыш. И все, что здесь можно найти, - это много неприятностей. Можете смело получить это у меня ».


Наблюдатель взглянул на чернокожего в джипе. Он схватился за заднее сиденье и вышел со стеновой пистолетом. Видимо, им не нравилась половина работы.


Он снова посмотрел на стоявшего перед ним, на этот раз с оттенком вызова и высокомерия в глазах. «Как я уже сказал, я не ищу неприятностей. Но я гражданин Америки и не думаю, что вы имеете право меня останавливать ».


На лице другого мужчины появилась слабая улыбка. Его маленькие голубые глазки холодно смотрели на путешественника из-под густых бровей. Его сжатые губы образовали бескровную линию, а рука переместилась к кобуре.


Но когда он заговорил, его голос был равнодушным, почти дружелюбным. «У меня есть право, друг. Поверьте, я имею право вас остановить. Вот в этой кобуре! Это частная собственность. Я здесь хозяин. Весь этот участок пляжа до следующего забора, в семи милях отсюда, и земля за дюнами - все это собственность сэра Малькольма Дрейка. Меня нанял сэр Малькольм. И моя работа - следить за тем, чтобы у нас не было незваных гостей. Это настолько законно, насколько вы хотите. И если вы мне не верите, сходите к своему адвокату, хорошо?


Он снял руку с кобуры, положил обе руки на бедра и одарил путешественника почти дружелюбной улыбкой. - Надеюсь, я достаточно ясно выразился? Даже для такого тупого идиота, как ты? Надеюсь, теперь вы понимаете, что это избавит нас обоих от лишних хлопот. Так что теперь вали туда, откуда ты пришел ».


Наблюдатель посмотрел прямо на меньшего мужчину напротив него и пожал плечами. Казалось, он стал на фут выше. Он решил сделать все возможное, чтобы посмотреть, как далеко они зайдут. Все это время он старался не смотреть в сторону моря и не обращать внимания на небольшой остров в двух километрах от берега.


«Мне кажется, - медленно сказал пляжный гребец, - что я на своей стороне. Я уверен, что слышал, что земля может быть частной собственностью только до ватерлинии во время отлива. Я думаю, что ворота прямо здесь заканчиваются. А сейчас отлив. Так что, если я сейчас обойду этот забор и продолжу идти по воде, я на самом деле не перейду через вашу собственность. Или дело не в этом?


Путешественник достал из наплечной сумки плоскую пол-литровую бутылку виски и посмотрел на нее. Он был наполовину заполнен. Продолжая смотреть на мужчину, он поднес бутылку к губам и начал пить, стараясь держать язык в горлышке бутылки, чтобы он получил только немного виски. Он хорошо пил, очень хорошо, но виски было теплым и дешевым. И он не хотел испортить всю свою роль тем, что его вырвало бы к ногам другого человека.


Гарри Крэбтри, который раньше служил в австралийской армии, а теперь работал на сэра Малкольма Дрейка киллером и мастером на все руки, завидовал пляжному бродяге. Он ахнул, отхлебнув, черт возьми, глоток. После утомительного разговора с сэром Малькольмом он не пил целую неделю, а теперь ему захотелось. Бог имеет смысл. И у этого тупого кулика было виски! Крэбтри все больше и больше терял хорошее настроение. Не говоря уже о напитке; этот мерзкий ублюдок слишком ему противоречил. А Гарри Крэбтри было непросто опровергнуть, разве что из уст самого сэра Малькольма.


Но как только Крэбтри собирался выйти из себя, пляжник воткнул бутылку в ворота. "Хотели бы вы выпить?"


Крэбтри нетерпеливо взял бутылку и проглотил светло-коричневую жидкость. Было жарко и дешево, но, тем не менее, вкусно. Потрясающий! Это было то, что делало его вонючую жизнь достойной того, чтобы жить.


Он снял бутылку с губ, глубоко вздохнул и вытер рот тыльной стороной ладони. Затем он снова поднес бутылку ко рту.


Наблюдатель заметил мужчину по ту сторону забора с легкой улыбкой на щетине. Его глаза ничего не упустили. Он заметил знаки различия пехоты на типичной австралийской шляпе. Головной убор явно был гордостью этого коренастого человека.


Кое-где ткань была тонкой и изношенной, но она была чистой, а значок блестел. Вероятно, он был сержантом, а может быть, даже сержант-майором. Он с нетерпением ждал этого. Он также показал, что не прочь выпить. Это не помешает вспомнить об этом.


Гарри Крэбтри осушил бутылку до последней капли. Он швырнул ее в прибой, посмотрел на пляжного бродягу и насмешливо засмеялся. «Извини, малыш, я всегда был немного жадным. Дурная привычка, тебе не кажется?


Пляжный бродяга нервно рассмеялся. «О, это нормально. У меня с собой еще одна бутылка. Я всегда счастлив, когда могу утолить жажду ». Он снова засмеялся и начал кружить по песку в рваных туфлях, надеясь, что не переусердствует. «Я просто общительный тип. Я люблю спокойно заниматься своими делами. Меня никому не надо бояться ».


Гарри Крэбтри снова встал, положив руки на бедра, и посмотрел через барьер на этого идиотского бездельника. Он допил виски, но, может быть, ему удастся сыграть еще одну шутку с этим бездельником.


Он впился взглядом в разбойника. «То, что ты дал мне этот виски, не означает, что мы теперь друзья. Так что пошел к черту. Иди гуляй, но в другую сторону! »


Прежде чем пляжный бродяга успел ответить, черный крикнул из джипа и указал на часы. «Наверное, им еще предстоит патрулировать большой участок пляжа», - подумал бродяга. И они не будут единственными. С другой стороны оцепленного участка, вероятно, ехал второй джип.


Прежде чем он успел что-либо сказать, боевик, кивнув негру, повернулся к нему и сказал дружелюбным тоном: «Ну, хорошо, друг. Я тоже не хочу быть самым тупым и все-таки выпил твой виски. Вперед, продолжай. Просто убедитесь, что вы продолжаете гулять по набережной и не заходите по дороге на пляж! Вот, я дам тебе пропуск на случай, если ты столкнешься с другим джипом ». Мужчина что-то написал на листке бумаги и передал его бродяге.


Когда последний взял бумагу, он посмотрел человеку в глаза. Ему не понравилось то, что он увидел; его не особо волновала лицемерная улыбка на тонких губах. Но он ответил: «Это очень мило с вашей стороны. Это избавляет меня от долгого обходного пути. Я знаю, что в противном случае мне пришлось бы обойти всю землю сэра. Спасибо!'


Гарри Крэбтри загадочно ухмыльнулся. «Сэр Малькольм Дрейк», - сказал он. - Но кого это волнует - вы никогда с ним не встретитесь. Ну, что же вы ждете? Давай, иначе я снова могу передумать.


Он вернулся к джипу, где его ждал негр. Пляжный бродяга обогнул забор, пересек воду по щиколотку и продолжил путь по пляжу по другую сторону заграждения. Он услышал, как джип завелся и повернулся. Он не оглядывался, но каждый нерв в его спортивном теле был напряжен, а его мозг работал на полную мощность.


Это было совсем не так. Этот австралиец слишком рано передумал - и выражение его лица из сырого бифштекса не было невинным. Он услышал, как водитель переключился на вторую передачу. Они ехали параллельно ему, но держались ярдов в пятидесяти друг от друга.


Вдруг он услышал крик австралийца: «Эй, ублюдок, берегись!»


Пляжный гребец повернулся и симулировал панику. Он почти точно знал, что должно было произойти. Подонок хотел немного повеселиться.


Джип все еще ехал прямо рядом с ним. Смеясь, негр нажал на педаль газа. Джип рванул вперед, сделал небольшой поворот и направился к набережной. Стенган был у австралийца в руках. Он тоже засмеялся. «Эй, бездельник, разве ты не знаешь, что вторгся на чужую землю? Я преподам тебе чертов урок ».


Он дал залп из стенового пистолета. Пули попали в песок у ног пляжника, одна попала в кончик его кроссовок. Пляжный бродяга бросил клюшку и сумку и поднял руки. «Не стреляйте - не стреляйте! Я вернусь - не стреляйте!


Теперь австралиец и негр хохотали. Джип обогнул набережную, и еще один залп раздался из стенового пистолета. Песок залил голые лодыжки пляжника, и пуля с жутким звуком пронзила его армейский рюкзак.


"Вы будете танцевать!" - проревел австралиец. Он нацелил стеновой пистолет. «Танцуй, тупой ублюдок. Танцуй ради своей жизни!


Еще несколько пуль свистели у ног пляжного гребца. Он повернулся, побежал обратно к воротам, все еще держа руки в воздухе, и в панике крикнул: «Помогите, не стреляйте! Отпустите меня!'


Он оббежал забор и продолжал бежать.


Они больше не могли видеть его лицо - Ник Картер позволил себе широко улыбнуться. Он знал то, что хотел знать - в этой особой части Пуэрто-Рико происходило что-то особенное, и от этого исходил очень неприятный запах. Как он уже слышал, Гэллоуз-Кей действительно тщательно охранялся.


Последняя пуля просвистела над его головой. Он на мгновение оглянулся. Австралиец склонился над сумкой через плечо. Конечно, ища виски. Ник понял, что мужчина, вероятно, был алкоголиком.


Ник продолжал бежать изо всех сил. Он хотел сыграть в игру до самого конца. Его ухмылка исчезла. Он был рад, что его босс, Хоук, не видел его прямо сейчас. Все это было частью игры, но подобное отступление в любом случае шло против характера Ника.


Ник Картер, Киллмастер, главный агент AX, подумал, что начало новой операции было мрачным. Операция, которую Хоук окрестил «Золотым транспортом».


## Глава 2


В ту ночь не было луны. В своем укрытии, в трех милях от забора из колючей проволоки и в восьмистах ярдах от побережья, Ник Картер почувствовал жуткую тишину, воцарившуюся над землей. У него создалось впечатление, что он находится в вакууме. Обычных ночных звуков птиц и ползающих паразитов не было слышно. Животные с помощью своего инстинктивного радара почувствовали катастрофу, надвигающуюся со стороны Малых Антильских островов, далеко на юго-востоке. Двигались только облака, закрывающие луну. Это были массивные кучевые облака цвета отвратительного фабричного дыма. Ник Картер, стремящийся избавиться от этой ужасно зудящей бороды, вынужден был бриться, используя фонарик и зеркало заднего вида ветхой машины двадцатилетней давности, которую он купил двумя днями ранее в районе Эсмеральдо в Сан-Хуане. Ветхие обломки стали отличным прикрытием. Автомобиль, вероятно, страдал от всех технических эквивалентов английских болезней, рака и туберкулеза. Но он привел Ника в это уединенное место целым и невредимым - глоток свежего воздуха в этой безнадежно перенаселенной стране. Но это была бесплодная и засушливая часть Пуэрто-Рико, и единственным значимым городом в этом районе был Ринкон. Здесь вы были далеко от Кондадо, въездов и супермаркетов. Здесь, на зеленых сланцевых холмах, которые выделялись на фоне Центральной Кордильеры, люди по-прежнему жили в примитивных соломенных коттеджах, бохиосах.


Киллмастер скучал по птицам, но его это не беспокоило. Его мысли были о вчерашних событиях и о рисках, которые ему придется пойти на следующий день, чтобы назначить встречу с Моникой Дрейк, женой сэра Малькольма. Эта встреча с этой женщиной стала главной причиной его пребывания в Пуэрто-Рико. Моника Дрейк долгое время была внештатным британским агентом. Однако недавно она подала сигнал бедствия. Надвигалось что-то важное, настолько важное, что совершенно официально Вашингтон и Лондон перевернулись с ног на голову. Однако к этому делу подошли очень осторожно, чтобы население не узнало о нем.


Ник использовал фонарик, чтобы пройти по узкой тропинке, которая вела к ручью возле небольшого водопада.


Дорожка была выложена гибискусом и олеандром; высокие пальмы стояли у ручья. Дикие бананы и клубника росли на холмах южнее. А к югу, недалеко от Маягуэса, были обширные прибрежные поля сахарного тростника. Пуэрто-Рико - по большей части плодородная страна, и если вы довольны едой, питьем и сном, жизнь будет легкой и приятной.


Ник поставил фонарик на камень и начал снимать одежду пляжного бродяги. Он закопал её у основания дерева розовых бабочек. Он взял большой кусок мыла и нырнул в ручей. Вода казалась теплым бархатом. Если бы бывший сержант австралийской армии Гарри Крэбтри увидел сейчас человека - при условии, что он был достаточно трезв, чтобы осознавать то, что он видел - он, несомненно, играл бы пляжного бродягу, который так развлекал его в тот день. Затем он увидел человека со стройным, сильным, мускулистым телом, который, если он не играл какой-либо роли, передвигался на охоте, как леопард. Жесткое, острое лицо - хотя теперь оно стало немного полнее: Ник спал - невольно вспомнилось одно из двух слов. Или, может быть, оба: пират! пожиратель железа!


Его рот был твердым, без жестокости или подлости. Его глаза были широко расставлены, беспрерывно двигались, беспокойные и внимательные, и неопределенного цвета. У этого человека, одного из немногих агентов, уполномоченных на убийство от имени AX и Соединенных Штатов, действительно были странные глаза. Глаза-хамелеоны. Глаза морской воды, которые меняли цвет в зависимости от обстоятельств. Иногда эти глаза напоминали отражающие металлические щиты. Иногда кожа на его красивом лице могла стягиваться, делая его твердые черты более выраженными. Это изменение происходило нечасто, но когда это происходило, это означало, что смерть шла рука об руку с этим человеком, что жертва была найдена и приговорена к смертной казни. Только в те редкие моменты тигр в Killmaster появлялся и проявлял непоколебимую волю и хладнокровие, которые заставляли его ненавидеть и восхищаться в темном и секретном мире высшего шпионажа.


И будь рядом Гарри Крэбтри - возможно, спрятанный за миндальным деревом и вооруженный сильным биноклем - он мог бы сосчитать многочисленные шрамы на этом огромном теле. Их было около тридцати, от шрама от пореза бритвой до фиолетового круга, оставленного пулей. Ник Картер не остался невредимым после продолжающихся частных войн, но, по крайней мере, он был жив.


Ник спокойно принял ванну. Возвращаясь к машине, он насвистывал французскую мелодию - старую песню, которая имела какое-то отношение к женщинам с равнодушными нравами. Ник всегда насвистывал, когда ему нравилась работа. Так было теперь.


Однако не всем частям стареющего автомобиля исполнилось двадцать лет. Под задним сиденьем было создано дополнительное хорошо замаскированное багажное отделение. Это была срочная работа - механики AX прилетели из Вашингтона, чтобы выполнить эту работу, - но результат был достаточно хорош, чтобы обмануть даже самый опытный глаз. Ник схватил отвертку, ослабил единственный винт и приподнял верхнюю часть двойного дна. Внизу было вытянутое неглубокое пространство, в котором находилось удивительное количество вещей. Он осветил содержимое фонариком. Он нашел пару чистых джинсов, спортивную рубашку и пару сандалий и надел их.


Также был акваланг, к которому можно было подсоединить два кислородных баллона, водолазный шлем и пару ласт. Последние были очень большими и тяжелыми, чтобы обеспечить максимально возможную тягу. Они подходили только для пловцов с очень сильными ногами.


Кроме того, было два кислородных баллона, каждый из которых имел давление более двухсот атмосфер. (Один, чтобы добраться до места встречи, и один для обратного пути; когда я вернусь, подумал Ник.)


Присев на корточки в задней части машины, он осмотрел другие предметы: компас, фотоаппарат, часы, нож и другое снаряжение для дайвинга. У Ника не было с собой люгера, стилета или газовой бомбы. Те, Вильгельмина, Гюго и Пьер, находились на попечении Ястреба, и это, пожалуй, к лучшему; когда они были с ним, он всегда чувствовал себя обязанным носить их. Когда он их не носил, он чувствовал себя почти голым. Но обычный пляжный бродяга с люгером, метательным ножом в ножнах на руке и газовой бомбой между ног мог попасть в большие неприятности. В любом случае, обладание таким оружием объяснить сложно. Хок был прав, Ник должен был это признать. В это время он был менее подвержен риску без своих любимых и надежных товарищей. Но он продолжал чувствовать себя немного голым.


Он вынул из ботинка ужасного вида мачете и на мгновение взглянул на него. Без сомнения, это было смертоносное оружие с острой бритвой. «Ты можешь обезглавить кого-нибудь одним ударом», - мрачно подумал Ник.


Он отложил нож в сторону. Он подумывал взять эту штуку с собой на прогулку по пляжу, но был рад, что не взял ее. В конце концов, он мог потерять хорошее настроение, когда этот австралийский ублюдок начал в него стрелять. Возможно, он устроил им кровавую баню, или, что более вероятно, теперь он гнил бы на берегу, изрешеченный пулями. В любом случае, это не пошло бы на пользу операции. Прогулка по пляжу проводилась индивидуальным патрулем, целью которого было проверить безопасность Гэллоуз-Кей. Миссия была успешной, и Ник теперь знал, что он больше не подойдет к Гэллоуз-Кей с этой точки зрения.


Наконец, Киллмастер достал небольшой сверток. Это была его личная жемчужина: ужин. Бутерброды с сыром и мясом. Сырой овощ. Две маленькие бутылочки виски. Пачка сигарет, сделанная специально для него, из табака Латакия, Перик и Вирджиния, с золотыми буквами инициалов NC на черном фильтре. Это был один из его маленьких лакомых кусочков, и он чертовски с ним расстался. Это было, - признал он, вдыхая долгую и приятную сигарету, может быть, даже немного опасно курить их сейчас. Они могли разорвать его прикрытие на части.


Но то же самое произошло со скотчем и прочим экзотическим снаряжением на складе. Ник выпустил ароматный дым через ноздри. К черту это. В этот момент он был в безопасности. Он знал это, как знает животное джунглей. Он посмотрел на густую облачную массу, прислушался, как дует ветер, но лишь слегка шуршит в пальмах, и почувствовал удовлетворение. Опасность завтрашнего дня может подождать - до завтра.


Перед тем, как собраться улечься на ночь, он достал из бардачка машины грязную и помятую дорожную карту. Внутри карточки был небольшой тонкий листок бумаги. Он развернул ее и долго изучал при свете фонарика. Наконец он положил его на место и начал удовлетворенно насвистывать свою французскую мелодию. Теперь он сделал все возможное. И до сих пор все шло гладко. Тот факт, что он почти не знал, над чем работает, не причинял ему особой головной боли, он привык действовать в темноте. Если Хок почувствовал, что настало подходящее время, чтобы полностью осведомить его обо всех фактах, он бы это сделал. Не раньше, чем необходимо.


Что-то было в этой профессии Ника - человек, которого пытают, не может сказать того, чего он не знает.


Он знал только одно: ему предстояло встретить женщину по имени Моника Дрейк на обломках старого испанского галеона, затонувшего в 1715 году со всей командой. Корабль получил название « Эль-Конкистадор» и затонул в трех милях от острова Гэллоуз-Кей в проливе Мона. Он лежал на глубине десяти саженей. Восемнадцать метров.


Убедитесь, что вас никто не видит! Это были приказы Хоука. Это может стать опасным для вас обоих. Женщина даст вам что-то - Хоук понятия не имел, что - что поможет нам лучше понять эту последнюю угрозу миру и безопасности во всем мире.


В то время Ник хотел спросить, что именно имел в виду его босс, но ему удалось держать язык за зубами. Может, и лучше. Хоуку не нравились такие шутки, хотя он иногда попустительствовал им со стороны Ника и обычно не позволял своим главным агентам охотиться за привидениями. Если Хоук сказал, что это важно, опасно и зловещее, вы можете забрать это у него. Тогда было то.


Киллмастер взял из машины грязное армейское одеяло и закатался в него. На всякий случай он положил мачете рядом с собой. Незадолго до того, как он погрузился в глубокий сон без сновидений, ему пришло в голову, что есть одна важная вещь, о которой Хоук ничего не сказал. И это могло стать очень важным. Он ничего не сказал о таком проклятом урагане!


На следующий день в 12:30 Киллмастер провел подробный осмотр. Оказалось, что рядом с его убежищем никого не было. Единственные признаки жизни исходили от птиц и крупного рогатого скота, которые паслись на близлежащих холмах. Он осмотрел двигатель машины и надеялся, что она все равно доберется до Сан-Хуана. Если бы ему сегодня не повезло, ему все равно не пришлось бы об этом беспокоиться.


На дороге вдоль побережья было мало машин. Теперь сигнал тревоги должен был быть подан для приближающегося урагана; туристы останутся поближе к своим отелям, а пуэрториканцы будут заняты уносом всего.


В два часа Ник покинул укрытие среди листвы, перешел дорогу и направился к серфингу. Море было обманчиво спокойным, но там, где вчера проход Моны был темно-синим с серебристо-зеленым оттенком, теперь все было свинцовым. Ветер энергично гнал гигантские кучевые облака, беззащитно раскачивая верхушки пальм.


Киллмастер нес предмет, похожий на торпеду. Он был три фута в длину и около восьми дюймов в ширину. На одном конце были две ручки, на другом - небольшой пропеллер. В основном это была своего рода перевернутая торпеда, тянущая, а не толкающая, и снабженная мощными батареями. Ник не хотел плыть до места крушения « Эль-Конкистадор» , чтобы сберечь энергию на случай любых трудностей, которые ему, возможно, придется там преодолеть. Люди из AX закрепили подводный самокат под старой машиной с помощью специально разработанных хомутов.


Ник быстро вошел в воду и почувствовал облегчение, пригнувшись. Водолаз с таким тяжелым снаряжением - легкая добыча для снайпера. Его расчеты компаса показали ему, что место крушения было примерно в миле от берега, возможно, немного дальше и в градусе или двух к северо-западу. Он завел мотор подводного самоката, схватился за ручки и позволил затащить себя на глубину трех метров. Он хотел оставаться над поверхностью как можно дольше, чтобы сберечь кислород. Таким образом, у него тоже будет достаточно кислорода. Вероятно, на обратном пути ему придется переключиться на запасной баллон.


Хотя перемещение самоката было тихим, он все же привлекал рыбу. Через несколько минут за ним последовала большая рыба. Его цвет лица постоянно менялся, когда он скользил по разноцветным коралловым образованиям. Ник кружил над косяками маленьких рыб всех цветов радуги и беспокойно плыл. Он не обращал на это внимания - он был опытным ныряльщиком и знал, что некоторый интерес морских обитателей неизбежен, а в большинстве случаев безобиден. Примерно через десять минут он заметил четыре продолговатых тени, которые преследовали его. Барракуда! Это было небольшой проблемой, и Киллмастер выругался себе под нос. Тот факт, что их было четверо вместе, определенно был чем-то необычным, но, вероятно, в этом не было никакой реальной опасности. Барракуда - любопытная рыба и не такая опасная, как кажется. Они, вероятно, будут следовать за ним, пока их любопытство не будет удовлетворено. Или, может быть, они решат утолить голод, напав на какую-нибудь более мелкую рыбу. И в этом случае для Ника все выглядело не так хорошо. Потому что это означало кровь в воде. И Ник не мог этого использовать. Кровь в этой части мира означала акул.


Ник тихо поплыл. Одна из барракуд, немного более храбрая, чем его товарищи, плыла рядом с Ником, обнажая свои острые, как бритва, белые зубы. Ник проигнорировал его и пробормотал в свою маску: «Убирайся, тогда тебе нечего бояться меня». Он ослабил нож, приставленный к его ноге. Не то чтобы это помогло, если бы они решили напасть на него. Он мог справиться с одной барракудой, может быть, с двумя. Но четырех было слишком много.


Он попытался избавиться от нежеланных попутчиков, зайдя глубже, чем планировал. Он увидел длинное коралловое ущелье и нырнул в него. Когда он наконец вышел из пурпурной пещеры, он потерял большую рыбу и мелкую, но четыре барракуды все еще были там. Теперь они были в пятидесяти ярдах позади и все еще следовали за Ником, но на данный момент они казались безобидными.


Он не видел ни тарпонов, ни бонито, ни щук - рыб, которые обычны в этой части пролива Мона. Вода внизу, под поверхностью, которая сейчас была совсем не спокойной, была кристально чистой. Ник вернулся на глубину десяти футов, думая о своем кислороде. В маску попало немного воды, и Ник повернулся на спине, чтобы выдуть ее. Когда он оглянулся, там осталось только две барракуды, и он почувствовал себя немного лучше.


У Ника было не так уж много информации - Хоук что-то сурово пробормотал насчет того, чтобы преследовать Бога и вашу удачу, - но он знал, что Эль Конкистадор находится в долине, напоминающей блюдце, на рифе. Этим объясняется небольшая глубина в восемнадцать метров.


Поскольку давление на этой глубине было не таким большим, казалось, есть вероятность, что корабль еще не стал полностью неузнаваемым. Но Ник не ожидал найти затонувший корабль, хоть сколько-нибудь похожий на галеон, которым когда-то был. Штормы, нормальный процесс гниения и морские черви взяли бы свое. В лучшем случае он увидит несколько рангоутов и, возможно, несколько пушек, покрытых толстой коркой коралла. Больше не надо. Но, он не пришел в галеон. Ему придется встретить женщину. Киллмастер теперь постоянно сверял часы и компас. Он был почти там. Он на мгновение оглянулся и увидел, что две барракуды все еще преследуют его. Когда он снова повернулся, корабль был прямо перед ним. Наклон мачты выступал из кораллового рифа прямо под ним. Ник сразу увидел, что корабль хорошо сохранился - намного лучше, чем он ожидал. Носовая часть и перила все еще были почти полностью в вертикальном положении, и на квартердеке, где сидела бизань, он увидел, как каюта поднимается из грязи и песка, покрывавших остальную часть корабля. Замечательно, очень замечательно!


Прежде чем спуститься, чтобы исследовать любопытство дальше, он подплыл на пять футов ниже поверхности воды, чтобы посмотреть, видит ли он дно лодки. Он сомневался, что женщина приедет переплыть три мили от Гэллоуз-Кей. Он ничего не увидел и посмотрел на часы. Он пришел на пятнадцать минут раньше. Ник наклонился, чтобы поближе взглянуть на Конкистадора . Оглянувшись, он увидел, что барракуды все еще там. Теперь они тихонько плавали, время от времени оскаливая зубы. Ник вздохнул в маску. Он просто надеялся, что они не нападут на женщину. Потому что тогда ему придется снова сыграть героя и защитить ее, а это означало кровь, а кровь означала ...


Черт! Он слишком сильно волновался. В голове всякая чушь. Это был не способ начинать задание. Ник знал, в чем трудность. Он не был в своей стихии. Как опытный ныряльщик, он был здесь не в своей стихии и был в невыгодном положении. Эти две барракуды ...


Ник с силой оттолкнулся двумя большими ластами и быстро поплыл к месту кораблекрушения, находившемуся в пятидесяти футах ниже него. Теперь он начал ощущать давление на уши. Он поплыл прямо к кормовой каюте, которая казалась совершенно нетронутой с 1715 года. Это было поистине чудо. Ник пронесся сквозь воду, как рыба. Он подошел к обломку сзади и внезапно увидел, что чудо вовсе не чудо. А может, это было чудо, но чудо подводного ремонтного искусства. Каюта Конкистадора была повсюду, укреплена уголками. Некоторые были из алюминия, окрашенного в коричневый цвет. В морское дно вбивались длинные металлические шесты, которые служили опорой для кабины. Ник огляделся. Обломки корабля лежали в углублении в форме блюдца в коралле, на вершине рифа, и это действительно предотвратило опрокидывание корабля, но на самом деле работу сделали железные столбы. Ник нахмурился. К этому он тоже не был готов. Он вспомнил слова Хока: «Вы должны будете определять свой курс действий в соответствии с развитием событий. Мы не узнаем больше, пока вы не встретитесь с этой женщиной.


Ник внимательно осмотрел длинные железные столбы. Он осветил однин из них своим фонариком и прочитал: Фениксвилль, Пенсильвания. 1964. Он покачал головой и должен был признать, что сейчас немного удивлен. Почему, ради Бога, кто-то осмелился поддержать полуразложившиеся обломки « Конкистадора» ? Съемка фильма? Возможно, здесь недавно проходили съемки. Но даже если ребята из AX допускали ошибки, они никогда не пропускали ничего подобного.


Потом он увидел дверь. Эта была из прочного железа, была наполовину открыта и тоже была новой. Ник подплыл к ней и увидел, что косяки тоже новенькие. Там была защелка, тяжелая цепь и большой замок, но сейчас они не использовались. Ник Картер поплыл. Он действительно ожидал найти там осьминога или кальмара. Но кабина была пуста. Это была большая пустая квадратная комната. Здесь тоже изнутри кабина была усилена уголками. Ник снова выплыл. Что, черт возьми, это значило. Это было похоже на складское помещение. Но для чего?


Ник поднял глаза и увидел, что ему составили компанию. Он увидел два корпуса небольшого катамарана. На перекладине не было мотора. Итак, женщина отплыла. Может, чтобы шуметь поменьше.


Ник схватился за один из металлических столбов и стал ждать. Он хотел, чтобы она поторопилась. Он был бы счастлив, если бы мог покинуть это место.


Он увидел, что барракуды все еще там; они почти неподвижно лежали в воде, лишь изредка двигая плавниками.


Женщина вошла в воду ногами вниз. Ник увидел, что у нее только один кислородный баллон. Так что она не думала, что долго будет находиться под водой. Она просто передаст ему что-нибудь, содержащее важную информацию, и тут же исчезнет.


Теперь она увидела Ника и с тяжелыми удароми подплыла к нему. По оценкам Ника, ей было около сорока. На ней было бикини, и ее грудь была слишком большой. У нее были складки на талии.


У нее были волосы под резиновым капюшоном - маска для ныряния скрывала ее черты. Ее большая грудь была похожа на воздушные шары, которые вот-вот выскочат из бикини в любой момент.


Она подплыла к нему. На мгновение они посмотрели друг на друга через маски, как две странные рыбы, исследующие друг друга. Она несла трезубец, ружье с копьями. В другой руке у нее был предмет в водонепроницаемом контейнере. Ник увидел, что два ее умных глаза смотрят на него из-за маски. Она указала на свое запястье и поставила вопросительный знак большим и указательным пальцами.


Киллмастер трижды ударил вытянутой правой рукой левое запястье. Затем он указал на свои часы. Время означало кислород, а кислород - жизнь!


Женщина кивнула и подошла к Нику. Ее свинцовый пояс был недостаточно тяжелым, поэтому она изо всех сил пыталась удержаться на одном уровне. Он положил руку ей за пояс. Ее толстая талия казалась гладкой и неровной. Она протянула ему предмет в водонепроницаемой обертке - размером с небольшую книгу - и Ник взял его с собой.


Моника Дрейк указала на свой трезубец. Она держала оружие перед собой и многозначительно указала на него. Он видел, как за маской блестели ее зубы, когда она пыталась что-то сказать ему, ее губы снова и снова формировали одно и то же слово.


Ник покачал головой. Он не понял. Она нетерпеливо махнула рукой, снова указывая на трезубец и на свою маску. Она пыталась что-то ему объяснить, но Ник не мог этого понять.


Он вопросительно махнул руками, снова указал на часы, затем на кислородный баллон. Пора было уходить. Пора. было уже слишком поздно. Сразу за катамараном Ник увидел надвигающийся силуэт вертолета. Винт вызвал на поверхности воды миниатюрный шторм.


Киллмастер увидел, как вертолет наклонился вперед, когда из него выпрыгнул водолаз. Трудности! Черт,


Этого все еще не хватало.


Женщина схватилась за железный шест и уставилась на гротескную фигуру, нависшую над ними. На долю секунды она казалась парализованной от страха. Затем она указала Нику на книгу, которую он сунул в свои плавки, и сделала быстрое плавное движение руками. Торопись! Уходи!


Ник схватил нож и указал на полуоткрытую железную дверь кормовой каюты, но она не поняла. Она направила трезубец, пытаясь защитить себя.


Водолаз быстро подплыл и выстрелил гарпуном. Стрела пронзила ее левую грудь и пронзила мягкую плоть, пока острие не выступило из ее спины. Красные облака крови окрашивали воду. Женщина попыталась закричать от ужаса, срывая маску. В мгновение калейдоскопического замешательства Ник увидел лицо, которое, должно быть, когда-то было красивым, но потускнело с годами. Она проглотила воду и умерла на его глазах, кровь все еще хлестала из ее ран. Ник попытался сохранить самообладание и вырвал трезубец из ее сжатых пальцев. Если он не сохранит хладнокровие, то вскоре последует его примеру.


Водолаз поплыл, перезарядил свой подводный пистолет и теперь приближался к Нику, как черная акула. Он поддерживал запястье левой рукой. Похоже, он ничего не упустил.


Женщина была мертва, но, возможно, она все еще могла оказать Нику услугу. Он проскользнул за ней, схватил ее тело и изо всех сил толкнул в сторону водолаза. Он уже спустил курок.


Вторая стрела пронзила тело Моники Дрейк. Ник, который всегда думал наперед, понимал, что появление акул - лишь вопрос времени. Водолаз попытался перезарядить свое оружие, но Ник погнался за ним изо всех сил. Водолаз запаниковал, и стрела, которую он собирался пустить в ствол, вылетела из его рук. Ник догнал его и схватил за ласты. Водолаз уронил оружие и вытащил из-за пояса нож. Он попытался повернуться к Нику, но теперь Ник оторвал обе перепончатые ступни от его ног, и человек, потерявший равновесие из-за этого, начал отчаянно сопротивляться. Он ударил ножом. Ник, вовремя свернувший, воткнул гарпунную стрелу изо всех сил под грудину водолаза. Кровь хлынула из его груди и спины.


Ник схватил умирающее тело и поплыл к хижине старого корабля. То, что ему теперь нужно было сделать, требовало спокойной чистой воды. И была спешка.


Две барракуды начали проявлять нездоровый интерес и угрожающе поплыли к двум мужчинам. Ник врезался в мертвое тело Моники Дрейк и потянул ее за шею.


Ему удалось затащить оба тела в каюту, сорвать маску водолаза и быстро начать фотографировать. Он сфотографировал два безжизненных лица крупным планом. Когда это было сделано, он побежал прочь. Но когда он собирался выплыть из каюты, он увидел то, чего опасался довольно долгое время: акул! Акулы тигровые, если быть точным.


На первый взгляд, он насчитал шесть. Он почувствовал, что ему не хватает кислорода, и включил резерв первого баллона. Время было на исходе! Но кислород не помог бы ему, если бы он не смог выбраться из этой подводной склепы!


Барракуды, отказавшись от выжидательной позиции, напали на одну из акул. Другая акула, почти четыре метра в длину, преследовала одну из барракуд. Вода вокруг « Конкистадора» начала окрашиваться в темно-красный лед.


Киллмастер поднял глаза. Сквозь красноватую воду он увидел, как тень вертолета исчезла из поля его зрения.


Пилот, конечно же, видел кровь и теперь, несомненно, получит помощь. Это было единственное возможное объяснение.


Он отправился за подкреплением на Гэллоуз-Кей, небольшой огороженный участок земли, единоличным правителем которого был сэр Малкольм Дрейк: человек, только что убивший свою жену, - для Ника это было точно. И кого бы Ник тоже убил, если бы его киллер справился с задачей.


Но сейчас не время для таких размышлений.


В этот момент четыре акулы все еще чувствовали себя обделенными вкусным укусом, и им было любопытно узнать о странной рыбе, движущейся возле дверного проема кабины. Ник немного отстранился, когда одна из акул сделала круг разведки мимо него. Это было пятиметровое чудовище, акула-молот.


Запас его первого кислородного баллона был исчерпан, и он переключился на второй баллон. Он не хотел здесь торчать, позволить себе устроить засаду в каюте. Потому что, конечно, он мог удалиться туда, закрыть дверь и таким образом спастись от акул. Тогда он будет в безопасности - пока у него не закончится кислород. Но вертолет вернется, и там будут вооруженные придурки. Может быть, и с лодкой. И это ненадолго. Им бы даже не пришлось его убивать. Все, что им нужно было сделать, это подождать, пока у него закончится кислород, чтобы он утонул.


Тело Моники Дрейк мягко прижалось к нему. Тогда он понял, что ему нужно делать. Это было единственное решение - если оно сработало - и оно могло спасти ему жизнь. Ему пришлось кормить акул мертвой плотью в надежде, что они пощадят его живую кожу. Ник включил фонарик и стал искать тело водолаза. Он парил в углу каюты с гарпуном прямо в торсе; последняя струйка крови потекла на его короткую черную бороду. Ник заметил, что этот человек похож на барбадо , бородатого наемника. Он схватился за заднюю часть гарпуна и потащил тело к двери кабины. Он задавался вопросом, в какой беспредел он попал. Он приобрел международный характер. Австралийцы, негры, кубинцы? Английский дворянин и его жена - его покойная жена.


Теперь он подтолкнул оба тела к железной двери хижины. Вспомнив, как женщина непрестанно указывала на трезубец, он вытащил оружие из тела мужчины.


Он внимательно осмотрел его, оторвал зазубрину и заглянул в полый стержень. Он был пуст, это был обычный гарпун. И все же она настояла на том, чтобы объяснить ему что-то по этому поводу!


Теперь он держал оба тела в дверном проеме. Делать это нужно быстро и правильно. Если что-то пойдет не так, второго шанса у него не будет.


Он увидел, как мимо промчался хвост барракуды. Акула-молот быстро последовала за ней. Его злобные челюсти обнажили острые, как бритва, зубы. По спине Ника пробежала дрожь, и он не стыдился этого. Было одно, о чем Ник никогда не скрывал ни от себя, ни от внешнего мира: он был до смерти акулой!


Он посмотрел сквозь залитую кровью воду. Одна барракуда и тигровая акула все еще вели смертельную схватку. Похоже, акула проиграет. Рядом осталась еще одна акула, готовая наброситься на проигравшего. Молот и двое других заняли выжидательную позицию у железной двери кабины; любопытные и терпеливые.


Затем Ник толкнул оба тела и толкнул их тыльной стороной гарпуна как можно дальше вперед.


В бушующем водовороте кровавой воды Ник услышал непристойный звук, который издает акула-убийца, когда находит пищу. Это был неописуемый шум, леденящий кровь кошмар.


Ник, все еще держа трезубец в руке, выскользнул из хижины и поплыл, спасая свою жизнь. Он посмотрел на свой компас и направился на юг. Люди сэра Малькольма, которые должны были появиться в любую минуту, несомненно, были опытными водолазами. Они могли рассчитать, что у Ника мало кислорода, поэтому они предположили, что он плывет прямо к земле.


Это было расстояние почти два километра, Киллмастер проплыл; его мощные ноги крутили перепончатые ступни вверх и вниз в идеальном ритме. Через несколько десятков метров с него смылась бы кровь. Тогда у него будет шанс. Он проплыл сотню ярдов, не оглядываясь, затем быстрый взгляд назад показал ему, что за ним не следуют. Вода вокруг « Конкистадора» представляла собой пурпурно-зеленый пенистый водоворот.


Ник Картер вложил всю свою энергию, его ноги хлопали по воде, как рычаги, его тело накачивало прилив адреналина. Страх придает человеческому телу невероятную добавку силы и храбрости.


Но в то время как страх перед акулой заставлял его тело работать на полную мощность, в то же время хладнокровная часть его мозга не была затронута этим примитивным страхом. Эта часть его мозга бодрствовала, не тронутая паникой ужаса, она взвешивала и оценивала свои шансы с эффективностью компьютера.


Он проплыл милю, и акул не было видно. Он не обращал внимания на угрозу, но понимал, что его положение все еще шаткое. Он решил, несмотря на недостаток кислорода, продолжать плыть на юг, повернув на запад еще на градус или два, вместо того, чтобы идти на восток к ближайшей суше. Они ожидали, что он поплывет на восток - они, несомненно, знали, что его кислородные баллоны заканчиваются - и таким образом они потратили бы время на сканирование воды к востоку от места крушения. Они могли даже подумать, что его сожрали акулы. Ник сразу же отбросил эту мысль. Некоторое время он интуитивно чувствовал руку гениального организатора событий. Хотя он мало что знал наверняка - айсберг был затоплен до девятнадцатого числа - он узнал ключи. Хитрый и безжалостный мозг был встревожен, и его щупальца попытались схватить незваного гостя. Вернется вертолет, они займутся лодкой, может быть будет небольшой флот. Вооруженные люди. У них были бы тяжелые гарпуны, акулы не могли им навредить. Они спустились бы к обломкам и разыскали этого странного злоумышленника, Ника Картера, который не имел к этому никакого отношения.


Ник надеялся, что акулы наполовину не выполнили свою работу и съели женщину и пловца целиком, чтобы мужчины не нашли никаких следов. Ник покачал головой. Нет Они будут искать. Чтобы иметь абсолютную уверенность. Пилот этого вертолета, должно быть, видел в глубине две тени или, по крайней мере, водолаз, иначе он не нырнул бы в воду.


Это было почти классической простоты, и профессионал класса Ника Картера не мог не заметить: британский агент Моника Дрейк была предана. И она не знала. Хотя она уже много лет бездействовала, кто-то знал о ней все и решил ликвидировать ее и ее контакт при первой же возможности. Убийца - ее муж? - не любил терять время. За женщиной наблюдали и вели слежку повсюду, и она была устранена в нужное время.


Но они сделали одну ошибку. Послали новичка делать мужскую работу.


Его кислород был на исходе. Перешел на запас. На этой глубине ему хватило минут на пять. Он плавал очень неглубоко, чтобы использовать как можно меньше кислорода. Теперь он должен всплыть через несколько минут. Надеюсь, он уже миновал поисковые суда.


Его резерв был исчерпан. Ник расстегнул пряжки и позволил своим воздушным баллонам и свинцовому ремню упасть на морское дно. Он также отпустил трезубец. Он сохранил маску с трубкой, потому что ему еще нужно было много плыть под водой, и теперь ему могли помочь только легкие.


Медленно и осторожно он выбрался на поверхность. Он скользнул на спине, не мешая воде, пока его голова не оказалась чуть выше поверхности воды. Он нетерпеливо вдохнул воздух и осмотрел горизонт.


Он с удовлетворением отметил, что волна стала сильнее. Ядро надвигающегося урагана все еще находилось далеко на юго-востоке, но его предшественники начали появляться.


Другие тоже искали, как он и ожидал. Он услышал вертолет раньше, чем увидел его.


Когда он заметил его, увидел луч солнца, который мгновенно исчез, он был в миле к востоку от Ника. Вертолет летел по определенной схеме, систематически просматривая каждый квадратный километр морской поверхности. Он видел, как они то и дело бросали буй с клеймом. Киллмастер криво улыбнулся. Они работали эффективно!


Его внимание было настолько сосредоточено на вертолете, что только в самый последний момент он услышал жужжание летящего самолета, характерный звук зависшего самолета с выключенными двигателями. Старый трюк; он чуть не попался на это.


Маленький самолет, «Цессна», вероятно, взлетел высоко на западе и полетел на восток, низко над водой, с выключенными двигателями. Ник поморщился, когда он спокойно опустился, не слишком сильно двигаясь, под водой. Кто-то использовал его мозг, рассчитывая, что он не доплывет прямо до земли.


Он неподвижно парил на спине, глядя на небольшой самолет, парящий прямо над ним. Видели ли они его?


Он услышал, как завертелся двигатель, когда машина снова начала набирать высоту. Он подплыл чуть выше, так что нос просто торчал из воды, и напряженно ждал. Если самолет развернулся и уронил буй, у него были проблемы.


Самолет продолжал движение на запад. Ник облегченно вздохнул. Значит, они его не заметили.


Он плыл по воде минуту или две, нетерпеливо втягивая воздух в легкие, сверяясь с компасом и обдумывая свою тактику. Он должен был следить за собой. Если бы его обнаружили сейчас, так далеко от земли и в одиночестве, они не сомневались бы, что он был их добычей. Они убили бы его так же легко, как золотую рыбку в ванне.


Началась тьма. Море было одной беспокойной серой равниной. Здесь, в проливе Мона, между Атлантическим и Карибским океанами, не было сильного течения. Но слабое течение толкнуло его на север. Это был неправильный путь и дополнительное препятствие, которое нужно было преодолеть.


Самолет снова вернулся, южнее, а теперь еще ниже. Ник глубоко вздохнул и скрылся под водой. Он подсчитал, что находился примерно в трех или четырех километрах к югу от места крушения и, подплыв немного западнее, в нескольких милях от побережья Пуэрто-Рико. Он был в отличной форме и мог плыть под водой около пяти минут. Вот как он должен это делать: как можно дольше плыть под водой и только показываться на поверхности, чтобы хватать ртом воздух.


Самолет снова развернулся, улетел обратно и собирался приблизиться к Нику во время следующего пикирования. Вертолет был закрыт низко висящим облаком, но Ник все еще слышал звук пропеллера. Ветер был липким и теплым, когда он подходил для вдоха. Ник был рад, что до пика урагана еще оставалось по крайней мере день или два - море уже было достаточно бурным.


На полпути он был почти окружен огромной стаей рыбок бонито, которая внезапно появилась из ниоткуда и на мгновение пригрозила попасться среди тысяч холодных, скользких тел. Ник пробивался к поверхности, когда рыбы, очевидно считая его одним из них, роились вокруг него.


Он наполнил свои легкие и осмотрел горизонт. Справа, в миле от него, он увидел несколько белых рыбацких лодок. На мгновение он подумал о том, чтобы плыть к ним и взобраться на один из них. Он мог приказать экипажу доставить его в Сан-Хуан - у него были на это полномочия. Но Ник сразу отказался от этой идеи. Это спасло бы его от долгого плавания, но также заставило бы много языков шевелиться, а любопытство было последним, что он мог использовать. Кроме того, он не был уверен, что это действительно рыбацкие лодки. Организатор этой операции, что бы она ни повлекла за собой, и кто бы это ни был - несомненно, мастер расставлять ловушки. Ник бледно улыбнулся. Рыбалка во время урагана? Киллмастер глубоко вздохнул, снова пригнулся и продолжил долгое путешествие к берегу. Одно обстоятельство было в его пользу - к тому времени, было почти совсем темно. Это сработало хорошо, потому что ему не хотелось защищаться от самолетов с пулеметами или от людей с вертолетов в купальных костюмах, вооруженных только водолазным ножом. Через три часа он вылез на берег и упал. Даже для человека в такой прекрасной форме последний час довел его до предела. Он повернулся на спину и, тяжело дыша, посмотрел на нее, на тяжелые, низко висящие облака. Сила ветра была еще не очень большой, но постоянной. Ник почувствовал твердую выпуклость водонепроницаемого пакета, который ему дала Моника Дрейк. Он надеялся, что все это того стоило - эта опасность, эта война на истощение и ее смерть. Это не казалось приятным способом выбраться. Кровавая масса плоти в брюхе акулы!


Он пролежал пять минут, затем встал. Было уже достаточно темно, чтобы не замечать слишком много. Он увидел огни на юге. Это мог быть только Маягуэс. Ник скинул ласты и проклял обратную дорогу к своей машине. Были задействованы всевозможные риски, в зависимости от факторов, которые он не мог оценить - например, возможное патрулирование джипа этим проклятым австралийским ублюдком.


Если бы австралиец сделал отчет - что, безусловно, было бы его обязанностью, - кто-то мог бы подсчитать, и результатом мог бы стать пляжный бродяга. Затем, помимо моря, они обыскивали прибрежную полосу и, если находили фургон, устраивали засаду и спокойно ждали, пока она не появится.


С другой стороны - Киллмастер был усталым и не в настроении, что повлияло на его мышление - австралиец не был очень подозрительным. Он, вероятно, думал, что Ник был всего лишь обычным бездельником, одним из тех пляжных босяков, которых нужно прогнать. Кроме того, этот человек был пьяницей. Существовал разумный шанс, что он не сообщил об инциденте.


Ник попытался стереть морскую соль со своих волос и оглянулся на огни Маягуэса вдалеке. Ему казалось, что это чертовски далеко. Кроме того, как пройти в город в одних плавках и с водолазным ножом на бедре?


Ник пошел. На пляже он никого не встретил. Время от времени ему приходилось растягиваться на песке, чтобы избежать света фар автомобиля, едущего по прибрежной дороге.


Через полчаса он узнал пальмовые и миндальные деревья вокруг укрытия своей машины. Он перешел прибрежную дорогу и осторожно приблизился к машине через подлесок. Фургон стоял пустынный, черная тень в темно-серой тьме, и только ветер шевелил небольшую открытую равнину.


Ник быстро оделся. Он положил водонепроницаемый костюм и пленку в отсек для хранения под задним сиденьем и бросил в ручей любые предметы, которые могли соединить его с гребным комбайном. Он держал при себе только водолазный нож.


Ему пришлось провернуть старые обломки, чтобы запустить его, но в конце концов двигатель завелся со звуком изношенной кофемолки. Он включил еще работающую фару и осторожно вывел машину на дорогу. Старая машина никогда не доберется до Сан-Хуана, это точно, но, может быть, поможет ему добраться до Понсе. Оттуда он мог сесть на самолет до Сан-Хуана. Рядом с Маягуэсом была ракетная база, и у Хоука там был агент AX на тот случай, если Киллмастеру понадобится помощь.


Ник закурил одну из своих длинных сигарет с фильтром. Он улыбнулся. Ему не нужен был агент AX. Маленький сверток, с которого все началось, был в его распоряжении, и вскоре он мог передать его Хоуку и услышать обычное «Прощай, Ник».


Ник немного нахмурился. Возможно, Хоук наконец расскажет ему, что именно не так. Ему не нравилось находиться в полной темноте.


Он выбросил окурок в окно и снова нахмурился. Плохо то, что он чувствовал, что даже Хоук в этот момент знал не намного больше, чем сам Ник!


Она с визгом вышла из подлеска. Ник увидел ее в свете одной фары. Ее рот был широко открыт от страха, ее руки были подняты в умоляющем жесте.


Она оглянулась и указала. Он слышал ее истерические крики сквозь шум машины.


'Помощь! Помогите мне - о, помогите мне - пожалуйста, помогите!


Она продолжала повторять эти слова, пока шла к машине. Ник выскочил из машины и побежал к ней, стараясь держаться подальше от света фар. Он должен был учитывать, что это могла быть ловушка. В любом случае, он мог действовать лучше, чем сидеть на месте в машине.


Единственное, что могло указывать на то, что это не ловушка, - это то, что девушка была полностью обнажена. За исключением пары черных колготок, которые были разорваны, она была совершенно голой. Она не пыталась скрыть свою наготу. Все еще крича, она бросилась в объятия Ника. 'Помоги мне, пожалуйста! Они хотят меня изнасиловать ».


## Глава 3


Ник сразу же насторожился. Он привык всегда думать наперед, и у него было неприятное ощущение, что они использовали против него древний сексуальный трюк.


Он оттолкнул обнаженную девушку в тень возле машины и зарычал: «Наклонитесь!»


Сам Ник нырнул под тусклый свет фар и выхватил из ножен водолазный нож. Он пожалел, что бросил мачете в ручей вместе с другим аквалангом. Он подполз к краю поля сахарного тростника, где услышал, как что-то пошевелилось. Он был уверен, что это ловушка - по крайней мере, на девяносто пять процентов - и что сейчас он скоро увидит или услышит этих людей. Это подтвердит историю девушки. Если он неверно оценил ситуацию, он скоро заметил бы это в виде пули.


Где-то впереди он услышал мужской голос, хрипло выкрикивающий: «Корра, Хосе! корра!


Приглушенным шепотом другой ответил:


'La policia?


Киллмастер решил присоединиться к игре. Он хрипло рявкнул: Стой! Policia. Стой, или я буду стрелять! »


Он вскочил и подождал, пока не перестанет слышать их неуклюжие звуки в подлеске. Он вернулся к машине. Холодная улыбка появилась на его сильном лице. Он продолжал играть свою роль, но немного тоньше, чем его оппоненты, что, кстати, не казалось ему очень сложным. Они справились с этим довольно неуклюже. Может быть, он мог бы перевернуть стол и немного поиграть с девушкой, думая, что она им манипулирует. Он собирался снова стать пляжным гребцом. В конце концов, он не должен был знать, что они разобрались с этой ролью.


Она все еще сидела на корточках возле машины, не пытаясь прикрыть свою полную грудь и остальную часть своего стройного стройного тела. Однако она все же держала руки перед слезой на ее черных трико. Хотя до сих пор они хорошо складывали все вместе, их предположение - что он был придурком, который позволил бы себя обмануть таким очевидным трюком - было ошибочным.


Девушка немного поморщилась, когда он подошел. «Очень искусно, - подумал он про себя. Она хорошо сыграла. Она была невинной, напуганной девушкой, на которую чуть не напали.


«Они ушли, сеньор? Вы их прогнали? Она говорила по-английски бегло, но с резким островным акцентом.


Ник молча кивнул. Он осмотрел ее с головы до ног, не упустив ни сантиметра золотисто-коричневой обнаженной плоти. Она была довольно высокой и стройной, с густыми черными волосами, спускавшимися до плеч. Внезапно Ник схватил ее за талию и прижал к себе в луче фары. Его никогда особо не интересовала актерская профессия, но теперь он изо всех сил пытался внушить зарождающуюся похоть. Она должна была понять, что упала с берега в канаву.


Когда она попыталась вырваться, он грубо ударил ее по лицу. «Не представляй, милая! Позвольте мне взглянуть на вас спокойно. В конце концов, я же помог тебе, не так ли?


Она позволила рукам, которыми она прикрывала разрыв колготок, теперь беспомощно опустилась, и тихо остановилась, пока Ник смотрел на нее, как на работорговца. Затем она сказала: «Мы не можем выбраться отсюда, сеньор? Те люди, которые хотели напасть на меня, я боюсь, что они вернутся ».


Ник изо всех сил пытался подавить улыбку. Конечно, они не вернутся. Но они внимательно наблюдали за этой сценой с нескольких метров от зарослей.


«Да, мы идем прямо сейчас», - ответил он. «Сначала я хочу хорошенько взглянуть на вас, сеньорита. Или это сеньора?


Она смотрела на него своими темными широко расставленными глазами. У нее был широкий привлекательный рот и блестящие белые зубы.


«Это сеньорита - я не думаю, что сеньора окажется в таком затруднительном положении».


Она полуобернулась и попыталась прикрыть свою наготу руками. Она раздраженно покачала головой, длинные черные волосы ударились о лицо Ника, и нахмурилась. «Надеюсь, ты не похож на тех мужчин, тех зверей, которые пытались меня изнасиловать. Для меня это было бы чересчур ».


Ник открыл дверцу машины и бросил ей одеяло. Она с благодарностью обняла его. Стало прохладнее, пошёл моросящий дождь. Ник знал, что это признак приближения урагана. Вскоре морской бриз поднимет волны, и дождь станет все сильнее и сильнее.


Он указал на дверь. 'Залезай. И не бойся. Мне не нужно насиловать женщин, чтобы окупить свои деньги ».


Она вздрогнула в одеяле, когда Ник снова заставил старый обломок двигаться. Уезжая, он заметил любопытные глаза в кустах и увидел задумчивый взгляд девушки. Может, она немного запуталась. Старая машина была достаточно убедительной. Он мог представить, о чем она думала сейчас - будь у него такая машина, он действительно мог бы быть невинным пляжным бродягой, глупым, нищим.


Тогда весь их план и все ее усилия были бы напрасными. Это именно то, что Ник должен был ей сказать. Но этого еще не было.


Ни один из них не произнес ни слова. Машина кипела и тряслась по дороге со скоростью тридцать миль в час. Одна фара болталась, как глаз, выпавший из патрона, и луч светил боком в подлесок. К счастью, на дороге почти не было машин. Киллмастер почти слышал, как в ее прелестной маленькой головке грохотали винтики мозга, пока она пыталась разобраться в ситуации. Он промолчал, он хотел, чтобы она взяла на себя инициативу.


Наконец девушка посмотрела на него. - Куда вы едете, сеньор?


Ник пожал плечами - обычный жест для пляжников и других бродяг. 'Я не знаю. Мне все равно. Насколько я понимаю, везде так. Куда вы собираетесь пойти, сеньорита? ... '


Он мог угадать правильный ответ. Она хотела - как ей было сказано - сопровождать его, пока смерть не разлучит их. То есть, если они были уверены, что он не был невиновным пляжным гребцом. Теперь он начал немного больше уважать этого проклятого австралийца. Видимо, он все равно сообщил об этом случае и добавил. Или, по крайней мере, кто-то произвел небольшой подсчет, и он явно не подошел. Он задавался вопросом, нашли ли они то, что он бросил в ручей. Одного этого было бы достаточно, чтобы приговорить его к смерти; нищий бродяга никогда ничего не выбрасывает.


Девушка уже определилась со своей тактикой. Она придвинулась к нему немного ближе. Теперь ее тон был более расслабленным, более дружелюбным. «Разве вы не хотите отвезти меня в Сан-Хуан? У меня там есть друзья, которые могут мне помочь. Они могут дать мне деньги и одежду, чтобы я могла вернуться в Нью-Йорк ».


Ник подарил одну из своих самых милых улыбок. Улыбка, которую однажды сказал Хоук, имела такое очарование, что могла спасти заблудшую душу от дьявола.


«Я рад слышать, что у вас есть друзья, сеньорита. Это всегда пригодится. Я бы тоже хотел отвезти вас в Сан-Хуан, но вы упускаете из виду одну вещь ".


Она придвинулась к нему немного ближе. Он почувствовал свежий запах ее тела и слегка улыбнулся. Это действительно был сексуальный трюк. Само по себе это было не так уж и глупо. Это определенно сработало в девяти случаях из десяти.


'Как же так? Что я упускаю из виду, сеньор?


Ник указал на капот. 'Это! Это старая кофемолка. Слушай.'


Он отключился и ускорился, так что она могла услышать безошибочный скрип шатуна, который вот-вот выйдет из строя. Она, наверное, мало разбиралась в двигателях, но звук в сочетании со скрипом и скрипом корпуса казался достаточно убедительным.


Она скривила свое красивое лицо в гримасе, в которой читалось одновременно понимание и отвращение. Казалось, она снова опешила. Представьте, если бы он действительно был бродягой, и она застряла здесь с ним где-то в обломках фургона посреди надвигающегося урагана.


Ник решил снова дать ей небольшой шанс; мягко, чтобы она все еще могла чувствовать, что берет на себя инициативу.


Он понимающе улыбнулся ей и притворился, что снова немного возбудился. Он положил руку на одно из ее мягких бедер под одеялом. «Не слишком волнуйся, дорогая. Теперь ты в безопасности? Давайте сделаем все возможное. У меня не так много денег, но немного, и если мы будем полегче, мы доберемся до Понсе на этой машине. У меня там есть друзья, как и у вас в Сан-Хуане. Они смогут одолжить мне немного денег, может быть, достаточно, чтобы вместе полететь в Сан-Хуан. Ну что ты думаешь, хорошая штука?


Она не оторвала ногу, когда он прикоснулся к ней. Но теперь она сердито посмотрела на него. «Я не люблю, когда меня называют« красивой »и« милой », сеньор! Может, ты сможешь называть меня Дона. Меня зовут донья Ланзос. А как вас зовут, сеньор?


Агент AX пожал плечами. Люди были идиотскими существами. Какими бы незначительными они ни были, у них всегда была какая-то галочка.


«Как хочешь, донья. Меня зовут Джим. Джим Талбот: «Это имя было на всех его фальшивых документах. Джим Талбот. Род занятий - нет.


Дона вздрогнула и придвинулась к нему ближе. «Может быть, я поеду с тобой в самолете в Сан-Хуан, Джим, если ты займешь деньги. Я еще не знаю. Но я знаю, что мне очень холодно - муйфрио! Нечего пить в этой автомобильной катастрофе ?


Ник начал сожалеть о том, что бросил свои бутылки виски в ручей. Но часто именно мелочи выдают копа. Не многие любители пляжного отдыха могут позволить себе дорогой скотч.


«Извини», - ответил он. «Это будет сухая поездка - по крайней мере, до Маягуэса. Там достанем бутылку вина. Думаю, я могу себе это позволить ».


Девушка уже начала немного к нему прижиматься. "Ты очень беден, Джим?" Это звучало искренне.


Ник понимающе указал на машину и свою одежду. «Что вы думаете, донья? Я похож на одного из Рокфеллеров?


Она спонтанно рассмеялась, трогательно, и на мгновение Ник проклял грязную игру, в которую он был вынужден играть. Она была хорошим ребенком и у нее было красивое тело. Если бы обстоятельства сложились по-другому, это, безусловно, мог бы быть веселый вечер. Но в этот момент он слишком увлекся, и ему пришлось заставить крутую часть своего мозга взять ситуацию под контроль. Хоук всегда настаивал, что подобные игры недопустимы. С Хоуком было легко поговорить. Он не сидел здесь за рулем, рядом с ним не был окровавленный труп.


Ник вздохнул, улыбаясь своему лицемерию, говоря себе, что это лишь одна из тех эротических соблазнов, которым время от времени подвергается каждый агент. Вы могли только посмеяться над этим и попытаться контролировать себя.


Она сказала: «Думаю, ты мне нравишься, Джим. Вы кажетесь мне очень милым.


Ник Картер, заметив, что его дыхание стало немного прерывистым, сказал: «Не говори мне, Дона. Я имею в виду, ты не ведешь себя как человек, который не может мне помочь ».


«Разве тебе иногда это не нравится? Вы хотите, чтобы я остановилась?' У Киллмастера было своего рода изречение. Если это не ставило под угрозу его работу, ему нравилась рассматриваемая девушка, и если бы ему не приходилось прилагать чрезмерные усилия, он не возражал бы позволить природе разгуляться.


«Нет, мне это нравится», - сказал он. - И просто расслабься. По крайней мере, пока мы не доберемся до Маягуэса. Там это может быть слишком заметно - la policia там иногда бывает ».


Она смеялась. Но следующие ее слова были предупреждением. Предупреждение, которое, несмотря на его растущее возбуждение, сразу же осенило его. Это давало ему понять, что он собирался совершить ошибку, возможно, уже сделал ошибку.


«У вас забавная манера говорить», - сказала она. « Необычно, раро! Я имею в виду, что ты не всегда говоришь одинаково. Иногда кажется, что ты учился в университете, а иногда так не говоришь. Странно, не правда ли?


Он поправился как мог. «Нет, это не так уж и странно. Раньше я учился в университете, Дона. Давным давно. Я имел дело с тем периодом, давно сломался, но иногда все же можно это заметить. Как же так? Por que? Это тебя волнует?'


Он не смотрел на нее, но знал, чувствовал, как она пожала плечами и угрожала снова задуматься. Он догадывался, что она сделает, и оказался прав.


Она прижалась к нему ближе и ощупывала его тело пальцами. Ему пришло в голову, что она, вероятно, была так же оппортунистична, как и он в этом вопросе, и что она не будет возражать против выдумки, если она не мешает ее работе.


Ее следующий шаг не удивил его. Она решила заменить свой рассказ кучей новой лжи. Она прислонилась к нему. «Я просто много тебе врала, Джим», - сказала она. «Эти люди не хотели меня изнасиловать. Было другое, гораздо хуже - меня обманули. Они не стали бы платить мне после того, как они, после того, как я ... был с ними. ублюдки! Они не стали мне платить, и тогда мы подрались, и они сорвали с меня всю одежду и порвали ее. Ты понимаешь, Джим? Я пута, проститутка. В Нью-Йорке я тоже живу в la vida, но там я работаю девушкой по вызову и зарабатываю много денег. Иногда до ста долларов за ночь. Но здесь - я останавливался у двоюродного брата в Маягуэсе - я приехал сюда не по работе. Я хотел взять отпуск. Но мой двоюродный брат познакомил меня с этими двумя мужчинами, и они пригласили меня на рыбалку с ними. И тогда мы бы тоже ... ну, вы поняли. Мне правда не хотелось, Джим, но деньги есть деньги, да ? А потом эти ублюдки начали надо мной смеяться и не стали платить. Во всем виноват мой кузен. Я больше не хочу ее видеть! Ты мне нравишься, Джим. Ты не злишься из-за того, что я солгал, не так ли?


Киллмастер знал, что теперь ему нужно быть начеку. Она сменила тактику и перешла в лобовую атаку. Она все еще лгала, выполняя свою работу для этого австралийца или кого бы то ни было, ее клиент, но теперь это была лишь полу-ложь. Он не сомневался в ее профессии; он встречал много одаренных любителей, но эта цыпочка не была любительницей.


Ее техника была простой и в то же время очень опасной. Сказав ему полуправду, она хотела заставить его проглотить всю ложь. Теперь он был уверен, что она не поверила его рассказу - что он был просто глупым пляжным гребцом. Но она продолжала притворяться, что верит ему. Она продолжала свои женские фокусы и ждала, что из этого выйдет. Дона Ланзос оказалась немного умнее, чем ожидал Ник.


Они прибыли в Маягуэс. Прежде чем ему пришлось что-то сказать, Дона заняла приличное положение. Он увидел огни заправочной станции и кольмадо - небольшого супермаркета - и поехал на заправку. Ему нужен бензин, и, может быть, они смогут купить Доне одежду в магазине. Последнее, что он мог использовать на этом этапе, - это интерес местных жителей. А обнаженная девушка в таком старом фургоне, несомненно, вызовет ажиотаж. Он был полон решимости отвезти дону Ланзос в Сан-Хуан, где Хоук мог бы ее расспросить.


Но до Сан-Хуана еще далеко, даже Понсе далеко, и ему придется внимательно за ней присматривать. Прыщеватый молодой человек перестал разговаривать с толстой женщиной и пошел к машине. Он посмотрел на старый обломок со смесью ужаса, недоверия и презрения, затем подозрительно посмотрел на Ника. Человек-ТОПОР показал ему десятидолларовую купюру. «Llenelo usted, hagame el Favor verificar el aceite los neumaticos».


"Да, сеньор."


Ник ухмыльнулся и добавил: «И никаких забавных комментариев, мучачо! Это была хорошая машина, когда вы писали в пеленки ».


К счастью, мальчик был не самым глупым. Он обменялся взглядом с Ником, на мгновение посмотрев на девушку, закутанную в одеяло, и принялся за работу.


Ник схватил девушку за руку, и они вышли. Это могло стать связующим звеном, и ему просто нужно было извлечь из этого максимум пользы.


Они пошли в магазин. Толстая женщина встала и ковыляла за ними. Ник дал девушке двадцать долларов. «Купи то, что тебе нужно, Дона. Но двадцать - это все, что я могу вам дать. Убедитесь, что вы тратите их с максимальной пользой ».


Он закурил и смотрел, как девушка и женщина обсуждают платье, туфли, дешевые колготки и бюстгальтер. Дона решила молниеносно, как будто ей нужно было успеть на поезд. Ник мог догадаться, почему. И спустя несколько мгновений он понял, что угадал правильно. Она схватила свои покупки и скрылась за занавеской в маленькой подсобке. Толстушка осталась в магазине. Любопытство скатилось с ее круглого лица.


Ник кивнул в сторону задней комнаты. "¿Телефон?"


"Си, ты тоже хочешь позвонить?"


Он отрицательно покачал головой и вышел из магазина. Он пошел на заправку, где мальчик заливал масло. Ник указал на станцию. "¿Телефон?"


Мальчик кивнул. Ник вошел и вынул из кармана монету. Ему это не нравилось, но другого выхода не было. Было видно, что девушка разговаривала по телефону с контактом. Это заставило его сделать то же самое. Он ненадолго подумал о том, чтобы позвонить на ракетную базу к югу от Маягуэса, где в резерве находился человек АХ. На всякий случай он мог приказать им следовать за ним на машине. Просто в качестве меры предосторожности. В конце концов, он снова отказался от этой идеи. Он, черт возьми, сможет доставить одну маленькую сучку на самолет до Сан-Хуана!


У Хоука был номер в шикарном отеле в Сан-Хуане под именем Фрэнк Тэнди. Ник надеялся, что его босс получит удовольствие от тех сорока долларов, которые он должен платить за ночь. Он в этом сомневался.


После того, как звонок прозвенел три раза, Хоук ответил.


'Мистер. Тэнди?


«Вы присоединитесь к беседе?»


«Вот Джим, мистер Тэнди, Джим Талбот. Я проверил тот участок земли, который вас интересовал. Вы знаете, этот кусок земли к северу от Маягуэса.


«О да, это правда. И скажи мне, Джим. Как прошло? Они хотят продать? '


«Я так не думаю, мистер Тэнди. Они не были такими разговорчивыми. Действовал довольно скрытно. Им не нравятся злоумышленники и все такое. Думаю, они используют площадку для экспериментов или чего-то в этом роде. Мне даже не показали.


«Ну, ничего не могу с собой поделать, Джим. Нам просто нужно отпустить это. Поищем что-нибудь еще. Как вы думаете, когда вы сюда попадете?


«Как можно скорее», - ответил Ник. «Мне не нравится быть здесь в кустах. Мне слишком одиноко. К счастью, по дороге я подобрал попутчика. По крайней мере, в этом есть смысл. Очень интересная цыпочка. Из этого последнего предложения Хоук заключил бы, что именно молодая женщина может предоставить ему информацию, добровольно или нет.


Хоук понял двусмысленность. "Мне нужен кто-нибудь, чтобы забрать тебя, Джим?"


«Ну, я еще не знаю. Моя машина вот-вот сломается. Но, надеюсь, у меня это получится. В любом случае приеду как можно скорее. Мне жаль, что этот участок земли не сработал ».


«Это не так важно, - сказал мистер Тэнди. «Но иди сюда скорее. Я работаю над новой транзакцией, и она намного интереснее. Если мы его не закроем, мы много потеряем. Хорошо, увидимся. Убедитесь, что вы торопитесь.


«Хорошо, мистер Тэнди».


Ник повесил трубку и остановился в дверном проеме, закуривая сигарету. Мальчик чистил лобовое стекло. В магазине донья Ланзос все еще разговаривала с толстой женщиной. Киллмастер выпустил синий дым из ноздрей и задумался. Она позвонила. Она также видела, как он звонил. Но у него было оправдание - друг в Понсе - друг, которого не существовало.


Ник Картер глубоко вздохнул и подошел к машине. Возможно, ему все еще понадобится друг до того, как закончится этот вечер. Он чувствовал себя так, словно сунул голову в пасть льва, и ему пришлось подождать и посмотреть, укусит он или нет.


Сейчас пошел очень сильный дождь. Мальчик закончил свою работу и усмехнулся Нику. «Это не очень поможет, сеньор. Но я не думаю, что кто-то уже может исправить этого старого дедушку. Это восемь долларов. Я также немного увеличил давление в шинах ».


Порыв ветра сдул несколько рекламных щитов со стены магазина, и стройный мальчик изо всех сил пытался удержаться. Он схватился за машину и другой рукой прижал к голове фуражку.


«Сеньор, вы ведь знаете, что надвигается ураган? Это может занять самое большее два дня, тогда здесь будет невыносимо ».


«Я знаю, - сказал Ник. Он выбросил сигарету и посмотрел на девушку, которая все еще разговаривала с этим толстым человеком. Не исключено, подумал он про себя, что толстый был ее контактом. Может, она вообще не звонила.


Он заплатил и дал мальчику полдоллара на чай. '¿Donde esta la licoreria?'


Мальчик посмотрел на него с ухмылкой, затем пожал плечами. «В двух кварталах отсюда». Он указал. «Если они еще открыты. Может, он уже закрылся из-за урагана и… - Он прервал предложение и с открытым ртом уставился на донью Ланзос, которая как раз садилась в машину. Кроме того, ее платье было приподнято, и была видна большая часть ее бедер. Мальчик поджал губы, но, взглянув на Ника, подумал, что лучше всего заглушить звук. Но у него все же хватило смелости сделать очень испанский и универсальный жест.


Киллмастер ледяным взглядом посмотрел на мальчика. На размеренном и совершенном испанском он сказал: «Выглядит хорошо, не так ли? Что ж, я рад, что ты тоже можешь ценить такие вещи. Я буду думать о тебе позже, когда буду с ней на заднем сиденье. Спокойной ночи, парень.


Никогда не взглянув на мальчика с багровым лицом, Ник сел в машину и уехал. Донья Ланзос хихикал. Она все слышала.


«Как ты злой и жестокий», - проворковала она. - Этот мучачо тоже ничего не может поделать. Он еще так молод ».


Ник заставил себя улыбнуться ей. «Он чертов негодяй», - сказал он. «Он должен заниматься своими делами».


По пути к винному магазину он внимательно изучал ее. Она знала, как получить максимум от двадцати долларов. Мешковатое красное платье выглядело дешево и безвкусно, и все под ним было такого же качества. И все же она была привлекательна по-своему безвкусно и безвкусно. Она купила шарф в тон своему платью и надела его на свои темные волосы, которые она причесала и причесала. Еще она откуда-то взяла помаду и макияж - вероятно, позаимствованные у толстой женщины - и ее макияж был довольно сложным. Ник должен был признать, что сейчас она не выглядела как дешевая шлюха.


Но она была. В любом случае это не имело большого значения. Что было важно - на той заправке что-то пошло не так. Неправильно для Ника и хорошо для нее. Он не мог точно описать это, но чувствовал это. И он слишком долго занимался этим бизнесом, чтобы игнорировать такое чувство. Это было неуловимо. Он ничего не мог заметить в девушке; не было ничего особенного в том, как она говорила и вела себя. Это было гораздо более расплывчато. Смутное, угрожающее ощущение. Он почувствовал его запах, и он поднял все его шипы. Он вел машину, но она была за рулем. Вот и все.


Это должно быть что-то, что случилось на заправке. Телефонный звонок, толстая женщина? Все, что оставалось делать, это ждать, ждать, пока что-то неожиданное не произойдет снова.


Он остановился у винного магазина и увидел, как хозяин прибивает деревянные доски к фасаду. Дождь усилился, ветер все усиливался, но он все еще был лишь предвестником того ада, которым он должен был стать.


Владелец продал Нику большой кувшин дешевого калифорнийского вина и быстро возобновил работу. Его семья, небольшая школьная группа из детей и служанка, была занята вытаскиванием бутылок из окна и вешалок, чтобы отнести их в подвал.


«El huracan es muy malo», - сказал мужчина, вбивая гвоздь в планку.


Ник вернулся в машину, снял колпачок с кувшина и протянул девушке. Она сделала большой глоток, умело балансируя тяжелую бутылку. «Еще один аргумент в ее пользу», - подумал Ник. Она точно знала, как держать кувшин, она тоже умела пить. Он сам сделал глоток - эта штука была неплохой даже для местного сорта - затем вытащил карточку из перчаточного ящика. Он внимательно изучил его в тусклом свете приборной панели. Он почувствовал, как ее темные глаза ткнулись ему в шею, и с толчком он осознал новый фактор. Враждебность. Ненависть. Это было так же ощутимо, как дешевый макияж, который она нанесла несколько минут назад. И это было ново. Сначала она была просто нейтральной проституткой, которой платили за то, чтобы она наблюдала за ним и сообщала о его действиях. Это внезапно, казалось, изменилось. Внезапно она возненавидела его, возненавидела за какое-то событие. Почему? Что она узнала во время телефонного звонка в магазине?


Киллмастер был уверен, что прав. Хотя бы потому, что теперь она изрядно пыталась быть с ним милой.


Следующим по маршруту городом был Хармигерос. После этого до Понсе оставалось еще сто семьдесят миль. Дорога была довольно одинокой. По пути было несколько деревень, но дороги оставались неосвещенными и безлюдными. Может произойти все, что угодно. На самом деле Ник был уверен, что что-то случится. Ник проклял этот тупой водолазный нож; ему вдруг захотелось своего люгера и своего стилета.


Он вставил карточку и завел машину. Они оставили позади тусклый свет Маягуэса. Тусклый свет старой машины пробивался сквозь серый дождь, стучащий по лобовому стеклу. Каким-то чудом ржавый дворник все еще работал, но эта штука с трудом сдерживала постоянно увеличивающийся поток. Иногда неожиданный порыв ветра перебрасывал машину с одной стороны дороги на другую.


Донья Ланзос какое-то время молчала. Она держала бутылку вина, регулярно пила из нее и иногда передавала ее Нику. Она беспокойно двигала ногами, вызывая шорох нейлона, который действовал на определенные инстинкты Ника. Краем глаза он заметил, что красное платье дошло до ее талии. Она не сделала ни малейшего движения, чтобы сбить его. Зачем ей. В конце концов ей пришлось с этим поработать.


Через несколько миль Ник остановился у дороги. Ему нужно было быть уверенным, и он подумал, что лучше действовать немедленно. Он схватил девушку, не сказав ни слова. Она сопротивлялась какое-то время, и он почувствовал, что она напряжена, затем она расслабилась и отпустила его. Она засмеялась, но не от души.


«Ты странная птица», - сказала она, цепляясь за него. «Ты не против поцеловать проститутку , Джим? Большинство мужчин это ненавидят. Они хотят делать со мной все, но никогда не целуют меня ».


«Мне все равно, - грубо сказал он. Он провел руками по ее мягкому телу. Он не залез ей под одежду, но его пальцы ничего не упустили. Дона расслабилась и тоже начала целовать его. Она начала симулировать возбуждение - старый трюк с шлюхой. Ник теперь ощупывал все ее тело и с облегчением обнаружил, что она не вооружена. По крайней мере, толстая дама не передала ей нож или револьвер.


Она перестала его целовать. «Я видел тебя по телефону на заправке, Джим. Вы звонили своему другу в Понсе? Он хочет одолжить вам деньги? Мы летим в Сан-Хуан?


'Я звонил ему. Ему не хотелось, но он одолжит мне деньги. Мы можем поехать в Сан-Хуан и расслабиться, Дона. Это была легкая ложь. Потому что они сделают все, чтобы помешать ему добраться до Понсе живым.


Даже если бы он был к этому готов, древний сексуальный трюк почти сработал. Секс, как и лесть, является коварным оружием, потому что он настолько прямолинеен. Они оба воздействуют на эго и нервную систему, особенно это касается секса. Возбужденный возбужден, и это трудно игнорировать. Это было тем более верно для Ника в тот момент, поскольку ему приходилось продолжать играть в свою игру. Он не мог помочь, но грубо стряхнул ее. Это сделало бы всю его роль пляжного бродяги неправдоподобной. Поцеловав ее в течение некоторого времени страстно, одновременно чувствуя ее тело на предмет оружия, он вернулся за руль и поехал дальше. Несколько миль Дона беспрестанно болтала о том, чем они могут заняться в Сан-Хуане. Время от времени она делала глоток вина и передавала ему бутылку. Ветер все еще усиливался, и толстые капли дождя, стучащие по лобовому стеклу, затрудняли обзор дороги.


За километр до Хармигуэроса дорога резко повернула направо вглубь суши. Они проезжали большие дорожно-строительные машины, защищенные от дождя брезентом. Красный фонарь висел на столбе вдоль дороги, тускло освещая знак внизу:


ОПАСНОСТЬ - ДОРОЖНЫЕ РАБОТЫ.


Ник вспомнил это место по дальнему путешествию. Это ничего не значило; мелкий ремонт в грани. Без предупреждения донья Ланзос внезапно поставила бутылку на пол и скользнула к Нику. «Я сделаю тебя милым и горячим, Джим», - сказала она горячим голосом. «Я покажу вам, как это будет в Сан-Хуане». Она немедленно начала выполнять свое обещание или, скорее, свою угрозу, и Ник почувствовал ее горячие и влажные губы на своих.


Киллмастер на секунду был ошеломлен. Он знал, что что-то его ждёт, но на мгновение растерялся. Волны удовольствия прокатились по его телу, и он изо всех сил пытался сопротивляться нарастающей возбужденности. Возникла опасность, и она попыталась отвлечь его внимание. Он грубо оттолкнул ее правой рукой и выглянул через мокрое от дождя лобовое стекло. Он увидел несколько огней, забор через дорогу и светящийся предупреждающий знак: Стой! Проверка! Был полицейский с фонарем. Полицейский?


Вот и все. Еще один классический трюк. Униформа не всегда покрывает фальшь!


Ник нажал на педаль газа и услышал, как машина ответила астматическим стоном. Он держал дроссель на полке и на полной скорости поехал к воротам. Он увидел, как человек с фонарем отчаянно прыгнул на обочину дороги. Если бы это был настоящий полицейский, он всегда мог бы извиниться позже. Автомобиль врезался в ворота. Спустя несколько мгновений мимо его головы просвистела пуля.


Донья Ланзос бросилась на него, как тигрица, и попыталась включить зажигание, чтобы остановить машину. Когда Ник попытался оттолкнуть ее, она начала царапать его и кусать его руку. Он толкнул ее в правую дверь и услышал, как она вскрикнула от боли. Она укусила его: «Ублюдок! Ты убил моего Рамона!


Он слышал слова, но они не дошли до него.


Вторая пуля просвистела мимо его головы и разбила лобовое стекло. Затем он увидел, что беда не закончилась; Напротив! Они устроили вторую баррикаду, и она была более прочной, чем предыдущая. Слишком солидно. Через дорогу стоял тяжелый грузовик. Он не мог этого избежать. Он не мог видеть, как выглядела территория рядом с уступами; он должен действовать наугад. Ник теперь тоже увидел больше огней, и через долю секунды он увидел фигуру человека, склонившегося над капотом грузовика с пистолетом наготове. Оружие выстрелило и разбило фару.


Донья Ланзос опомнилась и снова начал царапать лицо ядовитыми ногтями. Теперь Нику действительно надоела эта сука - горячая кошка. Он сжал кулак и ударил ее по ее рту. Она упала без сознания. Ник держал дроссельную заслонку на полке и держал руль на левом плече. Это был единственный вариант. Он облетел грузовик и рухнул в пропасть. До сих пор они сделали всего несколько выстрелов, чтобы заставить его остановиться. Вероятно, они хотели пощадить девушку. Однако теперь, когда он преодолел и второй барьер, все будет по-другому. Эта мысль едва промелькнула у него в голове, как из пистолетов раздался залп. Несколько пуль просвистели мимо его головы, оставив красивые круглые дыры в изношенном кузове. Ник видел вокруг себя только тьму и надеялся, что старый обломок приземлится на свои четыре колеса и не перевернется. Тогда у него будет еще один шанс. Эта штормовая погода, в которой вы почти не могли видеть свою руку, будет работать в его пользу, потому что противостоящая команда должна будет использовать прожекторы, чтобы найти его, позволяя Нику точно видеть, где они стоят.


Ник чувствовал себя пилотом, который собирается совершить ночную аварийную посадку на незнакомой территории. Колеса с грохотом ударились о твердую землю. Кузов скрипел со всех сторон, но оси держались, и старый зверь продолжал подпрыгивать на своих четырех колесах. Девушка без сознания врезалась в него. Он оттолкнул ее и ускорился. Он понятия не имел, куда направляется, но знал, что дерево, камень или забор могут прекратить его движение в любой момент.


Пришел удар. Передние колеса какое-то время не имели твердой почвы, затем машина накренилась и оказалась в слякоти. Двигатель с визгом остановился. Ник немедленно повернул ключ зажигания, чтобы предотвратить взрыв. Он попытался открыть дверь на своей стороне. Она застряла. Он скатил девушку на пол, скользнул на ее место и толкнул правую дверь. После того, как он дважды ударил ногой по другой двери, она распахнулась. Он выскользнул и упал на шесть футов, где оказался в грязной канаве.


Он знал, что необходимо действовать немедленно. Времени было не так много, и ему пришлось вытащить кое-что из машины. Он вылез из грязи, схватился за смятый радиатор машины и приподнялся. Вдалеке он увидел колеблющиеся огни, движущиеся в его направлении. Он улыбнулся сквозь грязь на лице. Теперь у него появился еще один шанс. Эта старая кофемолка все-таки не подвела его - она проехала не менее трехсот ярдов по пересеченной местности, прежде чем застряла в канаве.


Девушка! Ник выругался. Если бы она пришла в себя сейчас, она закричала бы, и в его тело в мгновение ока попало бы несколько пуль.


Он быстро залез в машину, увидел, что девушка все еще без сознания, и схватил отвертку, которая находилась под передним сиденьем. Он перегнулся на заднее сиденье и через несколько секунд отпустил двойное дно. Он сунул герметично упакованный пакет за пояс и сунул в карман. Он нащупал водолазный нож. Это все еще было на месте. Он надеялся, что ему не придется этим пользоваться. Не этой ночью! Только не с пулеметами наготове с другой стороны!


Когда он закончил, он увидел прожектор примерно в ста ярдах от него. Ему нужно было спешить! Если бы они знали эту местность - а они, вероятно, знали - они бы знали, что есть ров, через который он не может пройти.


Он решил попробовать забрать девушку с собой. На самом деле, идиотская идея, но он только что подумал о том, чтобы отвезти ее в Сан-Хуан, чтобы она там работала. Он схватил ее за ноги и притянул к себе, пытаясь удержаться в дверном проеме другой рукой. Она не издавала ни звука. То есть ее рот не открывался, пока он уже наполовину не вытащил ее из машины. По-видимому, приходя в сознание, она начала дико метаться, кусаться и кричать.


Ник выругался, пытаясь заставить ее замолчать. Она ударила его кулаком в живот, отчего он снова упал в грязную канаву. Его лицо было залито грязью, и он услышал ее вопль. Это был поток слов, из которых Ник мог вывести только ненависть, страх и месть.


Ему пришлось оставить ее здесь, ничего другого не оставалось. Теперь ее друзья могли добраться до машины в любую минуту. Киллмастер быстро подсчитал. Он ехал на юг, съехал с дороги налево, так что канава шла с севера на юг. Лучше всего было отправиться на север, в сторону Маягуэса, к ракетной базе. В любом случае ему нужна была помощь. И ему повезло, что помощь была доступна.


Киллмастер повернулся и молниеносно пополз по канаве на четвереньках. Он уклонялся от преследователей, ждал некоторое время, затем возвращался по своим следам и направлялся на север. Это была старая тактика, которая обычно работала.


Он выплюнул грязь. Это было неприятно на вкус и пахло адом. Как и многие другие вещи, с которыми он столкнулся за последние несколько дней. Как и все классические приемы, с которыми он практически успешно работал.


Он устал от этого. С разрешения Хоука - а он подозревал, что он его получит - он вернется сюда и научит их всех новым трюкам.


## Глава 4


После того, как Дэвид Хок, который был зарегистрирован в отеле как Фрэнк Тэнди, завершил свой телефонный звонок с помощью N3, он сделал еще полдюжины звонков. Все они были краткими и по делу. Затем он открыл толстый портфель и осмотрел свой кольт 45-го калибра, который лежал в стопке бумаг. Он сдвинул предохранитель и положил оружие обратно в сумку. Он в последний раз оглядел комнату, надел рваное пальто и вышел из гостиницы. Он нес сумку под левой рукой, его рука была прижата к открытому клапану. Он не обратил внимания на швейцара, прошел до следующего квартала и сам подозвал такси. Он дал адрес: Карибе Хилтон, лагуна Кондадо. Это было совсем небольшое расстояние, и он мог бы легко пройти его, но это было связано с ненужным риском, на который он никогда не хотел идти. Водитель открыл окно рядом с ним, и Хоук надеялся, что короткая и свежая поездка поможет ему восстановить хорошее настроение. Дэвид Хок уже почти неделю был очень вспыльчивым.


Ему было четыре года после выхода на пенсию, и сегодня он чувствовал каждый час этого. Он не любил мелодрамы - лучше оставить это Нику Картеру, - но сейчас он был в этом по уши. Он сунул дешевую сигару между тонкими губами и безжалостно ее жевал. Он тосковал по Вашингтону, несмотря на жару, где он мог спокойно вести дела из-за своего просторного стола. Он не был человеком для полевых работ уже много лет, и мысль о кольте в его портфеле подействовала на него так же, как канцелярская кнопка под ягодицами. Он думал, что слишком стареет для всех этих хлопот. Он вздохнул и выплюнул клубок влажно-холодного табака. Проклятые тяжелые времена!


В Caribe Hilton он забронировал под новым псевдонимом небольшой номер с единственным окном на верхнем этаже. В дополнение к обычным Йельскому замку и цепочке, дверь в комнату также имела задвижку, установленную Департаментом полиции Нью-Йорка. Хоук повернул ключ к замку Йельского университета, прикрепил цепь и задвинул тяжелый засов на место. Когда он это делал, он вспомнил ту историю о старом чудаке, который каждую ночь уединялся с десятками замков и засовов, и однажды ночью услышал мрачный, серьезный голос, говорящий: «Хммм, ну так! Теперь мы вдвоем счастливо заперты!


Хоук коротко и кисло улыбнулся. Ему пришлось признать, что он был в той же ситуации: он был заперт вместе со своей проблемой.


Он достал из портфеля стопку бумаг и положил их на стол. Он поставил Кольт рядом. Он снял мятую куртку и повесил в шкаф. Прежде чем он начал систематизировать бумаги, он пошел в ванную, наполовину налил воды в стакан и вставил зубные протезы. Это было ново, и он еще не привык к этому чувству, а в одиночестве ценил его комфорт.


Затем он сел за стол, прикусив сигару между губ. На первый взгляд, его можно легко принять за фермера, просматривающего его счета. У него была типичная для него внешность: обветренная смуглая голова, морщинистая шея и светло-русые тонкие волосы.


Дэвид Хок возглавлял AX с момента основания этой контрразведывательной организации . Он всю жизнь занимался этим делом и знал все его грани. Ледяная вода текла по его венам, его врач так и не смог найти сердце, а содержимое его черепа напоминало воспоминания простой, но надежной модели компьютера. Он был хитрым и беспощадным по отношению к своим врагам. А у него их было много. Он был идеальным человеком для своего положения.


Теперь он смотрел на бумаги, все еще лежавшие на его столе в беспорядке. Ему хотелось навести в нем порядок или хотя бы сделать из этого логические выводы. Но все это было чертовым беспорядком. Это была головоломка, спрятанная в китайской коробке. Для ясности Хоук назвал это дело «Золотой транспорт». Это звучало лучше, но от этого беспорядок не уменьшился.


Название, однако, было не совсем правильным. Хоук вытащил лист из папки, некоторое время смотрел на него и положил обратно. Суть отчета заключалась в следующем: китайцы, которые в течение многих лет пытались импортировать как можно больше золота с единственной целью сократить предложение золота с Запада и тем самым ослабить экономическое положение Запада, - они контрабандой ввезли изрядное количество золота в Гонконг. Конг - только что экспортировал золота на миллиард долларов ! Куда? Йосту было позволено знать. В любом случае Хоук не знал.


Сообщение из Китая было кратким: золота на сумму около 1 миллиарда долларов было погружено в пригодные для плавания джонки в малоизвестной маленькой гавани на Желтом море. Хоук снова взял тот же листок в руки и нахмурился. Он знал тех копов, тех китайских прятавшихся в Гонконге. Иногда придумывали самые идиотские подсказки. Иногда в Гонконге может быть очень одиноко. Или они просто съели слишком много риса.


Но миллиард золотом. Невозможно проигнорировать такое сообщение. Если это было правдой, то за этим что-то было. И миллиард - это не кошачье дерьмо. С этим можно многое сделать. И Хоук подозревал, что это не пожертвование Красному Кресту.


Хоук сделал заметку и взял другой лист. Передвижение войск в Китае. Частично, возможно, маневры, но все равно начала складываться закономерность. Китай подтолкнул войска к границам с Маньчжурией и Монголией. Но основное движение войск было на юг. К границе Северного Вьетнама!


Хоук, который теперь полностью жевал сигару, сунул в рот новую. Ему было интересно, что подумают его коллеги из Пентагона и Белого дома. У них было столько же информации, сколько и у него. В беззубой улыбке вокруг сигары было что-то лукавое. Почти столько же, но не все. Обычно ему удавалось держать при себе несколько секретов. Это был способ защитить АХ и его собственное положение. В его профессии все было справедливо, и у него не было много друзей в Вашингтоне.


Он долго изучал следующие два листа. Если в них и была доля правды, то их значение было монументальным!


Американский миссионер, который укрылся в скалистых горах где-то на севере Китая, сообщил, что атомные станции возле Синьцзяна - это просто пустые здания. Настоящие фабрики переехали. Куда миссионер не знал.


Хоук взглянул на записку внизу листа: «Этот офицер был найден пронзенным бамбуковым копьем. Это медленная смерть. Скорее всего, этот агент все испортил.


Старик криво улыбнулся. Да, он бы испугался, он бы кричал и стонал долго и громко, отчаянно ожидая смерти, чтобы освободить его.


Другой лист был смесью слухов, полуправды и фантазий сомнительных копов. Хо Ши Мин будет готов поговорить о мире!


Хоук потер нос и снова перечитал дело. Все, что он мог сказать, это то, что китайцы думали, что Хо хочет мира. Это их беспокоило. Их обеспокоил недавний допуск западных журналистов в Ханой.


Было чертовски много того, что беспокоило эти тупые глаза. Но что они собирались с этим делать? Вот о чем это. Хоук уставился в потолок. Он слушал, как ветер бьет в высокое окно. Может быть, приближался ураган. Он не был впечатлен. Возможно, надвигался более сильный шторм, более смертоносный, чем ураган, который потряс бы мир до основания. И он услышал первые признаки этого.


Два примера были еще свежи в его памяти: Италия и Корея. Когда Италия капитулировала, нацисты немедленно вмешались, чтобы предотвратить слишком легкую победу союзников. В Корее вмешались китайцы, когда возникла угроза их границам. Сделают ли они это снова? Могут ли они позволить Хо Ши Мину сдаться?


Хоук сложил бумаги на столе. Он взглянул на часы. Они могут прийти в любой момент. Он достал новую сигару. Если бы они пришли, он бы знал больше, может быть, они даже могли бы помочь ему с некоторыми ответами. Он слишком долго занимался этим бизнесом, чтобы удивляться тому, что решение может быть найдено здесь, в Пуэрто-Рико. Прошли те времена, когда Дэвида Хока что-нибудь могло удивить.


Через десять минут в дверь тихо постучали. Хоук взял кольт 45-го калибра и направился к двери с тяжелым орудием в руке. Он задавался вопросом, сможет ли он по-прежнему попасть в цель после стольких лет в офисе.


'Кто?'


«Золотой транспорт».


Хоук впустил троих мужчин. Он уже знал одного из них - Клинта Хатчинсона, человека из Пентагона, с которым он работал раньше. Двое других были англичанами, которых он не знал. Один был из специального отделения Скотланд-Ярда, другой - из МИ5 Британской военной секретной службы.


На формальности было потрачено немного времени. После краткого представления Хоук достал из шкафа пару складных стульев, поставил их, сунул сигару в губы для разнообразия и заговорил.


«Мы сделаем это как можно более кратким и деловым», - сказал он. «Я задам вопросы. Надеюсь, вы дадите мне несколько ответов ».


Человек из Пентагона подавил улыбку, когда увидел, что британцы удивленно переглянулись. Они собирались выяснить, что Хоук временами может быть немного прямолинейным!


Хоук направил сигару на стопку бумаг перед ним. «Вы знаете факты? Передвижение войск в Китае, огромный золотой транспорт, слухи о том, что Хо Ши Мин хочет говорить о мире? »


Все кивнули.


'Хорошо. Кто-нибудь из вас может сказать мне, что это значит? Если это вообще что-нибудь значит. Никаких догадок, только факты! »


После короткого молчания сотрудник Особого отделения сказал: «Мы думаем, что наш сэр Малкольм Дрейк каким-то образом замешан, сэр. Вот почему мы здесь и связались с Соединенными Штатами - в конце концов, это ваша территория - и попросили оказать помощь. Ведь сэр Малькольм, как вы знаете, британский подданный.


Хоук неодобрительно посмотрел на него. 'Да, я знаю. Я сказал, что меня интересуют факты, вещи, которых я еще не знаю, если это понятнее. Давайте просто притворимся, что я никогда не слышал о Дрейке. Расскажи мне все, что знаешь о нем. На этом маленьком клочке земли в Пуэрто-Рико какое отношение он имеет к тому, что происходит в Китае? »


Представитель спецподразделения неловко поерзал на стуле. - Ага, сэр, это будет непросто. Это, если быть точным, очень сложно. Если мы правы - а мы можем ошибаться - это сложно и имеет долгую историю. Не знаю, легко ли резюмировать, сэр.


'Попробуйте!'


- Как хотите, сэр. Сэр Малькольм Дрейк - странный парень. Понимаете, на самом деле он работает по двум направлениям. С одной стороны, он писатель и журналист - и, надо признать, неплохой, - и вдобавок авантюрист. Во время войны - сейчас ему будет около пятидесяти пяти - у него был отличный послужной список. Он служил на флоте, а затем и в разведке ». Он посмотрел на своего соотечественника: «Это была ваша ответственность, не так ли?»


МИ5 ответил: «Да, и у него отличный послужной список».


«Дрейк был сброшен в Бретани в 1942 году, - продолжил сотрудник Особого отделения, - и был тяжело ранен. Каким-то образом им удалось вывести его из Франции. Но он был физически истощен. Его ноги. Он был полностью инвалидом. Затем он занялся журналистикой. Вскоре он доказал там свои качества. Он был настолько хорош, что его статьи и работа для BBC принесли ему рыцарское звание. Кстати, наград он получил больше, даже чем за время службы ».


«Пока, - сказал Хоук, - это больше похоже на номинацию на Нобелевскую премию. А теперь расскажи мне о его менее социальных качествах ».


Сотрудник спецподразделения вздохнул. «Это файл толщиной с телефонную книгу, сэр. Но нам так и не удалось ничего доказать. Поставки оружия, контрабанда опиума и золота, даже работорговля ».


Хоук присвистнул. «Белые женщины?»


«Нет, сэр, обычное рабство. Я имею в виду рабочую силу. Это все еще распространено в Африке и на Ближнем Востоке. Во всяком случае, мы знаем, что Дрейк был по шею во всевозможных незаконных ситуациях. Я имею в виду, что по его профессии много путешествую по всему миру, у него, естественно, есть все шансы на это. А сэр Малькольм Дрейк - как раз тот человек, в котором есть необходимый авантюрный дух. Однажды я потрудился проверить его генеалогическое древо. Один из его предков был известным пиратом. По его венам течет пиратская кровь. Он международный преступник, которому пока удается держать руки в чистоте ».


«Я спрашиваю в последний раз, - сказал Хоук теперь неприятным тоном, - какое он имеет отношение к Китаю и почему вы сочли необходимым поднять из-за этого такой шум?» _


«Дрейк был в Ханое шесть недель назад. Написал серию статей. Возможно, вы их читали. Они появились в американском еженедельнике ».


«Я их прочту. Продолжайте.'


«Ну, он уехал из Ханоя на три дня. По нашим сведениям, он тогда находился в Китае, хотя абсолютных доказательств у нас нет. Но мы полагаем, что он прилетел в Пекин и разговаривал там с некоторыми высокопоставленными партийными чиновниками ».


Хоук не мог подавить свой цинизм. «Это не фактический материал, господа. Это было и остается предположением ».


Последовало короткое молчание. Парень из спецподразделения и МИ5. посмотрели друг на друга. Затем сотрудник спецподразделения кивнул. MI5. сказал: «Нет, это не догадки. Один из наших людей видел Дрейка в Пекине. Это было просто совпадение, но наш человек узнал Дрейка положительно. Его фотография достаточно часто появлялась в газетах, несмотря на то, что он старается этого по возможности избегать. Мы уверены, что это был Дрейк.


Да. - подумал Хоук вслух. «Дрейк отправляется в Пекин по какой-то частной сделке, и один миллиард долларов золота отправляется в неизвестное место. Хорошо, но почему?'


Теперь человек из Пентагона заговорил впервые.


«С миллиардом вы можете доставить много неприятностей, сэр. Может быть, здесь, на Карибах? Хоук посмотрел на него ледяным взглядом. - Позже твоя очередь, Хатчинсон. Момент.'


«Да, сэр, но сэр Малкольм Дрейк здесь!»


Хоук проигнорировал его. Он посмотрел на человека из Особого отделения. «Хорошо, допустим, Дрейк был в Пекине и организовал какое-то дело. Сейчас он здесь, в Пуэрто-Рико. Какое все это имеет отношение к вашей настоятельной просьбе к нашему правительству, чтобы один из наших людей связался с женой Дрейка, Моникой Дрейк?


Агент МI5. взял слово. - Я лучше на это отвечу, сэр. Моника Дрейк - это как бы наша малышка. Она много лет работала на нас в строжайшей секретности ».


«Вы имеете в виду, что эта женщина, жена Дрейка, была вашим агентом все эти годы, а он не имел ни малейшего представления?» - спросил Хоук.


MI5. выглядел немного шокированным. «Надеюсь, сэр. Иначе от нас было бы мало пользы. Нет, она была хорошо прикрыта, и ей было поручено связываться с нами только в самом срочном случае. Позвольте мне просто сказать, только если само существование мира окажется под угрозой, сэр. Не думаю, что это преувеличение ».


Хоук так считал. Он знал британские методы. По его словам, такой агент, который сидит без дела вот так годами, - пустая трата времени. Ну, это было то, как вы на это смотрите. Ему не нужно было платить ей.


"Это первый раз, когда с ней связались?"


«Второй раз, сэр. В первый раз она намекнула, что Насер хочет захватить Суэцкий канал. В результате мы узнали о планах Насера на неделю раньше, чем любое другое разведывательное агентство ».


Хоук медленно кивнул. Он взял новую сигару из целлофана. «Итак, это был второй совет. Если я правильно понял, она сказала вам, что Дрейк был на пути к тому участку земли в Пуэрто-Рико и попросил встречи с одним из наших агентов? Срочно?'


Агент MI5. кивнул. «Верно, сэр. Нам очень жаль, что он оказался именно здесь, на вашей территории. Но мы ничего не можем поделать с тем, что сэр Малькольм купил землю прямо здесь. И мы вряд ли могли предпринять какие-либо действия самостоятельно, не предупредив вас об этом. Вот почему мы решили, что вам лучше разобраться в этом вопросе ».


Хоук изо всех сил пытался сдержать ухмылку. Он вставил зубы обратно, и когда он смеялся, было немного больно. Эти проклятые британские пижоны. Если бы это их устраивало, они бы непременно оперировали бы его собственностью. Они просто думали, что он сможет лучше справиться с этим делом. Так было и больше ничего. И они, возможно, были правы.


Когда его лицо выровнялось, он сказал: «Расскажите мне об этом поподробнее, об этом сообщении от Моники Дрейк».


Агент МИ5. мужчина нахмурился. «Было два сообщения. Первое из Сингапура было неоднозначным и довольно непонятным. Но мы понимали, что происходит что-то серьезное. Затем мы получили второе сообщение из Гонконга, где она и ее муж сделали остановку на обратном пути с Востока. Это сообщение было яснее. Она не сказала нам, что именно происходит, может быть, по какой-то причине не смогла, но она назвала место и дату встречи. Как вы знаете, затем мы передали вам всю информацию и отказались от всего этого дела ».


'Да, я знаю. - угрюмо ответил Хоук. И убедитесь, что вы тоже держитесь подальше, джентльмены. Это выглядит достаточно сложно вот так: я не хочу больше ложек в бульоне. Это достаточно ясно?


Человеку из Пентагона пришлось подавить еще одну улыбку. Двое англичан кивнули, что они поняли. Тон Хоука теперь был менее кислым.


'Тогда все в порядке. Чтобы успокоить вас, джентльмены, мой агент установил контакт. Что у него есть, есть ли что-нибудь, я пока не знаю. Я жду его очень скоро. Я свяжусь с вами позже. А теперь, если тебе нечего мне еще сказать ...


«Возможно, еще кое-что», - сказал человек из Особого отделения.


Хоук стал нетерпеливым. 'Да?'


«Сэр Малькольм нанял человека, своего рода в качестве правой руки, который весьма опасен. Его зовут Гарри Крэбтри, он был сержант-майором австралийской армии. Он много пьет. Более того, он закаленный убийца, уже принесший немало жертв ». Ястреб сказал почти пренебрежительно: «Ты тоже не можешь доказать это, не так ли?»


«У нас никогда не было такого намерения». Тон человека из Особого отделения был теперь таким же холодным, как у Хоука. «Мы просто хотели оказать вам услугу, проинформировав вас о его существовании. Это может быть полезно вашим людям, если они обнаружат его перед собой. Хоук подумал о N3, о Нике Картере, и ему стало немного жаль этого Гарри Крэбтри. Без его ведома, хороший человек столкнется с грозным противником. Мгновение он молча смотрел на двух англичан. Он задавался вопросом, действительно ли они точно знают, кто сидит напротив них. Возможно нет. AX не раздает визитки. Они могли подозревать, что он не из Пентагона или какой-либо другой очевидной организации, но они не могли знать, что столкнулись с мозгом AX . Хоук встал. Это не имело значения. Даже если бы они знали, кем он был, они не захотели запачкать кровью свои идеально подходящие английские костюмы. Они очень хотели выйти из дела.


Хоук сказал: «Спасибо, джентльмены». Это означало, что они могут уйти.


Клинт Хатчинсон выпустил их. В дверном проеме человек из Особого отделения снова повернулся и посмотрел на Хоука. «Я хотел бы сказать еще кое-что, если вы позволите».


Хоук коротко кивнул.


«Это могло быть ошибкой», - сказал англичанин. «Но, зная Монику Дрейк, мы в это не верим. У нас сложилось впечатление, хотя, к сожалению, мы не можем вам это доказать, что китайцы используют Дрейка с целью распространения своих идеалов в обществе. Сэр Малькольм, вероятно, только ради личной выгоды, но его используют китайцы. Вопрос в том, может ли он предвидеть последствия своей роли. До свидания, сэр.


Человек из Пентагона запер за ними дверь и повернулся к Хоуку со слабой улыбкой на губах. "Какая кучка красноречивых придурков!"


Хоук рассеянно посмотрел на него. Он засунул в рот еще одну сигару и поставил ноги на стол. - Что ты мне скажешь, Хатчинсон? И, ради бога, кратко, ладно!


Хатчинсон вынул трубку и начал ее набивать. Он был довольно нервным, худым, как палка, и, рассказывая свою историю, беспокойно ходил по комнате.


«Я думаю, что у меня что-то есть. И это происходит с неожиданной стороны. Кастро. Он думает, что что-то назревает в Карибском бассейне, и ему это не нравится. Он беспокоится об этом. Это его действительно беспокоит! ' Глаза Хоука загорелись. Так что Барбудо тоже имел к этому отношение. «Давай, - коротко сказал он.


«У нас есть главный агент в кубинском правительстве», - сказал Хатчинсон. «Мы зовем его Cotton Candy. Он смог сказать нам, что в последнее время людей обучали по всему Карибскому региону ».


Что ты имеешь в виду?'


«Отбросы», - коротко ответил Хатчинсон. «Воры, бродяги, скандалисты с обычными садистскими наклонностями - все это серьезные случаи. По словам Cotton Candy, их набирают, обучают в особом месте и за это хорошо платят ».


Ястреб сказал: «Хм, ему можно верить?»


'Полностью. Вы это тоже знаете. До сих пор он всегда был в безопасности. Конечно, он работает двойным агентом. Он работает в кубинских секретных службах. Кстати, не стоит недооценивать это. На них работает половина беженцев в Соединенных Штатах, и они чертовски профессиональны ».


«Я так полагаю», - сухо сказал Хоук. "Этот агент мог сказать что-нибудь полезное?"


"Одно, да". Лицо Хатчинсона на мгновение приобрело странное выражение, как будто он не мог поверить в то, что собирался сказать. Пятеро самых опасных заключенных Кубы, отбывающих пожизненное заключение за убийство, сбежали из тюрем строгого режима за последние два месяца. Эти побеги нужно былоорганизовывать извне. С тех пор никаких следов их обнаружено не было. Cotton Candy уверен, что их больше нет на Кубе ».


Хок не вздрогнул, но Хатчинсон знал, что теперь все его внимание сосредоточено на нем.


'Нравится? Это просто означает, что кому-то нужны пять опытных профессиональных убийц. Я пока не вижу связи с Дрейком. У вас есть больше?'


Клинт Хатчинсон изо всех сил пытался скрыть свое восхищение. Хоук попал в самую точку. Это был что-то вроде старого приличного компьютера, который справлялся со своей работой лучше, чем новые.


'Да, у меня есть. Националистическая партия в Пуэрто-Рико снова активна. Они встречаются, и внезапно кажется, что у них много денег наличными. Мы не знали этого, пока нам не сказал этот агент!


Хоук на мгновение закрыл глаза. Националистическая партия. Они пытались убить президента Трумэна в 1950 году, а в 1954 году они открыли огонь по палате представителей, ранив пять конгрессменов.


Он посмотрел на Хатчинсона. "Мартинес де Андино все еще в тюрьме?" Андино был национальным героем и лидером партии.


Хатчинсон кивнул. 'Да. Мы не думаем, что он имеет к этому какое-то отношение. Он неизлечимо болен и, вероятно, умрет в тюрьме. Если националисты захотят вернуться в бой, им придется обойтись без Андино ».


Хоук остановился и посмотрел на свои наручные часы. N3 должен скоро вернуться из Понсе со своей пленницей. Если бы все было хорошо. Ник, подумал Дэвид Хок с некоторой отцовской гордостью, придумает что-нибудь конкретное. Например, с пленным из плоти и крови, которого они могли бы допросить. Возможно, он наконец получит некоторые ответы, которые дадут ему твердую основу. Он быстро сделал несколько заметок. Человек из Пентагона расхаживал взад и вперед по комнате, нервно покусывая трубку. Хоук положил ручку. «Это все, или тебе есть чем поделиться со мной более отрадным?»


Клинт Хатчинсон колебался, но колебался всего одну секунду. Обычно он хорошо ладил со стариком, чего обычно нельзя было сказать о сотрудниках Пентагона. Тем не менее, сейчас Хатчинсон был немного осторожен. «Мы уже обсуждали это на секретной встрече!»


Ястреб злобно ухмыльнулся. 'Да правильно. Я знаю, что вы, ребята, встречаетесь с больными в Пентагоне ».


Хатчинсон не обратил на это внимания и продолжил: «Мы пришли к выводу, что Кастро, кубинское правительство, боятся всего этого! Они чувствуют, что что-то назревает в Карибском бассейне, они знают, что не имеют к этому никакого отношения, но боятся быть с этим связаными. Мы даже подозреваем, что тот агент передал нам эту информацию от имени Кастро. Кастро хочет дать нам понять, что у него чистые руки, что он ни к чему не причастен. Хотя он, наверное, тоже не знает, что задумано ».


Хоук ответил: «Очень умно с его стороны. Это тоже имеет смысл с его точки зрения. У него сейчас достаточно забот. Это все?


Хатчинсон кисло улыбнулся Хоуку. «Я думаю, этого более чем достаточно. Если очевидные выводы окажутся верными ...! »


Хоук только кивнул. «Хорошо, я приму необходимые меры. Я знаю, ты поступишь так же. Но постарайтесь не позволять своим мальчикам вмешиваться слишком рано. Подождите, пока не обретете абсолютную уверенность. Нам нужен большой босс. Меня не интересуют некоторые кубинские киллеры. Понял?'


«У нас может не быть слишком много времени», - сказал Хатчинсон. «Надеюсь, у нас его достаточно», - ответил Хоук. «До свидания, Хатчинсон. Дай мне знать, как только ты что-нибудь узнаешь ».


После того, как человек из Пентагона ушел, Хоук подошел к окну и открыл его. Когда он смотрел на остров, ему приходилось прикрывать глаза рукой, чтобы защитить их от ветра. Видимость была ограниченной, но он видел огни Капитолия и едва мог различить самую оконечность острова.


Он заметил, что ветер уже перерос в шторм, но его последняя информация заключалась в том, что ураган изменил курс и поразил Пуэрто-Рико. не ударил в полную силу. Похоже, он повернул на запад и повернет на северо-запад между Ямайкой и Гаити, пересечет восточную часть Кубы и, наконец, ударится по побережью Кубы.


Хоук закрыл окно и вернулся к своему столу. Он надеялся, что метеорологи AX правы; их прогнозы не всегда были надежнее прогнозов новостных служб. Если ураган обрушится на Пуэрто-Рико, это станет ударом по его делу. Вы все еще можете работать в периферийной зоне. Но посреди урагана никто ничего не мог поделать. Он этого не делает, и враг тоже.


Хоук снова вынул зубы и положил их в стакан с водой.


В этот момент было трудно сказать, кто именно враг и каковы его планы. Был враг - Ястреб инстинктивно это почувствовал, - но он все еще оставался неуловимым, а его планы и мотивы оставались неясными. Хоук откинулся на спинку стула и уставился в потолок. Он обдумал все, что узнал за последние два часа. Если вы согласились с несколькими предположениями, в этом была безумная логика. Почти слишком фантастично, чтобы быть правдой.


Хоук схватил телефон. Когда он установил связь, он сказал: Он уже приехал? Пять минут назад? Только? Хорошо. Немедленно приведи его ко мне. И поспеши!


Ник Картер прибыл через тридцать пять минут. Хоук впустил его, сказал несколько слов двум сопровождающим его мужчинам и снова запер дверь. Он посмотрел на Ника, на гордость его организации, его гордость. Его главный агент выглядел не очень лестно. На нем как бы был новый костюм, полностью сделанный из грязи. Он дал Хоуку водонепроницаемый пакет и рулон пленки,


Хоук усмехнулся. Хотя он всегда ненавидел отсутствие серьезности в других, он не мог сопротивляться своему порыву. «Я слышал, что грязевые ванны действительно полезны для кожи, но тебе не кажется, что это чересчур? И я вижу, твоя девушка не пришла. Неудивительно, как можно так нарядиться?


«Ты такой же смешной, как язва. Где ванная?'


Ястреб показал. Ник открыл кран и, все еще в грязной одежде, пошел под душ. Он начал снимать рубашку, штаны и сандалии. Нож водолаза все еще был в ножнах на его бедре.


Хоук поставил табурет в ванную и сел. Он посмотрел на обнаженное тело Ника Картера, широкую грудь, мускулистые руки, твердые ягодицы. Несмотря на все шрамы, Хок любил смотреть на это тело. Он излучал силу и еще кое-что, что напомнило Хоуку его молодость.


Скажите мне!'- "Итак, вы проиграли битву?"


Ник сделал отчет за последние два дня. Хоук слушал его, не перебивая.


Когда Ник закончил, Хоук сказал: «Так это была Моника Дрейк, преданная без ее ведома. Они позволили ей пожить еще немного, чтобы привести их к вам ».


Ник бросил промокшую одежду в угол и снова начал намыливаться. Ему не нравилось думать о женском теле в брюхе акулы.


«Они достаточно старались, чтобы добраться до меня», - сказал он. «Но я все еще жив и выполнил свое поручение. Не хотите ли вы взглянуть и увидеть, что это такое?


«Через минуту», - сказал его босс. «Нет никакого спешки. Если я так подозреваю, несколько минут не имеют значения ». Ник начал сохнуть и заметил взгляд Хоука. Он восхищался стариком. Иногда, как сейчас, сидя на табурете в ванной, он казался старческим, смутно наблюдая за действиями Ника. Но Ник знал, что его состояние еще не ухудшилось, и что на железных шестеренках в черепе старика не было пятен ржавчины.


Хоук встал и прошел в комнату к кровати, где бросил пакет и пленку. Ник последовал за ним, продолжая сушиться. «На фотографиях запечатлены Моника Дрейк и ее убийца. Они могут выглядеть не очень живо, но я ничего не мог с этим поделать! Хоук открывал пакет. «Я не сомневаюсь, что это действительно Моника Дрейк. Ну, по крайней мере, мы знаем, что Дрейк убил свою жену. Вероятно, он не рассчитывал, что свидетель сбежит ».


Ник взял с кровати одеяло и перекатился в него. «Мне понадобится одежда, - сказал он. «И мое оружие».


Хоук рассеянно кивнул, не глядя на Ника. Он изучил буклет, который только что распаковал. Несколько мгновений спустя он протянул его Нику.


Это было небольшое старомодное издание в красной коже. Название было выгравировано на коже золотыми буквами: «Доктрина политического убийства» Лин Юнга. Это был перевод, изданный в 1911 году.


Ник быстро пролистал буклет. Текст был мелкими буквами, трудночитаемым. Он не смог найти ни подчеркнутых, ни обведенных отрывков, ни отдельного листа бумаги. Но что-то должно было быть . Естественно! Он сомневался, что Моника Дрейк умерла просто для того, чтобы подарить ему интересный философский трактат. Он вернул буклет Хоуку. "Может быть, лаборатория сможет что-нибудь извлечь из этого, сэр?"


Хоук прочитал вслух первую строчку буклета: «Страна без лидера подобна безголовой змее. Она будет много шуметь, но она будет безобидный ".


Хоук закрыл книгу, подошел к телефону и набрал номер. Ожидая ответа в небольшом туристическом агентстве в Сантурсе, он увидел, что Ник, растянувшись на кровати, готовился ко сну. В его теле тоже не было нервов. Скорее всего, даже стоматолог не сможет их найти.


Он сказал: «Погодите, N3. Есть еще одна мелочь. Киллмастер держал глаза закрытыми. «Это не имеет никакого отношения к Гэллоуз-Кей, не так ли?»


Хоук посмотрел на маленькую книгу, которую все еще держал в руке. «По совпадению, да. Боюсь, мне придется отправить тебя туда завтра вечером.


'Только?'


'Только.' - прорычал Ник Картер. Положил подушку. «Хорошо, я хотел бы поближе взглянуть на этого сэра Малькольма Дрейка. Даже если бы я видел ее только в короткое время, я думаю, что нашел эту его жену приличной женщиной. И еще мне есть чем заплатить этому ублюдку австралийцу.


Наконец-то откликнулась турфирма в Сантурсе. Хоук отдал несколько размеренных приказов. Книга и пленка будут обрабатываться в лаборатории в подвале под туристическим агентством.


Когда Хоук повесил трубку, он услышал тихий храпящий звук. Черт! Затем ему пришлось улыбнуться. Да, он слишком устал после всего этого. И в конце концов, он заслужил свой сон. Еще было время дать инструкции, прежде чем Ника сбросят на Гэллоуз-Кей.


Он задумчиво посмотрел на книжку. Он прочитал это однажды, очень давно. Лин Юнг был в правительстве Сунь Ятсена в течение некоторого времени, вероятно, примерно в то время, когда была опубликована книга, и был специалистом по политическим убийствам.


## Глава 5


Кошмар разбудил Гарри Крэбтри от сна, погруженного в виски. Некоторое время он прислушивался к шуму ветра, который постоянно дергал палатку; и стук дождя по холсту. Последним сообщением было, что ураган минует их и повернет на северо-запад. Но им еще предстоит пережить немало непогоды. Крэбтри это не волновало. У него были другие мысли, кроме этого проклятого урагана. Он застонал. Его язык был похож на высохший кусок кожи. Виски того пляжного бродяги было самым подлым напитком, который он пил за многие годы. Этот идиот, наверное, сам заварил его в отравленном котле!


Крэбтри посмотрел на светящиеся стрелки своих часов. Было чуть больше четвертого. Он задавался вопросом, где теперь будет этот бродяга. Глубоко вздохнув, он скинул ноги с койки, сел и стал ковырять в носу толстым указательным пальцем. Он надеялся, что этот ублюдок лежит мертвый на поле сахарного тростника или в какой-нибудь канаве. И хоть одна из тех многих пуль попала в цель. Потому что этот мерзкий ублюдок виноват в плохом настроении Гарри Крэбтри! Он надел один из своих тяжелых ботинков и схватил плоскую бутылку, которую вытащил из сумки пляжного гребца. Он затряс ее и услышал слабый плеск. В ней мало что осталось. Крэбтри вздохнул, откручивая металлический колпачок. Поэтому ему также следует использовать свой секретный запас рома. Он изо всех сил старался держаться подальше от этого, но другого выхода не было. Если мужчине нужно пить, черт возьми, он должен пить! Он выпил последний глоток виски, не попробовав его - трюк, который знает каждый старый пьяница, - и стал ждать эффекта. Он чувствовал себя паршиво. Не удосужившись зажечь масляную лампу, он прошел через палатку, пока его ноги не наткнулись на оранжевый ящик, который служил столом, шкафом и скамеечкой для ног. Он нащупал в темноте, нащупал пузырек с аспирином, потряс полдюжины таблеток в руке и запил их водой из фляги. Он скривился. Воды!


Крэбтри надел ботинки. Он начал чувствовать себя немного лучше. Слава богу, он не закопал ящик с ромом слишком далеко. Он надел кобуру и пристегнул шнурок к погону пиджака. Крэбтри с ужасом обнаружил, что куртка была влажной, помятой и грязной, как и его брюки. Он ненавидел это. У мужчины есть чертовское право чистить одежду!


Даже в армии так было всегда, кроме случаев боевых действий. Это были дни ... Но это было в прошлом, он с этим справился. Армия уже не та, что была. Кроме того, Гарри Крэбтри тоже не был тем, кем был раньше. Но по крайней мере армия не заплатила ему столько, сколько сэру Малькольму. О нем можно было сказать что угодно, но он хорошо заплатил. Даже если он был интеллектуалом - а Гарри ненавидел интеллектуалов в глубине души - он преуспел! По крайней мере, если вы следовали его правилам. Если вы его разочаровали, он выгнал бы вас в сточную канаву, и вам не нужно было возвращаться к нему. Или он убрал тебя с дороги. Сэр Малькольм не уклонился от этого. Гарри Крэбтри слишком хорошо это знал. Он тоже выполнял некоторые из этих случайных заданий для сэра Малькольма. Он снял свою любимую шапку с гвоздя, вбитого в столб палатки, и вышел на улицу. Где-то будет болтаться охранник, если только он не писает, но сейчас он не беспокоился об этом. Напиток почти был готов. Ему пришлось использовать свой секретный запас рома. Если бы в его теле было немного рома, он бы смог лучше все обдумать. Он не был уверен, были ли у него проблемы или нет. Может, удача его еще не покинула.


Ветер казался тяжелой влажной рукой, лившей ему в лицо дождь. Он нырнул обратно в палатку, чтобы закурить сигарету, понимая, что больше не может рассчитывать на счастье. Что касается сэра Малькольма, ему повезло, а удача обычно подводила вас в неподходящий момент.


Он вышел из палатки, прикрывая сигарету от дождя руками, и меньше чем через минуту стал насквозь мокрым. Это был теплый дождь, и он не считал его неприятным. Он действительно мог принять ванну.


Охранника не было видно, и Крэбтри пришло в голову, что он мог возиться с этой проституткой, доной Ланзос. Она почти достала ему проклятого бродягу. В любом случае, это не ее вина, что он сбежал.


Несмотря на темноту, он хорошо видел очертания небольшого лагеря. В бухте на самой оконечности Пунта Хигуэро, на песчаном участке длиной менее ста ярдов, стояли шесть палаток.


Слева от него находилась радиотент, в которой, вероятно, сейчас скрывался Спаркс. Справа остальные четыре палатки - последняя, которую он дал девушке, - в которых спали остальные члены береговой команды. Для этой работы сэр Малькольм собрал кучу типов, которые впечатлили даже Крэбтри. Он никогда в своей жизни не видел столько неприятных лиц. Крэбтри шел по пляжу мимо стального пирса, уходившего в тридцать ярдов к морю. В хорошую погоду здесь швартовался небольшой морской крейсер - яхта, но теперь она стоит на якоре в открытой воде. «И это хорошо, - подумал австралиец, наблюдая, как высокие волны разбиваются о пирс». Забавно, что даже в этой темноте все еще можно было увидеть белые пенные головы.


Ему пришло в голову, что сэр Малкольм теперь сможет полакомиться лучшей едой и напитками на своей роскошной вилле на Гей, пока он застрял здесь с этой мерзостью. Гарри мог делать грязную работу как обычно. Крэбтри на мгновение постояла у подножия пирса, жалея себя. Затем он пожал плечами и пошел дальше. Может, ему сейчас лучше на пляже. Особенно теперь, когда он так запутался с этим пляжным бродягой. И он пил. Сэр Малькольм немедленно это заметит, и он может получить от него все остальное. Глаза сэра Малькольма были похожи на сосульки, и врать ему было пустой тратой времени.


Он все еще не видел охранника. Теперь Гарри прошел немного вглубь. Он руководствовался интуицией и своим особенным радаром для питья. Наконец он достиг вершины длинной дюны в конце бухты. Он остановился на мгновение, чтобы отдышаться. Теперь он ясно видел огни Рифа и снова выругался. Проклятая собачья работа!


Но ему хорошо платили. А сэр Малькольм иногда позволял ему кого-нибудь убить. Он должен был это признать. Он начал чувствовать себя немного лучше и медленно пошел по дюне. Наконец он добрался до пальмы. Он сделал четыре шага влево. Он зарылся руками в рыхлый песок и на мгновение начал паниковать, когда сразу ничего не почувствовал. Но спустя мгновение его пальцы сомкнулись на горлышке бутылки. Он облегченно вздохнул, вытащил бутылку из песка, отвинтил крышку и поднес ее к губам. Упрямый ром заливал его горло. О, это было лучше!


Он принес в палатку четыре бутылки. Он все еще не видел охранника, и теперь ему было все равно. Он, наверное, играл в палатке со своими друзьями. Или он лежал с той шлюхой. Во всяком случае, это не имело значения. В конце концов, в этот шторм не было опасности от злоумышленников. Любой, кто рискнул выйти в такую погоду, должен был быть еще большим идиотом, чем Гарри Крэбтри. И что-то потребовалось!


Он сел на свою койку, выпил рома и проклял себя. Если бы он только выполнил его приказ и сообщил об инциденте с этим разбойником! Сэр Малькольм сказал это достаточно ясно. Крэбтри пришлось это признать. Его приказы об этом не были расплывчатыми. Патруль между двумя заборами. Он принадлежал сэру Малькольму, и в конце концов он имел полное право защищать его.


Убедитесь, что никто не входит на территорию. Ни один. Никто! Без специального разрешения сэра Малькольма за пределами огороженной территории не было патрулей! Гарри на мгновение вздрогнул. Он также проигнорировал этот приказ.


Этот проклятый бродяга! Затем, немного смягчившись под воздействием рома, он подумал, что это все-таки не вина пляжного бродяги. Это было также из-за виски, которое дал ему парень. Это сделало его настолько пьяным, что он не мог трезво оценить ситуацию. И он не сообщил о попытке того парня проникнуть на территорию. Он сказал водителю джипа Кубе Сандерсу забыть об этом случае. Куба - его настоящее имя - Мелвилл, и он однажды сказал ему, что его разыскивает полиция в Гарлеме - только что засмеялся и сказал: «Хорошо». Кубе можно было доверять. Он знал, что Гарри не прочь глотнуть, и ему было все равно. Он был парнем, который хотел заработать много денег быстрым и незаконным способом и который хотел как можно больше держаться подальше от неприятностей. Нет, Куба Сандерс не сдал бы Гарри Крэбтри. Он сделал еще один большой глоток рома и закурил. Он внезапно увидел перед собой тело этой шлюхи и почувствовал легкое возбуждение. Может быть позже. Она не убежала.


Беда, как он признался теперь в темной палатке, заключалась в том, что он попытался исправить свою первую ошибку и сделал вторую, еще более опасную. Он не знал точно, что произошло в засаде, только то, что Рамон Рамирес был убит. Но этот бродяга как-то причастен к этому! И ему не следовало думать самостоятельно. Кроме того, ему не следовало устраивать такую ловушку для того бродяги. Крэбтри вздохнул и почесал в том месте, где его укусила песчаная муха. Проклятый напиток каждый раз заставлял его выглядеть дураком, но все же он не мог оторваться от него. Не спустя стольких лет!


Он не сообщил об этом разбойнике. Он солгал сэру Малькольму в тот вечер, во время обычного отчета, потому что от него все еще пахло этим чертовым виски, и он хотел как можно короче держать контакт со своим боссом. Сэр Малькольм обычно мог сказать по голосу, превысил ли он норму выпивки. Но теперь он этого не заметил.


Он обдумывал все это, делая частые глотки из бутылки. Рамон Рамирес пришел той ночью из-за этой маленькой шлюхи. Она была без ума от Рамиреса. Рамирес использовал ее, для него она была добровольным объектом похоти. В любом случае Рамон думал о трахе, хотя сэр Малькольм запретил присутствие женщин на острове.


Хорошо. Рамирес был с отрядом в свободное от работы время, отплывшим на остров Риф. Тогда уже было довольно бурно ...


Крэбтри кисло усмехнулся над своей бутылкой. Он ненавидел Рамиреса - кстати, киллеры обычно не любят друг друга - но он должен был признать, что Рамирес знал, как обращаться с женщинами. Крэбтри все еще мог представить, как он садится на яхту, улыбаясь всеми своими блестящими белыми зубами. Он кричал: «Если ты иногда чувствуешь себя хорошим произведением искусства, мое благословение, amigos». Не стесняйтесь, продолжайте! Может, ей удастся скрасить здесь одиночество, пока буря не утихнет! » Затем он посмеялся.


Остальные не могли так смеяться. Все знали, что они не нравились этой цыпочке. Она была влюблена. О Рамиресе. Женщины, даже шлюхи, чертовски сумасшедшие существа!


Тогда в воздухе не было ни единой точки. На следующее утро - все, что у него осталось, это сильное похмелье - все началось на Рифе. Он был в радиопалатке со Спарксом, знал код - Спаркс не знал, ему приходилось делать копии всего - и много узнал о «ней» и «ней», о старых обломках, акулах и еще одном мужчине. Водолаз. Мужчина, который действительно не имел к этому никакого отношения.


Гарри Крэбтри выпил и посмотрел на светящийся конус пепла от сигареты. До рассвета не светило, несмотря на то, что ураган обошел их только боком. И Гарри все равно не тосковал по следующему дню. Ему просто хотелось выпить и забыть о своих заботах. Представляя, что этого никогда не было.


Но это случилось. Когда он подобрал закодированные сообщения там, в той радиопалатке, у него возникло ощущение, что его горло сдавливают. Этот незнакомец! Человек, который, должно быть, убил Рамиреса - он слышал взволнованный доклад пилота вертолета - должен был быть тем пляжным бродягой. Крэбтри сразу понял это. Назовите это инстинктом, опытом, радаром. Гарри Крэбтри всем сердцем чувствовал, что этот человек, который, казалось, доставлял много неприятностей и которого они так отчаянно искали, был тем бродягой. Человека, которого он, Гарри Крэбтри, заставил танцевать под пулями накануне. Человек, о котором он не сообщил, потому что был слишком пьян. Сэр Малькольм никогда бы ему этого не простил!


Он покинул радиопалатку и наблюдал за всем волнением на Гэллоуз-Кей, вертолетом, зигзагообразно летавшем над поверхностью, как нервный кузнечик, скольжением небольшого самолета Cessna, крейсерской яхты и рыбацких лодок, которые покинули свою безопасную гавань, чтобы бросить вызов дикой природе. морей.


Из палатки он услышал по радио голос сэра Малькольма, который лично руководил боевыми действиями и отдавал короткие приказы. Кем бы ни был этот бродяга, сэр Малкольм гнался за ним, как сумасшедший.


Гарри Крэбтри был поражен тем, что его первая бутылка была уже почти пустой. Сейчас он должен чувствовать себя лучше. Но голос сэра Малькольма продолжал тревожить его мысли. В день их прибытия на Гэллоуз-Кей сэр Малькольм сказал: «Это наш последний удар, Гарри, и самый сильный, который мы когда-либо нанесем. Если нам это удастся, мы будем сидеть на бархате всю оставшуюся жизнь. Когда придет время, я расскажу вам об этом подробнее. При этом необходимо соблюдать абсолютную секретность. Мы не должны делать ничего, что привлечет к нам ни малейшего внимания. Что вам нужно сделать, так это охранять пляж и останавливать злоумышленников, как это делают обычные сотрудники службы безопасности. Ничего больше. Вы и ваши люди не должны покидать территорию ни при каких обстоятельствах! '


Он открыл еще одну бутылку рома и прислушался к реву бури. Он вынул из кобуры тяжелый револьвер и на мгновение подержал оружие в грубых руках. Он всегда предпочитал револьвер. Автоматическое оружие изнашивалось быстрее и могло легко подвести. С револьвером ты знал, как ты стоишь.


Это был Smith & Wesson .41, все еще довольно новый и хороший револьвер, не такой хороший, как его старый, изношенный Webley, но очень удобный. Тем не менее, из некоторых мест на металле уже видно, что он часто использовался. На мгновение он услышал тихий голос, голос, который шептал ему: «Поторопись, засунь ствол себе в рот и спусти курок! В любом случае используй свой мозг. До сих пор вам удавалось избегать всего этого: петли, пули, ножа или любой другой смерти: нажми на спусковой крючок, чувак! Вам пятьдесят шесть, что на год старше сэра Малькольма. В твоей жизни было все. И время от времени вам удавалось убить кого-нибудь без крика петуха. Обмани их всех, положи этому конец!


Он сунул оружие в кобуру. Он выглядел безумным! Это должно было пройти после рома. Гарри Крэбтри еще не закончил, ни в коем случае! Возможно, сэр Малькольм никогда не узнает, что он покинул территорию с Кубой Сандерсом, тремя другими мужчинами и проституткой и нашел старую машину. Что он нашел одежду, закопанную под деревом бабочек, небрежно выброшенный фильтр от дорогой сигареты и пустую бутылку из-под виски. Они спрятались на большом расстоянии, и в сильный бинокль он наблюдал, как бродяга возвращается к фургону. Вот только он больше не был похож на бродягу. Тогда он был больше похож на тигра, чем на человека. И Крэбтри знал, когда он столкнулся с грозным противником. Этот человек с его жилистым телом и всеми этими шрамами, несомненно, был тем человеком, ныряльщиком, которого так отчаянно искал сэр Малькольм. Крэбтри мог убить этого человека залпом из своего револьвера. Но он не нажал на курок. При необходимости он должен был сделать это тонко, используя трюк с проституткой, устроив засаду Кубе Сандерсу и остальным по дороге. Крэбтри пытался извиниться за свою неудачу. Было бы слишком опасно стрелять в человека там, за пределами территории сэра Малькольма. Вы никогда не знали, не было ли поблизости людей. И, конечно же, эта цыпочка. Он мог рассчитывать на мужчин, даже если они были подонками. Сэр Малькольм позаботился о том, чтобы его уважали. Но вы никогда не знали, что случится рядом с женщиной.


Кроме того, он не хотел заканчивать. Еще нет. Этот человек работал на кого-то, кто имел нездоровый интерес к бизнесу сэра Малькольма. Если бы он мог узнать, кто это был, если бы он мог допросить водолаза и получить от него имя своего директора, у него было бы что-то конкретное, что сделало бы сэру Малькольму одолжение и сразу же спасло бы его собственную шкуру. Он мог бы даже представить себе это так, как если бы он все это вынашивал заранее, с первого момента, когда он увидел того бродягу.


Он закрутил бутылку крышкой. Теперь с него было достаточно. Ему лучше пойти и посмотреть, что случилось с этими часами. И этой шлюхой. Вдруг он снова подумал о ней. Он снова начал чувствовать себя лучше. Да, он ее увидит. По крайней мере, чтобы внушить ей, что она должна забыть о том, что произошло. Он должен был убедить ее в том, что это не так важно, что он просто не хотел, чтобы кто-нибудь узнал, как этот мужчина выставил их всех дураками.


Он вышел из палатки и заметил, что ветер не поднялся. Может быть, ураган все-таки оставит их в покое. Подойдя к палатке женщины, он признался себе, что совершил еще одну ошибку. Он никогда не должен был говорить ей, что Рамон Рамирес мертв. Сначала она стала почти истеричной, потом мрачной и злой. Она дико кричала о мести и о самоубийстве. Она не могла жить без своего Рамона. Он обогнул один из джипов, который был защищен брезентом от песка и дождя, и подошел к палатке женщины. «Остерегайтесь женщин, особенно влюбленных, и тем более влюбленных испанских проституток», - подумал Гарри Крэбтри. Он должен наблюдать за ней. Если бы он смог выбраться из этого беспорядка. Он вошел в ее палатку.


Женщина повернула койку и спросила: «Quién?»


«Это я, Гарри». Он подошел к койке. Теперь он чувствовал ее запах, запах этой дешевой шлюхи, и почувствовал начало эрекции. Почему нет? У него было довольно много рома в теле, и он думал, что он в отличном состоянии. Ему хотелось этого. Зачем больше беспокоиться о сэре Малькольме? В данный момент он ничего не мог для него сделать.


'Что это? Я устала и хочу спать ».


Он наполовину упал на койку и сунул одну из своих больших рук под одеяло. Он дотронулся до ее бедра и нащупал тонкий материал красного платья, которое купил ей бродяга.


Она оторвала ногу. «Оставь меня в покое, Гарри. У меня есть бритва!


Ему пришлось смеяться. Вероятно, она тоже сказала ему правду. Это была старая уловка проститутки - он видел это во всем мире. Они держали во рту бритву с одним острым лезвием, прижатым к языку, и если вы хотели пойти грубо или попытаться обмануть их, вы получите несколько ударов по лицу. И после этого выглядели бы уже не так привлекательно.


Он засмеялся и сжал ее зад. «Давай, Дона! Это я, Гарри. У меня есть деньги, ты это знаешь, да? Разве вы не хотите быстро заработать? '


'Отстань. Я больше не в настроении, я скорблю по моему Рамону. Уходи!'


Он чувствовал, что не должен смеяться. Он сказал: «О? Я понимаю, донья. Прости. Я не знал, что ты так думаешь. Плохо было то, что только сейчас он начал по-настоящему волноваться и все больше и больше подходил к этой маленькой шлюхе. Она не была уродливой, и у нее было чертовски красивое тело. Но он вспомнил бритву.


Он собирался встать и выйти из палатки, когда она сказала: «Если ты сделаешь мне одолжение, Гарри, я смогу прервать траур на десять минут».


"Что за услуга?"


«Я хочу тело Рамона. Я хочу убедиться, что он должным образом похоронен на кладбище и у священника. Он на острове, не так ли?


'Да.' Он знал, что теперь за него говорит ром. Он также знал, что дал ответ, который она хотела услышать. Он не рассказал ей, как Рамирес встретил свой конец, только то, что он был мертв, убит этим незнакомцем. Он предпочитал не представлять себе человека в кишках акулы. Он думал, что это один из наименее приятных способов попрощаться с этим миром.


"Они не хоронили его, не так ли?"


'Нет.'- Он мог сказать это спокойно.


'Хорошо. Я не хочу, чтобы незнакомцы хоронили моего Рамона. Я сама хочу быть там. Если ты сможешь отвести меня на остров и отдать его тело, ты можешь сделать со мной все, что угодно ».


Ром преодолел все его сомнения. Ему не нужно было сдерживать свое слово. И он все равно собирался за ней присматривать. Так какое это на самом деле имело значение!


Ром ответил: «Конечно, Дона. Но мы должны быть осторожны - мне придется как-нибудь провести вас тайком. Может, в униформе?


'Мне наплевать. Пока ты это сделаешь ». Шелестела одежда. Кроватка скрипнула. «Поторопись. То, что я делаю сейчас, - это грех, потому что мой Рамон мертв. Но, по крайней мере, я получу от вас эти двадцать долларов.


Он засмеялся и выругался одновременно и вручил ей деньги. Минуту спустя, когда он только накачивал кровь, она прошептала ему на ухо: «Как ты думаешь, Гарри, мы когда-нибудь снова увидим этого человека? Тот незнакомец, который убил Рамона? Он сделал паузу. Забавно, что он еще не подумал об этом. Но теперь, когда она спросила, у него возникло предчувствие, что он снова увидит того незнакомца. Он обязательно вернется. Это приключение только началось.


Он вернулся к работе. «Да, мы еще увидимся с ним. По крайней мере, я на это надеюсь - я с нетерпением жду встречи с ним ».


Дона широко раскрытыми глазами смотрела на крышу шатра. Она ничего не чувствовала. Еще несколько секунд, и эта свинья кончит и оставит ее в покое.


«Не ты», - ответила она. «Я убью его - ради Рамона».


## Глава 6


Черный Hurricane Hunter постепенно поднимался на северо-восток, вдоль первой линии воображаемого треугольника. Вторая воображаемая линия спускалась и приближала самолет к Пунта Хигуэро и Гэллоуз-Кей. Мы надеемся, что по третьей линии они снова смогут отправить самолет обратно. Но пилота и второго пилота это не волновало. Они были опытными летчиками, и Hunter был построен специально для такой погоды. Но им обоим было очень любопытно.


Второй пилот запрокинул голову. «Что ты думаешь, Джейк? Что он собирается делать?


Пилот был пухленьким и старше, и у него было больше опыта. Это был не первый его секретный полет. Он поднял плечи. - Не знаю, думаю, это какая-то детективная работа. Все равно нас это не касается. Все, что нам нужно сделать, это сбросить его в целости и сохранности в указанном месте ».


"Детективная работа?" - иронично ответил второй пилот. - Разве вы не видели этого взгляда в его глазах? Одно только это вызвало у меня озноб. Для меня это больше похоже на готового на возмездие человека. И мне бы не хотелось оказаться на месте тех, с кем он ссорится! »


"Как вы думаете, почему он с кем-то враждует?"


«У меня есть глаза. Этот парень не похоже, что собирается навестить свою бабушку! »


Пилот фыркнул. Ерунда! Я считаю, что мы приближаемся к нашему первому поворотному моменту ».


Второй пилот уставился на карту, которую развернул на коленях. Он быстро подсчитал, используя треугольник и карандаш. Через несколько секунд он сказал: «Сейчас!»


Черный самолет развернулся на девяносто градусов и нырнул.


«Какая погода для прыжков», - заметил второй пилот.


«Лучше следите за своим временем и своими огнями», - сказал пилот. «Мы должны дать этому бедному дьяволу как можно больше шансов».


'Аминь.' Глаза второго пилота метнулись от спидометра к часам и от часов к карте, стоящей на коленях. Он провел пальцем над кнопкой на приборной панели.


Ник Картер попытался удержаться в трясущемся самолете.


Он ожидал, что погода будет суровой, и так оно и было. Он, вероятно, выдержал бы больше, даже если бы погода не изменилась. Он стоял возле открытой грузовой двери, крепко держась за ручку. Его глаза были прикованы к огням над дверью кабины. Это могло быть в любой момент.


Киллмастер, похоже, сегодня вечером вышел прямо из картины Иеронима Босха. Или, по крайней мере, он представлял собой зрелище, которое можно было увидеть только в худшем похмелье, которое когда-либо приходилось переносить. На нем были черные плавки, и все его тело было измазано с головы до ног черной мазью. На нем были черные ласты. К одной ноге прикреплен большой метательный нож. Поверх его плавок, над его гениталиями была металлическая защитная шапочка на случай, если он окажется в воде под неправильным углом.


На поясе у него был пояс, на котором висело пугающее количество инструментов и оружия, в том числе фонарик, который также мог служить передающей и приемной установкой, полдюжины гранат: три дымовые гранаты и три осколочные гранаты. В водонепроницаемой сумке, которая также висела на поясе, было несколько инструментов для взлома и достаточно пластита, чтобы взорвать половину Гэллоуз-Кей. На правом запястье он носил часы и компас. Выше, между его локтем и плечом, его стилет укрывался светло-коричневыми ножнами со спиральной пружиной. Под левой подмышкой он нес свою гордость и радость, Вильгельмину, 9-миллиметровый Люгер, в специальной водонепроницаемой кобуре. На его левом запястье был высотомер. Он посмотрел на него и увидел, что теперь они достигли трех тысяч метров в высоту. Они спускались быстро. Он надеялся, что высотомер откалиброван правильно, иначе есть шанс, что он разобьется на поверхности моря. Вода может быть очень жесткой, если упасть в нее со скоростью свободного падения.


Его лицо не было смазано жиром. У него уже был смуглый цвет лица, и он держал губы вместе, чтобы его белые зубы не блестели в темноте. На нем был плотно прилегающий резиновый шлем, закрывавший уши и спускавшийся ниже подбородка. Он также был снабжен защитными очками из выпуклого оргстекла.


Он посмотрел на свой высотомер. 2500. Он посмотрел на огни над дверью кабины. Загорелся красный свет. Ник подошел к открытой грузовой двери и погрузил плечи в парашют. Он внимательно это проверил. Он прыгал с черным парашютом, без запасного. Если бы штука не открылась ... «Это был бы первый раз, когда меня подвел парашют», - успокаивал он себя. Он усмехнулся и насвистнул несколько тактов своей французской песни. Он чувствовал себя в отличной форме. Когда дела шли, он всегда чувствовал себя лучше. Ему пора было сделать несколько ходов. До сих пор его только избивали. Пора было дать сдачи. У него был довольно утомительный день с Хоуком, который дал ему подробные инструкции в подвале в Сантурсе. Хоук наконец сообщил ему о своих подозрениях, хотя до сих пор дело напоминало большую головоломку, в которой отсутствовала половина деталей. Но Киллмастера это не беспокоило. Хоук отдал ему четко определенный приказ. Иди туда и узнай, что происходит. Поступайте по своему усмотрению. У вас есть вся свобода. Ваша доверенность на убийство действительна!


Ник снова посмотрел на огни и на свой высотомер. Теперь им было меньше 2000. Он все напряженно смотрел на огни. Это могло быть в любой момент.


Вспыхнул зеленый свет. Ник Картер повернулся и оттолкнулся. Он упал назад в черную бездну. Он держал высотомер под фонариком, прикрепленным к поясу.


1500 - 1300 - 1100 - 900 - 700. Он все же упал на спину и напряженно смотрел на высотомер. Ветер дергал его, играл с ним, как с перышком, и теребил его смазанное маслом тело влажными пальцами.


700 - 500 - 350.


Ник дернул шнур. Последовала длинная черная полоса парашюта. Он подготовился к потрясению, был полностью настроен на него физически, но, как всегда, казалось, что он был полностью разорван им. Он в последний раз проверил свой высотомер. 300. Довольно хорошо. Было темно, около девяти часов, и шансы, что его заметят, казались очень малыми. Тем не менее, он не мог быть уверен. После кровавого фиаско на обломках накануне сэр Малькольм определенно будет насторожен.


Его ноги коснулись гребня покрытой черной пеной волны. Он ушел под воду и снова всплыл. Он отстегнул квадратный предмет, свисающий с его пояса, и вытащил металлический клапан. Квадратная штука начала надуваться, пока не стала размером с доску для серфинга. Ник перекатился на плот. Он взял фонарик и повернул объектив на один оборот вправо. Когда он нажал кнопку, ни единого следа света не было. Он начал говорить в стакан. Гольдганг, это N3. Золотой транспорт, здесь N3. Я упал. О.' Дэвид Хоук, находившийся на борту подводной лодки-истребителя, стоящей на якоре в укрытии Пунта Хасинто, ответил немедленно.


- Понятно, N3. Проведем опрос. Мы постараемся определить ваше местоположение по радиоволнам. Вы точно знаете, где находитесь? О.'


"Не совсем", - ответил Ник. «Как только пилоты высадили меня точно в нужной точке, я должен был оказаться примерно в двух милях к западу от цели, учитывая южное течение. Наверное, прилив благоприятен для меня. О.'


«Продолжай говорить», - сказал Хоук. «Мы почти закончили с этим опросом. У меня такое впечатление, что вы чувствуете себя неплохо. Скажите, как у вас море? О.'


Шестифутовая волна ударила Ника в лицо. Он выплюнул соленую воду и поморщился. Хоук, сидевший с комфортом в сорока километрах от него, хотел знать, как у него дела!


«Здесь одиноко. Волна за волной, все черные и нелюдимые. Что насчет того опроса? Не забывайте, что у нашей цели тоже могут быть уши. О.'


Хоук ответил немедленно. «Ваши пилоты хорошо сделали свою работу. Вы упали в нужной точке и находитесь в двух километрах к западу от цели. Вы должны принять во внимание течение. С этого момента как можно реже пользуйтесь своим радио. Только по согласованию и в экстренных случаях. Удачи. Конец связи.'


Он такой же! подумал Ник. Он осмотрел чернильное пространство, по которому плавал, как пробка. Могло быть гораздо хуже. Большинство волн были не выше трех метров. Это могло продолжаться. Вы все еще можете работать в этих условиях. Но и враг тоже.


Ник снова посмотрел на свой компас и начал грести на плоту к Гэллоуз-Кей,


он направился немного на север, чтобы устранить влияние течения. Он лежал животом на плоту, его ноги были в воде, а большие перепончатые ступни энергично раскачивались вверх и вниз.


В тот день он провел четыре часа за изучением карты Гэллоуз-Кей. Остров имел форму песочных часов. Он был три мили в длину и милю шириной в самом узком месте. С каждой стороны, благодаря форме острова, напоминающему песочные часы, были идеальные естественные гавани. Северная сторона острова представляла собой густой тропический лес с множеством кустарников, обеспечивающий превосходную маскировку, и, насколько известно AX, не было никаких зданий или сооружений. Но из-за густой растительности здания, которые разумно скрыты за зарослями, будет практически невозможно увидеть.


Южная сторона острова была в основном скалистой и кустарниковой, с вкраплениями голубого дерева и кокоса, большими папоротниками и карликовыми пальмами , а также дикими геликониями, бесплодными родственниками бананов. Тут и там несколько деревьев красного дерева, соединенных стволами толщиной в кулак. Были небольшие Льяно: плоские песчаные просторы. Ник остался доволен. Хорошее освещение часто означает разницу между жизнью и смертью.


Через час он был так близко, что мог видеть огни на рифе. Прямо посередине, на холме, который возвышался над остальной растительностью. Это должна быть вилла сэра Малькольма Дрейка. Киллмастер выглядел мрачным. Он с нетерпением ждал встречи с этим персонажем!


Течение все быстрее и быстрее увлекало его к острову. Когда он приблизился к берегу, плот грозил столкнуться с коралловым рифом. Ник соскользнул с плота. Он разрезал плот своим метательным ножом и смотрел, как тот наполняется водой и тонет. Он избавился от резинового шлема и защитных очков.


Ник позволил течению дать ему немного дрейфовать на юг, чтобы избежать кораллового рифа.


Когда он подошел, он глубоко вздохнул, нырнул и быстро поплыл к относительно спокойной воде за рифом. Теперь он был менее чем в ста ярдах от пляжа.


Он осторожно выполз на берег на локтях и коленях. Он, должно быть, выглядел как доисторическое чудовище, которое однажды пришло проверить современный мир. Он держал голову прямо над песком и насторожился. Он слышал только ветер и звук спешащего убегающего краба.


В течение десяти минут он не двигался, пытаясь приспособить свои чувства к темноте и опасностям, которые могли таиться в этой темноте. Потом он это услышал. Безошибочно. Звук прикладываемого приклада к камню. Очень близко. Примерно восемь-десять метров. Не намного дальше. На мгновение он был удивлен. Зачем им часовой здесь, на удаленной южной стороне острова? Он вспомнил карту Гэллоуз-Кей.


Он должен был находиться недалеко от старой полуразрушенной крепости, стоявшей на самой южной оконечности острова. Старые руины, на которых сохранились виселицы, которые испанцы использовали до 1898 года. В последний период казни происходили исключительно в темных стенах замка в результате изменения культурных вкусов населения. На карте замок был обозначен только черной точкой. В течение многих лет в нем жили только крысы и летучие мыши. Тем не менее, он явно охранялся. Почему?


Ветер на мгновение утих, и дождь внезапно утих в один из тех странных, спокойных моментов, которые случаются при каждом урагане. Ник снова услышал, как прикладом царапается камень, он слышал, как мужчина бормотал себе под нос. Будет ли этот человек охранять форт или он просто будет частью кольца часовых, охраняющих все побережье Гэллоуз-Кей? Ожидает ли сэр Малькольм посетителей?


Ник фыркнул. Запах жареного мяса или тушеного мяса доходил до его носа с правой стороны пляжа, в стороне крепости. На мгновение, как раз перед тем, как ветер внезапно снова поднялся с новой силой, Нику показалось, что он слышит голоса. Большое количество голосов. мужские голоса. Смутно слышно, но неразборчиво. Такой шум может издавать только большая группа людей. Ник медленно повернул голову направо, туда, где должна быть крепость. Света не было видно. И все же он слышал звук!


Когда ветер стих, охранник попытался свернуть сигарету. Ветер внезапно завизжал и выдернул бумагу у него из рук. Даже сквозь шум бури Ник услышал, как он выругался. Он быстро прокрался в том направлении, откуда исходил звук.


Подойдя достаточно близко, чтобы увидеть тень человека в темноте, он лежал неподвижно и затаил дыхание. Теперь он лежал на гладком камне и догадался, что этот человек искал себе убежище, возможно, между двумя большими валунами.


Ник был в четырех метрах от часового. Он казался достаточно близким к нему, хотя он не мог рискнуть прыгнуть на человека с такого расстояния. Он не мог судить, как выглядела местность на таком расстоянии. Он ощупывал все вокруг, пока не почувствовал камень размером с кулак и вытащил свой стилет. К нему должен подойти охранник.


Ник Картер погладил камень стилетом. Он ждал. Ничего такого! Идиот не слышал! Ник подумал, не спит ли этот человек. Потом он снова услышал его проклятие. Вероятно, он все еще пытался скрутить сигарету, которую он и так никогда не сможет выкурить в эту бурю.


Киллмастер мягко выругался, снова стуча стилетом по камню.


'Quien?'


Ник не двинулся с места.


'Quien es?'


Ник теперь держал левую руку вытянутой, пальцы его были растопырены, как чувствительная антенна. Мужчина зашаркал в его направлении, приклад ружья волочился за ним по скале. Глупый любитель! «Сэр Малкольм Дрейк не имел никакого смысла таких вербовать, - подумал Ник. Если бы человек справился с задачей, он бы поднял тревогу сразу после первого звука.


Одна нога попала в руку Киллмастера. Как кобра, он вскочил на ноги, держа ногу в левой руке, и одновременно стилет ударил его противнику в горло. Охранник испустил крик, который заглушил шторм, и рухнул. Ник поймал мужчину обеими руками и осторожно опустил на землю. Он почувствовал, как струйка артериальной крови стекает по его голой коже.


Он засыпал тело песком и вернулся в воду, чтобы смыть кровь, которая казалась липкой. Кроме того, он хотел избавиться от этого кровавого запаха на случай, если есть собаки.


Он взял у мужчины винтовку. Теперь он сидел на песке и ощупывал его в темноте пальцами. Он быстро уловил, что это за оружие: Ли-Энфилд, МКИ, калибр 303. Старомодное, но надежное оружие. Знаток мог сделать сорок выстрелов в минуту, держа средний палец на спусковом крючке и указательный палец на затворе.


Но он сомневался, были ли такие эксперты среди головорезов, которых завербовал сэр Малкольм Дрейк.


Хок сказал: «Один аспект этого дела, тот факт, что Дрейк вербует таких людей, делает его дело похожим на обычную банановую революцию. Но это должно быть нечто большее. У этого слишком много сторон. И кем будет этот Дрейк после революции, захвата власти, и где, черт возьми? В какой стране? Неужели этот человек не был настолько сумасшедшим, чтобы думать, что сможет захватить Пуэрто-Рико?


Хатчинсон, который также присутствовал на этой встрече, сказал: «Но мы знаем, что националисты снова в действии. Они способны на все: не забудьте о нападении на Трумэна!


Ник пополз к старой крепости. Он почти неслышно насвистнул несколько тактов своей французской песни. Хоуку и остальным пришлось беспокоиться обо всех осложнениях. Его миссия была проста и недвусмысленна: перевернуть Гэллоуз-Кей с ног на голову!


## Глава 7


После того, как Дэвид Хок прервал радиосвязь с Ником Картером, он покинул радиокабину подводной лодки и вернулся в офицерскую столовую, свой временный командный пункт. У входа стояли два вооруженных моряка. Небольшая группа мужчин, собравшаяся в столовой, с любопытством встретила Хоука. Некоторые из них пили кофе, который подавал стюард, одетый в безупречно белое. Хоук жестом пригласил бортпроводника пройти и направился к загроможденному столу, который служил ему и местом работы. Сунув дешевую сигару между тонкими губами, он оглядел группу ожидающих мужчин. Присутствовал Хатчинсон и, конечно же, двое англичан, хотя они были там только в качестве зрителей, поскольку британцы больше не были доминирующей силой в Карибском бассейне. Был также человек из военной разведки, и еще один агент, Майк Генри, который по рангу был непосредственно ниже Ника Картера. Двое мужчин никогда не встречались.


Хоук взял в руки маленькую книжку, которую Ник Картер принес из своей кровавой встречи на обломках Эль-Конкистадора . Все было там. Достаточно слов было подчеркнуто и обведено кружком, чтобы восстановить ясное послание из могилы. Или, точнее подумал Хок, сообщение из кишок акулы.


Это было достаточно просто. В отчете лаборатории говорилось, что женщина, Моника Дрейк, использовала обычный лимонный сок в качестве невидимых чернил. Лошадиное средство. Но это сработало. Нагревание сделало буквы видимыми в коричневом цвете.


Ястреб сказал: «Держитесь, джентльмены. Здесь все ». Он постучал пальцем по книге. «Есть заговор против жизни президента США».


Хоук уже поднял руки в очаровательном жесте, но в этом не было необходимости. В офицерской столовой стояла тишина. Лица только казались немного бледнее, и каждое выражение было знаком вопроса. Хоук повернулся к разведчику. «Вы, люди, уже были проинформированы. План D в настоящее время вступает в силу. С этого момента ты под моим командованием ». Мужчина кивнул. На его лице было удивленное выражение. План D. D из Doppelganger. Впервые в истории Соединенных Штатов президент удалился в секретное, тщательно охраняемое убежище, а его место в Белом доме занял двойник. Двойник, голливудский актер, уже направлялся в Техас, где должна была произойти замена. Тогда президент внезапно сильно простудится, и он сможет приостановить большую часть своей деятельности и отменить все свои важные встречи. Американский народ этого не заметит.


Теперь Хоук обратил свое внимание на Хатчинсона. «Намерение состояло в том, чтобы сделать это похожим на кубинский шаг. Ваш контакт, агент Cotton Candy, был прав. У Бороды есть повод для беспокойства! Если так скоро после смерти Кеннеди был убит еще один президент, что ж, мне, конечно, не нужно говорить, как отреагирует американский народ. Особенно, если это выглядело так, как будто за этим стояли кубинцы ».


Голос Хатчинсона немного дрожал. «Они хотели бы видеть кровь. Вторжение. Это будет означать тотальную войну! Их не остановить!


Лицо Хоука выглядело так, словно он был вырезан из камня. 'Точно. И китайцы на это рассчитывают. Они бросают товарища Кастро львам, и, пока мы заняты в Карибском бассейне, они вторгаются в Северный Вьетнам, чтобы не дать Хо сдаться ».


Человек из внешней разведки выглядел подавленным. "Хо Ши Мин может сдаться?"


Хоук бесстрастно посмотрел на него. Он постучал по буклету. «Это определенно так кажется. По словам моего информатора, Хо собирается сдаться. Бомбардировки городов и деревень, возможно, и не подорвали моральный дух северных вьетнамцев, но в материальном плане они, похоже, не в хорошей форме, несмотря на всю оппозиционную пропаганду. И пока они не получили особой помощи от китайцев. Хо, кажется, хочет поговорить о мире. Но в ближайшее время китайцы этого не допустят. Поэтому, похоже, они решили сыграть по-крупному и стали активно участвовать в битве. Вдобавок они делают ставку на то, что убийство президента и последующая война с Кубой дадут им как раз достаточно времени и возможностей для ведения своих дел в Северном Вьетнаме. Они переместили свои ядерные объекты в Лопнор, провинция Синьцзян, в неизвестном направлении. Они децентрализовали большую часть своей тяжелой промышленности - мы знали об этом некоторое время - но суть в том, что они рассчитывают, что мы будем настолько заняты здесь, с Кубой, что мы не будем вмешиваться, если они вторгнутся в Северный Вьетнам. Короче говоря, мы не ответим ядерным оружием, даже если применим его против Кубы ».


Один из англичан, из MI5, сказал: «Сегодня утром мне сообщили, что русские направляют дюжину дивизий к своим границам с Синьцзяном и Маньчжурией. Что вы скажете по этому поводу?


Хоук позволил себе один из своих редких смехов. Международная шахматная игра. Я подозреваю, что они делают это по предложению нашего Госдепартамента. Русские тоже не любят видеть китайцев в Северном Вьетнаме. Они делают нам одолжение, увеличивая давление на границы Китая. Не то чтобы это поможет, если китайцы действительно намереваются вторгнуться в Северный Вьетнам ».


Человек из внешней разведки снова заговорил. «У нас не хватает солдат, чтобы их остановить. Это была бы массовая резня. У наших мальчиков не будет ни единого шанса.


«Если только мы не используем бомбу», - сказал Хатчинсон.


Хоук встал. «Вот и все, господа. Дело находится на рассмотрении в Вашингтоне. Вы все под моим командованием и останетесь на борту корабля до тех пор, пока не получите новых приказов. Он указал пальцем на Хатчинсона и Майка Генри. «Вы идете в мою каюту».


Хоук указал на два стула для двоих мужчин и растянулся в своей клетке. Даже роскошная кабина на подводной лодке не очень удобна. Он чувствовал себя разбитым. Он не спал сорок восемь часов.


«Теперь мы можем заниматься своими делами», - сказал он. «Остальное все еще обрабатывается в Вашингтоне, здесь мы мало что можем с этим поделать. Наша проблема находится на Гэллоуз-Кей, в 25 милях отсюда. И эта проблема называется сэр Малькольм Дрейк.


Майк Генри, второй Killmaster AX , сказал: «У меня есть подсказка о том грузовом судне, которое мы ищем. Какие-то старые обломки, «Девушка Победы», ушла в Балтимор неделю назад. Она плавает под флагом Ливана и взяла на борт целую кучу игрушек и одежды в Гонконге. Судно также будет заходить на Ямайку для погрузки сизаля. Однако этого не произошло, и корабль еще не прибыл в Балтимор ».


«Это вполне может быть наша золотая жила», - признал Хоук. - Ты говоришь, игрушки и одежда? Вы можете легко отодвинуть это, чтобы освободить место для китайских золотых слитков на миллиард долларов. Возможно, - добавил он с надеждой, - корабль уже находится на дне моря. Маршрут пролегает через Карибское море, прямо там, где бушует ураган. Это избавило бы нас от многих проблем ».


Майк Генри покачал головой. Желание, вероятно, является отцом мысли. У них было достаточно времени. Я считаю, что они бросили якорь здесь где-то за пределами двенадцатимильной зоны и спокойно ждут, когда сэр Малкольм появится, чтобы забрать золото. Таким образом, мы не сможем ничего сделать официально, даже если найдем корабль. Который, кстати, не будет ждать много времени после того, как утихнет шторм.


«Может быть, к тому времени будет уже слишком поздно», - прокомментировал Хоук. «Из того, что я слышал об этом Дрейке, похоже, что он крутой сорвиголова. На самом деле, я подозреваю, что он захочет использовать этот ураган в качестве прикрытия. В конце концов, мы здесь только на периферии. Он все еще может работать в такую погоду ».


Хатчинсон выглядел немного раздраженным. «Кажется, что вы уже все это ясно видите перед собой. Буду признателен, если вы дадите мне знать! Прикрытие для чего? Какая операция?


Старик посмотрел на него немного цинично. - Вы забываете, Хатчинсон? Твои кубинские убийцы! Которые так ловко сбежали с Кубы. Я думаю, они с Дрейком. Я подозреваю, что ему платят за организацию покушения! »


Хоук прочитал сообщение Моники Дрейк, а двое других - нет. Майк Генри тихо присвистнул. "Миллиард долларов золотом!"


«Если их план сработает, он будет стоить в тысячу раз дороже». Хоук вытащил из-под подушки две фотографии и бросил их Хатчинсону. «Надеюсь, ты выдержишь вид трупов. Женщина - Моника Дрейк, агент, приславший нам сообщение.


Может ты скажешь мне, кто этот мужчина. Один из моих агентов был вынужден ликвидировать его незадолго до того, как была сделана эта фотография ».


'Да, я знаю его. Это Рамон Рамирес. Раньше был воротилой на Кубе. Глава тайной полиции и один из ближайших друзей Че Гевары. Когда Че помогал другому миру, Рамирес тоже исчез с Кубы ». Хоук кивнул. 'Все нормально. Рамирес мог организовать побег четырех убийц с Кубы. Мы знаем, что он работал на Дрейка. Наверное, как менеджер по персоналу. А такой человек, как Рамирес, должен уметь собрать кучу подонков ».


Хатчинсон бросил фотографию на кровать. «По крайней мере, теперь я знаю, где он. Мы потеряли его на время. Теперь я могу отсортировать его по делам, относящимся к кормам для акул ».


Хоук посмотрел на часы. Пришло время снова связаться с Ником Картером. Это происходило каждые два часа.


Он сказал Майку Генри: «Послушайте, у меня есть агент на Галлон-Кей, это само собой разумеется. Я думаю, он справится с этим делом. Но на случай, если он попадет в беду, я хочу, чтобы ты приготовил спасение. Не шторм, конечно, а скорее дать ускользнуть. Мы должны быть с этим чертовски осторожны. Само собой разумеется, что наши действия остаются совершенно секретными. Слухи о заговоре против президента могут иметь не менее опасные последствия, чем само убийство. Понятно?'


Майк Генри понимающе кивнул и ответил: «Конечно. Иного я не ожидал ».


Майк Генри покинул столовую, чтобы подумать о возможной спасательной операции, которая, как они все надеялись, не понадобится. Хатчинсон решил еще раз расспросить Хоука. «Что именно задумал Дрейк? Я имею в виду, со всеми этими мужчинами? Почему он набирает так много мужчин? Что, черт возьми, он задумал со своей частной армией?


Хоук встал, немного пожаловался на свои старые кости и подошел к стене, где он приклеил карту Карибского моря. Он провел пальцем по карте и посмотрел на человека из Пентагона. «Ваши подозрения, конечно, стоят столько же, сколько и мои, но я думаю, что мы можем забыть о любой области, которая находится под британской или американской территорией. Наверное, ему интересна независимая страна. Слабая, но независимая, без колониальных связей ». Хатчинсон посмотрел на него, нахмурив брови. «Не думаю, что понимаю, о чем вы говорите. Вы сказали, что Дрейк интересуется страной ?


"Конечно!" - Хоук стал нетерпеливым. - Вы еще не поняли? Сэр Малькольм Дрейк хочет сыграть короля или диктатора, хотя, вероятно, назовет себя президентом. Все это часть его отношений с Китаем. Они дают ему миллиард золотом, чтобы он мог купить себе страну, вторгнуться в нее и создать хороший дом. Вопрос только в том, какую страну он имеет в виду?


## Глава 8


Ник Картер мог бы ответить на этот вопрос. Сэр Малькольм Дрейк планировал покорить Гаити. Он разместил импровизированную армию из трехсот человек в старом замке. Ник одолел другого охранника, надел форму и целый час спокойно ходил по замку. Мужчины ели, играли в азартные игры или спали. Они были оснащены самым разнообразным оружием, которое, вероятно, привозил сэра Малькольм. Были современные гранаты, коллекция винтовок, в которую входили «Энфилдс» и «Маузеры», а также М14 и М16, используемые американскими военными в Южном Вьетнаме; старые пулеметы Браунинг, стенганы и базуки, 90-мм противотанковое орудие. Ник даже заметил несколько огнеметов.


Была только одна маленькая проблема. Не похоже, что Киллмастер сможет связаться с Хоуком в ближайшем будущем. Фактически, он, вероятно, никогда больше ни с кем не сможет связаться. Он находился в удобной, хорошо обставленной камере в подвале виллы сэра Малькольма Дрейка.


Удача подвела его. Изучив замок, он отправился на виллу, которая стояла на холме на узкой стороне рифа. Как только он собирался снова вызвать Ястреба, на него напали собаки. Их было четыре. Огромные доберманы со сверкающими клыками и кровожадными глазами. Четыре! Ник сделал единственное, что мог - сбежал. И он попал прямо в ожидающую ловушку. Яма была площадью тридцать квадратных футов и покрыта пальмовыми листьями, покоящимися на тонких стеблях сахарного тростника. Ник сразу же провалился. Когда он упал, он почувствовал, как его ноги касаются проводов. Вспыхнули прожекторы, и зазвонил колокол. Киллмастер чертовски хорошо понял, что он попался!


Несколько человек, все вооруженные автоматами Томми, окружили яму и бросили ему веревочную лестницу. Он поднялся тихо, зная, насколько бесполезным и фатальным будет сопротивление.


Теперь он сидел обнаженным, за исключением плавок, в удобной камере - там была мебель, ванная, ковер на полу, а на стенах картины - прислушиваясь к соблазнительному шепоту женского голоса через громкоговоритель.


Он подозревал, что это был голос мертвой Моники Дрейк. Между прочим, это не предназначалось для Ника. Когда его поймали, он видел другие пять камер и готов поспорить на годовую зарплату, что пятеро сбежавших убийц прямо сейчас тоже прислушиваются к голосу. Без сомнения, они слушали его неделями. Это объясняло удобство камер - с наемными убийцами всегда нужно хорошо обращаться - а также показало, как сэр Малькольм доверял своей жене почти до последнего момента.


Женщина свободно говорила по-испански. Конечно же! Ник подумал, сколько раз пять убийц слышали бы запись. Наверное, сотни раз, снова и снова, двадцать четыре часа в сутки. Технология не была новой. Квазигипноз, идеологическая обработка сна, называйте это как хотите. Он уже многократно доказал свою эффективность.


«... вы получите по миллиону долларов каждый - повторяю, по миллиону долларов - если вы послушно выполнили свою работу. Если вы убили главного врага своей страны и своего народа, президента Соединенных Штатов. Это будет намного проще, чем вы думаете. Планы готовы. Ничего не было упущено из виду. Когда вы закончите свое задание, вы получите любое содействие по перемещению в страну по вашему выбору. Вы будете великими героями. Со временем мы поможем вашим родственникам присоединиться к вам. Вы будете жить как короли в достатке и счастье всю оставшуюся жизнь. Но подумайте хорошенько и никогда не забывайте об этом - если вы предадите нас, вас будут преследовать и убивать. Члены вашей семьи будут убиты. Вас будут называть не героями, а предателями. Но не будем больше об этом говорить. Только помните цену измены ... »


Когда запись закончилась, раздался щелчок и шепот. Электронное молчание длилось две секунды. Ник почесал в затылке, гадая, как он отреагирует на это проклятое «промывание мозгов» - при условии , что ему придется слушать его днем и ночью, даже когда он спит, изо дня в день. Тяжело сказать. Мозг иногда может делать странные прыжки. Скоро, - иронично подумал он, - я сам поеду в Вашингтон убивать президента!


Лента снова начала работать. Голос женщины был мягким, темным и соблазнительным.


'Привет друзья. Надеюсь, тебе комфортно? Если вам что-нибудь понадобится, не забудьте спросить. Сожалеем, что в настоящий момент вам не может быть предоставлена большая свобода передвижения, но вскоре вы поймете, почему это необходимо. А теперь к делу ...


Ник старался больше не слушать. Он слышал это десятки раз. Подробности обучения, фальшивые документы - все, что нужно пуэрториканцу для въезда в Соединенные Штаты, - это паспорт. Тысячи людей текли туда-сюда между Сан-Хуаном и Нью-Йорком каждый день. Это было чуть больше трех часов полета. Тогда их можно будет не отследить в испанском гетто Нью-Йорка в течение часа. Киллмастер похвалил сэра Малькольма рычанием. Этот человек знал силу простоты.


Коридор между камерами был застелен ковром. Он не слышал человека, пока не подошел к двери. Он встал и внезапно почувствовал себя еще более обнаженным, чем раньше. Маленький купальник - не лучший вариант для защиты.


Дверь камеры распахнулась. Ник сразу узнал этого человека. Это австралиец, который стрелял в него на пляже. Он все еще был в той же сумасшедшей австралийской шляпе. Его белая одежда теперь была грязной и помятой, но мужчина был чисто выбрит. Держа одну руку на своем большом черном револьвере, он подошел к Нику. Агент AX почувствовал кисловатый запах напитка. Этот пьяница до сих пор не просыхал!


«Вставай, дружище, - сказал австралиец. «Босс хочет поговорить с вами. - Сэр М. лично просит принять вас в своем кабинете, - пошутил он.


«Послушайте, смотрите, - сказал Ник, - какое совпадение. Очень приятно видеть вас снова ».


Другой покачал головой. Его маленькие, налитые кровью глазки холодно смотрели на Ника из-под густых бровей. Позади него, в дверном проеме, стояли двое часовых с автоматами.


Австралиец сказал: «Ты ошибаешься, чувак, не думаю, что когда-либо видел тебя раньше». Не пытайтесь разыграть эти трюки. Иди со мной! Сэр М. Не любит, когда его гости задерживаются.


Ник видел признание в его глазах. И еще кое-что. Незащищенность. Австралиец почему-то не хотели признать, что встречались раньше. Почему? Ник мог придумать только одну причину этого. Может, он все еще мог бы это использовать.


«Да, ты прав», - сказал он, идя по коридору. "Я ошибся. Но ты похож на кого-то, кого я знаю из Сингапура. Прости.'


Он увидел, как двое часовых смотрят друг на друга. Австралиец усмехнулся. 'Забудь это. Не беспокойся об этом. У тебя на уме другие заботы ». Когда его вели по коридору, Ник взглянул на другие камеры. Он не мог видеть сквозь массивные стальные двери, но через вентиляционное отверстие он услышал пронзительный женский голос:… Каждый из вас получит сумму по миллиону долларов… «Бедные дьяволы! Они будут готовы на все, чтобы выбраться отсюда.


Они подошли к лестнице, ведущей наверх. Вместо того чтобы подняться наверх, австралиец открыл дверь внизу лестницы и кивнул Нику. «Иди сюда сначала, я хочу тебе кое-что показать». Он дал знак часовым ждать в коридоре. Он вытащил револьвер и нацелил его на Ника. 'Входи в помещение! И никаких фокусов ».


Это была длинная узкая комната с высоким потолком. Он был совершенно голым, и комната была ярко освещена. Это был закрытый тир, и недавно там тренировался еще кто-то.


Ник с отвращением посмотрел на два столба на другом конце стрельбища, между манекенами и движущимися целями. К нему были привязаны два тела. Они были изрешечены пулями и безжизненно висели на столбах, как два мешка с солью. Они были одеты в зеленую боевую одежду, по-видимому, предписанную в армии Дрейка.


Позади себя Ник услышал, как австралиец сказал: «Они не повиновались своим приказам. Итак, вы видите, что начальник придерживается строгой дисциплины. Я подумал, что было бы неплохо показать вам это. Теперь вы можете знать, какие у вас трудности ».


Ник уставился на мертвецов. Часовые стояли по ту сторону двери. Он мягко сказал: «Сколько у меня проблем?»


«Достаточно, более чем достаточно. Я бы сказал, что у вас есть около часа, может быть, чуть больше, но на вашем месте я не был бы слишком оптимистичен. И в конце концов мы все должны умереть, не так ли? '


Ник молчал. Теперь австралиец стоял прямо перед ним и воткнул револьвер ему в живот. «Запомни одну вещь, пляжный бродяга. Мы никогда не встречались! Я тебя не знаю. Забудьте о пляже! Подумайте об этом, может, тогда я смогу вам помочь; может я даже смогу помочь тебе выбраться отсюда. Понял?'


Ник Картер кивнул. - 'Понял.'


Они подняли его по лестнице и прошли по красивым коридорам, выложенным мозаикой. Перед каждой дверью стояли по два вооруженных солдата. Через открытую дверь Ник увидел большое количество мужчин за столами, склонившихся над бумагами и папками. Все они носили зеленую боевую форму, и у большинства на рукавах были знаки различия.


«У вас здесь хорошая армия», - сказал Ник.


Австралиец жестко ударил его револьвером в спину. 'Молчи! С этого момента открывай рот только тогда, когда с тобой разговаривают ». «Теперь он играл всех сержант-майоров, вероятно, чтобы произвести впечатление на часовых», - подумал Ник.


Они подошли к большой дубовой двери, обставленной железной и медной фурнитурой.


Австралиец без стука открыл дверь и закрыл за собой. Ник незаметно посмотрел на своих охранников. В зеленой форме, с бородой и плоскими беретами они действительно были похожи на фиделистов , и если бы Ник не знал лучше, он, несомненно, принял бы их за последователей Кастро.


Ник улыбнулся младшему из двоих и спросил: «Un cigarrillo, por Favor?»


Охранник полез в карман, вынул пачку сигарет и начал отдавать их Нику. Другой охранник выругался и выбил пакет из его руки. 'Идиот!'


Ник пожал плечами. Австралиец был прав. Сэр Малькольм Дрейк любил дисциплину.


Австралиец вернулся и кивнул Нику. 'Войти в помещение. И успокойся. Не пытайтесь подшутить. Окна отсутствуют. Дверь - единственный выход. И мы ждем вас здесь ».


Ник криво усмехнулся ему. «Ты боишься, что я попытаюсь причинить вред твоему боссу?»


Австралиец посмотрел на него с головы до ног. «Я признаю, что ты не совсем тощий мужчина. Но и ты не дьявол!


Комната была огромной и круглой. Пол был покрыт восточными коврами, стены - гобеленами. Было непрямое освещение и кондиционер. Слышался приглушенный звук скрипок. Вивальди.


Голос был легким и очень хорошо подходил к музыке. Голос представлял истеблишмент, английские школы-интернаты, но также имел пиратский авторитет. "Сядьте." Ухоженный палец указал на стул, стоящий примерно в шести футах от огромного стола из розового дерева. Стул был прочным, обитым кожей, и Ник увидел, что ножки были отпилены, чтобы он был ниже стола. Ему было трудно скрыть улыбку. Сэр Малькольм знал все психологические уловки.


- Если хочешь, выпей хереса. Боюсь, это все, что я могу вам предложить, но качество отличное. Мансанилья, самый сухой из сухих хересов.


Ник опустился в кресло, позволяя глазам привыкнуть к тусклому свету. Он отказался от шерри и внимательно посмотрел на мужчину за столом. У него были очень широкие плечи и мощные руки, что как-то не гармонировало с дорогой белой шелковой рубашкой.


Он увидел два алюминиевых костыля и теперь понял, почему плечи были такими необычно широкими. Если вы не можете использовать ноги, вы обычно укрепляете другие части тела.


«Да, - сказал сэр Малкольм Дрейк. «Я частично парализован. Но, пожалуйста, не позволяйте этому разочаровывать вас ». Он поднял пистолет, и Ник увидел, что это его собственный «Люгер». «Красивое оружие», - сказал человек за столом. «Я всегда предпочитал Люгер. «Могу сказать, что я справляюсь с этим очень хорошо».


Ник спросил: «Можно мне сигарету?»


«Естественно. Они стоят рядом с вами. Вы уверены, что не хотите попробовать шерри? Я очень горжусь этим ».


Ник вынул сигарету из коробки с надписью «Фортнум и Мейсон» в Лондоне. Этот ублюдок знал, где взять свои дорогие вещи. В то же время его глаза внимательно осмотрели комнату. Он увидел огромную карту, которая полностью закрывала стену за столом. Три длинные красные стрелки указывали на Северный Вьетнам, Вашингтон и Гаити. К нижней части карточки был прикреплен черный знак, на котором черными буквами было написано: ТРАЙДЕНТ.


Это было так просто. Но как она могла ожидать, что он поймет ее в глубине моря, незадолго до ее смерти. Она отчаянно указала на свое оружие, трезубец, стрелу с тремя зубами!


Его глаза искали дальше. Время было указано на больших настенных часах: 12:03. Хоук начнёт волноваться.


Прежде чем человек за столом снова заговорил, Ник смог внимательно рассмотреть его лицо. У него было острое, но не худое лицо, и тонкие белые волосы. Большой, изогнутый, как бритва, нос над тонким ртом. Он не мог различить цвета глаз, которые теперь пристально смотрели на него.


«Я не думаю, что нам нужно обойти это», - сказал сэр Малкольм Дрейк. «Просто потому, что у меня нет на это времени». Он взглянул на настенные часы. «Не могли бы вы сказать мне, на кого вы работаете и как вас зовут? Это случайно не британская секретная служба?


Ник Картер понял это задолго до этого. Он знал, как мало он может потерять, если будет говорить правду, то есть большую часть правды. И, может быть, ему даже удастся что-то от этого выиграть. В любом случае, если ему удастся убедить этого авантюриста в безнадежности своих планов, он сможет избежать большой бойни.


Ник Картер никогда не возражал против того, чтобы избавиться от кого-то, кто мешал его работе, когда это было действительно необходимо. Но ему абсолютно неприятна мысль о масштабной и ненужной кровавой бане. Итак, он попробовал.


«Меня зовут Джим Талбот», - начал он. «Я агент AX. Ваши планы были обнаружены, сэр Малькольм. Ваше правительство и мое полностью осведомлены. Ваши киллеры даже не войдут в Соединенные Штаты, и если китайцы попытаются вторгнуться в Северный Вьетнам, их ждет сюрприз. Мы используем атомную бомбу! Почему ты хочешь покорить Гаити, я не знаю. Возможно, вы не очень мудры. В любом случае мое правительство никогда этого не допустит. Не то чтобы мы не хотели, чтобы папа Док Дювалье-младший гнил на дне моря, но я сомневаюсь, что вы тот человек, который сможет заменить его и убрать там полицию террора. Что касается этого миллиарда золотом, не рассчитывайте, что когда-нибудь сможете потратить из них хотя бы грош ».


Сэр Малькольм Дрейк достал из тикового ящика длинную сигару и закурил. Он задумчиво смотрел на Ника поверх пламени зажигалки. Музыка на мгновение остановилась, затем снова заиграла. По-прежнему Вивальди. Концерт ре минор для двух скрипок. Ник ждал.


Наконец сэр Малькольм заговорил. «Я вижу, что Моника тщательно выполнила свою работу. Очень тщательно. Как глупо с моей стороны было доверять ей! Но я спрашиваю вас, какой мужчина действительно может поверить в то, что его жена - шпионка ».


«Ты свел счеты», - смело сказал Ник. «Ты заставил ее заплатить своей жизнью».


Дрейк схватился за костыли, прислонившиеся к столу. Он встал и начал переходить к другой стороне стола. Ник был поражен легкостью и скоростью, с которой он это сделал. Он все еще держал «Люгер» в правой руке. Несмотря на тяжелую инвалидность, он излучал силу и уверенность, а ствол пистолета не вибрировал.


Но когда сэр Малькольм заговорил, его голос был мягким, почти дружелюбным.


- Значит, вы были тем человеком на месте крушения? Водолаза, которого мы не смогли выследить? Ник увидел проблеск уважения в стальных глазах под белыми бровями.


- А ты из AX! Это, конечно, многое объясняет. Я, конечно, слышал о тебе. И я должен сказать, что у вас очень плохая - с вашей точки зрения, вероятно, хорошая - репутация ».


«Ты все еще можешь это увидеть», - прямо сказал Ник. - Используйте свои мозги, сэр Малькольм. У вас нет шансов. Забудьте об этом, это спасет много жизней. И вы можете отделаться несколькими годами тюрьмы или…


Улыбка сэра Малькольма казалась почти священной. Он нацелил пистолет Нику Картеру в живот. 'Продолжать. Вы хотели сказать, несколько лет в психиатрической больнице. Ник пожал широкими обнаженными плечами. 'Может быть.' Сэр Малькольм снова улыбнулся. - Я могу следовать за вами, Талбот, если это ваше настоящее имя. Не имеет значения. Признаюсь, если вы хотите называть остальной мир нормальным, я определенно ненормальный. Меня тошнит от этого автоматизированного отчужденного мира, в котором я вынужден жить. Для кого-то вроде меня нет места в этом мире. И поэтому я решил уступить дорогу. Я происходил из правящего класса, которому больше не разрешено править. Хорошо, я буду править. Я захвачу Гаити, и это будет проще, чем вы можете себе представить. Я могу справиться с этим Дювалье, а что касается его террористической полиции, Тонтон Макута, они уже на полпути к моей зарплате! И как только я стабилизирую ситуацию в течение нескольких недель, я буду яростным антикоммунистом и привлеку Соединенные Штаты на свою сторону. Они примут меня как меньшее из двух зол ».


Сэр Малкольм отошел на костылях боком назад за стол, следя за тем, чтобы дуло его оружия всегда было направлено в живот Ника Картера. Ник снова посмотрел на часы. 12:24. Сэр Малькольм видел это и заметил: «Вашему боссу, должно быть, интересно, где вы остановились, а? Очень жаль.'


Ник ухмыльнулся ему, пытаясь изобразить как можно большее безразличие. «Если я не свяжусь с ним в ближайшее время, люди из AX выйдут на берег здесь. Несколько кадров и ваша сказочная революция окончена.


Сэр Малькольм опустился на стул и убрал костыли. 'Сомневаюсь. У них будут подозрения, но пока они не будут знать наверняка, они подождут и посмотрят. По крайней мере, сутки. Поверьте мне. Ваши люди не хотят огласки об этом, как и я. И через сутки они не смогут меня остановить ».


"Ты действительно думаешь, что сможешь справиться с ураганом?" Сэр Малькольм закурил новую сигару. «Я признаю, что ураган - не совсем благо. Но, несмотря на шторм и бурное море, это все равно работает в мою пользу ». Он направил сигару на карту на стене. «У меня есть своя служба погоды. Мне сказали, что на рассвете центр урагана пройдет север Нидерландских Антильских островов. Это означает, что здесь будет довольно спокойно, по крайней мере, несколько часов, а мне достаточно нескольких часов. Извини, что разочаровал тебя, Талбот, но я думаю, что все равно смогу потратить этот миллиард. И согласитесь, с миллиардом можно купить много друзей в Вашингтоне ».


Киллмастер кивнул. Он вряд ли мог с этим поспорить. Он сказал: «Есть только одно, сэр Малкольм: это покушение. Конечно, у него ничего не получится, но я не думаю, что у вас будет много друзей в Вашингтоне ».


Сэр Малькольм снова посмотрел на часы. Он улыбнулся Нику. «В каждом детективе, которого я читал, - сказал он, - злодей слишком много говорит! Теперь вы пытаетесь поставить меня в ту же позицию, и я с удивлением обнаружил, что реагирую точно так же, как любой средний злодей.


По крайней мере, я подозреваю, что в данном случае я злодей. Но на самом деле я должен признать, что хочу, чтобы вы знали мои мотивы, прежде чем ...


'Умереть? Мне было интересно, когда это станет предметом обсуждения ».


«Прямо сейчас, - сказал сэр Малкольм Дрейк. 'В настоящее время. Но не следует быть слишком нетерпеливым. Как я уже собирался сказать, убийства вашего президента на самом деле не произошло и не произойдет! Это был просто способ получить золото у китайцев. Я был полон решимости предать этих убийц, как только они высадятся в Нью-Йорке. Конечно, без раскрытия моей личности. Потому что может в будущем мне понадобятся китайцы. Лично я надеюсь, что они действительно вторгнутся в Северный Вьетнам, что вы сбросите бомбу и что вы будете втянуты в долгую безнадежную войну с китайцами. Я надеюсь, что смогу спокойно заниматься своими делами в этом хаосе. Но это будущее. Теперь мы должны разобраться с вами. С вашим будущим. Вы, конечно, понимаете, что мне придется убить вас!


'Почему? Я пленник, беспомощный. Живой, я не могу сильно тебя обидеть, но мертвый? Мой народ никогда этого не забудет! »


Сэр Малькольм провел одним из своих ухоженных пальцев по белой брови. «Признаюсь, это аргумент. Если я позволю себе убить тебя, у меня могут возникнуть проблемы с этим позже, но все же я не вижу другого решения. Вы ошибаетесь: живым ты доставишь мне больше неприятностей, чем мертвым. Вы упустили решающий фактор, мистер Талбот!


Ник взял еще сигарету и попытался изобразить безразличие, которого на самом деле не чувствовал. Человек за столом был не только воспитанным аристократом, но и хладнокровным убийцей. Закуривая сигарету, он пробегал глазами по своему голому телу, за исключением плавок. Ник снова почувствовал сильную ностальгию по своему люгеру и стилету. Если бы он у него был, он мог бы рискнуть, какими бы маленькими его шансы не были. В нынешнем виде он был обречен.


Сэр Малькольм сказал: «Подумайте, мистер Талбот. Пока что я виновен только в политических преступлениях, не так ли? Я должен это признать. Их можно доказать. Но вы не хуже меня знаете, что в наши дни за такие преступления особо не наказывают, а в некоторых случаях даже попустительствуют. Но убийство?


«Я понимаю, - сказал Ник.


Сэр Малькольм кивнул. «Конечно, вы понимаете. Я хочу сообщить вам конфиденциально, что Рамирес не собирался убивать мою жену. Ему было приказано следовать за ней только для того, чтобы увидеть, с кем она контактировала. Он должен был схватить вас , мистер Талбот. В любом случае, он не должен был отпускать тебя живым. Что касается Моники, я думал о другом!


Киллмастеру показалось, что он услышал в словах сэра Малькольма оттенок садизма. Он знал, что Монике Дрейк повезло. Ее смерть, несомненно, была легче, чем гнусные планы, которые сэр Малкольм приготовил для нее.


Сэр Малькольм хлопнул по столу плоской рукой. «Итак, вы видите, как это работает. Полагаю, Рамирес случайно убил Монику, когда пытался схватить тебя?


Ник коротко кивнул. - «Но это не меняет твоей ситуации».


'Верно. Я виновен в соучастии в убийстве. Мне это не нравится, мистер Талбот. Но Рамирес мертв, съеден акулами, если я хорошо осведомлен. Итак, вы остались единственным свидетелем ».


Сэр Малькольм улыбнулся, обнажив безупречные блестящие зубы. Нику вспомнилась огромная акула-молот возле затонувшего корабля « Эль Конкистадор» . Улыбка этого монстра была такой же сочувствующей. Нику не хотелось улыбаться в ответ, но он улыбнулся. Было напряженно. Он всегда чувствовал, когда у него серьезные проблемы, и он был сейчас. Ему удалось придать голосу провокационный характер. - Бесполезно, сэр Малькольм. Я уже все рассказал своим; они все точно знают, какой ты мерзкий кусок дерьма!


Сэр Малькольм махнул этот аргумент в сторону с широким жестом. «Слухи. Это просто слухи. Ни один из ваших людей на самом деле не видел как Рамирес убил мою жену. Почему вы думаете, что я хотел бы получить ваше сочуствие, Талбот? Потому что ты какой-то там агент? Я ожидал, что в течение нескольких дней, и я уже принял все виды мер предосторожности. Но вы можете меня повесить, или дать мне жизнь в любом случае. Я так долго работал, и я не верю, что это путь к моему концу. До свидания, мистер Талбот. Мне жаль, что приходится так поступать ".


Он нажал кнопку. Ник услышал, как за ним открылась дверь. Сэр Малькольм уже склонился над стопкой бумаг, словно его больше не заботило присутствие Ника.


Австралиец жестом показал Нику револьвером, чтобы тот покинул комнату. Подойдя к двери, сэр Малькольм сказал: «Останься еще немного, Гарри. Мне нужно с вами кое-что обсудить ».


Он отдал двум охранникам несколько приказов на беглом испанском. Они заставили Ника встать лицом к стене с поднятыми руками. Австралиец подошел к столу. Ник увидел лицо Гарри Крэбтри, и ему снова пришло в голову, что этому человеку неудобно.


Сэр Малькольм Дрейк несколько секунд смотрел на австралийца, ничего не говоря. Затем он спросил: «Как долго ты был со мной, Гарри?»


«Почти двадцать лет, сэр».


Хммм - да, именно так. И сколько раз я попустительствовал твоим проступкам, Гарри?


Гарри Крэбтри начал нервничать. Этот инвалид с холодными стальными глазами был, вероятно, единственным человеком в мире, которого он боялся. Все, что он мог сделать, это запнуться: «Я… я не понимаю, что вы имеете в виду, сэр. «Конечно, ты знаешь это, Гарри! Твоя вечная выпивка! Неудачно выполненные задания. И особенно ваше непослушание. Ты же знаешь, Гарри, я так плох с непослушанием. И в тот прошлый раз, когда ты действительно облажался!


Гарри Крэбтри почувствовал, что вспотел. «Я все еще не понимаю, сэр».


Сэр Малькольм заговорил с ним сейчас, как с глупым ребенком. «Гарри, Гарри! Ложь не поможет. У меня здесь эта женщина, донья Ланзос. Она подошла ко мне прямо. Она мне все рассказала ». Сэр Малькольм кивнул в сторону двери. «Ты почти схватил его тогда, Гарри. У тебя это было пропущено между пальцами. И вы позволили ему сбежать. Я мог бы простить тебе это, в конце концов, ты не мог знать, кто он такой. Но ты солгал, Гарри! Ты не сообщил мне об этом. И ты снова пил. Прямо сейчас вы еле стоите на ногах, чтобы как можно скорее снова отравить свою кровь этим дерьмом! Разве это не так, Гарри? Гарри уже привлекали к ответственности, перед начальством. До сих пор его ни разу не понижали в должности, потому что в трезвом виде он был отличным солдатом. Он знал, что иногда разумнее всего признаться во всем и отдать себя прощению начальства. Он проклял эту похотливую шлюху и пожелал ей билет в один конец в ад. Он сдержал свое слово и привез ее на Кей в зеленой форме. Прежде чем он это понял, она уже убежала в темноте. Прямо к сэру Малькольму!


Гарри Крэбтри решил рискнуть. Он сказал: «Да, сэр. Я виновен. Признаюсь, я все испортил ».


Сэр Малькольм взял «люгер» злоумышленника и провел пальцем по выцветшему синему металлу. Он посмотрел на австралийца и покачал головой.


Из-за того беспорядка, который ты устроил, Гарри, у меня сейчас небольшие проблемы. Я очень тороплюсь, мне теперь нужно заняться делами, к которым подготовка еще не готова. Если бы я только вовремя узнал об этом пляжном бродяге, Гарри! Тогда многое могло бы сложиться иначе ».


«Мне очень жаль, сэр».


Сэр Малькольм направил на него оружие. «Мне не о чем сожалеть. Вы можете придумать какую-нибудь вескую причину, по которой мне не следует нажимать на курок?


'Да сэр. Может, тогда я пьяница и иногда что-то напортачиваю; живой я для тебя представляю больше пользы, чем мертвый ».


Сэр Малькольм со вздохом положил «люгер» на стол. «Хотел бы я быть убежденным в этом так же, как ты, Гарри. Но я дам тебе последний шанс. Вам нужно провести этого человека, Талбота, или как его там зовут, в «комнату» и убрать его с дороги. Пусть всё расскажет тебя потеет, пытай, если хочешь. А потом убей его ». Он посмотрел на часы. «Через полчаса, не позже, я хочу услышать, что он мертв. Сделай это сам. Не оставляйте свидетелей. Это ясно?


'Да сэр. Совершенно ясно. И спасибо, сэр!


Когда он подошел к двери, сэр Малькольм сказал: «Это твой последний шанс, Гарри. Не забывай это. Определенно твой последний шанс.


Как только австралиец ушел, сэр Малькольм нажал другую кнопку. Панель двинулась, открыв небольшую комнату. В нем была женщина и охранник. Приведите ее, - приказал сэр Малькольм. Охранник грубо втолкнул женщину в комнату. Сэр Малькольм указал на стул, на котором сидел Ник Картер. «Сиди там, милая». Он сказал охраннику: «Оставайся там. Я позвоню, если ты мне понадобишься. Он снова нажал кнопку, и панель вернулась на место. Сэр Малькольм взял в руки «люгер» и поиграл с ним, глядя на женщину холодными глазами. Он задавался вопросом, сможет ли она это сделать, действительно ли она сможет сделать то, что он задумал. Он всегда не доверял женщинам. Справедливо! «Вы только вспомните Монику, - подумал он.


«Времени мало, - сказал он внезапно. «Ты все еще хочешь отомстить этому здоровяку за убийство Рамона? А что насчет Гарри за то, что он солгал вам о теле Рамона?


«Си! Я хочу убить их обоих. Это свиньи!


Зеленая форма была слишком велика для нее, но не скрывала ее сочных изгибов. Лицо у нее было грязное, темные волосы спутаны, а макияж размазан. Она смотрела на сэра Малькольма широко раскрытыми горящими глазами. На мгновение он задумался, что значит испытывать столько ненависти. Он убивал, когда нужно, бесстрастно и расчетливо. Он слабо улыбнулся. Но он не был южноамериканкой и не был влюблен в Рамона Рамиреса.


Он сказал: «Хорошо. Через несколько минут этот человек, охранник, отвезет вас куда-нибудь, что-то даст и скажет, что делать. Это очень просто. Все, что вам нужно сделать, это нажать на курок. Как ты думаешь, сможешь?


Запястьем донья Ланзос убрала прядь волос, свисавшую перед ее глазами.


«Я плохо обращаюсь с оружием, сеньор. Я ничего об этом не знаю. Может, ножом?


'Хорошо. Не с пистолетом. Позже поймешь. Это будет очень просто. А теперь слушай внимательно, донья: если ты все сделаешь правильно, я позабочусь о том, чтобы тебе всего хватало. Я дам тебе много денег и, может быть, даже позволю тебе жить со мной. Ты понимаешь?'


Дона Ланзос встала. Ее темные глаза загорелись, и она откинула волосы назад, сказав: «Понятно, сеньор! Я могу быть проституткой, но я не умственно отсталая! Мы поговорим об этом позже. Теперь я хочу убить этих людей. Сейчас!'


Сэр Малькольм нажал кнопку. Вошел охранник. Сэр Малькольм быстро отдал ему несколько приказов.


Когда они вышли из комнаты через секретную комнату, он посмотрел на часы. Гарри ушел десять минут назад. Это было идеально. И это было так здорово! Ему нравилась чистота. Таким образом он убил двух, может быть, трех зайцев одним выстрелом. Сэр Малькольм Дрейк громко рассмеялся и потер руки. Он посмотрел на карту позади себя. Предстояло еще многое сделать, и у него оставалось мало времени, но у него все еще был шанс, хороший шанс. Если бы он мог вторгнуться на Гаити и поставить мир, то есть Соединенные Штаты, перед свершившимся фактом, они бы оставили его в покое. Наконец, он был ярым антикоммунистом! Он улыбнулся и схватил трубку одного из телефонов на своем столе.


Киллмастер, услышав позади себя в длинном коридоре стук сапог австралийца, отчаянно искал выход. Он чувствовал, как время ускользает секунда за секундой. Взгляд австралийца говорил о многом, когда он вышел из круглой комнаты. Если он когда-либо намеревался сдержать свое обещание, данное Киллмастеру, по крайней мере, он передумал сейчас. Австралиец убьет его.


Они были одни в каменном коридоре, ведущем к центру виллы. Это был длинный, голый, тускло освещенный туннель. Гвозди под сапогами австралийца издавали зловещий звук. Ник оглянулся. Австралиец отставал от него на три метра. Так что Ник ничего не мог сделать.


В конце туннеля была деревянная дверь. Позади него австралиец рявкнул: «Открой дверь и иди внутрь. Оставь дверь настежь открытой, чтобы я мог тебя видеть. Никаких уловок! '


Ник сделал, как ему сказали, и начал говорить. Торговаться за свою жизнь. «А как насчет нашей сделки?» - сказал он. «Я не говорил о вас сэру Малькольму». Бессмысленно, конечно, но это могло сэкономить ему время, а каждая секунда была драгоценна.


Австралиец сказал: «О, это. Извините, но он уже все знал, подлый. Для меня это был довольно тяжелый путь, и я рад, что не получил того, что припасено тебе! »


Ник оглядел маленькую комнату. Он был пуст, если не считать очень старого и тяжелого стула. Ремни стула напомнили ему изображения электрического стула. Но никаких электрических проводов он не увидел. На стене кое-где были темные пятна, и Ник подумал, что именно это.


«Сядьте в кресло», - сказал австралиец. Ник сделал это. Австралиец остановился в дверях и наставил тяжелый револьвер на Ника.


"Могу я рассказать вам об этом стуле?"


'Забудь это.' Ник почувствовал себя напряженным. Ничего не поделаешь. Ему придется рискнуть прыгнуть на австралийца.


- Я все равно тебе скажу. Это очень поучительно, - сказал австралиец. «Это кресло из старого замка здесь, на острове. Вы видите эти шины? Они связывали тебя этим, прежде чем задушить железной лентой, которую затягивали винтом. Противно, а? И тоже очень медленно. Тебе повезет. Ты получишь быструю пулю.


Ник безвольно повис в кресле. Он расслабил все свои мышцы для последнего усилия. У него болел живот, и он знал, что он напуган. Не на смерть, а как ягненк доставленный к мяснику. В безнадёжной ловушке. Ему придется умереть, пока будет жив этот убийца, эта пьяная обезьяна. Он чувствовал, как внутри него нарастают горечь и гнев, но они подавлялись его естественной самоуверенностью и решимостью остаться в живых. Если бы только он смог заставить австралийца сделать два шага вперед!


Ник Картер скрестил ноги и небрежно откинулся на спинку стула, словно собираясь попросить тапочки и трубку.


«Ты совершаешь ошибку, мальчик. Большая ошибка. Знаете, ваш босс вот-вот попадет в ловушку. И тебе понадобится друг, когда все закончится. Я мог бы быть этим другом ».


Австралиец посмотрел на часы. «Просто продолжай говорить, объясни мне. Я понял тебя. Последние вздохи, не так ли? У меня еще есть несколько минут. Конечно, я мог бы вас немного помучить сейчас, задать вам несколько вопросов, но для этого мне нужно было бы подойти поближе, не так ли? Поэтому я не буду привязывать тебя к стулу. Не для того, чтобы дать тебе возможность попробовать что-нибудь глупое ». Потом Киллмастер увидел это. Ползучая тень идет по туннелю к двери. Его сердце начало биться чаще, отчасти из-за его концентрации, но также и потому, что фигура на первый взгляд выглядела очень пугающей. Подкрадывающееся призрачное привидение, вся в белом.


Потом он понял и изо всех сил попытался удержать на себе внимание австралийца. Призрак был человеком в огнестойком костюме со шлемом. К его спине были прикреплены баки, а в руках, одетых в тяжелые перчатки, он держал длинную трубку. Огнемет! Человек в огнестойком костюме пришел их сжечь. Обоих!


Австралиец, по-прежнему не обращая внимания на ад, нависший за его спиной, снова посмотрел на часы. «Лучше бы нам сразу положить этому конец, не так ли? Как ты этого хочешь? Спереди или сзади? Говорят, сзади лучше, но кто знает наверняка? Он поднял тяжелый револьвер. «Не волнуйся, друг. Это не повредит. Я отличный стрелок ».


Человек с огнеметом теперь стоял позади австралийца в дверном проеме. Трубка огнемета была направлена прямо в спину австралийца. «Очень любезен сэр Малькольм», - подумал Ник. В тот момент, когда пламя из огнемета попало в спину австралийца, и последний нажал на спусковой крючок, Ник Картер выскочил из сиденья.


У Ника был только один шанс, и он это знал. И у австралийца был один шанс. Если он не убьет его, Ник сможет использовать его как щит.


Пуля оставила красный рубец на его спине. Это была просто рана на теле, кровавая, но несерьезная. Он врезался в вопящего австралийца, который уже превратился в пылающий факел. Когда Ник ударил его, револьвер выстрелил. Ник прикрыл глаза руками и толкнул умирающего вперед.


Человек в огнестойком костюме в панике выронил трубу, повернулся, чтобы бежать, но споткнулся о шланг и упал на землю.


Ник подбежал к нему и несколько раз ударил его ногой в пространство между шлемом и костюмом. Мужчина перестал двигаться. Ник сорвал шлем и увидел лицо доньи Ланзос.


Ник выругался. Беги, он должен был бежать! Он знал, что сильно обгорел, что он начнет чувствовать все больше и больше боли и станет все слабее и слабее.


Срывая с нее костюм, он проверял ее пульс. Ничего такого. Она была мертва. У него не было времени гадать, что она здесь делает, почему так кончила. Он надел форму, которая была для нее слишком велика, и надел шлем. Он установил топливные баки себе на спину, соединил шланг, взял трубу в руки и пошел вверх по длинному туннелю.


Ник уже начал чувствовать ожоги, но его мозг проигнорировал боль и подготовил план. Сэру Малькольму Дрейку придется действовать очень быстро. Он нашел еще один коридор, ведущий к внешней двери. Было двое охранников, но они не обратили на него внимания, когда он подошел к ним. «Может, их предупреждали, - подумал Ник, - или что-то подобное уже случалось раньше». Он держал палец на спусковом крючке, проходя мимо них. Они, наверное, никогда не узнают, как им повезло. Но Ник усмехнулся: Киллмастер снова выигрывает.


## Глава 9


В трехстах ярдах к северу от виллы Ник Картер закопал огнемет и снял белый костюм. Огнемет был грозным оружием, но в сочетании с белым костюмом он был слишком заметен. Он нашел лужу грязи, в которой катался взад и вперед, пока не был покрыт слоем грязи толщиной в дюйм, что немного ослабило боль. Большая часть его волос была опалена, но лицо не сильно обгорело. Он почувствовал огромные волдыри на плечах и туловище. Он лежал в грязи, размышляя о событиях. Он не верил, что сэр Малькольм Дрейк организует на него крупномасштабную охоту; было бы! тревога, но Ник не думал, что это много значит. Этот человек, вероятно, сосредоточился бы на своем вторжении на Гаити. Он хотел поставить Соединенные Штаты перед свершившимся фактом и поспорить, что Вашингтон будет держаться подальше от этого, пока не станет ясно, каковы планы нового лидера. Был хороший шанс, что они оставят его в покое, учитывая их отвращение к уголовному правлению Папы Доу Дювалье. Между тем Ник увидел для себя две главные задачи. Остаться в живых и, если сможет, остановить вторжение.


Он не видел возможности связаться с Хоуком. Ник знал старика и был уверен, что не паникует, если позвонит в береговую охрану, флот и пожарную охрану. Он подождет как минимум двадцать четыре часа. Хоук полностью ему доверял. Хоук ожидал, что сможет справиться с трудностями. Он и раньше бывал в подобных обстоятельствах. И до сих пор ему всегда удавалось выйти из этого безупречным. Хоук подождет.


Когда его схватили, у него отобрали все, кроме плавок. Ему нужно было оружие и дополнительная информация. Но больше всего ему нужно было найти флот вторжения, который сэр Малькольм, несомненно, скрывал на острове. Маловероятно, что он воспользуется для вторжения грузовым судном, доставившим золото. Оно было слишком большим, слишком медленным и слишком легкой целью для береговых орудий. Ник вылез из грязной лужи и двинулся в путь. Сэру Малькольму для вторжения потребуются небольшие быстрые лодки, и он, вероятно, спрятал их на морской стороне острова, чтобы их не было видно с материка. Пробираясь сквозь густую растительность, он увидел лучи фонарей со стороны виллы. Сэр Малькольм начал торопиться.


По мере того, как Ник пробирался к проходу Моны, характер шторма начал меняться. Здесь сказался центр урагана, уходящего далеко на юго-запад. Ветер почти утих, но была гроза и выпал град размером с мяч для гольфа. Ник защитил свой почти обгоревший череп одной рукой и пополз дальше. Время от времени местность освещала молния.


Он добрался до бухты на стороне прохода Моны и лег в траве, которая здесь была пяти футов высотой. Следующая вспышка молнии показала то, чего он уже ожидал. С того места, где он лежал, он мог ясно видеть десантные корабли, несмотря на маскировочную сетку, которая не позволяла видеть лодки с воздуха. Шесть десантных кораблей пришвартовались к длинному причалу, выходящему из бухты. Ник ждал еще одной вспышки молнии, осторожно крадясь на берег. Он слышал, как мужчины разговаривают друг с другом на испанском диалекте.


Не прошло и двадцати ярдов от Ника, как кто-то крикнул: «Эй, старый галлего! У тебя есть для меня сигарета?


Голос ответил: «Почему бы тебе самому не купить их, Пепе? Как вы думаете, они растут у меня на спине?


Третий голос сказал: «Перестань жаловаться, Хуан. Скоро мы все будем богатыми. Мы будем по уши в сигаретах, женщинах и вине ».


'Привет! Это другое дело, товарищи!


В свете следующей молнии Ник увидел группу мужчин, сидящих вокруг небольшого барака у подножия пирса. Это было выгодно. Вероятно, это означало, что на самих лодках не было охраны. Он пополз вправо, до конца кругового пляжа, где он мог незаметно и неслышно войти в воду. Когда он был почти вне пределов слышимости, он услышал телефонный звонок в бараке.


Он вошел в воду и начал плыть так, чтобы можно было подойти к лодкам со стороны моря. За свою жизнь он видел немало десантных кораблей и подозревал, что это были «Элкос». Хорошие, прочные корабли, способные выдержать непогоду. Они выглядели уязвимыми, но это вводило в заблуждение. Они уже не были новенькими, но сэр Малькольм их починил.


Проблема была в том, на какой лодке он спрячется. Несомненно, все лодки отправятся в плавание очень скоро, но Ник хотел отправиться в путешествие с сэром Малькольмом Дрейком. Откуда он мог знать, на какой лодке это будет?


И снова его проблема была решена ослепительной вспышкой молнии. Он обогнул дальний конец причала и приближался к первому десантному кораблю, когда молния ярко осветила небо. Прямо перед собой он увидел гладкую корму лодки. Золотыми буквами на перекладине было написано имя: De Gouden Hinde.


Ник Картер коснулся корпуса. Hinde должен был стать флагманом сэра Малькольма! Хоук передал некоторую информацию, которую он получил от британцев, и Ник знал, что когда-то был корабль с таким же названием. Корабль печально известного предка сэра Малькольма, сэра Фрэнсиса Дрейка, который когда-то сделал воды в этой местности небезопасной. Итак, сэр Малькольм попытался подражать своему печально известному предку. Когда-то он здесь охотился за золотом!


Киллмастер проплыл мимо корабля, ощупывая его пальцами. Даже в бухте ветер поднимал волны до высоты пяти футов. Двадцатипятифутовая лодка постоянно подпрыгивала, дергая за швартовные тросы. Ник предпочел не думать о том, каково будет в открытом море. Он утешал себя мыслью, что он уже пережил шторм в Северной Атлантике с корветом и раньше, и кому-то, кто испытал это, не нужно было слишком беспокоиться.


Через минуту он перелез через перила. Если бы на борту был охранник, ему бы пришлось убрать его с дороги. Он предпочел не делать этого, потому что, если пропавший без вести обнаружится, это может все испортить. Но здесь не было охраны.


Ник очень внимательно осмотрел лодку, ползая на животе, используя пальцы, молнии и собственные знания. Его уважение к приготовлениям сэра Малькольма начало расти.


Корабль был типа Элко. Дно из массивного красного дерева, обложенное деревянными перекладинами. Из фанеры были только палуба и корпус. Вооружение состояло из трех пулеметов 50-го калибра и 40-мм пушки на носовой и кормовой палубах. Торпедные аппараты были сняты. Ник улыбнулся в темноте. В конце концов, флот Гаити был невелик.


Такие лодки идеально подходили для десантных операций, даже когда сталкивались с сопротивлением. Лодки имели небольшую осадку, поэтому они могли подходить к берегу и прикрывать десант огнем. Сэр Малькольм знал, во что ввязывается, ему дали отличный совет. Единственное, что могло его сдерживать, - это погода - а эти лодки могли выдержать много - как и Ник Картер.


Ник нашел лестницу, ведущую в темное машинное отделение. Он ожидал почувствовать запах бензина, но вместо этого почувствовал запах нефти. Они сняли старые двигатели Packard и установили новые дизели. Наверное, типа Атлас. Ник пошел искать шкаф с краской. Он знал, что это единственное место, где можно спрятаться на десантном корабле.


Попав на судно, Ник Картер некоторое время сидел в ящике с краской. Его почти тошнило от тошнотворного запаха краски, и он снова начал страдать, получив ожоги. Он не слышал большого шума в чулане, и у него сложилось впечатление, что команда лодки была небольшой. Это его удивило. Он услышал, как сэр Малькольм раздавая приказы - и Ник был удовлетворен. По крайней мере, он был в первой лодке, и он был в состоянии играть свою партию. Он не думал о том, что он будет делать, когда они высадятся на пляже в Гаити. Он был обнажен, сильно обгорел и без оружия. Он мог полагаться только на свою способность импровизировать и удачу. Рассматривалась ситуация, это было все, что он мог сделать.


Когда лодка вышла в открытую воду, у Ника оставалось только одно: быть осторожным, чтобы не упасть в шкаф с краской. Лодка Elco развивает скорость более сорока узлов с поднятой носовой частью, и Ник предположил, что волны были почти десять футов высотой. Он пытался сопротивляться этому, как мог.


После примерно часа, когда ужасная тряска прекратилась. Ник услышал приглушенный шум машин, и казалось, будто корабль оказался в затишье. В каком-нибудь убежище или под защитой большого корабля! Ник высвободился из душного ящика с краской и осторожно прошел через тускло освещенные казармы и офицерские помещения. Он заметил, что все ненужные столярные изделия, перегородки, клетки и все остальное, что можно было не заметить, было сорвано. Таким образом, теперь было место для пятидесяти, может быть, шестидесяти человек.


Ник продумал это в уме, проскользнув в заброшенное машинное отделение: шесть лодок, скажем, пятьдесят человек на лодку. Сэр Малькольм мог одним махом высадить триста человек на пляже Гаити, а затем отправить корабли обратно за остальной частью своей зеленой армии.


Он укрылся в тени, пытаясь уловить, что происходит на палубе, и снова начал считать. Расстояние от Гэллоуз-Кей до пригодного для использования пляжа на Гаити, скажем, недалеко от Мирагоана, составляло около четырехсот миль. Может немного больше. Оттуда сэр Малькольм мог немедленно пересечь полуостров и атаковать столицу Порт-о-Пренс. Четыреста миль при скорости сорока или тридцати миль в час - скорость, которую десантный корабль может поддерживать непрерывно даже в такую суровую погоду, - означало, что сэр Малькольм сможет вывести свои войска на берег за тринадцать-пятнадцать часов. Прежде чем Хоук смог вмешаться!


Ник начал подниматься по лестнице на палубу с кошачьей плавностью. Он остановился, когда, косо взглянув вверх, он смог увидеть что-то из того, что происходило наверху. Палуба была ярко освещена, но свет исходил не от самого десантного корабля. Он мог просто видеть борт старого грузового судна. Это должна быть "Девушка Победы" ! Огни исходили с палубы грузового катера. Ник поднялся еще на одну ступеньку. Там, где он теперь стоял, он мог видеть свисающую веревочную лестницу, конец которой упирался в палубу десантного корабля. Сэр Малькольм Дрейк наблюдал, как поднимаются последние люди. Ник внимательно посмотрел на последнего поднявшегося солдата. Он был вооружен до зубов: пулемет, пистолет, гранаты и тяжелые патронташи на груди. Просто чтобы проверить партию золота и, может быть, передать ее?


Был еще один мужчина, охранник, которого Ник не видел. В поле зрения показались ноги человека, когда он шел по веревочной лестнице к месту, где стоял сэр Малкольм. Черт! Так что они все равно оставили охрану на лодке. Это все усложнит. Ник загорелся любопытством, желая узнать, что происходит на борту «Девушки Победы». Идея начала формироваться в нем мысль , что даже агент AX нашел довольно неправдоподобной на первый взгляд. Но в конце концов, сэр Малькольм был пиратом! А мертвые не разговаривают. С точки зрения сэра Малькольма, это было последовательным и логичным. И это всегда можно было отнести к урагану.


То, что он увидел потом, заставило Ника на мгновение забыть о своем ужасном предчувствии. Сэр Малькольм протянул охраннику свои костыли и что-то сказал ему. На мгновение сэр Малькольм посмотрел Нику прямо в лицо, но темные тени вокруг лестничной клетки скрыли агента АХ из поля зрения. На сэре Малькольме было грязное водонепроницаемое пальто с пистолетным ремнем на талии. На поясе с каждой стороны имелись кобуры. Еще разговаривая с охранником, он вынул из правой кобуры Люгер и осмотрел его. Ник узнал «Люгер». Это был его пистолет. Он почувствовал сильное желание иметь оружие в руках прямо сейчас. Один выстрел и ... Страна без лидера подобна змее без головы. То же самое, подумал Ник, применимо и к банде пиратов.


На сэре Малькольме была плоская зеленая фуражка с серебряной звездой. Теперь он крепко надвинул фуражку на голову, повернулся и схватился обеими руками за веревочную лестницу. Он начал подтягиваться только руками, его тонкие ноги беспомощно свисали вниз. Ник Картер наблюдал со смесью удивления и восхищения. Это был чертовски сильный подвиг. Сам он был в состоянии сделать это без особого труда, но немногие люди ему подражали, особенно люди возраста сэра Малькольма.


После того, как сэр Малькольм скрылся из виду, он обратил свое внимание на оставшегося охранника. Спустилась веревка, и мужчина привязал к ней костыли. Их подняли. Ник сделал шаг назад, когда к нему подошел охранник. Он знал, что должен обезвредить его, быстро и бесшумно.


Охранник облегчил задачу Нику. Он выбрал свою позицию прямо перед лестницей в машинное отделение. Ник был в шести футах от него, глядя на его ноги. Он беспокойно стоял, немного напряженно глядя на "Девушку Победы". Может он чего-то ждал? Ник осторожно наклонился вперед. При этом он почувствовал, как открылась рана на его спине. Его волдыри были настолько болезненными, что он совершенно забыл о пулевом ранении!


Он схватил охранника за ноги и сильно потянул, а затем сразу утянул в сторону. Мужчина коротко вскрикнул и хлопнулся лицом по деревянной палубе. Ник выдернул нож из-за пояса охранника и перерезал ему сонную артерию. Работать надо было быстро, его положение и без того было достаточно тяжелым. Он был один перед сэром Малькольмом и его людьми.


Он не ожидал ни от кого помощи, и его ожоги сказались на нем. В голове гудело, он чувствовал головокружение, и он заметил потерю мышечного контроля. У него возник внезапный страх потерять сознание. Это означало бы конец всему!


Он взял пистолетный пояс охранника, к которому также были прикреплены гранаты, и надел его себе на пояс. Он осмотрел автомат, старый Томпсон, и перекинул его через плечо. Поразмыслив, он решил поискать в карманах мертвого стражника что-нибудь, что могло бы заткнуть дуло пулемета - если придется немного поплавать. Может, платок. Вместо этого он нашел пачку презервативов. Он улыбнулся, это напомнило ему о собственной военной службе. Он осторожно натянул на ствол один из презервативов. Затем он спрятал труп в шкаф с краской и вытер кровь.


Он был готов. Некоторое время он колебался на лестничной клетке. Он подумал о прожекторах « Девушки Победы » , которые ярко освещали палубу десантного корабля. Тем не менее, ему придется попытаться добраться до кормы невидимым. В этот момент на старом грузовом судне разразился ад. Ник услышал грохот автоматов, выстрелы пистолетов и несколько глухих взрывов, которые могли быть вызваны только разорвавшимися снарядами. Прожектор погас. Где-то раздался крик агонии мужчины.


Волна подняла десантный корабль высоко и ударила его о ржавый корпус « Девушки-победы». Ник залез на палубу и побежал на корму. Он прыгнул в воду. Его подозрение подтвердилось. Сэр Малькольм погнался за экипажем корабля в подвал. Мертвые не разговаривают!


## Глава 10


Киллмастер подплыл под водой к корме "Victory Girl". Огни могли вспыхнуть снова в любой момент, и он стал бы главной целью для пулеметов сэра Малькольма и калибра .50 на палубе десантного корабля. Сэр Малькольм не хотел бы упустить второй шанс убить агента АХ!


«На самом деле все это немного иронично», - подумал Ник, у которого начинали болеть легкие. Вторжение в Гаити, золото, китайский заговор - все это было за рамками рукопашного боя, который он вел с сэром Малькольмом. Имело значение только то, что он, Ник Картер, мог повесить своего противника за убийство. Это было так просто.


Как только он обошел корму «Девушки Победы» и подошел к наветренной стороне, он сразу же снова почувствовал силу шторма. Ветер утих, но волны все еще были высокими и напоминали зелено-черные горы. Когда он подошел, чтобы подышать, его тут же с огромной силой бросило в столкновение с волной, почти вошедший в мягкий контакт с тем, что он искал, - тросом морского якоря Девы Победы. Массивная волна, более высокая, чем другие, схватила его и подняла вверх, как сверхбыстрый лифт. Его пальцы сжимали старый ржавый кабель. Обычно это детские работы. Но, подумал Ник с кривой улыбкой, это работает! Тем не менее, ему все же удавалось продвигаться вверх с разумной скоростью, хотя длинное пулевое ранение на его спине безжалостно болело. Если удача останется с ним еще ненадолго, он окажется на борту в укрытии, определяя свой следующий шаг.


Теперь он был на десять футов ниже борта, ветер тряс кабель, и Ник чувствовал себя беззащитным, как марионетка на веревочке. Грохот автоматов и взрывы гранат все еще заглушали шум бури. Экипаж, наверное, сильно сопротивлялся. Сэр Малькольм не стал бы на это рассчитывать.


Ник ухватился за перила и вылез на небольшую высокую кормовую палубу. Свет на палубе все еще был выключен. Где-то под ним по диагонали раздался длинный залп из пистолетов Потом взрыв гранаты. Кричащий мужчина. Все кончено?


По-прежнему нет света. В момент затишья он услышал, как сэр Малькольм выкрикивает приказы. Он подполз к краю кормовой палубы и с удивлением обнаружил, что теперь видит слабые силуэты.


Прошло время, на востоке объявился темный рассвет.


Ник нашел железную лестницу, ведущую на нижнюю палубу. Он быстро слез. Вовремя! Четверо мужчин, говорящих по-испански, прошли мимо него в темноте. Они поднялись по лестнице. Ник нащупал свободный край брезента и нырнул под него. Он нащупал люк, который должен был быть там. Его там не было. Отверстие, открывшее доступ к трюму, было закрыто только парусиной. Если бы он захотел, то легко мог бы войти в трюм. Он почувствовал, как колода вибрирует; Двигатели «Девушки Победы» заревели. Корабль ушел! В то же время корма "Девочки Победы" внезапно резко поднялась, и Ник чуть не выкатился из укрытия под брезентом. Люди, которые только что поднялись на квартердек, подняли якорь! Корабль был теперь полностью во власти моря, он трясся, как сумасшедший, под бешеными волнами. Загорелись огни, освещая каждый квадратный дюйм палубы. Ник знал, что они не продержатся долго - кто-то ошибся, - но каждый луч света был слишком сильным. Эти парни все еще были на задней палубе!


Он выскользнул из люка, на мгновение повис пальцами за край, затем упал в темноту. Если бы Киллмастер был человеком веры, он бы наверняка произнес быструю молитву, ему не хватало только сломанной ноги!


В трех метрах ниже он приземлился на гладкую деревянную поверхность. Он споткнулся, восстановил равновесие и поднялся на ноги. Его пальцы коснулись гладкого дерева, осмотрели его, затем нащупали тугие стальные ленты. Сундуки! Его пальцы продолжали нащупывать в темноте. Они были около двух метров в длину и полтора метра в ширину. Ник осторожно перебрался на другую сторону трюма. Он стоял на прочном основании из коробок, не зная, насколько высоко они были сложены.


Миллиард долларов золотом!


Тонкая полоска света, пришедшая через люк исчезла. Так палубные огни погасли. Ходовые огни, несомненно, тоже. Сэр Малькольм не рекламируется! Тем не менее, он скоро будет настолько уязвим, что подводная лодка может легко перехватить корабль и заставить его остановиться. Сэр Малькольм еще играл в высокую игру.


Ник начал работать ножом с одной из ящиков. Спустя некоторое время ему удалось снять крышку. Он не был немного разочарован, когда увидел, что было внутри. Русские пулеметы старого образца. Они были скользкими от жира. Русские давно перестали их делать. Ник насчитал пять в длине коробки. Наверное, они годами гнили на китайском складе и ...


Погрузившись глубже в коробку, где он ожидал второй слой, он почувствовал твердую бумагу. Он разрезал ее ножом, оторвал несколько клочков бумаги и пощупал гладкую поверхность металлического стержня. Золото было, но покрыто слоем оружия. Но ... Ник провел пальцем по слитку золота и задумался. Почему это прикрытие? Чтобы кого-то обмануть? Но кого?


Потом он чуть не рассмеялся вслух в темноте. Конечно, людей сэра Малькольма! Несомненно, они ничего не знали о золоте. И сэр Малькольм не был таким сумасшедшим. Возможно, немного сумасшедший, но не слишком сумасшедший, чтобы доверять тем людям, которых он использовал в своей темной игре, почти за целое состояние золотом. Больше, чем состояние. Намного больше! Тысяча миллионов долларов!


Киллмастер на мгновение усмехнулся. Он понимал проблему сэра Малькольма. Вероятно, ни один из мужчин, которых он нанял, не имел судимости. А некоторые, без сомнения, все еще разыскивались за преступления, от кражи до грабежа. Типы, которые готовы убить собственную мать за гроши, так сказать. Если бы они узнали о золоте, сэр Малькольм мог бы забыть вторжение в Гаити. Даже его строгая дисциплина не выдержит. Они будут драться за добычу, как стая голодных волков. Или акул!


Ник Картер снова закрыл крышку. Он заметил небольшую желтую полоску света, просачивающуюся где-то в трюме. Перед ним и ниже, чем он был. Он осторожно подобрался к нему, гадая, как сэр Малькольм решит проблему. Потому что только когда он узнал, что собирается делать сэр Малькольм, он смог разработать свою собственную стратегию.


Стопка коробок внезапно закончилась. Ник посмотрел вниз. Было девять ящиков друг на друге. Под ним было стальное дно трюма. Луч света исходил от одной из водонепроницаемых переборок, которая не была должным образом загерметизирована. «Это был выход, - подумал Ник, - если он ему понадобится». В данный момент он никуда не торопился. Золото было здесь, так что сэр Малкольм Дрейк рано или поздно должен был появиться в трюме. Ник подполз обратно к центру сложенных ящиков и лег на спину. Он посмотрел на брезент, закрывающий люк. Наверху было светлее, по крайней мере, по сравнению с темнотой в трюме.


Затем внезапно он снова о чем-то подумал. Акулы! Водолазы и Моника Дрейк, их кровь окрасила коралл. Старый обломок и старая рулевая рубка, которую так изобретательно укрепили стальными стойками. Почему? Ник Картер усмехнулся. Чтобы создать депозиторий, вот почему! Хранилище золота. Сэр Малькольм хотел отправить его в затонувшее судно, которое было настолько знаменитым, что ни один дайвер не подумает увидеть его снова. Настолько хорошо известно, что о нем давно забыли.


Еще одна причина, по которой, по мнению сэра Малькольма, Ника Картера следует отправить в потусторонний мир. Ник знал о затонувшем корабле и видел усиленную рубку. Пока был жив Ник Картер, золото было в небезопасности! Ник нахмурился. Он был жив, и сэр Малькольм знал это. У сэра Малькольма также не было никаких гарантий, что у него будет возможность убить Ника. Следовательно, ему следует изменить свои планы. Так что он не сможет использовать свое так тщательно подготовленное укрытие.


Но что ему теперь делать? Киллмастер посмотрел на растущее кольцо серого света вокруг люка над ним. Ему хотелось заглянуть в извращенный разум сэра Малькольма Дрейка. А пока ему ничего не оставалось, как оставаться на месте и ждать, чтобы увидеть, что произойдет. Он ничего не мог получить, покинув трюм. У сэра Малькольма должно быть не менее двадцати человек на борту, и он не мог убить их всех. Удачный выстрел из пистолета-автомата так же смертоносен, как и один прицельный выстрел, и его шансы были слишком малы. Он подождет.


Долго ждать ему не пришлось. Вибрация двигателей прекратилась, корабль потерял скорость и сразу же начал сильно качаться. Он схватил пистолет-автомат и пополз к приоткрытому люку. Он задавался вопросом, что, черт возьми, задумал сэр Малкольм. По его оценкам, они плыли меньше часа. Эта старая баржа не могла развивать скорость больше пятнадцати узлов в час. Они не могли уйти очень далеко. Но, возможно, и не нужно было ехать на большое расстояние. В конце концов, он не имел ни малейшего представления, где стояла на якоре «Девушка Победы», когда десантный корабль приблизился к ней. Она, вероятно, находилась бы за пределами двенадцатимильной зоны, но это была единственная уверенность, которую он имел. Никто не узнает, где они сейчас. Кроме сэра Малькольма. Несомненно, он знал точно, и, вероятно, он был единственным на борту, кто знал. Конечно, у него на борту были моряки и механики, но сколько штурманов, сколько бывших морских офицеров он взял бы с собой? Скорее всего, не взял. Он позаботился об этом.


У Ника появилось неприятное ощущение, что, несмотря на его осторожность, что-то пошло не так. Он боялся, что недооценил своего противника. И он всегда этого не допускал. В его профессии это был вопрос сохранения жизни.


Он толкнул люк еще больше стволом пистолета. Он увидел фигуру в зеленой форме, которая поднималась по лестнице с другой стороны. Ник остался на месте, глядя в коридор, освещенный слабым желтоватым светом. С ним случилось что-то странное, он покачнулся, повернулся боком, чуть не упал. Он задавался вопросом, собирается ли он потерять сознание, чего он боялся раньше. Потом его осенило. Это не его вина! Это был корабль! Он кренится!


Ник Картер потянул предохранитель пистолета-автомата. Он пролез через люк и выбежал в коридор. Теперь он был под мостом, и открытые двери в коридоре вели в каюту офицеров. В мгновение ока он увидел плотного мужчину, наполовину свисающего из клетки. Его голова была немногим больше, чем окровавленный обрубок. В другой каюте два матроса лежали на полу диагонально друг напротив друга, их спины были изрешечены пулями. Люди сэра Малькольма проделали отличную работу!


Ник Картер убежал. Он уже был почти уверен в том, что происходит, но ему нужно было убедиться. Он подошел к лестнице, которая вела вниз, и спустился вниз. На полпути он услышал плеск воды . Это пришло изнутри!


По лестнице он вошел в машинное отделение, которое было пустым, за исключением нескольких трупов китайцев. Он шел, пока не добрался до другой лестницы, которая вела еще дальше к трюму. Люк был открыт. Ник неподвижно смотрел на воду, которая медленно, но верно поднималась вверх. Включили все кингстоны. Сэр Малькольм потопил "Девушку Победы"!


## Глава 11


Ник был озадачен. Он не мог этого предвидеть, но все равно чувствовал себя побежденным. Сэр Малькольм отклонился от своих первоначальных планов. Он импровизировал, и делал это чертовски хорошо. Он явно не рассчитывал на ураган и, кроме того, неправильно оценил вес и массу золота стоимостью в миллиард долларов. Теперь он прекрасно всё знал и адаптировался. Так должен был делать и Киллмастер.


Ник дошел до лестницы, ведущей к мосту. Он остановился и прислушался. Сквозь шум ветра он слышал голоса, выкрикивающие приказы, грохот и звук металла о металл. Видимо на мосту никого не осталось. Голоса, казалось, исходили из палубы. Они еще не покинули корабль. Теперь ему придется подождать, пока они уйдут. Затем он попытается установить радиосвязь с Хоуком, если они оставят бортовую радиосвязь нетронутой. Затем он мог взять спасательную шлюпку или плот и покинуть корабль. Корабль будет плыть еще как минимум час, его это не беспокоило. Но к тому времени сэр Малькольм будет далеко. Мостик был заброшен. Рулевое колесо было заблокировано, вероятно, чтобы держать корабль на ветру как можно дольше. Ник пополз в порт на четвереньках. Корабль кренился влево, так что высадиться придется с той стороны.


Ник внимательно посмотрел на происходящее на палубе. Если бы они увидели его сейчас, это означало бы его смерть. Это было несомненно. В конце концов, у них был даже десантный корабль! Он наблюдал, как сэр Малькольм, последний человек на борту, кроме Ника, опустил костыли на поводке. Десантный корабль, конечно, буксировали. Возможно, они использовали для этого трос от морского якоря «Девушки Победы».


Сэр Малькольм схватился за веревочную лестницу своими сильными руками и начал спускаться к поднимающемуся десантному кораблю. Ник держал палец на спусковом крючке стенного пистолета. Какой соблазн! Но это не имело смысла. Это было бы чистым самоубийством. Потому что все, что им нужно было сделать, это сесть в десантный корабль, проплыть немного дальше и взорвать старые обломки из пулеметов 50-го калибра и 40-мм пушек. Пока они не затонут, корабль и Ник Картер.


С чувством отвращения он опустил ствол. Он был вынужден отпустить этого ублюдка и сообщить Хоуку о провале его миссии. Он чувствовал бессильную ярость и как никогда раньше осознавал почти физическую боль, которую испытал после поражения.


Он оценил силу ветра примерно в двадцать узлов. Могло быть и хуже. В такую погоду у десантного корабля не будет проблем. Он смотрел, как лодка оторвалась от старого грузового судна. Сэр Малькольм стоял на корме, положив руки на перила, и смотрел на медленно наполняющийся водой корабль. Ник взял бинокль, свисающий с крючка, и нацелил их на лицо сэра Малькольма. Мужчина, казалось, смотрел прямо на него. В сильный бинокль под зеленой кепкой виднелись острый ястребиный нос, твердый рот и белые волосы с серебряной звездой. Именно тогда Ник Картер понял, что сэр Малкольм мог бы стать великим человеком. Если бы он не был пиратом по натуре.


Один из людей на десантном судне, судя по значку, это был офицер, подошел к сэру Малькольму и что-то сказал. Сэр Малькольм нахмурился, затем снова посмотрел на грузовое судно. В бинокль Ник увидел, что черты его лица стали резкими, казалось, он чего-то ждал.


Улетавший десантный корабль теперь делал около двадцати узлов и бешено топал по волнам. Лодка находилась примерно в трехстах ярдах и скоро исчезнет из виду в сером тумане, сопровождавшем шторм. Тогда он может пойти в радиорубку. Если он не может связаться с Хоуком, ему придется увести за борт спасательную шлюпку.


Сэр Малькольм посмотрел на свои наручные часы. Ник собирался опустить бинокль, но в фигуре на корме десантного корабля было что-то странное. Сэр Малькольм повис чна перилх. Ник Картер не мог поверить в то, что увидел. Это было слишком маловероятно.


Он видел, как сэр Малькольм нырнул в воду с кормы. Он не упал. Он нырнул, вытянув перед собой руки и идеально нырнув в бурлящую воду. Ник посмотрел в бинокль. Десантный корабль, пролетев на большой скорости, растворился в тумане. Он увидел, как сэр Малькольм поднял голову. Ник ломал голову, удерживая внимание зрителя на плывущем человеке. Он плыл с длинным мощным гребком. Он поплыл обратно к тонущей "Девушке Победы"!


Ник услышал взрыв, как резкий хлопок двух огромных рук. Во влажной серой темноте он увидел расширяющийся лилово-желтый огненный шар. Какое-то время оно оставалось видимым - угрожающее цветное пятно на выцветшем сером фоне, а затем исчезло.


Ник поджал губы, сосредоточив внимание зрителя на голове сэра Малькольма, которая возвышалась над волнами. Он потерял зеленую кепку. Его серая голова подпрыгивала в ритме ползания впереди. На нем было только нижнее белье. И он это сделал! Он был чертовски хорошим пловцом.


Этот ублюдок взорвал десантный корабль и всех людей на борту! Яркий пример своевременности и хладнокровия. Ник опустил бинокль и кивнул со сдержанным восхищением. Вы должны были передать это кровожадной свинье. Его боевой дух мог быть низким, но он не испытывал недостатка в уверенности. Это вызвало у Ника озноб. Сэр Малькольм ждал до последнего момента. Свой хитрый обман он держал до самого конца. Он даже взял с собой костыли - это наверняка вызвало бы подозрения, если бы он оставил их на «Девушке Победы». Он, вероятно, рассказал своим людям какую-то историю, чтобы объяснить гибель корабля. Как они смогут его найти, и что морская вода не нанесет непоправимого вреда оружию, если они будут подвергаться воздействию только на короткое время. Итак, они вернулись к своим обычным делам - вторжение в Гаити - и сэр Малькольм оставался на борту обреченного корабля за несколько секунд до того, как должен был произойти взрыв. Теперь сэр Малькольм был единственным, кто знал, где находится золото. То есть, если вы не упомянули Ника Картера.


Теперь сэру Малькольму оставалось плыть всего сто ярдов. Через минуту или две он добрался бы до веревочной лестницы, которая все еще свисала с левого поручня.


"Девушка Победы" начала наклоняться немного дальше. Огни на мгновение вспыхнули, затем погасли навсегда. Ник услышал приглушенный взрыв где-то внутри корабля. Еще час. Может, меньше.


Он спустился по лестнице правого борта на палубу, осторожно обогнув рулевую рубку туда, где веревочная лестница была прикреплена к перилам. Он снова проверил пистолет, чтобы убедиться, и напряженно ждал.


Сэр Малькольм сейчас собирался подняться по лестнице. Ник не собирался стрелять в него. Еще нет. Он хотел поймать его живым. И передать его Хоуку. Тогда его победа была бы идеальной.


Видимость была очень плохой, но он мог видеть палубу, где веревочная лестница была прикреплена к перилам. Корабль все больше и больше кренился влево и стал невосприимчивым к сильным порывам ветра. Знак того, что он скоро затонет.


Ник нацелил стеновой пистолет на дюйм над веревочной лестницей. Почему не подошел сэр Малькольм? Возможно, он просчитался - море было очень сильным - и его ударило по корпусу. Это был бы конец. Ник обнаружил, что не хочет, чтобы все так заканчивалось. Сама мысль о таком разочаровании вызвала у него тошноту.


Внезапный порыв ветра спас Нику жизнь. Пуля врезалась в стену рубки в двух дюймах над его головой. Сэр Малькольм был за ним!


Киллмастер упал, пригнулся и откатился, все в том же мигающем рефлексе. Еще одна пуля от Люгера - Вильгельмина? - отскочила от палубы в дюйме от его головы. Он диким зигзагом пробрался к ближайшей лестнице и нырнул вниз, опустив голову. Он услышал резкий смех сэра Малькольма, когда тот упал.


Ник потерял пистолет-автомат. Он выкатился в коридор, вскочил на ноги и занял свое место под лестницей по диагонали. Теперь у него были только пистолет и гранаты. И нож. У сэра Малькольма был автомат. Это имело значение. Ник почувствовал, как у него внезапно пересохло в горле. Сэр Малкольм крикнул. - "Талбот?"


Ник тоже крикнул вверх по лестнице. - "Что вам нужно, сэр Малькольм? Он ощупал место вокруг. Его руки ударились о торчащие болты. Под палубой стало шумнее. Старые плиты начали трескаться из-за увеличивающегося давления воды, которая постоянно вливалась. У Ника возникла неприятная мысль: представьте, если бы они сейчас сломались!


"Талбот - ты меня слышишь?"


'Я слышу тебя.'


Судя по звуку его голоса, он находился прямо над лестничной клеткой. Конечно, под прикрытием. Ник саркастически усмехнулся. Сэр Малькольм не мог контролировать ситуацию так, как ему хотелось бы. Теперь у него могло быть преимущество, но пока Ник был жив, его руки не были свободны. Ему придется присматривать за Ником, а на это не было времени. Сэру Малькольму придется спустить в воду спасательную шлюпку или плот, прежде чем «Девушка Победы» утонет или расколется надвое.


"Ты все еще слушаешь, Талбот?"


'Слушаю.'


'Хорошо. Похоже, мы зашли в какой-то тупик. Вы там в ловушке, но я признаю, что мне сложно следить за вами, когда я спускаю лодку на воду. Я все тщательно подготовил. Предлагаю забыть о нашей ссоре и объединить усилия. Как вы знаете, в трюме лежит золото на миллиард долларов. Мы можем поделиться этим. Иначе мы оба погибнем на этом корабле. У нас меньше часа. Ты выглядишь разумным человеком, Талбот. Разве полмиллиарда не лучше, чем утонуть? Или пуля?


Ник улыбнулся. - Конечно, сэр Малькольм. Если бы я дожил до конца. Есть только одна маленькая проблема: я тебе не доверяю. Ты слишком близок ко мне. Я видел, что вы сделали с этим десантным кораблем, полным ваших верных последователей. Действительно, очень удобно.


Он услышал смех человека. 'Мне пришлось. Я не мог рисковать, слухи об этом корабле распространяются.


Но я знаю, - сказал Ник. Он хотел, чтобы мужчина продолжал говорить, пока его мозг лихорадочно искал решение. Должен был быть выход. Но у него должен быть план. Если бы он просто просунул голову в люк, он мог быть уверен, что сэр Малькольм проткнет его пулей.


«Вы думаете, что что-то знаете», - сказал сэр Малькольм. «Вы не можете знать, где мы находимся».


Он должен был заставить его говорить. В гибком мозгу Киллмастера начал вырабатываться план.


«И ты тоже», - ответил он. «В этот шторм вы никогда не сможете определить точное местоположение. Я тоже не такая уж сухопутная крыса.


Сэр Малькольм стал нетерпеливым. «Я отметил это место буями несколько дней назад. Я отрезал их сейчас. Я знаю точное положение относительно Эль Конкистадора. Что ты ответишь, Талбот? Вы внутри, или нам стоит остаться здесь, чтобы убить друг друга, или утонуть здесь, если эта баржа затонет? Это будет недолго ».


"Девушка Победы" теперь еще больше наклонилась влево. Где-то на баке раздался второй взрыв.


«Видите , - крикнул сэр Малькольм. «Я не дам ей больше полчаса. Думай, чувак! Используй свой мозг.


Но именно это и делал Ник. Он подумал о люке, который был покрыт только брезентом, через который он вошел в трюм. Если бы он мог найти способ удержать своего противника на месте, он мог бы бежать к трюму и пролезть через люк на палубе. На половине дистанции корабля у него будет шанс противостоять автомату. Но как он мог удержать сэра Малькольма на месте на минуту?


Он попытался выразить уверенность в своем голосе. «Может быть, ты прав», - крикнул он. «Это действительно похоже на тупиковую ситуацию, и мне не так хочется утонуть или получить пулю в спину, как тебе. Но как я могу тебе доверять? Затем, чтобы дать себе еще несколько минут, чтобы подумать, он спросил: «Как ты вообще оказался после меня? Я все время задавался этим вопросом ».


- У меня была лестница по правому борту, Талбот. Понимаете, я знал, что вы на борту.


Ник стоял ошеломленный. "Как, черт возьми, ты мог это знать?"


«Один из моих людей нашел тело в шкафу с краской. Тогда я знал. Конечно, я не мог сказать это своим людям. Ник услышал его смешок. «Они не знали, что я вернусь».


Сэр Малькольм Дрейк, казалось, на мгновение забыл о спешке. Ты действительно стал для меня чем-то вроде Немезиды, Талбот. Я хочу это спокойно признать. Ты меня каждый раз опережал. Если бы я был верующим, я бы почти подумал, что это из-за Моники. Мне никогда не следовало убивать свою жену, тебе не кажется? Я не суеверный, но думаю, что удача меня подвела, когда она умерла ».


Ник почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Он был опасным человеком, даже более опасным, чем он думал. Какая чертова крутизна, должно быть, у этого парня. Он знал, что Ник был на борту «Девочки Победы», и все же вернулся, чтобы осуществить свои планы. Чтобы сразиться с ним.


"Талбот?"


'Да?'


'Какое твое настоящее имя? Если мы собираемся разделить золото, думаю, я имею право знать ваше имя. И я не верю, что ваше настоящее имя Талбот!


Почему нет? Если бы хоть одного из них оставила в живых "Девушка Победы" ...


Ник сказал ему правду.


Сэр Малькольм сказал: «Я подозревал это. Ник Картер! Я был почти уверен, как только узнал, что AX вмешался. Я рад, что они прислали своего лучшего агента, я должен это сказать. И это самое лучшее. Я признаю. Конечно, я много слышал от вас. Но с другой стороны, я тоже лучший, и было бы обидно, если бы мы утонули и никогда не смогли бы потратить это золото. Торопись! Эта старая калоша может опрокинуться и наполниться в любой момент ».


Ник принял решение. Он будет играть свой трюк против своего оппонента и смотреть, у кого лучше получится.


«Хорошо», - ответил он. «Но ты должен действовать, чтобы убедить меня. Для начала, брось в меня этот пистолет-автомат.


На мгновение воцарилась тишина. Затем ответил сэр Малькольм. 'Хорошо. Я знаю, что у тебя есть пистолет и нож. И гранаты. Ты получил их от убитого охранника. Еще у меня есть оружие. Ваш Люгер и мой. Я брошу автомат, но что нам делать дальше? '


«Вы идете вперед, к носу. Я иду назад. Мы поворачиваемся и идем навстречу друг другу, подняв руки вверх. Тогда мы можем попытаться убить друг друга или сбросить ремни с оружием. Но я хочу убрать этот автомат. Я не доверяю тебе ».


'Тогда все в порядке. Бросаю.'


Ник был готов к этому, но едва успел отбежать. Сэр Малькольм бросил стенган с лестницы вместе с гранатой. Граната попала Нику в ногу. Он нырнул как можно дальше по коридору и побежал, спасая свою жизнь. Когда граната взорвалась, он почувствовал себя пораженным металлическими осколками в нескольких местах, но сразу понял, что сделает это. Он издал ужасный крик агонии и боли и надеялся, что это прозвучало достаточно убедительно. Затем он побежал к задней части корабля. Теперь на счету каждая микросекунда. Возможно, сэр Малькольм пожертвует двумя драгоценными минутами, чтобы увидеть, действительно ли Ник Картер мертв. Возможно, он рискнет и немедленно начнет буксировку катера за борт. Времени осталось не так много. Перила по левому борту почти касались воды.


Киллмастер отчаянно бежал по темным коридорам. Ему приходилось нащупывать дорогу, и он боялся, что заблудится. То, что слишком легко может случиться с вами на незнакомом корабле. Он снова вздохнул, когда нашел трюм и полез, как обезьяна, на груду ящиков. Бежал прямо под люк. Он взглянул на тусклый свет, пробивающийся через холст, и внезапно снова почувствовал себя плохо. Он не мог прыгнуть так высоко. Три метра! Не в его состоянии. Не с поясом с автоматами и гранатами.


Он пытался и чувствовал, прежде чем взлететь, что не может этого сделать. Он промазал ногой по ободу и болезненно упал. Он чувствовал себя диким вокруг себя из-за длинной палки или чего-то еще, что могло бы ему помочь. Он прекрасно понимал, что время бежит как сумасшедшее. И если бы сэру Малькольму удалось вытащить моторную лодку за борт, он бы исчез из поля зрения почти мгновенно в такую погоду. Они больше никогда его не найдут. Этот человек обладал изобретательностью, граничащей с невероятным.


Он начал рвать один из ящиков, как сумасшедший. Он дергал и тянул, пока не освободил. Его пальцы сильно кровоточили, но он не обращал внимания. Теперь он мог достать ящик. Удастся ли ему поднять его? Пулеметы и золото!


Где-то ему удалось набраться сил. Ему удалось поднять коробку, поставив ее на коробку прямо под люком. Через несколько секунд он побежал по палубе правого борта, ему пришлось ухватиться за перила, чтобы не скатиться. Борт был почти затоплен. Волны захлестнули палубу. Если сэр Малькольм хотел воспользоваться моторной лодкой, он уже должен был спустить ее в воду. Он это сделал. Почти. Лодка парила прямо над водой. Одна из шлюпбалок вышла из строя, и сэр Малкольм ползал на животе, чтобы исправить дефект. Он подтянулся к ней с помощью своих мощных рук. Ник снова почувствовал восхищение. Вот как ему приходилось постоянно двигаться с тех пор, как он поднялся на борт. Он ненавидел идею убить этого человека. Он подумал об этом с шоком. Этот мужчина был убийцей, даже убийцей женщин. Он без колебаний взорвал лодку с двадцатью своими людьми. Он был весь в трупах. Очень опасный! Но он был мужчиной. Флибустьер и авантюрист. Уникальный экземпляр.


Сэр Малькольм изо всех сил пытался освободить дрогнувшую шлюпбалку. Ник был всего в десяти футах от него, когда мужчина поднял глаза и увидел его.


«Не пытайся шутить, - сказал Ник. «Я не хочу убивать вас, сэр Малькольм. Полчаса назад, да, но не сейчас ». Сэр Малкольм Дрейк поднял руки и уставился на Ника. Агент АХ был достаточно близко, чтобы увидеть его волчий смех. - Итак, Талбот. Так что вы все равно выиграете. Я знал, что это может быть уловка, но у меня не было времени убедить себя. Что ты собираешься со мной делать сейчас? Ник подошел ближе. - Мы собираемся прокатиться на лодке после того, как я тебя обезоружу. Если мы выберемся на берег целыми или будем подобраны моими людьми, я передам вас властям. Они не захотят вас вешать, сэр Малькольм. Даже после моих показаний.


Ник схватился за перила и вздрогнул, когда огромная волна залила их обоих. Он держал ствол нацеленным на своего противника.


Он не пытался использовать люгеры, которые все еще носил. Он странно посмотрел на Ника. У агента АХ создалось впечатление, что сэр Малькольм больше не видел в нем угрозу и что он давно ушел в другой мир.


Сэр Малькольм сказал: «Не хотите меня вешать? Нет, конечно нет. Просто закрыть в учреждении на всю оставшуюся жизнь, верно? Я бы не хотел так закончить, Талбот, я имею в виду Картер. И я тоже не думаю, что ты хочешь, чтобы я так кончил. Только представь. Это было бы очень позорным концом, вам не кажется?


"Девушка Победы" опасно наклонилась. Портовый рельс исчез под водой. Моторная лодка теперь плыла выше перил, натягивая застрявший трос шлюпбалки. - Снимай пистолетный ремень, медленно и осторожно, а затем пни его сюда. Потом садись в моторную лодку ».


Сэр Малькольм сделал, как ему сказали. Он спросил: «Вы не знаете, где мы?»


Нику пришлось выругаться. «Нет, и сейчас не время ...»


Сэр Малькольм улыбнулся. Он указал на порт. «С той стороны открытое море. Там, по правому борту, земля. Не дальше десяти километров. Дай мне умереть по-своему. Картер.


Прежде чем Ник смог что-то сказать в ответ, огромная волна уже ударила его о днище моторной лодки и ударила его затылком по двигателю. Когда он с трудом поднялся на ноги, сэра Малькольма не было.


Через секунду или две Ник обнаружил его. Он увидел, как белые волосы двигались на пятьдесят ярдов влево над волнами. Сэр Малькольм плыл в море махая сильными руками. К могиле пирата.


Ник Картер вытащил пистолет и прицелился. Его палец вокруг спускового крючка побелел. Затем он опустил оружие. Он продолжал искать. Белая голова теперь была едва видна в бурно пенящейся и бурлящей темно-зеленой воде. Потом она исчезла.


Ник схватил пояс сэра Малькольма и вытащил свой «люгер». По крайней мере, он вернул Вильгельмину. Он отпустил кран-балку и завел двигатель. Он изо всех сил пытался оттолкнуть лодку от тонущего грузового судна, удерживая нос на ветру. Он направился на пятьсот ярдов влево, затем обошел «Девушку Победы» по широкой дуге - если он окажется слишком близко, если она затонет, его затянет на глубину - и продолжил движение в направлении, указанном сэром Малькольмом. Земля? Возможно. По крайней мере, он был не так уж плох. Моторная лодка была хорошо оборудована провизией. Он мог продержаться как минимум неделю. И Хоук определенно будет искать его прямо сейчас! Он оглянулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как основание Девочки Победы, теперь полностью перевернутое, исчезает под волнами.


Ник определил местоположение с помощью маленького компаса.


Он запечатлел это в своей памяти. Может, это поможет, а может, и нет. Но они, вероятно, могли найти золото. Теперь у них были эти забавные электронные устройства, которые могли даже определять местонахождение мертвой золотой рыбки на дне Атлантического океана с точностью до миллиметра. Рано или поздно они найдут золото. Ник ухмыльнулся, когда огромная волна ударила его по лицу. Они могли использовать это для разработки нескольких новых бомб. Через полчаса двигатель отказал. Он не мог это исправить, поэтому довольствовался тем, что подпрыгивал и время от времени запускал сигнальные ракеты.


Его чуть не сбила подводная лодка. Колосс с огромной скоростью вышел из тумана. Они не видели Ника до последней минуты.


## Глава 12


На третий день Хоук приехал навестить Ника в больнице Сан-Хуана. Когда он вошел в комнату, с ним была небольшая коробка. Он, не говоря ни слова, поставил коробку на стол рядом с кроватью и посмотрел на Ника. Ник впервые увидел своего босса с тех пор, как его подобрала подводная лодка. Корабельные врачи с ужасом наблюдали за Ником, немедленно уложили его спать и накачали антибиотиками. Как только они приехали в Сан-Хуан, Ника поместили в отделение интенсивной терапии, где до сих пор его посещали только несколько заинтересованных врачей, которые бормотали у его постели непонятным жаргоном. Они внушили Нику мысль, что его не должно быть в живых после всего, через что он прошел.


Хоук откашлялся и сказал: «Итак, как обычно, тебе пришлось попробовать еще раз, чтобы исправить все самостоятельно».


Ник отрицал. - «Так просто случилось. Я мог бы воспользоваться какой-нибудь помощью, но не было возможности связаться ».


Хоук сунул в рот одну из своих дешевых сигар и забыл зажечь ее. Он уронил целлофан на пол. Когда он увидел повязку на голове Ника, на его губах промелькнула улыбка. «Мне сказали, что ты потерял волосы». - сказал Хоук. 'Это правильно?'


Ник грубо кивнул. - 'Да. Но они вырастут снова. По крайней мере, они мне так сказали ». Он подозрительно посмотрел на своего босса. Обычно его не интересовала внешность своих агентов. - 'Почему?'


«Ничего, ничего, я только что слышал. Хорошо, мальчик. Давайте начнем. Скажите мне. И пусть это будет кратко. Призрак, которого должна изображать медсестра, сказал мне, что у меня всего пятнадцать минут.


Киллмастер представил свой подробный и полный отчет за пять минут. Хоук ничего не сказал о результате. Он просто коротко кивнул. Потом спросил Ник. «Как прошло вторжение?


Хоук усмехнулся. 'Очень хорошо. Даже если это не было вторжением, как вы думаете. Это было странно. Эта кубинская секретная служба действительно очень профессиональна. Кастро, кажется, узнал о планах сэра Малькольма.


Он немного повозился с Папа Доком, по крайней мере, я так полагаю. А потом произошло нечто очень странное ».


Ник посмотрел прямо на него. Проклятая старая лиса! "Вы имеете в виду, что с вторжением в Гаити произошло что-то странное?"


"Эээ, нет. Не совсем. Это вторжение даже не началось. Но было вторжения ».


Ник закрыл глаза. «Ты скажешь мне, или я должен угадать трижды?»


'Я скажу тебе. Похоже, что сами Барбудос и Папа Док завербовали несколько сотен человек. Похоже, они напали на Гэллоуз-Кей. Они проделали довольно хорошую работу. Мы, конечно, не могли участвовать в такой международной процедуре. Мы были вынуждены с печалью смотреть, как люди сэра Малькольма были приговорены к смерти. И наконец все счастливы. Ну почти все. Кастро вернул своих четырех убийц с промытыми мозгами, а Папа Док может спокойно продолжать пытать еще своих туземцев до старости, если ему больше нечего делать. Сэр Малькольм не был бы лучшей альтернативой. Ник усмехнулся. «И кто на самом деле сообщил Кастро о планах сэра Малькольма и китайцев?»


Ястреб зарычал. «Это остается секретом. Даже для тебя.


- Я так и думал. Между прочим, я подозреваю, что сэр Малькольм должен был знать о контратаке. Вероятно, он услышал это по радио «Девушки Победы». Так что, конечно, он изо всех сил пытался утопить золото и уйти ».


«Ему лучше умереть», - сказал Хоук. «Если бы он был жив, он бы преследовался нами, китайцами и своими людьми. У него больше не было бы хорошей спокойной жизни ».


«Я рад, что он мертв», - согласился Ник. «Если бы он был еще жив, мы должны были обеспокоиться. Много забот. Этот человек был смертельным монстром!


Хоук собирался уходить. «Когда они отпустят вас отсюда, я буду ждать вас в моем офисе в Вашингтоне. Осталось еще кое-что прояснить, но спешить не стоит. И я полагаю, вы хотите ненадолго отдохнуть?


«Конечно», - ответил Ник. Он усмехнулся своему боссу. «У меня были тяжелые времена. Мне нужно несколько недель, чтобы восстановить силы. Я планирую проводить много времени в постели ».


Хоук вопросительно посмотрел на него. «Я подозревал, что да. Но считали ли вы, что девушки, которые обычно считали бы вас неотразимым, возможно, теперь захотят не снимать юбки из-за вашей лысины?» Возможны комплексы. Это может испортить вашу технику!


Ник в ужасе уставился на своего босса. Он еще не думал об этом. И это было чертовски важно! Хоук был прав. «Может, мне стоит оставить повязку на голове, пока у меня не отрастут волосы».


Хоук уже был в дверях. «В этом нет необходимости, - сухо сказал он, - АХ хорошо заботится о своих агентах. Просто загляни в эту коробку на тумбочке ». Он вышел из комнаты.


Ник открыл коробку и посмотрел на содержимое. Это был парик, который был похож на большого волосатого паука, казалось, что он одарил Ника заманчивым взглядом.


Он с проклятием ударил коробку с париком о дверь. Самое смешное, что Хоук выбрал именно цвет своих волос.


Мгновение спустя Ник рассмеялся.


О книге:


«Каждый из вас получит по 1 миллиону долларов, когда выполнит задание. Если вы убили главного врага своей страны, своего народа, президента Америки. Это будет проще, чем вы думаете. Планы проработаны до мелочей. Ничего не оставлено на волю случая. После выполнения вашего задания мы поможем вам переехать в выбранную вами страну. Там вас примут как героев. Вы проживете там, как принцы, всю оставшуюся жизнь в достатке и счастье. Но если вы проиграете, вас ждет смерть. Тогда вы будете жить не как герои в памяти, а как предатели ... »


-


Ник, они не могут пройти. Но и они не должны потерпеть неудачу: вы должны пресечь все предприятие в зародыше!


Ник Картер


Ярко-синяя смерть


## Глава 1


Небо на севере мерцало призрачно, как гроза, которая вот-вот разразится со всей своей силой. Это была не обычная гроза; молния казалась усиленной во много-много раз. Как будто космос зажег свои газы и хотел вырваться из этого уголка вселенной. Когда огромные вспышки неонового пламени просачивались по темному вечернему небу в зловещей тишине, они вызвали атавистический отклик у людей в лодке. Освещение беспокоило их и пробуждало воспоминания о давно забытой эпохе. Это было северное сияние в необычайно ярком проявлении в столь поздний период года.


Но толстый американец, стоявший на носу шлюпки, был только зол. Двадцать минут назад свет все еще был скрыт густым покровом тумана, и все было в порядке. В сводках погоды, основанных на анализе фотографий со спутника Tiros и специального полета U2 с американской базы в Испании, говорилось о густом тумане, нависшем над северной Европой и Скандинавией всю ночь. Судя по этим сообщениям, старый деревянный шлюп в течение двух дней и ночей плыл по неспокойным водам Каттенгата, закончив свое тайное путешествие в точке у побережья Швеции. Но теперь стали видны звезды на юге и шведское побережье. Вот вам и методика прогнозирования погоды.


Теперь он слегка опирался одной рукой на подпорку, балансируя с волной, хладнокровно рассчитывая эффект от этой последней разработки. В конце концов, он решил не отказываться от миссии. И как раз тогда, сквозь шум волн и завывание ветра в снастях, он услышал резкий голос старика за рулем.


«Я думаю, что мы уже достаточно далеко, сэр», - сказал он.


Американец посмотрел на своего товарища, молодого человека, стоящего в тени, и покачал головой. «Шпионство, - сказал дородный американец, - это один беспорядок за другим». Затем он подошел к капитану. «Еще семь километров, Ларс, - сказал он, - вот и все. Плавать надо далеко, и воздух у нас не вечен ».


Старый капитан покачал головой. «Туман рассеялся, да? Не годится для меня, подойди ближе. Стреляйте первыми в этой запретной зоне. Тогда поговорим - может быть.


Американец посмотрел на тенистое лицо упрямого старика и пожал плечами. - Ладно, Ларс, все как есть. Нам нужно несколько минут, чтобы одеться ».


«Да», - уклончиво ответил швед. Крепкий американец кивнул своему младшему товарищу, и они спустились под палубу. Вместе они проверили оборудование, аккуратно выставленное в салоне. Молодой американец в короткой стрижке внимательно следил, почти с трепетом, за действиями дородного человека. «В любом случае, N-3, - сказал молодой американец, - мы все еще за пределами подводных сетей у устья канала».


Пожилой мужчина кивнул, как будто это была небольшая проблема. Он был не намного старше своего товарища, но его лицо казалось на тысячу лет старше, и он демонстрировал силу характера, до которой молодой человек никогда не мог прийти в себя.


«Мы идем под сети, Чет», - сказал он наконец. «Вы действительно нырнули глубже. У нас нет особого выбора. Старый Ларс начинает бояться, и я не могу его винить. Без тумана для укрытия это слишком рискованно. Молодой человек кивнул.


Теперь воцарилась тишина, пока они надевали водолазное снаряжение. Затем они поднялись по лестнице каюты и почувствовали брызги воды на своих лицах. Как только они вышли на палубу, старый шведский капитан подбросил шлюп по ветру, чтобы не проплыть ни на метр дальше в запретную зону. покинуть лодку потерял скорость, качался и покачивался в сильном море, паруса ревели, как выстрелы. «Удачи, ребята, - сказал Ларс. Без особого любопытства он наблюдал за их последними приготовлениями.


«То же самое, старик, - сказал дородный мужчина. «И не тратьте все эти доллары на одну женщину».


«Ха-ха», - засмеялся швед. «Я думаю, что я слишком стар для этого».


«Для этого никогда не бывает слишком стар», - весело сказал американец. «И еще кое-что. Не пытайтесь продавать это противорадиолокационное оборудование в ближайшие несколько месяцев, иначе вы точно попадете в тюрьму ».


Младший американец нетерпеливо шаркал рукой. Все эти шутки во время миссии. Ник Картер подавил улыбку. «Он научится, - подумал Ник.


«Я знаю тюрьму», - засмеялся швед. - Скорее в тюрьме, чем с тобой. Думаю, они посадят тебя на атомную бомбу и сбьют на Луну. ха-ха.


Он засмеялся, как будто это была отличная шутка. Он все еще улыбался, когда два американца прыгнули в воду. Им потребовалось несколько минут, чтобы привыкнуть к большим морским скутерам с батарейным питанием, которые тянули их по воде намного быстрее, чем они могли плавать. Молодой американец посмотрел в небо и заговорил странно ровным голосом.


Боже, им следовало назвать эту операцию «Научная фантастика», а не «Операция Бернадот» или как там она называется. Сначала эта безумная миссия, а теперь вам нужно увидеть этот свет. Это похоже на превью конца света или что-то в этом роде ».


Ник ответил короткой дружеской непристойностью. Он понимал реакцию молодого человека на погоду и миссию, но для них обоих было бы лучше, если бы они теперь думали только о деталях предстоящей работы, не усложняя ее психологическими факторами. Ник дал сигнал к старту, и, не сказав больше ни слова, люди нырнули и начали последний этап своего долгого путешествия к Запретному острову.


Маско в Швеции, остров из гранита, был одним из тысяч подобных гранитных глыб вдоль сурового южного побережья Швеции. На острове был город. И в городе было все, что есть в других городах, и даже больше - гаражи, театры, отели, офисные здания, фабрики и даже авиабаза с военными и военно-морскими объектами. Единственная разница заключалась в том, что все было под землей, погребено под гранитом острова, защищено от всего, кроме прямого попадания водородной бомбы, а может, и того.


Здесь, под этой каменной пустошью, все население могло спастись от ужасов ядерной войны. Было подсчитано, что в случае ядерной войны и если новый эксперимент будет успешным, девяносто процентов населения Швеции сможет найти убежище в огромных подземных городах, из которых это был первый, и что Швеция, после нескольких месяцев ожидания воздуха снова будет чистым, появится с неповрежденным населением, богатством и технологиями. Конечно, в других странах тоже были «укрепленные» командные пункты и ракетные базы, но ничего для гражданского населения. Только шведы решили огромные психологические проблемы, проблемы с вентиляцией, проблемы с хранением и миллион других проблем, чтобы сеть подземных городов стала реальностью.


А потом внезапно предательство. Высокопоставленный шведский офицер полковник Веннерстрём перешел на сторону русских с важной информацией о Муско и его защите. Изменение этой защиты стоило бы миллионы. И впервые шведы почувствовали неуверенность в своем подземном убежище; они поняли, что у него есть слабое место.


С тех пор современные истребители, постоянно находящиеся в режиме ожидания, могут подниматься из недр Земли за секунды, чтобы выследить или уничтожить захватчиков. Десяток различных радиолокационных систем исследовали море и небо, и покрытые соснами склоны открывались, как сцена из научно-фантастического рассказа, высвобождая эсминцы, которые лежали в подземных гаванях, готовые атаковать любое судно в пределах прямой видимости. С пометкой «Запретная зона». рискнул.


После дела Веннерстрёма шведы насторожились.


Ник Картер прекрасно это понимал, когда плавно скользил по темным водам у Маско. Случайно попасть в зону было невозможно. Если это так ... ну, результат может быть плачевным, но что значила одна жизнь для жизни целой нации, возможно, всего человечества? Так рассуждали шведы.


Тем не менее, Ник попытается проникнуть в подземный остров-крепость. Все, что он просил, - это карт-бланш на операцию и агента по своему выбору. Против Ястреба, тощего, жесткого старик, который был главой


об AX, Ник заметил: «Человек не может построить ничего, что опытный агент не может вставить или вынуть по своему желанию». И его опыт был значительным.


Хоук задумчиво посмотрел на своего главного агента, пока тот жевал незажженную сигару, свисавшую из уголка его рта. «Но если у шведов есть проблемы с безопасностью, почему бы не позволить им решить их самим?»


"А что насчет Норада?" - мягко спросил Ник.


«Мммм», - сказал Хоук, поднося сигару к другому уголку рта. «В самом деле, Норад». Он подумал об этом. Оба знали, что штаб Североамериканской противовоздушной обороны, нервный центр американской противовоздушной обороны, был высечен в горе в Колорадо так же, как и сооружения на Маско. Если бы в Мус-ко можно было проникнуть, эту же технику можно было бы использовать для проникновения и, наконец, нейтрализации Норада, оставив Америку беспомощной перед атакой с воздуха. Эта мысль пугала.


«Дайте мне список того, что вам нужно, и выберите агента, которого вы хотите взять», - сказал наконец Хоук.


Ник выбрал Чета, опытного агента с инженерным образованием и опытом работы в пещерах и подземной навигации. Они прибыли по отдельности в небольшую шведскую рыбацкую деревушку, где Ник начал изучать все, что мог, об объектах военной и гражданской обороны на Маско.


И постепенно они обнаружили, что их миссия не была такой чисто теоретической, как казалось, когда шведский военный атташе в Вашингтоне сделал свое предложение. Слухи были в большом количестве ... Как профессионалов, AX мужчин мало заботили неподтвержденные слухи, но можно было услышать коктейльные вечеринки в посольствах и неформальные встречи с журналистами, выражающие озабоченность по поводу неназванной азиатской страны, граничащей с Россией и Китайским морем, проявляли большой интерес к Маско и его подземные города-побратимы. Некоторые чиновники даже подозревали, что проникновение уже происходит ...


Далеко под разоренной поверхностью Балтийского моря морские скутеры неуклонно тянули двух топоров к Маско. Время от времени, купаясь, Ник выпускал луч мощного электрического фонаря. Был шанс, что патрульный самолет увидит свет, но он должен был пойти на этот риск. Через некоторое время подводная сеть выскочила странной паутиной в луче фонаря.


Ник указал на другого мужчину из AX. Конечно, он мог разрезать сеть, это был самый быстрый способ, но если бойницы расступались, на панели управления на берегу загорался свет, указывающий их точное положение. Нечто подобное произойдет, если они переплывут край сети - тогда они сломают фотоэлектрический луч. Киллмастер тщательно изучил современные системы безопасности. Ник знал, что единственный способ попасть в город незамеченным - это через сеть.


Двое топоров ненадолго всплыли, чтобы посовещаться.


"Как ты, Гиет?" - спросил Ник.


«Это не вода Багамских островов, но в том старом резервуаре Чистилища нам было в десять раз тяжелее».


Он имел в виду так называемую школу пыток, где каждый агент AX должен время от времени проходить испытания, чтобы подготовиться к суровым условиям новых миссий.


«Хорошо», - одобрительно сказал Ник. «Мы идем глубоко, и это будет утомительно, но, как вы сказали, нам было труднее». Он посмотрел на радиевый циферблат своих часов. «Нам не нужно спешить, но не будем терять время зря. Если расслабиться, через двадцать минут мы постучимся в черный ход к шведам ». Молодой человек ухмыльнулся в темноте, а затем они нырнули в подводную сеть. Вода становилась все холоднее, когда они спускались сажень за саженью сквозь чернильную тьму. Ник следил за своим эхолотом. Семьдесят метров в глубину, край сети ждал ... все глубже и глубже ... что это было?


Золотой стилет с блестящим лезвием, ручка декорирована старинными мастерами. На нем не было надписи «Для храброго героя» и не было выгравировано его инициалов, но Ник знал, что нож предназначен для него. Затем протянули руку, чтобы взять оружие. Ник узнал лицо за рукой. Другие тоже протянули руку, и эти лица тоже были знакомы. Папы, короли и генералы с кровавых страниц истории тянулись к заколдованному стилету, но огромное присутствие им мешало; кинжал был для Ника Картера, Киллмастера. Ник схватил оружиеи был восхищен идеальным балансом и красивой ручной работой. В нем нахлынула неистовая радость, нахлынуло наэлектризованное возбуждение. Внезапно его глаза были ослеплены ореолом, драгоценным камнем, мерцающим в темных глубинах. Из ореола появилась женщина, все женщины мира, чьи тела вздымались вне его досягаемости, и они окликнули его страстными словами - все женщины, которых он когда-либо знал, от приятных ночей на теплых карибских пляжах до прохладные вечера с красивыми белыми телами, которые радовали его рыданиями удовольствия в европейских городах. Ник был в восторге от счастья. Казалось, все в нем сконцентрировалось. Больше всего на свете он хотел немедленно выплыть на поверхность с волшебным кинжалом и ускользнуть от секрета своей силы.


Близкий к нему мужчина сардонически засмеялся. Мужчина указал, что если он это сделает, то его ждет медленная и чрезвычайно болезненная смерть от водной эмболии или утопления - у него был выбор. Ник был слегка удивлен, увидев, что этим человеком был он сам. Его собственный ум, холодный и отстраненный, сказал ему, что он проявляет преувеличенные симптомы азотного наркоза, les ivress des grandes profondeurs, как это называли французы. Это случалось с ним при каждом глубоком погружении, которое он совершал, и будет происходить с ним при каждом глубоком погружении, которое он совершил. Глубина повлияла на состав его крови, а кровь повлияла на его мозг. Второй мужчина сказал ему, что восторг глубин скоро исчезнет и что он снова станет сильным агентом ТОПОР, а не странным подводным мистиком. Головокружение и бред стали утихать, и хотя Ник уже много раз испытывал эти симптомы, он никогда не чувствовал их так сильно. С грустной ухмылкой при взгляде на свое подсознание, вызванном азотным наркозом, Ник повернулся, чтобы проверить реакцию другого ТОПОРА на большой глубине. То, что он увидел, сразу побудило его к действию. Ник увидел бледное искривленное лицо сумасшедшего. Смерть была написана на лице молодого топора.


Чет все еще находился под азотным наркозом. Он снял маску, и из его рта вышли пузыри. Его морской скутер описывал дикие арабески в темноте. Когда на него упал свет фонаря Ника, в глазах Чета появилось хитрое, вызывающее выражение. Прежде чем Ник смог схватить его и протолкнуть кислородную трубку между его губами, Чет увернулся от него, и он выстрелил, вне досягаемости.


Ник надеялся, что человек, находящийся под воздействием снотворного, AX, задержится на мгновение, чтобы спасти свою жизнь. Но, поддавшись пьяному порыву, другой человек встретил свою гибель - морской скутер свернул и умчался в темноту. Сани были идентичны, имели одинаковую скорость. Теперь этот человек определенно мертв.


Дрожь, не имевшая ничего общего с холодной водой, пробежала по спине Ника. Это было хорошо известное явление, когда под воздействием бреда дайверы чувствовали побуждение срывать маски. Чувство обычно проходило, и ему всегда можно было сопротивляться. - Почти всегда, - мрачно поправил Ник. Он посмотрел на свои часы. Во второй раз за этот вечер ему пришлось решить, отказываться от миссии или нет. И ему пришлось очень быстро принять решение. Скоро в этом канале разразится ад. Вот что сделал Киллмастер.


## Глава 2


Ник присел на дно Балтийского моря, в которое спускался остров, и вокруг него в темноте тысячи невидимых глаз наблюдали за незваным гостем. Стрелка на его запасном воздушном баллоне опускалась все ниже и ниже, но он ничего не мог поделать, кроме как ждать ...


Затем холодный свет пронзил тьму морского дна. Ник улыбнулся под маской. Время было идеальным. Пора было уходить. Он поплыл к свету.


Окружающая вода бурно закружилась. Высоко над его головой прошла длинная черная тень. Эсминец, вышедший по тревоге. Это было частью его плана. Электронная «шкатулка», которую он выпустил в пролив, была настроена так, чтобы начать посылать сигналы именно в это время. Они должны были появиться на экранах шведских радаров как нарушитель размером с тяжелый крейсер. Изображение демонстративно оставалось на экране в течение нескольких часов, а затем исчезало. Это был единственный способ, который он мог придумать, чтобы убедиться, что огромные сети с гидравлическим приводом в подземной гавани поднимутся в тот момент, когда Ник Картер будет ждать их.


Это был хороший план, который отлично сработал. Он проскользнул через вход, наблюдая, как большие гидравлические рычаги опускают сетку позади них. после он увидел, что пристань вырисовывается перед эсминцами. Ник немного поплыл под пристанью, затем подошел, чтобы полюбоваться подземным островом.


На первый взгляд она выглядела как любая другая малогабаритная морская база. Несколько патрульных катеров были пришвартованы у причалов, погрузочные краны возвышались над большими пирсами, железнодорожные пути уходили из навесов в темноту, а люди в синей одежде передвигались по кораблям и вокруг них. Но затем он увидел огромную сводчатую арку пещеры. И увидеть эту пещеру было так же ошеломляюще, как проснуться в двадцать первом веке.


Ник покачал головой. С самого начала это была странная миссия. Он был рад, что все почти закончилось. Прежде чем он успел сойти на берег, над его головой послышались тяжелые шаги. Мужчина сделал паузу, что-то пробормотал, затем шаги исчезли. Убедившись, что леса над ним пусты, он взобрался на балку, снял свой резиновый костюм, утяжелил его и позволил ему опуститься на дно. Затем он надел рабочий костюм шведского военно-морского флота. Рубашка и штаны были достаточно вместительными, чтобы скрыть на его теле большое количество специальных приспособлений, которые он достал из водонепроницаемой сумки.


Он особо позаботился об оружии, трех своих любимых: Вильгельмина, 9-миллиметровый Люгер, Хьюго, изысканно сбалансированный стилет, и Пьер, маленькая бомба со смертельным нервно-паралитическим газом, которую он нес между ног.


Он молча проскользнул под строительные леса, схватился за ступеньки лестницы и полез наверх. Как только он пошел, Ник стал искать метлу. Никто не трогает человека метлой - так было во всех армиях со времен Цезаря. Безуспешно.


Вдруг из ниоткуда появился офицер. «Привет, моряк». Ник остановился. У него было ощущение, что все смотрят на него.


«Заправляйте рубашку и не бездельничайте».


Ник пусто улыбнулся, отсалютовал и засунул клочки рубашки в штаны. Затем он подошел к большой гранитной стене. На него никто не обращал внимания. Он прошел мимо офиса склада, где унтер-офицер пил кофе и читал журнал. У стены, как он знал, он нашел металлическую лестницу, ведущую к проходу, по которому ремонтировали проводку. Ник поспешно спустился по дорожке, пока не подошел к стальной лестнице, закрепленной на стене, которая поднималась к арочным светильникам в потолке. Ник поднялся по лестнице.


Он остановился наверху. Далеко под ним большие гидравлические двери пещеры открылись, и он смотрел, как эсминец плыл обратно в док. Моряки были похожи на игрушечных кукол, а эсминец - на пластиковую модель корабля.


Над его головой зиял огромный кондиционер. Вместе с другими трубами он составлял часть сети, проходящей через подземный город. И у Н-3 возникла проблема.


Воздушное отверстие было слишком высоко. Он понимал это, но это была операция вдвоем. Если он наступит на перила дорожки, он может подпрыгнуть и схватиться за край широкой трубы. Он задумчиво посмотрел на гавань внизу. Если бы он упал в воду с такой высоты, от него мало что осталось бы.


Он осторожно затянул ручки на двух своих лучших предметах оборудования: паре миниатюрных электромагнитов, вмещавших пятьсот фунтов. Магниты должны были нести его по вертикальным трубам, как человеческую муху.


Не глядя вниз, Ник прижался к круглым металлическим перилам и уперся кончиками пальцев в стену. Его руки слегка вспотели, а пульс был высоким. Он заставил себя смотреть прямо в стену, пока снова не успокоился. Малейшее изменение баланса позволило ему соскользнуть с перил и упасть на семьдесят метров в бетон и воду.


Отверстие для кондиционера было меньше чем на три дюйма над его пальцами. Обычно его сильные ноги могли без усилий отскакивать от него на гораздо большее расстояние от положения стоя. Но не на гладких перилах. Одна ошибка - и он упадет, а не поднимется. Холодный голос внутри него сказал: «Прекрати, Картер». Это была работа двух человек. Он почувствовал, как снова выступил пот. Он глубоко вздохнул и снова поднял глаза. Открытие все еще было на том же месте.


«Нет», - сказал он голосу внутри себя. Потом он прыгнул.


На мгновение он повис в комнате, ощупывая руками. Затем они были притянуты силой магнитов, прижимающих его к металлу трубки. Теперь ловким движением он перебрался через край трубку, выключил магниты и сел. Это, подумал Ник, стоит сигареты. Кондиционер обдувал весь город, и хотя Ник более или менее знал маршрут, Спелеолог Чет, эксперт по темным пещерам, доставил бы их к месту назначения намного быстрее.


Ужин закончился, и гости ушли. Кроме одного. Астрид Лундгрен сидела на крыльце


ультрасовременный дом на берегу Муско с серебряным бокалом ликера в руке, желающий, чтобы последний гость тоже ушел. Это было маловероятно. Молодой человек лениво растянулся на шезлонге напротив нее.


«Мы пробуем новую серию со скоростью 20 000 колебаний в минуту, учитывая, конечно, коэффициент затухания X по Y в дугах генератора», - сказала Астрид.


'Что ты говоришь?' - спросил молодой человек.


«Простите, - сказала Астрид. «Я подумал вслух».


«Астрид, - сказал молодой человек, - ты невозможен. Вы не женщина, а машина. Вы знаете, как вас называют официальные лица Маско? Тебя зовут ...


«Меня не интересует звероподобие компетентных в остальном чиновников», - прервала женщина. Она скучающе посмотрела на своего гостя. Он был высоким, светловолосым и красивым, как Адонис. Кроме того, он представлял Швецию в олимпийской сборной по лыжным гонкам, а теперь стремительно делал карьеру в шведской службе безопасности. По какой-то странной причине его любил вице-адмирал Ларсон, начальник службы безопасности. Что касается Астрид, ей было жаль, что она когда-либо познакомилась с молодой спортсменкой, но ее друзья настояли на том, чтобы она начала вести более социальную жизнь.


«Они называют вас шведским айсбергом», - сказал молодой человек.


У них было много других имен для нее, как Астрид хорошо знала, но это ее не беспокоило. В Швеции кончилось время, и мужчины были идиотами, которых раздражало, когда хорошенькая женщина решила посвятить свою жизнь долгу, а не сомнительному удовольствию стать служанкой мужа. Кнут был раздражен и ревнив, потому что преданность Астрид своему долгу не была безуспешной. Она возглавляла проектный отдел всего комплекса подземных убежищ и военных баз.


Она откинулась на спинку стула, ее длинные ноги вытянулись перед собой, ее юбка обнажала соблазнительные кусочки красивого бедра. Ее голова была запрокинута, чтобы подчеркнуть привлекательность ее широкого полногубого рта, а также высоких скул и зеленых глаз, которые так хорошо сочетались с гладкими бело-светлыми волосами. Но даже в снисходительной Швеции немногие люди попробовали это обещание.


Кнут встал, опустил свое длинное атлетическое тело на шезлонг рядом с ней и погладил сильные скулы и белую шею до того места, где ее красивая грудь едва вписывалась в лиф ее коктейльного платья. Его голос был ласковым и падал до ладоней.


«Кара миа, - прошептал он, - ледяная богиня, ты сводишь меня с ума. Мои ночи - пытка ».


Астрид оставалась неподвижной под его ощупывающими руками, не сопротивлялась и не уступала.


«Да, Астрид, ты как звезда. Странная звезда. Может тебе не нравятся мужчины. Возможно, вы предпочитаете мягкость женщин ».


«Если ты имеешь в виду, если я хочу лечь с тобой в постель, чтобы доказать, что я не лесбиянка, ответ - нет», - сказала Астрид своим раздражительно сдержанным тоном.


«А, но ты будешь», - сказал Кнут. Его голос был странно хриплым. Астрид пожалела, что не дала ему последние два стакана. «Я зажгу в тебе огонь, дорогая», - простонал Кнут. Его лицо было прижато к ее шее, и он покрыл ее огненными поцелуями; одна сильная рука обхватила ее полную левую грудь, а другая скользнула под юбку. Астрид попыталась вырваться, но Кнут был слишком силен.


На мгновение она подумала, что уступить ему дорогу. В конце концов, она могла бы его подбодрить. Тогда она подумала: «Если я уступлю сейчас, его тщеславие безгранично, и я никогда его не потеряю».


Она вырвалась из его хватки и почувствовала, как порвался лиф ее платья.


«Кнут, - ахнула она, - мне через минуту в лабораторию ...»


«Лаборатория, - фыркнул он, - ваша чертовски красивая лаборатория. Но не сегодня вечером, ангел.


Она знала, что своей обнаженной грудью она действовала на него, как красная тряпка на быка. Она побежала к двери, но он отрезал ее, прижал к двери и сумел оторвать остаток платья. Его мощное тело повалило ее на землю, но ей снова удалось сбежать. Она вслепую побежала к деревьям позади дома, не зная, смеется она или плачет.


Шаги Кнута прогремели прямо за ее спиной. Затем он схватил ее за запястье. Астрид действовала инстинктивно. Она ударила его одной стороной босой ступни и вытащила его ноги из-под него, когда ее свободная рука выстрелила в его подбородок в карате. Когда белокурый гигант начал падать, она схватила его за запястье и повернула его тело в воздухе. Он тяжело приземлился на лицо. Астрид взяла его за руки и уперлась босой ногой в его спину.


«Веди себя прилично», - сказала она.


«Плохая девочка», - прорычал он.


"Ты будешь вести себя, если я тебя отпущу?" спросила она.


«Я убью тебя», - он стиснул зубы.


«Кнут, - сказала она, пробуя новую тактику, - ты красивый швед, красивый и мужественный. Но наша страна, как вы знаете, движется к кризису. Если наши физики не найдут способ предотвратить это, у китайцев скоро появится лазерный луч, который сможет прорезать гранит Маско, как нож сквозь масло. Тогда мы вернулись к тому, с чего начали. Итак, вы понимаете, почему меня в данный момент ничего не интересует, кроме как найти репеллент. Может быть, позже, когда кризис закончится ».


Пока она говорила, пыл Кнута утих. Принуждение женщины кусать сосновые иглы вредно для либидо. Через мгновение она позволила ему встать. С короткими и очень формальными извинениями Кнут попрощался и, раздраженный, зашагал к своей машине.


Расстроенная и несколько рассеянная, Астрид вернулась к себе домой, собрала одежду, которую быстро надела, а затем села в маленькую английскую спортивную машину, которая была ее единственным недостатком.


Они быстро идут в подземную лабораторию. Она пришла рано на первую смену. Но было тихо. Она смогла систематизировать свои мысли, прежде чем сосредоточиться на проблеме китайского лазера. Ее успокоил тот факт, что китайцы никогда не смогут разработать оружие, чтобы пробить гранит Маско, не внедрившись в отряд технологов для обысков острова ... И вице-адмирал Ларсон и его светловолосые мальчики, такие как Кнут, знали об этом. По крайней мере, предотвратить это. Она была уверена, что ни скумбрия, ни чайка в небе не появлялись без ведома людей Ларсона.


«Привет, дорогая, покажи мне свой пропуск».


Дедушка-охранник под флуоресцентным светом у входа в здание лаборатории знал ее с тех пор, как она была долговязой девочкой, болтающейся в лаборатории своего отца, но ему просто нужно было ее увидеть. Это был рецепт.


Она припарковала спортивную машину и спустилась на лифте в лабораторию. Когда она шла по знакомым коридорам, ее мысли автоматически обращались к работе. Астрид думала, что у нее осталось довольно хорошее впечатление о развитии китайского лазера. И она думала, что знает ответ на него. Это было своего рода силовое поле, которое устраняло влияние лазерных лучей, основываясь на хорошо известном факте, что масса искривляет световые лучи. Проблема заключалась в том, что люди, работавшие над силовым полем, умирали один за другим. Очевидно, возникло излучение силового поля, которое убило сотрудников лаборатории, как это сделали рентгеновские лучи на рубеже веков. На научных конференциях требовалось прекратить эксперименты до тех пор, пока загадочный вид не будет изолирован и подавлен. Но времени было так мало ...


Лаборатория была пуста, как всегда между ранней и поздней сменами, но ее заместитель руководителя проекта должен был быть там. Астрид налила две чашки кофе из кофемашины и пошла в свой кабинет.


У дверей офиса она уронила обе чашки кофе, обожгая лодыжки, и засунула запястье в рот, чтобы не закричать.


Кнудсон, ее заместитель руководителя проекта, лежала на полу. Его кожа была синей. Не мягкий пурпурный от удушья или сердечного приступа, а ярко-синий, темный и блестящий. Его белые волосы резко выделялись на фоне сияющей синевы лысины на черепе. Астрид охватило истерическое желание рассмеяться. Лежащий на ковре Кнудсон напомнил ей кусок фарфоровой посуды.


Она схватилась за дверной косяк, чтобы не упасть, и глубоко вздохнула. Загадочные лучи индиго, как их назвал технический журнал, ударили снова. Никто не смог найти их причину, но их следствие было безошибочным.


Астрид подумала, безопасно ли приближаться к трупу. Какова была продолжительность жизни лучей? Постепенно она восстановила свое знаменитое самообладание. По часам она увидела, что скоро придет ранняя смена. Если бы один из них увидел Кнудсона, в Швеции больше не будет лаборанта, который хотел бы работать с силовым полем. Она не могла не думать о том, какой неожиданной удачей это будет для китайцев.


Было естественно предупредить вице-адмирала Ларсона и позволить ему заняться делом. Но лаборанты могли зайти в любой момент. Астрид быстро обыскала лабораторию. Затем, одетая в халат и головной убор с подкладкой из свинца, она подошла к телу. Это было труднее, чем она думала, но, наконец, ей удалось заставить труп двигаться. После жуткой борьбы, во время которой у нее сложилось истерическое впечатление, что мертвец хотел с ней танцевать, ей удалось выпрямить Кнудсона и затолкнуть его в свой личный шкаф.


Десять минут спустя безупречная Астрид Лундгрен встретила лаборанта своей обычной сдержанной вежливостью и поручила ему обычную работу.


## Глава 3


Ник продирался через огромную систему кондиционирования больше часа. Благодаря инфракрасному фонарю и специальным очкам туннель казался чистым, как при дневном свете. Не то чтобы было что посмотреть. Коридоры разворачивались с монотонной регулярностью. Нику просто нужно было убедиться, что его не затянет вентилятор или химическая ванна для очистки воздуха.


Ник планировал найти ядерный реактор, снабжавший большую часть острова, сделать несколько снимков и доложить о результатах директору службы безопасности, чтобы показать, что он проник несанкционированно и незамеченным из внешнего мира в сердце острова. . Это завершит миссию. Молча он подполз дальше к реактору, время от времени останавливаясь, чтобы посмотреть на компас и сделать отметку, когда он менял направление. И во время одной из этих коротких остановок Ник нашел коробку с пленкой.


Его выбросили по неосторожности, популярный европейский кинобренд. Он поднял его и осмотрел в инфракрасном свете. Он прочитал на коробке, что это была очень быстрая, довольно мелкозернистая пленка, доступная только профессиональным фотографам и лабораториям. Его лицо озарила волчья ухмылка. У честных работников не было с собой фотоаппарата


сами, когда работали на сверхсекретных военных объектах. Так что Ник Картер был не единственным неуполномоченным лицом в огромной системе вентиляции. Это знание заставило его отказаться от своего плана перейти к ядерному реактору. Шла еще одна игра. На тщательный осмотр местности у него ушло сорок пять минут. Карта маршрута, которую он имел в виду, говорила ему, что это заброшенная часть комплекса Маско. Были проделаны отверстия для огромной лифтовой системы, которая позволила бы шведам поднять на поверхность эскадрилью самолетов-перехватчиков одним движением. От этого плана отказались, когда место было выдано русским, а эскадрилья перехватчиков была перемещена в неизвестную русским среду. Для шпиона здесь не должно быть ничего интересного.


Но внезапно шестое чувство предупредило его, что коридор не пустынен, и мгновение спустя он услышал мягкое шарканье украдкой шагов.


Может, рабочий? Вряд ли. Красиво сбалансированный стилет «Хьюго» скользнул в руку Ника, словно по волшебству.


Злоумышленник был за углом, недалеко от него на расстоянии, но, возможно, в нескольких минутах ходьбы от лабиринта вентиляционной системы. Ник начал преследование, когда услышал человека перед собой. Еще один угол, подумал он, хотя звук в этой неразберихе мог обмануть. Кто бы ни был там, а Ник был почти уверен, что это окажется китаец, производил много шума. Как будто он был уверен, что его не обнаружат. Ник крепче стиснул шпильку. Злоумышленнику не нужно было умирать. Это полностью зависело от силы его защиты и его готовности отвечать на вопросы.


Мужчина был теперь очень близко, звук его дыхания гудел в коридоре. Ник молча завернул за угол и направил инфракрасную лампу в сторону жертвы. Ничего не вижу.


Сужающиеся линии стен доходили до того, что исчезали вдалеке, словно в пустом сюрреалистическом пейзаже. Мужчина полностью исчез. Ник напряг мускулы, готовый к атаке. Тишина. Туннель проглотил человека.


Безумие, - мягко сказал Киллмастер. Он сконцентрировался, как охотничий зверь, но слышал только шепот воздуха в туннеле.


Затем Ник увидел дверь, которая выделялась на фоне обшивки стен. Двери должны были быть открыты. Он осторожно толкнул дверь Откройте и дайте темному свету влить.


Новый туннель, высеченный в граните, ведущий во тьму острова. Больше ничего. Ник предположил, что это была шахта, ведущая к недостроенной стартовой площадке. Именно сюда ушел человек, следовавший за Ником. Он пошел дальше.


Прежде чем он ступил в дверь, он осознал свою ошибку. Он предполагал, что любые другие противники будут шуметь не меньше, чем первый человек, и Ник услышал бы его приближение. Его мысли были о человеке, за которым он следил, и он не обращал внимания на заднюю обложку. Это была ошибка, которая обычно означала смерть.


Второй мужчина двигался бесшумно и небрежно. Он был так же удивлен, как и Ник, когда он повернул за угол и поймал здоровенного американца в свете его фонаря. Ник услышал, как мужчина удивленно зарычал. Ник не мог рискнуть выстрелить. Выстрел привлечет товарищей этого человека, и они будут преследовать его через лабиринт системы вентиляции, которую они, вероятно, знали как свои пять пальцев.


Он схватился за стилет и прыгнул, как ягуар, к свету. Двое мужчин рухнули на землю так, что туннель из листового железа задрожал, как турецкий барабан. У этого человека тоже был нож, и, похоже, он, как и Ник, любил тишину. N-3 почувствовал, как нож царапнул его левое плечо. Затем Хьюго просканировал защиту корчащегося внизу человека, ломая кость о кость, а затем Ник ловко вставил стилет в мужчину.


Под ним мужчина застыл. «Либер Готт ...» - выдохнул он, и Ник крепко прижал руку к открытому рту, чтобы оборвать последний мучительный крик. Когда он убрал руку, она была мокрой от крови. Он встал и провел фонарем по трупу.


«Муфта», - подумал N-3, - asjemenou! Его краткий осмотр тела мало что дал. Этот человек был частью мозаики, вот и все. Ник оставил его на месте и снова открыл дверь в туннель.


Незавершенный и запечатанный туннель был из голого камня и имел ширину от семидесяти до девяноста метров. Капли свисали со стен, и без вентиляции воздух был затхлым и сырым. Ник проехал по склону несколько сотен ярдов, а затем вышел на плоское плато. Под краем плато горели огни. С помощью своего темного фонаря он осторожно скользнул к краю.


В тридцати метрах под ним, на дне перпендикулярной шахты, находилось что-то похожее на цыганский лагерь. Или в лагере на Луне земной экспедиции. Оборудование было установлено под скальными выходами в стенах шахты. Полдюжины мужчин в спальных мешках выполняли различные технические работы или работали над чертежными досками.


Ник некоторое время лежал на краю, рассматривая детали. Он старался не приближаться и не вмешиваться. Это было проблемой для Швеции. Он должен был доложить вице-адмиралу Ларсону из шведской службы безопасности, но в остальном у Ника не было ни необходимости, ни разрешения вмешиваться в то, что обещало стать полномасштабным бунтом между Швецией и одной из двух Германий. Кроме того, он должен был учитывать мертвого человека в туннеле. Если кто-нибудь из обитателей пещеры наткнется на него, Ник попадет в беду.


Нет, ему придется вернуться, даже если это противоречит профессиональному чутью Киллмастера - оставить что-то подобное без дальнейшего расследования. Но он вернулся.


Так что это не его вина. Он просто следовал правильной тактике, когда обнаружил, что было слишком поздно. Ник услышал, как мужчина возбужденно бежит по туннелю, но спрятаться было негде. Ник попал в луч фонаря. Он бросился на гранитный пол туннеля, и пуля просвистела над его головой и отскочила от каменных стен. Ник тут же перевернулся и пополз обратно к краю плато. Опыт, полученный им в сотне сражений в темных переулках от Аргентины до Замбии, подсказал ему, что это случилось бы с ним, если бы он остался в туннеле.


Он подполз к краю. Прожектор мелькнул вдоль стены, как злая летучая мышь. Никс Люгер один раз рявкнул, и грохот отозвался эхом в пещере. Свет погас до светящейся точки, а затем полностью исчез.


Далеко внизу Ник услышал приказ на суровом немецком языке. Человек в туннеле системы вентиляции сделал еще два выстрела, и Ник был вынужден оказаться на самом краю плато.


Под ним горели другие фонари, фонари, которые можно было включать и выключать, чтобы он не мог прицелиться, и они кололи его своими лучами, как собаки, кусающие горного льва. Как только луч света попал в Ника, он послал пулю Я подошел, но тотчас другой фонарь поймал его с другого угла, и когда он повернулся к этому свету, он погас прежде, чем он успел выстрелить, и третий свет осветил его. Пули свистели вокруг него, как рой разъяренных пчел, укус которых означал смерть.


Ник решил, что здесь все становится немного неуместно. Он направился к лестнице, ведущей к основанию шахты. Его руки схватились за холодные металлические гусеницы, и он соскользнул через край. Он пошел на ужасный риск. Его спина была легкой мишенью, когда он спускался по лестнице. Но, может быть, он все-таки сможет немного усложнить им задачу. Он должен был. Он был намного хуже в оружии, и не было ни малейшего шанса, что звук выстрела огнестрельного оружия в этой заблокированной шахте принесет спасение в виде шведской службы безопасности.


Немецкие приказы снова раздавались, и он слышал, как люди рассыпались в темноте под звук их шагов по каменному полу. Он спускался по лестнице, когда пули пели свою смертельную песню вокруг его ушей. Он уронил по три, четыре, пять ступенек за раз, но на полпути через пещеру осветил яркий свет, и теперь огонь с земли стал более точным. Тем не менее, Ник двигался так быстро, что его мог сбить только хладнокровный снайпер. Он упал на последних пяти метрах и приземлился с такой силой, что удар чуть не нокаутировал его. Затем он перекатился по рыхлому щебню по земле и открыл ответный огонь. Немецкие боевики начали паниковать, когда поняли, что вервольф, прыгнувший к ним, может не умереть той ночью.


Ник бросился к ближайшему ружью, дважды увидел бело-голубое пламя, затем «люгер» в его оправе снова залаял. Человек перед ним встал, цепляясь руками за грудь, и упал замертво.


Ник поступил со следующим пистолетом точно так же. В последний момент немец попытался бежать, и Ник выстрелил ему в спину, потому что он все еще был вооружен и, следовательно, опасен.


Это было похоже на воссоздание художником войны двадцать третьего века. Под холодным неоновым светом немецкие захватчики спрятались за острыми выступами скал, стреляя по американскому агенту с полдюжины углов. Ник промелькнул между ними, как ангел мести, дважды точнее отвечая на их огонь и бросая их из укрытий, чтобы застрелить.


«Спокойная», - крикнул он хриплым яростным голосом, которого не узнал. «Сдавайся, или я убью тебя одного за другим. Быстро брось эти пистолеты.


Никакого оружия не бросали, но постепенно в пещере стало тихо. Ник повторил свое требование сдаться. Стрельба прекратилась, и никто не шагнул вперед с трепещущим платком. Нику стало не по себе. Может, у них кончились боеприпасы, и они ждали подкрепления. Напряжение человека, который подозревает ловушку, но не видит ее, овладело им.


В пещере продолжалась тишина. Ни один камень не хрустнул. Это начало разъедать нервы Ника.


«Черт побери», - сказал он и покинул свое укрытие, чтобы бежать зигзагами к следующему камню. Никаких выстрелов. Ничего такого. Ник продолжил. Пещера казалась пустой, как луна.


Очень осторожно Ник подкрался к скале, за которой, как он знал, был человек с маузером. Он добрался до него и остановился в изумлении. Ник не ударил человека, но он лежал мертвым, прижавшись лицом к скале.


Ник перевернул тело. Лицо было бледным, глаза слегка выпучены, мышцы шеи были напряжены. Ник бросил тело и подошел к следующему. Этот человек тоже был мертв, и симптомы были такими же. Ник шел все быстрее и быстрее, перебегал от одного тела к другому, смотрел на него и побежал дальше. У Киллмастера отняли добычу. Он был один в пещере с полдюжиной шпионов, которых никто больше не допрашивал. Все фигуры в сером лежали мертвыми в пещере.


«Черт возьми, - сказал Ник. «Внезапно, - подумал он, - самоубийство в крупном масштабе. Эффект был призрачным, чему способствовала футуристическая пещера.


Кто-то слабо застонал. Ник подскочил на звук и перевернул тело. Ник внимательно осмотрел тело. Мужчина был в форме вермахта без знаков различия.


Длинные ресницы мигнули, и он снова застонал. Он был немного больше, чем мальчик - в плохой форме. Вероятно, он упал с выступа, уклоняясь от пуль, и у него не хватило времени, чтобы принять таблетку для самоубийства. Ник не дрогнул, увидев выстрел в легкое. Капля крови уголок рта. Вероятно со смертельным исходом.


Ник увидел, что у солдата на голове был ужасный синяк. Он открыл воротник туники и несколько раз ударил мужчину по лицу. Немец застонал громче и открыл глаза. Ник увидел пристальные голубые глаза и прочитал страх. Затем молодой человек двинулся с удивительной силой и пополз по каменистому полу. Ник схватил его и без особого усилия толкнул на спину.


Губы мужчины зашевелились, и тут же его рука скользнула ко рту. В последний момент Ник увидел торжествующее сияние голубых глаз и подумал о мертвых в пещере. Ник ударил человека кувалдой в область живота. Он согнулся пополам и со свистом выдохнул. Маленькая бесцветная таблетка вылетела из его рта и покатилась среди камней. Ник придавил его пяткой.


- Джаволь, - сказал Ник, позволив клинку стилета блеснуть на свету, чтобы немец мог его увидеть. Слабая улыбка появилась на его лице, но глаза не заметили. Его лицо превратилось в призрачный череп, который безрадостно смеялся.


Что ж, - любезно сказал Ник, - есть время и время уходить, но ты не уйдешь, пока я не захочу. Цианида нет, но достаточно стали. Это могло быть весело. Тогда для меня.


Это было неправдой. Ник терпеть не мог пыток, но игра психа часто заставляла заключенного нервничать и болтать. И Ника звали Киллмастером не потому, что он был таким нежным.


«Nein», - сказал молодой немец. «Утечка, ничего не говори».


Двадцать минут спустя он излил свое сердце. Ник пользовался ножом экономно, потому что немец был в плохой форме и знал это. Наконец, он был готов поговорить, собственно говоря, похвастаться. Ник позволил ему поступить по-своему.


Поток слов стал бессвязным, прервался и возобновился в другом направлении. Он рассказал о своей семье, учебе. Ник видел достаточно умирающих, чтобы понять, что этот человек ненадолго, и Ник хотел многое узнать.


«Что это за форма без значков?» - спросил Ник. Оскорбление его организации дошло до немца. Поток слов пошел снова. бессвязный.


«Мир принадлежит немногим людям, которые возглавили ... Геринг, Гитлер и вся эта группа ... бездельники ... все ...»


Он молчал, и на мгновение Ник подумал, что все кончено. Затем голубые глаза снова открылись, и толстые чувственные губы, которые так странно контрастировали с сильным высокомерным лицом, снова расплылись в улыбке.


«Ах, но германские рыцари ... это еще одна битва ... Лидерство такого человека, как граф фон Штади ... Гитлер меркнет по сравнению с ним. Блестящие ... союзники ... Китайская республика ... мы тоже получим Америку ». Мужчина сейчас был в ярости, только одно из десяти слов было разборчивым.


Мужчина закрыл глаза. Он был почти мертв.


"Что ты делаешь здесь, в Швеции?" - отрезал Ник. Мужчина немного рассмеялся. Нику пришлось наклониться, чтобы его услышать.


«Конечно, зарабатывать деньги. Я спектроскопический аналитик ... Что за шутка, да?


Затем он умер, и Ник остался единственным выжившим в пещере. За исключением, может быть, шутника, который выстрелил в него из вентиляционного туннеля. Ник не слышал о нем довольно долгое время. Вероятно, сейчас он был в аэропорту Стокгольма, чтобы купить билет до Берлина. Ник посмотрел на мертвеца. Еще один любитель с большим энтузиазмом, чем здравым смыслом. Он хотел поиграть с большими мальчиками, и это был конец. Он шутил, когда сказал, что был аналитиком? Геодезисты и военные эксперты для анализа подземных оборонительных сооружений Ник мог понять, но лаборанты были для него загадкой.


Немецкий неонацизм был постоянным кошмаром в Европе. Здесь это выглядело гораздо более осязаемым, чем дурной сон. Эта организация требовала денег и усилий. За этим было что-то грозное. Ник пришел к выводу, что очень скоро он, вероятно, нанесет рабочий визит графу фон Штади.


## Глава 4


Шаги Ника раздавались глухим эхом, когда он следовал за тонкой лысой головой сморщенного человечка, руководившего моргом. Он надеялся, что, когда он сам выберется из машины, она будет «пропала без вести» или «разбиться и сгореть», а не лежать обнаженной на охлажденной тарелке в подвале общественного здания с биркой на пальце ноги.


"Вы сказали, что у вас есть пятьсот три сусла B, хозяин?" сказал охранник. Он остановился и посмотрел на него карта в руке.


«Да, - сказал Ник. «Меня посылает вице-адмирал Ларсон».


«Я так и думал. И мне все равно, послал ли тебя Петр или царица Савская, но я не собираюсь приближаться к этому трупу. Он весь синий, хозяин. Вы не должны рисковать в моей работе ».


- О боже, - устало сказал Ник. «Если мне придется самому его найти, у меня уйдет целый день. Его зовут Кнудсон. Его привезли сюда сегодня утром.


'Я знаю это. Я знаю это. Его привели ребята из секретной службы. Какой-то ученый, который был занят… - он сделал паузу, ища достаточно ужасное явление… «электрическими вещами».


"Достаточно ли пятидесяти коронок для изоляции?" - усмехнувшись, спросил Ник.


«Менее чем за двадцать миллионов крон, господин. Ты умеешь идти одному или вообще не знаешь, как идти ».


Ник редко признавал поражение, но теперь он знал, что потерпел поражение.


«Хорошо, - устало сказал Ник. "Куда мне пойти с пациентом пятьсот три B?"


«В конце коридора поверните налево, тогда это третья дверь слева».


«Спасибо», - сказал Ник. Он вышел из холла и беззвучно присвистнул сквозь зубы.


«И держись подальше от меня, когда вернешься, хозяин», - сказал голос позади него. Совершив несколько ошибок, Ник нашел человека, которого искал. Он вряд ли мог это не заметить. Труп Кнудсона резко выделялся среди других. Ник не мог винить охранника. Он дрожал не от чувствительности, а от холода. Он преодолел отвращение и подошел к плите, на которой лежал Кнудсон. Следствие закончилось полным провалом. Прозвучало заключение лечащего врача: «Причина смерти неизвестна». Возможно, из-за того, что доктор хотел избавиться от него как можно скорее, ему удалось избавиться от добавления: «Вероятно, из-за перенасыщения лучей индиго в связи с экспериментальной работой с искусственными электромагнитными массами». Научной прессе не нужно больше. Это означало бы немедленный конец экспериментов.


Глаза Ника изучили тело. Теперь он был скорее черным, чем синим.


Его мысли вернулись к тому, что Шведская служба безопасности рассказала ему об обстоятельствах смерти Кнудсона. Ник ничего не знал о лучах индиго, но много знал о насильственных причинах смерти.


Он осторожно протянул руку и повернул тело


к. Затем он провел руками по затылку. Он чувствовал не кровь, а мягкое мясистое пятно у основания черепа. Он тихо присвистнул. Ника достаточно часто били спасательным средством по затылку, чтобы распознать симптомы.


Ученый мог умереть от передозировки таинственных лучей, но прежде чем посинеть, он был жертвой старомодного плетня. Губы Ника скривились в жесткой усмешке.


Это дало ему приятное ощущение того, что он полезен в этом мире научной фантастики 20-го века.


Ник закурил сигарету и попытался понять значение этого дела. Потому что проникновение немцев в оборону Маско внезапно стало его работой. Его надежды на скандинавский праздник не оправдались. Короткий разговор с Хоуком в Вашингтоне подтвердил это. «Это больше не проблема шведов», - сказал ему Хоук по телефону.


Хоук (милая): "Так ты хотел немного покататься на лыжах, Картер?"


NC (беспечно): «Эта мысль пришла мне в голову. Проникновение - шведская проблема, не так ли?


(статический шум на кинескопе)


Хоук: «Даже если бы это были марсиане, которые пытались продать секреты Млечного Пути китайцам - все, что Пекин хочет знать, я тоже хочу знать. Вы думали, что китайцы действительно интересовались Швецией?


NC: «Это возможно, босс».


Хоук: «Плохая чушь, они хотят атаковать нашу подземную систему обороны. Продолжайте с тем, что у вас в руках. Если шведы разрабатывают способ защиты подземных сооружений, я хочу, чтобы они его нашли ». NC: Да, сэр. В том, что все?'


Ястреб: Да. Нет, еще кое-что. Держитесь подальше от напитков и блондинок ».


Ник отвернулся. Глядя на синий труп ученого, было скучно.


Но прежде, чем он подошел к двери, свет погас, и зал погрузился во тьму. Тихо Ник скользнул к прочно изолированной двери. Он нажал на нее. Заблокировано. И чтобы его открыть, потребовалась базука.


Он присел в темноте и ждал атаки, которая не пришел. Тишина стала тяжелой и гнетущей. Он задавался вопросом, кто знает, кроме вице-адмирала Ларсона, что он здесь и зачем он пришел? Вероятно, половина шведской разведки, от машинисток до высшего руководства, если бы в Швеции было столько же сплетен, сколько в правительственных службах США. Затем, в проблеске света, проходящем через проем, в котором холодильные камеры проходили через стену, Ник увидел, как движется мужчина.


Ник подошел к нему тремя бесшумными скользящими шагами, приподняв стилет. Мужчина, казалось, слушал. Ник воспользовался своей неподвижностью, чтобы сделать выпад одной рукой и приподнять подбородок так, чтобы горло было незащищено. Свободной рукой Ник прижал кончик ножа к горлу мужчины. Человек в темноте не ответил.


Он уже был мертв. Ника накатила волна реакции, и он безрадостно усмехнулся. Трупное окоченение иногда приводило к странным последствиям. Изменение температуры могло заставить покойника пошевелиться.


Ник снова ждал. Воздух стал затхлым и душным. Он посмотрел на свои часы. Было поздно, и на следующее утро его никто не ждал.


Он лег на пол, где воздух был немного лучше. Ему было любопытно, сколько воздуха содержится в комнате. Немного. Это не было большим отъездом. Через несколько минут ему стало трудно дышать, и в то же время он стал очень сонным. Твердый цементный пол казался мягким, как кровать. Холодный камень так удобно прижался к его щеке, что он позволил себе полчаса вздремнуть, прежде чем решить, что делать дальше. «В чем их цель, - подумал он сонно, - должен ли я умереть от страха?» Но осознание опасности не давало ему покоя. Так легко им не выиграть. Очень медленно и усталый Ник встал. То отверстие, через которое падал проблеск света. Должен был быть свежий воздух. Может, хватит и на мышку, но это лучше, чем ничего. С оставшимися силами, пробормотав извинения, он стащил со стола один из трупов и перетащил его в холодильные склады. Стол был недостаточно высок, чтобы дотянуться до трещины. Задыхаясь от напряжения, Ник перевернул стол набок и покатился наверх. Вытягивание во всю длину позволило ему поднять лицо к трещине.


Свежий воздух придал ему новые силы. Ник приложил рот к щели и взревел: «Эй, чертов шведский тупица! Неисправимые идиоты, выпустите меня! »


Его крики без заминки эхом разносились по короткому пустому коридору. Ник продолжал кричать, пока не стал настолько запыхаться, что чуть было не потерял свою шаткую точку опоры.


Прошло несколько часов. Ника так трясло на ногах, что он чуть не упал, и он знал, что, если это произойдет, у него не будет сил, чтобы снова подняться. Поэтому он мрачно прижался. На этот раз они почти достали Киллмастера с помощью простейшего трюка, но, черт возьми, этого почти не хватило. Он будет цепляться за эту проклятую трубку, пока она не заржавеет.


Часы превратились в вневременной период пыток, растворившийся в тупой боли. У него болел мозг от жалоб на ноги. Затем он услышал, как открылась дверь. Он выпустил трубку и нырнул к открытой двери. Стол перевернулся.


Надзиратель морга в белом с криком ужаса прижался к стене, когда из темноты вышел здоровенный мужчина и, пошатываясь, направился к нему, как современная версия монстра Франкенштейна на резиновых ногах.


«Неееет», - закричал он протяжным криком человека, который видел что-то сверхъестественное. Ник схватил его за горло, притянул человечка к стене и добавил несколько импровизированных замечаний о том, что охранники морга не следят за опасными местами, такими как холодильные камеры.


«Сэр, сэр ...» - выдохнул человечек. «Я только что появился десять минут назад. Другой мужчина пошел домой больным ».


Ник отступил, чтобы получше рассмотреть мужчину. Это могло быть правдой. Очевидно, этот слуга был не тем старым трупом, который впустил его. Новый мужчина был подвижным человечком со слегка выпученными глазами. Ник медленно опустил его, но держал одной большой рукой. Мужчина посмотрел на разъяренного американца испуганным и неуверенным взглядом.


«Вы уверены, что не вернулись посмотреть, не умер ли я?» прорычал Ник.


«О нет, сэр. Я работаю здесь двадцать лет. Вы можете это проверить. Кроме того, мне нравятся американцы. Я хорошо говорю по-английски, - сказал Пууг. «Действительно, сэр. Я ничего не знаю ». Ник нехотя отпустил мужчину. «Хорошо, - сказал он, - но держись ближе к телефону. Возможно, ты понадобишься мне позже ».


«Окидо, сэр», - сказал он. тот человек. «Я здесь со вторника по субботу. Мой номер дома - двенадцать, сорок три, сорок шесть. Я живу в Васагатане тридцать семь ...


«Отлично», - сказал Ник. Он подошел к телефону, чтобы позвонить в службу безопасности и сказать вице-адмиралу Ларсону, что его стол не так безопасен, как он надеялся.


Вице-адмирал Ларсон был жующим сигары, луковичным шведом с усами викингов. Его голубые глаза моряка были холодными и твердыми, когда он положил трубку.


«В больнице Маско говорят, что в морге нет ночного сторожа, мистер Картер».


Ник сидел в низком кресле в роскошно обставленном офисе Ларсона и крутил кубики льда в своем виски. «Тогда нам нужно найти не только того парня, который запер меня в твоем чертовом морге, но и того парня, который снова выпустил меня».


Ларсон налил себе щедрую порцию виски из бутылки, стоявшей вокруг его красивого стола, и выпил ее в чистоте.


«Это будет труднее. Он ушел, а настоящий охранник был доставлен в больницу Муско ранним вечером с порезами и внутренними повреждениями. Он умер час назад.


«Ой, - сказал Ник. Он посмотрел в свой стакан и подумал, не лежит ли старый владелец на столе рядом с Кнудсоном.


«Я говорил с вашим мистером Хоуком», - продолжил Ларсон. «Он хочет, чтобы вы продолжили рассмотрение дела более или менее под моим руководством. Похоже, у него есть идея, что люди, которые хотят прорваться через нашу оборону, в основном преследуют вашу организацию NORAD и ракетно-ядерные базы.


«Всегда есть шанс, адмирал», - сказал Ник.


Вице-адмирал хмыкнул и поставил ноги на стол. «Мне не нужно говорить, что это нас действительно беспокоит. Но мы будем рады работать с вами и будем благодарны за вашу помощь ».


Толстый швед кончиком ботинка подтолкнул бутылку к Нику.


«Выпей еще, Картер. Тогда я расскажу вам, что мы знаем о германских рыцарях. Между прочим, у нас не было особых проблем с поиском графа фон Штади в Копенгагене. Он путешествует со свитой, которая была бы экстравагантной даже для махараджи ... Послушайте, у меня есть план. Это означает, что вам придется работать с женщиной, что, я знаю, является недостатком, но вам может понравиться эта. Она очень проницательна и обладает смелостью. Для физика она тоже неплохая ...


Ларсон говорил по несколько часов, пока Ник слушал и задавал вопросы.


Ник остановил блестящий новый «мерседес» с открытым верхом, один из своих новых реквизитов, перед домом на склоне и поднялся по грубой деревянной лестнице, ведущей к дому. Он больше не был Ником Картером, крутым топпером, а Николасом фон Рунштадтом, бывшим главой Люфтваффе, а теперь охотником за состояниями, питающим слабость к женщинам и шнапсу. Он не был замаскирован, но отличался от Ника Картера сотнями отличий - стрижкой, позицией, внешностью, покроем одежды - он был настолько непохож на него, что даже Хоуку было бы трудно его узнать.


На крыльце Ник позвонил в звонок и услышал гонг в доме. Он сделал паузу и снова позвонил. Никто не ответил. После четвертого раза Ник забеспокоился.


Астрид Лундгрен, судя по тому, что слышал Ник, была опасным препятствием для любого, кто пытался нейтрализовать подземную оборону Швеции. И германские рыцари, по-видимому, были хорошо организованы и быстро нанесли удар. Ник попытался открыть тяжелую деревянную входную дверь, но, не теряя времени, попытался ее взломать. Вместо этого он подошел к открытому окну и вошел внутрь одним плавным движением.


Было тихо, царила гнетущая тишина дома, который пуст или только что стал свидетелем роковой аварии. Ник быстро прошел по комнатам первого этажа, выкрикивая имя женщины. Ответа не было. Наверху тоже никого не было.


Это действительно был правильный дом. Проходя по библиотеке, Ник увидел сильно загруженные полки, заполненные книгами Эйнштейна, Ферми, Оппенгеймера и десятков других всемирно известных физиков.


Задняя дверь была приоткрыта. Ник ступил на широкое деревянное крыльцо.


Высокая белокурая женщина с телом, которое хотелось бы большинству кинозвезд, вытиралась после тяжелого испытания в сауне. Ее мускулистая спина была повернута к Нику, и он стоял, восхищенно глядя на идеальное тело. У нее были длинные ноги хорошей формы, круглые, но твердые ягодицы, а по гладкой спине струйка белокурых волос струилась.


Ник, обрадованный зрелищем, вернулся к реальности, когда он вспомнил, как мало времени у него было, чтобы успеть на самолет. Он прочистил горло. Женщина, похоже, его не слышала. Она потянулась к полке, где были ее туалетные принадлежности, и, все еще вытираясь, небрежно повернулась в сторону Ника.


Затем раздался выстрел, и Ник услышал, как пули попали в дерево за его головой.


«Это показывает, что я умею обращаться с револьвером», - сказала женщина. Она подошла к нему, накрытая полотенцем, и направила оружие ему в живот. Ник пришел к выводу, что спереди она выглядела еще эффектнее.


«Я ищу доктора Лундгрена, дорогая», - сказал Ник. «Может, ты скажешь мне, дома ли она?»


«Я доктор Лундгрен», - сказала она. Глаза цвета морской волны подозрительно заблестели. 'И кто ты?'


Ник моргнул. Трудно было поверить, что эта женщина прочитала все книги в библиотеке и написала некоторые сама.


«На данный момент я Николас фон Рунштадт», - сказал Ник. «Я тот парень, с которым ты собирался поехать в Копенгаген на выходные, помнишь?»


«Боже мой, - мрачно сказала она, - еще один красивый мальчик. Откуда, черт возьми, Ларсон их берет? Вы американец, да?


'Да.'


Ее глаза холодно смотрели на него. «Не верьте всему, что слышали о шведских женщинах. По крайней мере не для меня.'


«Я ничего не считаю само собой разумеющимся», - сказал Ник со смешком. Ее взгляд был презренным. Она надела халат, и они вместе вошли в дом. «Не зарывай сумасшедшие идеи в голову, моя дорогая», - сказала она. «Я делаю это только для короля и страны, а также для выживания человечества».


«Что ж, вам лучше поторопиться, если вы хотите спасти человечество сегодня», - сказал Ник. «Наш самолет вылетает из Стокгольма через два часа».


Она повернулась и посмотрела на него широко раскрытыми глазами. «Я думал, это завтра. Я провел два дня, делая вариации линейного ускорения с одним и тем же материалом. Я даже не знаю, какой сегодня день ».


Затем современная шведская версия рассеянного профессора побежала вверх по лестнице, чтобы одеться и собраться.


Ник сел в библиотеке и пролистал статью под названием «Наблюдения и попытка объяснения активности полузарядных частиц в линейном ускорителе Маско». Он понимал одно из десяти слов.


В окно он увидел парусники, плывущие далеко за пределами зоны отчуждения. Он задавался вопросом, примет ли граф фон Штади его предложение доставить ему доктора Астрид Лундгрен за небольшую сумму в пятьсот тысяч марок.


## Глава 5


Двухмоторный самолет Hawker Siddley вылетел из частного аэропорта в Баварии и направил свой тонкий нос на север прямым курсом на Копенгаген.


После двадцати минут в воздухе Биг Босс снизошел до кабины и сам взял на себя управление. Пилот Ганс молчал, пока не узнал настроение графа фон Штади, прежде чем вступить в разговор. «Достаточно справедливо для человека, который за один день потерял пять миллионов долларов», - наконец подумал Ганс.


Ганс был толстым, грубым пилотом бывшего Люфтваффе, известным любителем пива и обладателем фальшивого веселья, которое считалось юмористическим. Действуя как придворный шут для фон Штади, он мог позволить себе небольшие вольности, которые для графа разорили бы других людей.


«Я вижу, что мы будем в Дании как раз к балу», - сказал фон Штади. «Еще два часа на такой скорости. Тогда у меня будет достаточно времени, чтобы вернуться в отель ».


- Расскажите мне поподробнее, босс, - осторожно сказал Ганс. «Вы знаете, что скорость в воздухе не такая, как на земле. С севера довольно сильный встречный ветер.– Да, конечно, - сухо сказал граф. 'Я ошибался. Глупо с моей стороны.


Ганс держал рот на замке. Его босс не любил, когда его поймали на ошибке. На узком, прямом лице графа были четкие черты. Ганс даже слышал, как он стиснул зубы. Ганс поставил блестящий, но слишком нервный диагноз. Этот человек мог бы править миром или поддаться стрессу в течение пяти лет. Трижды на обложке Der Spiegel ... два или три раза в день через Германию на самолете, чтобы выступить в промышленном клубе или на конгрессе ... была упомянута его многомиллионная фармацевтическая компания, принадлежащая никому, кроме бывшего канцлера Эрхардта. в качестве лидера на старте Wirtschaftwunder. Фон Штади называл правителей Рура по прозвищам, входил в совет директоров пяти крупных банков и одновременно работал хирургом.Ганс кое-что знал об этой хирургической практике, так же как он знал много других вещей, о которых граф не подозревал, что он знал.


Радио затрещало, нарушив тишину в кабине.


«Порт приписки, босс», - сказал Ханс. Он нажал кнопку разговора.


Копенгаген сообщает, что фон Ранштадт и Лундгрен находятся под наблюдением. Сообщается, что они благополучно прибыли в Копенгаген и до полудня находились под простым наблюдением шведской службы безопасности, но фон Рунштадту удалось сбежать. Похоже, он намерен соблюдать сегодняшнюю сделку и сможет доставить женщину ».


«Превосходно», - сказал фон Штади. 'Это все.'


Радио замолчало.


«Чертовски хорошая идея об этой награде для Лундгрена, босс, - сказал Ханс. «Я думал, что мы можем списать пять миллионов, когда наша шведская операция сломалась».


Голос фон Штади был чрезвычайно приветливым. - Тебе когда-нибудь приходило в голову, почему ты по прошествии тридцати лет все еще водишь самолет, Ганс? Новый? Позвольте мне назвать вам несколько причин. Во-первых, эти маленькие гангстеры, вроде фон Ранштадта, несмотря на его славную военную карьеру, занимаются глупым и рискованным делом. В крайнем случае. Во-вторых, наши союзники, в настоящее время китайцы, предпочли бы, чтобы мы передали им секрет Маско, чтобы никто не узнал, что мы его ищем, так что их заявление в отношении Соединенных Штатов будет иметь элемент неожиданности. И, наконец, если бы вы были более осторожны, вы бы знали, что я отменил это шведское предприятие три дня назад, но этим идиотам в пещере потребовалось слишком много времени, чтобы исчезнуть. Если бы они вернулись, я бы все равно их застрелил. Теперь, пожалуйста, верните себе контроль. У меня есть дела с нашим другом Линь-Тао. Но, в конце концов, могу вас заверить, что я не продаю за пять миллионов то, что по сути означает контроль над Северной Америкой ».


«Я должен был знать, босс», - сказал Ханс, краснея, прикусив окурок. «Вы всегда на шаг впереди нас».


Он знал, что граф солгал о том, что приказал разведчикам в Маско вернуться домой. У Ганса не было никаких моральных возражений против лжи, но это его встревожило, как указание на грядущие перемены. Он никогда не видел, чтобы граф говорил что-либо, кроме строгой правды! Конечно, как и его право хвастаться, это могло быть отвлечением от его просчета относительно воздушной скорости, но его инстинкт подсказывал тучному пилоту, что ложь означает неуверенность. Ганс видел это раньше. Всегда казалось, что за ним последует своего рода Армагеддон. Его маленькие глазки заблестели. Когда падали здоровяки, это производило много шума, но для незаметных фигур в нужном месте обычно было много чего достать.


Под крылом показалась покрытая соснами Ютландия. Ганс немного скорректировал курс и начал спуск в Копенгаген.


Это была темная страна, странно освещенная. Люди представляли собой странную и грациозную расу, двигавшуюся в ритме музыки, которая вызывала воспоминания о полузачарованных лесах и быстрых текущих ручьях. Королевский датский балет находился в этом зале уже полчаса, когда труппа вошла в темную ложу, которую Ник скрывал с самого начала выступления. Ник коротко кивнул группе и вернулся к балету. Фон Рунштадт, как он решил, был аристократом, который всегда сохранял самообладание. Только когда в антракте загорелся свет, Ник повернулся и посмотрел на группу в коробке. Ему было несложно вывести фон Штади. Остальная часть компании выглядела так же, как и окружение любого великого человека, с их пустыми лицами и разной степенью подлости и притворного достоинства. Но фон Штади был сюрпризом. Ник ожидал стереотипного упрямого нациста - стриженные волосы, бычья шея, прусская жесткость, возможно, склонность к полноте.


Элегантный мужчина в вечернем платье выглядел как нечто среднее между командиром морской пехоты и святым Эль Греко. Ник понял, что он силен, намного сильнее, чем предполагала его худоба, и его лицо под серой короткой стрижкой было лицом человека, который много занимался спортом на открытом воздухе, хотя его глаза были впалыми и горели, как если бы у него была лихорадка.


Граф что-то сказал своему помощнику, затем повернулся к Нику.


«Добрый вечер, герр фон Рунштадт. Я рад, что вы смогли воспользоваться моим предложением. Но я отправил вам два билета, и вы остались одни ».


В его культурном голосе было легкое презрение. «Я оставил даму дома», - коротко сказал Ник. «Я подумал, что лучше ее не будет, пока мы будем торговаться из-за нее».


Фон Штади пренебрежительно рассмеялся. «Дорогой мой, я никогда не торгуюсь. Вам была названа цена, и вы можете принять или отклонить предложение. Просто жаль, что доктора Лундгрена сегодня нет с нами, потому что я, так сказать, не люблю покупать кота в мешке ».


«Кот в сумке, давай, - фыркнул Ник. «Я знаю, какова для тебя ценность Лундгрена».


'Ах, да?' - спокойно сказал фон Штади. "Как очень интересно".


«Да, - продолжил Ник, - и я знаю, что она стоит намного больше, чем пятьсот тысяч марок, которые вы ей предлагаете».


"А сколько еще?" - мягко спросил фон Штади. Нику пришлось бы быть очень глупым, чтобы не услышать угрозы в голосе.


«Я не жадный, граф», - сказал Ник несколько чересчур весело. «Мне не нужны деньги. Но если Швеция узнает, что она ушла, они будут выслеживать меня, как и другие страны Североамериканского сообщества, включая Западную Германию. Тогда я буду человеком без будущего, граф. Так или иначе, патриотическому немцу тяжело ... ''


«Да», - сказал фон Штади, словно что-то среднее между подтверждением и вопросом.


«Я хочу место в вашей организации. Вы могли бы использовать хорошего человека, а я был офицером в полдюжине армий ".


Граф покачал головой. «Я уже сказал вам, что вы будете хорошо защищены. Я понес значительные расходы и приложил огромные усилия, чтобы убедительно убедиться в том, что женщину похитили. Вскоре ее найдут мертвой. И вы не виноваты в этом ».


«Я все еще хочу эту работу. Ни работы, ни учителя шведского языка, - сказал Ник.


Повисла тишина, граф опустил глаза и задумался. Внимание Ника привлекла женщина, сидящая рядом с графом. Она казалась очень молодой любовницей графа. Ему было чуть за сорок, а ей не могло быть больше двадцати в день. В конце концов, она была для графа странной девушкой. У нее было открытое лицо, кремовая кожа и очень темные волосы, как у некоторых ирландских девушек, которых знал Ник. Ник подмигнул ей и скрыл ухмылку. Граф не думал об этом больше, чем Ник будет торговаться. Они знали, каков будет результат, но были вынуждены вести игру.


Ник воспользовался перерывом, чтобы вынуть серебряную фляжку из своего пиджака, и галантно предложил девушке первый глоток. Ее темно-синие глаза на мгновение заблестели.


«Что ж, спасибо, - сказала она. «Я имею в виду, Данке Шен».


«Что же нам теперь, - подумал Ник, - американец». Фон Штади неодобрительно поднял глаза, когда девушка вернула Нику фляжку. Ник протянул бутылку графу, но тот коротко покачал головой. Ник пожал плечами и сделал большой глоток.


«Всегда пригодится в превратностях жизни», - серьезно сказал Ник, глупо ухмыляясь.


«Я принял решение, - начал граф. «Возможно, мы могли бы использовать человека с вашим опытом работы в нашей политической организации. Но я тоже не могу изменить условия приема. Я поддерживаю вашу кандидатуру, но вы должны будете соответствовать требованиям, как и в случае с любой другой корпоративной или военной организацией. Некоторые из этих требований немного необычны, но и германские рыцари тоже, по крайней мере, на уровне офицеров.


«Я понимаю, - сказал Ник. В какой-то степени он понимал. Говорят, что в этот момент фон Штади пообещал ему ведро падающих звезд.


Фон Штади вытащил из внутреннего кармана конверт и протянул его Нику.


«Планы обмена заключенных написаны на листе бумаги, который самоуничтожится, прежде чем вы покинете этот ящик. Изучите их и, если у вас возникнут вопросы, задайте их сейчас. Я не жду ошибок завтра вечером.


Ник трижды прочитал простые инструкции, пока не запомнил их, затем поднял глаза.


'Нет вопросов.'


Фон Штади одобрительно кивнул и протянул ему второй конверт. Ник пересчитал деньги Иуды, и теперь настала его очередь кивнуть.


«Еще кое-что, - сказал фон Штади. «Я думаю, что для всех нас будет лучше, если мы останемся на некоторое время в Копенгагене, чтобы ошибиться… избежать всяких выступлений против нас. Улики нам не дадут, так что нам не нужно беспокоиться о властях ».


Ник согласился. Когда группа фон Штади ушла, Ник остался и исчез через другой выход. Граф, вероятно, послал бы кого-нибудь присмотреть за Ником и убедить себя, что он действует как заговорщик, и Ник нравился людям за их деньги. давать деньги. Копенгаген выглядел красивым и весенним, когда он шел по улицам. «Боже, помоги Астрид, если ты все напортачишь», - подумал Ник. Он вспомнил влажные полные губы графа и его горящие глаза. Когда этот мальчик возьмется за тебя, Астрид, любовь моя, ты поговоришь.


Образ, который имел в виду Ник, был неприятен, когда он шел по заполненным девушками улицам Копенгагена к отелю. Когда он пришел туда, богиня спала. Ее защитник разделся с кривой улыбкой и скромно ступил на другую кровать, верный соглашению.


Было восемь часов вечера. Карлик повернул колесо, оно крутилось и бросало свои огни в вечерний свет, смешиваясь с калейдоскопом огней, сияющих сквозь деревья. Странная монотонная музыка доносилась из парового органа.


Карлик крикнул: «Входите, дамы и господа… заходите и посмотрите на них… на все звезды».


Оркестр играет на пляже. На самом деле это было полдюжины оркестров, играющих медленные вальсы, зажигательный диксиленд и рок-н-ролл.


«Фрэнк Синатра, ребята ... Ив Монтан ... Луи Армстронг ... Нурежев ... они готовы выступить для вас за небольшую часть своей обычной цены».


Но звезды были марионетками, а карлик не мог даже продать Beatles вживую в ту ночь. Шел дождь, и карлик оказался не под тем углом. Никто не купил билет, чтобы посидеть на открытой площадке перед кукольным театром.


Высокий мужчина и женщина в плащах стояли под деревьями достаточно далеко, чтобы карлик не уговаривал их посмотреть его выступление. Карлик прикрыл сигару от дождя и время от времени выкрикивал свои слова остекленевшими глазами.


Дождь устало капал с только что проросших листьев. Восемь часов. Это могло произойти в любой момент. Ник стоял очень близко к женщине. Это было очень романтично. К тому же это было намного безопаснее. Они не могли устроить ему засаду так близко к Астрид, не рискуя убить и ее, что было чуть ли не единственным риском, на который Фон Штади не хотел бы пойти. Сегодня вечером у Ника было только одно задание. Остаться в живых.


На кончике носа Астрид была капля дождя.


Ник поцеловал каплю. Это дало ему возможность прикоснуться к ее телу и управлять крошечным высокочастотным радиопередатчиком, который позволял шведской службе безопасности отслеживать каждое ее движение на случай, если что-то пойдет не так.


Конечно, всегда был небольшой шанс, что фон Штади сдержит свое обещание, данное Нику, вместо того, чтобы пытаться убить его, но сам Ник казался маловероятным. Граф был бы глубоко неуважением, если бы он не принял меры, чтобы избавиться от Ника.


'Как дела?' - спросил Ник.


'Лучший. Новый. Я боюсь. Я всегда вёл очень замкнутый образ жизни ».


«Я так и думал», - усмехнувшись, сказал Ник. «Честно говоря, адмирал Ларсон и его мальчики позаботятся о тебе, даже если я буду слишком занят, чтобы помочь тебе».


«Я бы предпочла, чтобы ты был со мной», - сказала женщина мрачным голосом. «При ближайшем рассмотрении».


«Я сказал тебе, что ты ко мне привыкнешь», - сказал Ник. Карлик снова начал звать. «Приходите посмотреть на звезд ... Они все здесь, международная плеяда знаменитостей и талантов». Его хриплый голос прохрипел, как ворон в тумане.


«Вот вам и талантливый человек. Идите сюда со своей дамой, сэр, и позвольте ей взглянуть на жизнь с другой стороны.


Карлик повернул один из сценических фонарей так, что луч упал на Ника. Ник не был уверен, была ли это заезженная шутка или часть плана. Он почувствовал, как Астрид застыла рядом с ним. Внезапно туманный парк наполнился бегущими фигурами.


«Привет», - проревел Ник. В его голосе было негодование. Их окружили, и мужчины продолжили наступление. Карлик рассмеялся, кудахтал, как сумасшедший. Ник надеялся, что ему не придется отказываться от женщины. Шведская служба безопасности окружила парк, но, тем не менее, было бы безопаснее, если бы он мог оставить ее с собой и убедить графа купить его со второй попытки.


В тумане раздался выстрел, и гном засмеялся еще сильнее. Ник увидел больше красных языков пламени, услышал больше выстрелов, но он уже был на мокрой траве, держал «люгер» в руке и выстрелил в ответ. Раненый застонал. Астрид лежала рядом с Ником, положив одну длинную ногу на его, ее волосы падали ему на глаза, когда он пытался уловить нечеткие очертания похитителей.


«Уходи отсюда», - прорычал он Астрид.


«Я сказал, что хочу остаться? ' - сказала она ему на ухо.


Ник поднял ее одной рукой и продолжил стрелять другой. Вместе они побежали к деревьям. На скользкой дорожке появился человек с ружьем. Ник выстрелил в него, когда он поднял пистолет, и Астрид закричала.


«Одно из правил игры, любовь моя, - прошептал Ник. «Мы не кричим, когда стреляем или в нас стреляют. Выдает нашу позицию ».


«Не думаю, что мне нравится эта игра».


Ник усмехнулся. «Как говорится, на данный момент это единственная доступная игра».


В этот дождливый вечер компания по аренде лодок на небольшом озере выглядела заброшенной. Ник и Астрид перебежали пристань и сели в ближайшую лодку. Они уже слышали шум и крики на берегу, и Ник потянул весла в сторону тумана посреди озера.


## Глава 6


Огни в парке блестели на облачном вечернем небе, но на озере туман и дождь окутывали их защитным плащом тьмы. Ник и Астрид сидели молча, слушая плеск воды о лодку. Звуки в парке казались далекими, и даже крики преследователей на берегу, казалось, стихли.


Затем в тишине пискнула кукла. Не с их лодки. Они услышали голоса, когда лодки плыли к центру озера.


Ник положил руку женщине на плечо. «Не двигайся, - сказал Ник. 'Что бы не случилось.'


Она убрала прядь темных волос с его лба. «Да», - сказала она. «Вам не нужно повторять это дважды. Они идут за нами?


«Да, - сказал Ник.


'Я ничего не слышу.'


«Да», - прошептал Ник. «Слева от нас. Ложись за планшир ».


Женщина задрала юбку и послушно присела на дырявое дно лодки. Ник вытащил одно из весел из петли и бесшумно повернул лодку в укрывающую тьму нависающих на берегу деревьев. Звуки другой лодки приблизились.


Ник снял одежду.


"Это они, немцы?" - шепотом спросила она.


«Я так думаю, - сказал Ник. «Это также могла быть полиция из-за немца, которого я убил на следе. Я собираюсь узнать ».


Он спустился в воду как можно тише, но знал, что другая лодка услышала их и теперь направлялась прямо к ним. Ник нырнул и с честью поплыл. кусок под водой. Когда он всплыл, другая лодка была поблизости. Внутри были двое мужчин, возбужденно шептались по-немецки.


'Восемь часов! Вот, Уолтер, впереди нас.


Человек на носу с пистолетом опустился на колени, чтобы лучше прицелиться в тень лодки Ника. «Убедитесь, что вы не ударили женщину. Она стоит больших денег, - прошептал мужчина на поводках.


«Этот проклятый туман», - сказал боевик. «Я могу видеть лодку, но не человека».


Ник вылез из черной воды и всем своим весом приземлился на нос лодки.


«Эй, оставайся посередине, ты, гребаный идиот ... что ...?»


Стрелок, сосредоточившийся на своей цели, был застигнут врасплох и повалился через нос в воду. Грохот пистолета рядом с его ухом ошеломил Ника. В этот момент человек на ремнях попытался разбить Нику череп ремнем. Ник почувствовал, как острое лезвие упало ему на плечо, и выпил половину пруда, пытаясь уйти от него. Затем он схватился за поводок и полез за руку. Изначально гребец был слишком упрям или глуп, чтобы отпустить Ника и бросить его обратно в воду.


Когда он наконец понял эту идею, было уже слишком поздно. Ник схватился за шею обеими руками и снова упал в воду. Гребец должен был ехать. Они вместе плескались в воду, и Ник безжалостно усилил давление на горло мужчины.


Пока человек боролся под водой, Ник огляделся. Бандит вернулся, стесненный одеждой, но очень воинственный. Ник увидел, как ухмыляющееся лицо выскочило в воду рядом с ним и выпустило горло гребца, чтобы злобно порезать лицо стрелка. Сторона руки Ника ударилась в лицо, как тупым концом топора, вонзив нос в мозг. У мужчины не было времени кричать. Он был мертв до того, как его изуродованное лицо погрузилось в черную воду.


Ник снова обратил внимание на гребца, которого держал под водой одной рукой. Сопротивление мужчины становилось все слабее. Ник пнул воду еще две минуты, затем отпустил. Второй немец не всплыл.


«Есть еще кое-что, - подумал он. Мы им нужны наокружили, иначе они не отправили бы туда людей на лодке. Но теперь, когда они знали, где он, ему пришлось рискнуть приземлиться. Задумчиво он доплыл до своей лодки и поднялся на борт.


«Я ... Я слышала только один выстрел», - сказала Астрид. "Я думал, ты мог бы ..."


«Может быть, - рассмеялся Ник, - этого недостаточно». Он схватился за весла и начал грести обратно. Он толкнул лодку немного на берег и помог женщине выбраться. Затем они побежали по скользкой дорожке в темный лес.


Между деревьями вид сквозь туман составлял всего несколько метров. И где-то в этом лесу гном засмеялся. Ник только однажды слышал этот маниакальный смех в марионеточной палатке, но этот звук настолько глубоко запечатлелся в его мозгу, что он все равно услышит его двадцать лет спустя. Возможно, смех был нервным проявлением жажды крови, которая навсегда оставила маленького убийцу инвалидом. Он был там, в темноте, смеясь, потому что знал, где находится Ник, в то время как Ник не знал, где он.


Женщина ахнула, но держала рот на замке. Ее глаза были широко открыты от страха, и ее рука замерзла, когда она схватила руку Ника.


Пули не поступали, но смех преследовал их, как злой лесной дух, то впереди, то позади них.


Затем смех внезапно прекратился.


И сверхчувствительные уши Ника, тренированные годами борьбы в темноте, уловили щелчок железа по железу за мгновение до того, как снова раздался смех. Ник бросил женщину на грязную дорожку и быстро упал на нее, когда пистолет-пулемет запел свою смертоносную песню в нескольких ярдах от него, красный глаз в тумане. Болтовня, казалось, длилась несколько минут, пока Ник и Астрид уткнулись лицом в грязь, сводя себя к минимуму. Наконец наступила тишина, и луч фонаря мягко пробежал сквозь спутанный туман.


Ник произвел выстрел из люгера и услышал, как пуля отскочила от камней. Свет погас, и снова разразился смех.


Женщина рядом с ним дрожала, как будто у нее поднялась температура. «Этот смех, - сказала Астрид, - ужасен. Он пугает меня больше, чем автомат - больше, чем сама смерть ».


«У меня такое ощущение, что в этом все дело», - лаконично сказал Ник. «Останься здесь, я быстро посмотрю. Может, нам удастся положить конец этому веселью ».


Задница «Люгера» в руке Ника была влажной и тяжелой, и он держал быстрый огонь в сторону бешеного кудахтанья гнома, чтобы отвлечь внимание Астрид. Впереди мерцал красный язычок пистолета-пулемета, и мокрые куски коры и листьев падали на голову Ника, когда крепкий мужчина призрачно преследовал отступающего стрелка. Карлик был зол, но не дурак. По скорости, с которой Ник двигался в темноте, он понял, что у него нет шансов противостоять высокому человеку в перестрелке по пересеченной местности. И вскоре очереди из пистолета-пулемета раздались все дальше и дальше. Карлик удалился. «Умный ублюдок», - подумал Ник. Очевидно, он не рассчитывал выступить против Ника в одиночку. Что ж, не было смысла больше бродить в темноте, когда дварф насытился. Самым важным было доставить Астрид Лундгрен в безопасное место. Он увидел ее, когда он вернулся в укрытие на дереве, и услышал, как она тяжело дышит, когда он молча появился рядом с ней.


"Теперь мы в безопасности?" спросила она.


«Несколько минут», - усмехнулся Ник. «Они будут хотеть тебя, если пойдут на такой риск».


«Они тоже этого хотят», - сказала женщина. «Это не хвастовство. Я пешка, блокирующая важное поле, и поэтому ценна. Если бы я заблудился, это могло быть драматично для свободного мира. Таковы факты ».


«Фон Штади везет», - прорычал Ник. «Без этого тумана мы бы уже благополучно вернули вас в Швецию».


Ник держал «люгер» на расстоянии вытянутой руки, пока они шли через холм к парку развлечений. Еще несколько сотен ярдов, и они в безопасности на улице и среди людей адмирала Ларсона, подумал Ник. Но пока они не покинули парк, Астрид была его мрачной ответственностью.


Теперь они подходили к палаткам для развлечений.


В эту дождливую ночь в этом районе было мало людей, но они свели бы стрельбу к минимуму. Через пять минут Ник заметил одну из


мужчины графа, сидящие в одиночестве за столиком в кафе - большой тевтон, столь же неприметный, как Бранденбургские ворота. Он почти одновременно увидел Ника и поспешно заговорил в рацию. Ник увеличил скорость и потянул женщину за руку.По проходу к нему подошли полдюжины мужчин в плащах.


Было слишком поздно. Конечно, забор будет охраняться наиболее сильно. Если бы фон Штади не забыл заставить замолчать ружья своих мошенников, они могли бы сбить Ника с ног стеной пуль, и никто этого не заметил. Безопасный Вестерброгад, главная улица за пределами парка, находился менее чем в сотне ярдов от них, но Ник знал, что им не добраться.


Он повернулся и пошел назад, глядя через плечо. Шесть человек фон Штади последовали за ним, постепенно приближаясь.


С другой стороны тропу наткнулись еще трое. Граф аккуратно поставил Ника в коробку. Возможно, ему просто удастся уйти от мужчин, но не с женщиной с ним. Затем Ник увидел слева от них вертолетную площадку, на которой самолеты только-только выходили из-под пассажиров. Он затащил задыхающуюся женщину за цветочную прилавок и вручил продавцу пригоршню корон. С билетами в руках Ник побежал к входу, и они сели в одну из гондол. Остальные места заняли светловолосые датские подростки и горстка пьяных норвежских моряков.


"Что ... что это устройство делает?" - спросила Астрид дрожащим голосом. «С механической точки зрения это выглядит очень неэффективным. «Я не знаю», - сказал Ник, пристегивая их. «Мне тоже все равно». Остальные его слова были потеряны в грохоте музыки, поскольку кружка резко началась и набрала скорость.


Самолеты поднялись выше, чем вы думаете. Ник и Астрид кружились над деревьями, мельком увидели низкое вечернее небо над Копенгагеном, а затем скользнули мимо огней на земле. Музыка дико играла, лица на полу выглядели размытыми пятнами. Ник тщетно пытался обнаружить убийц графа в черных плащах.


Норвежские моряки хохотали. Под ними Ник внезапно увидел группу в черных пальто с белыми лицами, смотрящую вверх. Ник быстро посмотрел в другую сторону. Маленькая металлическая капсула на конце стального рычага дико кружилась над землей. Ник увидел светофор на бульваре Ганса Христиана Андерсена, затем скорость снизилась, и поездка закончилась.


На платформе появился старый продавец билетов. Люди вышли, другие попали в металлические пули. Новый. да. Двое в черных мундирах прошли через ворота на деревянном помосте. С этим они ошиблись.


Они весело поприветствовали Ника и Астрид и захотели сесть на заднее сиденье своей капсулы. «Guten Abend, герр фон Рунштадт, - сказал старший из двоих, - мы собираемся прокатиться? А потом выпьем шнапса, хорошо?


Их пистолеты были невидимы. Ник ласково улыбнулся и встал. Затем он изо всех сил ударил правым кулаком здоровенного немца по носу. Нос взорвался, как перезрелый помидор, и кровь залила его рот, подбородок, рубашку и плащ. Немец начал ругаться, тяжело дыша, но сила оборвалась, когда вертлюжок начал рывком закручиваться. Второй немец схватил своего истекающего кровью товарища и толкнул его в гондолу.


Они снова яростно махали по вечернему небу. Раненый боевик нащупал пистолет. Его разбитое лицо было искажено, опухшие пурпурные губы скривились в рычании, обнажив желтые зубы. «Да, мы его сейчас стреляем, кабана ...»


«Вздор, Карл. Ты спятил. Речь идет о том, чтобы сбежать с женщиной и не попасть в руки датской полиции. Попробуйте использовать свою толстую баварскую голову.


«Я убью его и застрелю и тебя, если ты попытаешься меня остановить».


«Граф убьет тебя, как бешеную собаку», - холодно сказал второй немец. «Даже ты не можешь быть таким глупым, чтобы не понять этого, Карл. Не бойся, твой шанс придет. Смотри, палатка окружена ».


Ник огляделся и действительно увидел трех мужчин в плащах, стоящих вокруг платформы. Несколько других были рассеяны, так что все пути эвакуации были отрезаны.


'Мне все равно. Это вопрос чести, - прорычал раненый, вытирая платком окровавленное лицо. "Нам нужна женщина, да?"


Ник посмотрел на немца. Его ухмылка была вызывающей, до безумия широкой. Раненый поспешно потянулся к наплечной кобуре, чтобы схватить пистолет. Другой немец какое-то время боролся с ним, затем они оба приподнялись, когда раненый попытался вырваться. Раненый балансировал на краю гондолы, когда вмешался Ник. Он приподнялся со своего места и нанес раненому удар карате в шею. Когда мужчина тонул, Ник схватил его за пояс и толкнул в пустое пространство. .


Ник увидел, как он кружится на фоне деревьев, затем их гондола повернула так, что он скрылся из виду.


Странный шум, похожий на коллективный вздох, поднялся от зрителей, водоворот замедлился, и гондолы опустились. Ник увидел неподвижное тело одного немца. Другой немец, все еще в гондоле, спокойно смотрел на Ника невыразительными глазами.


- Это было очень глупо с вашей стороны, герр фон Рунштадт. Хотя я не хочу привлекать внимание к нашей сделке, будьте уверены, я пристрелю вас, если понадобится », - сказал он. «Ты тихо выходишь с нами из ворот».


«Готов поспорить, - сказал Ник.


Потом выскочил из гондолы. Он надеялся, что правильно угадал расстояние. Земля, казалось, стреляла в него с двух разных сторон, а затем он приземлился с глухим стуком, от которого у него вырвалось дыхание. Его мозг грозил погрузиться в темноту, но он заставил себя оставаться в сознании. Он вскочил на ноги, его зрение снова прояснилось, и он вытащил свой люгер. Он стрелял почти без сознательного прицеливания. Два из трех чернокожих на платформе разбились, а третий пригнулся.


Люди начали кричать и разбегаться во все стороны. Ник обернулся и увидел гондолу, с которой только что спрыгнул на землю. Гондола колебалась примерно в десяти футах над платформой. Немец пошатнулся, пытаясь восстановить равновесие, чтобы выстрелить в Ника. Ник собрался с силами, выстрелил из магазина с патронами в заднюю часть гондолы и смотрел, как пули пролетают сквозь тонкий металл.


«Астрид ...» - проревел Ник. Женщина встала и дико огляделась. Ник увидел, как через заднее сиденье появилась рука и стянула ее плащ, и продолжал стрелять. Затем он увидел, что рука расслабилась.


Ему не нужно было говорить ей, что делать. Прежде чем она услышала его зов, ее туфли на высоком каблуке показались из-за края гондолы. Мгновение спустя она висела за борт за руки. Ник мельком увидел два восхитительных бедра под развевающейся юбкой. Потом она упала, как мешок с картошкой, на сырую землю. Ник подбежал к ней и поднял ее на ноги. Вдалеке Ник услышал сирены полицейских машин. Он снова побежал с женщиной в укрывающуюся тьму.


Они пошли по извилистым дорожкам парка, пока не подошли к воротам, посвященным артистам балета под открытым небом. Они побежали через пустые ряды скамеек к сцене, которая была пустынна, но все еще украшена фоном заколдованного замка. Их шаги звучали глухо на голых досках, пока они неслись к задней части сцены.


Затем на потолке загорелся прожектор. Ник одним плавным движением выключил лампу, и снова стало темно.


Снова раздался призрачный смех гнома. Астрид застонала и схватила Ника за руку. Затем она с тяжелым стуком медленно упала на сцену. Ник выругался и потащил ее за площадку, где пытался ее переучить. Когда длинные ресницы приоткрылись и она открыла глаза, она посмотрела на него, не узнав его.


'Кто ты ...?' - неуверенно спросила она.


Ник ударил ее по лицу. Он видел это раньше. Смелость - это то, ради чего нужно тренироваться. И она принадлежала другому миру. Она хотела уйти.


«Все почти закончилось, детка», - мягко сказал он. "Ты в безопасности-"


«Ты лжешь», - сказала она. Голос ее звучал странно, как у хитрого ребенка. «Я все еще слышу этот смех. Это ужасно ...'


«Прекрати, Астрид. Это я, Ник. Береги себя. Мы скоро выберемся отсюда.


Постепенно молодая женщина пришла в сознание. Она села и убрала белокурые волосы с лица. 'Извините меня пожалуйста. Это не для меня ».


«Подожди здесь», - прошептал Ник. Он молча поднялся по лестнице за сценой, которая вела к световым коробам. «Люгер» он снова убрал в кобуру, потому что люди графа или полиция придут после выстрелов, и ни то, ни другое не было привлекательной перспективой. Вскоре он поднялся по трапу высоко над сценой, прислушиваясь к звукам дыхания среди путаницы труб и каналов. Мгновение спустя он услышал тихий вздох и начало смеха в темноте. Ник подполз на десять футов.


Затем свет вспыхнул на сцене, как будто кордебалет собирался начать новое представление. Ник был ослеплен ярким светом. Он беззащитно бродил по узкой доске в двадцати пяти метрах над сценой, ожидая пули гнома. Затем снова раздался смех, и этот звук подтолкнул Ника к действию.


Карлик стоял метров пять дальше по другую сторону полки, и его искривленное лицо исказила отвратительная гримаса. Лезвие летело по воздуху, как серебряная птица, и Ника спасла только его превосходная отзывчивость. Он бросился на доску и бросил Хьюго на своем прекрасно сбалансированном стилете в ловушку с высоты плеч.


Карлик подпрыгнул, когда стилет Ника высоко ударил его по плечу. Ник услышал крик боли маленького человечка и стал ждать шлепка. Но этого не произошло. Ник поднялся на ноги и увидел, как карлик опускает свое легкое тело сильными руками по опорной трубе, пока не достиг следующей трубы, а затем карабкается по лестнице в адскую тьму крыши.


Ник попытался последовать за ним, но человечек был слишком быстр и имел то преимущество, что был таким легким. Он двигался с проворной скоростью убегающего шимпанзе. Тепло от ламп заставило Ника понять, что скоро кто-то придет посмотреть, почему горит свет в пустом кинотеатре. Смех раненого гнома растворился в темноте крыши, и Ник начал спускаться к месту происшествия.


Он знал, что однажды он положит конец этому смеху навсегда, но пока этот маленький ублюдок победил. Работа Ника заключалась в том, чтобы вернуть Астрид Лундгрен целой и невредимой шведской полиции безопасности. Он провел ее за сцену, мимо заброшенных гримерок, к выходу. Оттуда они пошли по переулку к широкой Вестерброгаде.


Шины зазвенели по мокрому асфальту, затем Ник услышал звук, которого он так долго ждал, стук копыт лошадей и скрип колес телег на осях. Он посмотрел на улицу. Никаких черных плащей. Еще нет. Они должны были быть где-то поблизости, но граф не получил никаких сигналов от транзисторного передатчика в кармане Астрид, а шведы получили. У Ника осталось несколько минут.


Тяжело медленно приближалась конная повозка с пивом к выходу в переулок. Там он притормозил, но не останавливался. Знакомое белокурое лицо вице-адмирала Ларсона выглядывало из-под брезента, который обычно прикрывал пивные бочки, но теперь держал под парусами семерых боевиков и главу шведской службы безопасности.


«Мы начали волноваться, когда не увидели, как ты вышел, Картер. Как поживает мадам Кюри?


«Мы гребли на озере, - загадочно сказал Ник, - и теперь мы чувствуем себя намного лучше. Если вы просто распишетесь о получении, я уйду ».


Женщина и начальник службы безопасности поменялись местами, машина двинулась дальше, а кучер


тихонько чавкал из трубки, как будто он нес груз пива вместо одного из самых важных ученых в свободном мире, которого нужно было доставить на удаленную авиабазу. Оттуда она вернется в свою футуристическую подземную лабораторию в Швеции с машиной шведских ВВС.


Ник стоял в переулке, где капала вода, и радостно закуривал свою первую за много часов сигарету. Обветренный швед засунул руки в карманы.


«Фон Штади скоро приведет сюда своих людей». - сказал Ник. "Где мы можем поговорить?"


«В Нью-Хавне».


Нью-Хавн был узкой улочкой вдоль темного канала, обсаженного деревьями. В подвалах и на нижних этажах домов располагалось несколько джаз-клубов, из открытых дверей гремели музыкальные автоматы, а на улицу доносился вой саксофонов. Также в эту мрачную ночь клубы были полны подростков в джинсах с волосами цвета льна, которые кружились на крохотных танцполах. Даже если бы граф фон Штади, который иногда, казалось, был повсюду одновременно, мог бы предвидеть их рандеву, шесть датских музыкантов, исповедующих «ту древнюю религию», сделали бы самые современные устройства для прослушивания бесполезными.


Ник выпил свой «Карлсберг» двумя длинными глотками и расслабился после острых ощущений от происходящего.


«В целом все прошло очень хорошо», - сказал он. «Граф и я ведем переговоры. Было неплохо держать своих людей в тени. Он все еще думает, что я работаю один, может быть, с небольшой бандой ».


«Когда я увидел приближающуюся датскую полицию, мои волосы начали седеть», - сказал охранник.


«Это того стоило», - усмехнулся Ник. 'Завтра у меня


моя нога в двери. Но мне нужна помощь. Я не очень хорошо знаю эту страну. А у графа отличная организация. Я пока не знаю, насколько большой.


Ник обрисовал свою идею, а начальник службы безопасности кивнул и сделал заметки. Через полчаса они вышли из клуба отдельно. Ник поднял воротник и прошел мимо анал обратно в отель. Наблюдая за медленной, мутной водой, ему пришло в голову, что если он совершит малейшую ошибку, завтра вечером его тело может оказаться частью мусора, плавающего в холодной грязной воде.


Даже тот факт, что речь шла о безопасности Америки, не делал эту идею более приятной.


## Глава 7


Дорога на Гельголанд пролегала через плоские сельхозугодья и холмы, поросшие еловыми деревьями. Выпуклые низкие облака, казалось, почти касались соломенных крыш ферм, и серый день окутал дорогу и пейзаж тусклой бесцветностью.


Мужчина в старом «ягуаре» был припаркован у небольшого придорожного дома и терпеливо ждал. Затем на дороге появилась точка, и она быстро стала больше. Затем точка превратилась в большой мотоцикл BMW, который пролетел мимо ресторана со скоростью более ста пятидесяти километров в час, а затем уехал еще быстрее. Мотоциклист в коже и шлеме разогнал огромную машину на максимальной скорости.


Слабая улыбка появилась на губах человека за рулем «Ягуара». «Вы опоздали, Бутс, - мягко сказал он. Он быстро натянул на голову вязаную балаклаву. Яркие цвета маски вокруг глаз, носа и рта делали его похожим на древнего ацтекского жреца. Когда крышка была на месте, он ускорился и помчался за мотоциклистом.


Мотоциклист не заметил преследователя. Ровный участок дороги почти подошел к концу, а спидометр вибрировал со скоростью около 180 км / ч. Неохотно мотоциклист сбавил скорость и выпрямился в седле. На этой скорости уроженец или фермерская лошадь по дороге были бы фатальными. Даже мешок коровьего навоза. Улыбка скривилась вокруг скрученного от ветра рта. Это была плесень из масла и яиц, но, если повезет, Рики, граф, закончит свою работу за несколько дней, и тогда их пути разойдутся. Она, Бутс Делани, вспомнила то время, когда она возглавляла банду из сотни мотоциклов на диких поездках по маленьким городкам Южной Калифорнии и Невады. Местные власти были так напуганы, что чуть не позвонили бы в Национальную гвардию, если бы остановились из-за удара по почкам или чего-то в этом роде. А теперь она беспокоилась о пустых коровах на дороге, черт возьми.


Мысль о ее друге Рики, графе Ульрихе фон Штади, заставляла ее чувствовать себя странно. Бутс знал много парней, которых их собственные матери назвали бы серьезными делами, но Рики взял торт и был самым успешным преступником, которого она когда-либо встречала. Он почти всегда действовал в рамках закона, и количество предприятий, которыми он занимался, было фантастическим. Не говоря уже о рыцарях - той армии военных, которые танцевали под дудку Рики.


Большой двигатель ревел между ее бедер, и Бутс почувствовал тепло, когда она подумала о мужчине и его стройном твердом теле. Она заметила спортивную машину в нескольких милях позади нее, но не обратила внимания, потому что ее мысли были в том любопытном зале в замке. Рики был тверд как гранит, потому что тренировался как боксер, а Бутсу очень хотелось прикосновения того твердого мужского тела, которое навязывало ей свою волю. Но за эти семь месяцев Рики не прикасался к ней так, как мужчина касается женщины. «Женщины ослабляют силу воли мужчины», - сказал он таким странным тоном. «Ключевое слово - дисциплина. Чтобы вести за собой, вы должны уметь терпеть больше, чем другие ». И пока бедняга Бутс пылал безответной страстью, Рики заставлял ее работать с ним кнутом, ремнем и раскаленным утюгом, свисавшим со стен его спальни. «Как демонстрация храбрости, это впечатляет», - подумал Бутс. По крайней мере, от этого ей стало холодно, и она была не совсем слабакой, но в качестве заменителя случайных прикосновений и щекотки это было определенно неудовлетворительно.


А недавно она заметила, что Рики, казалось, почерпнул нечто большее, чем дисциплина из их вечерних занятий - ему это, казалось, нравилось - и она начала обладать странной властью над ним. Хотя Бутс была дитя из сточной канавы, она была достаточно умна, чтобы понять, что сила может обернуться против владельца ...


У нее не было шанса закончить эту мысль. Слизь в «Ягуаре» сидела прямо за ней и гудела. Проходить было достаточно, поэтому Бутс сделал жест, подняв руку, что было признанным оскорблением.


Спортивная машина скользнула рядом с ней и подъехала. Ботс оглянулся на водителя, чтобы сказать еще одно ругательство, и чуть не заглушил двигатель. Эта сумасшедшая птица пыталась отмахнуться от нее, Сапоги, боком, как гаишник из научной фантастики.


'Моя задница «мальчик», - крикнул Бутс. Она дала BMW полный газ, и двигатель прыгнул вперед. Ботинки низко лежали над колесом, ветер хлестал ее по лицу. Фермы, леса и луга неслись серым потоком, стрелка быстрого набора продолжала подниматься вверх.


Ее хитрый молодой мозг уже внимательно изучал ситуацию. Граф был занят большим делом. Он был силен, и у него были соперники. А Бутс был признанной любовницей графа. Через нее соперницы смогли оказать давление на графа. Фон Штади могла очень неприятно относиться к ошибкам, и Бутс чувствовал, что сочтет серьезной ошибкой, если она позволит схватить себя.


Она посмотрела в зеркало. Быстро подошла спортивная машина. Человек в маске, казалось, знал, что делать с машиной. Он проскользнул в поворот с ловкостью гонщика Гран-при и снова начал ее обгонять.


Девушка быстро погрузилась в мысли о топографии страны. Она ехала по этой дороге много раз. Она узнала три дома на холме. Ей показалось, что здесь есть водопой для скота и проселочная дорога, ведущая в лес, сразу за поворотом, который на мгновение сделает ее невидимой. Она вошла в поворот и помчалась по проселочной дороге в поисках убежища в лесу.


Мужчина в «Ягуаре» промчится мимо, и она уже будет глубоко в лесу к тому времени, когда он поймет, что она сошла с дороги. Ее охватило чувство облегчения и триумфа. Рики стала бы очень злой, если бы позволила датскому бомжу схватить ее.


Рев «Ягуара» раздался позади нее. Она повернулась, чтобы увидеть, как он прошел. Затем она была потрясена, обнаружив, что человека в маске не обманули. «Ягуар» просвистел за поворот, помчался по проселочной дороге, почти не сбавляя скорости, и последовал за ней вверх по склону.


Ботинки приготовились к последней попытке, и тут она увидела забор, преграду из крепких сосновых стволов, преграждающих путь. Она осознала свою ошибку. На открытой дороге у нее был шанс. Кто-то мог ее увидеть и вызвать полицию, но в этом тихом лесу мужчина в маске держал ее в своих руках. Когда рев двигателя BMW стих, она поняла, насколько она одинока. Единственным звуком в деревьях был шепот ветра и трепет пролетающей мимо птицы. В отчаянии, зная, что она в ловушке, она побежала рысью.


Позади нее «Ягуар» с рычанием остановился. Она услышала, как хлопнула дверь в тишине леса. Затем она увидела мужчину в маске, который быстро и плавно бежал между деревьями. У подножия склона начинались открытые луга, а за влажными лугами - ферма. Ботинки на полной скорости мчались к лугам, проклиная тяжелые мотоциклетные ботинки, которые с каждым шагом проваливались во влажную землю и, казалось, держали ее. На пастбище ее мог кто-нибудь увидеть. И вообще, где была полиция в этой гнилой стране?


Она пробиралась через мокрое пастбище к кормушке, где сонные коровы стояли по щиколотку в весенней траве и жевали жвачку. Шаги мужчины тяжело шли позади нее. Затем у Бутса возникла догадка. Она споткнулась и упала лицом в воду, когда мужчина приблизился. Защищая свое тело, она вытащила из левого сапога длинный нож.


Когда мужчина приблизился к ней, Бутс вскочил на ноги, как разъяренная кошка, ее красивое молодое лицо исказилось от ярости, и она жестоко ударила ножом по животу мужчины.


«Давай, большой жеребец», - рявкнула девушка. «Вы можете оставить себе то, что получили».


Мужчина в маске грациозно отплыл от смертоносного клинка, словно танцор, и обошел ее. Смертельные выпады Бутса вызвали веселый смешок. «Прекрати, Бутс. Я не шериф из Южной Калифорнии.


Ответом Бутса был поток проклятий. Затем человек в маске ударил со скоростью гремучей змеи. Он вошел под ее оружие, схватил руку с ножом и быстро надавил на определенную часть ее запястья.


Нож уплыл в стог сена.


Мгновение спустя он достал ткань из хлороформа и плотно прижал ее к ее лицу. Ярко-голубые глаза девушки были острыми от ненависти, когда она сопротивлялась хватке нападавшего, но он был силен, как лев, и его глаза, казалось, ласково улыбались ее сопротивлению через прорези в его маске. Его глаза, казалось, плыли. Она попыталась подумать об угрозе, но потом все стало черным.


Она была в большой удобной кровати и в доме. Она была в этом уверена. Это был странный дом, потому что окна были заколочены, а крыша оказалась соломенной. Она пришла к выводу, что это одна из ферм, которые она видела много раз. Ну, по крайней мере, казалось, что она все еще в Дании.


С другой стороны, большой мужчина присел к ней спиной, чтобы зажечь огонь в большом камине, занимавшем половину стены. По его размеру и умелым движениям Бутс предположил, что это человек в маске. Ее руки были свободны, и она не собиралась ждать, чтобы убедить себя.


Она быстро спрыгнула с кровати и бросилась к двери. Мужчина с иронической улыбкой оглянулся через плечо. Ботинок на полной скорости приблизился к двери и попытался ее открыть. Он, конечно, был заперт. С криком гнева она бросилась на это улыбающееся лицо, царапала, пинала и ругала. Без особых усилий мужчина поднял ее и швырнул через комнату, после чего она подпрыгнула на большой кровати с балдахином, как прыгун на батуте.


Мужчина терпеливо ждал, пока она не могла больше думать о проклятиях, и смотрела на него злобными глазами, затаив дыхание. «Где мы и что мы здесь делаем?» - слабо спросила она. Когда ее гнев утих, любопытство взяло верх. Она видела, как его дорогая рубашка тянулась к его могучей груди, она видела силу в красивом, но твердом лице и юмор в глубоко посаженных серых глазах.


«Мы ждем графа», - сказал дородный мужчина. Он говорил с легким английским акцентом, обычным для образованных немцев, выучивших английский до 1939 года. «У вашего друга есть замечательная организация. Мне потребовался весь день, чтобы доставить тебя сюда. Я думал, что нет ничего лучше уютного костра, чтобы развеять холод весенних вечеров ».


«Я знаю тебя», - сказал Бутс. «Вы тот немецкий охотник за удачей, с которым Рики говорил на балете. Фон Рунштадт ».


Мужчина кивнул и повернулся лицом к огню. Сапоги свернулись калачиком, как кошка.


«Рики убьет тебя, малыш», - ласково сказала она. Ник Картер засмеялся.


«Он уже пробовал это. Что еще хуже, он пытался обмануть меня. А теперь я кое-что от него взломал ».


«Это не то, как ты играешь в игру, приятель», - сказала она. Она была возбуждена и в то же время привлечена к небрежности, с которой этот дородный мужчина бросил вызов мощи фон Штаде. «Этот человек могущественнее канцлера Германии. Просто у него ничего не украдут, и уж тем более у его девушки ».


«Как здорово, - сказал Ник. Он рискнул. «Я не думал, что твой друг Рик очень интересовался подругами. По крайней мере, не во-первых.


Девушка покраснела, и Ник понял, что почти попал в цель.


«Рики - великий человек», - сердито сказала она.


И держу пари, он расскажет мне лично, когда приедет, - сказал Ник со смешком.


«Вы заметите, когда он вернет вас в Германию. У тебя есть


когда-нибудь слышали о германских рыцарей?


'Я так считаю. Да, я открою вам небольшой секрет, - сказал Ник. «Вот почему я только что похитил тебя, Бутс. Фон Штади упустил мой единственный шанс заработать деньги, и теперь мне нужно найти работу. Вы - мое знакомство с германскими рыцарями. Я не получу его ответа до завтрашнего утра, так что нам лучше использовать его как можно лучше ».


«Утром ты умрешь», - уверенно сказала девушка.


«Однажды утром мы все умрем, девочка, - сказал Ник, - но это не помешает мне уснуть. Между прочим, прежде чем я повернусь к тебе спиной, я должен попросить тебя снять эту кожаную штучку, чтобы я мог посмотреть, есть ли у тебя еще ножи. Там рубашку можно надеть.


Бодрое молодое лицо Бутса сделалось раздражительным. Она застыла на кровати и прищурилась. «Без шуток, приятель. Если Рики поймает тебя, я могу легко или тяжело попрощаться с тобой.


Ник сунул сигарету в рот и посмотрел прямо на нее. Хотя он уже искал в ней ружья, она могла спрятать гарпун под кожаной одеждой.


- Долой эту одежду, Ботинки. Хотел бы я быть джентльменом, но это не так ».


"Мальчик, ты можешь ..."


«Иди прополощи рот, Ботинки», - мягко сказал Ник. «Сними кожу и надень эту рубашку».


Крэнки перевернул девушку на спину и уставился в потолок. «Пойдем и сними их, босс. И помни, за каждый палец, который ты поднимешь на меня, Рики будет держать тебя в своей экспериментальной комнате в клинике в течение недели ».


Ник нехотя встал и подошел к растянутой девушке. Через секунду она поднялась с кровати со сверкающим лезвием в кулаке. Ник рассмеялся, отошел в сторону, сделав свой первый безумный выпад, и выбил нож из ее руки легким ударом, от которого она упала. висел мертвый рядом с ней. Боже мой, подумал Ник, сколько из этих вещей она еще спрятала? Она уже пыталась залезть в один из бесчисленных карманов на молнии в куртке. Ник схватился за лацкан пиджака и одной рукой поднял ее с пола. Затем он тряс ее, пока она не опустила руку и не бросила на кровать. Она косила руками и коленями, пока Ник нежно, но твердо не коснулся ее лица большой рукой и не перекрыл ей подачу воздуха. Свободной рукой он расстегнул молнию и помог ей выбраться. Чтобы снять ботинки, ему пришлось использовать хватку задним пальцем ноги. Затем он поставил одну ногу ей на спину и стянул штаны до щиколоток. Со стопкой одежды он подошел к дивану и сел.


Ботинок сидел на кровати в бюстгальтере и трусиках и смотрел на него тлеющими глазами, ее острое ирландское лицо искажалось ненавистью, а стройное тело дрожало от ярости.


Из внутреннего кармана торчал кастет, а из кармана брюк - старинная бритва.


«Я знаю, что у вас где-то здесь есть ручная граната, - сказал Ник со смехом, - но, поскольку я не могу ее найти, вы можете оставить ее».


Бутс ничего не сказал, но ее маленькие белые груди показательно напряглись. Ник бросил ей рубашку.


«Мне не нужна твоя чертова рубашка», - рявкнул Ботинок.


«Хорошо, тогда надень куртку».


Она снова надела кожаную куртку, прислонилась к подголовнику кровати, вытянула перед собой длинные ноги и злобно закурила сигарету, пока Ник разворачивал бутерброды, фрукты и холодное датское пиво. После нескольких отказов в форме Бутс позволила себе присоединиться к трапезе. «Что вы сказали графу, что сделаете со мной, если он не подчинится вашим требованиям?» спросила она.


«Я сказал, что, если выкуп не будет выплачен в кратчайшие сроки, я действительно набьюсь и отправлю тебя в хорошую школу-интернат в Новой Англии», - сказал Ник со смехом.


«Посмотрим, как сильно ты будешь смеяться, когда Рики покончит с тобой», - кисло сказала девушка. Ник посмотрел на часы. Он устал от несравненного графа фон Штади. Было поздно, а на следующий день было много дел. Он положил одеяло на диван и выключил свет. В отблеске огня он увидел девушку, плавно шедшую на своих длинных ногах к кровати. Ее волосы ниспадали ей на плечи, а в просторной куртке она казалась маленькой и хрупкой. Огонь согревал его кожу, когда он разделся и растянулся перед диваном.


Герр фон Рунштадт? Ник?' - мягко сказала девушка. Она подошла к нему босиком. «Может, я ошибался насчет тебя. Я не очень хорошо умею оправдываться… »Где-то по пути она сняла бюстгальтер и трусики, и теперь только черная кожаная куртка защищала ее хрупкую молодую плоть. Текущее пламя играло на длинных белых бедрах и освещало маленькие мягкие груди. Ник почувствовал, как жар от огня на его бедрах и нижней части живота смешивается с другим видом тепла. Она обошла диван, не обращая внимания на то, что он был совершенно голым, и протянула тонкую руку. Ее голубые ирландские глаза искрились теплым и полным юмора.


"Почему мы должны оставаться врагами?"


Ник вопросительно приподнял бровь. Затем девушка выстрелила в очаг, прежде чем он успел ее остановить, схватила кочергу, которая была в огне весь день, и повернулась к нему с торжествующим криком. «Черт побери, - подумал Ник, - как я безразличен ко мне». Она с нетерпением ждала этого с ужина. Раскаленный наконечник кочерги притворился его головой, затем вспыхнул в паху. Ник отскочил, почувствовал обжигающий жар и упал на диван. Девушка ударила снова, победно смеясь, и Ник отчаянно перекатился через диван, чтобы не попасть под раскаленное железо.


"Как тебе это нравится, приятель?" - спросила девушка. Ее маленькие белые зубы блестели в яростной ухмылке. «Возьми это у меня, тигр, ты можешь достать нож, чтобы уравновесить ситуацию».


Ник перекатился по земле и попытался встать. «Чертовски спортивно с твоей стороны, девочка», - сумел пробормотать он. Он поставил стол между собой и падающей девушкой и начал кружить, когда она швыряла в него горячую кочергу, как огненную рапиру. Может, ему удастся увести ее от очага.


«Ты устал убегать, приятель, - сказал Бутс.


«Забудь об этом, девочка», - сказал Ник. «Между прочим, я сниму с тебя эту штуку через минуту, и, возможно, у меня не будет времени быть нежным. Так что не трать наше время зря ».


«Выпусти меня отсюда через пять минут, или я воткну тебе кочергу, знаешь ли».


«Ты прав, Бутс, - засмеялся Ник. «Я еще не вижу тебя в этой школе-интернате».


Он шел за стол прочь, слегка балансируя на подушечке стопы. Ник впервые увидел колеблющуюся девушку. Затем она посмотрела на горячую кочергу в руке, и к ней вернулось храбрость.


«Дай мне кочергу», - мягко сказал Ник. «Я серьезно, девочка».


Глаза Бутса странно заблестели. Она тихонько хихикнула, пока Ник готовился к атаке. Ее взгляд остановился на длинных твердых мускулах тела Ника. Она начала медленно пятиться, и так же медленно Ник вышел вперед. Ника охватили острые ощущения от погони. Его маленькие финты головой заставляли ее нервничать. Теперь она знала по опыту, насколько быстрым мог бы быть Ник, если бы захотел.


Она отошла за диван, ее гибкое тело дрожало от возбуждения. Кочерга описывала огненные круги в небе, и внезапно Ник осознал, что охота превратилась в нечто более тонкое и захватывающее. Раскаленное железо было преградой, которую нужно было преодолеть, прежде чем дева сдалась. Если он ее обезоружит, ее немецкий сверхчеловек будет по крайней мере на мгновение забыт в волнении преследуемой женщины, но если она опалиет его или пробьет дыру в его голове, фон Штади останется правителем.


Ник усмехнулся ей. К его удивлению, она усмехнулась в ответ открытым добрым ирландским смехом.


«Давай», - сказала она тихо, глубоко горло. Это было наполовину приглашение женщины, наполовину вызов шлюхе. Она тоже стояла наготове, ее стройные белые ноги были готовы двигаться в любом направлении. Одной рукой она распахнула куртку, обнажив плоский мягкий живот и красивую маленькую грудь. Ее белое, как обезжиренное молоко, тело приветствовало его, но с другой стороны светящаяся кочерга зашипела в воздухе с его вызовом.


Внезапно у Ника вспыхнули катящиеся мускулы, выстрелившие под барьером кочерги. Ее тонкая рука взмахнула вверх с быстрой свирепостью всадника, бьющего свою лошадь, и раскаленная кочерга со свистом пронеслась к голове Ника. Она промахнулась и попыталась отпрыгнуть, но Ник заблокировал второй удар. Когда она отшатнулась, он выбил кочергу у нее из рук и упал вместе с ней на кровать, перепутав ноги. Она попыталась вырваться, чтобы схватить кочергу на полу, но Ник схватил ее сильной рукой и крепко прижал к кровати. Какое-то время она продолжала сопротивляться с удивительно мощной силой. Затем она рассмеялась глубоким полным смехом и все еще боролась, но не ускользнула. Ее тело было прохладным, и ее острые белые зубы атаковали его тело в десятках мест, посылая сообщения желания в его мозг.


Где-то по пути кожаная куртка упала на пол. Прелюдии было немного.


Разгон был слишком интенсивным, ожидание - слишком долгим. Его руки скользнули по ее обнаженной спине, затем обвили маленькие твердые груди непринужденной смесью дикости и нежности. Она двигалась под ним, как молодое дикое животное, и внезапно ее длинные ноги раздвинулись, и ее узкие руки крепко прижались к его спине и толкнули его в нее. Она долго и тихо стонала от жаркой сладости их собрания.


Затем только дикость, скорость и еще одна скорость, которая, казалось, длилась вечно. Она атаковала его со всех сторон и со всех позиций, и когда он попытался столкнуть ее, она вывернулась и предложила ему свое тело в другом положении.


«Боже мой, пока ...» - прошептала она в какой-то момент. Затем два напряженных тела внезапно слились воедино в долгой дрожи в излиянии горящего серебра этого момента и медленно остановились. Она лежала, вытянувшись в его руках, и погладила его влажные волосы.


Они лежали молча в темноте, пока медленные движения ее тела и вопросительно ласкающие руки не возвестили о новом желании. Второй раз был более решительным, более демонстративным со стороны обоих партнеров, но не менее полезным. Это сопровождалось приятной интимностью. Девушка лежала на спине и наугад рассказывала о калифорнийских байкерских бандах, трассе Гран-при, своей встрече с фон Штади на автогонках на Нюрбургринге и времени, когда она была его любовницей. Голос Ника был небрежным и ленивым, пока он


подстрекал ее шуткой или вопросом, но, опять же, он был профессионалом, превращавшим острый вопрос в шутку.


Поздно ночью она нарушила долгое молчание. «Ты что-то должен мне за то, что выставил меня дураком, а Бутс Делейни всегда платит по своим долгам», - сонно сказала она. «Но я не думаю, что я тороплюсь заставить тебя платить».


В темноте Ник тихо усмехнулся.


## Глава 8


Факелы отбрасывают мерцающие тени на толстые стены. старого немецкого замка. Двор, вымощенный булыжником, был заполнен шумной толпой добродушных людей, и тысячи голосов хохотали и требовали ставок. Ник повернул вспотевшее лицо к прохладному ветру, дующему с канала. Бутс ошибся, когда сказала, что фон Штади убьет Ника. Вместо этого он дал Нику работу. Ник не оставил ему особого выбора. Ни работы, ни сапог. Но теперь Ник почти пожалел, что Фон Штади отказался. У германских рыцарей была странная процедура призыва.


Рев раздался из толпы, прервав его мысли. Ник глубоко вздохнул. Другой мужчина, Большой Золотой Рукав или как его там звали, вышел на ринг. Слуги Ника, два улыбающихся немецких мальчика, разминали мускулы на его плечах.


«Последнее усилие, герр фон Рунштадт», - сказал один из них с энтузиазмом и хлопнул Ника по плечу. «Вам нужно только остаться на ногах в течение одного раунда, и у вас будет второй по величине результат, который когда-либо достигался».


Ник посмотрел на своего противника. Гора человека, массивного, как пирамида, с угольно-черными мерцающими глазами и черными усами. Генрих, так его звали. Ник подумал, что он помнил, как был чемпионом Европы по борьбе, пока не убил одного человека на ринге и не покалечил нескольких других. В конце концов, его лишили титула, но, судя по тому, как они его подбадривали, германские рыцари, похоже, сочли его молодцом. Ник без особого энтузиазма наблюдал, как Генрих марширует по рингу и шутил со зрителями.


Граф фон Штади подошел к углу Ника. «Позвольте мне поздравить вас, герр фон Рунштадт». Фон Штади сопровождали его обычные офицеры из «Германских рыцарей и сапог», которые выглядели очень круто и женственно в костюме, облегавшем ее стройное тело. «Ваши достижения сегодня были, безусловно, впечатляющими. Вы можете подумать, что эти подвиги силы и ловкости выглядят по-детски, но разве Веллингтон не сказал, что битва при Ватерлоо была выиграна на спортивных площадках Итона? В любом случае, наши молодые последователи наслаждаются зрелищем, хотя в конечном итоге это может стать немного утомительным для наших кадровых офицеров. Но вы, безусловно, проделали замечательную работу ». Граф склонил голову и сузил глаза Ника. «Конечно, этого можно было бы ожидать от человека вашей смелости и изобретательности».


«Спасибо», - сказал Ник. «От него тоже можно было ожидать молчания по этому поводу, - подумал он. Он чувствовал себя так, как будто только что закончил олимпийское десятиборье. С самого рассвета он бегал, стрелял, сдавал тесты и делал все, что ожидается от будущего офицера в новом суперэлитном корпусе. Теперь все, что осталось, - это последняя рукопашная схватка. Когда это закончится, он пройдет тест на способности и станет одним из мальчиков, хорошим неонацистом.


«Я желаю вам всяческих успехов в битве с добрым Генрихом», - любезно сказал фон Штади. «Я должен предупредить вас, что он иногда обманывает, когда его загоняют в угол. Его последний бой был против очень многообещающего кандидата, экстраординарного, который длился шесть раундов. К сожалению, от человека со сломанным позвоночником нам было мало толку. Но поскольку вам нужно постоять всего один раунд, чтобы набрать очки, которые превосходил только я, я бы посоветовал вам держаться подальше от него и более или менее оставить его в начале второго раунда. Я сам едва продержался три круга, и, наверное, было бы разумнее, если бы я украсил неизбежное в конце второго круга ».


Офицеры вокруг фон Штади рассмеялись, и Ник понял, что граф пошутил. В шутке был смысл: фон Штади не хотел, чтобы Ник улучшил свой счет. Как сейчас чувствовал Ник, шансов на это было мало. Затем прозвучал гонг, и Генрих двинулся с места. Помощники Ника подтолкнули его, и он понял, что битва началась. Не было судьи по той простой причине, что не было правил игры. Все разрешалось. Ник проклинал свои усталые конечности и осторожно кружил. Где-то зашипел бочонок, и толпа от нетерпения застонала. Гигантский немец вошел, как борец, с низкими руками и хорошо распределенным весом, чтобы иметь возможность бросаться в бой во всех направлениях. Ник тут же вошел и выпустил правую руку в челюсть гиганта, от которой волна боли пронзила его собственную лопатку. Великан зарычал, стряхнул удар и схватил Ника за талию своей огромной рукой. Затем он ударил Ника своим массивным коленом в промежность. Толпа разочарованно вздохнула. Они были боялся раннего нокаута и окончания выступления, но в самый последний момент Ник отвернулся и увернулся от твердого колена. В то же время он ударил ладонью по плоскому носу Генриха. Великан зарычал и вздохнул через рот. но остался беспрепятственным. Ник нанес удар карате по трахее, которая должна была сломаться или хотя бы погнуться. Генрих закашлялся и зарычал.


Ник отскочил, нанося залп ударов по телу гиганта. Толпа приветствовала, но Генрих даже не дрогнул. Боже, этот монстр вообще был человеком? Эта последняя комбинация была одним из лучших снимков Ника, и Генрих ходил свежим, как маргаритка, его руки гориллы косили, как щупальца осьминога.


Ник настоял на том, чтобы попробовать дзюдо. «Это должно сработать», - рассуждал он. Каким бы твердым ни был Генрих, он, как и другие люди, подчинялся определенным законам механики.


Возможно, потому, что Ник был на грани истощения, а немец был еще свеж. Может быть, потому, что Ник не вовремя рассчитал. Вдруг он был поднят и полетел по воздуху. Под ним промелькнула кольцевая веревка, и толпа быстро разошлась. Затем он тяжело приземлился на подушку с наполненными пивом животами.


Хриплые мужские голоса ругались по-немецки. Кто-то перевернул стакан пива. Холодная пена разлилась по лбу Ника, вернув его к реальности. Генрих прошел через ринг, показывая на толпу и держа переплетенные руки над головой. Он почувствовал непреодолимое желание лечь. Он уже прошел испытание; он прошел.


Внезапно его подняли за руки и вытолкнули обратно на ринг. Три здоровенных немца в последний раз толкнули его на ринг, и Ник, оцепенев, рванулся к Генриху. «Ах, Вундеркинд возвращается за новыми», рычание-


Генрих. «Приятно слышать, что этот человек может говорить, - подумал Ник. По крайней мере, это доказывало, что он был человеком.


«Верно, жирный ублюдок», - сказал Ник. Он слизнул кровь с губ и усмехнулся. «Мы тебя раздавим, толстый, чтобы кадеты сбрили уродливые усы».


Немец непристойно зарычал и жестоко ударил Ника по голове. Ник ухватился за лестницу плечом, но это было так, как если бы его ударил мул, и он спустился на холст. Генрих высоко подпрыгнул и приземлился на спину Ника коленями. Его дыхание вырвалось одним выстрелом, а глаза потемнели. Наконец он понял, что немец бьется головой о пол ринга.


Смутно он слышал, как его помощники кричали, что он должен держаться, что осталась всего одна минута. Боже правый, неужели все это заняло всего две минуты? Нику казалось, что он сражался несколько месяцев. Он призвал свои последние резервы, почувствовал, что немец становится беспечным, и внезапно ожил, ударив Генриху по лицу взрывным ударом. Немец удивленно попятился; Ник вскочил, как кот, и вскочил ногой немцу на голову. Они упали вместе, но Ник снова встал и стал ждать. Когда Генрих приподнялся, он выпустил огромный кулак, но Ник увернулся, схватился за свои висячие уши и снова и снова ударил коленом по лицу. Великан заревел от боли; нечеловеческий крик, подобный предсмертной агонии динозавра. Ник уронил его.


В толпе воцарилась тишина. Этого не ожидалось. Генрих с трудом поднялся на ноги и покатился вперед. Лицо Ника превратилось в безжалостную маску. Он выполнил еще одну серию комбинаций, и когда гигант все еще не падал, Ник схватился за голову руками и,


с полной силой ударил сферическую головку по металлической кольцевой стойке. Снова и снова голова ударилась о столб, толпа обезумела, помощники Ника взволнованно взревели, и, наконец, ноги Генриха подкосились. Совершив последний удар карате по шее, он бросил Генриха на пол ринга, где тот лежал неподвижно, в то время как собравшиеся студенты и офицеры устроили столпотворение вечера.


Ник сидел в своем углу, и его помощники вытирали его. Кто-то протянул ему кружку пива. Ник позволил прохладной жидкости медленно стечь по его пересохшему горлу, когда он выглядел как стекло. Его взгляд упал на компанию графа фон Штади. Он отметил, что Ботинки приветствовали остальных, но выражение лица графа заставило его похолодеть. Эти горящие глаза были устремлены на Ника, словно заклепки, прожигающие его насквозь.


А затем Фон Штади выскочил на ринг и завыл, требуя тишины. Его голос был высоким и пронзительным, когда он кричал возбужденной толпе. 'Тихо, презренно свиньи. Вы не немецкая молодежь, а кучка пивных свиней. Не волки, а избитые собаки, увидевшие своего хозяина. Появился человек, из которого лучшие представители немецкой молодежи выглядят как играющие дети, а вы радуетесь. Так должны ли люди вроде тебя отомстить за позор прошлого ...?


Постепенно крик стих. Последовал смущенный ропот. Потом тишина. Только разъяренный голос графа эхом отдавался от стен старого университетского городка. Ник повис на веревках и прислушался. Граф произнес свою громовую речь, когда врачи в белых халатах выносили Генриха с ринга, а толпа нервно шаркала ногами и слушала мастера.


В течение двадцати минут фон Штади читал лекции своим молодым штурмовикам, затем, дрожа от ярости, покинул ринг и позволил отвезти себя домой. Когда «Мерседес» графа исчез, разгул снова поднялся. Ника взяли на плечи и с триумфом понесли по городу. Это напомнило ему Гейдельберг 1937 года. Возникновение пламени и удары сапогами. Он громко пел и кричал, пока его не отнесли в Deutschland über Alles Taveerne. Волосатые руки обвились вокруг его плеч, красные и вспотевшие они подошли к нему и назвали его товарищем. Ник не обращал внимания на эту чушь и оставался трезвым, сосредотачиваясь на закаленных бомбами барменшах в их Димдлах. И в течение вечера он увидел лицо, которое он узнал. Ему потребовалось мгновение, чтобы разместить это, потом он понял. Швеция. Маленький человечек с выпученными глазами, который запер его в морге с синим трупом физика. Только сейчас он разносил пиво к длинным столам. Ник вскочил.


- Ent guilty Sie, товарищи, - проревел Ник. «Теперь я собираюсь вернуть хорошее баварское пиво на хорошую баварскую землю, чтобы было место для большего». Он освободился из товарищеских объятий и быстро направился к маленькому надзирателю, который теперь был официантом. Официант увидел, что он идет, и его глаза еще больше расширились от страха. В замешательстве он уронил поднос с полными стаканами пива на колени огромному командиру кадетов и побежал к двери. Ник вылетел в дверь в десяти шагах позади него, но страх придавил маленькому человечку крылья. Ник пробежал за ним два квартала, затем догнал его на арочном каменном мосту. Он схватил его за рубашку и ударил по перилам моста. Мужчина стучал зубами. «Нет ... нет ... ошибка», - вздрогнул он.


«Готов поспорить, - сказал Ник.


"Это был несчастный случай. Клянусь.'


«Вы имеете в виду, что я жил случайно». Ник быстро подумал, глядя в испуганные глаза официанта. Если бы этот человек сказал графу, что Ник вращался в официальных шведских кругах, его упорное проникновение было бы напрасным. И последний шанс выяснить, кто на самом деле саботирует шведский подземный город и угрожает американской ПВО, будет упущен. Стилет скользнул в руку Ника.


Голос официанта стал пронзительным от страха, когда слова вылетели из его рта. «Я не запирал дверь. Я был так же напуган, как и сейчас, когда ты вышел из темноты ».


Ник прижал острие кинжала к дрожащему горлу мужчины. "Кто убил настоящего охранника морга?"


'Я не знаю.'


«Неправильный ответ», - сказал Ник. «Это будет стоить вам жизни. Он зажал ему рот рукой. Выпученные глаза открылись еще шире и быстро моргнули, когда мужчина схватил Ника за рукав. Ник на мгновение отпустил. «Ты снова уверен?» - рявкнул он.


«Да, да, я помню», - жалобно сказал мужчина. «Помощник фон Штади, Мюллер».


'Почему?' - отрезал Ник. Мужчина медленно пожал плечами и немного принял позу.


«Ты можешь убить меня, но я не знаю. В любом случае это, наверное, будет стоить мне всей жизни ».


- Тогда что вы там делали? - резко спросил Ник. «Вы пытались продать настоящему охраннику полис страхования жизни до того, как его убили ваши друзья?»


«Меня зовут Густав Ланг. Я репортер Der Spiegel с особым поручением. Я снимаюсь в сериале о неонацизме в современной Германии и уже несколько месяцев наблюдаю за Фон Штади. Вы можете уточнить у редакторов, есть ли у вас там контакты. Если у вас их нет, они вам ничего не скажут ».


Ник кивнул. Проверить эту историю несложно. «Я хотел бы знать, что случилось с этим охранником».


Маленький человечек покачал головой. «Когда я услышал, что Фон Штади что-то делает в Швеции, я сам поехал туда. У меня есть мюллерЯ наблюдал за другими мужчинами в Швеции и разговаривал с несколькими знакомыми из газет, а потом я услышал об этих лучах индиго, поддерживающих их антилазерные эксперименты. Когда я узнал, что один из их лучших физиков умер, я начал это понимать и начал искать. Телохранитель был уже мертв, поэтому я какое-то время скрывал его и имел возможность провести расследование. Я надел его одежду, потому что очень хорошо маскируюсь. Это может показаться вам бессердечным, но я уже видел более чем достаточно, чтобы знать, что Фон Штади занимается другими вещами, кроме пения песен у костра со своими баварскими бойскаутами. Мне нужно было узнать больше. Потом я увидел тебя… »Маленький репортер вздрогнул от этого воспоминания. «Я знал, что мне нужно убираться оттуда быстро».


Когда Ник размышлял над этой историей, воцарилась тишина, нарушаемая только плеском воды в канале. Затем он закурил и протянул одну репортеру.


«Я думаю, мы с тобой должны хорошо поговорить в эти дни. Не сейчас. Я должен вернуться на вечеринку. Но прежде чем я уйду, я хочу узнать еще кое-что, Гас. Почему фон Штади так заинтересован в шведских подземных оборонительных сооружениях? Швеция была нейтральной в последней войне ».


«Ну, - сказал Густав, - я могу только догадываться об этом, но кое-что я слышу в кафе. Я почти уверен, что дело в следующем. Конечно, если он совершит переворот против правительства в Бонне, НАТО немедленно выведет все ядерное оружие. Но если фон Штади сможет помешать Швеции разработать противолазерное устройство, Китай вознаградит его ядерным оружием и простой системой запуска. Тогда он сможет подчинить Европу своей воле. И учитывая то, как эти ученые синеют и умирают, я бы сказал, что он тоже попадает в беду в Америке ».


"Хм," сказал Ник. "А когда все это должно произойти?"


«Как только у него появится повод. В следующий раз у правительства проблемы. Он очень дружен с промышленниками и некоторыми высокопоставленными военными из-за своего отца. Они доверяют ему, но Америка и Франция - нет, поэтому он не может сделать ничего большого, пока не получит эти китайские атомные бомбы. И если вы увидите, как международная наука дистанцируется от этих антилазерных экспериментов, это может произойти в любой момент ».


«Это хорошая история даже для Der Spiegel», - сказал Ник. «Хотел бы я опубликовать и десятую часть», - мягко сказал человечек. «Вместо этого мы отдаем Европу сумасшедшему, а Америку Китаю, опасаясь, что нашему издателю будет предъявлен иск за клевету». Ник мрачно улыбнулся. Телеграфировать в Вашингтон не имело особого смысла. Если Хоук узнает о ситуации, он пришлет Ника Картера. Но Ник Картер уже был там, и он понятия не имел, что делать.


## Глава 9


Ник лежал и курил в лучах водянистого лунного света, его широкие плечи и грудь были над покрывалом. В маленькое окно он мог видеть парк вокруг замка, который в тусклом лунном свете выглядел угрожающе и враждебно. Если что-то пойдет не так, из замка графа не спастись, ночью по территории бродила стая ищеек, а замок находился так далеко от главной дороги, что через несколько часов Ника настигли патрули из тех же веселых молодых людей. с которым он пел и пил пиво два часа назад. Кроме того, в лесу вокруг замка были расставлены тысячи ловушек для волков, которые стреляли цианистыми пулями, когда на них наступали, как взрывающиеся ручные гранаты.


Тем не менее Вашингтон должен был быть осведомлен о возможности того, что фон Штади хотел использовать свое огромное влияние в Германии для изгнания правительства в Бонне, даже если это еще не было «достоверной информацией». «Может быть, из Гаса получится хороший курьер», - подумал Ник. Казалось, что самец может свободно приходить и уходить. В этом плане тоже были проблемы, но деньги преодолели множество препятствий.


Внезапно поток холодного воздуха обдал обнаженную грудь Ника. Кто-то, наверное, открыл дверь в коридоре. Его рука скользнула к стилету, и мгновение спустя он бесшумно и босиком пополз по холодному каменному полу. Он услышал украденные шаги в главном коридоре и затаил дыхание. Возможно, фон Штади проверил биографию Николаса фон Рунштадта и почувствовал опасность.


Шаги целенаправленно подошли к двери Ника. Он напрягся, когда железная дверь со скрипом распахнулась, и он почувствовал новый порыв воздуха. В лунном свете появилась фигура. Ник молча шагнул вперед, обнял мускулистой рукой за шею. нарушитель и прижал кончик стилета к артерии. Ароматные волосы ласкали его губы, и мягкое, гибкое тело беззвучно боролось в его хватке.


- Боже мой, - ахнул Сапог, - ты никогда не спишь?


«Это зависит от обстоятельств», - прошептал Ник. "Какого черта ты здесь делаешь?"


«Я пришел принести герою лавровый венок. Ненавижу это признавать, но сегодня ты отлично поработал.


Ник посмотрел на нее. «Что, если здоровяк протянет руку сегодня вечером и не найдет рядом Сапоги? Или это была его идея, что ты придешь сюда и тихо убьешь меня за улучшение его результатов?


«Ой, перестань», - сказала девушка. «Вы хорошо знаете, зачем я пришел». В тусклом свете она расстегнула молнию на спине своего шелкового платья. Когда платье упало на пол, она расстегнула бюстгальтер и вышла из шорт своими длинными стройными ногами. Она вышла вперед обнаженная и прижалась к нему. Она обвила руками его широкую спину, и ее рот был горячим и влажным. Под ее страстным нападением Ник почувствовал, как вспыхивает его собственное вожделение. Он взял ее на руки, чтобы отнести к кровати, но она вырвалась и повалила его на твердые холодные камни.


«Вот», - выдохнула она. «На камнях твердые и чистые». Она безжалостно пробиралась между твердым телом мужчины и безличной твердостью каменного пола. Когда она легла измученная и тяжело дыша в полный рост, Ник поднял ее, отнес к кровати и лег рядом с ней. Он услышал, как она тихо всхлипнула.


«Я обожаю этого человека, - причитала она, - он такой крутой и красивый. Почему он отвергает меня? Она повернулась к Нику с заплаканным лицом. «Сегодняшняя ночь была худшей. Мне пришлось поработать нагретым утюгом в течение часа, и он просто сидел и смотрел в стену со странной улыбкой, пока его кожа обжигалась, и все, что я хотел, это утешить его и переспать с ним. Боже, как я несчастна.


Ник покачал головой. Бутсу, обладавшему некоторыми хорошими качествами, нравился фон Штади, у которого, по мнению Ника, их не было. О вкусах не было споров. Он позволил ей говорить, и по мере того, как она продолжала греметь, их близость и страсть снова нарастали. Позже, немного успокоившись, Бутс сидел, скрестив лодыжки, у изножья кровати, и пил из бедренной фляжки с коньяком Ника.


«Я имею в виду, он говорит, что ему нужно снова пройти тест на способности, чтобы доказать, что он достоин быть лидером германских рыцарей, что нонсенс. При чем тут борьба?


«Что ж, - сказал Ник, - он хороший лидер. Но я знаю, что если бы я был лидером германских рыцарей, я мог бы придумать что-нибудь получше, чем похищение малоизвестных шведских ученых ».


'Ваше мнение?' Сапоги захихикали. - Знаешь, эта шведская операция - всего лишь одна часть. Когда Рики закончит, он станет лидером всей Европы и, возможно, Америки. Я тебе кое-что скажу, мальчик. Рики - врач, я имею в виду врач, и один из лучших. Бьюсь об заклад, вы даже не подозреваете, что он изобрел эту ярко-синюю смерть.


Ник напрягся - он почувствовал, как через него проходит электрический ток. «Полегче с выпивкой, девочка», - сказал он, заставляя себя казаться равнодушным. «Я знаю, что твой парень - тупица, но он не может заставить людей посинеть и умирать за тысячи миль».


Бутс захихикал, и Ник налил ей в чашку еще одну изрядную порцию бренди.


'О нет?' она сказала. «Ну, послушай. Несколько дней назад Рики вернулся из лаборатории и выглядел чертовски сумасшедшим. Это было самое страшное с тех пор, как Кинг-Конг сражался с самолетами. Будущий канцлер Германии, посиневший с головы до пят, Ник быстро подумал, пока девушка продолжала грохотать. Он должен был каким-то образом послать Швеции сообщение о том, что лучи индиго, по-видимому, на самом деле не существуют. Конечно, ему нужны были доказательства, но это не имело значения. Астрид могла бы над этим поработать.


«Он, должно быть, обманул тебя», - сказал Ник.


«Как так, обманул меня? Рик не шутил. Послушайте, все эти люди синеют и умирают, и все думают, что это из космоса или что-то в этом роде, но это то, что Рики придумал в своей лаборатории ... Он сказал, что, наконец, он развил напряжение до такой степени, что никто из них не мог этого сказать. был неизвестный вирус или что-то в этом роде. Девушка начала кивать, и Ник осторожно взял у нее бренди. "Когда счет идет в лабораторию?" - спросил Ник. «Я кое-что знаю о вирусах. Если у него есть то, что, как я думаю, у него есть, я знаю, как на этом заработать состояние ».


Ботинки громко и неудержимо смеялись. Она прижала руку Ника к ее тело, когда ее голова кружилась взад и вперед. «У него есть все деньги, которые ему нужны, дорогая. Кстати, вы здесь болтать или шить? Ботинок пьяно ухмыльнулся. Она попыталась притянуть Ника к себе. «Всегда пей хасточтелук ассик ... никогда не пей слишком много ...»


«Вирус, Сапоги, вирус», - настаивал Ник.


«У меня маленький жук, который выходит гулять», - пьяно однообразно пел Бутс. 'Милая, маленькая, голубая бак ... тэ -... rie ... tje ...'


Глухой смех нарушил тишину коридоров, смех, который Ник слышал недавно в темном парке развлечений в Дании, - фальшивый, безумный смех, который Ник поклялся замолчать раз и навсегда. Он вскочил с стилетом в руке и бросился к двери, но смех уже стихал в темных коридорах замка.


«Это гном Локи», - засмеялся Ботинок. «Он знает этот замок даже лучше, чем Рики, не забывай его, никогда не виннум». Иди сюда, большой мальчик, и сделай мне что-нибудь ».


Ник повернулся и посмотрел на девушку. Она лежала, призывно расставив ноги, и тихо пела с пьяным пафосом. «О, Локи быстр и умен, но Бутси хочет мужчину ...» Через мгновение она заснула. Незадолго до рассвета Ник разбудил ее и отправил, спотыкаясь, с тупыми глазами, в ее комнату.


Ник стоял у маленького окна и выглянул. Звук труб гремел над безмолвными холмами. Ник увидел хорошо вооруженные боевые отряды, поддерживаемые броневиками, проходящие через долину в своих ежедневных маневрах. Маневры, которые окупятся, если фон Штади решит противостоять правительству Западной Германии.


Сможет ли Фон Штади сделать это в одиночку? Ему понадобится помощь, но не очень. Лютер, Гитлер, Кастро, Маркс и Мохаммед ... имена других людей, которые почти единолично изменили ход истории к лучшему или к худшему, мелькнули в голове Ника.


Он только надеялся, что в тот вечер в Deutschland über Alles Taveerne дежурит маленький официант Густав Ланг.


В обнесенном стеной университетском городке наступил рассвет. Первые рабочие появились на улицах и угрюмо поехали на свои фабрики. У дверей темного кафе стояла неподвижная фигура, незамеченная проходящими рабочими и терпеливая, как камни, на которых он стоял.


Через некоторое время дверь открылась, и появился официант Лэнг. Он наклонился над замком велосипеда, не обращая внимания на мужчину.


Глаза этого человека были старше времени и холодны, как Северный Ледовитый океан. Они блестели по мере приближения момента действия. Он шагал вперед большими бесшумными прыжками. Пострадавший поднял глаза, вскрикнул и побежал по безлюдной улице. Позади него он услышал звук животного, мрачную пародию на смех. Он издал последний мучительный крик, который эхом разнесся между спящими домами, затем большая рука упала ему на плечо, а вторая рука схватила его за голову. Никто не видел короткой борьбы, никто не видел, как здоровяк одним ударом сломал спину маленькому и одной рукой, как когтем, оторвал ему голову.


Голова Густава Ланга незаметно покатилась по цветнику. Убийца перебросил обезглавленное тело через плечо и вернулся к сараю, где жертва хранила свой велосипед. Он толкнул тело за дверь и неторопливо пошел по улице, не обращая внимания на окружавших его рабочих и кровь на его лице и руках.


Руки Ника были заложены за спиной самым сильным человеком, которого он когда-либо встречал. Он относился к Нику как к малышу, а борца Генриха сравнивали с ним.


слабак.


Граф Ульрих фон Штади посмотрел на Ника со слабой улыбкой. - Рад видеть, что вы не совсем непобедимы, герр фон Рунштадт. Отпусти его, Эйнар.


Стальные руки внезапно освободили Ника и толкнули его, так что он упал на землю перед графом.


Вы можете рассказать мне, что вы делали возле лаборатории, герр фон Рунштадт.


«Я заблудился», - грубо сказал Ник и встал. «Я искал место для стрельбы, и прежде чем я это понял, твоя горилла прыгнула на меня».


Фон Штади рассмеялся. «Эйнар не горилла - он викинг, которому почти тысяча лет».


Ник повернулся и ошеломленно посмотрел на человека, который только что схватил его. Огромная фигура оглянулась бездонными, бессмысленными глазами животного. Он действительно выглядел старым, но с выветрившимся здоровьем рыбака. Пятьдесят, может быть, шестьдесят. «Сохраните для себя эти легендарные истории о героях. - кампания по наследству в колледже, - кисло сказал Ник. «Я не вчера».


Граф засмеялся и покачал головой. «Могу заверить вас, что Эйнар действительно викинг. Он входил в экипаж корабля, который незадолго до войны был обнаружен во льдах немецкой полярной экспедицией. Когда в 1943 году отец отправил меня в Аргентину, нам с большим трудом удалось привезти с собой замороженных пятерых приятелей Эйнара и его самого. Эйнар - единственный, с кем мы добились успеха, остальные получили повреждение мозга тысячу лет назад или были потеряны, пытаясь вернуть их к жизни. Во всяком случае, я привел вас сюда не для того, чтобы говорить об антропологии. По разным причинам я еще недостаточно доверяю вам, чтобы объяснить, почему мне нужен этот шведский физик, но она мне нужна. Хотя вы, вероятно, исключительный офицер, герр фон Рунштадт, суть в том, что вы представляете для меня ценность только как средство заполучить Астрид Лундгрен.


«Хорошо», - весело сказал Ник. - Тогда я поеду в Стокгольм и заберу ее для вас. За дополнительную плату, конечно, но она не будет чрезмерно высокой ».


«Напротив, мой дорогой фон Рунштадт, ты остаешься здесь. Вы сказали мне, что фройлейн Лундгрен любит вас и доверяет вам. Если это правда, простой записи вашим почерком будет достаточно для того, что я задумал ».


Ник кивнул и скрыл разочарование. Идея поездки в Швецию за счет фон Штади вселила в него некоторую надежду. Теперь ему пришлось положиться на официанта Гаса.


«Как вы думаете, вы что-нибудь получите от нее, когда она будет здесь? Работа, которую она выполняет, настолько сложна, что вы можете мучить ее месяцами, и все, что ей нужно было бы сделать, это превратить одну букву в трехстраничную формулу, и вам понадобится год, чтобы понять, что она солгала ».


Фон Штади задумчиво посмотрел на Ника, на его сцепленные руки. «Для вашего знания и, возможно, чтобы избавить себя от многих неприятностей, я покажу вам его, герр фон Рунштадт».


Он нажал кнопку на панели управления перед собой. Часть стены, обшитой панелями, скользнула, открыв ряд телевизионных экранов. На одном из экранов было изображение, которое напомнило Нику сцену в психиатрической больнице 17 века. Бедные, истощенные создания уныло сидели в совершенно пустой комнате. Никто из них не двинулся с места.


- Кататонические шизофреники, герр фон Рунштадт? Новый. Смотреть.' Граф коротко заговорил по телефону, и на экране появились два крепких брата в белых халатах, прикрепляющие электроды к черепу одного из пациентов.


Внезапно все неподвижные, полуразрушенные существа перешли в бой и полетели на стражников странно блестящими глазами. Одни встали на колени: другие, женщины, предложили стражникам свой ужасающий секс. Один из стражников сказал что-то, всего одно слово, и внезапно орда отступила, хныкая и морщась, пытаясь взобраться на голые стены в явной панике. Ник нахмурился. Фон Штади рассмеялся.


«Теперь вы увидели самую драматичную часть. Как и в случае с электричеством, можно увидеть только эффект, а не само явление. Это мои морские свинки для экспериментов, которые до сих пор проводились только на животных. Вы, наверное, знаете, мой дорогой фон Рунштадт, что определенные центры мозга, проще говоря, контролируют функции тела, связанные с удовольствием и болью. Электростимуляция может доставить испытуемому невообразимое удовольствие. Удовольствие, которое делает бесконечно продолжительный половой акт тривиальным, удовольствие столь же невообразимое, как райские удовольствия ».


Голос графа упал, и он тихонько усмехнулся.


«К сожалению, у этого удовольствия есть и недостатки. Поскольку он может быть в миллион раз сильнее, чем, скажем, морфин или ЛСД, он также в миллион раз сильнее вызывает привыкание. Через три секунды можно превратиться в кусок растительности. Таким образом я контролирую Эйнара, чередуя удовольствие и боль. Поскольку он ценен для меня, я никогда не отправлял его дольше секунды ».


"Кто эти люди?" - мягко спросил Ник. Граф засмеялся.


«Они ренегаты. Мужчины и женщины, которые стали членами нашего ордена, а затем преднамеренно или по ошибке предали его ».


«И вот как вы хотите получить противолазерную формулу у доктора Лундгрена?»


"Конечно," сказал граф.


"Что, если вы выжигаете это знание прямо из ее мозга?"


«Мои хирургические способности вас не беспокоят». - смеясь, сказал граф, - пока вы ведете себя прилично. Я могу вам сказать, что амнезия невозможна мертв. Этот контроль над мозгом, без сомнения, является самой сильной мотивацией, известной человеку. После определенного момента она будет рада вспомнить.


Граф посмотрел на часы.


«Простите меня сейчас. Пожалуйста, напишите эту записку мисс Лундгрен и принесите мне позже. Мне еще есть чем заняться. Кажется, сегодня в городе есть официант, некий Густав Ланг. был убит, и я должен пойти и сказать властям, что мы не имеем к этому никакого отношения ».


Граф фон Штади поднялся.


'Auf Wiedersehen, Herr von Runstadt. Приятного сна.


## Глава 10


Ник покинул кабинет графа и пошел в конюшню. Густав Ланг, журналист, мертв. Невозможно было передать сообщение, и к следующему дню маскировка Ника как сторонника неонацизма будет разорвана в клочья. Как будто он уже не был почти разорван, а гном Локи шпионил за ним за каждым углом. Но Астрид Лундгрен получит записку в Швеции, а Ларсон откажется отпустить ее в Германию, и фон Штади поймет, что купил кота в мешке. Ник не получил предупреждения. Он просто внезапно умрет, как и Гас Лэнг.


В конюшне, где пахло сеном, мочой и конским навозом, Ник выбрал большую кобылу. Он позволил ей пройти по лесной тропинке пешим шагом. В сгущающихся сумерках его будет трудно заметить из замка. А теперь пора уходить, решил Ник. Он обязан своей жизнью своей способности быстро принимать решения; он даже не вернулся в свою комнату.


Ник повел кобылу по крутой уздечке, ведущей в лес. На вершине холма он остановился и оглянулся на замок и хозяйственные постройки, словно желая запечатлеть их положение в своем мозгу. Он потратил время в лаборатории с пользой, прежде чем Эйнар поймал его. И хотя Ник ничего не знал о вирусах, ученый знал. И была большая разница между передачей ученого на милость фон Штади или тайным ввозом, чтобы узнать правду о синем вирусе. Ник никогда не мог доказать миру международной науки, что «лучи индиго» были умным изобретением, чтобы помешать ученым работать над лазерной защитой, но Астрид могла.


В том месте, где, как он считал, главная дорога проходила ближе всего к закрытому лесу, Ник повел кобылу с тропы в лес. Даже при дневном свете ловушки для цианида будет трудно увидеть. При свете дня оставалось только удача, выживет ли Ник или нет. Лошадь невольно предложила Нику помощь. Она росла на полянах и ехала через подлесок. Иногда она стояла неподвижно, и Нику приходилось толкать ее между ребрами, чтобы толкнуть вперед, но он не заставлял это делать. Если она где-то стояла, он спешился и шел с лошадью по широкой дуге вокруг места, которое пугало животное. А потом он увидел перед собой высокий забор из проволочной сетки, защищавший поместье графа от посторонних глаз. Было ли оно электрифицировано? Ник в этом сомневался. На белых знаках через каждые десять метров вдоль забора он прочитал: Ахтуриг ... Верботен ... Пострадавшие стреляют. Нику оставалось пройти около пятидесяти ярдов. Вдруг к ногам лошади прыгнул заяц. Кобыла встала на дыбы и поскакала сквозь подлесок, отведя уши. Ник не мог сдержаться. Ворота подходили все ближе и ближе. Тридцать ярдов, двадцать ярдов, и затем он услышал щелчок винтовой пружины. Он вытащил ноги из стремян и прижался к спине лошади.


Кобыла закричала от боли, когда пули вошли в ее тело и упали, но Ник взлетел в воздух, поднялся на ноги и выскочил из-под ног истерзанной лошади. На мгновение он подумал о том, чтобы помочь кобыле избавиться от страданий с помощью своего люгера, но звук выстрела мог выдать его положение. Цианид подействовал бы достаточно быстро.


Наконец он повернулся и осторожно направился к забору. Когда он добрался до места, лошадь лежала неподвижно, и единственный звук в лесу был издан поздними птицами, летающими среди сосен.


Ник взобрался на забор. Наверху была колючая проволока, но она висела по диагонали над дорогой, чтобы не пускать людей. Ник накинул на него тунику и легко спустился с другой стороны.


Затем он пошел по темнеющей дороге. В его бумажнике было около семидесяти марок, и ему предстоял долгий путь. Когда подъехала машина, он спрятался в подлеске. Когда он слышит тяжелый звук Когда он слышал грузовик, он просил его подвезти. До студенческого городка было сорок миль, и граф заметил бы его исчезновение задолго до того, как Ник смог бы пройти такое расстояние.


Со временем за ним последовал грузовик с навозом, который отвез его через пол-города. Затем его подвезли двое крестьян, которые проходили с бутылкой бренди, ругая правительство. Через час вдали показались огни университетского городка, и фермеры сказали, что останавливаются на обед. 'Пойдем с нами. Потом мы отвезем вас во Франкфурт ».


Ник покачал головой. Они были припаркованы перед самым большим рестораном города, Deutschland über Alles Taveerne, и Ник знал, что он будет забит членами Германских рыцарей. Ник был слишком хорошо известен своей победой над Генрихом, чтобы его можно было не заметить. «Мой желудок немного расстроен, и я устал», - сказал Ник. «Если вы не против, я лучше вздремну в машине».


Фермеры пожали плечами и пошли в кафе. Ник резко сел и прижал руку к «люгеру». Рыцари хотели найти человека, который так жестоко убил официанта в кафе. Ник час ждал своих новообретенных друзей, пока группы немецкой молодежи проносились мимо кабины грузовика.


«Остановите всех незнакомцев. Спросите всех, - кричали они взад и вперед. Допрос состоял в основном из задержания студенток колледжа и пухлых девушек с фермы и выяснения их имени, адреса и номера телефона, но среди молодежи Ник увидел пару суровых пожилых мужчин, выходящих из замка с пистолетами на бедрах. Фон Штади долго не ждал.


Ник хладнокровно наблюдал за ними из кабины, выкуривая одну сигарету за другой. Прошел еще час, а двое фермеров так и не вернулись. Он собирался испытать грузовик и посмотреть, как далеко он проехал, когда двое мужчин в комбинезонах, шатаясь, выбежали из кафе.


Когда они увидели сидящего там Ника, они удивленно засмеялись и завыли на улице. «Ах, наш друг со слабым желудком все еще там. Как ты думаешь, Германн?


«Я ничего не думаю, Карл. Мне кажется, это проблема университетских профессоров, а не бедных фермеров, которые продолжают пахнуть свиным дерьмом, как бы часто они ни мылись ».


Ник хотел бы заставить замолчать двух юмористов «Люгером», но он понимал, что выстрел в центре города привлечет внимание.


«Тогда нам придется отвезти его во Франкфурт, Герман».


«Верно, Карл».


Двое мужчин забрались в такси и после нескольких фальстартов им удалось добраться до главной дороги, ведущей во Франкфурт.


«Фон Штади заставляет всех своих людей искать убийцу вместо предателей, которые продали нас русским и американцам. Это ничто для старого фон Штади.


«Ах, хороший человек, этот фон Штади», - кивнул Карл. «Он знает, что делать с этими проклятыми американцами, да».


На дороге махали фонарями. Выругавшись, Германн остановил грузовик. Несколько молодых людей с карабинами ненадежно стояли посреди дороги, и к машине подошел высокий белокурый офицер лет двадцати.


«У нас есть приказ проверять все грузовики на Франкфуртской дороге», - отрывисто сказал офицер. Он поставил ногу на подножку машины и стал ждать. Германн высунул свое большое красное лицо в окно и дунул блондиночке в лицо, прежде чем он заговорил. «А где вы были, когда мы останавливали русские танки на пути к Сталинграду, что?»


«Вот как я это слышу», - сказал Ник с пьяной ухмылкой, делая большой глоток из почти пустой бутылки коньяка. «Где ты был, когда мы выполняли две дюжины полетов в неделю против B-17, а?»


«Не будь таким злым с этими милыми детьми», - задумчиво заключил Германн. «Они имеют в виду хорошо, но они не знают ничего лучшего».


«Я капитан германских рыцарей», - отрезал молодой человек. 'И я хочу ...'


«Ланем, который пинает капитана и его людей по заднице, они могут видеть, на что это было похоже тогда», - весело предположил Ник.


«Это чертовски хорошая идея, - прорычал Германн, - особенно потому, что у них нет никакого долбанного права сдерживать налогоплательщиков. Ассеме ссорится, а потом мы сразимся вместе».


Он воинственно открыл дверь. Капитан снова толкнул ее и обернулся. «Трое пьяных крестьян едут во Франкфурт», - отрезал он. «Запишите их и дайте им пройти. Мы не спасем Германию, сражаясь с пьяными свиноводами ».


`` Ах, победа, - сказал Германн.


«Без единого выстрела, - сказал Карл.


«Отлично», - сказал Ник. "Есть еще".


«Ты первый», - сказал Карл. «Выпьем ассеме, а потом выпьем вместе».


Грузовик снова тронулся и проехал мимо застенчиво ухмыляющихся германских рыцарей. Затем последовала череда темных проселочных дорог и светящихся в темноте фар. Ник чередовал двух домкратов за рулем и поддерживал их обратно в кабину, когда они в следующий раз остановились за бренди. В общем, чувствовал себя отлично. Он победил фон Штади и к рассвету был в нескольких милях от Франкфурта. Если повезет, он сможет сесть на прямой поезд до Копенгагена.


Солнце уже взошло, когда фермеры решили остановиться на завтрак. Это была небольшая гостиница среди елей. Они потащили его, несмотря на то, что он бормотал, что у него нет денег.


«Мы платим за завтрак. - Ты хороший мальчик, - сказал Германн. Пока они ели сосиски, Ник поднял голову и увидел человека с лицом в открытой газете. Фотография Ника занимала половину первой страницы. Обезглавленное и изувеченное тело Густава Ланга заполнило остальных


половина. Нику не нужно было читать эту историю, чтобы понять, что фон Штади подставил его в убийстве. Германн сунул нос в кружку с кофе, но Карл выглядел скучающим по столовой. Просто в настроении прочитать первую страницу чужой газеты.


«Вы можете сказать мне, где находится отель« Империал »во Франкфурте?» - в отчаянии спросил Ник. «У меня там есть друг, но я не был во Франкфурте со времен войны».


Германн поднял голову и задумчиво сузил глаза, но Карл уже видел фотографию.


«Послушайте, Герман, - проревел Карл, - это убийца, тот парень, которого они искали прошлой ночью. Он красиво нас обманул ».


Ник быстро встал. "Простите меня, мальчики".


«Это чудовище обезглавило бедного официанта», - крикнул Карл. Оба валета одновременно бросились на Ника. Он автоматически измерил расстояние. Его правый кулак выстрелил с обманчивой медлительностью боксера-тяжеловеса, ударив Карла кончиком подбородка. Фермер рухнул, как от удара молнии, но Германн, зарывшись в полицию и прося о помощи, бросился на спину Нику. Нику потребовалось, может быть, полторы секунды, чтобы освободиться от Германа, а затем вся комната встала.


«Смотрите, ребята. Зверь Баварии из газеты. Ради бога, помоги мне ».


Ник побежал к двери, Германн и остальные последовали за ним.


«Осторожно, ребята», - крикнул кто-то с газетой. «Говорят, он вооружен и, вероятно, опасен».


Из кухни вышел крупный толстяк в костюме шеф-повара и расположился за дверью. Он был вооружен длинным разделочным ножом. Это было опасное оружие, и толстяк не выглядел так, как будто его легко запугать. «Ты не сможешь выбраться отсюда, Картер», - предупредил его внутренний голос. Ястреб может управлять мертвыми шпионами, но не мертвыми гражданскими лицами.


«Сообщите в полицию», - спокойно сказал толстый повар. «Я буду держать его здесь, пока они не придут.


За время, которое потребовалось, чтобы сказать это, Ник схватился за стул и теперь бежал к двери, как регбист с тремя тяжелыми немцами на спине.


Повар махнул Нику длинным ножом и попытался избежать его. Стул ударился ему по ногам, и нож с грохотом упал на пол. Повар вылетел за дверь в сопровождении Ника и людей, державших его. На мгновение перед гостиницей произошла ожесточенная битва, но, не опасаясь ножа, Ник быстро расправился с оставшимися людьми. Он пытался осторожно обращаться с этими добропорядочными гражданами Германии, но сдерживал молниеносную реакцию лишь частично. Его руки и ноги сложились в замысловатый узор, противники рухнули на землю, тяжело дыша и стоная, и мгновение спустя Ник был на свободе.


Он огляделся. За гостиницей лежало вспаханное поле, а за ним - лес. Они выглядели многообещающими. Не теряя больше времени, Ник побежал к восходящему солнцу.


## Глава 11


Вертолет искал его весь день. Он все еще грохотал над деревьями. Каждый раз, когда Ник поднимался на высоту и смотрел вниз, он видел людей с собаками, пересекающих поля. Граф, очевидно, добился того, чтобы убийство Густава Ланга получило широкую огласку. Был вечер, и он знал, что ему нужно спать. Только его превосходная техника работы с деревом и почти животная хитрость позволили ему по-прежнему ... был свободен. Но даже его отличная физическая форма и упорные тренировки по йоге не могли заставить его жить вечно.


Он проделал путь на север, смело запрыгнув в товарный поезд. Затем он пролежал лицом вниз в болоте в течение трех часов, пока сыщики проходили мимо него. И как далеко он продвинулся в тот день? Десять километров? Двадцать? Он понятия не имел. Теперь он увидел под собой воду, много воды. Он спустился с холма и увидел гавани, речные баржи и склады.


Там, где были склады, были бомжи, и сейчас здесь был Ник Картер. Место, где можно было выглядеть так, будто вас разыскивают за убийство, и при этом спокойно спать в грязном переулке.


В комнате было все белое, пол был из серого камня.


В центре стоял граф фон Штади с обнаженной верхней частью тела. Его стройная, сильная спина была испещрена красными полосами, похожими на дороги на карте крови, а остальная часть его тела блестела от пота.


Сапоги Делейни позволили узлу выпасть из ее руки. Граф услышал глухой удар по земле и медленно повернулся. Некоторое время он смотрел на дрожащую девушку, затем кинул ей рубашку, чтобы накинуть ей на голые плечи. «Я снова победил. Все ошибки смыты кровью. В конце концов, это все, что люди понимают. После этого я могу бросить вызов людям и навязывать свою волю тем, перед кем я иначе мог бы дрожать. Господство над собой - прекрасная вещь ». Он презрительно погладил ее по подбородку. «Я был готов терпеть боль, но вы не могли ее вынести. Таким образом, я всегда буду твоим хозяином ».


«Не думаю, что ты понимаешь, Рики…» - начал Бутс, но граф не позволил ей закончить. Он взял дневник и на мгновение взглянул на него. Затем он продиктовал в настенный микрофон.


«Фон Рунштадт все еще на свободе. С Германскими рыцарями и всеми моими предприятиями, фармацевтическими заводами Von Stadee и всеми компаниями и банками, комиссаром которых я являюсь, высший приоритет должен быть отдан отслеживанию сбежавшего убийцы фон Ранштадта, который представляет большую опасность для германского движения. и достаточно информации, чтобы погубить нас. Все наши политические контакты должны быть вынуждены помочь нам, оказывая давление на полицию и, где это возможно, военные власти, чтобы вернуть этого человека в свои руки. Я, конечно, должен быть немедленно предупрежден, если он будет задержан. Неофициально, и это только для наших секретных каналов, я готов заплатить пятьсот тысяч марок тому, кто принесет мне свою голову ». Граф коротко усмехнулся. Мне не нужно его тело. Что касается остального на сегодня, я говорю «да» Krupp, «нет» Volkswagen и, возможно, Lufthansa. Остальное может подождать ».


Он выключил настенный микрофон, надел шелковую рубашку ручной работы и затянул галстук. Одеваясь, он смотрел на Ботса в зеркало.


«Есть еще одна вещь, которую я забыл, Бутс. Вы летите в Травемюнде, где ловкий и изобретательный Фон Рунштадт, скорее всего, попытается перейти границу в Скандинавию ».


Ботинок молча наблюдал за происходящим, очарованный сетью пятен крови, видимых сквозь шелковую рубашку фон Штади.


"Ты меня слышал?"


«Я слышал тебя», - тупо сказал Бутс.


'Хороший. В Травемюнде в вашем распоряжении все наши значительные ресурсы. Если Ван Рунштадт появится где-то еще, немедленно летите туда. Ты, милый, принеси мне его голову, и никто другой. В конце концов, это ваш развязный язык выдал секреты нашей организации ».


Я не могу этого сделать, - сказал Бутс. Граф засмеялся, взял узел и протянул ей. Он повернулся к ней спиной.


«Ударь меня», - отрезал он. Последовало долгое молчание, затем кнут второй раз упал на землю. Граф повернулся и посмотрел на часы.


Макс подготовит Hawker Siddeley ровно за 45 минут. Вы будете в этом. Вы можете использовать любой метод, который только можете придумать, но помните - голову ».


Граф надел пиджак и спустился вниз, насвистывая тему фуги Баха.


Товарный поезд был загружен углем и неуклонно вез Ника к датской границе. Он слышал стук колес, когда фургоны катились по парому, и маневры выкрикивали направления. Затем наступило долгое молчание, и, наконец, Ник почувствовал качающееся движение лодки даже в вагоне поезда. Он осторожно выглянул из-под брезента и рассчитал риск. Как долго он был в дороге? Два дня? Три дня? Охота закончилась некоторое время? «К черту риск», - решил Ник. Он не ел тридцать шесть часов, а на палубе был очень хороший ресторан. Он спустился с товарного вагона и направился к лестнице между плотно забитыми вагонами в заброшенном трюме.


В этот будний день большая гостиная была почти пуста. Ник подошел к угловому столику и убедился, что его деньги видны официанту на скатерти. Официант налил стакан ледяной воды и протянул Нику меню, вежливо не обращая внимания на его появление. Ник жадно пил ледяную воду. Он был в бегах недолго, но достаточно долго, чтобы забыть, что есть что-то простое и вкусное, как ледяная вода. Ему уже стало лучше. После еды он возвращался в товарный вагон, ложился спать и просыпался в Копенгагене. Его не разыскивали в Дании, поэтому все, что ему нужно было сделать, - это избегать представителей фон Штади, что не должно быть слишком сложно.


После этого небольшой перелет в Стокгольм, и он мог вернуться к работе.


Ника вернули в реальность из-за общего повышения уровня шума. Немногочисленные пассажиры столовой возбужденно разговаривали у окон. Некоторые фотографировали. Ник оторвался от своего бифштекса и увидел только серый морской туман, который не могло сжечь полуденное солнце. Он пожал плечами и поел


дальше. Спустя несколько мгновений судовой свисток прозвучал длинными, резкими звуками, что указывало на столкновение или другую чрезвычайную ситуацию.


Ник поднялся на ноги, когда с главной палубы раздался крик и дверь распахнулась. Несколько человек выскочили на палубу, и Ник увидел причину волнения.


Управляемый воздушный шар парил в семи метрах над палубой парома, и боевики падали с лебедок на носовой палубе. А на носу, с автоматом в руке, Бутс Делани выкрикивал приказы. Ее лицо было замаскировано, но Нику достаточно было взглянуть на стройную фигуру в черной коже, чтобы понять, с кем он имеет дело.


«Хорошо, Макс», - позвала она, - «подожди».


Несколько человек в масках ворвались в столовую и подошли к нему.


Ник тут же сел и возобновил свой стейк. Люди в масках промчались мимо него через длинную столовую и исчезли через заднюю дверь. Как только они ушли, Ник встал и быстро пошел к туалету. Его намерением было выиграть время.


Он почти сделал это. Внезапно окно столовой разлетелось на тысячи осколков, и пистолет-пулемет Бутса выстрелил его свинцом в пол примерно в пяти ярдах от ног Ника.


«Стой спокойно, Никилиф, и быстро подними эти хорошие руки».


Ник обернулся. Сапоги стояли позади него, расставив ноги против отдачи автомата. На щетинистом лице Ника расплылась медленная ухмылка. «Сапоги, детка, ты здорово, когда злишься». Она не смеялась.


«Пойдем, быстро. Верните мужчин, - крикнула она через плечо. «У них есть полминуты на посадку, когда я в кабине. Тогда они смогут плавать ».


«Все дела сегодня», - усмехнулся Ник.


"Это ты или я, дорогая. Принимать решение. Ты останешься или пойдешь со мной?


Ник решил пойти с ним. Когда они вышли на палубу, их уже ждали кабели. Двое мужчин с пистолетами держали его под прицелом, когда его подняли в кабину воздушного шара. Они загнали его в угол и быстро сняли с него люгер и стилет. Через полминуты воздушный шар поднялся над паромом. Мрачно, Ник увидел, как патрульный катер с опозданием на пять минут устремился от побережья Дании к месту похищения.


Когда лодки под ними превратились в точки, Бутс швырнула автомат на землю, сняла маску и сунула ей в рот сигарету. Ник подмигнул. Сапоги поморщились.


«Я должен обезглавить тебя или что-то в этом роде, но это не в моем стиле. Вернись к Рики, и ты сможешь бороться с этим ».


"Что с этим не так?" - спросил Ник. "Нет больше смелости?"


«Не дразни меня, приятель», - устало сказал Бутс.


«У тебя никогда не получится», - сказал Ник, пытаясь подавить смех.


'Ты думал? Тевтонские рыцари не могут сделать ничего плохого в Германии, особенно если они поймают жестокого убийцу, которого полиция не смогла найти ».


«Вы знаете, что это убийство совершил Эйнар».


«Скажи это своему адвокату, сынок. У меня на уме другие проблемы ».


"Граф плохо обращался с тобой, дорогая?" - сочувственно спросил Ник.


«Ой, пожалуйста, заткнись. У меня уже достаточно дерьма, потому что я с оворил с вами.


Разговор резко оборвался. Четыре точки на горизонте быстро превратились в смертоносные истребители. Они пролетели мимо воздушного шара плотным строем, так близко, что Ник мог видеть значки НАТО на крыльях и лидера построения, манившего Макса поскорее спустить воздушный шар.


- Макс, - крикнул Бутс, - полный газ с этой штукой. Чего же ты ждешь?'


«Это не самолет, мисс Делейни», - проревел тучный пилот. "Ваше мнение?"


Над ними строем поднялись истребители. Ник увидел их высоко и далеко. Затем вожак перекатился на животе, как акула, и налетел на них. Ник внимательно посмотрел на яркие пятна, указывающие на пулеметный огонь. Экипаж бегал туда-сюда, чтобы пристегнуться на парашютах. Бутс впился взглядом в Ника и тоже бросил в него парашют. «Иногда мне кажется, что у тебя есть жизнь вечная», - огрызнулась она.


Вдруг Макс, пилот, вскрикнул от радости. Передовой истребитель в последний момент вернулся на прямую и взлетел без единого выстрела.


«Мы над Восточной Германией, мисс Делани. Все будет хорошо, да?


«Ну, ты красиво его украсила, дорогая», - сказал Ник. Теперь ему нужно было действовать быстро, прежде чем кто-либо подумает о том, чтобы снять с него парашют. Его рука повернула ручку смертоносной газовой бомбы Пьера, которая была у него в кармане. Смертоносный газ был бесцветным и без запаха и мог убить всех в кабине, включая Ника, в течение минуты. Его практика йоги позволила ему задержать дыхание на четыре минуты, но он не собирался задерживаться на четыре минуты. Он представил себе, где его пистолет и нож, и наблюдал, как работает дверь.


Он старался не смотреть на Ботинок Делейни. Хорошая девочка. Немного криминальное, но это можно отнести к плохой компании. Несчастный. Но раньше она была готова убить его. Внезапно один из членов экипажа упал на землю.


Бутс посмотрел на Ника, затем резко взглянул на умирающего. Ник увидел, как работает ее бдительный мозг, и больше не ждал. Он вскочил со стула и выхватил свой люгер и нож у человека, который держал их в руках. Немец пытался сопротивляться, но был уже слишком слаб. Ник без труда оттолкнул его и направился к двери каюты.


"Блин!" Бутс поднялся и потянулся за оружием, но Ник не обратил на нее внимания.


Воздушный шар полетел не быстро, и дверь сразу же открылась. Спустя долю секунды Ник провалился в космос, держась одной рукой за кольцо своего парашюта.


Воздух холодно свистел мимо его ушей, земля ужасающе быстро приближалась, но он еще не тянул за веревку, связывающую его к жизни. Вместо этого он раздвинул свои конечности, чтобы использовать их в качестве контроля, чтобы приблизиться к границе на западе, насколько это возможно.


У него не было высотомера, и просчет означал смерть. Но когда он приземлился в Восточной Германии, он был в таком же положении, как если бы он оставался на воздушном шаре. Затем Ник увидел, что колючая проволока ограждения выскочила посреди вспаханной земли. Белые клубы дыма поднимались над сторожевыми вышками вдоль заграждения. Наземный огонь.


Он слышал скрип пистолетов и знал, что был слишком близко. Он сильно потянул за веревку и, затаив дыхание, ждал рывка раскрывающегося парашюта. Затем он перелетел через колючую проволоку. Вокруг него рявкнуло огнестрельное оружие. Ник вытащил «люгер» из-за пояса и открыл огонь. Было бы не очень эффективно стрелять из пистолета из-под свисающего парашюта, но это дало Нику значительное облегчение, когда он смог отомстить после нескольких дней в бегах. И, возможно, если повезет, он сможет взять с собой одного из этих безумных бездельников.


Пограничный забор соскользнул под его ногами, и Ник знал, что приземлится в Западной Германии. Ветер унес его над вспаханной землей.


Он приземлился в низком подлеске, перевернулся, расстегнул ремни и побежал к деревьям. Последние пули взбудоражили землю вокруг него, и он оказался в безопасности в лесу.


Когда он снова оглянулся, он увидел белый нейлон второго парашюта, вздымающийся на восточной стороне границы. Это должны были быть Ботинки. А высоко в небе плыл воздушный шар с мертвой командой.


## Глава 12


Стокгольм. Наконец-то. Чистый, мирный город, построенный на островах, где Ник мог позволить себе представиться. Он снял номер в отеле Bernadotte и сразу позволил себе долгую войну. мне душ. После этого Ник набрал личный номер вице-адмирала Ларсона.


'Да?' - сказал Ларсон.


«С Ником Картером», - сказал Ник. «Гостиничный телефон».


«Хорошо, - сказал Ларсон. 'Скажите мне, когда.'


«Отлично», - сказал Ник. 'Теперь.'


Они положили трубку одновременно. Час спустя Ник въехал на взятой напрокат машине в туннель, ведущий к Маско. Каждый раз, когда он входил в великие подземные пещеры Маско, он был подавлен чувством беспокойства, атавистического страха перед неизвестным миром. Слишком стар, чтобы страдать клаустрофобией, Картер, он винил себя. Оказавшись внутри, он лучше переносил подземную среду. В конце концов, в туннеле нет ничего странного. Или подземный гараж. Или шахта лифта, или кабинет с жалюзи на окнах или неосвещенные коридоры.


Ника ждали в офисе службы безопасности, и администратор посоветовала ему подняться на частном лифте в апартаменты Ларсона. «Третья дверь сзади», - сказала администратор наверху. 'Он только что вернулся с встречи и сказал


чтобы вы могли идти прямо ».


Ник прошел по коридору, открыл дверь в кабинет вице-адмирала Ларсона и быстро отступил. Глава службы безопасности лежал мертвым на ковре. Его кожа была ярко-синей, глаза были открыты, а зрачки были закатаны под веками, так что белые смотрели на Ника ужасно.


На мгновение Ник и мертвец посмотрели друг на друга, затем Ник начал действовать.


"Эй, мисс!" - крикнул он секретарше. «Пошлите полицию и врача и поторопитесь». Затем он схватил свой «люгер», побежал через комнату, распахнул двери и опустил шторы. Ничего такого.


В коридоре стало тесно. Ник прошел через ругающихся мужчин и врачей в белых халатах к столу администратора. «Позвони доктору Астрид Лундгрен и быстро», - отрезал он.


Плачущая девушка автоматически повиновалась.


Ник выкурил сигарету и подумал. Вице-адмирал Ларсон был таким же синим, как инженеры, работавшие над силовым полем, но Ник был уверен, что действительно тщательное вскрытие покажет, что сначала он был отравлен или убит удушьем. Затем из-за цвета и эффекта вводили быстро размножающийся вирус. Но в нынешней ситуации Ник не мог никому этого доказать, и никто не поверит его истории, кроме, может быть, Астрид.


«В ее офисе сказано, что она дома», - наконец сказала администратор.


«Ну, тогда позвони ей», - прорычал Ник.


«У меня нет здесь ее номера. Мне придется поискать это в архивах ».


«Я подожду», - сказал Ник с тем, что он считал чрезвычайно вежливым.


Женщина исчезла, вернулась и набрала номер Астрид. Она посмотрела на него, пожав плечами. 'В разговоре.'


«Продолжай пытаться», - отрезал Ник. «Расскажи ей, что случилось, и скажи, что я иду к ней. Ник Картер. Скажи ей, чтобы она не открывала дверь, пока я не доберусь туда.


Когда Ника спустились в лифт, Ника охватило тошнотворное чувство неудачи. Смерть Ларсона была организована в спешке. Рано или поздно след укажет в сторону фон Штади. В шпионской игре были правила, которые никто не нарушал, хотя бы для их же блага. Один был связан с убийством главы оппозиции. Агенты, да. Начальников, нет. Это означало, что фон Штади обезумел, потому что Ник сбежал и теперь делал все, что мог. Какими бы популярными ни были германские рыцари в обеих Германии, они не смогли бы добиться этого, если бы другие державы не настояли на их упразднении. При необходимости силой.


Значит, фон Штади, должно быть, чувствовал, что его позиция достаточно сильна, чтобы отправить НАТО, русских и французов в ад. Хмммм ... ракеты в Албании, из Китая для фон Штади, с комплиментами. Осложнения международной ситуации пронеслись в голове Ника, когда он мчался на арендованной машине через туннель к дому Астрид.


Кто-то выдал дело, и Ник знал, кто это. Машина дико занесла, когда Ник на полной скорости свернул за угол и поехал по мостовой к дому Астрид. Десять минут спустя он увидел, как оно выделялось на фоне холма. Он глубоко вздохнул. Половина дома представляла собой обугленную искривленную массу щебня, от которой все еще поднимался дым. Ник затормозил и бросился вверх по длинной лестнице с «люгером» в руке. Он побежал через парадную дверь в гостиную. «Астрид!» он ревел и слушал.


Вдруг он увидел, как она вышла из кухни со стаканом в руке. Ее красивое лицо было бледным, а одежда помята.


'Ник?' - неопределенно сказала она. 'Что ты здесь делаешь ? '


«Слушай внимательно, - быстро сказал Ник. «Вице-адмирал Ларсон был убит. Я нашел его в его офисе ». Женщина уронила стакан и вздрогнула, как будто Ник пришел сказать ей, что собирается убить ее.


«Адмирал Ларсон ... Кнут», - воскликнула она. «Кнут! Адмирал Ларсон был убит ».


- Кнут? Это здесь?' - спросил Ник, как будто ему внезапно все стало ясно. 'Где он?'


Астрид была неопределенной, пытаясь сдержать себя. "Я думаю, он проверяет, не ..."


«Прямо за тобой, Картер».


Ник бросился на ковер, когда позади него выстрелил пистолет. Он катался взад и вперед, пока не оказался за кушеткой. «Кнут!» гильдия Астрид. 'Что это?'


Еще два выстрела прогремели в разрушенной гостиной, затем Ник открыл ответный огонь. Бывший лыжник рухнул обратно в соседнюю комнату, и Нику удалось нырнуть на ковер и стянуть Астрид вниз.


«Ты, должно быть, ошибся, Ник», - выдохнула она. «Это был тот карлик, человек, которого мы слышали смеющимся в Копенгагене. Я снова услышал этот бешеный смех незадолго до того, как все здесь взлетело. Кнут всегда рядом, чтобы помочь мне. Он слишком глуп, чтобы быть предателем ».


«Кнут слишком глуп, чтобы понимать, что его используют для двойной игры», - признал Ник. «Но не так уж глупо убить Ларсона и прийти сюда, чтобы похитить тебя. Он просто не слышал, что они хотят твоей смерти сейчас.


Лыжник снова выстрелил. Затем они услышали его шаги


как он выбежал из дома. Ник высунул голову из-за угла дивана и осторожно посмотрел, но все, что он увидел, - это спокойное море за разрушенным домом и клубы дыма. «Слава богу, он ушел», - прошептала Астрид. «Это превратилось в кошмар».


«Он не ушел, - сказал Ник. «Ему есть что терять, если мы живы, но если мы умрем, он станет героем всего дела. Есть черный ход?


Девушка покачала головой, и ее зеленые глаза ожили. «Может, он сможет залезть в дымоход одной из сосен и добраться до окна». Ник посмотрел на балкон, опоясывающий гостиную. Он быстро встал и прошел в другой конец комнаты. Астрид посмотрела на него, как будто он сошел с ума. Ник вскочил из приседа и помчался через. комната, вскочила на стул и тем же движением взлетела на балкон. Его руки схватились за край балкона, и он на мгновение дико качнулся в воздухе, идеальная цель, прежде чем он смог подняться.


Почти сразу открылась дверь. Ник прижался к стене.


Кнут появился в чулках и молча пошел. На его загорелом лице появилась торжествующая улыбка, а глаза заблестели, когда он поднял пистолет и заглянул в гостиную.


«Вот и все, агент AX Картер», - сказал он.


Он все еще улыбался. каждый раз, когда Ник стрелял ему в лицо. Затылок хорошенькой светловолосой головы плескался о стену, словно килограмм малины. Ник увидел тусклый свет в голубых глазах, затем Кнут перелетел через перила балкона и упал в комнату.


Астрид повернула голову и прижалась к Нику, как тонущий на плоту. - Ты уверен, что это был Кнут, Ник? Я этого не понимаю ...


Вы закрыли за мной дверь морга? - нетерпеливо спросил Ник. «Я так не думал. И вице-адмирал Ларсон и Густав Ланг тоже. Брат Кнут был единственным человеком, который знал, что я был там. Хорошо, что Ларсон не рассказал ему о наших отношениях с фон Штади, иначе мы оба были бы мертвы "


'И сейчас?'


«А теперь, - сказал Ник, - мы выходим из поля зрения». Соседи, должно быть, вызвали полицию, и теперь моя очередь похитить тебя.


«У меня не так много соседей», - обескураженно сказала она.


'Красивый. Но люди скоро придут, так что нам лучше скорей исчезнуть. Мне нужно где-то спрятаться, прежде чем кто-то заявит о своей власти над вами и скажет мне не делать этого. Я также должен позвонить в Вашингтон, чтобы сообщить, что война в Западной Европе неминуема ».


## Глава 13


Вечер. Старый DC-3 так сильно трясся, что разговаривать было невозможно. Рядом с Ником, глядя в окно, сидела Астрид, ее красивое тело было бесформенным из-за костюма с высоким воротом, который она носила, из тех резиновых ножен, которые дайверы носят в холодной воде. На ней было шесть таких костюмов друг над другом, как и на Нике. Он сконструировал его для защиты от пуль с цианидом из ловушек графа.


Признательность Ника к Астрид возросла еще больше, когда он сказал ей, почему она собиралась совершить вечерний прыжок с парашютом в лесу к человеку, который искал ее смерти. Она заметно побледнела, но ничего не сказала. Теперь он не мог винить ее за то, что она не разговорчива.


Ночной прыжок был знаком Нику, поэтому он мог сосредоточиться на разговоре с Хоуком. Ник защищал свое похищение Астрид следующими словами: «Посмотри на это с другой стороны, босс. Я бы не хотел проникнуть в эту лабораторию в одиночку и узнать, что я треснул чернильницу вместо пробирки. Кроме того, я должен доказать, что он стоит за синей смертью.


В воздухе повисла тишина, пока старый игрок взвешивал все «за» и «против».


«В этом что-то есть, Картер. Вы действительно верите, что фон Штади может прийти к власти в Германии? ЦРУ сообщило, что у него нет ста тысяч членов во всей Германии ».


На четверть он мог бы взять Берлин, если бы его никто не остановил. А фон Штади успешно продал старому военному Херренволку свой томатный сок в новой бутылке. Я не верю, что он столкнется с большим сопротивлением, если все сделает правильно. И если ему это удастся, он станет правительством, которое контролирует вооруженные силы и имеет право заключать договоры. С Китаем или кем-то еще ».


"Как он осуществит свой переворот?"


Ник пожал плечами. «У меня такое чувство, что он каким-то образом позаботится о том, чтобы правительство в Бонне стало невозможным. С его связями есть сотни способов сделать это. Затем он совершает переворот в Берлине, и поскольку люди будут недовольны нынешним правительством, а он апеллирует к худшим сторонам немецкой политики, они его поддержат. Снимаем наши бомбы. Жестокий поступок, да? Он идет к Мао и просит ракеты на том основании, что он настолько нарушил лазерную защиту, что укрепленные базы в Швеции и Америке могут быть взломаны. Может быть, он говорит председателю Мао, что убил единственного ученого, который мог найти защиту от лазеров. Он может даже послать Мао мертвую блондинку, чтобы доказать это ».


«Не позволяй своему воображению разыграться, Картер, - прервал его Хоук, - но продолжай. Я нахожу это очень захватывающим ».


- Хорошо, - сказал Ник. «Даже если китайцы ему не верят, они все равно отдают ему ракеты, потому что им нравится, когда такая великая держава, как Германия, устраивает беспорядок в Европе и подружится с ними. Ему нужны китайские ракеты, чтобы прийти к власти, но он нужен и китайцам. А теперь глазурь на торте. Другие европейские страны, вероятно, будут очень нервничать, когда к власти придет такой милитарист, как Фон Штади. Если они услышат об этих ракетах, они не будут ждать первого выстрела ».


«Мы могли бы отправить в Берлин несколько дивизий», - размышлял Хоук. Потом поправился. 'Нет, конечно нет. Как только американцы вмешаются во внутренние дела Германии, несколько сотен тысяч «друзей» из Восточной Германии перебегут через стену ». Он сделал паузу. Потом: «А что ты хотел теперь делать?»


«Я собираюсь получить доказательства того, что фон Штади убивал иностранных граждан», - сразу сказал Ник. «Тогда правительство Западной Германии может арестовать его как преступника, пока не стало слишком поздно, пока у них еще есть власть. Если мы подождем, пока он возьмет на себя управление, это будет выглядеть только как пропаганда ».


- проворчал Хоук в трубку. 'Может быть ты прав. У нас есть фотографии U-2, на которых самые большие ракеты, которые вы когда-либо видели, были доставлены в Албанию в железнодорожных вагонах, и никто в Вашингтоне даже представить себе не мог, что такой карлик, как Албания, должен был сделать с этими парнями-тяжеловесами. Теперь все правильно. Они хранятся там в ожидании отправки в Германию фон Штади. Но не забывай, мальчик, если он поймает тебя, он все равно может потребовать американского вмешательства ».


«Я скользкий мальчик, босс», - усмехнулся Ник в трубку. «Легко поймать, но трудно удержать».


«Ах, уверенность молодости», - вздохнул Хоук. «Хорошо, продолжай. Но предположим, что Фон Штади потерпит неудачу, если вы потеряете эту женщину, мы можем сильно отстать от китайцев в противовоздушной обороне. Так что не начинайте то, что правительство США не может закончить, - заключил Хоук сухим, как пыль пустыни, тоном.


Ник не рассмеялся. Хоуку разрешили использовать иронию в голосе, но Ник знал, что старик проведет ночь в своем офисе, пока не получит еще одно сообщение от Ника.


Жужжание интеркома прервало мысли Ника, и лаконичный голос пилота сказал: «Мы приближаемся к месту. , мальчики и девочки. Еще пять минут.


Ник пришел в себя и проверил их оборудование, особенно транзисторные рации, которые они использовали бы, чтобы найти друг друга на земле, если бы приземлились далеко друг от друга. Самолет быстро терял высоту над баварскими сосновыми лесами. Через несколько минут Ник провалился в прохладном вечернем воздухе. На земле его ждал самый опасный человек в Европе со времен Гитлера.


Он парил в бескрайнем пространстве и ждал, затаив дыхание, с облегчением выдохнув, когда мгновение спустя увидел второй экран, развернувшийся под безразличными звездами.


Днем следующего дня Ник сидел в тени сосен, окруженный множеством транзисторных миниатюрных радиоприемников и магнитофонов, и беззастенчиво подслушивал разговоры в замке. Граф имел обширное оборудование для защиты от подслушивания на всех своих линиях, но Ник это предвидел, и поэтому он оставил некоторые из новейших и самых маленьких радиопередатчиков в наиболее вероятных местах вокруг замка. Поскольку они не были подключены к оборудованию графа, их нельзя было обнаружить.


Для заговорщика граф имел дурную привычку. Его радиолюбители были в эфире в одно и то же время каждый день, что было одним из самых дилетантских заблуждений в шпионском бизнесе, но это облегчило Нику жизнь. Солнце тепло светило между деревьями, и он наслаждался этим.


Секрет долгой жизни. Там, где водопад в лесу образовывал пруд, Астрид купалась, и у Ника возникло искушение подойти к ней. Он взял себя в руки и через минуту поймал какую-то активность в своем устройстве и надел наушники.


Радист графа был занят общением с заговорщиками по всей Германии. Ник сосредоточился на молниеносном немецком. Он полчаса прислушивался, хмурясь, затем снял наушники. Он знал все, что ему нужно было знать. Остальное, другое свидетельство, которое позже убедит мир, будет уловлено медленно вращающимся микрополосом, но Ник услышал достаточно, чтобы понять, что сегодня вечером ему нужно отправиться за важными уликами в лабораторию. Несчастный. Ник хотел бы еще одну ночь, чтобы убедиться, что он полностью расчистил им путь между ловушками с цианидом.


Он задумчиво посмотрел на Астрид, возвращавшуюся из пруда, с длинным полотенцем, накинутым вокруг ее крепкого тела, с влажными белыми волосами, заколотыми на голове. Полотенце мало что оставляло для воображения, но то, что на нем накрывалось, дразняло. Она подошла к нему и встала перед ним, полуобнаженная, с нее капала кровь.


«Мисс Лундгрен, - усмехнулся Ник, - вы знали, что красива, когда снимаете очки?»


Ее улыбка была ясна, как горный ручей. «Я рад, что вы так думаете, мистер Картер». Она села рядом с ним, сунула одну из его сигарет между полными губами и закурила. Полотенце ослабилось, когда она наклонилась вперед, обнажив гибкую грудь и красивые хрупкие соски.


«Сделай несколько кругов вокруг замка, Картер, - сказал он себе, - или искупайся в пруду».


Чтобы не отвлекаться от работы, он сказал: «Боюсь, это будет сегодня вечером. Фон Штади собирается нанести удар. Они собираются оседлать американское правительство со скандалом, и через три дня канцлер будет убит. Будет тщательно распространен слух, что армия и военно-воздушные силы восстают и фон Штади захватит власть, чтобы «навести порядок». Нам нужно получить доказательства того, что он убивал людей сегодня вечером, и отправить их в Вашингтон ».


Ее смех казался немного натужным. «Мы приехали сюда, не ради того, чтобы отдохнуть в горах за счет правительства Швеции. Прекрасный день для смерти », - сказала она, глядя на чистое небо и высокие сосны. «Я имею в виду, что если тебе нужно умереть, какое это чудесное воспоминание».


Полотенце еще немного опустилось и разошлось там, где полные бедра, гладкие, как перламутр, переходили в ее мягкий живот. Ее зеленые глаза вызывающе смотрели на него.


«Если бы ты не была такой опрятной девушкой, - задумчиво сказал Ник, - я мог бы поклясться, что ты пытался меня соблазнить».


Она улыбнулась, наклонилась вперед и поцеловала его в губы. «Вы внимательный наблюдатель, агент Картер».


Она позволила полотенцу полностью раскрыться. Скульптурное тело, белое, полное и крепкое, но без лишнего грамма жира, заставило Ника затаить дыхание. Она улыбнулась и легла на сосновые иглы, согнув одно идеально вылепленное колено, и ее тело открылось, чтобы принять его. "Я признаю, что недооценил тебя, я он принял это за другого безмозглого симпатичного мальчика, - засмеялась она. «Конечно, я просто должен был узнать это в тот день, когда я, вероятно, умру».


«Ты не умрешь», - сказал Ник. Ее длинная рука потянула его вниз.


«Покажи мне, почему бы и нет», - прошептала она. Ее руки скользнули под его рубашку, ощупали стальные мускулы его груди, быстро расстегнули пуговицы и соскользнули вниз по мускулатуре его нижней части живота. Когда он снял одежду, она поднесла руки к голове и позволила своим длинным влажным волосам спуститься по плечам. Затем ее зрелый рот исследовал изгибы его тела, а ее длинные ноги прижались к нему. Поначалу гладкое прохладное тело начало медленно покачиваться под ним.


«Итак, - сказала она, - у нас есть много потерянного времени, чтобы наверстать упущенное, и еще не темно. Я хочу, чтобы ты владел мной, Ник, чтобы у меня было что вспомнить в мои последние минуты, если сегодня что-то пойдет не так.


«Я сказал тебе, что сегодня все будет хорошо», - легко сказал Ник. Но, несмотря на убежденность в его голосе, в его голове преобладала вероятность, что что-то может пойти не так, что они могут быть убиты или, что еще хуже, схвачены графом. Это добавило дополнительное измерение их занятиям любовью, серьезность и нежность, которые исходили от осознания того, что этот золотой день может стать для них последним. Она позвала мягко, что-то среднее между всхлипом и вздохом, и твердые, решительные черты лица Ника смягчились. Он улыбнулся, глядя на закрытые глаза этой красивой женщины, которая дала ему свое тело. Он остро ощущал чистый воздух, запах сосен и тепло солнца на своей спине. «Если бы каждый солдат испытал нечто подобное накануне битвы, - подумал Ник, - войны никогда не закончились бы». Потому что секс до опасности был великолепен.


«Ну, Ник, ну, - простонала она сквозь стиснутые зубы, - не останавливайся, я все чувствую ... никогда не было таким ... Давай, Ник ...» Слова стали неразборчивыми.


Под горными соснами два прекрасных тела слились воедино для последнего путешествия в тщательно охраняемое царство богов, где восхитительная боль их кульминации была такой же непреодолимой, как боль рождения, и острой, как смерть.


И, наконец, Ник лег, обнял все тело женщины и погладил ее горячее лицо. Слова излишни, когда все понятно. Они лежали в тишине, наслаждаясь ясной красотой гор днем, и говорили очень мало, а когда говорили что-то, это было о несущественных вещах. День был долгим, и когда тени растягивались, становилось все холоднее, но они лежали вместе под старым армейским одеялом, не желая расставаться и встречать вечер. И снова и снова они собирались вместе, потому что им было так много сказать друг другу на языке своих тел, а времени было так мало.


Наконец стемнело, и над соснами показался полумесяц. Они молча оделись. В темноте она широко раскрытыми глазами наблюдала, как Ник вооружался и тщательно проверял свое оружие.


«Разве я где-то читал ... У тебя есть таблетка для самоубийства или что-то в этом роде?»


"Некоторые люди", - сказал Ник. Затем он усмехнулся. «Я не верю в самоубийство. Ты?'


Она засмеялась и прижалась к нему. «Если ты в это не веришь, то и я тоже, дорогая».


Микрокассеты с уликами против фон Штади были похоронены. Ник подарил ей последний долгий поцелуй, а затем решительно отогнал воспоминания о прошедшем дне. Вместе они спустились в Долину Теней.


## Глава 14


На радиевом циферблате часов Ника показывалось десять минут двенадцатого. Замок и его окрестности дремали в слабом лунном свете, как картина Дали. «Что она задумала в лаборатории?» - в ярости подумал Ник. Она должна была вернуться полчаса назад. Он подавил желание пойти и поискать ее.


Прошло еще пятнадцать минут. Затем его острые уши уловили мягкие шаги по мокрой от росы траве. Он включил инфракрасный фонарь и усмехнулся. Астрид скрылась в тени здания лаборатории, как опытный грабитель. Мгновение спустя она стояла рядом с ним в укрытии генераторной.


'У тебя есть это?'


Она лучезарно кивнула, как будто только что получила звание почетного доктора. «Я не великий бактериолог, - прошептала она, - но я уверена, что это просто синяя краска, нанесенная на тела наших убитых ученых. И в качестве бонуса изучил копию китайских лазерных чертежей. Они не длинные так сильно, как я думал. Через два месяца у меня будет готовая защита.


«Вундербар», - прошептал Ник. «Вы замечательные, и я номинирую вас на несколько Нобелевских премий. А пока давайте поскорее выберемся отсюда. Они могут обнаружить собак, которых мы успокоили.


Но прежде чем они ушли, Ник забрала одну из двух ящиков с монстрами, которые были у нее с собой. Они были суровым предупреждением о том, что они еще не покинули Германию фон Штади и что доказательства преступления графа важнее их жизни. Когда он привязал коробку к поясу, они молча ушли из лаборатории.


Похлопав по плечу, Ник напрягся. Он стоял неподвижно. Его взгляд скользнул сквозь тени, пока он не увидел огромную изогнутую спину одной из собак фон Штаде. Его палец сжал курок пистолета с транквилизатором. Это немедленно усыпило бы животное на полтора часа, что было лучше, чем убивать животных и оставлять следы их присутствия. Однако на этот раз пистолет не понадобился. Ничего не подозревая, собака пробежала по наклонной лужайке, и Ник и Астрид возобновили неторопливую прогулку.


Времени много и не больше двух миль, чтобы пройти по бездорожью туда, где Ник спрыгнул с лошади. Только на этот раз в лесу прятались два легких складных мотоцикла, и он расчистил путь между ловушками для цианида.


Вдруг Ник остановился. В то же время он почувствовал два предупреждающих удара по плечу. Он нажал кнопку на своем инфракрасном фонаре и осветил все вокруг. Позади него он услышал непроизвольный вздох ужаса Астрид, когда инфракрасный луч осветил суровое, нечеловеческое лицо Эйнара, человека, которого, как считал фон Штади, вернули к жизни после тысячи лет чего-то ни жизни, ни смерти.


Викинг остановился и посмотрел им прямо в глаза, как будто инфракрасный луч был видимым светом, который выдавал их положение. Астрид в панике схватила Ника за руку, и ее зубы стучали.


"Боже мой, что это?" она задыхалась. Ник приложил палец к ее губам. Трудно сказать, насколько обостренными были чувства древних викингов. Они долго и тревожно смотрели на викинга. В инфракрасном свете жесткие уродливые черты лица заблестели призрачным светом. Затем он сделал шаг вперед. И еще один.


Ник напряг мускулы, как кошка, и подумал с молниеносной скоростью. Если он выстрелит в Эйнара, весь замок истощится, и их побег станет невозможным. Он быстро принял решение.


«Он заметил нас. Нет смысла позволять поймать нас обоих. Я отвлеку его. Вы знаете путь к отступлению. Воспользуйтесь этим ».


Лицо Астрид было белым и очень серьезным в лунном свете. «Нет, Ник. Я не позволю тебе уйти одного.


Она отступила, когда увидела сдерживаемый гнев на лице Ника.


«Мы не играем в пинг-понг, сестра», - мягко отрезал он. «Делай, как я говорю, черт возьми, и скорее. Как только я отвлеку этого викинга, вы отправитесь в путь и не останавливайтесь, пока не пересечете границу. На его лице появилась знакомая улыбка. «Увидимся в Стокгольме, дорогая», - сказал он. Затем он легко пробежал от теней к лунному свету и тихонько позвал гигантскую тень, которая без колебаний приблизилась.


«Эйнар, мой мальчик. Здесь.'


Он легко танцевал вокруг викинга, пока тот не увел его в противоположном направлении. Викинг побежал рысью, и Ник прибавил шагу. Старый Эйнар ни в коем случае не был медлительным. Ник должен приложить усилия. Теперь они мчались по лужайке, но отличная физическая форма Ника начинала приносить плоды. Викинг отставал с каждым шагом. Его рука дотянулась до пояса туники и подняла короткий широкий метательный топор. Эйнар взмахнул топором над головой и сделал то, чего Ник не предвидел. Он запрокинул голову и испустил странный и ужасный крик, свой старый скандинавский боевой клич.


Ник немедленно нажал на спусковой крючок пистолета-пулемета, когда призрачный крик, вызвавший панику на берегах Северной Европы за сто лет до Вильгельма Завоевателя, эхом разнесся с холмов. В замке зажегся свет, и все собаки поместья взвыли от страха. Ник решил не выдавать своего положения, коснув старого призрака. Должно быть, для Германских рыцарей стало неожиданностью, что у него был пистолет-пулемет.


С обретенной скоростью Ник мчался дальше, исчезая в тени, а лужайка превратилась в столпотворение лающих собак, криков людей и ярких прожекторов.


Смущенный лай Собаки уступили место другому шуму, пронзительному вою стаи, идущей по следу. Судьба хотела, чтобы они пошли по следам не его, а Астрид. Вдалеке он услышал хриплые грубые голоса, отдававшие приказы. Ник надеялся, что Астрид не паникует с пути побега и не окажется среди цианистых ловушек. Ему незачем волноваться. Их ждала большая неудача.


Джип с ярким прожектором в багажнике пронесся через лужайку. В центре внимания Ник увидел обескураживающую сцену. Собаки столпились вокруг напуганной Астрид, и двое мужчин в сапогах прогнали зверей прикладами винтовок.


Ник тихо выругался в темноте. Было ясно, что он должен был сделать. У них была Астрид, но они еще не знали, что он там. Только Эйнар видел его, а Эйнар не мог говорить, Ник был в этом уверен. В этих обстоятельствах был хороший шанс, что такой профессионал, как Ник, сможет безопасно сбежать и пересечь границу, что и было прописано в руководстве.


Ник снова выругался и выбросил руководство. Кстати, ситуация изменилась. До сегодняшнего вечера Астрид была агентом с необходимой технической квалификацией. Но поскольку она увидела китайские чертежи в лаборатории, она была единственным человеком на Западе, который имел представление о том, что китайцы пытаются сделать против военных ядерных баз. Она была слишком важной, чтобы ею можно было пожертвовать. Ник беспомощно смотрел, как патруль вместе с Астрид вернулся в замок. Он не боялся мужчин. С помощью пистолета-пулемета, ручных гранат и элемента внезапности он смог разорвать патруль в клочья. Но такого рода ограбление исключалось из-за уверенности в том, что он убьет и Астрид вместе с тюремщиками.


Бесшумный, как хищный зверь, он пробирался сквозь тени, избегая патрулей, пересекающих местность. Когда рядом с ним зарычала собака, он положил животное своим транквилизатором и однажды услышал, как командир патруля что-то сказал о женщине, которая разбросала отравленное мясо на земле.


У него было мало времени. Смятение людей в замке нужно было использовать, прежде чем они смогли организовать себя. К счастью, по часу электронного прослушивания он знал, что большинство офицеров, дислоцированных в замке, в Берлине готовились к перевороту фон Штаде против правительства.


Но здоровяк все еще был здесь, и как только он увидит Астрид, он поймет, что Ник должен быть где-то поблизости, и на этом элемент неожиданности закончился. Нику потребовалось еще пятнадцать минут, чтобы добраться до главных ворот.


Он видел, что ситуация была благоприятной и неблагоприятной. Двое охранников с автоматами стояли в свете сторожевых домов по другую сторону сухого рва. Красивый. Было бы близко, если бы он перебежал этот мост, но он справился бы с ними. Позади них был джип, а на джипе два 50-мм пулемета с людьми, которые ими управляли. Нику это не очень понравилось, но он ничего не мог с собой поделать. Он должен был пойти за блондинкой или забыть обо всем.


Ник вырвался из укрытия и помчался по арочному мосту через ров. Лица двух часовых были карикатурой на медлительных людей, которые пытались быстро думать, как сумасшедший, выбегающий из темноты. Их сразу осенило, и они подняли короткий ствол своих автоматов. Ник выстрелил двумя короткими очередями, и оба часовых ударились о булыжник.


Шум пистолета-пулемета Ника насторожил людей в джипе. Один из них прыгнул на спаренные пулеметы и дал залп, когда Ник бросился на головы койки.


Поток пуль пролетел над его головой, отскакивая искры от стен. Затем во дворе загремел пистолет-пулемет Ника. Мгновение спустя он оторвал шпильку гранаты и бросил ее в джип, когда пулеметчик повернул стволы своего оружия. Граната взорвалась в воздухе, вышибла людей из джипа и рассыпала их, как тряпичные куклы, по валунам.


Глубокая тишина после взрыва снаряда казалась более угрожающей, чем стук автоматов. Казалось, что охранники джипа не противостоят такому важному оплоту.


Ник отбросил свои сомнения, встал и побежал ко входу в замок. Он думал, что знает, где найти фон Штади и Астрид.


Большой зал, где офицеры германских рыцарей обсуждали ход истории и пили славу Германии, теперь пустовал. По крайней мере, почти безлюдно. Граф фон Шта сидел сбоку от длинного стола. Ди, его ноги в прекрасно начищенных сапогах для верховой езды скрещены на столе. По другую сторону стола сидел карлик Локи, чья маленькая изуродованная фигурка почти исчезла под краем стола.


Астрид, без сознания и обнаженная по пояс, лежала на столе, и от ее головы и сердца тянулись провода к маленькой панели управления рядом с рукой графа.


Граф поднял голову, когда услышал шаги Ника, но не двинулся с места. Ник прислонился спиной к каменной стене и держал комнату под прицелом из пистолета-пулемета.


Карлик хихикнул.


«Бросьте пистолет, агент AX», - сказал фон Штади. 'Я выиграл.'


«Забудь об этом», - прорычал Ник.


Граф налил себе бокал шампанского и сделал медленный глоток. «Но, конечно, я победил, герр Картер. Если вы не уроните оружие, через мгновение я активирую центр удовольствия или центр боли в мозгу мисс Лундгрен. Что бы ты предпочел увидеть? Невообразимое удовольствие или мучительная боль?


Граф засмеялся. Ник с удивлением понял, что этот человек сильно пьян. «Через мгновение я смогу активировать твой мозг против стен», - приятно сказал Ник, но ему стало холодно от отчаяния. Граф скривил губы, словно мог читать мысли.


«Ну-ну, герр Картер. Мы оба знаем, что в конечном итоге Соединенные Штаты больше боятся ядерной мощи Китая, чем возрождения германского милитаризма. Вы никого не убиваете, пока жива мисс Лундгрен. Граф говорил скандинавским языком, и огромная фигура Эйнара появилась из тени. Он вырвал пистолет-пулемет из рук Ника с силой, которая чуть не сломала Нику запястье, и сорвал гранаты с его пояса, как яблоки. Карлик засмеялся и хлопнул в ладоши.


«Ах, ты согласен, Локи. Мы вырвали змеиные клыки, - хрипло сказал граф, - а вы аплодируете нашему торжеству.


Карлик вскочил со стула и сделал несколько колес телеги в зале. Граф посмотрел на него остекленевшими глазами и пустой улыбкой на лице. Улыбка исчезла, когда гном, уставший от прыжков, подошел к Астрид и запрыгнул на стол. Непристойная фигура склонилась над женщиной и обеими руками ощупала стройное тело.


Ник громко выругался и сделал шаг вперед. Граф поднял палец на Ника и возбужденно ухмыльнулся. «Все боевые добродетели и рыцарские достоинства тоже. Ах, вы были бы прекрасным германским рыцарем, герр Картер, если бы не были таким декадентом.


Карлик снова склонился над Астрид, после чего Ник схватил его за шею и швырнул через комнату. Граф фон Штади рассмеялся, когда карлик закричал пронзительным высоким голосом.


«Достаточно, герр Картер. Еще один шаг, и я уничтожу этот изысканный мозг. За три секунды я могу превратить ее в тупую идиотку, которая съеживается или ползает по полу, приподняв бровь ».


«Что меня останавливает? - Ты все равно нас убьешь, - сказал Ник. Его пальцы играли с пуговицей Пьера, смертельной газовой бомбой. Проблема заключалась в том, что Пьер не различал друга и врага, и Астрид вдыхала его смертельные пары.


Граф поставил ноги на землю и с трудом поднялся. «Уже поздно», - сказал он, слегка помахав рукой. 'Долг зовет. Когда я вернусь, я решу, что с тобой делать. Тем временем добрый Эйнар будет бодрствовать. Auf Wiedersehen. Давай, Локи.


Ник принял ложь. Граф подошел к двери в конце холла в сопровождении гнома и повернул руку на ручке.


«Вы можете задаться вопросом, почему я один в ночь своего величайшего триумфа. Через три дня я стану хозяином Германии. Тогда Европа, и кто знает? Америка не невозможна. Но я торжествую только потому, что вы развратили мисс Делани. Я тебе кое-что должен, и через десять минут долг будет погашен.


Замок вот-вот взлетит в небо. Очевидно, что взрыв был делом рук американских диверсантов, которые пытались уничтожить Германских рыцарей, и это подкрепит мои другие планы, о которых я сожалею, что не могу рассказать вам из-за нехватки времени. Будьте уверены, что я приду к власти через величайшую волну антиамериканских настроений с 1941 года ».


Граф открыл дверь и снова повернулся.


«Конечно, вы попытаетесь сбежать. Эйнар позаботится о том, чтобы этого не произошло. Удачи, герр Картер. И снова auf Wiedersehen ».


В холле внезапно стало темно, и Ник услышал, как хлопнула тяжелая дверь. . Он быстро подбежал к столу и вытащил электроды из головы Астрид. Как долго Фон Штади


сказал? Десять минут? Чтобы взломать дверь, потребуется время. Ник вспомнил, куда Эйнар положил гранаты, и начал шарить в темноте. Затем он почувствовал присутствие рядом с собой и услышал тяжелое дыхание. Огромный коготь вылетел в темноте, сжимая его запястье такой хваткой, которую невозможно было сломать. Свободной рукой Ник нанес удар карате в лицо викинга, который должен был расколоть ему череп, как дрова. Хватка не ослабла, но во тьме раздалось болезненное рычание. В отчаянии Ник потянулся к стилету.


Снаружи грохот вертолета нарушил ночную тишину, машина поднялась, и звук исчез.


«Это может случиться в любой момент, - подумал Ник. Он собрал все свои силы и ударил викинга коленом в пах. Единственным ответом было более глубокое рычание. Пока он боролся, глаза Ника привыкли к темноте. В тусклом свете, струящемся через маленькие окна высоко над полом, он увидел рядом лицо Эйнара, пустой взгляд, безжалостный. Ник напряг мускулы и одним последним усилием сумел дотянуться до стилета.


Если бы только он мог хоть раз высвободить руку, чтобы ударить ...


С ловкостью, которую Ник считал невозможным, викинг схватил свой метательный топор, и его старый боевой клич эхом разнесся по залу. Теперь у Ника была свободна одна рука. Сунув шпильку в руку, он понял, что уже слишком поздно. Топор попадал ему в голову, когда он наносил удар.


Но потом случилось нечто странное. Их движения были неудержимы, но рука викинга опустилась на череп Ника, когда стилет вошел в горло Эйнара до рукояти. Топор с грохотом упал на землю.


Ник чуть не потерял сознание от удара, но пришел в себя и увидел, как гигант медленно падает. На мгновение странная улыбка, словно торжествующая, появилась на лице Эйнара, затем он упал в тень.


Эта странная улыбка… Эйнар, вероятно, не встречал человека, который мог бы соревноваться с ним с тех пор, как Фон Штади вернул его к жизни. Его воинские инстинкты пробудились, а затем уступили непреодолимому желанию гордого человека освободиться от его рабских уз с фон Штади. Эйнар, жертва собачьей преданности, ставшей возможной благодаря электронным импульсам, предпочел бы самоубийство, а не продолжать жить как раб. «Он не торопился, - криво подумал Ник.


Одной гранаты хватило на дверь. С Астрид через плечо Ник побежал по коридору во двор. К счастью, двигатель джипа завелся с первого раза.


Ник и Астрид были в десяти милях от них, когда жители долины были разбужены тем, что поначалу казалось одной из самых страшных гроз на памяти живущих.


## Глава 15


Для весенней ночи было холодно, пятнадцать градусов ниже нуля, а северо-восточный ветер дул более двадцати узлов. В кабине большого снокота с четырьмя гусеницами, осторожно скользившего по снегу в угольно-черной ночи, сидели двое мужчин.


В теплой каюте Ник расстегнул куртку и сосредоточенно склонил голову с небритыми волосами и щетиной над компасом. Он должен был быть постоянно начеку. Твердый, как скала, снег покрыл глубокие трещины, в которые мог врезаться снегоход.


Где-то к востоку отсюда граф фон Штади нашел свое последнее убежище в водах холодного Гренландского моря. Летом до них можно было добраться на лодке, привозить припасы и техников, чтобы поддерживать оставшихся германских рыцарей в живых до тех пор, пока климат снова не станет благоприятным для движения.


Киллмастер вел снегоход по безлюдной равнине, обдумывая, как ему удастся выполнить задание. Позади него Джо Шу прислонился к коробке с взрывчатым желатином и вылил банку с запасом продовольствия в свое овальное лицо с высокими щеками.


«Послушай, Ник, - сказал эскимос, - важно, чтобы пулеметы были последними и использовались немедленно. Температура повышается с солнцем, но ненамного.


Мы держим пулеметы внутри до последней минуты, а затем продолжаем стрелять, чтобы согреться. Иначе у нас будет больше шансов с ножами для тюленей, понимаете? Ник кивнул. Ник понял, что если Джо Шу сказал что-то очень важное, то это важно. Большой центральный ледяной щит Гренландии был по большей части незнакомой территорией, и для Ника это был неровный пейзаж, где его жизнь зависела от знания человека, сидящего рядом с ним в хижине. Не было времени на обычные брифинги и обучающие фильмы, потому что всего три дня назад он узнал, где прячется граф, из комментария своего радиста.


Снежный Кот бродил по мерцающему снежному покрову, пока Ник пытался проследить линию огромного ледника Рейнхарт к лагерю фон Штади у подножия ледника на мысе Отчаяния.


Внезапно Джо Шу улыбнулся, и его угольно-черные глаза заблестели. «У нас будет туман рано утром, вот увидишь». Ник посмотрел в ледяное окно на твердое чистое небо и покачал головой. «Если ты так говоришь, Джо. Мне это кажется очень ясным ».


«Нет, - твердо сказал эскимос, - будет густой туман. Но хорошо то, что мы можем отправиться в лагерь с подветренной стороны ».


Сердце Ника подпрыгнуло. Он слишком долго находился в коробке, чтобы не понять смысла этого комментария. Утром они могли незаметно и неслыханно подойти к лагерю немцев. Это решило половину их проблем одним махом.


Снежный Кот неуклонно боролся через огромную темную пустоту, направляясь к своей добыче.


Утро. Как и предсказывал Джо Шу, туман незаметно закрался незадолго до рассвета, и двое мужчин могли пригнать снегоход к моренной стене, которая защищала лагерь графа у подножия ледника. Сквозь пучки тумана, теперь медленно исчезающего от солнца, Ник мог видеть штаб-квартиру графа, вырезанную в ледяном льду и укрепленную кое-где балками. Сбоку он увидел взлетно-посадочную полосу из металлических циновок, а также казармы и генераторы. Ник планировал все это взорвать очень скоро.


Было важно, чтобы радиооборудование фон Штади было отключено в начале атаки, чтобы его связь с Германией была прервана, а его сообщники стали недоступны. Граф очевидно не знал, что Ник знал о секрете своего гренландского укрытия, иначе он лично позаботился бы о том, чтобы Ник был убит, прежде чем он покинул замок. Но он, должно быть, считался с вмешательством извне, иначе он не построил бы это драгоценное убежище в стране, где, возможно, никогда не бывал ни один белый человек.


"Вы закончили с пулеметами?" - спросил Джо Шу. «Мы не можем позволить этим птицам сбежать». Ник с любопытством посмотрел на эскимоса.


«Что это значит для тебя, Джо? Я думал, это просто работа для тебя, чтобы ты продолжал идти до тех пор, пока охота на тюленей не началась снова.


«К черту печати, чувак», - сказал Джо Шу. «Я датчанин, и я помню войну. Моего отца убила немецкая канонерка. Я закончу с автоматами, когда ты будешь готов.


Для Джо Шу это была длинная речь. Ник кивнул и посмотрел на часы. «Еще немного, Джо».


На взлетно-посадочной полосе загорелись двигатели самолета. Чуть позже Ник увидел группу мужчин в парках.


подходим к главному зданию и тащимся к ожидающей машине. Ник схватил бинокль и сосредоточился на группе. Рядом с ним Джо Шу щелкнул предохранителем своего ручного пулемета.


"Теперь Ник?"


«Мы ждем, когда эти эскимосы уйдут с дороги. Нам не нужно косить датских подданных, даже если они работают с ублюдком ».


Джо Шу плюнул. «Это не эскимосы, приятель».


Это быстро осенило Ника. Китайский язык. Что бы Фон Штади ни планировал для группы китайцев в тот день, когда он намеревался прийти к власти в Германии, это не сулило ничего хорошего Америке и странам НАТО.


«Хорошо прицеливайся, Джозеф, и стреляй, когда хочешь», - прошептал Ник.


Секунду спустя тишину арктического утра нарушил непрерывный грохот автоматов. Группа, направлявшаяся к самолету, взорвалась в замешательстве, когда вокруг разбились люди. Половина побежала к самолету, а другая половина укрылась штабом в леднике. «Когда его пулемет нацелился на группу, бегущую к самолету, и безупречно уложил людей», - прокомментировал Джо.


«Сначала возьмите пассажиров самолета, а потом людей, которые потом останутся дома. Ха, никаких грёбаных китайцев в моей Гренландии. И никаких муфт. Ха, возьми, паршивый морж.


Пулемет подскакивал и гремел в руках, а медные гильзы с шипением падали в снег. Взгляд Ника был прикован к баракам. Господи, что случилось с возгоранием времени? Возможно им следовало подождать, пока они не услышат взрыв этих взрывных устройств. Может быть, с таким холодом не сработали временные механизмы. Может быть, может быть. Половина взвода уже была в снежном покрове, Джо положил их, как только они вышли за дверь. Внезапно здание, казалось, содрогнулось, затем оно разлетелось на миллион частей. Мгновение спустя Ник услышал звук взрыва. «Это было подкрепление», - быстро сказал Ник. 'Пойдем.'


Жидкий эскимос повесил огнемет себе на спину. «Мне это нравится в американцах, - усмехнулся он, - они так хорошо оснащены». Бок о бок люди бежали по снегу к главному входу в Ледовый дворец фон Штаде, пока другие установленные ими взрывные заряды сотрясали землю.


У дверей их встретили спорадические выстрелы. Ник запустил две термитные гранаты и упал, чтобы защитить себя от вспышки раскаленного добела света. Когда Ник и Джо подошли к двери, их остановили только трупы.


Они находились в большой комнате с пластиковыми панелями, и Ник догадался по приглушенному звуку их голосов, что она была построена так, что между ледником и комнатой был воздух, чтобы его можно было нагреть, и фон Штади здесь оба могли остаться. как летом, так и зимой. Но за изолированной комнатой лежали длинные коридоры из зеленого льда, ведущие внутрь ледника.


Вдали, в одном из ледяных коридоров, Ник услышал знакомый звук, маниакальный смех гнома Локи.


«Давай, Джо, - сказал Ник. «Держи этот огнемет впереди нас».


Внезапно раздался продолжительный грохот, который был громче, чем могли бы вызвать заряды взрывчатки. Круглое лицо Джо Шу было обеспокоено.


«Нас, Ник. Скоро весь проклятый ледник упадет в море. С мороженым никогда не угадаешь ».


Стены казались неподвижными, но Ник почувствовал движение.


в животе, как если бы он был в лодке на сильном волнении. Он быстро принял решение. «Поторопись, Джо. Вернитесь к снегоходу. Я приду к вам, но сначала я должен увидеть, что фон Штади мертв.


«Я останусь с тобой», - усмехнувшись, сказал Джо. «Правительство США может мне заплатить. Быстрая карьера мальчика-эскимоса. «Хорошо», - сказал Ник. «Тогда беги».


Это снова был именно Муско. Лабиринт коридоров, ощущение пребывания в научно-фантастическом мире. И всегда был смех гнома, который демонстративно водил их по углам сине-зеленого льда, а затем заманивал их градом пуль. И все еще тошнотворное чувство в животе, когда ледник медленно скользил к морю.


Иногда они встречали сопротивление. Когда защитники сбежали, Ник позволил им бежать. Когда они сопротивлялись, Ник и Джо атаковали их из огнемета, и стойкие германские рыцари превратились в пылающие факелы, падая в тающий лед.


И, наконец, за новым поворотом они нашли человека, который хотел править Европой, скрывшегося в маленькой пещере, которую они почти не заметили. Огнемет Джо превратил двух адъютантов графа в человеческие факелы, и внезапно человек, считавший себя сверхчеловеком, закричал о пощаде за грудой ящиков с замороженной рыбой! Ник прекратил огонь, когда граф выбрался из машины, высоко подняв руки.


«Товарищ, - прорычал он, - я сдаюсь».


«Оставайся там, пока я буду обыскивать тебя», - отрезал Ник.


Граф не совсем походил на великого мирового лидера. Его щетина была покрыта льдом, и его горящие глаза потускнели от осознания поражения. Вдруг карлик снова засмеялся. Где-то над ними.


«Картер, - умолял граф хриплым голосом, - ты понимаешь, что делаешь? Дайте мне еще двенадцать часов, и я сделаю вас неслыханно богатым. Картер, ради бога. Мы оба солдаты… - Ник на мгновение почувствовал почти своего рода жалость. Карлик снова засмеялся. Ник резко развернулся и увидел изуродованного человечка, сидящего на выступе над ними.


Карлик хихикнул и уронил на лед ручную гранату. Ник побежал, пнул гранату и бросился на землю, когда штука покатилась по льду. Он почувствовал жар от огнемета Джо, услышал, как ледяной выступ оторвался от стены, и услышал крик гнома. Затем граната взорвалась, и мир превратился в водоворот летящих кристаллов льда.


В смятении он почувствовал, как руки графа схватили его за горло с силой сумасшедшего. Нику удалось вырваться из захвата и подняться, поскольку граф тщетно пытался прижать его. Ник хлопнул себя лбом по лицу фон Штади и почувствовал, как кровь стекает по его собственному лицу.


«Сражайтесь, граф, - бросил вызов Нику, - сражайтесь за свою жизнь. Покажи свою борьбу им следовало подождать, пока они не услышат взрыв этих взрывных устройств. Может быть, с таким холодом не сработали временные механизмы. Может быть, может быть. Половина взвода уже была в снежном покрове, Джо положил их, как только они вышли за дверь. Внезапно здание, казалось, содрогнулось, затем оно разлетелось на миллион частей. Мгновение спустя Ник услышал звук взрыва. «Это было подкрепление», - быстро сказал Ник. 'Пойдем.'


Жидкий эскимос повесил огнемет себе на спину. «Мне это нравится в американцах, - усмехнулся он, - они так хорошо оснащены». Бок о бок люди бежали по снегу к главному входу в Ледовый дворец фон Штаде, пока другие установленные ими взрывные заряды сотрясали землю.


У дверей их встретили спорадические выстрелы. Ник запустил две термитные гранаты и упал, чтобы защитить себя от вспышки раскаленного добела света. Когда Ник и Джо подошли к двери, их остановили только трупы.


Они находились в большой комнате с пластиковыми панелями, и Ник догадался по приглушенному звуку их голосов, что она была построена так, что между ледником и комнатой был воздух, чтобы его можно было нагреть, и фон Штади здесь оба могли остаться. как летом, так и зимой. Но за изолированной комнатой лежали длинные коридоры из зеленого льда, ведущие внутрь ледника.


Вдали, в одном из ледяных коридоров, Ник услышал знакомый звук, маниакальный смех гнома Локи.


«Давай, Джо, - сказал Ник. «Держи этот огнемет впереди нас».


Внезапно раздался продолжительный грохот, который был громче, чем могли бы вызвать заряды взрывчатки. Круглое лицо Джо Шу было обеспокоено.


«Нас, Ник. Скоро весь проклятый ледник упадет в море. С мороженым никогда не угадаешь ».


Стены казались неподвижными, но Ник почувствовал движение.


в животе, как если бы он был в лодке на сильном волнении. Он быстро принял решение. «Поторопись, Джо. Вернитесь к снегоходу. Я приду к вам, но сначала я должен увидеть, что фон Штади мертв.


«Я останусь с тобой», - усмехнувшись, сказал Джо. «Правительство США может мне заплатить. Быстрая карьера мальчика-эскимоса. «Хорошо», - сказал Ник. «Тогда беги».


Это снова был именно Муско. Лабиринт коридоров, ощущение пребывания в научно-фантастическом мире. И всегда был смех гнома, который демонстративно водил их по углам сине-зеленого льда, а затем заманивал их градом пуль. И все еще тошнотворное чувство в животе, когда ледник медленно скользил к морю.


Иногда они встречали сопротивление. Когда защитники сбежали, Ник позволил им бежать. Когда они сопротивлялись, Ник и Джо атаковали их из огнемета, и стойкие германские рыцари превратились в пылающие факелы, падая в тающий лед.


И, наконец, за новым поворотом они нашли человека, который хотел править Европой, скрывшегося в маленькой пещере, которую они почти не заметили. Огнемет Джо превратил двух адъютантов графа в человеческие факелы, и внезапно человек, считавший себя сверхчеловеком, закричал о пощаде за грудой ящиков с замороженной рыбой! Ник прекратил огонь, когда граф выбрался из машины, высоко подняв руки.


«Товарищ, - прорычал он, - я сдаюсь».


«Оставайся там, пока я буду обыскивать тебя», - отрезал Ник.


Граф не совсем походил на великого мирового лидера. Его щетина была покрыта льдом, и его горящие глаза потускнели от осознания поражения. Вдруг карлик снова засмеялся. Где-то над ними.


«Картер, - умолял граф хриплым голосом, - ты понимаешь, что делаешь? Дайте мне еще двенадцать часов, и я сделаю вас неслыханно богатым. Картер, ради бога. Мы оба солдаты… - Ник на мгновение почувствовал почти своего рода жалость. Карлик снова засмеялся. Ник резко развернулся и увидел изуродованного человечка, сидящего на выступе над ними.


Карлик хихикнул и уронил на лед ручную гранату. Ник побежал, пнул гранату и бросился на землю, когда штука покатилась по льду. Он почувствовал жар от огнемета Джо, услышал, как ледяной выступ оторвался от стены, и услышал крик гнома. Затем граната взорвалась, и мир превратился в водоворот летящих кристаллов льда.


В смятении он почувствовал, как руки графа схватили его за горло с силой сумасшедшего. Нику удалось вырваться из захвата и подняться, поскольку граф тщетно пытался прижать его. Ник хлопнул себя лбом по лицу фон Штади и почувствовал, как кровь стекает по его собственному лицу.


«Сражайтесь, граф, - бросил вызов Нику, - сражайтесь за свою жизнь. Покажи свою борьбу и может.'


Граф бросился на него. Ник пригнулся, схватил графа и швырнул его через комнату к ледяной стене пещеры. Мужчина рухнул на землю и посмотрел на него тусклыми глазами.


Ника жестоко ухмыльнулся, когда он указал через ледяной туннель в сторону большого зала. - Это дорога в Берлин, граф фон Штади. Почему ты там сидишь? Иди захвати город ».


Рука графа сунула руку в комбинезон и вытащила длинный охотничий нож. Ник посмотрел прямо на мужчину. Граф неохотно поднялся на ноги.


Сверкающее лезвие стилета Ника появилось в его руке. Потом счет подскочил.


Произошла короткая, быстрая борьба, затем густая красная струя вырвалась из горла графа, и он рухнул.


Ник остановился, затем нагнулся и вытер лезвие стилета о меховой костюм графа. Когда он его перевернул, лицо графа уже было вморожено в землю.


«Отлично, Ник», - сказал Джо Шу. «Прекрасная работа ног».


Ник вздрогнул. Он забыл о Джо и гноме Локи. Он снова вскочил, когда увидел обезглавленное тело Локи у ног Джо. Злая голова с маленькими глазками тупо смотрела в потолок примерно в семи метрах от маленького тела.


Джо пожал плечами. «Мы, эскимосы, не варвары. Он упал на меня сверху, и я ошибался ». Его широкое лицо расплылось в ухмылке. «Американские огнеметы хороши, но когда все становится серьезно, я предпочитаю иметь хороший нож для тюленя».


«Черт возьми, - мягко сказал Ник, - я пообещал себе это удовольствие». Он смотрел на тела карлика и сверхчеловека, и его лицо было таким же пустым и неподвижным, как у сфинкса. Джо потянул за рукав своей куртки.


«Не беспокойся о том, как они умерли, Ник, - сказал Джо. «Не говори богу белых: раз ты сделал это с одним из моих младших братьев, то что я сделаю с тобой?»


Ник ухмыльнулся. «Я не думаю, что так должно быть, но это было бы неплохим правилом. Я все равно не беспокоился об этом. Мне просто пришло в голову, что, если бы я мог получить имена от Фон Штади, возможно, я мог бы спасти много жизней сегодня вечером в Берлине и избежать беспорядка. Как видите, граф не рискнул. Если бы переворот провалился, он бы скрывался здесь ».


Джо Шу приподнял брови. «Не думаю, что у вас был большой выбор», - сказал он. «Это очень интересно, что ты говоришь, и я не хочу показаться трусом, Ник, но я думаю, что нам лучше размазать его, как молнию».


И снова Ник осознал, что пещера трясется, как лодка в бушующем море. Внезапно двое мужчин повернулись и бросились спасать свои жизни.


## Глава 16


Газетам была предоставлена часть истории, и они хотели остального. Старый вашингтонский корреспондент остановил Ника в баре отеля «Бернадот». "Разве я не видел тебя раньше, друг?"


«Это, должно быть, был кто-то другой», - вежливо сказал Ник, проклиная свою неудачу. К сожалению, у репортера была хорошая память.


«Да, да, да», - сказал он себе. «Его зовут Картер, Дик Картер. У него высокопоставленная работа в ЦРУ или что-то в этом роде.


Ник не исправил ошибку. Между прочим, от сотрудников ЦРУ ждали полной тишины.


«Время от времени я слышу о тебе. Вы работаете на Хоука, не так ли?


Ник улыбнулся, невинно, как новорожденный ягненок. «Только с технической стороны. Я работаю со сверхчувствительной пленкой, - сказал он небезосновательно.


«Давай», - фыркнул репортер. «Есть вещи настолько большие, что нет смысла скрывать их. Все отпуска для американских войск в Германии отменены. Перебросил две эскадрильи B52 в Исландию и целую группу армий из Форт-Орда в Калифорнии в Англию. Трое командиров немецких дивизий были внезапно освобождены от своих обязанностей, и автобанен был полон войск. Движение через контрольно-пропускной пункт Чарли заблокировано до дальнейшего уведомления


«Мне кажется, - сказал Ник, - тебе следует быть в Берлине, а не здесь».


«Это самое забавное, - размышлял журналист. «Все наши прогнозисты говорят, что ответ находится в Швеции, а не в Германии». Он медленно покачал головой. 'Я не знаю. Через какое-то время вы почувствуете, что есть в моей работе. Ты знаешь, что я чувствую сейчас? Как и в случае с Перл-Харбором, но на этот раз отозвали пикирующие бомбардировщики ».


Ник пожал плечами. «Я ничего не знаю», - сказал он. «Я только что вернулся из Гренландии».


«Ой», - сказал репортер и сразу же потерял интерес.Ник пошел в свою комнату. Только что ушли шведские правительственные техники. Пять минут спустя Ник стоял перед только что установленным видеофоном. В назначенное время экран засветился, и Ник посмотрел на худое старое лицо Хоука в Вашингтоне.


"Вы читали отчет?" - спросил Ник.


«Я не спал всю ночь, читая это, и не мог оторваться. Я с нетерпением жду фильма. Вещь.'


'Да?' - сказал Ник.


- Разве не было опасно позволить фон Штади сбежать в Гренландию, а затем уладить все самостоятельно? Если бы вам не удалось, он мог бы возглавить свой переворот оттуда, чтобы перелететь, когда германские рыцари оккупировали Берлин. Тогда у нас была бы объединенная Германия на тропу войны с китайскими ракетами, нацеленными на Елисейские поля и Трафальгарскую площадь. Довольно рискованное дело, Ник.


«Что ж, - задумчиво сказал Ник, - мы могли бы отправить B52, чтобы сровнять с землей мыс Отчаяния».


знаю, но к тому времени переворот против Берлина, вероятно, уже начался ».


Хоук какое-то время промычал, затем поднял глаза. «Вам будет интересно узнать, что ФБР арестовало отряд технологов, очень похожих на то, что вы оказались в Маско, Ник. Это были китайцы, и они экспериментировали со скальной структурой возле гор Шайенн в Колорадо, где находится штаб-квартира norad. Похоже, китайцы проделали долгий путь со своим лазером, хотя я подозреваю, что они остановятся сейчас, потому что похоже, что скоро у нас будет защита ». Некоторое время они болтали о технических тонкостях, затем Хоук отключился от своих обычных поздравлений, которые отличались краткостью и отсутствием добавок, повышающих эгоизм.


Некоторое время Ник сидел один в своем гостиничном номере. Мимо него прошел монтаж изображений. Он увидел старый студенческий городок, спортивных молодых людей, поющих и мечтающих о сказках фон Штаде о славе и долге, потому что они были приятнее и легче для понимания, чем сбивающие с толку тонкости реальности. Он решил, что ему повезло. Это случалось так редко, что можно было указать на зло и что-то с этим сделать. Обычно одно зло вело к другому, без начала и конца. Французы назвали это Histoire noire. Черная история. Некоторое время он сидел, не касаясь стоящего перед ним стакана виски.


Потом в дверь постучали. Ник открыл дверь с «люгером» в руке, но неприметная фигура в коридоре оказалась добросовестным покупателем.


«Посылка для мистера Картера».


Ник посмотрел на мужчину, затем взял коробку, завернутую в коричневую бумагу и свободно перевязанную бечевкой. Он осторожно подошел к дивану, поставил коробку,


пошел в ванную и включил ванну. Затем он вернулся в гостиную и более внимательно осмотрел пакет. Его имя и адрес были правильно написаны сильным женским почерком. В верхнем левом углу было написано: «Из секретной службы Америки. Срочно. Немедленно открывайте и отвечайте ».


Ник усмехнулся, читая это объявление. Он засмеялся, быстро пошел в ванную и осторожно опустил сверток в ванну. Закончив смеяться, он поднял свой стакан виски и сказал: «Спасибо, Бутс, где бы ты ни сидел. Ты рассмешил меня впервые за месяц. Будьте здоровы.'


Улыбаясь, он допил свой стакан и вызвал саперов. Он только что повесил трубку, когда снова зазвонил телефон. Знойный женский голос, прозвучавший в то же время по-деловому, спросил его, закончил ли он наконец свои чертовы встречи и отчеты.


«Если честно, - сказал Ник, - мой отпуск начался ровно двадцать минут назад».


«Моя тоже», - сказала Астрид. - Я имею в виду, что у меня отпуск. Они настояли, чтобы я взял три недели, представляете? В ее голосе явно слышался намек на возмущение правительством, которое поощряло такую преступную расплывчатость. «У меня не так много свободного времени с тринадцати лет, моя дорогая. Я не знаю, что с этим делать. Я одинок. Даже рабочие уходят. Понимаете, сегодня утром они закончили ремонтировать мою спальню.


Ник тихо рассмеялся. 'Находиться рядом. Я иду.'


Астрид хихикнула.


«Я надеялся, что ты это скажешь. Вот почему я попросил их сначала убрать спальню, а затем прийти и починить остальную часть дома через три недели ».


О книге:


Они называли себя «Германские рыцари». Неонацистские гангстеры, которые одержимые, чтобы отомстить за свою Родину. Их лидер, безумный гений, мечтающий о мировом господстве и уничтожении любого, кто встанет у него на пути ...


Ник Картер ополчился на них и должен иметь дело с двумя чувственными женщинами, одна из которых считается его партнершей, а другая - врагом ...


Ник Картер, главный агент AX, сверхсекретной разведывательной организации Америки, который получает приказы только от Совета национальной безопасности, министра обороны и самого президента.

Ник Картер, человек с двумя лицами, любезный ... и безжалостный; известен среди коллег как «Киллмастер».